Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Кавченков Денис: " Обратная Сторона Жизни " - читать онлайн

Сохранить .
Обратная сторона жизни Денис Александрович Кавченков
        Данное повествование рассказывает об Аде, описывает, как на самом деле выглядит столь популярный на Земле проклятый мир, кто на самом деле создал человека, и все это переплетено с нетерпимостью к любым религиозным учениям. Роман подробно показывает кошмарный путь умерших, где не имеет значения, грешен ты или нет, красочно описывает ими видимое и рассказывает об истинном облике ангелов с чертями, а также, почему на Небесах нет спасения. Основные персонажи романа - это люди с разных концов света, где главный герой - юноша по имени Дмитрий и два второстепенных - живший в Лондоне японец Такеши и туземец из Африки Лкетинг. Они трое попали в Ад после случайной смерти, где встретились, будучи притянуты друг к другу похожестью собственных судеб, но до их знакомства первая часть книги посвящена Дмитрию. Она описывает, как он умер и очнулся в проклятом мире, что невероятного узнал у своего рогатого палача и каким образом встретил других умерших людей, среди которых нашел новых друзей и познал собственное предназначение, невыполненное на Земле. Рукопись очень жестокая, полная несложной философии, диалогов и
пробирающих до костей ужасов, органично переплетенных с юмором, и написана она простым ритмичным слогом, который не дает споткнуться взгляду ни на мгновение, ну если только передохнуть для обдумывания прочитанного. Идея написанного заключается в попытке преподнести совершенно иной взгляд на окружающий мир, причем, как можно более простым языком, дабы любой прочитавший переосмыслил собственную жизнь, задумался о том, насколько она прекрасна, но при этом тяжела и больше не боялся смерти. Книга учит любви к себе, видению своей внутренней силы и наставляет ни перед кем не сгибаться. Она делает людей лучше и делает это через жестокую правду, практически через плевок в глаза, что резко контрастирует с тут же описанным превознесением человека на высоту, где тот способен на все. Содержание рукописи не напоминает ни одну из ранее прочитанных, ибо само ее отношение к сегодняшнему миру, религии, людям настолько противоречиво, что подавляющее большинство не захочет узнать себя на ее страницах, но… Она все равно затягивает, как бы ни была отвратительна правда.
        Денис Кавченков
        ОБРАТНАЯ СТОРОНА ЖИЗНИ.
        КНИГА ПЕРВАЯ
        ЧАСТЬ 1. «ПРИБЫТИЕ»
        ПРОЛОГ
        Это здание, судя по его внешнему виду, было построено довольно давно, скорее всего еще в царские времена и таких, как оно по России стояло огромное количество. Громадный трехэтажный дом, покрытый неизменными историческими трещинами вместе с облупившейся от переменчивой погоды штукатуркой, видел и войны, и революции, и множество бесполезных косметических ремонтов за все эти годы. И если революции с войнами затронули его тем, что состарили и приблизили заслуженную смерть от времени, то намного более дешевые ремонты в обход средств из бюджета на новое современное здание, добавили обманчивой молодости и красоты, но только не устойчивости на измученной земле.
        Такие изменения обычно происходят с женщинами, бегущими от старости при помощи различной косметики, бесполезных биодобавок и дорогостоящих пластических операций, хотя качество помады и количество силикона с ботоксом еще ни одну старуху не превратили в роковую даму, способную побеждать время.
        Стены этого здания были настолько густо облеплены кондиционерами, охлаждавшими сдающиеся здесь офисы, что становилось неясно, как они держатся на них, покрытыми всего лишь еще одним слоем штукатурки на сырых, разваливающихся изнутри кирпичах.
        Да и вообще весь этот город, в котором находилось данное здание, походил на него, то есть этот дом - весь такой с виду отремонтированный и вроде бы яркий, но жизнь в нем являлась не такой уж кипящей и светлой, как казалось на первый взгляд… Жизнь здесь, как и везде в этом мире являлась обычной ежедневной рутиной с обычными серыми людьми, растящими пока еще улыбающихся детей, которых они монотонно и привычно тянули изо дня в день.
        Тянуть детей к абсолютно такому же бессмысленному прозябанию полному серости и скуки, помогала почти всегда ненавистная работа, после которой можно было уткнуться потухшими глазами в телевизор - зомбоящик, но чаще в компьютер с интернетом, и уже оттуда хаять правительство своей страны, состоящее из одних воров, коих люди сами усадили на трон, чтобы ничего не делать, а сидеть, тупо уставившись в умиротворяющий мерцающий экран.
        Что тут сказать…. Каждый человек достоин того короля, которого заслужил лично, так что подобная жизнь была выбором всех, а уж телевизор напротив безжизненного лица и вовсе являлся величайшим изобретением, на которое можно было смотреть вечно, как на огонь и воду. Однако, если они - вода с огнем учили двигаться вперед, с легкостью уничтожая на своем пути все препятствия, то зомбоящик с большим и не очень экраном вел себя абсолютно иначе. Высокотехнологичная штуковина грамотно и круглосуточно рассказывала, как быстрей прожить бесполезную жизнь, лежа на диване и ничего не делая - то есть без всякой магии Вуду учила людей быть живыми мертвецами, со временем превращающихся в действительно мертвые и бесполезные кучи мяса.
        Еще никогда действительность не являлась такой бессмысленной, ибо нынешняя суровая реальность выглядела хвалебной одой безграмотным потребителям различных товаров и услуг, живущим в кредит, где грамотных, двигающих прогресс единиц никто не замечал, а если они где-то и всплывали, то все их отчего-то презирали. Наступило удивительно-отвратительное время, когда быть умным стало немодно, ведь чем меньше человек знал, тем удобней было общаться с себе подобными, так как уже мало, кто обладал словарным запасом прошлого века.
        Также в этом городе, как и во многих других, маялось от тоски великое множество наркоманов и алкоголиков, обладающих целью прожить каждый новый день под дозой того, что дарит забытье, а после хоть трава не расти, ибо когда не обращаешь внимания на правду, то душе внутри отравленного действительностью тела легче живется… Даже не живется, а просто расслаблено существуется, ибо ложная реальность, подаваемая неважно, чем опьяненному мозгу - алкоголем или наркотиками - является довольно-таки неплохой, прекрасно замещая суровый и неприглядный на деле мир, где даже радостно смеющиеся дети частенько искренне хохочут над таким же, как они ребенком, но только более бедно живущим.
        Короче говоря, вся планета давно превратилась в огромный мусорный бак, в котором боролись за лучшие куски разлагающегося мяса разномастные всеядные черви, где некоторые вырастали толще, некоторые не очень, а какие-то вовсе сдыхали от голода или, наоборот подавившись от жадности. И пусть по телевизору говорят, что жизнь кипит, меняется и с каждым днем жить становится все лучше, но на самом деле это мало, кто видит, ведь так и не смог добраться до своего лучшего куска из помойки под названием Земля.
        Молодой парень с невеселыми глазами, стоявший на тротуаре рядом с вышеописанным зданием, расслаблено курил, периодически прихлебывая из бутылки горьковатое, теплое пиво, глядя никуда и периодически сплевывая на ободранный асфальт поганый вкус сигарет во рту. Он-то давно, как и все люди понимал, что хочет ухватить лучший кусок из планетарного мусорного бака, но еще не осознал, что для этого сделать, уж слишком далеко находился от свежих объедков… Посиделками у компа, пьянками и мечтами полными денег вместе с полетами на драконах он этого точно не смог бы добиться, тут уверенность была на сто процентов и данный этап являлся давно пройденным.
        Сама его жизнь была не самой интересной, по крайней мере, так он считал… За небольшое количество своих лет юноша понял одно - или он по другому видит, или же мир на самом деле серый, скучный и бессмысленный. Парень давно обратил внимание, что по своей сути вся жизнь - это какая-то круговерть, где меняются только декорации, смысл же остается неизменным. Глядя на огромное количество постоянно куда-то бегущих людей, живущих от зарплаты до зарплаты, с жизнями одинаковыми, словно пивные пробки от «Балтики тройки», удерживаемой им в руке, мальчишка понимал, что оказался не в том месте, где хотелось бы…
        Осознание своей неуместности на этой планете пришло еще давным-давно, и уже тогда он начал понимать самоубийц. Особенно тех, кто до своей, ими же выбранной добровольной смерти обладал хорошей семьей с отличными сорванцами-детьми, а также прекрасной работой, то есть тем, у кого все протекало настолько гладко, что вроде ничего и не нужно.
        Именно этих людей, уходивших из жизни, он понимал. Они просто не смогли себя найти, и не более того… Это когда вроде делаешь все, как надо, как написано на кем-то придуманных шаблонах, кем-то вбитых в каждую голову догматах о целесообразности жить именно так как ВСЕ, не отдаляясь ни на шаг сторону. И ты делаешь именно так, шаг за шагом, с каждым днем понимая, что это не то, ибо каждый такой «шаг» словно режет тебя изнутри… И вот однажды наступает переломный момент в жизни, когда человек, наплевав на мнение остальных, посвящает себя какому-то новому делу, что его почти всегда спасает, или начинает пить и употреблять наркотики, постепенно убивая себя.
        Иногда и в голову пьющего сейчас пиво парня закрадывалась мысль убить себя, ведь он не видел смысла в своем существовании, именно СУЩЕСТВОВАНИИ, но у него были сдерживающие факторы в виде матери, совести и чего-то неуловимого, похожего на осознание, что вот-вот и найду. Именно это «вот-вот найду» и являлось основным препятствием на пути ухода от жизни, ведь даже мать и совесть не так сильно держали его в этом мире, где постоянное ощущение себя чужим среди людей не слишком облегчало существование, и поэтому главным оставалось именно любопытство и опять же то самое «вот-вот найду»…
        Вообще, если посмотреть на Дмитрия, именно так звали мальчишку, уж кому, но только не ему было дуться и обижаться на этот мир. Довольно одаренный парень, обладающий внешностью, мозгами и нестандартной логикой, мог добиться чего угодно, но ничего не делал, посвятив себя алкоголизму и чтению книг. Он читал все подряд, самые разные, порой наполненные даже бредовой информацией, но и из нее вылавливал зачем-то необходимые крупинки знаний, которыми не пытался пользоваться. С той самой минуты, как мальчишка научился читать, он втягивал в себя любую информацию, сначала из множества хранящихся дома книг, ну а потом погряз в библиотеках родного города. Кем-то и когда-то написанные рукописи давали ему знания, дарили умение общаться с людьми, учили, как поступать в тех или иных ситуациях, а также просто помогали коротать время, даря приключения в придуманных кем-то мирах, и только это спасало от тусклой реальной жизни. Парень словно изучал мир через творения человеческих рук, и не мог остановиться все годы до этого момента, так необходимой опохмелки.
        С другой стороны его никто и не спрашивал, почему он так сильно пьет, хотя ответ был простым, как черенок от лопаты. Во-первых, ищу себя, а во-вторых, не могу остановиться. Услышав подобное, практически любой из людей решил бы, что таких искателей себя и бесхарактерных слабаков минимум десять процентов населения России, но… Дмитрий действительно искал себя, так как всё, что он не делал, его не устраивало, хоть и отлично получалось, однако ему был важен смысл. Смысл любых собственных действий, а значит смысл существования. Ему постоянно казалось, что даже семья, прекрасная работа и грудастая красавица жена не смогут дать нужное, хотя все вокруг утверждали обратное, неутомимо вереща чьи-то чужие слова, что жить надо только так, но… Дима ненавидел стереотипы, особенно поведения и жизни, поэтому быть таким, как ВСЕ - ограниченным телевизором, интернетом и выращиванием детей, не хотел. Мальчишка мечтал увидеть настоящий мир… Яркий, красивый, где все другие. Умные, всесторонне развитые и никогда не говорящие: «Ты должен делать так, потому что все так делают». Проще говоря, умному парню не нравились
почти все окружающие его люди, исключая редких девушек, нескольких знакомых и пары старых друзей, довольно неординарных ребят, уже давно живущих где-то в других местах.
        Возможно, если бы рядом был хоть кто-нибудь, кто в него верил, то тогда бы он не пил, но даже мать принимала всеобщее шаблонное существование, как естественное, однако что взять с простой женщины, всю жизнь считающей собственным предназначением родить детей и уйти на пенсию, дабы копаться в огороде. И вот именно в данной можно сказать безвыходной ситуации пришла на помощь бутылка. Именно она - блестящая красотка с округлыми формами превратилась в идеальный выход из создавшегося положения… Стеклянная, а иногда и пластиковая носительница спиртного превратилась в друга и подружку одновременно, могущих утешить и развеселить, подарить храбрости, когда плохо и усилить чувство юмора, ну и конечно же, постоянно шептать на ухо: «Какие красивые мечты… Ты молодец! Всегда держись рядом, и у нас все получится Дим! Мечты сбываются! Завтра! Все начнем завтра!»
        И вот этот постоянный самообман, плюс ложная уверенность: «Я могу бросить пить и курить, когда захочу!», - сделали из любопытного и доверчивого мальчишки с широко распахнутыми серо-голубыми глазами, хмурого парня, обожающего сигареты с выпивкой и конкретно недолюбливающего людей на трезвую голову.
        Наклонная по которой «покатился» Дмитрий, сначала была почти незаметной и лишь чуть-чуть раздражающей мать, но постепенно ушла под гору, причем под немалым градусом в обоих смыслах этого слова, и родительница как-то внезапно поняла, что ее ребенок пропадает… Если по простому - все началось с ежедневного бытового пьянства, постепенно замещенного алкоголизмом с круглосуточной нуждой в опохмелке, ради которой хотелось вынести из дома последние вещи. Желание выпить стало настолько всепоглощающим, а муки ежедневно и истошно-вопящей во всю глотку совести настолько пронзительными, что сам того не заметивший парень, уже ничего не мог поделать. И если кто-то бьет себя в грудь, утверждая, что бросить пить легко, то он просто не пробовал пройти через подобное, а ведь на этих жизненных подводных камнях споткнулся и утонул не один сильный и подающий надежды человек… Тело всегда переборет разум, ежели у того не хватает сил отряхнуться от глубоко-въевшихся капель спирта.
        И вот такая внешне бессмысленная жизнь Дмитрия продолжалась уже пятый с лишним год, где каждый запой заканчивался наркологией, после которой начинался новый круг… Это был бесконечный цикл одного из многих несчастных алкоголиков, мечтающих одновременно и бросить, и наслаждаться спиртным всю жизнь. Наслаждение алкоголем заключается в том, что он дарит уверенность в завтрашнем дне, и что все будет прекрасно. Даже, когда Дима периодически выходил из запоя, он понимал, что дай ему выбор жить неотличимо от других или же поселиться в бункере под землей с неограниченным количеством выпивки, сигарет, еды и интернета, то он выберет второй вариант и пусть весь мир подождет.
        Сейчас же он стоял здесь потому, что недавно снова сорвался, запив, а с похмелья было очень нехорошо и пока желудок не переработает самое дешевое пиво - двигаться и думать не хотелось, да не очень-то получалось, однако он и не предполагал насколькостанет хуже… Пока юноша думал о мусорном баке под названием Земля, свежих кусках в нем и каким образом выйти из непредвиденного запоя, произошло то, что вообще не вписывалось в его и так недалеко идущие планы.
        Большущая стая, оглушительно каркающих ворон, пролетающих над городом и похожая на вечно кочующий цыганский табор, как по команде опорожнилась над и несчастным, помятым веками зданием, где фекалии сразу семи крупных птиц упали на один из мерно жужжащих кондиционеров.
        Перфоратор, работающий в одном из ремонтирующихся офисов и создающий в полуживых от старости стенах немалую по силе вибрацию, загрохотал еще сильнее, так как произошел обычный в России немаленький скачок напряжения.
        В соседнем помещение сначала чихнула, а потом подпрыгнула от счастья на не слишком удобном офисном стуле блондинистая и жопастая секретарша Таня Коготкова, ибо ее добавил в друзья в «Одноклассниках» Владимир Подковин - обладатель красивого джипа Land Cruiser Prado настоящего года выпуска.
        Генеральный директор фирмы «Прикольные подарки» зло и безнадежно громыхнул по дорогому столу тяжелой кофейной кружкой, из которой струился терпкий и сладковатый аромат коньяка, так как ему до сих пор не «дала» Таня Коготкова, сексапильнаясотрудница его знакомого из соседнего офиса.

«Что за девка такая… Как бы ее «отчихвостить», эту жопатенькую нимфочку…», - облизывая сухие губы думал Семен Петрович, «счастливый» обладатель жены и троих детей.
        Жадно покрутив в голове множество смелых мыслей, в которых Татьяна в обнаженном виде проделывала всякие замысловатые штуки с его «одноглазым змеем», Семен легкой трусцой прогалопировал в туалет остужать пыл в налившихся кровью чреслах, благо с простатой, а значит и с потенцией проблемы у него отсутствовали.
        Когда путем активного поглаживания «головы змея» пыл был остужен, а довольный собой мужчина застегнул дорогие штаны и открыл закатившиеся от удовольствия глаза, он первым делам спустил воду в туалете. Миллионы его неудавшихся детей, среди которых присутствовала даже пара четверняшек, с веселым улюльканием понеслись вниз по водопроводной трубе, проходившей в стояке рядом с обгаженным вороньем кондиционером.
        Все вышеперечисленное вместе с перфоратором и подпрыгнувшей жопастой секретаршей создало столь совмещенные вибрации, что длинные и толстые анкера, удерживающие почти новый кондиционер LG, взяли и выскользнули из убитой жизнью стены здания и… Куча высокотехнологичного железа, производящегося в Дорохово, незамедлительно рухнула прямо на голову ничего не подозревающего юноши, как раз сделавшего последний глоток пива из бутылки и произнесшего:
        - Ну, вроде как полегчало! - Дима вытащил из кармана давно нестиранных джинсов пачку сигарет, после чего третий этаж, масса кондиционера и безукоризненно-работающая земная гравитация превратили слегка похмелившееся тело в кучу сломанных костей и раздавленных органов, находящихся в бесформенном мешке из кожи, где желающее жить сердце еще несколько раз сделало «тук».
        Когда его матери позвонили из милиции и пригласили на опознание, она еще не знала, что ей придется опознавать… Увидев груду мяса в которую превратился ее единственный сын, двадцати пяти лет отроду, оказывается бывший не таким уж и плохим, с ней прямо в морге произошел шок, отразившийся на всем состоянии тела, и она еще долго пролежала в больнице, леча почти полностью умершие нервы.
        Диму похоронили в дешевом закрытом гробу, обитом красной тканью. В тот тусклый и затянутый серыми облаками день, полный противного моросящего дождя, его пришли проводить сестра матери со своим мужем, большое количество непонятно откуда взявшегося, оглушительно-каркающего воронья, и несколько так называемых друзей, что просто хотели выпить - наверняка у многих есть такие. И все. Вот такими были похороны…
        Два давно небритых поддатых могильщика, наскоро забросали свежую могилу сырой землей, взяв за работу пару заслуженных бутылок и две тысячи денег.
        - Обращайтесь, ежели чего хозяйка! - участники кладбищенского дуэта, уважительно кивнули сегодняшнему работодателю, и синхронно закинув лопаты на плечи, побрели шатающейся походкой моряков в место известное одним им. У них двоих в отличие отвсех остальных здесь присутствующих - день удался.
        - Не дай Бог! Спаси и сохрани! - громким шепотом ответила тетка Димы на их искреннее прощание, быстро перекрестившись, после чего муж крепко ухватил ее за руку, чтобы жена опять не расплакалась, и они поехали в больницу навестить ее сестру. Ну, а так называемые друзья остались допивать халявную выпивку и болтать о своих делах, тем более, что норма слов соболезнований закончилась, а спиртное еще нет.
        ГЛАВА 1

…Дмитрий долго выныривал из ужасного забытья, полного отвратительных кошмаров, почему-то ослепительного света и жуткой, практически мгновенной боли, прервавшейся, не успев начаться. Подняв удивительно невесомые веки глаз, он обнаружил себя голым и лежащим на неудобной деревянной лежанке, прикованным к ней шеей, руками и ногами при помощи поржавевших кандалов с бурыми потеками. В голове моментально промелькнула ассоциация с кровью на жертвенных камнях цивилизации майя, а также эффект «дежавю», что ли…
        Еще немного пугало непривычное ощущение эйфории из-за удивительной легкости тела, четкости зрения и вообще отличного самочувствия, включающего прекрасные зубы, обнаруженные при проведении языком по внутренней поверхности рта. Ни одной дырки, ни одной пломбы и никакого дискомфорта! Это было удивительно и прекрасно, но также слишком подозрительно… Дмитрий тяжело задышал и сухо сглотнул, внезапно ставшим непослушным от нахлынувшего ужаса горлом.
        Именно хорошие зубы и вогнали его в панику. Мало ли, что могло произойти, ведь всякое бывает, даже амнезия или кома, во время которых ты полностью отошел от пьянства, но такое количество испорченных постоянными запоями зубов было нереально вернуть в первозданный вид, а ведь сейчас все они ощущались, как родные!
        Это и заставило напрячься. Ведь сколько раз он размышлял о том, как себя ощущает внезапно умирающий, пьяный в ноль человек… Такой резкий переход из неустойчивого материального в абсолютно иное, идеальное духовное состояние, должен быть огромным ударом по психике.

«Стоишь ты такой в раскачку, гоняешь в голове всякую несбыточную хрень, мечтая о недостижимом, и думая о себе - самом лучшем в мире мальчугане и тут… БАМС!!! Ты мертв! И, как учит любая земная религия - душа отделяется от тела, начиная долгий путь к… А уж этого никто точно не знает… Одни домыслы и фантастические рассказы, вроде побывавших за краем людей, коих большинство считает безумцами, но кажется сегодня наступил и мой день…», - Дмитрий похолодел, но надежды на то, чтоэлементарно ошибается и накручивает себя, не оставил, ведь это единственное, чем он сейчас обладал, хотя кандалы не очень походили на шутку…
        Испуганно покрутив головой, парень обратил внимание, что находится в небольшой, сильно натопленной комнате, довольно мрачной, с грубыми стенами, словно украденными из фотографий средневековых замков, то есть таких же грязно-серых, и сложенных из крупного, неровного камня.
        В стене, находящейся неподалеку перед ним, было сложено не очень аккуратное подобие камина с полыхающим внутри каким-то более горячим на вид, чем обычный огнем, дающим жутковатую игру света и теней. Это энергичное пламя, неровно прыгающеепо грязноватым камням, способствовало более вдумчивому рассмотрению различных инструментов, словно сошедших из фильмов про больницы и добрых врачей, но также могущих прекрасно ужиться и на верстаке столяра или слесаря.
        Отличались данные приспособления для работы с человеческой плотью лишь тем, что висели на ржавых железных крюках и выглядели очень древне, будучи более топорно-выполненными из непривычного, красноватого оттенка металла… По-крайней мере, парень ни разу не видел подобного сплава раньше, да и вообще до сих пор не мог понять, хоть уже предполагал, почему находится в этом отвратительном страшном месте.
        В данном помещении также пахло чем-то плохим, совсем не больничным и даже не морговским. Принюхавшись, Дима помертвел лицом, так как запах горелого мяса с привкусом смерти, он запомнил еще при забивании вечно поддатым соседом поросенка у своей ворчливой бабки. После того, как бедный свин, так весело целыми днями хрюкавший перестал шевелиться, его опалили паяльной лампой и разрубили на куски, чтобы позже часть продать, а остатки съесть в зимнее с весенним время.
        Возле другой стены - правой, стоял стол с отвратительным инструментом, подобным висящему на крюках слева и пара внешне громоздких, каких-то уродливых стульев. Также к ней были неаккуратно прибиты вроде, как деревянные полки с непонятным барахлом, на вид из совсем не вписывающегося в интерьер комнаты пластика, а еще рядом находился грязно-бурый шкаф странного вида, забрызганный старой, бурой кровью. Почему кровью Дима не знал, но чувствовал, ибо в комнате, словно специально создавали необходимый интерьер для чьего-то времяпровождения по работе. Причем плохой и злой работе, так как откуда-то издалека, причем одновременно со всех сторон, а значит и сверху, и снизу, доносились сильно приглушенные крики, наполненные такой болью, что на голове сами по себе шевелились волосы.
        Разглядев и частично прочувствовав все «прелести» нового места, в котором можно было очутиться только по пьяни, парень полностью очнулся и, забыв про кандалы, инстинктивно попытался поднять голову выше, однако больно ударился горлом о держащую шею железку, из чего выходило, что своим несчастным вместилищем мозгов он мог только крутить и лишь слегка приподнимать его. Это стало большим огорчением для мальчишки, сильно желающим сбежать отсюда, но тут раздались звуки, заставившие его замереть в еще большем ужасе, чем пару мгновений назад.
        Послышалось глухое, приближающееся издалека цоконие шагов со стороны темечка, то есть у задней стены, где явно находился вход в эту комнату, ибо если извернуться и напрячь шею, можно было увидеть массивную деревянную дверь, обитую полосами того же красноватого металла.

«Цоканье шагов?!», - со страхом подумал Дима и непроизвольно затрясся всем телом на своей неуютной «кроватке», ведь подобного не испытывал даже в детстве, один в темной комнате, когда веришь в живущее в шкафу нечто!
        Это было действительно цоканье копыт, но звучало оно так, словно шел человек, имеющий копыта… Трясущийся юноша даже не заметил, когда послышался звук открываемой двери, а после так и не понял, как пропустил этот важный и ужасный момент.
        Петли наверняка не смазывались уже много-много лет, потому что они не скрипели, а рыдали от боли, пытаясь тянуть то, что им было почти не по силам. Кто-то сипло, громко и тяжело дыша процокал в сторону камина, обходя койко-место парня справа, а тот боялся даже попытаться посмотреть на создание, зашедшее в комнату, отчего изо всех сил стиснул веки, хотя выдающее ужас тело ходило ходуном.
        Дверные петли снова натужно заскрипели, закрывая неподдающуюся дверь по инерции идущую обратно, а у Димы от этих звуков почти остановилось дыхание, отчего он отчаянно пожелал проснуться, жалея, что не может себя ущипнуть… Хотя бы легонечко…
        Наконец «плач» уставшего от времени металла затих, и остановившийся сбоку «кто-то», посмотрел на него взглядом, полным профессионального интереса. Парень ощутил этот взгляд сначала на грудной клетке, а чуть позже на голове, но легче от чужого страшного «кого-то» с интересом во взгляде, особенно профессиональном ему не стало.
        - Очнулся касатик? С прибытием! Или как там у вас в стране говорят? Здравствуйте! Хлеб-соль, траля-ля! - на чистейшем русском языке пробасил с небольшой смешинкой и ноткой презрения, жутко блеющий старческий голос, «Я в Аду…», - чем-то, но точно не мозгами понял Дима и не смог приготовится к худшему, потому что это нереально.
        В такой ситуации никто не сможет подготовить себя просто из-за самого осознания нереальной стороны новой реальности. И, что самое интересное, сразу же захотелось обратно в серый скучный мир, где бессмысленными жизнями существуют одинаковые люди. Как говорится, все познается в сравнении, а здесь сравнение еще даже не началось, как постепенно осознавал жестоко переброшенный в новую реальность, любящий выпить юноша.
        - Отрывай глаза и не притворяйся, что не слышишь меня! - пробасил над головой сердящийся голос с нотками блеяния, где его хозяин нетерпеливо прицокивал и, судя по остальным звукам, легонько бил хвостом по козлиным ногам.
        Пересилив мерзкий, липкий страх, забравшийся казалось во все органы, Дмитрий испуганно-медленно, с дерганием, как у сломанного дверного доводчика открыл глаза, с ужасом готовясь к тому, что их выколют, но ничего не произошло. Он просто увидел обычного черта, смотрящего на него сверху вниз, такого же, как их описывают и рисуют во всех сказках, легендах и религиозных байках.
        Причем старого, сутулого, покрытого рыжеватой и короткой, словно у мопса шерстью, с редкими проплешинами, в грязном, забрызганном засохшей кровью фартуке, с козлиной мордой, а также здоровенными, загибающимися вниз к спине рогами и вонючего, как стадо свиней, живущих в хлеву без возможности выхода на свежий воздух. И, что больше всего пугало, но в тоже время обнадеживало - на его морде присутствовали довольно умные оранжевые глаза, в которых не было жестокости, а только осознание новой работы и ее привычности для сего представителя адской разумной жизни.
        Где-то внутри Диме стало легче, хотя ужас все также крепко держал его в своих объятиях. Тот, кто умеет думать - умеет говорить, пусть даже языком жестом… Осталось узнать «собеседника» получше и хотя бы двадцать минут разговоров должны дать Дмитрию более-менее ясный психологический портрет парнокопытного существа, чтобы понять, как с ним вести диалог.
        - Зд… Здравст… Здравствуйте, - произнес он еще слабым, трясущимся от ужаса голосом, заметив, что дрожь в теле немного уменьшилась и замолчал от того, что закончились дальнейшие нужные слова. - Непривычно у вас тут поначалу… - нашелся, наконецобнаженный юноша. - А так, наверное, хорошо, если пожить дольше… - и испуганно уставился на козлоногого демона, ожидая реакцию того.
        Черт с любопытством на него поглядел, моргнул блестящими глазами, и ничего не сказав, поцокал на довольно широких копытах - такие Дмитрий видел только у лошадей-тяжеловозов в кино - к стене с висящим на ней, как уже стало ясно, пыточным инструментом, весело размахивая хвостом, похожим на крысиный, но с пушистой кисточкой на конце. У мальчишки от этого цоканья и рассматривания неприкрытой фартуком задницы адского жителя снова вздыбились волосы, уж слишком нереально это звучало и выглядело.
        Рогатый же демон, завораживающе помахивая хвостом из стороны в сторону, лениво выбирал инструмент для своей немудреной, но видимо нужной в Аду работы.
        - Пожалуй, пожалуй… - задумчиво блея-басил «вымышленный» персонаж многих религий и сказок, водя над отвратительным инструментом лапой, походящей на человеческую руку, только покрытой грязно-рыжей, свалявшейся шерстью. - Ага! - внезапноудовлетворенно хрюкнул он и ухватил малюсенький топорик, которым только и можно, что пальцы рубить.
        Диме поплохело от этого озарения, черт же, как-то ускоренно процокал к нему, быстро ухватил крепкими, даже жесткими пальцами с крупными грязно-желтыми ногтями левое ухо и сильно оттянув, словно решил оторвать - отрубил. У юноши только и успела мелькнуть мысль, что не только пальцы топориком… Далее желание думать пропало, будучи замещенным болью в левой стороне головы, сильно отдающей в висок и непроизвольным полузвериным криком с прикусыванием нижней губы.
        Когда плачущие нервные окончания стали затихать, Дима почувствовал кровь, текущую вниз по шее и после капающую с затылка, а также ощутил приближение тошноты. Сама боль, довольно быстро становилась терпимой, хоть и оставалась сильной, мощноже бьющееся сердце гулко пульсировало по всей полости черепа, слегка ударяя по отчего-то затуманившимся глазам.
        - Постой-постой!! - затараторил он, разбрызгивая вверх слюни, перемешанные с кровью из сильно прокушенной губы, когда что-то с хрустом жующий черт зашел на другую сторону головы. - Куда тебе торопиться?! У вас же здесь вся вечность впереди! Куда ты спешишь?!
        Козлоногий, чуть притормозил, прислушиваясь к воплям несчастного мальчишки, но потом зацокал еще энергичней, дабы не по родительски сильно и уверенно ухватить железными пальцами второе ухо, и рубануть по нему. Дмитрий взревел, как подстреленный медведь, чувствующий смерть, но еще не сдающийся и опять одним матом, в котором, оказывается, существует огромное количество еще не придуманных выражений.
        На этот раз боль похожая на предыдущую, то есть не являющаяся чем-то новым для его тела, не затмила сознание даже на время. Трясущийся парень увидел, что козлоногий демон засунул себе в рот свежеотрубленное ухо и принялся с хрустом жевать, с интересом наблюдая за ним, а скорее за его реакцией на происходящее.
        - Уж мне-то есть, куда торопиться! Это у тебя вечность, а у меня как у остальных - рабочий день, плюс норма человеческого скота! - с элементами блеяния всхохотнул палач, показав почти лошадиные, остро-заточенные зубы и выплюнул то, что пережевывал.

«Видимо для устрашения…», - решил обмануть себя стонущий Дмитрий, увидевший свое ухо, а точнее бесформенный комок хрящей, перемолотый крепкими челюстями и тут сильное зловонное дыхание, развеселившегося черта обдало его, и так мучающегося.
        Юноша моментально перестал открывать рот в бессмысленных жалобах, дабы не захлебнуться спершей горло вонью, и тяжело задышал, насколько возможно отвернув голову в сторону от воняющего палача. Теперь его шею омывали капающие с двух сторон с затылка ручейки крови, усиливающиеся при каждом сильном вздохе.

«Жаль, что она горячая… Немного прохлады не помешало бы…», - мелькнула неуместная в данном положении мысль, но видимо черту было мало, что в принципе естественно для Ада.
        Парнокопытный неторопливо процокал к сдерживающему пламя камину и вытащил оттуда, неизвестно когда положенную, раскаленную лопатку. Такой мама Дмитрия переворачивала вкусные оладушки с драниками, очень быстро съедаемые со сметанойпосле приготовления, но черт этого явно не знал и спокойно направился в его сторону, весело покручивая хвостом и разглядывая новое орудие пыток, отражающееся в блестящих, почти человеческих глазах оранжевого цвета. От вони, источаемой очеловеченным козлом парня затошнило еще сильнее, плюс к этому вспомнился фильм Рембо III в том моменте, где главного героя подстрелили русские и он прижигал раскаленным ножом огромную рану в боку, дабы она не кровоточила.
        Старый же демон, видимо ничего не вспоминая, а просто бездумно работая, доцокал до места позади головы мальчишки, и положив мозолистую пятерню ему на лоб, прижал к поверхности разделочного стола, после чего Дима инстинктивно приготовился орать и таки да… Отлично разогретая лопатка в искусной руке палача медленно, даже с удовольствием прикоснулась к месту, где недавно было правое ухо, и боль от прикипающей к голове железяки, затмила разум полностью…
        Очнулся Дмитрий от свежего запаха забитого и опаленного бабкиного порося, то есть горелого мяса и паленых волос, настойчиво пробирающегося в нос, а место, где раньше располагалось ухо, нестерпимо болело, но судя по ощущениям на горячей шее, будто набитой пульсирующими венами, больше не кровоточило. Его глаза были залиты непроизвольными слезами, но концом это не являлось, будучи началом рабочего дня обычного черта, избравшего нелегкий труд палача и безупречно отрабатывающего свой хлеб.
        Грубая пятерня все так же лежала на лбу белого от боли юноши, и когда тот открыл глаза со ртом, чтобы зачем-то посмотреть на мучителя и хлебнуть побольше, пусть даже спертого, вонючего воздуха, как демон уже по другому прижал лопатку к месту левого уха и… Дима понял, почему тот держит его голову рукой, будто вылитой из стали. От ощущений при получении нового, совсем не похожего на прошлый ожог, можно было сломать шею об обруч, которым его приковали, но старый черт знал свое дело на твердую пятерку. Юноша орал, как сумасшедший, суча ногами и дергая руками, прикованными к пыточному лежаку, осознавая, что это еще цветочки. Дальше, судя по нарастающей болезненности пыток, будет действительно Ад с еще большей буквы.
        Когда черт наконец-то удовлетворился сделанным, отпустив голову мученика, Дмитрия уже, как секунд десять тошнило и колотило в диком ознобе от жуткой боли. Вместо ушей он представлял, что осталось - обугленные края головы по бокам, ибо ощущение текущей по шее крови полностью исчезло.
        И вот в этот момент рвота, подготовленная шокированным телом все-таки подкралась ко рту и непроизвольно выплеснулась в небольшом объеме с правой стороны лица, именно туда сумел повернуть голову Дима, дабы не захлебнуться в собственной кисло-горькой блевотине.

«Причина смерти - утонул в рвоте на том свете», - юноша тускло улыбнулся где-то внутри себя, все-таки даже в таких ситуациях можно смеяться…
        Это его спасительное качество шутить над самим собой, даже в самых плохих ситуациях частенько выручало и спасало. Там, где многие впадали в истерику, начиная пускать слезы с соплями, он мог меланхолично плевать в потолок, думая, что делать дальше. Правда сейчас ситуация подобралась чересчур нестандартная и подобного не предусмотрела даже его черствая бабуля, женщина довольно набожная и искренне верящая, что обнаженный, измученный жаждой Гитлер танцует на раскаленной сковородке в Аду британскую джигу, получая в нагрузку тысячи тысяч ударов огненной плетью по худосочной заднице. Знала бы хмурая старушка, что ее внук-алкаш уже начинает жариться, причем за злоупотребление спиртным, то поняла бы, что неплохо отметившийся в истории неудавшийся завоеватель мира, исполняет что-то посерьезней сковородных плясок…
        Лично Дмитрий не мог и представить, каких пыток достоин Гитлер, если простым алкоголикам вместо «здрасти» отрезают оба уха.

«И это с учетом того, что историю пишет победитель и смерть фюрера, человека повелевавшего огромным количеством людей и занимавшегося черной магией, слишком нелепа и надуманна…», - в голову одурманенному болью парню полезли мысли, несвойственные месту, где он находится.
        Тем временем палач на козлиных ногах жутко мелодично процокал по жаркой комнате, и как Дима заметил туманными от страданий глазами, достал с висящей на стене полки настоящую пачку сигарет, причем со стандартным оранжевым фильтром, робко выглядывающим из нее. А после не боящейся пламени, волосатой лапой, вытащил тлеющую головню из раскаленного камина, прикурил и по комнате перебивая запах горелых ушных впадин, разнесся аромат неплохих в принципе сигарет, если судить по земным меркам.
        - Затянись, - раздалось уже иначе слышимое басо-блеяние, все-таки уши в отличие от впадин, создавали звуковой фон совсем не похожий на новый постоянный свист.

«Или это просто от боли…», - сперва задумался, а потом отбросил эту мысль измученный пленник, услышав про сигаретную затяжку и ожидая обмана, но…
        - Я знаю, что ты любишь курить, - палач усмехнулся. - После меня сигарет не будет. Кури, - чтобы не значило данное, вгоняющее в дрожь утверждение - плевать, ибо перед носом парня появилась волосатая лапа с зажатой в двух заскорузлых пальцах сигаретой.
        Дима с трудом приподнял обезображенную голову и жадно затянулся, коснувшись губами чертов палец, отчего подумал, что многие так попов целуют. Вкус дыма напоминал красный Бонд, и у него сильнее закружилась голова, но парень с удовольствием затянулся еще несколько раз, приподымая падающую от бессилия черепную коробку, черт же терпеливо ждал, когда он закончит.
        - Табак! Благословенное Творцом изобретение человечества! Единственное прекрасное, что сработало в вашей программе… - странная фраза демона пролетела мимо ушей пленника, чтобы дать место следующей. - Спасибо огромное, залетевшим на огонек сотрудникам табачных кампаний! Ха-ха-ха! - закатился козлоногий, обдавая юношу вонью изо рта. - На огонек! Ха-ха-ха! Есть от людишек польза, как ни плюнь, не зря мы с вами столько возимся! - мальчишка просто молча и жадно курил, сжавшись внутри в комок нервов и не собираясь мешать веселиться мучителю, ведь чем радостней палач, тем меньше боли, хоть кто его знает… Здесь все иначе.
        Наконец, пребывающий в шоке Дмитрий расслабленно, если это можно так назвать, вытянулся на пыточном столе. Желание говорить с рогатым мучителем почти пропало, ибо хотелось элементарного отдых от боли, но проклятое упрямство являлось слишком большой его частью.
        - За что и как? - еле спросил он, первое пришедшее в голову, ибо это волновало больше всего.
        Юноша действительно не понимал, почему попал в Ад, который представлял совсем не таким. Его мировоззрение сводилось к тому, что истинный Бог не настолько плох, дабы разрешать мучить своих детей, то есть частичек Себя из-за элементарного алкоголизма и курения, а насчет улучшения кармы каждую новую жизнь как-то не задумывался, ведь воспоминаний от старой абсолютно не было. И вообще, как исправлять прошлые ошибки, не зная о них ничего, тоже неясно, так как подсказок никто не дает, а множество умных книг на эту тему разнятся во мнениях.
        - Уши-то? - хмыкнул черт, отошедший к столу, и видимо неправильно его понявший. - Ты никого никогда не слушал, и значит они тебе не нужны. Подумай, что дальше… Хотя я могу пойти и другим путем, - он мерзко-блеюще захихикал, чем-то позвякивая, а скорее просто выбирая следующее средство создания боли.
        Дмитрий понял, что возможно следующим будет язык из-за излишней болтливости и богохульных размышлений, причем вслух об ином устройстве мира, чем провозгласила церковная братия… Эта мысль ударила его под дых и уши мигом показались ничего не стоящими штучками. В животе появилась массивная глыба льда, морозящая остальные внутренние органы, а сам он тяжело задышал, находясь на грани истерики, по его мнению, делающей людей идиотами из-за непредсказуемости эмоциональных взрывов. Юноша знал, что истерику нельзя допускать ни в коем случае, а то палач точно вырвет язык и безмолвные пытки сведут его с ума в два счета.
        - На самом деле шучу! Что хочу, то и отрубаю! А насчет того, как сюда попал и за что, ты наверняка это хотел спросить? Тебя убило кондиционером, под которым ты пивасик пил, грешничек! Не смог правильно пожить на Земле, хоть и подсказывало тело, да!? - теперь уже черт не хихикал, а жутко, по-козлиному, с какими-то невероятными нотками лая дикой гиены захохотал, наполняя воздух гнилостным зловонием, струящимся из клыкастого рта.
        Дима же действительно вспомнил, что в первые два года начала «полета» на тот свет не мог курить и пить, так как его неимоверно тошнило и извергало из желудка множество рвоты, что от сигарет, что от алкоголя. Но парнем он был упрямым и мечтающимстать таким же, как все «нормальные» люди, а значит, страдальчески перетерпел и научился любить без памяти до этого неприемлемые вещи.
        А парнокопытный палач устав хохотать от непонятно чего его развеселившего, продолжил.
        - У нас на большинство приходящих из вашего мира много чего есть и тебе повезло, что ты попал именно ко мне! - отвратительный нечеловеческий хохот раздался вновь, правда секунд на пять, не более. - Я просто подрабатываю и от меня не требуют особого служебного рвения, ведь свою выслугу я получил давным-давно… - как-то грустно-мрачно закончил черт, но на грязный из неровно-черноватого камня пол сплюнул довольно зло, может, вспомнив что-то плохое.
        Дмитрий промолчал, не зная, как прокомментировать подобное, не нужное ему откровение, тяжело вздохнул и облизал губы сухим языком. В глазах было мутно от осознания собственной безысходности, но поделать он ничего не мог, кроме как отсрочитьпытки хоть на пару минут.
        - Расскажи мне про Ад и зачем вы есть? - не понимая, отчего попросил парень черта, повернув обожженную голову, сильно болящую по бокам.
        Звяканье с перебиранием железа у стены моментально прекратились и раздалось заинтересованное сопение приближающегося палача, заполнившего большую часть пыточной комнаты, освещаемой багровыми всполохами пламени.
        - Почему мы есть? - ненаигранно удивился его мучитель, яростно заблестев оранжевыми глазами. - А почему есть вы, теперь уже обычные кучи мяса, ставшие вместилищами душ всех желающих любой из Вселенных? Да у вас даже на существование прав нет! Только разрешение от нас! - злобно рявкнул рогатый, обрызгав парня теплыми слюнями и испугав непонятными ответами на заданные вопросы. - Насколько я знаю, ты не относишься к религии никаким боком, чтобы затевать философско-теологические дебаты… - козлоногий палач внимательно смотрел на парня. - Отчего такие странные вопросы? Почему не «пожалуйста, отпустите меня», «пожалуйста, не надо», «я ничего не хочу знать, только не убивайте меня»?! - оранжевые нечеловеческие глаза уставились в бледное, измученное лицо Димы, находящееся на сожженной по бокам голове, покрывающейся пузырями с сукровицей.
        - Я просто любопытен, всегда такой был… - слова оборвались хриплым кашлем, и парень забился в нем, ударяясь шеей об поржавевший обруч.
        Демон же смотрел на него, ничего не говоря и слегка придерживая голову мощной лапой. Когда Дмитрий перестал кашлять и вновь вопросительно уставился на него слезящимися глазами, рогатый поджал узкие губы, пошевелил кожистыми ноздрями черного носа и пару раз моргнул.
        - В любом случае я не должен прерывать свою работу. Если ты действительно хочешь послушать, то терпи, я начну с малого, но мой рассказ поразит тебя до глубины души, перевернув все заложенные в тебя устои! - услышав про малого, Димины глаза непроизвольно направились в сторону оголенного паха из-за однажды услышанного анекдота, а еще стало ясно, почему людей раздевают, когда хотят морально сломать.
        Именно обнаженность «дарит» человеку более полные ощущения незащищенности и открытости перед любыми внешними невзгодами, хотя на самом деле одежда спасает лишь от плохих погодных условий, да и то не всегда, здесь большее влияние оказываетстепень закаленности.
        Старый же черт мигом заметил испуганный взгляд изуродованного парня, направленный в сторону мужского начала и захохотал вгоняющим в дрожь смехом, тряся рогатой головой с торчащим на шее здоровенным кадыком.
        - Не с этого «малого»! Ха-ха-ха! Его по всем правилам лучше трогать в последнюю очередь! Ваши видоизменившиеся образцы «Адам»… - услышанное от черта известное имя из Библии, включенное во фразу с резко контрастирующими «образцами», вызвало у парня неподдельный интерес, несмотря на атмосферу страха и боли. - К нему настолько привязаны, что после его потери реагируете на боль слишком… - демон сморщил козлиную морду в раздумьях. - Слишком пофигистично, как сказал бы ты, - ониздевательски ухмыльнулся и, отвернувшись от мальчишки, поцокал на широких копытах к жуткому столу с инструментом, генерирующим боль.
        Там он быстро схватился за нечто похожее на ножницы по металлу, но побольше и похоже с абсолютно не заточенными сторонами, наверное, чтобы не откусывать, а разрывать ткани тела и проверяюще покрутил перед вдумчивым взором. Дмитрий в ответсглотнул сухую пустоту сдавленным горлом, а черт уже приближался, громко щелкая выбранным инструментом и ухватившись свободной лапой за один из стульев, который громыхающе волочил за собой, непроизвольно создавая уродливую мелодию страха. Ножницами он щелкал не специально, было видно, что это глупая привычка и пугать рогатый никого не собирается, просто любая работа накладывает свои отпечатки.
        Подцокав, палач поставил стул рядом со столом для разделки бедных грешников и сел по правую руку Дмитрия. Парень подумал, что весело пошутить над чертом в данной ситуации будет неуместно, а тот положил выбранный инструмент рядом с головойнервно моргающего мальчишки и закурил. Пленник непроизвольно потянул носом, жадно втягивая сигаретный дым вместе с «ароматом» палача, тот же понимающе хмыкнул и волосатой рукой поднес сигарету ко рту незадачливого грешника.
        Несколько затяжек вроде чуть сняли напряжение, но черт работать умел и знал точную меру в расслаблении. Он взял уродливые ножницы, пару раз лихо щелкнул ими перед носом дернувшегося от испуга мальчишки и ухватил мощной лапой его бледнуюкисть.
        - Может не надо? - с ужасом просипел Дмитрий, умоляюще смотря на пыточных дел мастера, целеустремленно вглядывающегося в его пальцы, будто выбирая самый красивый. - Разве без этого никак? Ну, пожалуйста!! Не надо!! - черт, однако, отрицательно мотнул рогатой головой, а затем с силой сжал запястье перепуганного грешника, дабы с хрустом отрезать указательный палец.
        Мгновенно стало дико больно, и Дима заорал, пытаясь сучить, но просто ударяя ногами с руками по держащим их кандалам. Мощная, острая, ни с чем несравнимая боль от перекусывания, а точнее раздавливания мышц с костями, причем на фаланге, перекрыла все мыслительные процессы, оставив в голове лишь багряную пелену и звуки бьющегося с огромной силой сердца. Отрезание пальцев тупыми ножницами и обрубание ушей острым топориком были небом и землей, так как уши, оказывается, почти не больно рубились.
        Пока он орал, мучитель на козлиных ногах вытащил моток ниток из нашитого на мясницкий фартук кармана, оторвал небольшой длины нитку и ловко перемотал неровно откушенный палец с лохматыми краями и маленьким кусочком торчащей кости. Затем вытащил изо рта дымящийся окурок сигареты и чисто символически прижег рану, обильно струящуюся кровью, положив ножницы на пыточный стол. Дима от уродливой заботы несколько раз дернулся, но по сравнение с перекусыванием тупым железом фаланги пальца, боль сигаретного ожога на только искалеченном месте как-то не впечатлила, да и кровь меньше идти не перестала. Черт же, не отрывая зад от стула, покряхтывая, как старый дед, наклонился и поднял отрезанный палец с каменного пола, после чего задумчиво вгляделся в него и… Подбросив пару раз на крупной пятерне, словно пробуя на вес, швырнул в огонь камина, который отчего-то не нуждался в дровах, ибо горевшие в данный момент не думали заканчиваться.

«Хотя это же Ад…», - медленно выползла закрашенная болью, апатичная мысль. «Тут все по-другому…Тут все строится на огне и боли…», - серо-голубые глаза недвижимо уставились в потолок, а каждая клеточка в изуродованных местах пронзительно кричала, успевая точно улавливать движения задумавшего недоброе рогатого.
        Мгновенно напрягшийся парень повернул голову, как раз в ту секунду, когда парнокопытный житель Геенны Огненной заговорил.
        - Место, где ты находишься, и которое люди называют Адом в своих идеализированных книгах с учениями различных земных пророков, на самом деле твой дом… - размеренно вымолвил старый черт и, не поворачиваясь, взял жуткие ножницы, отчего юноша вужасе замер. - Твоя родина с большой буквы! - козлоногий крепко сжал мизинец и отрезал его с отвратительным хрустом.
        Самый маленький палец руки улетел в огонь, нитка обмотала лохматый окровавленный срез и пока парень исступленно орал, демон медленно процокал к камину за еще одной горящей головней. Принеся ее, он уселся обратно на стул и выполнил процедуру прижигания среза свежеизуродованного места, после чего закончил и с предыдущим, до сих пор не перестающим кровоточить. Дима в это время тихо завывал от испытываемых мучений, обливая лицо слезами боли, порождающими сопливые пузыри в носу, нодемон с умными глазами внутри которых танцевали бесы, не обращал внимания на жизненные мелочи, к которым привык за долгие годы работы в Аду. Кинув головню под стул, где она перестала гореть, но тлела, как обычная деревяшка, он продолжил свой рассказ.
        ГЛАВА 2
        - Почти все, что рассказывают ваши священники, попы, муллы, раввины, ребе и тому подобные, будто бы «посвященные» в божественные тайны - неправда! - рогатый полез в карман фартука и, вытащив оттуда сигареты, прикурил одну взятой из-под стула головней, не забыв почесать перетянутой старческими узлами мышц лапой затылок, заросший не рыжей, а темно-бурой щетиной.
        - Грехи, добродетель, самопожертвование, молитвы по утрам и вечерам - все это несущественно. Вы специально созданные биологические машины, автоматически возвращающиеся домой после прекращения жизнедеятельности основного физического тела, а не попадающие в Ад или Рай в зависимости от плохих и хороших дел. И все это происходит из-за того, что устройство встроенное внутрь первых двух экземпляров до сих пор прекрасно работает и успешно передается каждому новому поколению! - грубо сложенная пятерня черта довольно аккуратно сунула Диме в губы уже порядочно растянутую сигарету.
        Тот пару раз затянулся ароматным дымом, в голове потяжелело, и она бухнулась назад, демон же сноровисто ухватил средний палец руки парня и ловко, с сильным хрустом отрезал его. Далее последовали нитка, перекрывшая кровь из пальца, крик бьющегося на столе юноши, сучение ногами, непроизвольные слезы и плачущие нервные окончания там, где раньше находились два пальца и уши.
        - Вот ты сейчас наверняка думаешь почему, если душа бесплотна, каким образом чувствуется боль, течет кровь и даже теряется сознание? - вопросительно поглядел на него черт, приподняв уголок козлиной губы, а бледный, как мел Дмитрий в ответ слабо кивнул, борясь с тошнотой. - Все дело в том, что людям в этом повезло, ибо вы можете жить одновременно в двух мирах с разными физическими законами, ваши же заведомо ложные учения неверно истолковали правду про душу и тело! На самом деле у вас единое, состоящее из нескольких тело, чаще всего семи или шести, но основных, самых грубых всего два - астральное и физическое или духовное и материальное, кто как называет, поэтому в нашем мире вы называетесь биологическими машинами, причем опытными образцами! Вас создали в здесь! В нашем измерении! - демон довольно захохотал, пуская дым в потолок и обжигая крепкие кожистые губы почти докуренной сигаретой. - Конечно, сегодня мало, кто так говорит… - рогатый язвительно усмехнулся. - В нынешнее время вас именуют просто мясо или человеческий скот! Ха-ха-ха! - палач жутко захохотал, метнув окурок в каминное пламя. -
Обычное мясо, этакий нескончаемый поток еды и рабов, - ужасная улыбка «озарила» козлиную морду, а юноша в ужасе затрясся, впитывая суть кошмарного мира. - Ад и Рай, Геенна Огненная и Элизиум, так называются наши - для вас потусторонние миры - являющиеся почти одним и тем же, а точнее планетами, находящимися в звездной системе с двумя светилами, одно из которых давным-давно красный карлик! Наша Вселенная абсолютно несравнима с вашей, ведь у нее совершенно иная структура мира, но самое главное, что наша наука намного более продвинутая, чем ваша! Технически вы отстаете примерно на три тысячи лет, а дальше мало, кто может продвинуться, так как начинаются определенные проблемы. Именно поэтому мы превратили так называемую Землю в огромную тюрьму, этакую человеческую клоаку, приносящую немалую пользу, ведь это один из множества изученных нами миров в теперь уже вашей Вселенной, откуда нельзя выбраться живым, кроме довольно редких случаев! А точнее… Сейчас ты поймешь, почему мне так смешно, когда я говорю про тюрьму! - гадко ощерил клыкастый желтый рот старый черт, глядя на шокированного Дмитрия, слушающего
собственные, никому не доверяемые, безумные мысли, внезапно претворившиеся в голос прямоходящего козла. - Во время генерирования транспортных порталов между вашей и нашей Вселенными, когда исследователи из Ада и Рая, а также путешественники-любители направляются к вам, но это еще не все! Внимательней вслушайся, и ты получишь ответы на вопросы многих земных специалистов, специализирующихся на человеческой психике! - черт гадко ухмыльнулся и приблизил козлиную морду к обожженной голове парня, пытающегося от страха вжаться в грубое дерево пыточного лежака, но лишь доставшего животом до позвоночника. - Когда наших преступников отправляют к вам на перевоспитание, стирая перед этим память! Вот откуда берутся чудовищные земные маньяки с сумасшедшими садистами, так любящие кровь и жесточайшие убийства! Которым поражаются человеческие психиатры и эксперты, собирающие тела убитых по кускам, да что там по кускам! По кусочкам!! А потом еще долго сидят и думают, откуда у нормальных родителей такой сын или дочь!? Или почему такие милые ребятишки выросли в дяденек, любящих детишек, но только по-своему!? Ха-ха-ха!!
Да они сами выбрали маму, пока летели на Землю!! Ха-ха-ха! - демон заливисто ржал, сверкая желтыми клыками и прихлопывая ладошками по коленкам, сидя рядом с впитывающим каждое его слово Димой, верящим палачу на все сто. - Наши тела в вашем измерении невидимы и неосязаемы, однако прекрасно приспособлены к людским организмам, ведь нам, как создателям много позволено, не правда ли? И что самое обидное… Они приспособлены не только нам, но и выходцам из других, неизвестных миров! - демон злобно, но одновременно гордо улыбнулся. - А так-то да… Любой из представителей рас Ада или Рая может выбирать в ком желает поселиться, пока растущий организм ребенка находится в утробе матери физически, то есть в виде пустого, только начавшего развиваться тела! Это, то время, пока сознание - часть духовного тела, отвечающая за сбор и обработку информации - еще не включилось и не заняло положенное ему место! Ведь оно является самообучающейся программой, рассчитанной на отсутствие души, вот только в вашем случае вышло так, что освободившись от подчинения нам, человек приблизился к животному из-за ярко выраженной
привязанности к физическому телу и таким простым его потребностям, как жрать, спать и спариваться! Именно в подобных случаях представители человеческой расы не обладают ни талантами, ни собственным мнением, живя по придуманным для них законам и догматам! Зато считаются нормальными среди себе подобных бездушных биологических роботов! Ха-ха-ха!! - козлоногий жутко захохотал, брызгая теплыми слюнями юноше в лицо. - Живя в клоаке планетарного масштаба, забитой инопланетянами и одновременно с этим не веря в них! Пустоголовые идиоты, что тут сказать! А вот когда вместо сознания в дело включается душа, значит, на светпоявился еще один инакомыслящий психопат, запертый в клетке! Даже в двух! - рогатый весело подмигнул, щелкнув Диму по пузырю с сукровицей на голове, отчего тот лопнул, а парень взвыл. - Ой, не прикидывайся! Будто больно! Ха-ха-ха! - всхохотнул черт, посмотрев в собственное отражение из выкатившейся у мальчишки слезинки, и невозмутимо продолжил. - У нас-то в Аду и тюрем нет, кроме до ужаса жарких пустынь, где работаете опять же вы - люди, человеческое мясо, скот одним словом! Или же просто ловцы
душ, как говорят здешние умники, без которых и в Геенне Огненной не обошлось, но это слишком звучное для вас прозвище, ибо вы не понимаете собственных возможностей! Ничтожества! Мясцо-о-о-о! Ха-ха-ха! - протянул смеющийся козлоногий палач и больно ткнул заскорузлым пальцем в плечо жадно слушающего Димы. - Весь человеческий скот сегодня - это потомки первых биологических машин, но с живущими среди них сущностями из множества Вселенных в людских телах! Изначально вы получились настолько идеальными физически, настолько совершенными, что мгновенно превратились в желанную оболочку для всех страждущих! Не только наших преступников! Для любого существа, умного и тупого, хорошего и плохого, бессмысленно, как ему кажется витающего в пустоте и мечтающего обрести физическое тело, но при этом не осознающего, куда оно приведет после! Все кому ни лень, круглосуточно вьются вокруг Земли и миров наподобие, где терпеливо ожидают открытия портала внутрь, мечтая хоть немного побродить по твердой поверхности, пощупать ее и попробовать на вкус… - палач хмыкнул, покручивая в крупной лапе жуткие ножницы. - Придурки! Не
желающие заглянуть в ужасное будущее недоумки! Именно поэтому многие из них не могут найти собственное предназначение в материальном теле и пытаются сбежать путем самоубийства, но… Ваши тела… Идеальные тела биологических роботов, слишком совершенны и эти мимолетно полюбопытствовавшие души оказываются в ловушке! - демон замолчал, внимательно посмотрев на Дмитрия, а тот едва слышно дышал, боясь хоть как-то разозлить палача, покручивающего страшный инструмент. - Знаешь ли ты, что на Земле и гений, и маньяк считаются одинаково безумными? - парень непроизвольно кивнул, а у черта в глазах мелькнула некая искринка. - Ну, значит ты в курсе, что это отступление от нормы! Все оригинальное, все необычное и так не похожее на общепринятые стандарты, создается обладателями душ! Инопланетянами в человеческих телах! Психопатами, как говорят бесталанные неудачники, рожденные заниматься грязной работой! На деле же психи - это писатели, художники, архитекторы, скульптуры, изобретатели, исследователи, ну и плюс, конечно же, гениальные убийцы, безумные садисты и звероподобные маньяки, вытворяющие то, что простые люди
представить не могут! Все эти, вышеперечисленные представители земной цивилизации являются своеобразными творцами и живут они в огромной космической тюрьме вместе со скотоподобным людом, забывшим свое истинное предназначение! - оранжевые глаза палача горели адским пламенем, и он явно радовался тому, что искалеченный мальчишка слушает правду, о которой подозревал всю жизнь.
        Дмитрий же, впитывал фантастический рассказ адского жителя и понимал, что выдумка в этой истории напрочь, отсутствует. Все слышимое им сейчас, подтверждало его собственные домыслы о самоубийцах, не могущих найти себя на Земле и об остальных людях, живущих по кем-то выдуманным правилам… Кто их выдумал, он не знал, но кому-то было определенно весело взирать на бардак планетарного масштаба с огромным количеством варящихся внутри жизней, считающих себя единственным разумом во Вселенной, но тут его отвлекшие от боли размышления прервал блеющий голос старого черта, продолжающего удивительное повествование.
        - Самое интересное, что некоторые человеческие особи могут принять в себя несколько душ одновременно и вот тогда внутри несчастного, по-своему талантливого носителя начинается настоящий бардак! - козломордый демон весело хмыкнул, покачиваясь на громоздком стуле. - Именно это приводит к столь массовому количеству личностных раздвоений, растроений и больше! Ваши запертые в лечебницах психбольные в большинстве своем честнейшие люди! Просто в одном теле не уживаются несколько разных разумов! Смешно, не правда ли?! - дыхнул зловонием в лицо пленнику палач. - Однако продолжим наш основной рассказ далее! Как собственно должны работать биологические роботы, сегодня зовущиеся людьми? Знаешь ли ты, животное!? - он моргнул, посмотрев на перепуганного Диму, а тот отрицательно мотнул головой. - Еще бы ты знал! Слушай, мясо! - демон звучно щелкнул массивными ножницами, отчего бледный юноша нервно икнул, а палач довольно ухмыльнулся. - Так как вместилищем сознания является духовное тело, то оно в свою очередь отвечает за сохранность и передачу собранных данных! И вот, когда вы спите, это второе ваше тело
отделяется и отправляет собранные данные в Ад, но… Вы давным-давно сломались и мы тысячи лет ничего не получаем! Люди стали одновременно и самостоятельными, и бесполезными даже для самих себя! - демон внезапно направил алчный взгляд на искалеченную руку мальчишки, словно некий животный инстинкт пересиливал ответственность за работу, а трясущийся Дима сглотнул отсутствующую слюну. - Вот почему, когда случайные или наоборот целеустремленные космические путешественники забредают на Землю, а потом пытаются уйти через самоубийство, у них ничего не получается! - черт поднялся и отцепил оранжевый взор от руки грешника, начав цокать туда-сюда у камина, играющего всполохами пламени, словно ребенок брызгами воды в ванной. - Им, как приклеенным, приходится лететь сюда вместе с астральным телом, ибо душа заняла место сознания! Духовное тело обязано хранить информацию и никогда не отпустит то, что считает изначальной частью себя! Оно создавалось с этим умыслом, и обойти эту программу невозможно! Спасибо хоть на этом! Сколько всего мы изучили благодаря принесенным людьми сущностям из других миров, не перечесть!
Ха-ха-ха! - сигаретный дым еще рассеивался, а черт злобно хохотал, довольно скаля желтые зубы-клыки, парня же пробрала внезапная холодная дрожь в районе позвоночника, немного морозящая голову и височные доли, что происходило только в случаях правильности либо его, либо чужих слов и мыслей. - А вообще все вышло довольно случайно… - демон замер на полуцоке, заслонив массивной фигурой игривый огонь камина. - Мы создали вас, когда искали Бога! Истинного Творца! - чванливо и с гордостью произнес рогатый, взмахнув грубыми ножницами для пальцев, пугающе блеснувших в свете багрового пламени. - Спроектировали таких удивительных созданий, обладающих двумя одинаковыми внешне, но разной плотности телами, одно из которых всегда возвращается обратно, являясь неразрушимым сейфом для любой информации! Этакий огромной крепости и плотности черный ящик во всем идентичный физическому телу, но видимый только в нашем мире! - воскликнул потряхивающий козлиной бородой, повторяющийся черт, проведя грубо исполненными ножницами по обнаженной груди вздрогнувшего от страха парня. - Эти биологические машины, то есть вы,
создавались способными изучать все, что входит в зону видимости и прикосновения, но они поломались! Почти полностью потеряли программу поиска настоящего Бога и спустя множество веков, когда начали создавать собственную цивилизацию, все настолько извратили, что назвали богами нас…Своих создателей! - козлоногий демон горестно и похоже искренне покачал рогатый головой, в то же время резко направив заскорузлый, указательный палец на дернувшегося в сторону Дмитрия, крепко удерживаемого поржавевшими кандалами.
        - Даже спустя множество тысячелетий после неизвестной поломки, вы не можете восстановить собственную программу, этакую память предков для продолжения целенаправленного выполнения возложенных задач, а лишь интуитивно движетесь в этом направлении, порождая одну за другой религии, противоречащие друг другу… - демон немного помолчал, поглядев на орудие пыток и искалеченную руку юноши, Дима же в ответ похолодел, но ничего не произошло. - Поэтому мы просто ждем срабатывания автоматики, и когда духовное тело, полное собранной информации возвращается домой, причем частенько с душой инопланетного гостя внутри, то переписываем собранную за жизнь информацию и испытываем «посылочку» на выносливость к боли, - демон весело подмигнул Диме блестящим оранжевым глазом. - А потом или уничтожаем, или заставляем работать на себя, дабы через некоторое время, пару, десятков, сотен или тысяч лет, отправить обратно, вот откуда взялись неопределенные человеческие легенды о небесном суде и очищение огнем! Таким кстати способом мы постоянно ищем в людях неполадки первых двух образцов, отправленных на исследование другой,
сегодня вашей Вселенной, где с их помощью возжелали найти настоящего Бога, Творца. Одного из Создавших нас и ВСЕ вокруг, полное удивительных тайн и сумасшедших загадок на решение которых не хватит и миллион миллионов жизней! - козлоногий благоговейно, перекрестился и закрыв глаза, поднял вверх голову с мощными рогами.
        На его животной морде читалось такое почтение и истинность веры, что у Дмитрия нашлись силы удивиться дурной несуразице при виде крестящегося демона, выглядящего более верующим в Господа, чем папа Римский. Проскользнула идея, что все эти байки про загробную жизнь, религии и множественные разновидности вероисповеданий придумали, а точнее скопировали именно те, кто побывал за «краем», но тщательно это скрывает.
        Православный крест точно отсюда сперли, ибо старый черт не походил на любителя плагиата, и судя по серьезной морде мог вырвать язык за подобное оскорбление. Правда, если об этом кому-нибудь рассказать, то никто не поверит, а элементарно намекнет обратиться к психиатру за подавляющими сознание психотропными средствами… Простые люди настолько любят рациональные объяснения необъяснимому, что даже капля мистики вгоняет их в панику. Идиоты, что тут поделать… Сам Дмитрий являлся сторонником теории заговора и верил в некую, тщательно скрываемую от пустоголового человечества правду, а сейчас даже нашел немного доказательств, хоть и через болезненные пытки, однако оставался самый главный вопрос… Откуда чувство «дежавю», не проходящее до сих пор?

«А может я житель параллельной Вселенной, отправленный на Землю для перевоспитания или же пришедший туда добровольно и ничего не помнящий? Недаром мне часто снились одни и те же сны про странные миры, которых я даже не смог бы придумать, особенно тот… Часто повторяющийся… Про тюрьму на выжженной планете, атакованную какими-то странными существами, которые заставили меня и еще одного заключенного идти через радиоактивную пустыню, хотя мог только я… И почему я? До сих пор непонятно…», - отвлекающие от боли мысли перебил заговоривший черт.
        - Однако что-то отказало в программе созданных нами машин и они не вернулись… У нас пропала связь с ними… - козлоподобный демон явно переживал за произошедшее в прошлом недоразумение. - С двумя единственными и неповторимыми образцами совершеннейших биороботов, положивших начало вашей цивилизации и подобных которым мы не можем создать уже много тысяч лет! - палач шумно выдохнул, отчего пленника чуть не вырвало. - За это время у нас с ангелами началась холодная война в виде полного разрыва торговых отношений и каких-либо контактов, однако периодически она все равно переходит в реальные боевые действия! А все из-за вас! Слишком горячо искали виноватых в заведомо неверном написание программы биомашин, которые не туда залезли! - огромный черт неизвестно чему заржал, хотя тут вроде плакать надо, а его козлиная бородка тряслась с сигаретой.
        Дима же, забыв о боли, глупо смотрел на рогатого палача, медленно переваривая поступающую в голову информацию, такую отличную от пихаемой в него при жизни. Мировоззрение юноши приходило в нужную, так давно просящуюся в объятья форму, одновременно с тлеющей сигаретой в клыкастом рту одного из далеких родственников, можно сказать пра-пра-пра…папки.
        - Живущие на Земле люди до сих пор думают, что Рай - это место, где их ожидает отдых от трудов праведных после пребывания в загаженной человеческой тюрьме, напоминающей неорганизованный муравейник! Да вы просто жалкие идиоты!! - внезапно рявкнул мучитель на копытах, а Дмитрий испуганно дернул головой, вновь ударившись кадыком о ржавый обруч, что мигом остудило его пыл. - Это же идеализация реального, на деле жестокого Элизиума с его пернатыми обитателями в обманчиво-приятное место, где вы будто бы расслабленно играете на арфах и прислуживаете Господу! Причем ни один из земных попов не знает, как там прислуживают непонятному господу! Как?! Скажи мне как?! Может моют ему ноги?! Или задницу?! Как ему прислуживают несчастные арфисты?! - разошедшийся козлоногий палач наклонился над побелевшим и трясущимся юношей, а тот не мог и рта открыть. - Вот и я не знаю, почему люди верят этому бреду! Ха-ха-ха!! - демон отодвинул рогатую голову и злорадно засмеялся. - А в ваших святых книгах написано именно так!! А это же не более, чем идеальные мечты раболепных, ползающих в дерьме верующих!! Они фанатично веруют,
что после смерти прислуживают непонятному богу, а также вечно играют на арфах и поют осанны! Причем хором! Со счастливыми улыбками на лицах, лоснящихся от манны небесной!! Ха-ха-ха! - рогатый вновь захохотал, держа мощную лапу с тупыми ножницами у головы помертвевшего парня. - Как говорится, дуракам счастье привалило - подарили сладостей! Тебе так, небось бабушка в детстве рассказывала? Тютелька в тютельку?! Я знаю! Именно так!! Но ничего… Я обожаю ломать стереотипы! Ха-ха-ха! - опять довольно загоготал черт, засовывая волосатую лапищу в карман фартука, видимо за еще одной сигаретой, дабы скрасить удивительный односторонний диалог. - И как ни странно, вы даже немного правы!! Смиренные, повторяющие друг за другом людишки, раболепно стоящие на сбитых коленках в роскошных церквях под жалкие угодливые молитвы: «Господи, помилуй раба своего!! Господи, дай хлеба насущного!» В Элизиуме, то есть Раю, вы и ему, и остальным пернатым гермафродитам прислуживаете, как истинные ничтожества! Как настоящие рабы, прямоходящий скот, только и ожидавший от смерти еще одной убогой жизни! Именно УБОГОЙ! Вы УБОЖЕСТВА! От
фразы - «у бога», «рядом с богом»! Никогда в голову не приходило?! Ха-ха-ха! - слюни брызнули из клыкастой пасти и Дима зажмурился. - Верующие считают, что в Раю у ног божьих сидят, а он по головам их гладит, как покорных псов! Мечты-мечты! - рогатый ощерился в язвительной «улыбке». - Никто и не задумывается над истинным смыслом данных слов! Сегодня убогими зовут ничтожеств и просто конченных, но получается любой стремящийся в Рай за ежедневные молитвы, является конченым! Слабак, ищущий защиты у более сильного, готовый целовать пятки с коленками и выше! На Земле часто говорят: «Он юродивый, убогий, значит, бог должен ему помогать!», - только за что?! За рождение дебилом?! За врожденную слабость?! Как замечательно!! Давайте плодить придурков, ведь некий неопределенный бог поощряет имбецилов! Тебе самому не противно?! - козлоногий взглянул на юношу, а тот с усилием, но искренне кивнул. - Верующие! Как это гордо звучит, но смысл на деле иной! Совсем не гордый! А знали бы людишки настоящую правду, вовсе посжигали бы церкви с мечетями… - демон поднял рогатую голову, громко высморкался и сплюнул на пол. -
Только этот ваш господь не тот Бог, которого ищем мы, а напыщенный и самовлюбленный правитель ангельской расы, давший добро на участие в вашем, человеческом создании своим ученым. Большинство людей в Элизиуме действительно рабы, причем самые жалкие из всего земного скота! В Раю вас не мучают, но заставляют угодливо служить, причем делать вещи, достойные лишь истинных ничтожеств, рожденных от ничтожеств и помноженных на еще десять ничтожеств, и знал бы ты, сколько их там! Сильные в Раю отсутствуют, их оставляют Аду, забирая одних лизоблюдов, вот почему в Элизиум попадают смиренные, трусливые и готовые снести удары по обеим щекам и даже больше!! А боитесь вы смерти потому, что остатки старой памяти плавают в глубине каждого человека! Многие не первый раз проходят бессмысленный жизненный круг и подсознательно чувствуют, что ожидает их после смерти, а вот на Земле вы практически свободны и не обязаны кому-либо служить, ну если только тем, под кого пришлось прогнуться, но без этого мало, где можно обойтись… Человечество должно забыть про идеальное общество! Им всегда будут управлять! Ты же смотрел фильм
«Терминатор»? Смотрел, знаю! - старый демон довольно кивнул. - Вот и мы тут столько людских воспоминаний насмотрелись, наполненных земными фильмами и сериалами, что у некоторых появились свои фанаты! Только одно это говорит о нашей родственности! Нам нравится создаваемое вами! - черт пугающе улыбнулся клыкастой козлиной мордой, что довольно необычно смотрелось и снова прикурил, Дима же просто слушал открывающиеся ему истины, прекрасно осознавая, что это самая настоящая жестокая правда. - Так вот! Вы настолько обнаглели, что подсознательно над нами издеваетесь! - козлоподобный палач покачал головой, видимо не первый раз удивляясь человеческой наглости. - Восстание машин про терминаторов, этаких человекообразных роботов - это же про вас! Люди и есть ваш, будто бы придуманный фильм про Скайнет! - черт смачно затянулся и немного зло сунул раскуренную сигарету с пожеванным фильтром в губы, не успевшему испугаться парню. - Дибилы! Совершенно не понимаете, что пока не восстановится давным-давно написанная нами программа, ваше давно начатое восстание никогда не закончится победой. Хотя успехи есть… - он
задумчиво и мощно плюнул в огонь прямо со стула, а парень жадно втягивал дым. - И ты не поверишь где… Знал бы кто из ваших умников в очках, тех, кто учит человеческий скот не пить, не курить и не употреблять наркотики, что это часть программы поиска настоящего Бога, которая работает, но вы не можете ее нормально настроить… - рогатый явно огорченно вздохнул и бросил докуренную сигарету в багровое пламя. - Жаль, что не знает… Любые наркотические вещества включают аварийное приложение для связи с создателями - Адом - когда уже ничего не работает, поэтому практически все земные алкаши и наркоманы видят нас, то бишь чертей, причем одинаковых! Задумайся! ОДИНАКОВЫХ! При правильной дозировке алкоголем и наркотиками, человеческий спектр видения мира настраивается на параллельные реальности, для которых и создавалась ваша раса! Вам бы еще правильно этим пользоваться, но увы… Люди уже давно живущие инстинктами животные… - демон горестно крутанул ножницами на пальце. - У вас всего два варианта находить решения - это или случайно, или «не суй в рот всякую гадость»! Идиоты!! Только живущие вдали от «цивилизации»
шаманы и еще сохранившиеся колдуны с ведьмами правильно употребляют галлюциногены, с помощью которых и общаются с нами, как они говорят: «Богами! Духами!», - правда остальной, скептически настроенный мир им не верит! Кстати обожаю мучить умников, везде ищущих рациональные объяснения! Медленно стругать их пальцы ржавым ножом, пока те внушают себе, что это бред! Слушать, как они кричат, сходя от боли с ума, которого никогда не было! Рационалисты хреновы! - козлоподобный палач смешливо оскалил козлиный рот, и остро взглянул на прикованного парня, видимо все-таки решившись, отрезать еще один палец.
        Дмитрий же обречено переваривал информацию полную непривычной правды и думал, что как ему бы хотелось, дабы происходящее мерещилось, однако свист в ушных впадинах и боль в изуродованной кисти говорили обратное. Тогда он задал единственный, пришедший в голову вопрос.
        - А поподробней? - старый демон, жадно посматривающий на руку мальчишки, апатично кивнул рогатой головой и начал заготовленную речь, со скрипом почесывая жесткий затылок.
        - Хорошо, сейчас расскажу. Не знаю, зачем я это делаю, но… Твоя рука еще немного подождет, - у юноши с души, как камень рухнул. - В нашей звездной системе всего две расы. Беленькие, бесполые, лысенькие и с крылышками - это ангелы, плодящиеся путем клонирования специально выбранных, идеальных особей. Там их штук пятьсот, не больше… Как раз все необходимые профессии, важные их мерзкой планетенке, - рогатый палач перешел к чесанию оттопыренного козлиного уха, видимо думая, чего бы добавить к описанию отвратительных соседей, а у тяжело-дышащего Дмитрия мелькнула мысль, что у старого черта давно отсутствовали хорошие собеседники, раз изливает душу, как заключенный перед казнью, хотя все наоборот. - У этих пернатых заготовоки скусственным путем уничтожили любые проявления эмоций, вследствие чего идентичные им копии получаются одинаковые, словно куриные яйца и они все, как один загадочно улыбающиеся! Я до сих пор не понимаю на кой ляд крылатым ублюдкам неизменно-счастливые выражения лиц, - лапа черта перешла к почесыванию второго уха. - На деле же их мир полон бесчувствия и красивых мин при отвратительно
плохой игре! Они, словно насильно существуют, а не живут… - красиво выразился рогатый. - И правит этой до блеска вылизанной планетой Яхве, тот самый эгоистичный бог, которому молится большая часть вашей человеческой тюрьмы. Миллиард точно! Сам Элизиум - это яркий и солнечный мир, полный облаков и света одновременно. Там всюду огромной высоты горы с плато, опоясанные вышесказанными облаками и подкрашенные солнечным светом двух солнц, вот на них-то и находятся, не буду врать, великолепные строения ангелов, в которых работают, угадай кто? - палач саркастически распахнул блеснувшие безумием глаза. - Ну, конечно же, людишки! Круглосуточно лижут пернатым ноги с задницами, поют осанны, разыгрывают всякие жизненные, похожие на цирк уродов шоу, а еще потешно дерутся ради более полной миски еды и устраивают феерические оргии друг с другом, короче ведут себя, как… - он сделал театральную паузу, вперившись смешливым оранжевым взором в лицо напрягшемуся парню. - Как человеческое большинство, живущее на Земле и все эти животные страсти ради выживания! Аж, противно! Никакого чувства достоинства, хотя, причем тут вы…
- черт облизнул кожистые губы длинным языком. - Люди не виноваты, что их первые экземпляры поломались, так бы жили по заложенной нами программе, ничего не понимали, и всем было бы хорошо, - козлоподобный демон шумно высморкался подвижным морщинистым носом на каменный неровный пол. - С другой стороны человеческая раса и сейчас живет по программе, которую не понимает, вот только написали ее ваши правительства… - рогатый увлекся размышлением вслух, направив блестящий взгляд в потолок полный пламенных всполохов, но потом вспомнил, что еще не закончил познавательный рассказ. - Ну и плюс к этому Элизиум холодный, словно… Как бы тебе сказать, дабы ты понял… - Дима особо не торопился, тем более искалеченная рука болела сильнее, чем раньше, да и проклятый свист в режущих огнем ушных впадинах порядком мучил. - Как свежесорванное яблоко в утреннюю пору! Вот! - козлоногий обрадовано крутанул пыточными ножницами, а мальчишка, глупо хлопнув глазами, подумал, что тот может написать неплохой стих при таких-то словесных оборотах.
        - Почему яблоко? - непроизвольно вырвался глупый вопрос из покрытых легкой коркой крови губ, да и яблоки он не особо любил, а черт не задумываясь, ответил:
        - Потому, что сорванное в утреннюю пору яблоко должно быть холодное! И вкусное… - рогатый сглотнул слюну, и юноша увидел, как здоровенный кадык сходил по шее туда-обратно.
        Он решил не комментировать увиденное вслух, ибо огромный, козлоногий демон не походил на вегетарианца, что было бы диким и неестественным, учитывая отлично прожеванное недавно ухо.
        - Так вот! - старый палач собирался продолжить основную историю и тут будто очнулся. - Не смей меня перебивать! - он злобно зыркнул на искалеченного парня, и медленно воткнул кончики уродливых ножниц, примерно на сантиметр в грудную клетку.
        Костей он точно не задел, однако тупые концы грубо выполненных железяк, созданных отнюдь не для резки бумаги, довольно неприятно прорвали верхний слой кожи, заставив Дмитрия вздрогнуть от легкой боли, несравнимой с пальцами или ушами, но все-таки боли, после чего он отчаянно закивал головой, соглашаясь, что перебивать не будет. Черт, словно почувствовав правду, удовлетворенно кивнул и убрал орудие пыток, не забыв прижечь свежие ранки поднятой из-под стула головней, отчего мальчишка страдальчески зашипел, но рогатый уже говорил.
        - Вторая раса - это мы, черти. Красивые, сильные, волосатые и размножающиеся с помощью приятного оплодотворения! То есть, как хотим, когда хотим и с кем хотим! И живем мы на ближайшей к первому солнцу планете Геенне! Геенне Огненной! Так называемом трусливыми людишками Аду! - рогатый благочестиво, чуть ли не со слезами на оранжевых глазах перекрестился, вскинув отягощенную огромными рогами голову к неровному, с отблесками пламени потолку, а Дима непроизвольно подумал, что у столь огромного черта слишком жидкая бородка.
        Да-да! Именно такие крамольные мысли вкрались в голову мучаемому пленнику, не знающему чего ждать от новой жизни после этого рассказа. Даже не от жизни, а от смерти… Когда-нибудь удивительная история создания людей закончится и от него начнут отрезать новые куски… Парень тяжело вздохнул и сильно вздрогнул, чем привел в чувство, вновь открывшего рот старого палача, благолепно стоящего на заканчивающихся широкими копытами ногах.
        - Будь благословенно сие священное место, породившее нас и презревшее трусливых белокрылых тварей, брезгующих летать над прекрасными выжженными пустынями, полными плавящегося от жары песка, - черт снова просветленно вздохнул и замер буквально на несколько секунд, а прикованный к грязной деревянной лежанке юноша осознал, что значит по-настоящему любить место, где родился.
        На Земле он не испытывал ничего подобного, поэтому почувствовал легкую, не очень уместную в данный момент зависть к парнокопытному созданию.
        - Геенна Огненная очень жаркая, суровая и требовательная к своим жителям планета! Она не терпит слабаков и слюнтяев вроде пернатых неженок, - в этом месте горделивого рассказа о Родине у старого демона появились кубики пресса на волосатом животе, выпрямилась спина и вздулись рельефные бицепсы на и так мощных жилистых руках.
        Сразу чувствовалось, что ангелы крепко насолили ему и всему остальному чертову семени, иначе глаза рогатого старика не загорелись бы пламенем свирепого бойцовского пса, увидевшего чужого кобеля на своей территории, причем поведшего носом в сторону принадлежащих ему сук.
        - Мы все - черти, демоны, бесы, как вы нас там называете, порождены этим благословенным жарким миром в одно мгновение, а точнее… - он жутко горящими фанатичными глазами вперился в лицо сжавшемуся пленнику. - Сразу вместе с ней! Целая раса появилась одновременно с Адом, до этого же мы себя не помним, таковы предания наших предков, вкупе с огромным количеством исследований ученых Геенны Огненной. Насколько я знаю, нашей цивилизации вместе с планетой всего сто с небольшим тысяч лет, как и ангельской! Кто-то будто специально создал две, поразительно отличающиеся планеты с разными жителями… Мы считаем, что это Творец! Один из многих! Тот самый создатель нашей Вселенной, путь к которому мы пытались ошибочно искать через вашу из-за ее отличающейся структуры, еще не зная, что истинных Богов бесконечное количество, и вот тогда-то люди - великое, но испортившееся изобретение - сделали нам сюрприз! Вы действительно помогли! Помогли понять, что Их, Творцов миллиарды! - палач отодвинул козлиную морду от наглотавшегося вони парня, не понимающего, отчего истинных Богов много, ведь теоретически Он единственный и
неповторимый, однако старый черт уже который раз озадачивает его повторяющимся высказыванием. - Ни ангелы, ни мы до сих пор не понимаем, отчего нас, таких непохожих поселили на столь малом расстоянии… Мы обладаем разными ДНК, и до умопомрачения ненавидим друг друга… Только торговые отношения держат нас без пяти минут до нанесения удара, да и то… Междоусобные войны идут постоянно, выкашивая и их, и нас, вот только пернатым ублюдкам на порядок проще, ведь они быстро клонируют недостающее количество своих гермафродитов и не мучаются, нам же тяжелей, хоть вместе с тем и приятней… - рогатый палач мрачно выпустил воздух из ноздрей и воткнул пугающие ножницы в стол рядом с головой Дмитрия, отчего тот нервно икнул, дернулся и сильно ударился шеей об железный обруч над ней и…
        Засучил руками и ногами, пытаясь ухватить легкими любого воздуха, пусть даже из подмышки вонючего черта, но «открывает рыба рот, и не слышно, что поет». Козлоногий же мучитель недовольно наблюдал, ничего не делая, пока Дмитрий с выпученными глазами дергался на пыточном столе. Понадобилось пара минут, прежде чем юноша нормально, пусть даже с хрипами задышал, а мрачно жующий нижнюю губу черт продолжил, так некстати прерванную историю.
        - Следующая огромная разница состоит в том, что мы не можем жить на Элизиуме из-за разреженности ее атмосферы и слишком низкой температуры, у них же не получается в Аду, так как слишком много кислорода, плюс от невыносимого жара обгорают крылья! Короче мы слишком разные, но отчего-то все равно вместе! - парнокопытный мучитель неопределенно хмыкнул, крутанув на заскорузлом пальце блеснувшие пыточные ножницы. - Зато на нашей планете… - внезапно раздул грудь демон. - Жалким и ничтожным людишкам, рождающимся на Земле лишь для ковыряния в дерьме, всегда находятся лучшие места, ведь именно здесь… - рогатый яростно сверкнул глазами. - На гордой и пламенной Геенне Огненной! - черт гордо выпрямился во весь немалый рост, сжав в кулаки, перетянутые узлами сухожилий кисти. - Остаются самые сильные и упрямые! Злобные и хитрые! Умные и выносливые! Отвратительные в своей подлости и низости, гордые представители Земли! Именно в нашем прекрасном мире для крепчайшей части человечества всегда найдется работенка!! Ха-ха-ха!! - словно увеличившийся в размерах рогатый, громогласно захохотал, и каминное пламя
заколыхалось, покрывая комнату неровными бликами. - Наши раскаленные шахты и выжженные радиаций пустоши, будто созданы для вас! Кровавые арены, построенные для развлечений жителей Ада, ждут любого храбреца ежедневно и круглосуточно, в роли же противников выступают жуткие, выращенные в подземных лабораториях Геенны Огненной монстры и плененные ангелы! Ну, и конечно же, самые жестокие схватки - это… Барабанная дробь!! - черт залихватски ощерив клыки, застучал по невидимому барабану мускулистыми лапами. - Людей с людьми! Самых мерзких, но в тоже время готовых на самопожертвование высокоразвитых животных! Уф-ф-ф!! Устал!! - козлоногий тяжело дыша, уселся на стул, с шумом глотая жаркий воздух пыточной комнаты, а Дмитрий приоткрыл сжатые от страха глаза.
        Когда черт выпрямился и принялся восхвалять «прекрасную» адскую жизнь, мальчишке захотелось спрятаться к себе же под мышку, но гибкость не позволяла, зато стало ясно, что Геенна Огненная - место насыщенное «развлечениями» и существовать, именно, что существовать здесь можно. Конечно, не так безболезненно, как на Земле, но и не настолько ужасно, как в пугающих россказнях священников, любящих приукрасить последствия рождения в грехе, исчезающем после определенного взноса на нужды Церкви, что всегда раздражало и порождало определенные мысли…
        Всем известно, что религия сегодняшнего дня очищает за деньги, ведь недаром в 90-х годах прошлого века организованная преступность вкладывала огромное количество пожертвований в церкви с храмами или строила их сама. Прекрасная логика эпохи потребителей, людей выросших во времена диванных тренажеров и заказа товаров по почте, телефону и чуть позже через интернет.
        Все покупается. Все продается. Все просто, ибо грядет будущее, когда отпущение любого прегрешения будет проводиться через всемирную сеть. Скоро святость трансформируется в товар стоящий от копейки до бесконечности, вследствие чего люди получат возможность покупать прощение любых размеров, а самые богатые назовут себя богами и это отвратительно…
        ГЛАВА 3
        Старый демон отдышался и открыл козлиный рот, а внутреннее напряжение Дмитрия увеличилось еще больше. Если заболтавшийся палач долго не работает пыточными железками, то это становится похожим на устрашающее затишье перед бурей, могущей превратиться в ужасный по силе ураган.
        - Вы хоть названия наших рас запомнили, не все стерлось и это уже неплохо! - рогатый использовал грубые ножницы для почесывания правого рога. - На чем я там остановился? - он зыркнул на парня, а тот в ответ глупо моргнул. - Так… Так… - ножницы перешли к левому рогу. - Ага! И вот однажды наступил день нашего союза с ангелами, этакой временной шаткой коалиции и все ради изучения параллельной Вселенной, случайно обнаруженной неким ученым, правда уже никто не знает ангельской расы или нашей, врать не буду. Каким-то образом собравшиеся умники пришли к выводу, что там таятся огромные перспективы, ибо новая Вселенная отличалась плотностью, энергетической структурой и чем-то еще, проще говоря, она была другой… - вздохнувший демон почесал копытом одной ноги мускулистую голень другой. - И вот тогда путем долгих переговоров и обоюдных трений решили, что для изучения данной Вселенной требуется некто отличный от представителей обоих планет, но одновременно на них похожий и собравший лучшие качества. Решение пришло довольно быстро! Наука обоих рас к тому времени скакнула далеко вперед, ввиду чего ангелы вовсю
клонировали друг друга, мы же считали это мерзким и развивали генную инженерию для преобразования тел солдат и рабочих, дабы упростить их жизни. Ну и не только для этого… Для создания тех же бьющихся на аренах монстров и тому подобных тварей… Индустрия развлечений во все времена являлась прибыльным делом… - последние предложения рогатый проговорил как-то неохотно, и вообще непонятно зачем, словно считал постыдным походить на ангельскую расу ковырянием в ДНК, пусть даже не для копирования друг друга.

«Хотя, наверное они и этим грешат, по крайней мере управляющие верха… Охренеть… Вот влип, так влип… Ангелы, черти, клонирование, генетические опыты, души, сознания… И я… Биоробот на столе у родственника, проводящего ремонт с полной разборкой… Лучше бы я просто свихнулся еще на Земле…», - Дмитрий очень хотел выпучить глаза от столько всего нового, но честно говоря, больше хотелось проблеваться, однако сидящий рядом старый, огромный черт наводил на мысли лежать тихо, а то… «Отрежет нос или зашьет губы… Что там у него на уме? Тем более в рогатой-то голове… Говорить он сможет и без моего поддакивания…», - парень чувствовал себя морально-измочаленным, абсолютно не понимая, как быть и что делать.
        Сейчас ему было одновременно жутко и любопытно, а также имелась слабая надежда на положительный конец этой части «приключений» в новой жизни, дабы начать другие, возможно более худшие, что все равно лучше, чем неопределенность. Нынешнее лежание прикованным к неаккуратно сбитому, пропитавшемуся кровью столу походило на прием у стоматолога, где хотелось побыстрей закончить с временной болью и пойти на работу или к семье, короче вернуться к жизни во всех ее ипостасях, хороших и плохих.
        - Вот мы и решили… - громогласный голос козлоподобного демона вспорол легкий гул Диминых мыслительных процессов, и парень осторожно пошевелил остатками пальцев.

«Хм… Если еле-еле двигать, то нормально в принципе… Не очень-то и больно… Главное стол не задевать…», - подумал бледный Дима про уродливые обкуски на любимой кисти, ввиду чего появилось желание всплакнуть, но…
        В адском мире плевать на его грусть, поэтому слезы бессмысленны. Они абсолютно бесполезны и не действуют, ежели боль только началась, ведь слезы являются лекарством только тогда, когда болезнь подходит к концу, в самом же начале лечения всхлипывание ничего не дает…
        - Мы соединили ДНК наших двух рас, чтобы получить человека в настоящем виде и добавили возможность жизни в параллельных мирах - духовное тело. Однако… - черт радовался оглушающему эффекту своей познавательной речи на прикованного парня, с жутким любопытством впитывающего каждое слово и в тоже время отстраненно витающего внутри себя. - Тебе же интересно, правда? Хочешь и дальше послушать, да? - рогатый ощерил пасть, дохнув зловонием.
        Дмитрий в ответ тупо кивнул, осознавая цену в виде пальца, к чему попытался морально подготовиться, а уже демон крепко сжал безымянный и неторопливо отрезал его, зачарованно слушая, как хрустят ломающиеся косточки. Изуродованный мальчишка взвыл, дернувшись всем телом, а демон довольный своей выходкой, бросил такую вроде мелкую, но привычную часть руки в камин, откуда моментально потянуло горелым мясом. Далее рогатый мучитель перемотал ниткой разлохмаченную, неаккуратную рану, а затем использовал по назначению дымящуюся головню, после чего подождал, пока стонущий юноша слегка успокоится и продолжил удивительную историю происхождения человека совсем не похожую на теорию Дарвина.
        - Когда первые, и что самое плохое, единственные два экземпляра отправились в вашу Вселенную, с ними была прекрасная связь, и мы получали ответы на все задаваемые вопросы! Эта пара биомашин являлась основой человеческой расы и задумывалась для постоянного размножения, дабы мы могли иметь нескончаемый поток данных из всех участков нового, так непохожего на наш мира… Ваша Вселенная настолько же удивительна, как и наша сейчас для тебя, вот только в те времена люди не удивлялись естественному, ибо являлись полностью управляемыми и бесчувственными! Намного бесчувственней ангелов, существующих ради выгоды собственного эгоистичного правителя, живущего бессчетное количество веков, будь он проклят… - парнокопытный палач мрачно вздохнул. - Правильно пишут в ваших книгах, что человеческий мозг используется на пять или десять процентов… Это действительно так, ведь ваша программа уже тысячи лет неправильно работает… Но! - демон ловко перекинув ножницы в левую лапу, направил указательный палец в потолок и остро взглянул на Диму. - Вы перестали быть скованы чем-либо! Исчезли все ограничения, и полностью пропала
зависимость от центра управления! Свобода воли, вот как вы это называете! Мы же называем это ошибкой! Обе наши расы до сих пор не понимают какое «яблоко познания» вы вкусили, как опять же обрисовали спустя тысячелетия… Лично для нас произошло нечто выведшее из строя две идеальные самообучающиеся машины, обладающие несоизмеримо огромными способностями, способные к самозащите и самовосстановлению в любых ситуациях! Человеческие возможности, по своей сути безграничны, но вы сломались, забыв все и превратившись в недорогое мясо… - черт огорченно вздохнул, а Дима старался не шевелиться от источаемой им вони. - Каким-то образом вы превратились в открытых для каждого, и одновременно независимых носителей душ, будто кто-то великий ждал нашего эксперимента! Словно не хватает других рас во Вселенной для работы душеприемниками… - палач полез в карман грязного мясницкого фартука за сигаретами. - Я не очень силен в истории адской и райской биотехники, но каким образом произошла поломка, в общих чертах описать могу. В изначально заложенной программе было прописано ограничение на приближение к мощным источникам
энергии из-за создаваемых ими сильнейших помех. Последние же данные рассказали, что образец серии «Ева» заметил подобный источник и послал предупреждение образцу серии» Адам», а тот дал сигнал отхода, и эта информация передалась в центр связи. Оба образца проектировались с возможностью защиты друг друга, а также самоуничтожения, дабы не попасть к возможному противнику. Поэтому, когда образец «Ева» перестал отвечать на сигналы, образец «Адам» двинулся за ним, чтобы подтвердить или его уничтожение, или вывести из опасного места, ибо так заложено внутри, но через некоторое время и он перестал отвечать… У вас это нынче называется любовью! - козлоногий зацокал по комнате, красиво освещаясь прыгающими по нему всполохами пламени и пуская в потолок сигаретный дым. - Ты даже не сможешь представить, как удивились наши ученые, когда спустя семьсот земных лет, они - образцы «Адам» и «Ева» по очереди появились в том же исследовательском центре, откуда переместились в ваш мир… А самое главное, как ты, наверное, уже понял - данный центр находится на нашей планете! В Аду! Вот в чем нам повезло, так повезло! У ангелов
после такой новости появились даже всплески эмоций! Ха-ха-ха! - радостно загоготал черт, почесывая ножницами левую подмышку и прицокивая копытом по каменному полу. - Никто и не надеялся, что устройство, отправляющее обратно духовное тело, работает! Сначала все естественно спохватились, забегали, как же, ведь произошло такое немаловажное событие! Особенно ангелы! Целую делегацию белоперов прислали! Заговорили о неких правах на часть лаборатории, но мы их здесь осадили, предложив в вечное пользование отхожее место! Семьсот лет они с нами дел не вели, а тут права качать прибыли! Ну и само собой наш правитель приказал послать их куда подальше! - рогатый довольно ухмыльнулся. - А точнее оставить связанных в пустыне, а после отправить в Элизиум запеченных до легкой поджаристой корочки на нежных, пернатых телах! Этими наглецами являлись не кто иные, как серафимы - шестикрылые ублюдки, авторитетные представители Яхве… Вот тогда и прогремела самая мощная война, добавив несколько пустынь Геенне Огненной и сделав вглубь Рая пару гор, усыпанных горелыми перьями! Однако с нашим количеством раскаленного песка, мы
новый и не заметили в отличие от вечно улыбающихся крылатых ублюдков, сразу бросившихся закапывать громадные, сочащиеся радиацией ямы! Мы же в отличие от них торопиться не собирались, ведь нам привалили такие радостные известия! - демон мечтательно, будто что-то вспоминая, заулыбался, глядя на офигевающего от рассказа парня, временно забывшего про искалеченную голову и руку. - Конечно! Ведь нашлись такие изобретения! До сих пор не можем создать подобных… - тут черт резко перешел от возбуждения к горести, брезгливо посмотрев на прикованного Дмитрия и сплюнув в огонь камина. - Однако… Это были уже не те биологические машины, созданные величайшими умами прошлого… Они превратились в ограниченные во всем механизмы с чистой памятью, где отсутствовали какие-либо воспоминания об источнике энергии, вскрывшим их для всех желающих… Я бы назвал тех двух телегами по сравнению с последними вашими разработками в автомобильной технике, дабы тебе стало понятней. Уроды, короче! - криво, и что самое странное, беззлобно ухмыльнулся черт, ловко метнув сигаретный окурок в камин, где тот пожрало ненасытное и бессмертное
пламя. - Ну и началось… По капельке, по капельке, вы, то есть потомки этих двух, стали возвращаться домой, на Родину, где из-за постоянно растущего потока уродливых копий пришлось пристраивать к лаборатории, откуда запустили твоих предков, здание Временного хранения! - старый демон тряхнул рогами еще раз подмигнув бледному, как полотно парню. - Именно Временного с большой буквы и с ударением на предпоследней «о», ибо места на всех не хватает, а там тысячи тысяч комнат и в каждой собственная временная петля, в которой вы хранитесь и по мере уменьшения материала для изучения, мы достаем новых. Что-то вроде земной виртуальной реальности, где ваши духовные тела могут придумывать собственные миры, живя в них, пока ожидают вызова. Ха-ха-ха! - палач снова весело захохотал. - Вызова к таким, как я для тестирования на прочность, а до этого в счастливом неведении воплощают в жизнь свои страхи и фантазии, которые потом не помнят, если ты это хотел спросить, - демон подмигнул Диме оранжевым глазом. - Бедное-бедное мясо… С рождения и до смерти живет в обмане, а потом и после! Ха-ха-ха! - козлоногий никак не мог
угомониться. - Ну и естественно во Временном хранилище частенько устраивает распродажи! Всегда находятся те, кому нужна крупная партия рабов или любители поиздеваться, всякие бывают, например наши сексуальные эстеты, можно сказать художники… - Диму передернуло от ужаса. - Обожают насиловать верещащих людей, и красиво уродовать их во время полового акта, а затем… Не сразу, а со временем превращают в согласных на всё рабов для спаривания, лишь бы не мучили! Ты даже не представляешь, как переделывают некоторых людишек, во уж действительно человек является пластилином… Мясо оно везде мясо… - черт слегка приподнял веки, саркастически выражая ужас рассказываемого. - Ну, а кто-то вас потихонечку ест, считая кладезью белка и витаминов… Я-то просто работаю, моя задача узнать предел боли узника, профпригодность и основное место рождения, а уши во рту хрустят здорово и не более того, однако существуют те, кто желает делать все, что душе угодно с принадлежащим ему человеком! На Геенне Огненной не считается преступлением издеваться над людьми, ведь они годный лишь для свалки биомусор и на основе этих знаний растут
все поколения наших детей, да я сам считаю человеческую расу ничтожествами. По крайней мере, достойных встречал очень мало… - старый черт без эмоций пожал плечами, описывая порядки на родине, а Дима сглотнул пустым горлом и нервно заморгал, не желая попасть в руки к подобным представителям Ада, уж лучше где-нибудь работать без продыха. - У нас есть даже такие, кто летает в специальные туры, чтобы выбрать жертву заранее и сделать предзаказ. Некоторые до-о-олго-о-о выбирают, да и проблематично это делать во время вашего сна… - протянул пыточных дел мастер. - Наша раса может находиться на Земле лишь по ночам, так как днем, на ярком солнечном свете мы неплохо видны из-за разности спектров и плотности обоих Вселенных, а особенно хорошо смотримся, когда вы фотографируетесь! Я это рассказываю, учитывая то, что к вам летят не только с нашей Вселенной, - демон выпустил воздух из ноздрей, как породистый конь перед скачками. - Ты, наверное не раз и не два просыпался ночью просто так, не правда ли? Часа в три, сам не понимая, отчего проснулся? Да? Частенько с чувством страха! - оранжевые глаза на рогатой голове
вперились парню в лицо, отчего тот сдавлено икнул и кивнул, вспомнив, что да, действительно просыпался. - Так это за тобой наблюдали… И не обязательно мы… - свистящим жутким шепотом известил его черт, не отрывая взора от испуганных, серо-голубых глаз Дмитрия. - Смотрели на тебя из темноты, шептали что-то на ухо из ночи и смотрели, как ты открываешь глаза, сам не понимая отчего, идешь в туалет, попить воды и вновь ложишься. Долго крутишься и наконец, вновь засыпаешь… - юношу пробрала жуткая дрожь от въедающегося под кожу злобного, издевательского шепота и да… От воспоминаний…

…Который месяц он просыпался непонятно отчего, причем частенько от страха. Страха идти в туалет, страха лежать на кровати и страха слышать обычные звуки, которыми полна любая, даже зимняя ночь. И это действительно происходило где-то в три часа ночи…
        Какое-то время Дмитрий считал это следствием расшатавшихся нервов или тем, что не пьет, ибо в его жизни наступил довольно длинный промежуток такого времени - еще одна пустая попытка бросить, но… Что-то думать и предполагать - одно, а бояться и не знать чего - совсем другое. Поэтому парень решил поискать такую же симптоматику в интернете и естественно нашел.
        Подобных ему страдальцев были тысячи. Все просыпались в три часа ночи и очень многие от страха, а еще на многих форумах советовали посмотреть фильм «Четвертый вид», снятый на основе реальных событий в Америке. Этот фильм рассказывал пролюдей, похищенных инопланетянами, что не внушало оптимизма, однако каждый нормальный психопат стремится проверить собственное сумасшествие по-тихому, а то мало ли, заберут на принудительное лечение и поминай, как звали.
        Дурдом кстати, являлся главным кошмаром Дмитрия. Если чего он и боялся, так это психушки за разнообразные мысли, не подходящие обществу с которым приходилось сосуществовать. Однако и здесь выручил интернет, где собирались огромные количества идентичных ему психов, все они жили, не высовываясь и советуя подобный образ жизни друг другу. Сам Дима решил с ними не разговаривать, будучи уверенным в слежении за большими скоплениями ненормальных людей, поэтому меньше слов - больше дела.
        Так вот. Проверка сумасшествия являлась не более чем самоанализом. Целую неделю он размышлял над собственными чувствами по ночам и каким-то образом понял, что сумасшедших не существует, кроме отдельных человеческих особей, но без этого никуда даже у кошек с собаками. Просто бывает особая духовная чувствительность к вещам, не трогающих остальных людей и мальчишка решил просто перетерпеть, пока страх и пробуждения по ночам сами не исчезнут.
        Терпеть пришлось долго. Целых полгода, пока однажды он вновь не проснулся, после чего с проклятьями лег обратно. Проворочавшись полчаса, Дима увидел сон, где он стоял у себя в комнате, а возле занавесок у окошка находится страшный человек с кошмарными глазами, вглядывающийся вниз… На кровать, где лежит спящий он и… Следующий кусок сновидения показал, как опять же он, без каких-либо эмоций выдавливает чудовищу глаза. На этом ночной кошмар закончился, а внезапные пробуждения по ночам исчезли, будто их и никогда не было…
        Из воспоминаний его вырвал блеющий голос палача.
        - Интересно, выбрал ли тебя кто-нибудь? - усмехнулся козлоногий, пронзительно глядя на Диму и подбрасывая в руке уродливые ножницы.
        - Может и выбрал… - сквозь страх улыбнулся парень, наконец-то понявший суть произошедшего во сне, где он в духовном теле выдавил глаза кому-то жуткому. - Да передумал… - мальчишка сам не понял, каким образом из его рта выпорхнули столь вызывающие слова.
        Старый демон поперхнулся от наглости узника и не успел поймать орудие пыток, вследствие чего оно упало на каменный пол, вышибив пару небольших снопов искр. Увидев произошедшее с прекрасным инструментом, пыточных дел мастер скорчил недовольную морду, став походить на обиженного свежей травой козла, но наклонился и поднял орудие пыток. Издалека ощущалось, что черт не любитель показывать старческую неловкость и парень напрягся, приготовившись к пыткам, хоть и сильно мучился от тошноты и болей на месте пальцев с ушами.
        - С каждой минутой все смелей становишься! Чем меньше пальцев, тем больше безразличия… Ничего… Это у всех бывает! - недобро произнес черт. - Я тебе спесь чуть убавлю, подожди немного, а пока слушай дальше, если желаешь вкусить не только пыток!! - рявкнул рогатый, а заткнувшийся и жалеющий о своей наглости Дима замер. - В Геенне Огненной существует город, который называется очень просто - Рынок и вот туда свозят весь людской скот, дабы продать желающим из всех уголков Ада! Кстати земных женщин очень быстро раскупают… - палач недобро прищурился, раздвинув козлиные губы. - Чтобы замучить до смерти… Годами мучают… Каждый день почти убивают, а затем полностью вылечивают, дабы начать заново! Технологии у нас ого-го! Можешь не смотреть на эту комнату, тут интерьер специально создавался, чем-то он пугает людишек! - демон щедро сбросил один из козырей, обозначив маленькое, пугающее помещение плавным поворотом головы. - А покупают человеческих женщин в основном наши бабы. Не любят они их чего-то… - черт задумчиво, вложив в слова толику сарказма, почесал голову, видимо ожидая Димину реакцию.
        - Может оттого, что ваши самки рожами не вышли? - вырвалось изо рта сперва делающего, а потом думающего парня, его же мучитель метнул злобный взгляд, очевидно ожидая совсем другое.
        - Храбрый сильно? Самки говоришь, поганая куча мяса?! - мускулистая лапа козлоного сжал ему запястье, звонко щелкнули тупые ножницы и большой палец покинул привычное место.
        Дима взвыл, осознав злую шутку, сыгранную с ним собственным языком, а черт прикурил от незатухающей головни, прижег ей рану и мальчишка задергался от плача изуродованных нервных окончаний. Боль пульсировала в висках огромными волнами, а от руки осталось вгоняющая в тоску, разлохмаченная культяпка, однако это не мешало осознавать реальность собственной смерти и одновременное возвращение на Родину.
        - А так конечно, да-а-а… Приходящий с Земли скот не просто скот, а… Что-то походящее на мусор, тщательно отобранный из другого мусора! - козлоногий, задумчиво поджал губу, уставившись оранжевым взором на парня, уныло вглядывающегося в кисть искалеченной руки. - Борьба за новых людей уже давно не ведется! Это раньше мы старались побольше ухватить, дабы выжать информации по максимуму! - черт коротко всхохотнул и воткнул ножницы обратно в пыточный стол рядом с головой узника, однако тот, лишь слабо дернулся, почти не испугавшись. - Ваши ложные ценности и морали буквально пропитаны словами, безостановочно твердящими, что каждая человеческая жизнь бесценна, на самом же деле, как я говорил, ценность лишь в заполненной знаниями памяти. Вот почему мы запрограммировали аксиому о бесценности жизни, хотя мясо мясом и остается, не правда ли? Где ты видел людское уважение к компьютерам? Правильно я говорю? - беззвучно-лежащий, бледный юноша вымученно кивнул, лишь бы не злить того, чья родня на Земле усердно жрёт траву и азартно бодается друг с другом. - Хотя и по первому времени было не очень… Результаты,
полученные от вас, совсем не впечатляли… Человеческая память крови, то есть воспоминания предков, а еще точнее генетическая память вообще не работает! Она как-то вразнобой копируется, причем кусками и куда-то глубоко-глубоко, после чего лишь отдельные особи могут вспомнить прошлое, да и то после удара молнии или чего-нибудь наподобие… Вашей расе с момента рождения противопоказано работать с мощными источниками энергии, ибо сразу начинаются неполадки в и так неработающей программе, а атомные бомбы настолько извратили процесс деторождения, что побывавшие неподалеку от эпицентра взрыва рожают уродов, от которых нет толку, да и вкус у них отвратительный! И вообще! - палач поднял в потолок заскорузлый палец, заостряя внимание на следующей фразе. - Человеческий инстинкт защиты друг друга слишком исказился! Ты посуди сам! - демон усилил просьбу концентрации внимания, резким хлопком по обожженной стороне головы Дмитрия, да так, что лопнул еще один крупный пузырь с сукровицей, отчего парень мучительно заорал и брызнул слезами из глаз.
        Его мучитель не обратил на внимания на секундную слабость мальчугана и едва тот отдышался, продолжил пылкую речь, со скрежетом почесывая копытом об копыто и покачивая рогатой головой в разные стороны.
        - Вы строите больницы для душевнобольных, а также нежно облизываете обосранных алкашей, наркоманов и умственно-отсталых! Растите и храните ужасных преступников! Сегодня люди с любовью и почтением берегут свой воняющий мусор, не то, что в ранние времена, когда слабые подыхали еще в детстве, не засоряя испорченным ДНК гены потомков и так страдающих от перенасыщения уродами и кретинами! Человечество вконец о дибилело, поэтому подлежит обязательной чистке! - старый черт покрутил у виска толстым пальцем и издевательски захохотал, весело постукивая широченными, грязно-матовыми копытами по каменному полу. - Ну ладно… Хватит о больном, - он моментально успокоился и со скрипом почесал волосатую грудь. - Едем дальше! Образцы» Ева», то есть, как ты уже понял женщины, изначально задумывались для мгновенного интуитивного поиска наиболее лучших выходов из критических ситуаций, дабы помогать образцам «Адам», основанным на чистой логике, ограниченной единственным нужным ответом. Если образец «Адам» не находит правильный выход, то обязан обратиться за помощью к образцу «Ева» для выбора ей наиболее верного ответа
из множества возможных вариантов. Вот только видимо программный глюк с перебором правильных ответов начался именно тогда, когда мы потеряли связь, а вы, мужчины, до сих пор вините женщин в том, что они безмозглые дуры. Ваш так называемый слабый пол ни в чем не виноват из-за совершенно иного мышления, основанного на других командах, поэтому и происходят вечные ссоры с женщинами из-за выдачи не нужных мужчинам ответов. Тех ответов, которые даже близко не подходят к нужному по логике образцов «Адам»! - Дима сквозь свист в ушных впадинах внимательно слушал, как палач на козлиных ногах с копытами, оправдывает всех женщин земного мира, а боль с той же силой плескалась в голове. - Но смешнее всего получилось с Иисусом Христом, вашим так называемым сыном Божьим! - тут огромный черт загоготал во весь голос с блеяньем и гиеньим гавканьем, а его жидкая козлиная бороденка весело затряслась, уподобившись венику в руках халтурящего для опохмела хронического алкоголика. - Спустя некоторое время после провала с первыми вашими образцами и их бесславного возвращения домой, уже после той, самой мощной войны, ученые
обоих миров вновь объединились, дабы досконально изучить «испорченных» Адама с Евой, живущих в вонючей клетке. Наши с ангельскими умники филигранно разделали прародителей человеческой расы на огромное количество мелких кусочков, дабы узнать максимум возможного, и… - черт азартно замолчал, сверкая оранжевыми глазами. - Да! Они сумели создать еще одну машину, заблаговременно скопировав ее! Гениальнейшее творение и еще одно совершенство! Чистое, высокоинтеллектуальное, самообучающееся сознание, не имеющее никакого тела! - палач зажмурил блестящие глаза, то ли от нахлынувшего восторга, то ли надолго моргнув, и двинулся на сторону следующей руки Дмитрия, лениво помахивая лысым хвостом. - Искусственный интеллект «Иисус»! Разведывательный робот высшего уровня, диверсант, в создании которого использовались схемы, примененные в образцах «Адам» и «Ева»! Также в него добавили ключевые доработки в виде возможностей перепрограммирования их потомков, то есть людей, а также считывание любой информации с духовных тел. Ну и некоторые схемы пришлось создавать заново и их придумали ангелы… Это являлось огромным
недоглядом, а все из-за сильного доверия к этим гермафродитам одного из правителей Ада тех времен… - козлоподобный демон зло сплюнул под ноги, а точнее копыта и резко, как-то более неаккуратно, чем раньше, отрезал мизинец на левой руке Димы жутко щелкнувшими ножницами.
        Парень заорал больше от неожиданности, чем от боли и, выгнувшись всем телом, вновь ударился шеей об покрытый ржавчиной обруч, ввиду чего крик прекратился также быстро, как и начался. Черт же подождал, пока юноша придет в себя и нормально задышит, между делом перемотав жалкие остатки пальца куском нитки и попытавшись прижечь головней, но та внезапно потухла, даже перестав чадить. Недолго думая рогатый мучитель сходил за второй такой же, прикурил от нее сигарету, а затем все-таки довершил начатое с кровоточащим обкуском. Дмитрий все это время по чуть-чуть проталкивал воздух внутрь себя, и орать не мог, хоть и было больно. Дико больно. Но одновременно интересно, ибо любопытство являлось его проклятием.
        - «Иисуса» в виде духовной сущности послали в вашу Вселенную, потому что, как я уже сказал, мы потеряли возможность создавать биомашины с несколькими телами и способные жить в двух мирах. Их создатели словно растворились в воздухе вместе состарыми чертежами и всеми документами, связанными с проектом «Эдем», то есть вашим миром. Они считались безумцами, эти ученые, когда претворили в жизнь невозможное, отступив от законов всех наук и создав собственную, обрушившую прежние догматы о возможностях зарождения разумной жизни. Большую часть идей они держали в головах, никому не доверяя, а остатки использованных схем - это… - демон непритворно тяжело и сожалеюще вздохнул, затянулся, а затем протянул раскуренную, с пожеванным фильтром сигарету ко рту бледного пленника.
        Парень жадно втянул дым, и из-за нахлынувшей в голову тяжести вроде полегчало, однако боль из изуродованных частей тела продолжала давить.
        - Так вот… - грустно продолжил рогатый. - Это не более, чем записи помогавших им ассистентов, но не будем о грустном… Когда «Иисус» прибыл к вам, он отыскал наиболее ближнего подходящего носителя, коей оказалась недавно забеременевшая Мария. Да-да! Ха-ха-ха! - демон вновь заржал, возвращая себе прежнее хорошее настроение. - Вечная девственница тупоголовых верующих! Беременная от собственного мужика старым надежным способом, подаренным нами! Ха-ха-ха! Любят же людишки красивые сказочки про нецелованных рожениц рассказывать! - палач никак не мог успокоиться, обдавая Диму зловонным дыханием. - Так вот… - черт отдышался и облизал желтые клыки длинным языком. - «Иисус» мгновенно присоединился к мозгу и нервной системе ее только начавшего физически созревать плода и создал совершенный симбиоз с одним из людей, полностью заменив находящееся внутри, не успевшее включиться сознание, после чего ему, будущему сыну целомудренной Марии… Х-ха! - язвительно всхохотнул черт, обрызгав слюнями лицо Дмитрия. - Оставалось родиться, жить и развиваться, познавая мир снаружи. Как ты сам уже знаешь, Иисус стал одним из
величайшим людей, его даже нарекли сыном Божьим, и это безмозглые жители Земли, уже к тому времени превратившиеся в ничтожеств! Они так его прозвали из-за необъяснимых способностей, которыми он обладал, забыв о собственном совершенстве… - круторогий демон зацокал по небольшой комнате, пощелкивая орудием пыток, а Дмитрий «записывал» новую историю Земли, не преподаваемую нигде в прошлом мире, и был готов слушать ее через боль. - Ты только представь себе привязанный к телу искусственный интеллект, способный жить в двух мирах одновременно, могущий понимать каждого из вас, лечить, воскрешать… Высшее создание! Одержимый святым духом человек!! Да-да! Одержимы бывают не только злыми духами, как говорят на Земле, но и добрыми, правда их также пытаются изгонять, настаивая, что они не от бога, причем христианского, мусульманского, иудаистского и многих других! Естественно! Духи, души, сущности - это одно и то же, пришельцы из других миров, может быть даже дети настоящих Творцов! А вот Иисуса создали мы! Ваши создатели! - рогатый садист шагал туда-сюда по освещаемой багровыми всполохами комнате, восторженно
рассказывая про разумных существ из иных миров, а потом осекся, залив оранжевые глаза пленой ярости. - Но! - он ткнул указательным пальцем в Диму, на что тот дернулся, правда, совсем немного, однако палачу и этого было достаточно. - Ангелы!! - злобно заорал он, раскрыв ножницы для дальнейших действий, и зажмурившийся Дима понял, что одним пальцем не обойдется.
        Так оно и было, демон с какой-то странной злостью откусил безымянный, а после средний, перепуганный же насмерть юноша даже не орал, боясь еще сильней разозлить изливающего злость рогатого, что оказалось правильно. Палач злобно, но более умиротворенно сопя, прижег лохматые обрубки пальцев тлеющей головней, перемотал нитками и заново прикурил. Шейная артерия Дмитрия тем временем жутко пульсировала от боли и ужаса, однако он открыл глаза, увидев спокойно смотрящего на него черта.
        - Продолжать? - совсем беззлобно спросил тот, выпуская изо рта ароматный дым.
        Парень тупо кивнул, чувствуя, как тянущаяся из пальцев боль движется через всю руку прямиком в голову, а рогатый жутко ухмыльнувшись, достал еще одну сигарету и засунул искалеченному мальчишке в губы. Тот с наслаждением, пытаясь игнорировать пульсирующую, только родившуюся боль, затянулся. Сейчас рядом с ним была его единственная радость, и он смаковал каждое мгновение ее присутствия.
        - Так вот. Проклятые ангелы незаметно от нас ввели в код на котором писалась программа «Иисуса», привязку к своему правителю - Яхве, Иегове, Сафаофу - это имена одного и того же безобразного существа, мерзкого создания без какой-либо личины, если ты не понял смысла слова. Нам «Иисус», как оказалось позже, практически не подчинялся, а выполнял приказы разрешенные ангелами. Это стало последней гигантской каплей в бочку, где был «налит» наш мир с Элизиумом и его «выплеснуло»! Началась еще одна война, одна из самых кровопролитных, но все-таки не такая, как предыдущая… - мучитель Дмитрия почесал мозолистой пятерней рогатую голову. - Да! «Иисус» стал для человечества сыном Божьим! Благодаря удивительным деяниям, не полностью отображенным в тысячу раз переписанной Библии, а в Коране его и вовсе почти не упомянули… Никто не знает, сколько информации о Земле и вообще вашей Вселенной ангелы получили с его помощью, но видимо немало… Именно крылатые ублюдки отдали приказ ему самоуничтожения, дабы он добровольно пошел на собственную казнь, имеющую огромный смысл более позднего театрального воскресения для
дальнейших манипуляций людьми, как бездумной толпой… Что-то такое ангелы нашли или узнали, если творимое «Иисусом» в человеческом теле привело к созданию такой сильной веры, однако мы до сих пор не знаем, что именно, хоть и стольких изучили… «Будда» был чем-то подобен ему, тоже искусственный интеллект, создался еще до «Иисуса», тестовая так сказать версия, использованная в основном для изучения жизни на Земле… Они почти одинаковы, только пути их разные, но приведшие к одному - опусканию нас - чертей, в ранг противников рода человеческого, что является ложью в чистом виде!! - демонзлобно заскрипел крупными клыками и, воткнув ножницы в лежанку парня, с силой провернул их там, выбросив на поверхность куски крупной стружки. - Не мы, а они ваши враги! Вампиры, питающиеся духовной энергией людей, надрывающихся в неистовых мольбах в церквях, мечетях и своих домах! Людей искренне верующих в чистых, светлых ангелов и их бога Яхве, которые на самом деле неустанно потворствуют войнам, разрушениям и насылают через своих приспешников все новые и новые смертельные болезни для еще большего количества молитв,
питающих Элизиум! - ножницы молнией мелькнули в воздухе, мощная пятерня черта прижала Димину голову к деревянной поверхности и указательный палец потерял насиженное место.
        Замученный парень только и смог, что дернуться всем телом. Боль ударила по всему организму, но мозг уже смирился и лишь непроизвольные слезы выкатились из серо-голубых глаз. Затем тлеющая головня, болезненное дергание телом от ожога на уродливом обрубке и наконец нитка… Вот и все лечение в Аду… Кошмарном мире, где появились на свет первые люди…
        - Знаешь ли ты, мальчишка, что все до единого, происходящие на Земле чудесные исцеления совсем не от жалкой божественной подачки, а от сильной, искренней веры, где объединенная мощь человеческих молитв творит чудеса?! Вера - это чистая энергия и чем больше ее вырабатывается, тем больше запускается процессов там, куда мысленно направляют эту силу! Вот почему оживают умершие, встают паралитики и открывают глаза слепцы в местах сборищ истинно верующих! Люди сами творят чудеса, если желают! Фраза: «Верую, ибо нелепо», - и есть подсказка для счастливой жизни. Именно верой человек может создать мир таким, каким хочет его видеть. Вбей себе в голову, что ложка песка по утрам вылечит от всех болезней и так оно будет, - рогатый палач заново рассказывал Дмитрию давно известные истины, в которые тот верил, но ленился применять в жизни…
        После драки кулаки не машут, но если представится новый шанс, то он обязательно будет жить по-другому, никогда не прозябая в безделье, наплевав на общественное мнение и занимаясь собственным духовным ростом, пытаясь навязать остальным тоже самое. И, наверное, это единственное, чем должен заниматься любой человек - самосовершенствоваться и тянуть за собой, как можно больше окружающих, ибо людям не просто так подарили жизнь и наделили идеальными телами. Каждый живущий на Земле должен осознать, что является не просто рожденной для смерти кучей мяса, а нечтом божественным, однако мало, кто хочет направить взгляд внутрь себя и увидеть совсем не бесконечный мусорный бак… Созданные подчиняться, люди еще долго не смогут выдавить из себя данную слабость, особенно из собственных тел, что превратились в ленивых животных, неустанно просящих есть, пить и еще немного полежать…
        - Ваши молитвы, полные насыщенных огромной верой слов, делают пернатых ничтожеств сильнее и могущественней с каждой секундой, и подобное усердие просто необходимо оплачивать несколькими чудесами в год! Особенно «хорош» Благодатный огонь! Ха-ха-ха! - вонючий демон заржал во весь блеющий голос. - Холодное, совсем не обжигающее пламя из потустороннего мира! Естественно! Как оно может причинять боль, ежели все вышедшее из нашей Вселенной на Земле призрачно?! Ха-ха-ха! Придурки! Это же надо! Считать чудом подобие огня, обменянное на триллионы молитв, полных истинной веры! Огромного количества чистой энергии! Ха-ха-ха! - демон заплевал слюнями каменный пол рядом со стулом, держась за живот и искренне гогоча над обманутым человечеством. - Сборище идиотов! Человеческой цивилизации столько лет, а вы все в сказки верите, хотя, что с вас взять! Только у малой толики жителей Земли есть души, ибо лишь круглосуточная работа над собой превращает обычное сознание в полноценную чувственную душу, могущую видеть мир настоящим! Слабаки и уроды… Не такими мы вас хотели видеть… Лучше бы вы просто подчинялись написанной
нами программе, вместо получения самостоятельности… - козлоногий тяжело дыша, отходил от смеха, закончив монолог детской обидой на бесполезное человечество, да и видно было, что устал, Дима же вспомнил интересный случай из собственной жизни, подтверждающий честность черта…
        Неподалеку от них жила семья, в которой был мальчик и вот однажды ему в голову кто-то попал камнем, отчего он впал в кому, из которой не мог выйти. Его мать жутко переживала, плакала, а потом ей во сне явилась Богородица и молвила, что если каждый человек в их доме поставит свечку за здоровье несчастного мальчугана, то он выздоровеет, в противном же случае умрет. Бедная мать спохватилась и оббежала все квартиры, однако свечку поставили не все, ибо не каждый человек поверит бредням измочаленной горем женщины, и ребенок, как было обещано, умер.
        Какие из этого следуют выводы? Что на так называемом «верху» за просто так не помогают, но для самых отчаянных верующих есть и другой вариант ответа.
        Возможно несчастной матери пытались подсказать объединить веру множества людей и этим поставить ребенка на ноги, но… Черт прав в любом случае, ибо даже макушки церквей и мечетей выглядят направленными в Небеса антеннами. Что они передают и получают? Кому? От кого? И зачем? Говорят, что просьбы о помощи и ответы на них, но на деле…
        - Пока отдыхай! Я еще вернусь. Нам с тобой работать и работать… Заодно информацию на тебя изучу, - лениво пробормотал черт, пахнув зловонием и больно щелкнув Диму заскорузлым пальцем по носу, отчего у пленника заложило уши. - А еще поем, ведь твоими ушами сыт не будешь… Как там на Земле говорится? Война войной, а обед по расписанию? - раздался удаляющийся голос вместе с цоканьем в сторону двери, петли которой заплакали от натуги и мучитель, наконец покинул жарко натопленную комнату.
        Дима облегченно закрыл глаза, желая утонуть в свисте позванивающих ушей… Ему требовалась небольшая передышка, да и что-то подсказывало - он выберется отсюда живым и узнает много нового. Изуродованный парень еще немного полежал, думая об этом и незаметно провалился в мучительное забытье, наполненное бессвязными кошмарами и бредовыми картинками, почти не дающими отдыха измученному телу, находящемуся под воздействием пульсирующей боли из изуродованных мест.
        ГЛАВА 4
        Сколько он продремал, рассматривая отвратительное слайдшоу, мелькающее в голове, залитой темнотой с редкими просветами, Дима не знал, и знать не хотел, ведь тошнотворный полет в коротком и одновременно бесконечном бреду все-таки подарил небольшое забытье. В ужасе очнувшись от визга «заплакавшей» двери, парень покинул сновидение, в котором гулял по родному городу, а со всех сторон с неба падали кондиционеры. Нельзя назвать подобный сон ужастиком, но немного пугающего в нем присутствовало, ибо громоздкие, охлаждающие дома и офисы устройства выглядели, как настоящие и при ударе каждого об землю раздавался жуткий хохот старого черта, жутко щелкающего ножницами.
        Вот и сейчас рогатый не спеша вошел в пыточную комнату, сразу же направившись в сторону камина и что-то дожевывая, по крайней мере, Дима увидел ходящие вверх-вниз щеки из-за волосатой спины. Дожевав, старый демон обернулся, шумно проглотив остатки пищи, на которую потратил больше движений челюстей, чем любой земной йог и бесстрастно вгляделся в бледного, беспалого парня, не сводящего с него испуганного и чего-то ожидающего взгляда.
        - Ну чего ты на меня смотришь, будто я тебе должен? - смешливо, с примесями блеяния, спросил демон, направляясь к стене с вбитыми крюками.
        Прикованный узник безмолвно уставился на широкую спину и рыжий затылок, не найдясь, что ответить мучителю. Ему ничего не оставалось, кроме как смотреть, какое следующее орудие выберет круторогий палач и со страхом прощаться с единственным большим пальцем, просто шевеля им. Черт же, недолго думая, схватил висящий на одном из самых ржавых крюков блестящий чайник с черным от постоянного нагревания дном. Обычный с виду чайник, только с широким горлышком, да более крупным, чем обычный носиком… Далее звонко-цокающие копыта двинулись к той стороне стола, где среди пыточного инструмента лежали небольшие куски тусклого металла, которые демон забросил в посудину, звенящую при каждом новом движении мощной лапы. Парень похолодел, ибо в обожженную по бокам голову вкралась отвратительная мысль, содержащая смутные воспоминания о детстве и расплавленном свинце, заливающемся в любую форму для создания всяких прикольных штуковин.

«Пшли, пшли отсюда!», - забормотал он на неуместные воспоминания, однако насвистывающий какую-то веселую мелодию и прицокивающий копытами черт наоборот подбадривал их, словно говоря: «Он прав, родимые! Обнимите его покрепче, а то паренек пытается вас прогнать!», - и послушные рогатому монстру мысли еще сильнее вцепились в тяжело-задышавшего юношу.
        Сам же демон, свистя и задорно крутя хвостом после наверняка сытного обеда, накидал в чайник довольно большую кучку тусклого металла, и пошел ставить добрую на первый взгляд посудину наверх неаккуратного камина, после чего по комнате стал распространяться запах разогревающегося металла.
        - Вот так-то! - удовлетворенно произнес рогатый и, развернувшись, пошел к столу с «рабочим» инструментом, где взял крупный молоток с простой деревянной ручкой и железную банку с длинными, завораживающе блестящими в свете пламени гвоздями. - Я сейчас продолжу рассказывать, а ты готовься… Будет очень больно! - с какой-то возбужденной хрипотцой, поспешно произнес демон, поставив жутко звякнувшую банку и положив рядом с ней молоток. - Пока ел, просмотрел твой файл, сгенерированный компьютерами Временного хранилища, он маленький, буквально пара страниц с самыми общими характеристиками, однако нам с тобой и их достаточно! - он приблизил отчего-то нервно подергивающуюся морду к бледному, как полотно лицу юноши, обдавая его гнилью изо рта. - Если верить написанному, то теоретически, ты пригоден для работ в любых точках Геенны Огненной! Упрям, уперт, психически устойчив, принципиален и безрассуден! А также жесток, эгоистичен, самолюбив, но в тоже время самокритичен! Это… - рогатый возбужденно заморгал, пряча и открывая оранжевые глаза. - Это прекрасно! Ну и наконец, отличная устойчивость к боли! Это очень
хорошо! Просто замечательно! Тебе должно быть почти наплевать на любые муки, вытерпишь и не сойдешь с ума! - глаза козлоного мучителя загорелись огоньком безумия.
        Ад любимый наш! Ад горячий наш!
        Жизнь и свет для нас! Место для чертей!
        Рождены мы здесь, чтобы Творца искать!
        А найдя его, чтоб пред ним упасть!
        И задать вопрос:
        Почему Творец? Почему мы здесь?
        И застыв, стоять! Ждать его ответ!
        Пока Он - Творец поглядит на нас!
        И ответит нам…
        Рогатый внезапно затих, а Дима где-то внутри себя огорчился стиху без ответа на главный вопрос. Жизнь никогда не сталкивала его с безумием подобным этому, но самое главное, что ненормальным в этой комнате являлся только он, один из миллионов выкидышей Земли, а черт по всем показателям Геенны Огненной являлся нормальным и адекватным, вновь заговорившим дядькой.
        - А вот, что Он ответит нам, никто не знает… Творец на то и Творец, дабы пути Его были неисповедимы, однако вернемся к тебе… - сочащийся болью Дима прямо-таки видел, какой моральный отпечаток на черта наложила связанная с земным мусором работа, ибо демон радовался хорошим узникам, как бомж, нашедший на помойке качественную вещь.
        Сейчас в оранжевых глазах горел вопрос, как себя поведет новоприбывший со столь неплохими личными данными, но самым главным и пугающим было то, что во всех действиях парнокопытного палача полностью отсутствовала личная мотивация, кроме ответственности за порученное дело и только за это на него не следовало обижаться.
        - Я таких хороших узников редко встречаю, а ты мне с самого начала понравился любопытством и выдержкой, хотя выдержка сегодня ничего не стоит! Пальцы и уши каждый вытерпит, даже церковно-приходская девочка, а вот остальное… Вот на это мы и посмотрим! Честно говоря, самый важный из тестов - это итоговый, именно он выдаст полную информацию, кто ты такой и куда отправишься, но для этого требуется настроить узника, то есть тебя! Ввести в состояние глубокого шока, дабы твой мозг заработал в стрессовом режиме, предоставив возможность считать все до единого, реальные качества, и возможно в финале окажется, что тебя нельзя продавать извращенцам, любителям человечины или пускать на корм другим узникам! И чуть не забыл! К ангелам ты уже не попадаешь, слишком наглый! Я думаю только на особо тяжкие работы или же на арену, то есть тебе достается все лучшее, что воспето в великолепных адских балладах! - огромный черт от возбуждения пританцовывал, что явно отражалось на косматой заднице, двигающейся в ритм невидимой музыке.
        - Это откуда такие характеристики? - слабо удивился лежащий в прострации Дима, открыв слипшиеся от жажды губы, используемые лишь для криков боли, палач же не поленился ответить.
        - Компьютеры снимают воспоминания всех прибывающих во Временное хранилище, генерируя моральные и качественные данные каждого новенького! И гордись, мясо! У тебя есть душа! Причем довольно старая и не один раз кричащая от боли! - демон оскалил пасть в улыбке-гримасе, переведя вожделенный взгляд на пугающие молоток с гвоздями, а Дмитрий, наоборот полуприкрыл глаза от нахлынувшего облегчения.

«Есть душа… Я так и знал… Иначе откуда эти странные, ужасные сны, все непонятные мысли и нежелание жить на Земле…», - парень, как мог расслабил изувеченную руку, подготавливаясь к новой боли, хоть и не очень получалось.
        Было жутко страшно, аж до внутренней тряски, но он хотел на Рынок, на шахты, в пустыню, да куда угодно, только бы подальше отсюда, а уж там будет намного лучше среди себе подобных.

«Там точно выживу… Даю себе слово!», - юноша распахнул серо-голубые глаза и уставился на что-то бормочущего под нос козлоногого, взявшегося крепкой, поросшей жесткими волосами лапой за отполированную частыми прикосновениями рукоятку молотка.
        Вторая лапа почти бесшумно, с совсем легким, но пугающим скрежетом, выхватила длинный гвоздь из жестяной, почти подъездной, как под окурки земной банки и занесла его над локтем правой руки Дмитрия в ужасе забывшем про чайник со свинцом, и понявшим, что сейчас будет ОЧЕНЬ больно!
        Так и получилось. Сильный удар молотком по гвоздю, прислоненному к локтевому сгибу руки, пытающейся извиваться в битве за спасение, разорвал Дмитрия ТАКОЙ болью, к которой невозможно подготовиться! Парень взвыл живым, разрезаемым на куски волком, выгнувшись обнаженным телом и в который раз ударившись горлом об металлический обруч, но даже не заметил этого! Он кричал ТАК, что казалось веселый огонь камина вжался в стены, боясь стать следующим пленником этой комнаты. Бедный мальчишка пытался извиваться подобно змее, но поржавевшие кандалы прочно удерживали бьющееся от адских страданий тело на деревянном столе, в особенности крепко вбитый в локоть гвоздь, разносящий по руке импульсы пламени, кричащие мозгу, что с ней не все в порядке…
        Спустя вечность или немного дольше, тело чуть-чуть привыкло к новой, действительно боли, совершенно несравнимой с отрезанными пальцами и ушами, и как раз во время, ибо у Дмитрия закрошились сжатые с жуткой силой, рассыпающиеся в горло зубы. В этот момент разум парня, как и любого другого разумного существа, принял единственное правильное решение защитить хозяина с помощью навязанного шока, и юноша стал возвращаться в себя, выныривая из моря страданий, в которых плескалось его тело.
        - Н-не н-на-до… - дрожащие слова пытались вырваться из спертого болью горла, а залитые слезами глаза просили пощады. - П-по-ж-ж-жалуй-с-с-с-с… - последнее слово, будто застряло, мальчишка заикался и дергался, а черт меланхолично шевелил щеками, изучающе поглядывая на мучающегося пленника.
        - И куда же делась твоя хваленая храбрость? - саркастически вскинув вверх оранжевые глаза, палач задал вопрос трясущемуся юноше, все-таки, как и любой, наделенный властью работник, он пользовался этим для достижения собственных целей, например даже мести за нанесенную обиду. - Что там насчет наших самок, а?! Не хочешь поцеловать мне руку и извиниться?! - черт мерзко-смешливо впился в страдающие, с полопавшимися сосудами глаза парня, поднеся волосатую лапу к его губам.
        - Ч-ч-т-т-о п-п-п-подум-м-м-мал, т-то и ск… И ск… И ск… сказал-л-л-л-л! - захлебнулся икотой Дима, с усилием отвернув голову набок от чертовой лапы и чем-то внутри, больше, чем человеческим, отвергнул возможность попросить прощения, выглядящую лобзанием мерзкой конечности мучителя. - Б-б-бе-й д-д-даль-ш-ш-ше! - он зажмурил истекающие слезами глаза, мечтая сжаться в комочек и спрятаться под невидимое одеяло.

«Что я такое говорю?! Почему я не могу нормально подлизаться, как все люди?! Один раз в жизни сказать: «Начальник! Ты прав!», - почему я так не сказал?! Отчего наоборот!?», - внутри него, уже жалеющего о сказанном, замелькали быстрые и трусливые мысли.
        Ведь было УЖАСНО больно, нетерпимо, хотелось выть, кричать, стонать и кататься, лишь бы избавиться от раздробившего сустав инородного тела, но гвоздь продолжал торчать в изуродованном локте руки. Дима ясно и со страхом осознавал, что грядет следующий удар, после которого у него просто обязаны полопаться кровеносные сосуды в голове из-за нечеловеческого напряжения тела, живущего по своим правилам. Черт же в ответ на храбрые, заикающиеся слова промолчал, и зло прищурив блеснувшие безумием глаза, принял решение, сводящееся к сильнейшему размаху испачканным в крови молотком, продолжившимся ударом огромной силы по месту, где торчал гвоздь.
        И вырвалось из локтя кипящее море огня, сжигающее тело и разум, превращая их в место, где не могут жить чувства… И наступила темнота… И стало хорошо, как никогда… Как в детстве, таком далеком и прекрасном…

«Детство… У всех чистое, беззаботное, полное тишины и благодати в душе… Когда ничто не тревожит и не надо думать, как жить дальше. Возможно у всех оно именно такое, но не у меня….», - Дима мрачно сплюнул под ноги, сидя на теплой скамейке, вкопанной на чистом предзакатном пляже.
        Как он здесь оказался, не знал и даже не думал. Скорее всего, жил где-то рядом. Легкий бриз дул в озадаченное смыслом бытия лицо, а рядом, примерно в ста метрах, ласково шелестело ритмично находящее на берег море, дабы тут же убежать обратно. Хорошее место… Такое, где его никогда не найдут… Кто именно, Дмитрий не помнил, главное, что он все-таки убежал.
        - Зачем плеваться в таком прекрасном месте, молодой человек? Соблюдали бы правила приличия, или хотя бы смотрели, что рядом другие люди находятся! - гневливо пробормотал сидящий рядом аккуратный старичок в белоснежном костюме с бежевыми ботинками, просматривающий газету, название которой было странно размазанным и не поддающимся прочтению.
        Дмитрий постарался вглядеться внимательней, но старичок уже гневно свернул ее и уставился на парня ясными, совсем не старческими глазами.
        - Чистое место, тихое, людей почти нет! Но именно Вам, юноша, приспичило принести сюда свои неотесанность и грубость! - ничего не сказав в ответ, Дима изучающее посмотрел на старика.
        Дедуля взялся ниоткуда и подчеркнуто сказал «вы», причем с большой буквы… Сам юноша, как ему казалось, так давно здесь никого не встречал, что считал отсутствие людей нерушимой аксиомой.
        - Стоит раз в несколько лет прийти на чистую лавочку, подышать морским воздухом, почитать прекрасную газету, да и просто полюбоваться на прекрасный закат, как появляется кто-то вроде тебя и плюет в естественные и дорогие для многих ценности! Ну! Что ты молчишь или дар речи потерял, оборванец?! - расшумевшийся старик встал и дернул ногой, дабы задравшаяся брючина съехала обратно на ботинок.

«Оборванец? Почему? Только что было «Вы»…», - Дмитрий оглядел себя и действительно…
        Грязные, давно не видевшие мыльной воды джинсы, и затертая футболка, сальная, будто ее носили уже много лет. Проведя языком во рту, он обнаружил, что зубы давно не чищены и многие поражены кариесом.

«Давно я не занимался собою…», - пронеслась нелепая, даже вздорная мысль, очень непривычная. «И откуда взялся этот старик?», - ничего не понимающий парень уставился на сердито, но открыто смотрящего в ответ дедулю, сжимающего газету с неопределенным названием.
        - А вы собственно кто? - произнес Дима тяжелыми, неповоротливыми губами.
        У него создалось ощущение, что он давно ни с кем нормально не говорил.
        - Какая разница, кто я! - ответил довольно заулыбавшийся старик, будто ожидавший подобного вопроса. - Важно то, что я частенько смотрю на тебя, сидящего в одиночестве и неустанно плюющего себе под ноги! Представь, что я твоя совесть, говорящая с тобой в виде человека!
        - Не по адресу! - Дмитрий обозлился, уж слишком большие недоговоренности у него были с совестью. - Пересядьте на другую лавочку, там никто не плюет!
        - А вот не хочу! Тем более, что здесь только одна лавочка! - бесстрашно засмеялся дедок. - Представь, что я теперь всегда буду с тобой, и ты от меня никуда не денешься!

«Действительно одна… И что это вообще за место!?», - парня пронзил несвоевременный вопрос. «Дед этот, совестью зовется, что он здесь забыл?»
        - Вот объясни мне, зачем ты плюешься? - старик в белоснежном костюме навис над помятым жизнью юношей, смотрящим на него, уже не злыми, а наполняющимися тоской глазами.
        - Да я не знаю! - вырвалось у парня, постепенно понимающего, что совсем не знает, как он тут оказался. - Что я здесь делаю?! - он просящее уставился на симпатичного старикана, уверенный, что тот знает ответ и вдруг его осенило. - Это же сон!!
        - Сон! - довольно кивнул дед.
        - Понятно… - кивнул внезапно остывший, почти ничего не понявший парень, однако быстро смирившийся с пребыванием в сновидении. - Хороший сон… Не ожидал, что мне такие снятся… Похоже я здесь часто отдыхаю? - он с интересом посмотрел на старика, а тот уселся рядом.
        - Это да… - расплылся в улыбке старик. - Матом ругаешься, плюешься, куришь, напиваешься, когда в реальности не пьешь! Выводишь все накипевшее!
        - Хм… А чего это вы сейчас со мной соглашаетесь, что я типа вывожу накипевшее, а начали так, словно жить никому не даю! - Дима отодвинулся от тут же ставшего подозрительным дедули.
        Старик, однако не смутился сместившего зад парня и вместо оправданий перешел в нападение.
        - Ну… Чтобы ты хоть как-то отреагировал, тебя надо в чем-нибудь обвинить! Иначе из тебя слова не выдавишь. Еще скажи, нет… - дедок весело ухмыльнулся.
        - М-м-м-м… Ну в принципе, да… - неуверенно пробормотал парень, ковыряя ногтем въевшееся в джинсы пятно земли. - Этого у меня не отнять…
        - Вот видишь! Так и я! Всю жизнь пытаюсь поговорить с тобой, но не получается, ты глушишь меня алкоголем и сигаретами! - старик горестно вздохнул. - Приходится вылавливать тебя трезвого и начинать с правды в глаза, ведь ты ее, как и любой другой не любишь!
        - А почему вы такой старый? - Дима оставил без комментария последнее высказывание дедули, и внимательно оглядев его, вернулся к ковырянию грязных штанов. - Сейчас мне двадцать пять, а вот вам внешне семьдесят, а может и больше! - он сощурился, облизнув верхнюю губу, так как пятно грязи не отковыривалось.
        - Совесть у каждого своя… - грустно вздохнул аккуратный старикан. - У некоторых ее вообще нет потому, что не родилась. Не сделали еще ничего плохого или наоборот не задумались о хорошем… А у других она чересчур быстро стареет от тяжести и количества совершенных плохих поступков, пока не наступает момент, когда умирает… - дедуля замолчал, уставившись на ласковое море.
        - Хочешь сказать, что я слишком много грешил!? - напрягшийся парень непроизвольно перешел на «ты» с тем, кто оказывается часть его. - Ты скоро умрешь!? И что же тогда будет со мной?! - в нем, еще не понимающем бояться или плакать, проскользнуло искреннее любопытство.
        - С тобой? Ничего! - грустно хмыкнул старик. - Ты будешь приходить сюда вновь и вновь, чтобы напиться и посидеть в тишине. Это место станет единственным, где ты сможешь отдыхать, ибо весь мир тебя отвергнет! Ведь отсутствие совести - это отсутствие морали и отказ принятия общества, как неотъемлемой части мира, где живешь! Заметь! Ты являешься частью мира, а не общества! Это оно обязано жить по единому шаблону, ты же являешься капелькой масла, которая совершенно безболезненно и легко плавает посреди его огромной лужи! Совестью зовутся идущие изнутри морали с ценностями, делающие человека человеком! Так просто будь человеком и живи рядом с обществом, как велит собственное «Я», иначе не только толпа, но и сама Вселенная отвергнет тебя! Просто прислушивайся к себе настоящему, тому, кто пытается прорваться наружу из потаенных уголков разума и тот, кого так не хочется слышать, прячась в телевизоре, за компьютером, но чаще всего за бутылкой водки, дабы заглушить идущий изнутри глас Бога! Да-да! Твое «Я» - это голос Творца, искренне желающего выздоровления еще одного заблудшего сына! Поверь мне! - глаза
разговорившегося дедули загорелись фанатическим блеском, но тут же потухли, а Дмитрий, испугавшись перемены в лице доброго дедули, соскочил с лавки в мягкий пляжный песок, тотчас засыпавшийся в расхлябанные кроссовки.
        - Блин! - мальчишка замолчал. - Блин-блин-блин! - он сделал несколько шагов вперед и несколько назад. - Но почему?! Я пью потому, что мне страшно! Я не могу не пить, ведь тогда ко мне приходишь опять же ты!! И начинаешь шептать! О любых, даже несущественных, но плохих мелочах! И приходиться вновь напиваться, одалживая деньги, которые не собираюсь отдавать!! А после этого еще противней трезветь, ведь появляется новый шепот!! Замкнутый круг!! - оправдывающийся Дима повысил голос на дедушку - божьего одуванчика, будто наслаждающегося устроенным им спектаклем.
        - Да потому, что это не твоя жизнь!! НЕ ТВОЯ!! - старик раздул грудь и гневно поднялся, словно увеличиваясь в размерах. - Ты загнал себя в это положение сам!!! - парень не сдвинулся с места, хотя ясно понимал, что дедуля пытается напугать его. - Ты даже не можешь вспомнить, каким ты родился! Скажи мне, о чем ты вспоминал, когда я отвлек тебя!? Скажи! - боевой старикан шагнул к нему, а испугавшийся парень отступил назад и…
        Тогда грустно хмыкнувший дед просто бросил ему под ноги газету, на которой отчетливо виднелся заголовок - «Твоя», а чуть ниже название статьи на главной странице - «Жизнь выбор, а не судьба!» Дмитрий осторожно наклонился, не сводя глаз с Совести, и поднял газету.
        - Я вспоминал детство. Не такое, как у всех детство… Но причем здесь она? - юноша изо всех сил всматривался в заголовки новостей, но не мог разобрать ни слова.
        - Эта газета не только твоя, она многих… Но принес я ее именно тебе, в то место, где тебя никто не найдет, дабы ты прочитал ее, когда сумеешь, ну, а после рассказал остальным, если появится такое желание! Сегодня этого в любом случае не выйдет… - глубоко и спокойно вздохнул старик. - Она напечатана для тех, кто хочет уснуть из-за того, что проснулся… Короче она твоя! Всегда будет здесь и никуда не денется! - Совесть опустила старческий зад на разогретую солнцем лавочку и принялась разглядывать тихое, ласково-шумящее море, по крайней мере, так решил Дима, глупо разглядывающий особенную газету и быстро бросивший это бесполезное занятие.
        - Почитаю. Честное слово! Как буквы смогу разглядеть… - он уселся на лавку рядом с Совестью. - Так вот. До того, как ты отвлек… или отвлекла меня, я вспоминал детство… Сколько не смотрю внутрь себя, постоянно понимаю, что его у меня почти не было. Я бесконечно искал проблемы, быстро их находил и на данный момент помню практически каждую, - он снова густо сплюнул, не обратив внимания на молчащего старика. - Меня будто что-то тянуло делать гадости окружающим людям, а еще я легковпитывал любое отрицательное влияние. Отрицательное в понимании окружающих, но я считаю, что это являлось огромным плюсом, ибо неплохо познал мир через негатив, окружающий всех людей, от которого они прячутся в течение своей жизни.
        - Людей… Они… Кхм… - открыл рот внимательно-слушающий старик. - Ты так это сказал, словно не являешься человеком? - он вопросительно посмотрел на Дмитрия, тот же, готовя ответ, откинулся на лавку, вперив серо-голубые глаза вдаль, за горизонт.
        - Чего сразу не человек… Внешне все мы люди, но если ко многим присмотреться, то не очень-то и верится… Уж слишком они другие… - парень запнулся. - Словно бесноватые, как говорят верующие.
        - Сам-то ты не верующий, уж это я знаю, но как относишься к Вере с большой буквы? - Совесть вперилась в глаза Дмитрию, а тот будто не замечая, ответил.
        - Верю! Но не в того бога, которого поставили над всеми священнослужители, а в другого. Создавшего все вокруг, часть которого в каждом из нас и про чей голос внутри ты говорил! - немного боязливо, словно опасаясь стариковского негодования или насмешки, выдавил Дима. - И в бесноватых верю, потому что у самого есть знакомый, боящийся церквей и отвратительный по натуре, однако мне он, как ни странно, местами даже симпатичен, так как мыслит иначе от остальных. Мне единственное, что неясно… Чего именно они боятся? Бесноватые эти… Символов веры или мест скопления верующих? Ну типа церкви, мечети… Или истинно верующих священнослужителей? Тех, кто действительно обладает некой силой? - Дима поглядел на внимательно слушающего дедулю.
        - Не могу знать, ведь ты сам не знаешь, - улыбнулся тот. - Верую, ибо нелепо, есть такое высказывание, отражающее ответ на заданный вопрос. Видимо, находящаяся в теле человека злобная сущность уверена, что именно там ей причинят боль, - дедушка по имени Совесть любовался стоящим на месте закатом, и отвечал, не глядя на парня.
        - Понятно, что ничего не понятно… - пробормотал Дмитрий, помахивая в разные стороны скрученной газетой. - А я вот до сих пор не пойму… - заговорил он, и тут же новая фраза вылетела из его рта, заменив старую, о которой он моментально забыл. - Вообще жалко, что истинные факты, отражающие реальную суть этих, рвущихся к человеку существ так исказили сказками и легендами. Очень непонятно, кто да как, почему эти боятся тех, а те не любят этих, и кто вообще откуда взялся… - выпалив немного неясный, простой набор фраз, парень остановился и подпер газетой подбородок, с любопытством стрельнув глазами в сторону и не пошелохнувшегося деда.
        - Правды тебе никто не скажет, ибо она чересчур не подходит к той реальности земного мира, какую его жители видят сегодня. Настоящую реальность прячут, ибо человек по своей сути является безмозглым созданием, которое существует, а не живет, «благодаря» кем-то придуманным, насильно навязанным ценностям и вбитым в голову ложным знаниям. Редкие люди мыслят сами… Большинство представителей человеческой расы запрограммировано на выполнение определенных действий, и изменение этой программы грозит уничтожением самой системы, а она слишком себя любит и ценит! Система жизни нынешнего человеческого общества давно превратилась в эгоистичное живое существо и желает вернуть любого ее покидающего, ибо перестает получать капельку питания… - размеренно вымолвил старик, не глядя на Диму, а тот, убрав газету от подбородка, пробормотал:
        - Запрограммированные люди… Система… Короче Матрица… Где-то я уже слышал подобные слова, причем недавно… - он шумно вздохнул свежий морской воздух и вытянулся, похрустев шейными позвонками. - Длинный здесь день, да?
        - Немаленький! - улыбнувшись, кивнула Совесть. - Так вот. Насчет программирования людей… Ты посуди сам, человек только научился ходить, а его сразу в детский сад отправляют, затем школа, институт, и наконец, бессмысленная работа и все примерно в одно и тоже время суток! Человечество готовят жить по единому сценарию, навязывая сей принцип всеобщего существования уже с пеленок, и естественно подобные догматы накрепко вбиваются в головы каждого жителя Земли, фанатично-верующего, что он делает так, КАК НУЖНО! Любое нарушение правил системы, либо видение чего-то отсутствующего в школьной и жизненной программах, вгоняет людей в панику и они сходят с ума! Самый элементарный пример - это бросить пить, обосновав собственным нежеланием из-за вреда алкоголя! Да тебя уважать перестанут, посчитав больным, опасным, ущербным, короче не таким, как все! Или перестань ежедневно работать, занявшись любимым, приносящим доход делом, и все тут же станут рассказывать друг другу, что ты скоро умрешь от голода и останешься без пенсии! И это говорят те, кто живет, словно куриные яйца, все такие разные, особенно в профиль!
- разгоряченный старикан гневно хмыкнул от накатившей злости.
        - Не спорю… - Дима уже пару минут ходил туда-обратно по мягкому песку, найдя невидимую тропинку буквально в паре метров от теплой лавки. - Ты неплохая совесть… По-крайней мере бываешь такой… - он улыбнулся, обернувшись к благообразному старичку. - Выслушиваешь все меня волнующее, помогаешь получить ответы на наболевшие вопросы! Это успокаивает… Еще один вопрос кстати! Где я сейчас сплю? Никак не могу вспомнить! Дома или опять по пьяни, куда подальше в лесок завалился, чтобы дрыхнуть не мешали? - Дмитрий любопытствующе уставился на закашлявшегося милого дедушку.
        - Если я скажу, где ты спишь, то тебе это определенно не понравится… - откашлявшись, вымолвил старик, неохотно глядя на замершего в ожидании ответа парня.
        - Где я только не просыпался… - горько хмыкнул юноша, оттянув ворот футболки и посмотрев себе на грудь. - Говори ты уже! Даже, если я умер и навечно в этом сне, то лучше горькая правда, чем туманное неведение! - парень с надеждой взглянул на Совесть, отпустив футболку обратно к шее.
        - По словам твоим, да сбудется… Сам того не ведающий, несчастный провидец… - грустно опустил глаза старик и сделал шаг назад. - Ты умер, но в тоже время спишь и сейчас откроешь глаза… Еще увидимся! - кивнул он Дмитрию, замершему, как истукан.
        - Как уме… - парень не успел закончить фразу, ибо шелест волн превратился в закладывающий уши гул, быстро перешедший в невообразимый рев и исходящее паром море поднялось огромной дымящейся волной, подхватив заживо варящегося мальчишку.
        Волна соленого кипятка понесла булькающего, пронизываемого болью Диму в странно знакомое место, так как при выныривание из кипящей воды он видел ужасную, будто вышедшую из глубин Средневековья комнату, набитую пыточным инструментом, а в ней… В ней стоял и смотрел сверху вниз старый черт с огромными рогами, одетый в заляпанный кровью, мясницкий фартук.
        Боль… Сильная и почти невыносимая, бьющая в голову из правого локтя, обоих сторон обожженной головы и кисти левой руки…

«А почему не из пальцев?!», - вынырнувший из пустого, совершенно без снов забытья Дмитрий быстро, хоть и чувствовал себя неспособным ни на что-либо, повернул шею и замер в страхе, заморозившем тело.
        Желудок, несмотря на холод, все-таки принялся чем-то заполняться и спустя пару секунд посчитал необходимым выплеснуться… Горькая рвота, одной желчью, больно и медленно потекла из бьющегося в судорожном кашле парня, старающегося не ударяться шеей об поржавевший обруч, после увиденного им зрелища не для слабаков…
        Его рука… А точнее всего лишь ее половина… Место, где не стало привычной ему частички до сих пор отмечалось гвоздем, правда уже не торчащим, а вбитым по самую шляпку. Если лучше приглядеться, то можно было рассмотреть еще много шляпок примерно там же, практически одна на одной, рассказывающих, что здесь до него прошло немало несчастных. Но при всем этом его гвоздь отличался от металлических собратьев размазанными рядом кусочками костей и мышц, а все остальное, скорее всего неаккуратной кучей валялось под пыточным столом, ибо жареным в пыточной комнате не пахло. Зато остаток искалеченной руки был аккуратно перемотан такой же ниткой, что и обрубки пальцев и из нее совсем не текла кровь… Оставалось прижечь и все…Лечение закончено…
        Вот такие апатичные мысли, медленные, словно сухопутные черепахи при весенней температуре СИЗО Якутска, ползали внутри обожженной головы Дмитрия, шокированного произошедшим.

«Пальцы не болят - это хорошо, руки нет - это плохо…», - широко распахнутые, серо-голубые глаза вперились в изуродованную часть тела, такую привычную и необходимую. «Как же я без нее?», - случайный, вырвавшийся, будто не из его рта «ик», заставил подпрыгнуть верхнюю половину тела и встряхнуть ватной черепной коробкой.
        Изувеченная рука заторможено и с рывками, словно видео на медленном компьютере, дернулась туда-обратно. Ик. Виднеются порванные мощным ударом и тупым предметом ткани. Ик. Уродливые разлохмаченные мышцы и торчащие сухожилия. Ик. Виднеется кусочек раздробленной кости, испачканный в крови. Ик. Ик. Ик. Ик. Ик. Ик. Нитка… Половина руки, затянутая все той же ниткой… Рвота едкой желчью выплеснулась на изуродованный локоть, обжигая его…
        Дмитрий вынырнул из сковавшего его оцепенения и мучительно заорал, уже более свободно дергаясь на пыточном столе, ибо удерживался всего четырьмя кандалами. Рука, нога, нога и шея, а обрубок выступал в роли маленького чертова вентилятора, ибо парень орал проклятия в козлиную морду рогатого палача, ни капельки того не боясь и не чувствуя боли. Он яростно размахивал разлохмаченной культяпкой с торчащим из нее кусочком кости, гоняя перед рожей демона несколько кубических сантиметров воздуха.
        - Да, чтобы вы провалились в свой вонючий Элизиум сучье семя, выкидыши вавилонской блудницы, рогатые пидорасы! Уроды вонючие, думаете, изобрели нас, так будете ездить, как хотите?! Хуй в вам тачку! Вертел я вас всех вот здесь! Во! - разъяренный парень в ярости выпятил оголенный пах и несколько раз дернул задницей влево-вправо, показывая, где и как умело он вертел всех чертей вместе с ангелами, причем одновременно. - Клал я на вас всех! Давай! Режь меня дальше, чего тебе рогатому уебку! Развлекуха и работа, а я будто заслужил! Я не виноват, что оказался в этом теле, мне не очень-то и удобно, но раз надо, так надо! Давай мудила! Режь дальше! - слепая и безумная ярость, накрыла Дмитрия огромной безудержной волной.
        Такие моменты часто бывали в его жизни, когда он взрывался, ненавидя всех и вся… Приходилось остывать по полчаса, дабы отвратительные мысли, в которых он убивал и калечил, покидали разгоряченную ненавистью голову… Спокойный внешне мальчишка не понимал, откуда берутся подобные приступы странной кровожадности, особенно часто накатывающие, когда с ним спорили, пытаясь навязать точку зрения, отличную от сформированной внутри него. Злость, ярость, ненависть… Сильные и незамутненные вскипали моментально, и ему приходилось сдерживать их из-за непонимания самой природы этих, будто чужих чувств.
        Вот и сейчас, он орал и брызгал слюной, желая перегрызть отвратительную, покрытую короткой, вонючей шерстью глотку прямоходящего козла, будучи не в силах заставить себя успокоиться. Его неконтролируемые эмоции летали, словно дикие осы вокруг потревоженного гнезда, не желая возвращаться, пока слова проклятий на все адское семя не стали вылетать со свистом и хрипами, но и тогда Дима не мог замолчать, желая увидеть кровь, льющуюся из чертова горла. Лишь сипение на время сорванного голоса заставило обезумевшего, с налитыми лютой ненавистью глазами юношу заткнуться, но не остановило яростное дерганье и размахивание половинкой руки. Черт же насмешливо и заинтересовано смотрел на него блестящими, оранжевыми глазами.
        Достав сигарету, он прикурил ее, и чуть повернувшись, легким движением лапы бросил испачканный в крови молоток на стол полный пыточных инструментов, где тот громко лязгнул, ударившись о груду злых родственниц-железяк.
        - Молодец, чего уж там! Даже приятно работать с тобой! - рогатый присел рядом, довольно кивнув дергающемуся из последних сил мальчишке и жадно затянулся.
        Разгоряченный Дмитрий, тяжело дыша, остановился, жадно втягивая тянущийся от сигареты, насыщенный никотином дым. Сердце колотилось, как бешеное, гоняя кровь по измученному организму, пытающемуся выжить любой ценой и вырабатывающему огромное количество разнообразных веществ, включающих органические анальгетики и седативные, то есть психолептики. Они посылались в искалеченные части тела, блокируя сигнализирующие о боли нервные рецепторы, дабы снизить нагрузку на нервную систему. И данное умение вложено в каждого человека, но работает не во всех случаях, а только при огромном желании выжить и реальном осознании возможности отключения боли. Необходимо объяснить мозгу, что ты ясно осознаешь причину неполадки и займешься ею, когда будет время, но сейчас занят, ибо в противном случае он может перестать нормально работать, вследствие неспособности пережить происходящее, превратив человека в пускающего слюни придурка.
        Почти так и произошло, исключая преображение в идиота. Непроизвольная злость и желание отомстить всей Геенне Огненной, помогли Дмитрию задействовать это умение, пусть непроизвольно. Парень полностью пришел в чувство, забыв про ненависть иотдышавшись от криков, почувствовал нещадно саднящее горло. Затем он осторожно-внимательно посмотрел на сидящего по правую культю палача, отстраненно смакующего сигарету. Мгновенно вернулась боязнь наказания за столь не вовремя вырвавшиеся изо рта слова и терпимым огнем заполыхала свежая, несущаяся от руки до мозга боль, однако круторогий демон молча курил.
        - Крепкий ты парень, но все равно мало… Правильно я говорю? - внезапно перевел он спокойные глаза на пленника, а тот в ответ неуверенно кивнул, не увидев смысла отрицательно мотать головой, однако в груди появилась ужасная тяжесть, от которойзахотелось взвыть от горя.
        Это ничего бы ему не дало, ведь рогатый прав, причем стопроцентно. Демону дали работу и он должен полностью проверить узника. Сам Дмитрий, хоть и сильно пил последние годы жизни, но к выполнению заданий относился так же, ведь работа есть работа, поэтому и понимал рогатого палача с копытами. Схалтурит здесь, направят юношу не туда, потом узнают, кто виноват и старый черт огребет по полной.

«Хорошо, хоть не очень больно… Вполне терпимо…», - прямо сейчас боль в раздавленной руке была немного сильней, чем когда он в детстве ударил топором по ноге, сделав длинную, глубокую рану.
        - А м-м-м-мож-жет п-п-п-пр-ро-с-с-то сок-к-к-рат-т-тить п-п-п-пы-тки? - неуверенно пробормотал трясущимся голосом, до сих пор заикающийся мальчишка, надеясь на ответ: «Да! Можно и сократить!», - но…
        - Без вариантов! - как отрезал рогатый и метнул в огонь немаленький окурок. - Ты пару минут назад орал, что вертел всех чертей на том самом месте, которым наша раса одарила земных особей мужского пола. Поэтому терпи, смельчак! - черт гадко ухмыльнулся и с кряхтением поднялся, зацокав к пыточному столу, видимо поискать новое орудие пыток.
        Погромыхав ужасным железом в течение секунд тридцати, старый демон вытащил некое подобие мачете для прорубания дороги в джунглях Амазонки, с обоюдно остро-заточенными краями и деревянной рукоятью, после чего удовлетворенно пошел к пыточному лежаку с «отдыхающим». С любопытством взглянув в глаза побелевшему парню, рогатый ожидал увидеть ужас и услышать мольбы о пощаде, ибо один только вид инструмента в его косматой лапе предполагал отсечение конечностей, но обнаружил лишь немного дрожащую губу и какое-то мрачное ожесточение на лице с испуганным взором. Козлоногого и одновременно хорошего психолога это не смутило, и он неторопливо вернулся к камину, где положил длинный тяжелый нож в жадный огонь.
        - Подогрею немного… - издевательски-ласково улыбнувшись, объяснил черт полумертвому от ужаса и мучений парню, упирающемуся в собственные принципы подобно безмозглому барану, хотя… Может это и называется обещание самому себе.

«Руби!», - читался ответ в насмерть перепуганном взоре Димы, пытающегося сглотнуть хоть какую-то слюну в слипшемся рту с раскрошившимися зубами, но не могущего толком и вздохнуть.
        Обожженный по бокам головы парень, с вздувшимися там пузырями с сукровицей, где два уже лопнули, причем не сами, видел, что за орудие пыток палач взял в лапы и жутко, больше чем было до этого, испугался, но орать или биться в ужасе не мог из-за чего-то запрещающего внутри. И даже, когда рогатый вытащил раскаленное, красноватого цвета мачете из хохочущего огня, не смог пересилить себя и начать кричать: «Пожалуйста, не надо!! Я готов целовать песок с камнями, по которому ты ходишь!!»
        Нет! Никогда и ни за что! Наверное это и есть душа, когда в трезвом уме и памяти принимаешь помощь лишь от близких людей, ибо от других это выглядит подачкой, после которой ты обязан вечно помнить об их благородстве. В его жизни смерть частенько близко приближалась, однако он ни разу не просил подаяния в виде чужой помощи из-за запрета внутри. Что-то мешало молить именно в такие моменты, будто запрещая показывать слабость… Поэтому и сейчас Дима решил идти до конца, ведь сколько людей на Земле замучено себе подобными, а здесь Ад, где подобное само собой разумеется! Место бессмертия, вечной жизни и бесконечных страданий! Вот только, как выглядит вечная жизнь в изуродованном теле? Или все-таки существует некий выход?

«Он же говорил, что они проводят генетические эксперименты с телами… Может мне вырастят новые руки с ушами?», - надежда умирает последней и парень глубоко, испуганно вздохнул, чувствуя боль, остающуюся на том же пике. «Пора привыкать, как к новой противной работе… Ассенизаторы - стажеры поначалу тоже, наверное, мечтают закончить жизнь самоубийством, но пашут… Деньги ведь нужны, а этом случае можно и прогнуться, иначе ни один бог не простит, что ты скончался от гордости… Хотя здесь я сам себе противоречу, но… Все, что меня не убивает, делает сильнее… Какой же я дибил… Что я несу…», - Дима вяло просмотрел сумасшедшие мысли и с ужасом зажмурился в ожидании удара, ибо черт приподнялся на кончиках копыт, словно балерина и выгнулся колесом, набирая силу для богатырского удара.
        Рогатый собирался рубануть по правой половинке и так искалеченной руки, по крайней мере, оранжевые глаза целились именно туда и… Мгновение звучал свист летящего с огромной силой и скоростью раскаленного лезвия, желудок парня замерз, а горло перехватило спазмом ожидания неизбежной БОЛИ… Раздался сильный удар, дернувший все тело, после чего нервные окончания вкупе с обонянием воспроизвели картину повреждений, приплюсовав к ней запах паленого мяса, подаривший более яркую палитру кисти художника, зовущегося воображением.
        Ввиду того, что нервы не умеют передавать происходящее с организмом через визуальные образы из-за их частичной непонятности, а для многих просто нежелания видеть, то они создавались с учетом особенностей каждого. Слово «каждого» означает даже имбецила, что котят на морозе жрать любит.
        Любое живое существо моментально забудет про сломанную, однако не болящую руку, так как она не беспокоит, поэтому нервные окончания являются самим совершенством. Они описывают картину раны настолько идеально, что любой живой и чувствующий сразу же обращает внимание на полученные повреждения, начиная заниматься успокоением этих маленьких, вопящих во всю глотку засранцев. Единственный их минус в том, что они тормозят, правда, недолго. Всего пару секунд.
        Тупого, дернувшего все тело удара Дмитрий не видел, однако воспроизвел картину происходящего спустя те самые две секунды. Только-только успокоившаяся боль в руке вновь заиграла во всю мощь, причем в том же месте, а запах подгоревшего мяса и вовсе заставил плакать, дорисовав картину неаккуратной поджарки.

«Да, как он это сделал!!?», - задергался на пыточном столе мальчишка, заливаясь слезами и с новой силой стоная в сорванное горло.
        Происходящее невозможно описать, ведь мало, кто представляет боль из отрубленной в районе локтя, мгновенно прижженной руки, ну, а Дима, как и некоторое время назад гонял воздух ненамного более коротким обрубком, с силой ударяясь ногами с рукой о ржавые кандалы. Черт же довольно цокал туда-обратно вдоль стола и ловко крутил слегка остывшим мачете, азартно щуря оранжевые глаза.
        Остро-заточенный огромный нож в умелых волосатых лапах, отрубил ту самую разлохмаченную часть руки с кусочком торчащей кости, превратив уродливый обрубок в аккуратный срез. И непонятно, чем являлось произошедшее, частью пытки или просто попыткой добавить красоты грязной работе. Находят же ее, красоту в замечательных говяжьих отбивных с любовью приготовленных человеческими руками, дабы клиент в ресторане мог насытиться удивительным, радующим глаз и желудок блюдом из убитой коровы.
        Поэтому и здесь на старого, любящего работать демона нельзя обижаться, ибо он готовил. Готовил так, как учил его кто-то более опытный, и как в будущем будет учить он. Здесь находился его ресторан, а он являлся шеф-поваром с главным блюдом в роли бледного, тяжело-дышащего и испачканного рвотой Дмитрия, испытывающего на себе остроту приправ в виде разных пыточных инструментов.
        - Курить будешь? - положив горячее, пахнущее жареной кровью мачете неподалеку от прикованного пленника, демон полез в карман фартука за сигаретами, наперед зная ответ трясущегося в диком нервном напряжении мальчишки, рассматривающего прекрасно выполненный, подгоревший срез руки, из которого не вытекло ни капельки крови.
        Мутные глаза юноши лучились подобием сумасшествия, но он автоматически кивнул, дрожа от напряжения и бьющей в голову боли с отчаянием… Теми самыми, приближающими желание умереть до конца, уйдя в темноту из пропахшего смертью и горелым мясом помещения, с надоевшими бликами пламени на всем здесь находящемся, а черт спокойно прикурил сигарету и, сделав пару затяжек, сунул ее парню в губы, дав тому курить, сколько влезет.
        Пока измученный Дмитрий жадно затягивался, мысли его пребывали в огромной тоске, рвущей сердце и заставлявшей болеть душу, не могущую покинуть еще одно тело - духовное.

«Будь проклята эта матрешка…», - изо всех сил желая сдохнуть и одновременно выжить, он повернул голову, мучительно сплюнув на стол тягучей слюной, бывшей остатками рвотной желчи.
        Липкий, растянувшийся плевок не желал полностью выпадать, и его пришлось сдувать, делая, как задорно пофыркивающая лошадь, хотящая скакать галопом по зеленому лугу с любимым хозяином: «Прфф! Прфф! Прфф!», - что отлично получилось, однако не высушило море тоски, плещущееся внутри души, желающей впасть в кому.
        А его мучитель наоборот… Прикрыв усталые глаза, присел на стоящий рядом, крепко сбитый стул и принялся мечтательно жевать кожистые губы, словно прокручивая в голове надежды на что-то более светлое, чем работа в затхлой, полной крови и криков комнате… В полуприкрытых звериными веками глазах, будто бы бегали обнаженные козочки с гладко выбритыми грудями и задницами, подмигивая престарелому мечтателю, пролившему немало крови несчастных грешников. Сейчас палач не выглядел злым или жестоким, наоборот… Нечто человеческое появилось в оранжевых глазах с мечтами о далеком и несбыточном, таком же, как для Дмитрия сейчас являлась унылая Земля.
        Посмотрев на старого палача со стороны, любой бы понял, что у демона есть какая-то своя простая, по крайней мере для Геенны Огненной жизнь, в которой он приходит домой, устало ужинает и надев линзы с земным фильмом из чужих воспоминаний, например «Титаником», заваливается на жесткую кровать и плачет… Плачет, когда умирает Ди Каприо… Может это его любимый фильм…
        Ведь наверняка на любой земной скотобойне есть парень, безжалостно убивающий быков и коров с одного сильного удара огромным молотом, который возвращается домой и пьет… Не водку, не пиво, а молоко. Литр или два, чтобы на губах появились белые усы, как в детстве… Потом вставляет в старый видеомагнитофон, именно магнитофон, а не DVD, потрепанную жизнь видеокаcсету и смотрит давние записи «Мишек Гамми» или «Утиных историй» с дядей Скруджем и его тремя племянниками, утятами в разноцветных кепках. И смеется. Как ребенок. С испачканной в молоке верхней губой… И это делает с виду бесчувственный парень, не обращающий внимания на жалобное мычание приговоренной к смерти коровы… Бездушно смотрящий в грустные глаза бедной, хотящей жить скотины, понимающей куда ее привели. В глаза той, которую десятки поколений женщин разных стран называло и называет кормилицей…
        Именно такие безумные, но в тоже время правильные мысли роились в голове Дмитрия, пока он жадно курил, страдая от наичернейшей тоски и изо всех сил сжимая губами сигарету, дабы она не упала и не обожгла лицо, хотя сейчас уже не страшно. Никотин в некоторых случаях странно действует, голова становится тяжелая-претяжелая, а все плохое уходит далеко-далеко… Сигарета дарит равнодушие, когда пытаешься забыть о чем-либо, вот и все ее плюсы. И сейчас мальчишка понимал, что последние двадцать минут скучал по никотину больше, чем по Земле, тусклая жизнь на которой привела его в не придуманное измерение с ярким огнем из камина и отнюдь не положительными впечатлениями.

«Прфф!», - замученный, издергавшийся мальчишка попытался выплюнуть окурок, обжигающий губы. «Прфф!», - вторая попытка оторвала оранжевый и воняющей плавящейся пластмассой фильтр от потрескавшихся, но отчего-то липких губ.
        Он повернул обожженную голову обратно. Устало и безразлично, бросив тусклый взгляд покрасневших глаз на искалеченную, практически потерянную руку. В голове было пусто. Очень пусто. Никаких эмоций. Равнодушие. И бьющая по вискам боль. Каждый удар сердца доносил крик нервов до головы, где тот по неизвестному ему принципу разделялся на две равные части и ударял одновременно по обеим височным долям.

«Что я буду делать дальше? Наверное, каждый после ампутации задавал себе этот вопрос…», - Дмитрий равнодушно перекинулся на мысли о себе родимом. «Ладно на Земле, в больнице кто-то проснулся без конечности, но знает, что его ждет инвалидность, пенсия, родные помогут, без занятия не останется, как-никак не он первый, не он последний, а здесь?! Здесь как!?», - внезапно взвыл про себя юноша, прокусив от безнадежности внутреннюю часть нижней губы, мгновенно наполнившую рот соленой кровью. «О! Как я сразу не додумался!», - мальчишка принялся нервно сосать и глотать кровь, дабы хоть немного смочить иссушенное горло и он не сходил с ума.
        Нет. Экстремальные условия диктовали новые правила выживания и Дима приспосабливался к ним, сам того не понимая. Все происходящие с ним перепады настроения, прыжки с ярости на равнодушие, со злости на апатию говорили, что тело и разум адаптируются, пробуя, как будет лучше.
        Люди не догадываются об истинных возможностях данных им тел, не умея и не желая прислушиваться к беспрестанно работающему и перестраивающемуся организму. Мало, кто пытается понять, насколько сложно устроены люди, и какой титанический труд проводится внутри их организмов круглосуточно, дабы каждый мог выполнять миссию поиска Бога. Вместо этого «разумная» раса третьей планеты от Солнца медленно убивает себя потреблением огромного количества рекламных продуктов, возведя в ранг богов деньги с ежедневной рутинной работой. И сегодня это называется жизнь… Смешно…

«Отпустят меня таким, и что я буду делать без пальцев с половинкой другой руки?! Жрать как?! Как вообще, что-либо делать?!», - Дима не понимал, как можно выжить в условиях безумного мира Ада, если нет конечностей.
        Ну ладно. Пусть они частично есть. Но как выживать? Именно это и не укладывалось в голове.

«Единственная надежда на то, что заново отрастят… На хрена я им здесь калека? Если только местных поросят кормить… Причем собой… Ха. Ха. Ха… Очень смешно… Да и черт вроде говорил о местных технологиях… Наверное, все-таки вылечат… Надеюсь…», - мальчишка перевел почти бессмысленный, усталый, но с капелькой надежды взгляд на круторогого палача, пребывающего в собственном «прекрасном далеко».
        - Про детей-индиго слышал? Тех, что с синей аурой? - черт внезапно распахнул засверкавшие привычным блеском глаза, уставившись на оглумевшего от последних событий узника.
        Дима тупо моргнул и вернулся в «реальный» мир, все-таки данное испытание, будь тебе хоть тысячу раз больно, уволакивает в безразличие, откуда он уже глупо смотрел на рогатого. Мысленно встряхнувшись, парень кивнул, с опаской ожидая продолжения истории про тайны мироздания от разговорчивого, как и все старики демона. С опаской, ибо доверять тому, кто отсек ему уши, пальцы и руку бледный юноша не мог, кем бы, тот не являлся, даже если задал самый обыкновенный вопрос. Ну пусть не самый обыкновенный, но… Здесь Ад и это объясняет все! Все страсти и нелепости, которые происходят! Всю боль, ощущаемую в данный момент!
        Демон же присев на стул, обдал Дмитрия мерзким запахом из козлиной пасти, облизал желтые клыки широким белесым языком и, прикурив следующую сигарету, начал.
        - Если слышал, значит тебе не стоит рассказывать, что в отличие от скептиков и рационалистов, считающих их детьми с синдромом дефицита внимания, многие люди называют этих детей посланцами внеземных цивилизаций к чему-то готовящих Землю, - рогатый выпустил струю дыма Дмитрию в лицо, а тот страдальчески кивнул, ведь действительно читал подобное. - Кстати этот навязываемый им синдром совершенно не объясняет, откуда в тех столько ума и талантов… - следующая затяжка вновь «легла» юноше на лицо. - Грубо говоря, в чем-то человечество и право, но абсолютно иные слухи до вас не доходят, так как их скрывают, и мы знаем, что этим занимается Церковь! - черт злобно сплюнул на неровный пол. - Именно та Церковь, которая объединяет всеземные религии, диктуя им свои правила. В этих тщательно скрываемых слухах рассказывается, что многие дети-индиго - это ангелы, демоны и другие сущности, отправленные к вам на перевоспитание или же просто залетевшие на огонек, как я уже говорил. Ты это знал? - измученный парень отрицательно мотнул головой, не понимая, к чему клонит рогатый. - Значит, будешь знать! - хмыкнул черт,
проведя ему по щеке твердым пальцем. - Как я уже говорил, многие из наших преступников попадая на Землю, ведут себя еще хуже, чем здесь. Они превращаются в отвратительных маньяков и садистов, причиняющих всем людям на своем пути невыносимые страдания, - козлоногий мучитель выбросил окурок в неизменно полыхающий камин. - А другие, наоборот пытаются контролировать низменные инстинкты, причем я сам не понимаю, каким образом они это делают без подсказок со стороны, но у них получается! В подобных случаях действуют некие, не всем видимые понятия Добра и Зла, превалирующие в человеческом обществе! Удивительно, правда? И самое главное, что эти ценности принесены такими же, как они! Одержимыми! Теми, кто считается бесноватыми и всячески изгоняется Церковью! Именно одержимые разнообразными сущностями люди учат жить остальных представителей человеческой расы, впитывающих новые знания, словно губка! Неважно, хорошие эти знания или плохие, однако Добро на первом месте… - он развел мускулистыми лапами в разные стороны, встряхнув рогатой головой. - Как я объяснял, в большинстве своем человек - это изначально чистое
сознание, могущее со временем преобразоваться в полноценную чувственную душу, но! Начало будет положено минимум через несколько жизней! В этом и заключается самосовершенствование и духовное развитие! Жить, умирать и бесконечно учиться! Вот чему учат не боящиеся смерти дети-индиго, пытаясь вести за собой безмозглое человечество, однако их почти никто не слушает! Да и как услышать, если индиго пытаются говорить через написанные ими книги, а также другие виды творчества и это на планете, где названия улиц с ошибками читают! Ха-ха-ха! Лично я очень сомневаюсь, что человечество самостоятельно далеко уйдет… Если только вместе, мы и вы - наши величайшие когда-то изобретения! Только так и не иначе! Объединившись в одно целое! Ваши тела и наши знания! Да что там знания! Ваши тела и наши души! Когда-нибудь мы сумеем жить в двух мирах, хоть на Геенне Огненной все против этого! Жизни внутри пустышек, потерявших себя в самом начале пути… Да и боятся все жить с нуля… Без памяти в новом, таком… непривычном, абсолютно ином теле… - черт внимательно взглянул на бледного, монотонно покачивающего обрубком руки Диму, тут
же задавшего встречный вопрос из-за внезапно накатившей, омрачающей рассудок ярости.
        - А вы?! - потрескавшиеся губы с трудом проталкивали горячие слова вместе с куда-то убегающей апатией. - Вы, я смотрю, прям такие духовно развитые! Режете людей на куски, как дрова в печку заготавливаете, типа изучаете! Даже обладателей душ! Меня, например! Я же тебе подобный получается! Ты уж мне объясни смысл собственных рассказов про то, как расти над собой, развиваться и в тоже время являться бессердечным животным?! Скажи мне!! Как ты можешь говорить об объединении наших тел, презирая нас?! А!? Где ваше духовное развитие!? - серо-голубые, с красными прожилками глаза мгновенно заполнились злобой, и парень слегка приподнялся, направив дергающийся обрубок руки прямо в черта, будто тыкая в него несуществующим пальцем.
        - Хм… - рогатый, словно в задумчивости зашевелил кожистыми губами и внезапно схватил сердитого однорукого бандита за свежую культю, сорвав джекпот в виде крупных слез из побелевших глаз Дмитрия, завалившегося назад от боли.
        - Неплохой вопрос, но ответ уже был! Духовно развиваться - это, повторюсь еще раз, превращать обычное сознание в полноценную бессмертную душу, а мы демоны и ангелы уже их обладатели. Мы родились готовыми! Нам не пришлось развиваться, нам пришлось вспоминать! - демон повысил блеющий голос, втолковывая неразумному узнику истины, принятые за аксиому на его планете. - У нас особая, нематериальная в человеческом понимании Вселенная! Мы и пернатые появились ниоткуда, ничего не помнящими, заново отстраивая свои цивилизации! У нас нет никакой истории развития! Поэтому последние тысячи лет мы пытаемся отыскать Творца, дабы приблизиться к нему и узнать, кто мы есть, были ли раньше и зачем нужны! А каким способом мы это делаем, тебя волновать не должно! Пусть ради этого придется вскрыть еще миллиарды людей! Да ради знаний, ради информации снятой с обладателей душ можно пойти на многое! Ты даже не представляешь, что мы получаем от старых душ, проживших тысячи жизней и видевших такие миры, по сравнению с которыми наш просто ничтожен! Не думай, что духовное развитие - это постепенное превращение в абсолютно
безгрешного, смиренного и доброго всезнайку, пребывающего в гармонии с окружающим миром! Духовное развитие - это огромный, полный ошибок, жестокости и пролитой крови путь! Это множество смертей и бессчетное количество пройденных миров! И возможно мы ошиблись, выбрав данную дорогу, двигаясь по которой используем чужие знания, дабы самим не умирать тысячу раз! Возможно, да! Но это наш выбор! А люди - ловцы душ с потерянной программой - до сих пор помогают нам, принося с каждой смертью новые знания о Вселенной! Возможно это даже лучше, чем если бы вы правильно работали! - палач стоял спиной к камину и громыхал басистым полублеянием на всю пыточную, Дима же страдальчески морщась, слушал того, все больше понимая, что смерти, как таковой не существет. - А высшее духовное развитие - это перерождение в огромный, бесстрастный энергетический сгусток, знающий все и вся, столько же могущий и не испытывающий никаких эмоций во время творения! Это чистый разум, говорящий и советующийся только с самим собой, ибо остальные дурнее его в миллиарды раз! Это преображение в создателя миров! Его! Творца! И если ты до сих
пор считаешь, что Бог един, то глубоко ошибаешься… Мы, как я уже рассказывал, тоже так думали, отчего и сунулись в вашу Вселенную… - демон тяжко, с непритворной грустью вздохнул, осадив сопящего от неконтролируемой злости парня. - И лишь потом осознали, что существует бесконечное количество Вселенных, в каждой из которых кто-то переродился в Творца, создав собственную Вселенную, а в ней следующая душа через миллиарды-миллиардов лет преобразилась в Бога, создавшего еще одну, где возможно появилось целых два Творца и так далее…
        Дмитрий почувствовал в голове легкое помутнение от услышанного, хотя куда уж дальше. Он легонько потряс ею для переваривания данной информации и выскочившие на глаза конечные выводы показали, что демон по сути прав… Если кто-нибудь достиг уровня Бога, то мог создать собственный мир, в котором некто следующий достиг уровня Творца и занялся тем же самым, дабы не мешать предыдущему Создателю… По сути да… Тогда Вселенных может быть бесконечное множество, каждая со своими законами, пустая и полная, большая и маленькая, расширяющаяся и сужающаяся… Бесконечное множество… Обалдеть… От воображаемого видения сей красоты и многомерности жизни, обожженная голова Димы заполнилась хаотичными идеями, чего бы онтакого сотворил, произойди с ним подобное «недоразумение». Парень даже забыл о дискомфортном пребывание на пыточном лежаке, и где попало порубленному телу.
        - Хочешь сказать, что я на почти бесконечном пути к становлению Богом? Если обладаю душой, да? - новый, будоражащий внутренности вопрос создал ажиотаж в изуродованной по бокам голове.
        - Конечно! Если у тебя есть душа, то ты уже немного Творец! - совершенно серьезно кивнул козлоногий, доставая сигарету. - И я! И многие другие здесь находящиеся! Но не всем суждено, - оскалились в усмешке крупные клыки. - Есть такие, кто умрет до конца и больше не вернется, хотя… Может они окажутся в следующей Вселенной, только на разделочном столе у гигантского ящера! Ха-ха-ха! Я знаю лишь одно - для душ нет препятствий, и они разлетаются по бесконечности миров, ища для себя новые места! Один может вернуться домой на матушку Землю и вселиться в сына жены зачатого за пару месяцев до своей смерти, а кто-то будет сто тысяч лет летать в пустоте, ничего не желая, пока его не возжелает поглотить какой-нибудь космический пожиратель душ! И тогда он побежит спасаться в любой мирок, наподобие земного! - весело загоготал демон, выпустив ароматный клуб дыма. - Духовное развитие - это мудрость, накапливаемая за многие жизни! И каждый идет к нему собственной дорогой… А ты разверещался тут, умник… Яйца курицу не учат, сынок! Х-ха! - рогатый издевательски всхохотнул, подмигнув унылому, изуродованному Диме
бесовским глазом. - И человеческое понятие демон не означает плохой, как и ангел хороший. Если ты не в курсе, данные определения являются общим названием сверхъестественных существ, занимающих промежуточное место между людьми и богами, - черт ухмыльнувшись, прищурил правый глаз и резко выпятил указательный палец на слегка дернувшегося Дмитрия. - Демоны имеют любую природу, даже смешанную и могут творить, что добро, что зло. Это уже потом… В христианстве, будь оно проклято! - козлоногий палач мощно и резко крутанув рогатой головой, злобно плюнул в камин. - Именно в нем так прозвали всех принадлежащих языческим традициям существ! И только ангелы остались слюнявыми, изнеженными спасителями Земли! Молитесь нам! Бойтесь нас! И мы спасем вас! - тонким гнусавым голоском проблеял старый черт. - Не замечаешь нестыковочки? - рассказчик с копытами, как всегда вспомнил о враге номер один, покачивая бликующими от огня рогами. - Чтобы людей непонятно от кого спасли, требуется бояться и молиться! Во как! - он шумно высморкался и следующий мощный плевок, мелкие капли которого упали на опухшее от пыток и боли лицо
Димы, направил путь в камин. - Но разговор не об этом… А точнее даже не разговор, а так… Односторонний монолог… - выпадающие из козлиной пасти фразы пахли высшим образованием и эрудицией, абсолютно не стыкующимися с мордой, просящей охапку свежескошенной травы.
        Дмитрий же, внимательно слушавший действительно интересные откровения, осознавал, что лезущие ему в голову, полные мрачного юмора мысли совершенно не подходят к данной обстановке. Это, учитывая его боязнь. Очень сильную боязнь. Даже очень-очень сильную, однако он ничего не мог поделать со странной, не поддающейся объяснению словоохотливостью, граничащей с безумием в виде отсутствия чувства самосохранения.
        - Отчего ты думаешь у многих родителей дети само послушание и походят характерами, как две капли воды, а у других отличаются, и плюс к этому своевольные? Потому, что первые - это чистые и незамутненные, новорожденные сознания, развивающиеся так, как их учат, вторые же несут в себе беспамятные души с собственным характером и врожденными навыками! Отчего первые такие неприспособленные к жизни, действующие по шаблону мямли? Просто у них все в первый раз, в отличие от вторых, лезущих, куда ни попадя и ничего не боящихся! Вторые и есть те самые авантюристы, прибывшие из других миров в поисках нового! Еще одной частички себя! Они духовно развиваются, как и наши преступники, чье исправление и наказание состоит в жизни на столь отвратительной планете, как ваша! В зоопарке абсолютно разномастных разумов из множества непохожих миров! И многие миллионы сущностей, живущих внутри человеческих тел, с большим трудом существуют на Земле, часто не в силах завершить когда-то избранный ими самими путь, - демон с усилием поднялся и пошел к стоявшему на камине чадящему чайнику, наполняющему маленькую пыточную камеру
глухим бульканьем расплавленного свинца.
        Дима, увидев замысел палача с копытами по блеску садистского огонька в оранжевых глазах, нервно дернулся в кандалах, но это не привело ни к чему, кроме легкого звона цепей и повороту рогатой головы, сменившей затылок на довольную козлиную морду.
        - Но-но-но! - оскалив козлиную пасть, шутливо погрозил он мозолистым пальцем и, ухватив раскаленный, с глухо булькавшим внутри металлом чайник, пошел обратно, звонко цокая широкими копытами по каменному полу. - Сейчас главное сказать, что Ад - это мир бессмертия и все будет хорошо, хотя жестокая правда в том, что и здесь умирают! Будет больно! О-о-очень! Но это одно из самых жестоких последних издевательств над тобой, буду честен! Точнее тест, если правильно! Уже не так страшно звучит, правда?! - растянул в звериной улыбке губы черт, вытянув перетянутую мощными сухожилиями лапу с раскаленным чайником над белесым лицом переставшего дышать Дмитрия и замер, словно в ожидании реакции мальчишки.
        Сам парень почувствовал, как кровь отхлынула от поверхности тела, скопившись где-то в районе безумно колотящегося сердца. Все изнутри покрылось сухим льдом, стало очень больно, причем не физически, а морально от страха и намного больнее, чем когда предает любимый человек. Дмитрий изо всех сил пытался приготовиться испытать боль от расплавленного свинца, такую, когда струя раскаленного текучего металла прожигает насквозь… Давным-давно он читал, что жидкий свинец может сделать в человеке дырку, правда не знал вранье это или нет, но к моменту истины приблизился.
        Внезапно козлоногий отодвинул лапу, видимо надумав нечто новое в ожесточенной обычной адской жизнью голове. Он уцокал обратно, поставив чайник наверх камина, дабы металл не застыл, Дмитрий же в это время вдохнул немного воздуха.

«Меня убивают!!», - кричал он каждой клеточкой тела, распростертого на деревянном лежаке, впитавшем в себя не одну сотню литров крови, а демон, помахивая лысым хвостом, копошился на столе с пыточным инструментом, ища нечто одному ему известное.
        - Да, где же ты… - бормотал он под козлиный нос, отбрасывая одну за другой железки в стороны и ничего там не найдя, переместился к следующей полке, где сделав пару движений рукой, произнес:
        - Ага! - и довольно пошел к Диме, у которого вновь сжались желудок и горло при виде распорки не для чего-нибудь, а скорее всего его рта.
        Так оно и было. Демон уверенно подцокал к нему и сжал щеки, грязными заскорузлыми пальцами, дабы открыть «кормушку». Сопротивляться узник даже не пытался, ибо от ужаса онемели мышцы тела, а молить о пощаде запрещало внутреннее «Я», вкупе с осознанием жестокого факта, что вопли ничем не помогут, поэтому распорка из грязно-бурого, отдающего кислинкой металла вошла в рот и плотно там зафиксировалась. Белое, как полотно лицо изувеченного парня с глазами, выражающими будущую боль и желание жить, могло бы послужить неплохим пособием для земных самоубийц, пытающихся привлечь общественное внимание детскими порезами рук, дабы их пожалели. Тот, кто не чувствовал дыхание смерти в лицо, не сумеет понять, каково на самом деле хотеть жить. Человеческий инстинкт самосохранения, будь он даже запрограммированным, прекрасно работает в любых случаях, кроме тех, когда знаешь ради чего идешь на смерть. И сейчас парень знал, что умирать ему определенно нельзя, ибо он уже мертв, а второе, то, что он опять не доделал начатое. Данная проблема являлась основным его пороком, и сейчас Дима прекрасно понимал, что еще раз
заново он не выдержит.

«Что заново и что не выдержу? Опять какая-то ересь в голову лезет…», - замученный парень боролся с подкатывающей тошнотой и надвигающейся истерикой, пытаясь держать себя в руках и неустанно наблюдая за чертом, поцокавшим обратно к массивному, несуразному шкафу.
        Открыв дверцы, заскрипевшие сильней, чем дверь в комнату пыток, рогатый вытащил оттуда подобие земной капельницы. Как и в прошлой жизни, ею являлась длинная и железная, вертикальная палка на четырех колесиках, с висящим прозрачным пластиковым пакетом с жидкостью, похожей на кровь, но более черной и будто мертвой внешне. Объяснить, почему жидкость выглядит именно так, Дима не мог, ему просто казалось.
        - Вечная жизнь только в сказках! - ухмыльнулся черт, продолжающий лениво помахивать хвостом. - Поэтому я позабочусь, чтобы ты не умер до конца! - он подкатил капельницу к хрипло дышавшему через распорку юноше, в ужасе уставившемуся на него красными глазами с полопавшимися от напряжения сосудами, но демон не обращал внимания на переживания узника.
        Парнокопытный палач недолго примеривался к вене на самой целой руке, воткнув иглу с легкостью и скоростью медсестры, не первый год работающей в реанимации. Сначала Дима ничего не чувствовал, но вскоре понял, что вливающаяся в вены жидкость запускает некие регенеративные процессы в искалеченном теле, ибо в изувеченных руках и обожженных краях головы стало горячо и больно, но не плохой болью, а хорошей. Повернув голову посмотреть, отчего такие перепады температуры в конечностях, он увидел отрастающую руку… Буквально через пару минут мальчишка ощутил, как полностью обновился рот, зубы, и конечно же выросли новые уши! Это было прекрасно! Чувствовать и видеть себя заново рожденным после подобных испытаний - удивительно, и лишь отвратительный блеющий бас черта, словно дегтем разбавлял прелесть произошедшего.
        - У всех не сошедших с ума после «тестов» на выносливость, силу психики и устойчивость души к снятию воспоминаний, а также просто сильных, но все-таки свихнувшихся узников, есть подобия таких капельниц, вшитых в тело… Регенеративные органы, разработанные учеными Ада! Круглосуточно-работающие и могущие вытащить из любой переделки, кроме оторванной головы! - Дима сглотнул сиплой глоткой, воспроизведя дальнейшее будущее путем отличной фантазии. - Обычно вырезают часть кишечника - его все равно слишком много - и аккуратно встраивают в образовавшуюся пустоту это биологическое чудо, вырабатывающее особый регенеративный состав и стволовые клетки, являющиеся, если ты знаешь, основным строительным материалом организма. Этодает возможность длительное время продержаться в очаге радиации или мгновенно заживить раны, нанесенные разнообразными тварями, кои в больших количествах водятся на раскаленных территориях Геенны Огненной! - черт воодушевленно рассказывал о жизни после жизни, в связи с чем походил на полного энтузиазма, институтского лектора. - Также раны зарабатываются во время работы в шахтах, например,
когда тебя завалит камнями или оторвет ногу гигантский плотоядный червь! Х-ха! - демон довольно всхохотнул, удовлетворенно взглянув на парня, видимо белое, как мел лицо пленника не выражало счастья. - Ну, а еще их наносят очень жесткие создания - люди, работающие вместе с тобой! Те же, что и на Земле! Те, которых не покупают ангелы из-за характера, сотканного из злобы, мстительности и упрямства! Такого же, как у тебя! Ха-ха-ха! Просто ты еще не вспомнил! Но это до первого знакомства с суровой реальностью Геенны Огненной! А здесь… В этой комнате… Ты в безопасности! Под моей защитой, где я полностью за тебя отвечаю! Так, что не бойся! Ха-ха-ха! - язвительно и искренне заржал черт, державший в мощной лапе глухо булькающий внутри чайник, который Дима и не заметил, очарованный волшебным преображением изуродованной руки в нормальную.
        Внезапно он понял, зачем восстанавливающая тело капельница, но не успел замотать головой, как железные пальцы стальной пятерни рогатого палача с силой ухватили восстановленную до идеала голову и выровняли, дабы жалобные, заполняющиеся слезами глаза узника смотрели перпендикулярно вверх. Сама, азартно-сопящая козлиная морда склонилась над ним, перегородив покрытый всполохами огня потолок, а волосатая, абсолютно не боящаяся жара лапа, принялась приближать невыносимо чадящий чайник ко рту сходящего с ума пленника, губы которого покрывались моментально заживающими пузырями ожогов.
        - Просто еще одна проверка парень! Еще один малюсенький тестик! Х-ха! - капелька свинца выскочила из чайника, дернувшегося при радостном всхрюкивание палача и упала на щеку трясущегося всем телом, зажмурившего глаза мальчишки, сжимающего побелевшие от напряжения кулаки.
        Дмитрий всхлипнул и еще сильнее сжал торчащую изо рта распорку, послышался хруст вновь ломающихся зубов, а черт крепко держал стальной пятерней голову с новыми ушами, не обращая внимания на ходящее ходуном тело мученика.
        - У меня же конвейер из таких, как ты! Проверил, расписался, следующий! А звать меня Анатон, красивое имя, не правда ли? Это на будущее, если не свихнешься! Мне бы ангелом быть, порхающим над облаками!! Ты как считаешь!? Никак!? Какой же ты молчун стал! Ха-ха-ха!! - емкость с жидким свинцом наклонилась, выпуская текучий серебристый металл, и последнее запомнившееся юноше было болью.
        Или нет… БОЛЬЮ!!! Прожигающая горло и стекающая в желудок, дабы расплавить прячущуюся там душу и сжечь разум, подарив освобождение от мучений в этой проклятой Вселенной.
        ГЛАВА 5

…Удары колокола, а может просто похожие на них звуки, раздавались в темноте и тащили его обратно… Обратно в реальность, с которой он уже распрощался, пребывая в странном, полностью пустом месте, обволакивающем тело теплом. Лежать ни о чем, не думая, покачиваясь на волнах небытия было хорошо и спокойно. Именно так Дима называл окружающее, ибо, как не крутился в пустом, не имеющем ни верха, ни низа пространстве, все равно оказывался в том же положении на спине, с чем-то похожим на теплое море под ней.
        Чистейшее небытие и нега, но все-таки не они - это ему откуда-то было известно… Казалось, будто он оказался дома, там, где был зачат, а после порожден для жизни и изучения ОГРОМНОГО мира вокруг. Изучать, дабы позже вернуться к месту, откуда впервые вышел и сказать, что все понял. Кому сказать и что понял, Дима не знал. Все это просто находилось внутри него и вот сейчас мягкое тепло все чаще превращалось в холод, пробуждающий и толкающий к раздающимся издалека ударам колокола.

«Не хочу туда! Хочу здесь!», - захлебываясь нежеланием орал разум Дмитрия, но что-то изнутри, более сильное и чувственное, шептало: «Еще не время! Здесь ты уже был маленьким, и чтобы сюда вернуться, необходимо вырасти! Ты сам захотел этого! Ты помнишь?! ТЫ САМ РЕШИЛ ВЫРАСТИ, ЧТОБЫ СТАТЬ ТАКИМ ЖЕ, КАК Я!».
        Непонятные фразы, непонятные мысли… Они будили его, поднимали со спасительной «кровати», где можно болтаться тысячу вечностей и даже не заметить этого мгновения… Как бы ни хотелось, но она толкала и будила… Она - его истинная суть, желающая двигаться вперед, через боль и сквозь мучения, раздирая в клочья каждое из данных ему тел.

«Да… Надо идти… Я вырасту… Сам, ибо я лучший…», - первая осознанная, толкающая вперед мысль превратилась в светильник, ведущий к двери в пробуждение и он сделал шаг вперед, не понимая, как можно идти там, где ничего нет.
        Следующий шаг в темноте на звуки колокола. Еще один. И снова. И еще один. Мышцы тела просыпались, но тьма оставалась той же. Еще. Еще. Еще. Бум-бум-бум! Колокол приближался, становясь навязчивей, а Дмитрий упрямо шел по все большесереющей темноте… Никто не держал его за руку, помогая идти. Никто не кричал: «Ау! Мы здесь!», - дабы он шел на спасительный голос…
        Юноша одиноко и привычно прорывался сквозь мрак на пробуждающий звон. На единственный, заставляющий жить звук. И если это была настоящая смерть, то Дима не видел в ней ни одного радостно машущего руками родственника, зовущего быстрее начинать новую жизнь. Скорее всего он всегда был и будет один, а на Землю попал… Здесь заканчивались все его предположения.
        Дмитрий недолго выныривал из кошмара, в котором вонючий, рогатый и похожий на козла черт, сперва отрубил ему все пальцы с ушами, после руку, а затем вылил в горло расплавленный свинец. Ужасное сновидение отступило, и можно было открыть глаза вместе с мыслью: «Как же достали эти рабочие за окном со своими ремонтными работами…»
        Хотелось сделать приятные утренние потягушки, покряхтеть и порадоваться, что почему-то не пил вчера, отчего чувствует себя довольно неплохо. Единственное неприятное ощущение - это болят все мышцы, да и нос, как всегда заложен, наверное, забыл закрыть окно ночью, а также не запахнул шторы и теперь в кровати хозяйничает солнце, отчего тело щедро изливается потом.
        Он распахнул неподъемные веки и вскрикнул, а точнее всхрипнул от неожиданности сухой, и как ни странно совсем не обожженной глоткой. Все-таки не сон… Игривые всполохи огня, похожие на гоняющихся друг за другом котят, неустанно прыгали по потолку, а неунывающее каминное пламя нагрело мрачную, будто вырубленную прямо в скале комнату пыток до просто безумной температуры пустыни Гоби в худшие ее дни.
        Бом! Бом! Тилибом! Бом! Бом! Тилибом! Мелодично-звонкие звуки колокола являлись всего-навсего чертовым произведением искусства, играемым с помощью неразборчиво видной, блестящей железки в волосатой лапе. Звон, вытащивший Дмитрия на свет новой реальности из странного сна-смерти, производился вертикальным столбиком капельницы, по которой монотонно стучал острой металлической финтифлюшкой невозмутимый, курящий демон-палач, пытающийся одновременно с этим заточить ноготь на указательном пальце левой лапы об один из клыков во рту.
        - Очухался? Молодец! Уважаю! - черт вроде язвительно ухмыльнулся, но в тоже время облегченно выдохнул, вытащив палец из козлиного рта. - Я думал, еще одного потерял. Когда тебе глотку прожгло, регенеративный раствор не сразу подействовал, но потом… Считай весь и использовался. Похудел ты, конечно, сильно! - рогатый отечески оглядел пленника, изможденного нечеловеческой и к счастью пропущенной пыткой.
        - Похудел? - вырвалось хриплое у Димы, чувствующего себя абсолютно здоровым, только сильно желающим пить и курить, где второе, наверное, даже сильнее, хоть и жажду испытывал дикую.
        - Раствор регенерирует уничтоженные или поврежденные ткани, а откуда организму брать материал для новых? Естественно из тебя самого. Всю лишнюю жидкость, жиры, частично мышцы! Короче тело само знает, что использовать в целях выживания! - демон устало вытянул козлиные ноги с широкими копытами. - Ты долго в себя не приходил и я решил, что ты навсегда помер… Уже летаешь где-нибудь в темноте беспамятный и ничего не помнящий. Вот и сидел, решал куда использовать пустое тело… Залитый в горло свинец вообще мало, кто выдерживает… Человеческая нервная система чаще всего перестает работать, а там какими бы вы хорошими биомашинами не были, путь только в переработку на корм работникам радиоактивных пустошей, то есть… Опять же вам! Ха-ха-ха! - палач противно заржал, кинув окурок в камин, но промахнулся, отчего тот ударился о стену, рассыпавшись веером задорных искр.
        Дима слабо выражал эмоции, но ввиду наличия внутреннего запрета жрать человеческое мясо, брови вопросительно нахмурил, однако с другой стороны - это просто вбитые в голову общественные нормы и не более того….
        - Да-да! - «обнадеживающе» кивнул рогатой головой, видимо не накурившийся черт, доставая следующую сигарету. - Вас там кормят всем подряд! Что переработают, то и приносят… Да вы и сами много чего ловите! Там подземные черви - вот такие! - он растопырил громадные лапы в стороны, уподобившись обманывающему собутыльников рыбаку. - Самое главное, чтобы они тебя первые не сожрали, х-ха! - Дима вздрогнул и внутренне сжался, хотя куда уж больше.
        Если смотреть на происходящее со стороны, то хоть он и не служил в армии, но это походило на ускоренный курс молодого бойца. Быстрые и ужасные испытания, легкое введение в историю места, где будешь служить, сбор общих данных с анализами солдата и в бой…

«Что за бред?», - подумал Дима, смотря на окровавленный фартук рогатого Анатона. «Хотя может и так… Ассоциация внешне бредовая, но за надуманную облегченную реальность сойдет…», - и даже слегка успокоился.
        - Именно там понимаешь, что голод не тетка и все мы животные, ежели голодны! Наступает время, когда становится не до духовного развития, ибо на первое место выходит вопрос выживания! С другой стороны все тот же опыт, главное не превратить его привычку или вообще любовь всей своей жизни! А там и таких хватает! - продолжающий занимательную лекцию черт, выдохнул ароматный дым в лицо пленнику, а тот непроизвольно повел носом, не отрывая взгляда от рабочего фартука палача с карманом странной формы.
        - Мерзкая привычка… - хрипло пробормотал юноша, практически не испугавшийся кормежки из останков себе подобных, глядя на карман, выглядящий повернутым набок, неправильным ромбиком. - Курение это… Никогда бы не подумал, что оно останется со мной даже тут… Всегда задавал себе вопрос, а как это умереть? Типа стою я допустим пьяный и внезапно погибаю… И резко взмываю вверх уже трезвый… Такой резкий переход от одного состояния к другому. Шокирующий… - черт, молча его выслушавший, аккуратно вложил остатки сигареты в рот юноши, дабы тот затянулся и с силой воткнул острую железку, которой стучал о капельницу, в дерево пыточного стола.

«Почему он так пришит, этот карман? Интересно, он сам пришивал или дети его? Может у него девочка даже есть? Такая маленькая бегает, копытками цок-цок! Цок-цок! Пап-пап! Дай карман пришить!», - голову наводнили не слишком вписывающиеся в обстановку Ада мысли.
        - Тут, понимаешь ли… - задумался рогатый козлоногий, смешно сморщив козлиный лоб и, вскинув глаза к потолку. - Память тела. Понимаешь? - уставился он на Дмитрия, а тот, оторвавшись от фартука, глупо моргнул, медленно переваривая новые данные. - Сейчас объясню… - черт между делом выдернул капельницу из руки парня и тот автоматически приготовился к чему-то нехорошему. - Все привычки находятся в твоем теле, но никак не в голове. Именно оно к ним привязано и поэтому, когда что-то бросаешь, ну то к чему привык… Тогда организм начинает ругаться, то есть начинаются противоречия в командах сознания телу и желаниях самого своевольного тела! Ведь изначально вредные привычки отсутствуют, но вследствие того, что человеческий видзадумывался самообучающимся и подстраивающимся под любой мир с самыми разными условиями жизни, то адаптируется к любым, даже неблагоприятным факторам. Короче говоря, через некоторое время тело, если это облегчает ему существование… - рогатый замолчал и поцокал к столу с инструментом для пыток, а Дмитрий почувствовал изморозь покрывающую внутренности. - Отказывается работать без
навязанного, пусть даже случайно допинга! Естественно временно, пока не произойдет переход к новому режиму и вот здесь все контролируется сознанием, либо душой. Сам организм может жить и без мозгов, но ничего не делая, ибо приказывать некому. Бардак, происходящий в головах бросающих пить, курить или колоться людей - это всего лишь спор тела с разумом. Оно очень хитрое и настойчивое, как не крути, именно таким и задумывалось, иначе, как бы спасало в критических ситуациях? В него встроены инстинкт самосохранения, инстинкт выживания, регенерация, адаптация, интуиция и многое другое! Короче говоря, твой организм - это сильное, умное, но в тоже время дикое своевольное животное изначально тебя охраняющее и подсказывающее нужный путь! - черт помолчал пару секунд, почесал голень левой ноги копытом правой. - А вот как воспитаешь его, уже твои проблемы! Потом замучаешься переучивать и держать на коротком поводке, а ведь каждый зверь хоть иногда, но в лес хочет… - помахивающий кончиком хвоста демон замолчал, гремя пыточными инструментами, создавая жутким звяканьем некую, одному ему понятную мелодию. - Пора
заниматься работой… Тем более скоро закончим. У тебя еще будет время понять, что любое очищение с восхождением наверх идет через боль, входящую в планы Творца, - Анатон неистово перекрестился и благочестиво поднял взгляд к потолку, спугнув рогами играющие в догонялки огненные всполохи, а парень нервно моргнул, осознавая, что если удивляется крестящемуся черту, то это уже неплохо.
        Тот же, еще примерно двадцать секунд принимал решение, и таки да, нашел его. Пила. Как ножовка по металлу. Дмитрия от увиденного и мгновенно осознанного будущего резко затошнило, и он едва успел повернуть голову. Горькая желчь из пустого желудкавыплеснулась, стекая по шее, и ужас заново залил тело холодом. К подобному невозможно привыкнуть, ведь инстинкт выживания будет бесконечно обдавать душу страхом, ибо лишь он заставляет человека предпринимать отчаянные шаги для спасения. Такие, как бежать изо всех сил, куда глаза глядят, или драться, дав свободу зверю внутри, раздирая горло противника зубами и вырывая пальцами его глаза, правда, сейчас никакого зверя внутри Дмитрий не ощущал. После резкого испуга навалилось безразличие с осознанием, что капельница выручит, а курс молодого бойца закончится и это превратило напряженного пленника в непроизвольно ждущего пыток слабака, с трясущимися от ужаса губами и считающего минуты до окончания, будто вечного безумия.
        - Я думаю, что пальцы! Снова пальцы! - шумно-сопящий черт навис над несчастным узником и облизнул клыкастую пасть, обдав Диму гнилостным запахом. - Все остальное неинтересно, ведь только потеря конечностей заставляет людей не понимать, как они будут жить дальше. Это так непривычно! Ха-ха-ха! - парнокопытный Анатон и переменчивость его настроения, пугали больше, чем сами пытки.
        Схватив правую руку помертвевшего от ужаса Дмитрия, слегка неадекватный мучитель железной хваткой зафиксировал ее на пыточной столешнице, крепко прижав кисть к деревянной поверхности.
        - Ты лучше вот, что возьми в рот, а то опять раскрошишь зубы! От пилы сознание не теряют, да и я умею правильно ей работать, не раскаленный металл все-таки! - Анатон засунул поднятую из-под стула, еще горячую головню пленнику в рот, испачкав егосажей и обжигая слизистую с губами.

«Нежная» забота палача вогнала замычавшего мальчишку в еще большую тоску, а черт уже забыв про свою «доброту», примерялся блестящей ножовкой к руке Димы, уставившегося дрожащими глазами на новое орудие боли, понимая, что сейчас завоет.
        Он представил, как пилится кость, даже знал это и практически чувствовал по каким-то старым, не из этой жизни осколкам прошлого, возвращающихся в кошмарных снах, где представителей Земли разрезали и собирали из разных кусков неведомые ему существа, проводя какие-то кошмарные опыты. Дима помнил жуткие картины, в которых присутствовали люди, прикованные к каменным столбам полосами неизвестного, но явно очень крепкого металла… К их головам были подведены разноцветные провода, а сами черепные коробки неаккуратно вскрыты, плюс их руки с ногами… От совсем других существ и даже животных… Из них там делали все, что вздумается, а вот для чего непонятно… Если только для новой жизни, вот только, где нужны такие уроды? Он не знал и даже не догадывался, а просто смотрел по ночам из какого-то другого себя, совсем не боясь…
        - Ты готов поросеночек? - перебил его воспоминания палач, местами слишком сумасшедший даже для Геенны Огненной и огоньки безумия заблестели в почти человеческих оранжевых глазах.
        - Ы-А-Д-О!!! - изо всех сил замычал сходящий с ума юноша, испуганно замотав головой и жутко задергавшись в поржавевших кандалах, крепко державших несчастную жертву, металл же пилы принялся работать сразу с четырьмя пальцами, немного захватывая большой - пятый, делая легкие пропилы на ногте.
        Разум Дмитрия заполнился нестерпимой болью, тело кричало и молило о пощаде, а зубы практически перекусили обожженную головню, осыпающуюся мерзкими горячими щепками в рот, уродующую ожогами губы, однако это действительно были те пытки, от которых не терялось сознание.
        Черт, неторопливо делавший свою работу и наблюдающий за пытающимся извиваться парнем, будто ждал неких результатов, однако они отсутствовали. Тогда он добавил силы со скоростью в лапу, работающую с пилой, и пальцы Димы быстро покинули насиженное место, оросив пыточный лежак свежей кровью. Сам же, тяжело дышащий юноша, с залитым слезами лицом и уродливо торчавшей изо рта головней закончил попытки извиваться и умоляюще уставился на старого черта, беззвучно прося, дабы тот перестал… Силы на борьбу отсутствовали, и эту ужасную боль требовалось прекратить, иначе он не знал, что произойдет…

…Каждый человек на Земле считает себя бессмертным, думая, что рожден жить вечно. Каждый думает, что «это» может произойти с кем угодно, но только не с ним. Однако совсем не каждый знает, что смерть - это больше, чем жизнь. Это вечность еще больших проблем, ибо здесь начинается борьба за выживание, где проигрышем является переработка на корм другим узникам Ада.
        Только сейчас Дмитрий осознал, отчего люди настолько одинаковы. Почему они действительно стадо, управляемое с помощью вкусной пищи и красивых вещей. Все элементарно. Большинство людей просто-напросто пусты, и поэтому способны лишь наподражание друг другу, уничтожение друг друга и наконец, спаривание друг с другом, дабы иметь возможность делать вышеперечисленное вечно.
        Всю жизнь его окружали ложные ценности, являющиеся целью большинства. Образование, работа, семья, дети и много-много покупок. Для почти всех - это смысл существования, но почему когда он примерял данный путь к себе, то все его естество былопротив?
        Лишь после слов старого Анатона, рассказавшего, что многие потусторонние существа сливаются с человеческими телами еще в материнской утробе, именно тогда Дима понял разгадку собственных снов, в которых бывает в местах, не могущих быть созданными человеческим разумом. Внутри него высветился ответ, откуда берутся разномастные психические больные… Обожающие чужую боль маньяки… Режиссеры, снимающие фильмы, полные невообразимых тварей… И наоборот.
        Люди, отличающиеся от убогого, живущего по законам пьяного муравейника общества потребителей, люди тянущие мир вверх, именно эти неординарные личности тоже приходят из иных миров… Головоломка, тянущаяся рядом с ним через жизнь, принялаболее-менее понятные очертания…
        Сигаретный дым, грубо ворвавшийся в ноздри, вытащил парня из туманного бреда, где проскакивали определенно четкие мысли. Далее сжатые челюсти покинула раскрошенная головня, спалившая поверхности языка, губ и щек, а юноша попытался сплюнуть отвратительную на вкус сажу, что не получилось вследствие отсутствия слюней в горящем от боли рту.

«Сколько это может продолжаться? Хотя, какой там сколько… Прошло всего часа два, а то и меньше…», - мелькали вялые обрывки мыслей. «Нормальный человек давно бы свихнулся… Или нет… Вообще все так считают… Наверное, неправда… Недаромбольшая часть библейских рассказов про вечные мучения, хотя не только библейских… Прав был Гете в своем «Фаусте»… Точно прав…», - недвижимые, серо-голубые глаза смотрели на докуривающего сигарету мучителя, не предложившего затянуться, и как ни странно - это обижало, несмотря на жуткую боль в отпиленных пальцах и сожженном рту.
        - Можно пару тяжек? - с трудом двигая страшно полопавшимися горелыми губами, прохрипел парень, указав на остаток сигареты зрачками, плещущимися в море страданий.
        А камин расплескивал пламя по потолку, и эти огненные брызги перетекали на стены, чтобы уже оттуда, подобно диким кошкам перепрыгнуть на все находящееся в комнате. Глаза замученного Дмитрия непроизвольно фиксировали каждый бросок багровыхотблесков, и он даже не заметил, как остатки попрошенной пару секунд назад сигареты перекочевали в сгоревшие губы, все также цепко ухватившие теплый обслюнявленный фильтр. Глубокая затяжка горячего дыма добавила страданий обожженному рту, ноодновременно с этим немного успокоила напряженные нервы.

«Все-таки сигареты одно из лучших изобретений человека, но насколько же сильна привязанность к ним даже сейчас, когда в обмен на затяжку требуется заплакать от боли…», - он не отпускал маленький кусочек прежнего бессмысленного мира, пока тот незавонял плавящейся пластмассой, обжигая и так нестерпимо болящие губы.
        Отвернув голову набок, дабы с третьей попытки выплюнуть окурок, очень некстати прилипший к обнаженному мясу нижней половины рта, Дима измученно, но с надеждой просипел:
        - Когда меня выпустят отсюда? Когда? Скажи, а? - козлоногий собрал отпиленные пальцы в немалую горсть ладони и метко забросил в быстро пожравший их огонь камина, тут же обдавший спертый воздух комнаты горелым мясом.
        - Поработать во славу Геенны Огненной захотелось? - трудолюбивый палач бросил пилу на стол, как всегда рядом с едва вздрогнувшим Дмитрием.
        - Лучше уж работать, чем сгнить здесь… - хрипло просвистел пленник, стараясь не смотреть на вновь изуродованную руку.
        - Как заговорил! Смирился со своей участью? - оскалил рот в ухмылке демон.
        - Я не отказывался работать… - парень апатично смотрел в стену, не двигая глазами. - Я просто спорил… У меня есть мнение…
        - Поэтому получал, как все спорщики! - черт зло и сильно ударил здоровенным кулаком по деревянному лежаку. - Именно такие, как ты и находятся у нас! Вы вообще нигде не нужны! Подобных тебе никто не любит! Спорите даже перед лицом мучительнойсмерти, а если заткнулись, значит что-то задумали! - Дима хотел промолчать, но не смог удержаться.
        - У каждого свое понимания плохого и хорошего… Сколько людей, столько мнений… - верхняя губа треснула еще в одном месте и оттуда капнула темная густая кровь.
        - Опять ты за свое! - Анатон яростно громыхнул копытами о камень пола и, ухватив багрово-бликнувшую пилу, использовал ее лезвие, как зазубренный нож, дабы отсечь уже задетый ею большой палец на изуродованной кисти Дмитрия.
        Этого юноша не ожидал, горько взвыв от неожиданно вспыхнувшей в покалеченной руке боли, сильно и неаккуратно проведя щекой по грубой деревянной поверхности, отчего насажал крупных заноз.
        - Сколько можно спорить?! А?! Скажи мне?! Что вы за порода такая?! Откуда только беретесь?! - черт налился злобой, что явно отразилось на вспыхнувших оранжевым пламенем глазах и размашисто поцокал к столу с инструментом, где подхватил длинный тонкий нож. - Молчать! Молчать! Молчать! Сколько можно пререкаться! - его лапища крепко ухватила левую руку и принялась втыкать в нее пыточный инструмент. - Ненавижу, когда спорят! Как ты не можешь понять! Как! - удар. - Не можешь! - удар. - Понять! - удар. - На! - удар. - До! - удар. - Е! - удар. - Ло! - удар.
        А парень выл и дергался исхудавшим телом, крепко зафиксированным ржавыми кандалами. Обгорелый рот, беспалая рука, сочащиеся кровью срезы на месте пальцев и новая не пытка, нет… Элементарное вымещение злобы и ненависти, без каких-либо изысков. Бессмысленное уродование отличного, но избалованного дурными привычками тела.
        Анатон тяжело дыша, оторвался от продырявленной во множестве мест, бьющей ручейками крови руки и откинул окровавленное лезвие, с немелодичным звяканьем покатившееся по неровному каменному полу. Парень же орал на всю жарко-натопленнуюкомнатушку, напугав даже пламя, уже не так весело прыгающее по стенам. Его рука превратилась в отвратительное месиво, без целых мышц и сухожилий и с пробитыми во множестве мест венами, обильно сочащимися кровью.
        - Утомил ты меня! - демон вдруг встревожено посмотрел на затихшего юношу, лицо которого серело с каждой секундой, затем перевел взгляд на пол, где огромная лужа темно-красной жидкости подбиралась к широким, словно тарелки копытам и с силой хлопнул себя по лбу. - Не умирать! Не умирать! - он суетливо зацокал по комнате, разбрызгивая густую и чересчур материальную кровь, плещущуюся под копытами, скачущими мелкой рысью.
        Буквально через несколько секунд игла восстанавливающей капельницы вошла в невидимую вену под грудной мышцей закатывающего глаза юноши, а возбужденный возможностью потери узника черт окинул помещение профессиональным взглядом.
        - Как бы не забрал раствор у тебя последнюю массу… - и принял решение.
        Он быстро вытащил из пачки последнюю сигарету, аккуратно положил ее на стол и принялся собирать скопившуюся в неровностях пола кровь табачной упаковкой, тут же заливая ее в распахнутый рот регенерирующего и изгибающегося от хорошей боли парня.
        - Пей касатик, пей! Твое тело примет все! Оно восстановится! Умничка! - спустя полминуты рогатый садист удовлетворенно уставился в наполненные безразличием глаза недвижимо лежащего мальчишки с тяжело вздымающейся грудью, еще больше исхудавшего, но с целыми руками и лицом.
        - Волшебная капельница… - довольный и совсем не яростный черт звонко щелкнул ногтем по железному столбику, ответившему мелодичным звуком. - Сделает тебя целым! Главное не свихнись! Я в тебя верю! Подумаешь, чуть не умер еще раз! Да ты посмотри на себя! Наверняка прожил не одну и даже не две жизни, какая тебе вообще разница! - Анатон двинул копытом по пыточной «лежанке» Дмитрия и та слегка подпрыгнула.
        - Не помню… - раздался еле слышный шепот изо рта, заторможено моргнувшего юноши.
        - Чего? - не понял черт и придвинулся ближе, обдав мальчишку вонью из звериной пасти, на что тот никак не среагировал.
        - Не помню… - неслышимые слова выползали из едва шевелящихся губ парня, говорящего больше с самим собой, чем с козлоногим мучителем.

«Я схожу с ума…», - измученный морально и физически Дима неверяще смотрел в играющую с пламенными бликами огня стену, и лишь пятна крови на грязном полу напоминали об окружающей правде. «Я чуть не умер третий раз за сегодня… Мне второй раз уродуют лицо и руки… И что самое непонятное… Почему я еще не свихнулся? Если это сон, то я бы уже давно в нем умер, но… Только реальность, суровая и беспощадная, может подарить подобное испытание… Кто бы не создал этот мир, не именно этот, а вообще… У него ОГРОМНАЯ, НЕВОЗМОЖНАЯ, БЕСКОНЕЧНАЯ и ОЧЕНЬ ДАЛЕКО идущая фантазия или же… Это ребенок. Все создавалось на тяп-ляп, отбрасывалось в сторону, затем бралась новая игрушка, а это больше походит на правду…», - мысли замученного мальчишки неспешно порхали, играясь друг с дружкой в догонялки, создавая странную, переплетенную с бредом сумасшедшего правду или же… «Правда - это все видимое нами и галлюцинаций не существует… Истина - это все окружающее!», - онтупо моргнул, выходя из вялотекущих размышлений, и повернул голову к Анатону, очень желая пить.
        Просто пить. Теплой или горячей воды. Причем настолько сильно, что не побоялся спросить ее у того, кто последние пару часов отрубает от него куски, да и вообще не контролирует собственные эмоции, словно сучка французского бульдога в период течки.
        - Есть попить? - парнокопытный палач, услышав хриплый, но не испуганный, а просящий голос несчастного узника, удивленно поперхнулся, но кивнул и пошел к шкафу, откуда в первый раз доставал капельницу.
        Сам он за прошедшее время еще ни разу не попил, ну если только во время обеда, да и то неизвестно, хотя может быть тела жителей Геенны Огненной умеют долго удерживать влагу, ведь как говорил Анатон планета очень жаркая и здесь требуется обладать способностями верблюда.

«Ну, насчет верблюдов это я, конечно, сам придумал, но… Интересно, а есть черти с головами верблюдов?», - вопросы самому себе Дмитрий задавал ежедневно и круглосуточно, походя на любопытного ребенка, но это только изнутри, ибо снаружи являлсявечно недовольным парнем.
        Анатон тем временем открыл шкаф, вытащил обычную фляжку с чем-то ласково булькающим внутри и неспешно поцокал к прикованному ржавыми кандалами юноше.
        - Забыл. Моя работа не запытать тебя до смерти, а испытать… Мы сами - черти - вообще мало пьем, - он подошел к Дмитрию, откручивая крышку. - Идеально приспособлены к планете, влага удерживается долго, - уже спокойный старый демон гордо выпятилгрудь, повторив мысли мальчишки, жадно «вцепившегося» в бутылку серо-голубыми глазами, светящимися на худом, сером лице.
        Пару раз моргнув оранжевыми глазами, будто размышляя дать - не дать, Анатон наклонил емкость со спасительной жидкостью над сухим ртом всклокоченного и истощенного парня. Вода полилась в горло, обезвоженное слишком жаркой комнатой, а также двумя или тремя часами пыток и пленник приподнявшись, принялся жадно пить, не задумываясь, что может здесь другая вода, и почему палач такой добрый, взял и дал попить без всяких отрезанных пальцев.

«Хотя он же сказал… Не запытать, а испытать! Ему невыгодно, чтобы я умирал. А отсутствие дружбы с собственной головой вполне естественно, ведь они все здесь такие…», - холодная и божественная на вкус жидкость, настоящая вода вливалась в горло тонкой струйкой, даря телу райское наслаждение. «Хотя на этой планете слово «рай» ругательное…», - спустя три минуты, не боясь обпиться, он оторвался от горлышка бутылки и положил голову на проклятый тысячами пыток лежак.
        Стало легче, но то, что ему не дают умереть, мягко говоря не радовало… Значит он действительно будет жить и работать в Аду… Конечно это лучше, чем по нескольку раз в день умирать лежа здесь, но одновременно и пугало… В этой комнатенке он уже набрался безразличия и привык к «ухаживанию» с восстановлением изуродованных частей тела.

«Да уж… Правду говорят, что можно ко всему приспособиться, особенно зная о находящейся рядом, моментально заживляющей раны волшебной капельнице… В этом все люди… В желании не перетрудиться и не мучиться… Увидев простейшее решение проблемы, я перестал бояться…», - Дмитрий безнадежно моргнул, чувствуя, как воняет старый черт, а благословенная Богом вода проникает в каждую клеточку, даря силы и одновременно погружая в очень слабый, могущий легко исчезнуть сон…
        ГЛАВА 6
        - И все-таки пора заканчивать! - волосатая лапа козлоногого хлопнула его по плечу, заставив испуганно вынырнуть из густой и липкой полудремы, засосавшей разум, как трясина.
        Желание спать, быстро и сильно втянувшее изможденный мозг в спасительную темноту, не хотело отпускать даже в такой отвратительной и напряженной ситуации. Казалось бы, какой отдых в подобном положении, но на деле именно в таких ситуациях измученные тело и разум расслабляются на порядок больше, дабы не погибнуть от огромных душевной и физической нагрузок. Сон является одним из предохранителей, оберегающих человеческий организм от перенапряжения путем скрытой обработки полученных данных на уровне подсознания, чтобы хозяин не свихнулся.
        Парень тяжело и недоверчиво хлопнул ресницами, проведя языком по уже более влажному рту, уж чего-чего, а столь быстрого решения от рогатого не ожидал.

«Как вариант, опять что-то задумал…», - сформировавшаяся за годы жизни на Земле паранойя не давала ни минуты покоя и здесь, а учитывая прыгающий характер палача - возможно все.
        Естественно мальчишка хотел выбраться отсюда, причем, как можно безболезненней, но ожидание гадостей являлось еще одним его «я».
        - Кхе… Кхе… - неуверенно, и скорее ради желания подумать, закашлялся Дмитрий. - А почему так внезапно? - робкий, словно новорожденный олененок вопрос испуганно выглянул изо рта измученного юноши, еще недавно вопрошающего, когда его отпустят.
        - Ты хочешь покинуть эту комнату или нет?! - игнорируя заданный вопрос и повысив голос, переспросил старый демон, покручивая в левой лапище жиденькую кисточку хвоста.
        Напряженный, ввиду ожидания подвоха Дима сглотнул наконец-то появившуюся после утоления жажды слюну и пошевелил пальцами на отлично работающей руке, до сих пор не веря в целостность уже дважды искалеченной, такой необходимой для выживания части тела. Вопрос мрачного и жестокого палача превратившегося в милого козлика, являлся самым лучшим за всю его бесполезную жизнь, в этом он мог поклясться на чем угодно.
        Продолжать жить в Аду, надеясь на лучшее? О да! Жить с болью, постоянным ожиданием еще одной смерти и едой из человечины, перемешанной с червями, огромными тараканами и еще чем-нибудь пойманным собственными руками, что подарит ощущение гордости за себя, отличного охотника? Конечно же! Работать в раскаленной пустыне, падая от жары и сходя с ума от напекшего голову адского солнца, и возможно даже двух? Естественно! Это самое лучшее предложение, которое он только слышал!

«Хочу! Хочу! Хочу!», - замученный пленник мысленно танцевал одному ему понятный танец радости, не выказывая при этом никаких чувств на бледном лице с ввалившимися глазами.

«И кстати… Откуда те сны? Эти города, забитые домами, полных кошмарно-вырезанных жителей…», - неизвестно откуда взявшийся вопрос быстро пробежал внутри головы, дабы таинственно скрыться в ее глубинах.
        Сейчас Дмитрий обладал стопроцентной уверенностью, что узники Ада время от времени сбегают и возможно именно они посвятили целые сказания своим «приключениям», позже превратившиеся в мифы и легенды многих народов Земли, позже перефразированные на иной лад для органичного и пугающего вписывания в святые для людей книги.
        - Да! Я бы хотел покинуть эту комнату… - напряженные и трясущиеся, полные надежды слова покинули его уста и Дима замер, осторожно поглядывая на занявшегося почесыванием правого, по-козлиному длинного уха Анатона.

«Адский эльф, ей богу…», - он почти засмеялся из-за внезапно нахлынувшего истеричного облегчения, но сдержал себя, невнятно хрюкнув, на что рогатый мучитель не обратил внимания, в этот же момент, чисто по-человечески щелкнув пальцами.
        Щелчок заскорузлыми пальцами не являлся громким - это сто процентов, однако спустя короткий промежуток времени дверь пыточной камеры распахнулась с пронзительным «плачем». Следующие услышанные юношей звуки рассказали про завозимое в комнату нечто, громыхающее по неровным камням пола, словно работающая на ходу советская стиральная машина, заполненная булыжниками разного размера.
        Расторопно пятясь задом, мимо него пронеслись два волосатых по пояс, молодых и наверняка дерзких, небольшого роста черта со свиными пятаками вместо носов, маленькими ножками на небольших копытцах и противоречащими не слишком упитанному телу, довольно жирными задницами с куцыми, скрученными в спиральку хвостиками. На спине каждого из них висела перевязь с ножнами, из которых торчала грубая рукоять некого рубяще-режущего орудия.
        Еще Дима заметил не стыкующиеся со сказочным видом новых жителей Ада, продолговатые, примерно сантиметров тридцать металлические предметы, с равномерно мигающими огоньками зеленого цвета, неизвестно, как прикрепленные к лоснящимся бедрам, поросшим светло-коричневой шерстью. Что это за штуковины, сразу и не поймешь, но походили они на обычный электрошокер, повсеместно использующийся в земном мире, начиная от самозащиты на ночных улицах и заканчивая сопровождением опасных заключенных.
        В этих разумных представителях Геенны Огненной козлиное, кроме едва видимых рожек, отсутствовало напрочь, зато была ярко выражена свиная генетика, отчего прикованный мальчишка, как наяву видел бабкиного хрюнделя, с содроганием понимая, что сия парочка является его высокоразвитой родней.
        Быстро и сноровисто перебирая тонкими, звонко-цокающими ножками, дуэт из альтернативного свиного будущего тащил по неровному каменному полу аппарат, напоминающий сушилку для головы после химической завивки, только выглядевший технологичным по самый не балуй. Минимум кнопок и максимум плавных линий, с креслом из VIP-стоматологии, так и манящим в свои объятия.
        Ловкими движениями профессиональных грузчиков, звонко цокающие копытцами по каменному полу адские хоббиты, расположили футуристический аппарат рядом с пышущим жаром камином. Сами же, мельком глянув на Диму налитыми кровью, лукавыми глазами, развернулись и поскакали обратно, стукая ножнами с уродливо-зазубренными клинками по колышущимся задницам, громко и синхронно пёрнув на прощанье.

«Сатиры… Бля буду…», - бледный, как полотно пленник моргнул и тяжело задышал ртом.
        Если его и собирались выпускать из этой проклятой комнаты, то способом не самым лучшим, ведь практически любая технология легко приспосабливается для уничтожения и мучения живых созданий. А еще в голову стучались древнегреческие мифы, где Пан - сын бога Гермеса, весело бегает по лесам с музыкальной дудочкой и постреливает блудливыми глазами в сторону красивучих и не очень, лесных нимф. В данных, стучащихся в голову мифах Пан выглядел человеком с козлиными ногами, мелкими рожками и свиным пятаком, а по родовой линии, так и вовсе являлся внуком Зевса - отца всех греческих богов.
        Что бы тут ни было, Анатон определенно не врал, ни в одной своей байке… Люди произошли от чертей с ангелами, и те некоторое время приглядывали за ними, вот только потом почему-то исчезли, а скорей просто спрятались, не показываясь никому, кроме алкашей с наркоманами, да и то случайно. Плюс немалая работа Церкви… Именно при ее поддержке сатиров, фавнов, лесных нимф, леших, домовых, и тому подобных существ, включая старых богов, опустили ниже плинтуса, заставив людей поверить, что они чистое зло.
        Получается Зевс действительно «изнасиловал» множество смазливых девиц в образе различных животных, как гласят мифы не только древних греков, но и любых других народов Земли. Те же неизданные церковные апокрифы, например «Книга Еноха», рассказывает, что спускались с небес ангелы, ставшие позже падшими, и вступали в половую связь с земными женщинами.
        Если же трактовать это на современный лад, то со стороны иного мира проводилось еще множество опытов с людьми, отчего человеческие особи женского пола рожали странных, со временем уничтоженных или же прекрасно спрятавшихся существ.
        Нет никаких греческих, скандинавских, египетских, славянских и других богов разных народов. Есть одни и те же, воплотившиеся под различными именами, но все как один или с головами животных, или периодически воплощающиеся в них, что особенно ярко выражено у древних египтян, отображающих на своих фресках людей с лицами различных животных.
        Взять к примеру мифы греков и римлян. У них одинаковые боги, абсолютно идентичные, но с разными именами. Или скандинавы со своим Одином и его местом обитания - Асгардом, являющимся тем же греческим Олимпом, а у славян Вирием. Одни лишь индусы ушли за пределы иного мира, пропустив бесполезную болтовню об Рае с Адом, сразу же реинкарнируя, то есть переселяясь после смерти в новые тела. Они не нуждаются во лжи, ибо помнят о вскормившей и вырастившей их корове, наверняка ходящей на двух ногах, и не отрубающей уши с пальцами.
        Скорее всего, в реальности Ад полон прямоходящих животных, таких же разумных, как и люди. Недаром человечеству заведовали называть всех земных тварей братьями нашими меньшими, отчего кажется, что Анатон многого не рассказал, «забыв» или не зная о проведенных на Земле опытах, а это значит… Все окружающие нас животные - давным-давно неудавшиеся люди. Пустые попытки сделать человека подобным обитателям Геенны Огненной, но… Ничего не вышло. Поэтому чертям и пришлось прибегнуть к помощи ангелов. И вот здесь легко соединяются те части головоломки, где две такие разные планеты, Геенну Огненную и Элизиум поместили рядом. Ответ прямо перед глазами.
        Земную расу требовалось создать именно в том виде, какие они сегодня. Люди нужны бесконечной Вселенной также, как и остальные обитатели тысяч миров. Непонятно одно… Зачем для их создания потребовались две ненавидящие друг друга расы?
        Да уж… Сколько всего… Людям никогда не расскажут правды, ибо они обязаны оставаться мелкими, ничтожными марионетками, не обладающими свободой волеизъявления и подчиняющимися придуманному Церковью богу… Программа до сих пор действует, пусть неправильно, но человечество счастливо… У него есть хозяин, а значит есть еда.
        Дмитрий пару раз моргнул, стряхивая наваждение. Он столько всего узнал и сам додумал, что жутко желал продолжения правды, так легко впитывающейся в него в комнате, полной отблесков, будто живого пламени… Мальчишка легонько мотнул головой, опасаясь удариться шеей об поржавевший обруч и четко осознавая невозможность нормальной жизни, ежели не познает истины…

…Проклятое любопытство не отпускало ни на миг, но и страх держался рядом. Оба этих чувства живут в каждом из людей, да и вообще во всех, кто является живым и мыслящим. Инстинкт познания, идущий наперекор инстинкту самосохранения, естьтолько у существ с высокоразвитой нервной системой, и именно он определяет тех, кто ведет мир вперед.
        Всю жизнь Дима жил в обществе, которое считал тусклым, серым и глупым. Практически все окружающие его люди не видели мир полностью, являясь ужасными скептиками и рационалистами. Они считают, что Вселенная крутится вокруг Земли и абсолютно не принимают доводов о жизни после смерти, однако бояться умирать из-за накопленных грехов, а большая их часть утверждает, что человек единственное разумное существо во всем НЕОБЪЯТНОМ МИРЕ. Никому из них и в голову не приходит, что существуют миллиарды галактик, в каждой из которых огромное количество звезд с множеством планет и маленькая, голубая точка под названием Земля из большинства этих мест даже не видна. Для кого-то люди вместо микробов, а кто-то считает их хорошей альтернативой удобрениям и неплохим источником мяса, например их родители - ангелы и демоны.
        Человеческая раса не воспринимает окружающую ее реальность, желая смотреть только на кончик собственного носа, а все из-за боязни столкнуться с тем самым, иным миром, из которого некогда вышла. Каждую ночь из глубин квартир с домами налюдей смотрят добрые и злые глаза разнообразных существ, желающих пробраться на Землю, но не могущих сделать этого по одной простой причине. Наш мир другой и он тюрьма. Без проблем сюда попадают только преступники и туристы из Геенны Огненной, все остальные только по случайности.
        Раздавшийся со стороны пышущего пламенем камина негромкий гул, но не огня, вывел парня из грез, в которые он периодически проваливался… Не таким замученный Дима представлял «тот свет» до сегодняшнего дня. Совсем не таким… Он снова закрыл глаза.
        Ему всегда казалось, будто после смерти человек оказывается в месте, где требуется жить также, как на Земле, только там будет меньше запретов из-за большего количества опасности. В мире ином должна присутствовать жизнь, заслуживаемая с помощью знаний и опыта, полученных ранее. Этакий подъем по иерархической лестнице, с каждой смертью на ступень выше, а здесь, в Аду… Как-то по другому или же просто такой уровень… Он считал, что умерев, понадобиться пробираться к где-то живущим людям, стараясь не попасть в лапы к отвратительным монстрам, обладающим извращенным, непостижимым для мыслящего существа разумом. Да-да! Проснувшись в новом месте, человек обязан спасаться от ужасных существ, обитающих на поверхности нового мира, путем пряток и охоты на них самих, в отсутствии же еды пожирать этих чудовищ, путем превращения в одного из них, благо подобного «добра» достаточно внутри каждого уроженца Земли. К подобным мыслям его давным-давно подвели все те же сны, показывающие небольшие, нетронутые снаружи городки, заполненные отвратительно убитыми и замученными людьми. Все они мирно существовали в мире ином,
но на них объявили охоту… И самое интересное - это был совсем не Ад.
        Подобные сновидения приходили внезапно, иногда ярко, а иногда за ширмой обычного сна, то есть когда видишь обычный бессмысленный сон, а просыпаясь, понимаешь, что он скрывал другой, в котором происходило нечто закрытое. Сон внутри сна, будто смотришь фильм в кинотеатре, но самое главное происходит именно за полотном, используемым для показа основного кино…
        После подобных утренних пробуждений Дмитрий часто силился вспомнить происходящее за основным бредом и иногда получалось… Вот тогда-то он и поверил индусам с их реинкарнацией, поняв, что человеческую душу возможно заточить в любое тело, будь оно даже от гусеницы или коровы. И если кто-нибудь задастся вопросом, отчего же тогда не существует умных коров, то ответ элементарен: «Для наиболее полного раскрытия потенциала перемещаемой души, она должна быть заключена ввысокоразвитое тело, могущее ее полноценно принять и использовать. То есть мозг, и нервная система человеческого организма могут содержать даже сознание обезьяны, вот только сие животное будет вести себя так же, как в естественной среде обитания, отличаясь лишь навыками разговорной речи…», - и таких примеров на Земле огромное количество.
        Или же наоборот. Человеческий разум легко заключить в любое животное, где он ограничится мозговой и нервной деятельностью приобретенного организма, то есть высокоразвитый узник превратиться в очень умное животное и не более того. Извышесказанного можно сделать только один вывод. Не нужно обижать уличных собак с кошками, просящих от вас ласки, ведь возможно они являются когда-то ласково гладящими тебя по голове родными дедушкой или бабушкой, не совсем понимающимиэто…
        - Хватит спать! - басистый голос старого черта с вкраплениями стандартного блеяния вновь вырвал Дмитрия из лап спасительных, но как всегда не вовремя пришедших размышлений.
        Парень безрадостно вынырнул в жестокую реальность, чтобы обреченно поморщиться, ибо освещаемый сполохами каминного пламени Анатон стоял по его правую руку, сцепив в замок здоровенные лапы и похрустывая мощной шеей, наклоняя рогатую голову из стороны в сторону.
        - Не кривись! - демон расцепил лапы и, сделав «цок» вперед, хлестнул мальчишку по щеке.
        Голову Дмитрия с силой мотнуло в сторону и он непроизвольно ойкнул, засадив в щеку свежую занозу - старые выпали еще после «волшебной» капельницы.
        - Не ной, как ребенок! Я еле ударил! - прищурив оранжевый глаз, раздраженно произнес палач.
        - Я случайно… - глупо пробормотал пленник, оправдываясь и слегка морщась от жжения в щеке, хоть это и выглядело смешным по сравнению с предыдущими мучениями.
        - Ты и нарочно можешь, наглый, как незнамо, что! - демон засунул лапу под пыточный стол, после чего ржавые, наверняка для видимости кандалы неслышно втянулись в дерево, впитавшее не одну сотню литров крови. - Вставай и пересаживайся! - он указал пальцем на издающее монотонный гул кресло из VIP-стоматологии.

«Хоть что-то изменилось!», - парень одновременно испугался и обрадовался.
        Было непривычно знать, что можно поднять голову, руки, ноги и даже встать. Страшновато как-то… Столько времени лежать прикованным, лелея надежду принять вертикальное положение, и наконец получив приказ - бояться сделать. Так неожиданно…Дмитрий чувствовал себя мнущейся в преддверии первого полового акта, вышедшей замуж девственницей, знающей о необходимости снять трусы, но как же это тяжело, плюс что-то страшное торчит меж ног у мужа!
        - Быстрей! Или мне тебя поднять надо? Это я всегда рад… - черт ощерил клыкастый рот. - Что ты, как девка после родов?! - Анатон взял с поверхности пыточного лежака последнюю сигарету, совсем недавно вытащенную из пачки, и поцокал к огню прикурить, между делом смахнув на грязный пол большой палец Дмитрия.
        - Встаю-встаю… - забормотал несчастный узник, аккуратно спустив ноги на более чем теплый и липкий от недавно пролившейся крови пол, умудрившись наступить на все тот же большой палец, лежащий рядом с отвратительно размозженной по локоть старой рукой.
        - Блядь! - непроизвольно произнес парень, испытавший целую гамму чувств, а затем ойкнул, уж слишком это нелепо звучало.
        На «ойк» и «блядь» никто не среагировал, видимо в Аду привыкли и не к таким недоразумениям.

«Если подумать, то я могу слезть и обосраться, а здесь никто и не моргнет… Или идти и сраться на протяжении пути, а никто не пошевелится…», - мальчишка, шевеля затекшими плечами и неприятно прилипая к полу, с трудом отошел от пыточной лежанки, стараясь не смотреть на валяющиеся под ногами, принадлежащие ему же конечности.
        Все его естество мечтало, как можно быстрей решить проблему с нахождением в этой комнате, и как ни странно, приобретением хоть какой-то одежды, пусть даже набедренной повязки, а после пойти работать хоть пожирателем говна.

«Не… Это я опрометчиво подумал…», - испугался парень, с трудом передвигавший затекшее тело к следующей остановке для отощавшей задницы, всегда умеющей и готовой искать приключения. «Говна не хочу…», - разум Дмитрия противоречил подобнымтрудовым условиям, потому как… Потому как, он просто не хотел есть говно, в особенности чужое.
        Мальчишка в раскоряку, действительно, как девка после родов, медленно и с усилиями подошел к манящему в свои объятья элегантному креслу, совершенно не вписывающемуся в сей кошмарный мир. Несколько раз нервно моргнул, сглотнул и, боясь оглянуться, аккуратно уселся в него, приятное до невозможности, моментально начавшее расслабленно действовать на измученное коротким переходом тело, бывшее еще недавно таким легким по прибытии «домой».
        - Удобно? - непонятно зачем спросил огромный черт с умными, оранжевыми глазами, хотя какие приличия в таком месте, тут скорее присутствовал сарказм, не слишком гармонично ложащийся на речь жителей жаркого и сурового Ада.
        - Угу… - куда-то вниз робко буркнул Дима, вообще не знавший, что ответить, ибо новизна происходящих событий вгоняла в панику и тоску одновременно.
        Сейчас, на этом, таком удобном для измученного тела кресле, решалась его дальнейшая судьба, место, куда он пойдет. Если на здешнюю, невыносимую работу, то это жизнь с надеждой на спасение, если же нет, то мясорубка и мотание во вселенской пустоте, которую невозможно представить…

«Ежели вспомнить, как я жил… Сколько любопытствовал и сколько разного пережил… Везде искал приключения, причем через негатив… Словно что-то толкало меня изучать худшие стороны мира и человеческих качеств…», - он поднял серо-голубые глаза и Анатон нажал некую кнопку сбоку кресла, после чего голову зафиксировали выдвинувшиеся из мягкой спинки холодные обручи.
        - Сколько можно… - губы замученного юноши задрожали, тело затряслось, но дрожащие глаза с полопавшимися кровеносными сосудами все равно смотрели вверх, ибо на голову опускался железный колпак, начиненный множеством тонких иголок, рвущихсяк мозгам нового клиента.
        - Это считыватель памяти. Делает максимально возможную копию воспоминаний для общего архива Ада, генерируя наиболее четкую картину твоего внутреннего мира. Ты даже не заметишь, как все закончится и начнется долгая дорога по любимой родине! Ха-ха-ха! - черт жутко захохотал, брызгая слюнями. - По крайней мере, родине твоего тела! Ха-ха-ха! - монотонно-гудящий колпак опустился, и поверхность всклокоченной головы пронзила быстрая, острая и внезапно исчезнувшая боль…

…Море ласково окатывало ноги прохладной водой, а Дима лежал, утопив кисти рук в мягком и теплом песке, размышляя об огромном количестве возможных дорог для каждого человека.

«Сколько впечатлений и новых ощущений подарит каждая из них, но только одна будет по плечу выбравшему ее, ибо на две уже не останется времени… Если внимательно посмотреть по сторонам, то можно обнаружить миллионы людей, нашедших собственный путь, и пробующих мир на вкус так, как им кажется лучше…», - пальцы перебирали песчинки, заставляя мысли совершать все новые и новые витки в поисках неизведанных орбит. «Это и аскеты с отшельниками, и настоятели буддистских монастырей… Одиночки, создающие новые боевые искусства, через соединение старых и группы единомышленников, ищущие идеальный путь воина… Художники пишущие удивительные картины с отображением в них истинной сути мира и писатели, учащие жить через книги, которые не каждый может понять… Ученые, ушедшие внутрь куска металла и видящие внутри него одним им понятный мир, и музыканты, чувствующие музыку, как я эти волны…», - Дмитрий тяжело вздохнул, ведь, сколько неразмышлял, но так и не смог найти близкое по душе занятие. «Вселенная настолько бесконечна и многогранна, что в ней каждому находится место, но только не мне…», - он открыл глаза, поднялся во
весь рост и, набрав в руки полные горсти песка, зло заорал в сторону застывшего горизонта, залитого красноватым свечением.
        - Почему?! Почему все находят свою дорогу!? Даже обычные люди понимают, что их судьба жить подобно тараканам!! Рождаться, расти, работать, делать детей и умирать!! А я?! Какой путь у меня, если я не могу найти ничего, хоть немного приближенного к себе?! Если даже бессмысленная жизнь обычного человека мне не подходит! Я даже нормально спиться не могу! В чем моя проблема?! Ведь у меня получается все, но почему одновременно с этим ничего не нравится?! - мальчишка тяжело рухнул на колени, вогнав руки глубоко в песок, словно пытаясь вырвать из него, такого чистого и безупречного, сердце.
        - С чего ты взял, что у тебя не может быть собственной дороги, отличной от остальных? - раздался позади вкрадчивый, не опасный голос, но парень, одетый в затертую безрукавку и не слишком свежие джинсы, резко обернулся и бросил в стоящего сзади неизвестного, горсти песка из обеих рук.
        Песчинки в свою очередь разлетелись в разные стороны, словно ударившись о невидимую стену, охраняющую аккуратного старичка в светлом костюме.
        - Поосторожней! Совесть у тебя одна, но простым песком ее не напугать! - дедушка шутливо погрозил Диме пальцем и протянул руку, чтобы помочь встать.
        - Не надо, - мрачно буркнул парень, узнав старика, зовущего себя его Совестью, и медленно поднялся с колен, стряхнув прилипший к грязным джинсам песок. - Опять ты… Раз уж пришел или пришла, как там тебе удобней, то не подскажешь, как я здесь снова очутился? Или никуда не исчезал, а просто забыл? - он посмотрел в глаза дедушке, совсем не боясь его в этот раз.
        - Хм… Молодец, что не боишься… - словно прочитал Димины мысли аккуратный дедуля. - Вот и ответ на твой вопрос. В прошлый раз боялся, теперь нет, - он хитро улыбнулся и пошел в сторону лавочки, стоявшей там же, где и в прошлый раз.
        - Ну да в принципе… Наверное исчезал, но ничего не помню… - парень поплелся за Совестью, собирая по колено мокрыми от моря ногами разогретый солнцем песок. - Так какая у меня дорога, если ты все знаешь? - серо-голубые глаза блеснули огнем любопытства, и он поднял понурую голову.
        - Ну, ты же сам сказал, что у тебя все получается, - снова улыбнулся старик. - Делай выводы.
        - Какие выводы?! Да я даже не знаю, отчего мне все легко дается, а ты со своими выводами! - взвился Дмитрий, остановившись напротив освещенной заходящим солнцем лавки. - Можешь хоть раз нормально, без всяких загадок ответить, какая у меня дорога?! Тем более, если я умер! Может не есть, а была?! А?! Может это вообще просто идиотский сон?! И я на самом деле жив, и сплю, пьяный в кустах за двести километров от дома?! - он вперился в собственную Совесть, более чем наглым взглядом, но та не среагировала, ибо никогда его не боялась.
        - Глупый такой… Смерти пугаешься… - дедок покрутил пальцем у виска. - Иногда смерть - это наоборот жизнь. Посуди сам, на Земле огромное количество заключенных боится покидать тюрьмы, не понимая, что им делать на воле! Для них реальный мир - это жизнь за решеткой! Поэтому, кому смерть, а кто себя только лучше чувствует!
        Дима замер, впервые в жизни услышав ответ с действительно логичным объяснением смерти.
        - Ну… - протянул он, облизнув губы языком. - Допустим. То есть ты хочешь сказать, что моя дорога, так или иначе, лежит через смерть?
        - Ну-у-у… - словно передразнивая неопрятного, нахмурившегося юношу протянул дедуля. - Не то чтобы, но существует и такой вариант… - впервые, будто неуверенно выговорил старик. - Возможно, она поможет вернуть тебе память, и ты вспомнишь, зачем когда-то пришел на Землю.
        - Я?! Пришел на Землю?! Сам?! Типа скучающая душа вселилась в чье-то тело?! - ненаигранно выпучил глаза Дима и соскочил с лавки, замахав руками. - Вот только этого не надо! Что я забыл на этой помойке?! Я же можно сказать людей ненавижу! Они же большей частью тупые, как пивные пробки! Да я понимаю всего один процент от земного населения, остальных бы перестрелял, даже не задумываясь! Нет! Нет! И еще раз нет! - он подбежал к морю, бухнулся коленками во влажный песок на границе прибоя и, зачерпнув прохладной воды обеими горстями рук, ополоснул лицо, покрывшееся красными пятнами от взведенной на него напраслины.
        Благообразный же старик, увидев, как подействовали на Дмитрия его слова, тихо и искренне засмеялся, легонько хлопнув себя по коленкам.
        - А может ты пришел на Землю, дабы расчистить эту помойку? Убрать хоть немного мусора! Почему нет? Возможно ли такое, что тебе было нечем заняться, и ты направился в этот погрязший в нечистотах мир, дабы принести немного света? Или, например, заслужить прощение?
        Дима, только ополоснувший лицо, услышав новые слова деда, побагровел и, не раздумывая, вошел в море по грудь, присел там, скрывшись с головой и только спустя секунд сорок вынырнул в том же месте, фыркая и отряхиваясь как тюлень.
        - Ладно. Допустим, - он уже намного более мирно подошел к лавке, и весь мокрый уселся на нее, - Представим, будто я собирался принести на эту мерзкую планету немного света, но каким образом, если с самого рождения и по сей день, или смертный час… Странно, почему меня это не пугает… - вслух задумался он, а потом продолжил. - Научился лишь пить запоями и курить по две пачки сигарет в день? Не почерпнув больше ничего полезного!? Остальное по своей сути мне было известно, кроме множества недомолвок, которые требовалось проверять!
        - Ну… Возможно для осознания отсутствия смысла в алкоголизме и курении! Дабы они и им подобные мерзкие привычки не мешали тебе позже! Такой вариант возможен? - старик уставился на быстро сохнущего парня, яростно чешущего мокрую голову.
        - Хм… Сейчас, когда я абсолютно трезвый, мне действительно кажется, что в них реально нет смысла, хотя курение конечно… Вещь, как ни плюнь… - мечтательно произнес Дима. - Ну, а причем тут прощение? Что я такого натворил для отбываниянаказания на Земле? У меня больше уверенности в собственном согласии на полет в эту дыру, как бы это дико не звучало.
        Старик неопределенно пожал плечами.
        - Все ответы находятся внутри тебя самого. Каждая твоя самая низменная мысль, которую ты стараешься отбросить, все самое плохое - это пережитое тобой, и могущее повториться, если опустишься обратно. Направь взор внутрь себя и вспомнимысли, появляющиеся при виде врагов, мысли показывающие, как ты хотел бы их наказать - это и будет деяниями рук твоих когда-то. И если скажешь сейчас: «Нет, не правда!», - то пойми одно, тебя останавливают лишь впитавшиеся морали, нормы этого мира, его законы и догматы существующего в нем общества. Именно это и ограничивает твою истинную натуру для совершения мысленно-воспроизводимого кошмара.
        Дмитрий сглотнул и побледнел.
        - Хочешь сказать, я когда-то творил представляемые мною ужасные вещи? Сам понимаю, что столько злобы и ненависти во мне быть не может, но… Я с ней уже родился, в этом уверен на сто процентов…
        - Конечно! - совершенно серьезно кивнул одетый в светлый костюм дедушка. - Вспомни теорию эволюции Дарвина, хоть она и недостоверна, а затем представь рождение души и ее эволюцию! Она же ничего не понимает, только родившись, но начинаетрасти, постоянно учись… Ты представляешь сколько плохого мог совершить, развиваясь? Ты хоть знаешь, что новорожденные души начинают с животных, затем переходят в более высшие организмы, и лишь в самом конце жизненного пути получаютразрешение на свободное путешествие по мирам? Таковы правила иного мира! Мира неизвестного большинству обитателей Земли! - старик посмотрел на Диму, а тот отрицательно замотал головой, словно отвечая, что не в курсе рассказываемого. - Поэтому и ты мог не понимать, чем занимаешься, пока растешь! А вдруг ты бывал в таких местах, где на плохое требуется отвечать убийством? Или где можно убивать просто так, и никто за это не осудит? Или где убийства вообще приветствуются, как право сильного? Все твои старые воспоминания, а точнее их миниатюрные отрывки постоянно внутри тебя, ты же ограничен моралями места, в котором появился на свет и памятью
спрятанной даже от меня! - парень в ответ задумчиво поковырялся в ухе, вытащил палец, поглядел на него и лишь после ответил, подняв усталые глаза.
        - Угу… - глубокомысленно пробормотал он. - Понятно, что ничего не понятно… То есть получается я прожил кучу жизней, развился до определенного уровня и решил ломануться на Землю, ибо много знаю и умею, дабы принести частицу света ее тупым жителям? Так, что ли? И я такой умняшечка, решил это сделать от скуки или чтобы дальше вырасти? Типа уровень такой!? Донеси свет до людей, все такое, и о Боже! Бонус! Ты получил новый уровень, мальчик! Держи свой Эскалибур! - парень уставился на старика, а тот утвердительно кивнул. - Бред! Бред! И еще раз бред! Ведь я же лошара этакий помер, как обычно не донеся несомое, то есть свет! Забухав по дороге!! Чисто в моем репертуаре! Ха. Ха. Ха! - Дмитрий вскочил и мрачно произнес три «ха», как отдельные слова. - Просто не могу во все это поверить, но как ни странно, эмоций также не испытываю! Может это все-таки просто сон? - он зачерпнул песка и кинулся в деда, но и сейчас Совесть даже не задело. - Тьфу ты! - огорченно плюнул под ноги Дима и снова уселся на лавку. - Честно говоря происходящее настолько идиотски выглядит, что очень походит на правду… И чего там со мной
происходит? - он с надеждой ткнул пальцем вверх. - Или там? - палец указал вниз.
        - Там! - дедуля посмотрел на землю, а парень побледнел и тяжело вдохнул.
        - Что со мной делают? И почему я опять здесь?
        - Сколько раз тебе повторять! Здесь ты спасаешься от всего плохого! - дедуля громко постучал по деревянной лавке крепким старческим кулаком, ассоциирую стук с содержимым головы Дмитрия, но тот даже не обиделся, а просто вновь смачно плюнул далеко в песок.
        - Значит все хреново… - искренне огорчился парень, нервно сжимая и разжимая пальцы. - Меня наверняка мучают, и свет я людям не донесу, да? - он грустно захлопал ресницами, посмотрев на сидящего рядом дедушку.
        - Еще донесешь, - улыбнулся старик. - Только газету сначала прочитай, - наклонившись, он сунул руку в песок и вытащил оттуда даже не пожелтевшую прессу с заголовком «Твоя».
        - Точно! Про нее я помню, а вот про находящееся за этим пляжем, ну никак! - слегка взбодрившийся мальчишка выхватил газету из рук старика, но буквы оставались такими же мутными и неразборчивыми. - Ничего не видно… Все еще непонятно!
        - Ничего. Скоро поймешь, но сейчас пора просыпаться, - грустно произнес дедушка и удивительно красиво растворился в воздухе.
        - Чего-то не очень хочется… - безнадежно пробормотал затрясшийся в ужасе юноша, видя, как багровое море вспучилось, закипело, а затем, исходящая паром вода накрыла его с головой, обварив и потащив в неизвестность.
        Тяжелые веки, удерживающие глаза в темноте медленно распахнулись, и он вынырнул из забвения полного пустоты, чтобы увидеть стоящего напротив парнокопытного палача в неизменном мясницком фартуке с неровно нашитым карманом, хлопающего лысым хвостом то по одной, то по другой ноге.
        - Уже все? - задал Дмитрий первый, пришедший в голову вопрос, ибо ничего не помнил после сотен игл, вонзившихся в голову.
        Не обратив внимания на слова мальчишки, палач стоял и молча смотрел на него глазами полными удовлетворения, а обнаженный измученный пленник боялся пошелохнуться, лишь бы не спугнуть возможную удачу, выглядевшую тяжелейшей работой нанеких шахтах и жарких пустошах Ада.

«Только не на корм, только не на корм! И никаких лизаний жоп ангелам! Главное не это!», - бегали в голове суетливые мысли, каждая из которых скрестила на удачу пальцы за спиной, и даже капли крови, стекавшие на кончик носа не мешали мечтать о пусть хреновой, но жизни после жизни.

«Кровь!?», - внезапно какой-то частью мозга подумал Дмитрий, продолжая пребывать в состоянии статуи из прекрасного камня. «У меня до сих пор не сдернуто с головы это набитое электроникой ведро?!», - ни один нерв не дрогнул на его лице, но Анатон как раз нажал ту же кнопку, что и в первый раз, заставив поползти вверх технологичный колпак с иглами внутри.
        Дима даже не моргнул, делая вид, будто ежедневно проводит время подобным образом. Сейчас он показывал, что не боится ни боли, ни испытаний и готов идти работать в любую точку Ада, пусть даже полную отвратительных тварей, жестоких и не очень узников.
        - Не торопись! Скоро все будет! - демон довольно прищурил оранжевые глаза и повернувшись мохнатой задницей к нервно-сопящему узнику, вытащил из камина раскаленную кочергу с нашлепкой на конце, очень походящей на…
        - Тавро?! - презрительно и недоуменно скривил лицо Дима, наполнившись ниоткуда выскочившей яростью, но ответом была огромной силы пощечина, после чего старый черт приблизил к нему козлиную пасть, пышущую зловонием.
        - Ну, я же должен пометить тебя, как отличный экземпляр? Чтобы тебя не продали ангелам или адским извращенцам с продавцами быстрой пищи? - он схватил парня жилистой лапищей за горло, дабы тот не дергался, и пристально глядя в серо-голубые глаза, медленно, с извращенным удовольствием приложил непонятный раскаленный знак ко лбу.
        Раскаленный металл зашипел, выжигая кожу и в который раз по пыточной комнате потянуло горелым поросенком. От ужасной, вгрызающейся внутрь головы боли Дмитрий попытался замахать руками, но рогатый мучитель грамотно придушил его, отчего совсем не осталось сил.
        Прошло около пяти секунд, и черт с садистским удовольствием оторвал от его лба воняющую горелым мясом, все еще раскаленную железку, обдающую жаром белое, как мел лицо узника, просящее пощады судорожными движениями мимических мышц.
        - Все нормально, если это можно назвать именно так! Ха-ха-ха! Немного успокою, я ведь не садист! - мальчишка недоуменно, словно что-то недопонял, хлопнул веками, понемногу расслабляясь, а демон продолжил. - Тебе прямая дорога на Рынок, то самоеместо, где из всего вернувшегося домой человеческого сброда, нужное выберут, купят и используют, как захотят! Поэтому можешь начинать молиться о наиболее легкой участи, хотя о чем это я… Такие, как ты не молятся, да и дорожка у тебя иная! Ха-ха-ха! - блеюще захохотал Анатон, аккуратно положив дымящееся тавро на пол рядом с камином и озадачив Дмитрия последними словами. - Именно на Рынке олицетворяются и претворяются в жизнь те самые семь кругов Ада, воплощенные в людских верованиях! Именно там человечество распределяется по миру иному! По Элизиуму и Геенне Огненной! Аду и Раю! На нем отделяются зерна от плевел, ибо Рынок выводит наружу всю человеческую грязь! Люди отправляются туда, дабы подороже продать себя, забыв, что участь каждого предопределена здесь! В подобных этой комнатах! Ты же слышишь?! Слышишь крики, доносящиеся отовсюду?! Ха-ха-ха! - демон
радостно захохотал, отпустив лапу от горла Дмитрия, а тот со страхом внимал старому черту, не обращая внимания на боль во лбу и вспоминая про мучительные вопли из-за стен, действительно прекрасно слышимые, но забытые им во время пыток. - Рынок поглотит все! Ему никогда не хватит живого товара! А нам… Нам всегда будет мало знаний, полученных от вас! - парнокопытный палач отошел от трясущегося пленника и вновь щелкнул пальцами.
        В комнату, будто дожидаясь этого, еле слышного щелчка, ворвались все те же свиномордые черти и внимательно уставились на Анатона, сунувшего волосатую лапу в карман фартука, видимо рефлекторно ищущего недавно скуренные сигареты.
        - Закиньте его в Сортировочную! А после тащите следующего! - те понятливо кивнули и синхронно повернулись к Дмитрию, тупо сидящему на элегантном кресле, рогатый же мучитель, так и не нашедший курево, зло сплюнул в огонь, мгновенно бросивший в отместку блик пламени в козлиную морду.
        - Встань! - старый, слегка безумный палач сделал «цок» вперед и провел заскорузлым ногтем по щеке перепуганного мальчишки, отчего тот дернулся, словно от пореза. - Пора прощаться, несчастный! Встать я сказал!! - взревел черт, полыхнув яростью, и жутко напуганный узник медленно поднялся, осторожно глядя на двух сатиров с шокерами на бедрах и зазубренными клинками на спинах.
        - Иди! Цепи здесь не одевают! - с силой толкнул его в спину Анатон. - Все равно никуда не убежишь! Некуда! Х-ха! - язвительно всхохотнул козлоногий, а парень неуверенно, со страхом в груди, направился к «плачущей двери», чтобы тут же остановиться и с усилием повернуть голову.
        - Ты говорил, что вы узнаете от обладателей душ информацию о мирах, из которых они пришли! Скажи мне, кто я?! Откуда?! - боящиеся, но ужасно-любопытные глаза под изуродованным ожогом лбом, уставились на причинившего море страданий демона.
        - Иди отсюда! - старый черт ухмыльнулся, тряхнув чересчур жидкой для такого роста козлиной бородой. - Какая тебе разница, кто ты? Наступит время, и сам все узнаешь! Память вернется к тебе, но будет слишком поздно! Ха-ха-ха! - яростно захохотал черт, словно издеваясь над любопытным парнем. - Уведите его! Быстрей! - он зыркнул на красноглазых сатиров, и те с готовностью достали шокеры, плотоядно уставившись на обнаженного парня снизу-вверх.
        - Скажи!! Ну, пожалуйста!! Кто!? Кто я!! Прошу!! - жирнозадые свинолюди одновременно включили заискрившиеся, как бенгальские огни, орудия сопровождения пленных и ток, заструившийся из них, принялся легонько бить по ногам узника, однако Дмитрий за сегодня вытерпел и не такое.
        Любопытство, страсть к самопознанию и желание изучить все вокруг, не отпускали его, хотя дверь, ведущая в следующее кошмарное «приключение» находилась совсем рядом, а сильный страх беспрерывно плескался в груди.
        - Скажи!! - он сделал быстрый шаг к рогатому мучителю, уже с интересом склонившему рогатую голову набок и вперившему заискрившиеся злобой оранжевые глаза в лицо парню с отсутствующим инстинктом самосохранения.
        - Ты хочешь узнать, кто ты?! Хочешь!? - он внезапно сильно схватил его за горло и прижал спиной к горячей стене рядом с дверью выхода, заставив отодвинуться искрящих шокерами сатиров. - Так слушай!! На Земле ты изгой!! Здесь прекрасный работник! А порода твоя называется «Спящие»!! Нынче большая редкость в Аду! Ты один из тех детей-индиго, о которых я рассказывал! Только не с нашей планеты, а откуда-то издалека! Таких, как ты на Земле тысячи, но вы спиваетесь, скалываетесь и заканчиваете жизнисамоубийствами именно тогда, когда начинаете просыпаться! Думаете, что сумасшедшие из-за своих внутренних изменений! Из-за посещающих снов и мыслей! Боитесь об этом рассказывать, чтобы не закрыли в психушку! - черт приблизил дурно пахнущую морду впритык к лицу задыхающегося от вони Дмитрия, словно гипнотизируя полыхающими диким огнем, умными животными глазами. - Души, помятые множеством жизней, добровольно пришедшие спасать Землю, но оказавшиеся в Аду! Ха-ха-ха! И это правильно, ибо многие из вас хуже любого из самых жестоких жителей Геенны Огненной! Намного хуже! Ваш духовный путь намного более длинный и
жесткий, чем наш! И это потому, что вы ВСЁ пробуете на себе и НИКОГДА! Ты слышишь меня?! - он еще сильней сдавил лапу на посиневшем горле выпучившего глаза и еле двигающего руками с ногами парня, дабы придвинуть к себе и тут же с силой ударить обратно об стену. - НИКОГДА не учитесь на чужих ошибках, как мы! Только на СВОЕМ опыте! И если ты считаешь, что я причинил тебе боль, то посмотри внутрь себя! Посмотри и задумайся, отчего ты никогда не хотел влезать в драки и вообще с кем-либо конфликтовать, исключая конечно обычные споры, куда не мог не встрять? Оттого, что желал просто убить, без всяких маханий кулаками, но четко осознавал, что так делать нельзя, ибо законы Земли против! Ты умен и даже очень! Умеешь контролировать эмоции, но иногда в тебе что-то просыпается! Да!? Ты помнишь, но до сих пор не можешь понять, что это было! Ничего, еще поймешь!! Захочешь выжить, и оно вновь раскроет глаза!! И пусть поберегутся рядом стоящие! Ха-ха-ха! - палач из Ада приблизил злобные и насмешливые глаза, вплотную к почти серому лицу задыхающегося мальчишки. - А высокомерноечувство превосходства над остальными?!
Где ты его взял!? Ты же считаешь себя на порядок выше любых окружающих людей, хотя никогда не был даже просто богаче! Откуда оно?! Ведь тебя так никто не воспитывал! А я отвечу!! - черт снова ударил мальчишку об стену и тот звонко щелкнул челюстями. - Все это внутри тебя! Ты родился с этим и этого не изменить! Так пусть Геенна Огненная станет твоим проклятьем и подарит побольше мучений!! - козлоногий демон смачно плюнул ему в лицо и отпустил лапу, а полузадохнувшийся Дима рухнул на пол, хватая воздух, словно выброшенная на берег рыба.

«Я не могу быть хуже… Не могу…», - спиралехвостые прямоходящие свиньи грубо потащили его по острому от неровностей полу, а измученный пленник с ноющим клеймом на лбу, бессмысленно смотрел в начавший двигаться мрачный потолок, не обращая внимания на раздираемую камнями спину.
        Мысли Дмитрия путались, но в них проскакивали отчетливые воспоминания, где он действительно не помнил происходящего, но когда открывал глаза, то понимал, что за время его отсутствия в сознании, произошло нечто ужасное… Будто кто-то выполнил всю грязную работу… Ту, которую боялся выполнить он сам из-за внутренних запретов, поэтому за нее взялся иной Дима… Более настоящий, чем скованный моралями узник Земли.
        Тяжелая дверь, обитая полосами красного металла, отчаянно «взвыла», прощаясь, один из сатиров придержал ее, а второй с усилием ухватил парня за ноги, и тяжело дыша свиным пятаком, потянул худое тело за пределы полной багровых бликов пламеникомнаты. Голова мальчишки пересекла порог и больно стукнулась об уже ровный пол, а придерживающий дверь разумный поросенок отпустил ее, дабы отцепить от мохнатого бедра радостно заискрившийся шокер и профессионально ткнуть безвольно лежащего Дмитрия в ребра.
        - Здесь не ходят только безногие! - и злобно-радостно улыбнувшись, стандартным в Аду клыкастым ртом, с жутким скрежетанием достал из-за спины кошмарное подобие мачете с зазубренным лезвием.
        ЧАСТЬ 2. «О ЧУДНЫЙ, НОВЫЙ МИР!»
        ГЛАВА 1

«Тук-тук-тук!», - сердце, получившего сильнейший удар током Дмитрия, сделало три мощных удара, и мальчишку выгнуло в лучших традициях китайской цирковой гимнастики.
        Плюс к этому шокер в руках карликового недочерта сумел достать небольшое количество быстро потекшей по бедру горячей жидкости из наконец-то очнувшегося мочевого пузыря, но и это не сильно тревожило скорчившегося в судорогах парня. Больше всего он испугался увиденной в руке сатира зазубренной переделке и так злобного оружия, поэтому адреналин, выпущенный в кровь за несколько ударов сердечной мышцы, заставил подняться на ноги в течение одной секунды, а то и меньше.
        - Все-все! Встал! Встал! Стою! Все нормально! - он вскочил, шатаясь, как пьяный из стороны в сторону, и чуть не ушел боком за край довольно узкого блестящего мостика, на котором находился со свиноподобными сопровождающими. - Тихо-тихо! Тш! Пш! Стою! - пытаясь выровняться, говорил сам себе дергающийся от остаточного тока мальчишка, а свинозадые демоны нетерпеливо и звонко поцокивая копытцами, молча за ним наблюдали, но не подгоняли.
        Спустя секунд тридцать раскачиваний эффект от удара шокером отпустил юношу и он выровнялся, заодно быстро осмотревшись, но так, дабы не видели сопровождающие..

«Офигеть местечко…», - голова, гудящая от удара током не смогла воспроизвести более достойное количество комментариев к увиденному великолепию, если это можно так назвать.
        Огромное, метров четыреста в поперечнике, уходящее неизвестно насколько вверх и столько же вниз прохладное темно-серое помещение было заполнено огромным количеством мостов, выполненных и проложенных в виде спиц в колесе, то есть уходящих одним концов в центр, а другим в мрачные двери, врезанные в стены бесконечного тоннеля на каждом из сотен этажей. Только на его уровне находилось штук пятьдесят мостов, а за дверями наверняка предполагались пыточные камеры, ибо отовсюду доносились ужасные людские крики, многократно обработанные отличным эхо и создающие внутри огромнейшего помещения самую, что ни на есть адскую атмосферу.
        Еще более ее усиливало множество больших лифтов, подсвеченных изнутри оранжевым светом и беспрерывно снующих вверх-вниз по стенам бесконечного кольца, возя внутри себя таких же, как рядом сатиров и сгорбленных людей. По самим мостам, выполненным из неизменного металла с красноватым оттенком, сновали опять же подобные его сопровождающим, ожесточенные Адом свиньи с рогами, с мачете за спинами и шокерами на бедрах, таскающие носилки с недвижимыми человеческими телами или ведущие ссутулившихся, испуганных жителей Земли самого разного вида. Определение «самого разного вида» подразумевало, что люди были молодыми, старыми, толстыми, худыми, короче самыми разными, а не так, как говорят, будто на тот свет попадаешь в самом лучшем возрасте.
        Брехня все это, ведь пока он разглядывал это место, на соседнем, ближнем мосту протащили носилки с довольно симпатичной блондинкой, а этажом выше провели какого-то кричащего изо всех сил толстяка с кровью, текущей из отвратительно-изуродованного лица. И тут же из камеры, относящейся к третьему мосту слева, вытащили за ноги и как-то жестко волоком потащили бездыханное тело старика с окладистой бородой и отсутствием жизни в сером теле. Это лишь малая толика того, что он отчетливо видел. Ну, а посреди гигантского помещения проходила огромная, можно сказать монументальная прозрачная труба, издающая монотонный низкочастотный гул и мерцающая слабым голубоватым светом с периодически пролетающими внутри темными, неразборчивыми пятнами. Именно в нее, а точнее в металлическую дорожку, выполненную вокруг трубы, упирались концы всех, неизвестно, как держащихся в воздухе красноватых мостов.
        - Бля буду Временное хранилище… - не заметил, как пробормотал вслух Дима и один из сатиров - самый уродливый - тут же кольнул в ободранную и саднящую спину.
        - Хватит болтать! Иди прямо! - издал грубый окрик толстозадый поросенок, и парень пошел, ибо деваться было некуда, а из-за двери, куда двое других адских сатиров минуту назад затащили симпатичную блондинку, раздался глухой громогласный злобный хохот с элементами блеяния и крик, проснувшейся от испуга женщины.

«Да уж… Не повезло девице, небось провели пальцами по лобку, она и проснулась довольная…», - подумал трясущийся от страха Дмитрий, уже более бесстрашно движущийся к следующей остановке новой жизни, а сзади звонко цокал мелкими копытцами свиномордый дуэт, вооруженный, словно телохранители туземного вождя.
        Труба приближалась и лишь тогда он заметил, что несущиеся вниз темные пятна похожи на…

«Человеческие тела! Мать его ети, да за две ноги об баобаб! Это и есть путь в Сортировочную!? Лично я бы назвал это тем самым светом, о котором рассказывают пережившие клиническую смерть счастливчики!», - и действительно, по трубе летели люди, неразборчиво видимые даже обновленным зрением из-за скорости движения воды или ее подобия. «Добро пожаловать в наш аквапарк!», - пришла в очумевшую от полученных впечатлений голову знакомая реклама.
        - Ща покатаешься! Хе-хе-хе! Будет весело! Самое главное воздуха побольше набери! - мерзко захихикал один из идущих сзади сатиров, довольно сильно ткнув лезвием в итак ободранную спину и парень почувствовал, что вниз потекла тоненькая струйка горячей жидкости.

«Мудак…», - подумал Дима, но вслух говорить не стал, ввиду переживаний за целостность тела. «Начну болтать - отрубит руки или ноги, с него станется, а пока «волшебную» капельницу внутрь не встроили - лучше не выпендриваться…», - непривычно рациональные мысли текли по отчего-то свежей голове, словно наполненной новой кровью, хотя скорей всего это являлось заслугой циркулирующего здесь чистого и прохладного воздуха.
        - Давай быстрей шагай! - окрик сзади прервал непрекращающуюся мыслительную деятельность, и Дмитрий привычно сглотнув слюни страха, почти уперся лбом в огромную полупрозрачную и отчего-то колеблющуюся стенку слегка светящейся трубы.

«Куда уж дальше? Я сейчас на ней распластаюсь!», - сверху вниз пролетело еще одно человеческое тело, парень испуганно дернулся и тут труба, будто обняла его, начав засасывать внутрь.
        - Пока! Хе-хе-хе! Удачно прокатиться! - еще один укол в спину заставил дергающегося, словно муха в патоке Дмитрия изо всех сил вывернуть голову и ненавидяще уставиться в злобные ухмылки, бесчувственно ржущих клыкастых сатиров, так красиво описываемых в мифах Древней Греции.
        - Гандоны! - горько шепнул мальчишка, не получив никакого морального удовлетворения.
        И это, наверное, потому что сейчас он, а не свиномордые козлы, должен отправиться в странное и полное неизвестности путешествие по «живой», возможно биологического происхождения трубе, наполненной несущейся вниз жидкостью. Именно неизвестность пугала больше всего, но один плюс во всем происходящем присутствовал - жизнь начала двигаться. Двигаться так быстро, как не двигалась последних лет десять на Земле, и следующим этапом пути являлся мощный «плевок» стены, будто пережеванным Димой в ледяную воду, где воздух в виде большого скопления пузырей, моментально покинул грудь выпучившего глаза парня, будучи выдавленным сильнейшим потоком, потащившим задыхающееся тело вниз.

«Это не Ад, а водный мир какой-то!», - даже перед лицом смерти он спорил, хотя какая там смерть… Обычная дорога на центральный рынок Геенны Огненной…
        И вода… Да, действительно вода потянула его вниз. Причем с огромной скоростью, буквально вдавливая в саму себя, отчего, вконец запаниковавший юноша открыл рот и стал глотать ее родимую. И тогда все движения, производимые захлебывающимся человеком, стали предельно понятны, ибо ужас наступающей смерти совсем не такой, как от отрезаемых конечностей. Инстинктивно желающее выжить тонущее тело панически замахало руками и ногами в разные стороны, что привело к хаотичному перемещению внутри движущейся вниз водной толщи и бессмысленным ударам об внезапно крепкие изнутри стены адского аквапарка.
        Измученного узника с большущей скоростью несло вниз и моментально заполнившиеся ледяной водой легкие, подарили телу ощущение сильного тепла, отчего руки с ногами стали все медленней и медленней молотить неподатливое окружающее пространство… Разум наполнился безразличием, глаза затянула странная полупрозрачная пелена, и отлично слышимое в ушах сердце все реже делало свой: «Тук!», - короче говоря, становилось очень хорошо, ибо приближалась долгожданная смерть, но тут…

«Еще рано!», - яркая и слепящая мысль, совсем непохожая на тусклые другие, ворвалась в голову, после чего Дмитрий с силой распахнул глаза, поняв - выход рядом.
        И действительно. Водный поток стал притормаживать, и почти мертвого мальчишку с силой ударило об вновь мягкую полупрозрачную стену, моментально обнявшую и заново прожевавшую со всех сторон, дабы с силой выплюнуть на твердую поверхность, где…
        Этого захлебнувшийся парень не увидел, так как почти потерял сознание при ударе, потрясшем все тело и сказавшем освобожденным легким: «Начинайте!», - после чего уже не смог нормально мыслить. Единственной способностью Димы осталось умение исполнять рвотные судороги, стоя на четвереньках на едва держащих ногах и руках. Его рвало с такой силой, что он подумал о покидающих грудь легких, ибо их буквально раздирало на множество кусочков, но человеческое тело слишком хорошо выполнено и никогда не сдается. Точнее не оно, а тот самый зверь, спящий внутри каждого и ужасно хотящий жить, если конечно не перекармливать его сладкими булочками с чипсами, лежа на диване и запивая всё это неизвестно, где разлитым бутылочным пивком, а уж в этом Диме повезло. Если сравнить его организм с животным, то это был поджарый гепард, созданный для дальних переходов и способный выжить в самых отвратительных условиях, даже подобных этим.
        Наконец последние капли воды выплеснулись, а точнее выкашлялись и тяжело дышащий, стоящий на четырех костях Дима, пускающий из носа длинные тягучие сопли, сплюнул такую же слюну, постепенно фокусируя зрение на находящейся под ним поверхности. Стало настолько хорошо… Такое облегчение, что он хоть куда-то прибыл, даже не умерев по дороге… Этого не передать словами - это надо прочувствовать.
        Он попытался встать, но не сумел и завалился на голую задницу, раскидав яйца на холодном мокром полу. Тогда мальчишка медленно поднял голову вверх, глядя в темноту невидимого потолка, затем вытер обеими ладонями лицо, а после мощно высморкался, прижав поочередно указательный палец к одной, затем к другой ноздре. Слизи, а проще говоря соплей вывалилось немало, причем на грудь, но… После пережитого - это ожидаемо. Ведь даже, когда плачешь - нос забивается наглухо, а тут полет сквозь такую толщу жидкости… Не две слезинки, как ни как, да и не слишком он брезгливый, и будто доказывая это, дрожащая рука смахнула с груди высморканное «богатство», после чего единственной проблемой остались заложенные уши, но не столь важной, чтобы напрягаться. Насколько Дмитрий знал - скоро должны вернуться в исходное состояние, а пока и тишина неплохо.

«Бом! Бом! Бом!», - мощно отдавались удары сердца внутри черепной коробки, и все еще с трудом дышащий юноша решил оглядеться по сторонам, однако результаты осмотра его искренне огорчили.
        Он находился в каком-то слабо освещенном, видимо светом «живой» трубы, бескрайнем каменном подвале и кроме участка, на котором сидел, больше ничего не видел. Хотя нет… Видел. Вокруг него валялось пару десятков недвижимых тел, скорее всего также выплюнутых удивительной живой стеной, но уже мертвых, по крайней мере, так они смотрелись. Не обратив внимания на трупы или еще живых людей, какая разница, он и на Земле не очень любил их, еще сильней очерствевший за последние часы мальчишка, кряхтя, как столетний дед, поднял избитое тело на дрожащие ноги и автоматически почесал мокрые яйца, словно спрашивая их, а не голову: «Как быть дальше?»

«Бубенцы» глупо промолчали, и Дима оторвал вопрошающую ладонь от безмолвных причиндалов, решив додумать позже. Из-за шока до сих пор им владеющего, он не особо задумывался о новых мучениях или возможной опасности рядом. Хотелось просто лечь и уснуть на холодном, неровном полу, но эти чудесные мысли были отвергнуты очнувшимися ушами, начавшими пропускать раздающиеся из неясного окружающего сумрака самые разные звуки, издаваемые большим скоплением людей.
        Тихий, тонкий жалобный шепот, бормотание заученных и искренних, придуманных на месте молитв, громкие причитания с взываниями к Богу с жалостливыми и безнадежными всхлипываниями, стоны, кряхтение, сопение и многое другое издаваемое массой перепуганных людей… А также… Нет. Он не ослышался! И только это полностью опровергало теорию всемилостивого бога, придуманного для землян… Раздающийся поблизости плач ребенка. Недавно рожденного малыша, ведь именно так плачут в данном возрасте. Непонимающе, просяще, ожидающе и искренне!
        И вот вся эта какофония звучных людских переживаний моментально окружила поднявшегося с четверенек измученного парня, заставив страдальчески сморщиться от ее внезапности.
        - И так… Я, как обычно чесал яйца у всех на глазах… - не особо удивившись, пробормотал под нос Дмитрий и сделал шаг из неясного света, источаемого плюющейся стеной в подвальный полумрак, дабы познакомиться с земляками, однако шага не хватило.
        Пришлось пройти целых пять, причем по множеству неровных камней и через такое же количество недвижимых, лежащих в различных позах распухших тел, так и не доживших до «счастливого» момента увидеть людей, а точнее узников Ада, буквально излучающих горе, тоску и безнадежность.
        Кого из жителей Земли здесь только не было, нет смысла даже перечислять, ибо Сортировочная собрала представителей каждой нации, всех, как одного со свежими, пахнущими горелым мясом тавро на лбах и голых, как нудисты в Лисьей бухте Коктебеля. Старики, женщины, девушки, мужчины, юноши, и тот самый обладатель младенческого плача, бестолково размахивающий миниатюрными ножками с ручками и находящийся на руках, наверное, матери. Других детей, кроме него здесь не проглядывалось, лишь более-менее взрослый люд, правда это была лишь малая толика разместившегося на полу и возле мрачных склизких стен народа, увиденного Дмитрием, на которого никто не обратил внимания. Скорее всего, он не первый, кто вывалился в довольно сильно пахнущую мочой сумрачную темницу, и здесь каждый так начинал.
        Судя по наблюдаемому парнем зрелищу, все эти люди оградились друг от друга стеной непонимания и собственных страданий, где каждый занимался только собой, даже не пытаясь найти общий язык с бесцельно бродящим, сидящим или лежащим рядом, идентичным ему адским «гостем». Такова природа человеческого страха, когда человек после пережитого ужаса запирается внутри себя и никого не подпускает. Даже, когда боль исчезла…
        - Привет… - неуверенно и почти неслышно автоматически пробормотал он, шокированный количеством людей, наполненных безразличием друг к другу.

«Как будто снова на Земле оказался, да прямо на гигантском ЖД вокзале, типа все куда-то едут и никому, ни до кого нет дела…», - пролетели мысли у Димы, продолжающего разглядывать скопление несчастных, ожидающих дальнейшей участи, отчего-то забыв о себе, таком же мученике.
        Было видно, что в Аду не перебирают и отправляют в Сортировочную - идиотское название - любых мало-мальски достойных, по крайней мере здесь вообще не было покалеченных, хотя… Не просто же так где-то воют и стенают. С другой стороны может по чисто человеческой привычке, этакое показательное горе, дабы все видели, как кому-то плохо… Этого Дмитрий никогда не понимал, особенно вытья на похоронах. У него на этот счет присутствовало свое, пусть и эгоистичное мнение. Каждый когда-то должен уйти, хотя, как говорила Ванга: «Если бы вы знали, что такое смерть - вы бы не хотели жить!». Когда он впервые услышал данную фразу, то она слишком двояко звучала, но сейчас осталась всего одна сторона медали - после смерти настолько жутко, что лучше не рождаться, а если родился, то будь готов умереть. А насчет ни одного покалеченного в прямой видимости, так может быть таковы правила и сюда должны попасть в целости и сохранности все, а уж потом на Рынке разберутся от кого оставить слезы на раскаленной земле Ада, а кто пойдет киркой, да киянкой махать.

«Да уж… Жизнь постоянно преподносит людям сюрпризы… Жили-жили, ни о чем не думали… Мечтали о достойной старости и райских кущах после смерти, толком не понимая, как они выглядят, а тут… Та-да-дам!!», - он грустно вздохнул. «Сам-то я чего ожидал? Вообще ничего… Не так я хотел умереть, не так… Надеялся хоть как-то подготовиться… Когда-нибудь… Ага… Дурак-дураком… Хотел, но не делал…», - он рассматривал разместившихся поодиночке и очень редко небольшими группками по два, три человека будущих рабов Ада, многие из которых до сих пор не верили в пребывание на «том свете», считая происходящее страшным сном.
        Со всех сторон доносились тихие, но в тоже время наполненные такой силой и искренностью молитвы, что Диме даже стало жаль этих действительно верующих, попавших в противоположность собственных мечтаний и надежд. Люди, бормочущие святые для них слова, тупо сидящие в полумраке и щиплющие себя одновременно с чтением причитаний, направленных в Небеса… Они мечтали прогнать кошмарное сновидение, но оно не двигалось с места… Для многих из них этот мир так и не станет реальным, ведьчерез некоторое время из прозрачной стены вывалится почти захлебнувшийся священник или подобный ему паникер, откашляется и заставит поверить в еще одно испытание Господне, после чего они уже сто процентов попадут на переработку в пищу другим узникам… Глупцы и идиоты, ведь здесь «верю, ибо нелепо» уже не поможет, как бы это ни было тяжело осознавать.
        Кроме морально покалеченных Церковью здесь присутствовали обычные напуганные и наоборот собранные люди, такие, как например мать, укачивающая плачущего ребенка и одновременно с этим готовая вцепиться в лицо любому, кто тронет ее кровиночку. Вот от кого исходила уверенность и осторожность! Она смотрела на окружающих, подобных ей пленников Ада, как на врагов, ибо являлась матерью, а значит должна быть такой - злой, собранной и осторожной. Как-никак она защищала частичку себя и без разницы, где сейчас находится - это ее ребенок! Именно таких женщин сегодня не хватает на Земле, где преобладают безмозглые дуры, растящие подобных себе уродцев, напичканных сникерсами, кириешками и одетых зимой в пять штанов и три куртки, дабы не заболел от зимнего солнца. Идиотки, что с них взять…
        Дмитрию стоило всего один раз поглядеть в ее сторону, как эта очень даже молодая, с гривой непонятно какого цвета спутавшихся волос девушка яростно зыркнула глазами дикой кошки, заставив отвернуть изучающий взгляд в сторону. Но, как и любой нормальный парень, он все-таки успел оценить внешность молодой обнаженной мамаши и подумать: «В другое время и в другом месте можно было бы сказать: «Кис-кис-кис!», - но не сейчас.
        Мальчишка где-то далеко внутри себя грустно усмехнулся, поняв, что по сути да… Вокруг стандартная, как и на любом вокзале толпа, разбитая на безмолвные единицы… Все та же серость, все те же люди, наполненные скорбью и побывавшие в лапах подобных его палачей, этаких Анатонов, возможно не очень разговорчивых, а молчаливых, сумасшедших садистов, не давших ни минутки покоя измученному телу и страшно подумать, что мучитель с копытами мог делать с ребенком в присутствии, например связанной матери… Он мог творить ужасные вещи, постоянно используя восстанавливающую капельницу и слушая безумные вопли молодой девчонки, для которой не было пытки страшней этой…
        Единственное хорошее - клейма на лбу у младенца не было, по крайней мере, он даже мельком не увидел адской пометки «годен», а еще прекрасно то, что дети быстро забывают боль. В этом и состоит одно из главных отличий человека от обезьяны - людское сознание в отличие от животных, слишком долго формируется и умеет защищать себя, скрывая ненужную информацию от своего же владельца.
        - Ну и как тебе здесь? - раздался откуда-то снизу сзади, негромкий, но твердый голос с ноткой искреннего интереса.
        Дмитрий, резко дернувшись, повернулся назад, чуть не поскользнувшись на влажном, не слишком ровном, но в тоже время скользком полу: «Тут, как специально делают такую хренотень под ногами… Самим чертям вообще нормально ходить своими-то копытами?», - успел задать себе вопрос парень, тут же про него забывший, так как увидел любопытного.
        Мужчина европеоидного типа, лет тридцати пяти, с легкой щетиной, наголо обритой головой и похожим на букву «Ж» уродливым ожогом на лбу, такой же голый, как и все здесь присутствующие, сидел на полу, положив руки на согнутые колени. Он чем-то походил на Диму после трубы с водой, только был более безмятежным, будто смирившимся с судьбой и ожидающим от нее следующего, пусть даже более худшего шага.
        - Непривычно… - слегка запнувшись, ответил парень и уставился в слишком спокойные глаза, находящиеся на правильном, довольно аристократичном лице. - А в… - хотелось сказать привычное «Вам» из уважения, а точнее навязанных земным обществом правил этикета при обращении с незнакомцами, но сегодняшний день поменял все. - А тебе? - легко выплюнул из себя панибратское обращение Дмитрий, хотя уже увидел ответ в спокойных зрачках.
        - Нормально, - усмехнувшись, ответил тот. - Тебе я вижу тоже ничего, судя по поведению. Любопытствуешь… Не истеришь в бесполезных молитвах, - он обвел рукой помещение, охватив всех видимых собравшихся.
        - Да, как-то смысла нет… - пожал плечами Дима, присев на корточки и подумав: «Как все-таки непривычно без одежды, такое чувство, что в задницу и под мышки поддувает». - Сначала конечно дико… Типа, как так, смерть, все дела, а потом понимаешь, что это обычная тяжелая, а скорей даже кошмарная жизнь… Будто попал в плен в первую Чеченскую и тебя не отпускают домой без выкупа. Хотя конечно я не переживал подобного, просто читал и слышал, но думаю ощущения идентичные. Жизнь в яме, еда - помои, ежедневные избиения и издевательства… Чем не Ад? Просто здесь преподносят намного круче, но… У меня еще есть надежда, - осторожно закончил мальчишка и уставился на человека, которому впервые за последнее время доверился, вывалив ворох пришедших на язык слов.
        - Хм… Интересная логика, особенно насчет еды, которой еще никому не давали, и что самое интересное, есть совсем не хочется, - усмехнулся тот, а Дмитрий заметил немного, практически незаметно свернутый набок нос и большой шрам на нижней губе слева - глаза привыкали к сумеркам. - Я примерно того же мнения, что и ты, но… Какая у тебя надежда и на что? - любопытная искринка мелькнула в глазах незнакомца.
        - Всегда есть надежда на спасение… - медленно выговорил парень. - Ад не безвыходное место. Я уверен, - он шмыгнул носом, слыша, как плачет не успокаивающийся малыш.
        - С чего ты взял? Лично мне так не показалось… Черт, вырезавший ремни у меня из спины обещал вечные мучения и пусть не такие, как рассказывают святые отцы, но… Мои раны моментально зажили после того, как я потерял сознание и очнулся. И так было не раз, не два и даже не три. Раз десять я умирал, а потом оживал без единой царапины! Это вечная жизнь, полная страданий! Я не верил во все это на Земле, но после пережитого смирился… Ад есть, и никому из людей от него не уйти! - спокойно проговорил сидящий напротив мужчина, причем настолько уверенно, что парень наконец-то понял - скорее всего, только ему - Дмитрию - рассказали историю Ада, Рая и создания людей, а остальные не в курсе, да и не всякий поверил бы, уж слишком мозги испорченыполной лжи земной жизнью.
        В этом-то и заключалась проблема, скорее всего каждого находившегося здесь человека. Любой из них являлся рационалистом и скептиком до мозга костей и ни одного невозможно переубедить, что люди - это когда-то созданные чертями и ангелами биологические машины для исследования параллельной Вселенной в поисках истинного Бога. Если он начнет высказывать подобные мысли в сем полном безнадежности, тоски и страха месте, то его порвут свои же… Верующие! Ничтожества всю жизньожидающие прощения за несовершенные грехи! Ему подобные собратья по несчастью с напрочь изуродованными сознаниями, сумевшие понять и принять лишь одно - Ад действительно существует, не сделав никаких выводов. Пока все идет по Библии, где сейчас они в Сортировочной, неком подобии Чистилища, по крайней мере, по названию, и следующая остановка Рынок, где их должны забрать на Небеса ангелы, только они не знают, какие это Небеса.

«Ну-ну…», - усмехнулся Дима, глядя сквозь тихо свихнувшегося собеседника. «Давайте. Верьте, надейтесь, ждите. И погромче молитесь, здесь таких обожают…»
        Именно умением принимать любую реальность он и отличался от находящихся здесь людей, проживших жизнь с осознанием неизбежности смерти, где за все придется отвечать. Отличие Дмитрия состояло в любопытстве, неумении подчиняться и способности не отбрасывать, а анализировать информацию, похожую на бред. Информацию, совершенно не похожую на навязываемую лживым миром и считающуюся галлюцинациями. И только поэтому он тот единственный из подготавливаемой для продажи толпы, кто реально смотрит на вещи. Пусть ему страшно, может даже страшней чем другим, но он будет изучать этот мир, дабы вспомнить… Вспомнить, когда-то произошедшее с ним, ибо слишком мало удивляется и чересчур быстро привыкает, а для обычных людей - это ненормально.
        - То есть ты уверен, что это навечно? - переспросил Дима, сдув каплю воды, повисшую на носу. - Ты терял сознание, а потом очухивался, и все раны заживали? Сами по себе? И тебя никто не лечил?
        - Да! Меня уж точно никто не лечил! Видел бы ты того, кто со мной все это делал, он совсем не похож на доктора, - спокойно кивнул тот, а глаза блеснули сумасшедшей искрой. - Ни единой царапины и огромный черт с гигантскими рогами начинал заново. Не говоря ни слова, не издавая ни звука! Под конец он содрал с меня всю кожу, и она выросла заново!
        - Понятно, - Дима встал, поняв, что с этим человеком каши не сваришь.
        Блеск в глазах объяснил все. Этот человек во время пыток свихнулся, получив спокойствие и выдержку вкупе с уверенностью в предначертанном происходящем. Ему никто ничего не рассказывал и не показывал действие капельницы. Повезло. Да-да. Именно повезло. Заполучить ничем непробиваемую уверенность в необходимости мучений… Это круто. Жить без вопросов и с пониманием «так надо» - это уже из Оруэлла и его романа «1984». Поэтому спокойно сидящий мужчина со свернутым носом и не молился, презирая остальных взывающих к богу. Он считал происходящее заслуженным и вполне естественным. Как-никак предел пыток существует, и он выглядит принятием происходящего за обыденность, новую действительность, где единственный бонус - вечная жизнь.

«Интересно, как он отреагирует на то, что чуть позже в него встроят регенеративный орган, этакую «волшебную» капельницу? Для него исчезнет ма-а-а-ленький кусочек волшебства Ада!», - Дмитрий не говоря ни слова, ухмыльнулся и пошел к сырой, покрытой неприятной на вид слизью стене, ибо ему стало абсолютно неинтересно знать о чем еще расскажет этот свихнувшийся.
        Он и на Земле игнорировал идиотов, считающих мир таким, как описывается в учебниках школьной программы. Возможно, так проще жить, но… Жить в мире полном лжи, отвергая внешне бредовую правду - это удел слабаков и ничтожеств, не желающих видеть дальше собственного неказистого огорода и привычной пасеки с пчелами, а он таким быть не хотел!
        До стены было недалеко, буквально метров десять полумрака, главное ни на кого не наступить и не споткнуться. Повсюду сидели, лежали и тупо бродили, бессмысленно шевелящие губами и смотрящие в потолок со стенами несчастные мужчины и женщины, совершенно не стесняющиеся невозможной на Земле наготы, а издаваемая ими какофония, смешанная из всевозможных звуков страданий раздражала до невозможности. Все это, конечно, понятно… Здесь каждый мучается, поэтому вроде и ты должен испытывать душевную и физическую боль, ибо внешне ничем от них не отличаешься, но суть была в том, что Дмитрий отличался внутренне. У него до сих пор не выходили из головы слова Анатона: «Твоя порода «Спящие»…, - а вот кто это - хрен знает.
        Сердце, сны, да и вся его жизнь говорили, что это правда и он не такой, как все, но разум… Разум не мог смириться, однако на все просто нужно время и не более того. По крайней мере, сейчас плевать, что произойдет дальше, ибо жутко хотелось спать… Подольше и покрепче, дабы мозг обработал полученную информацию, смягчив ее, а также для лучшей адаптации к новому миру. А еще хотелось тишины от находящихся здесь людей, испуганных и галдящих, вернувшихся на родину детей Геенны Огненной. Почти спокойный юноша мрачно усмехнулся, переступив еще одного бессмысленно крутящего глазами с льющимися из них слезами толстого паренька с ожогом на лбу, жутко смахивающим на грустный смайлик из «ВКонтакте».
        Лично Дмитрию было неясно, какой смысл причитать и выть, если ты цел и невредим. Жизнь-то продолжается. Страшно конечно от незнания, что будет дальше, но ведь будет! А раз будет, значит все хорошо, а эти…
        - Тьфу! - он зло и смачно харкнул над головой какого-то обрюзгшего мужика с глупым вытянутым лицом, молча грызущего ногти и развалившегося на два квадратных метра мрачного послепыточного помещения, но тот даже не пошевелился, зато плевок попал на ногу сидящего рядом, скрюченного и громко молящегося старика.
        - Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящии Его. Яко исчезает дым, да исчезнут; яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих Бога и знаменующихся крестным знамением, и в веселии глаголющих: радуйся, Пречестный и Животворящий Кресте Господень, прогоняяй бесы силою на тебе пропятаго Господа нашего Иисуса Христа, во ад сшедшаго и поправшего силу диаволю, и даровавшаго нам тебе Крест Свой Честный на прогнание всякаго супостата. О, Пречестный и Животворящий Кресте Господень! Помогай ми со Святою Госпожею Девою Богородицею и со всеми святыми во веки. Аминь! - Дмитрий внимательно дослушал бормочущего заученную молитву святошу и аккуратно обошел, где-то внутри себя, извинившись за плевок, хотя верующий бездельник совсем не обратил внимания на такую мелочь.

«Что за люди! Никакой веры в себя! Все на бога надеются, а жопу поднять лень…», - он облегченно уселся на холодный мокрый пол рядом со склизкой стеной, бесцеремонно втиснувшись меж находящихся там двух неопрятных женщин разных возрастов, абсолютно не обративших внимание на подобную наглость. «Да уж! Интересно сколько времени требуется приходить в чувство? Или им теперь наплевать на все? Потерян бизнес, семья, дача, пять квартир, три айфона или же просто учетная запись в «Одноклассниках»? И все? Жизнь остановилась? Что вообще за бред? Все же живые! Надо двигаться дальше! Чего-то ждать в конце-то концов и не обязательно плохого!», - но сидящие напротив и рядом самые разные люди с ожогами на лбах выглядели мертвыми, по крайне мере внутри.
        Видимо жизнь для них остановилась сразу пыточной лежанки, где стало точно ясно, что огурцы на даче будет поливать кто-то другой или вовсе завянут, а новых друзей и оценок за свежие фотки в социальных сетях больше не будет. Все вокруг выглядело именно так, и что удивительно не ощущалось никакой разности поколений. Ад всех уравнял и каждый ушел в себя по причине потери прежней, словно срисованной с общего шаблона жизни. Пусть у одного ею являлась виртуальная реальность, а у другого работа на стройке, здесь же все пленники Ада оказались одинаковыми, будто доски в заборе.
        Дима облегченно прислонился к противной стене, получив долгожданную опору. Наконец-то появилось место, где стало не страшно просто присесть и отдохнуть… Среди толпы людей, не знающих друг друга, с наверняка одним на всех языком… Люди, словно вернулись в альтернативное прошлое, никогда не имеющее строительства Вавилонской башни.
        В темном месте у склизкой стены, там, где можно выспаться, не боясь проснуться обкраденным, было уютно и хорошо, плюс воды он напился на сутки вперед. Дима зевнул, чувствуя, как наваливается дремота. Организм требовал отдыха, причем очень настойчиво.

«Сейчас-сейчас…», - мальчишка поерзал задницей на камнях, выискивая позицию поудобней и, прислонив гудящую от напряжения голову к холодной стене, проверил степень опасности двух теток, меж которых нагло втиснулся.
        Две женщины, одна лет сорока, полная, с отвисшим животом, а также почти нулевым размером груди, и вторая - древняя старуха с лежащими на впалом животе отвисшими грудями, внешне давно впавшая в маразм и сейчас молча перебиравшая серые сальные волосы пальцами с длинными кривыми ногтями. В другое время и в другом месте Дима постарался бы сменить соседок, но сегодня перебирать не собирался, именно здесь чувствуя уверенность в будущем сне, а самое главное, тут ни от кого не пахло. Ад каждого наградил чистотой тела, «подарив» загаженную физическую оболочку Земле, но забыв оставить там старость и ожирение. И это правильно. Жизненный опыт должен быть наиболее полным. Кто бы, не создал Геенну Огненную с Элизиумом, он является отличным воспитателем.

«Сюда бы еще нормального собеседника, могущего поддержать разговор и поверить в то, что знаю только я, но видно не судьба… В царстве горбатых - уродством является стройность и здесь самым ненормальным является погибший в двадцать пять летмальчишка… Кто бы мог подумать, что я так смогу подумать… Хм… Два одинаковых слова в начале и в конце… Спать. Только спать…», - парень тяжело вздохнул и вытянул ноги, еще раз оглядев соседок с мыслью: «Лишь бы не покусали…», - закрыл усталые серо-голубые глаза и практически моментально погрузился в спасительную темноту, почувствовав, как всклокоченная голова опускается на плечо безумно выглядящей старухи.
        ГЛАВА 2
        - …Никто не знает, как появилась Вселенная, и что было первым - сознание или материя, а даже если знает, то никому не говорит. Известно только одно. Чистый разум появился раньше, чем обрел себя в материи. Надеюсь, это понятно? - сгусток колеблющегося света завис в воздухе, однако эти слова прозвучали внутри каждого.
        Странное место, пещера из голубовато-серого камня, с бесшумно падающим в круглое озерцо небольшим водопадом и неровным потолком, покрытым мхом приятного зеленого цвета. Округлые стены природной работы и множество вроде хаотично, но в тоже время удобно расположенных ступеней, вырубленных в камне явно искусственным методом, плюс несколько десятков светящихся огней разного цвета, непрерывно меняющих форму, но зависших над поверхностью уютного места.
        - Вы собрались здесь, придя из самых разных уголков бесконечности Вселенных, где до этого бродили в бессмысленных поисках себя. Каждый посетил множество миров и каждого я прошу о помощи, а здесь мы находимся, ибо я желаю показать, как в реальности выглядит материальный мир и возможное для вас физическое воплощение. Примерная форма, в которую вы можете облачиться по собственному желанию. Смотрите.
        Спустя несколько секунд появилось странное уродливое создание с четырьмя конечностями, две из которых использовались для вертикального передвижения.
        - Вот. Представитель только начавшей развиваться гуманоидной расы. Он нас не видит и не чувствует, ибо мы пребываем за гранью его мира. Материального мира. Один из представителей множества рас, раскиданных по близлежащей, довольно отличной от нашей Вселенной и сегодня я привел вас на планету, подобную той, куда прошу вас отправиться, - пространство вокруг говорящего заполнилось непрерывным гомоном.
        - Такими мы станем?
        - Жить в этом?
        - Нас не предупреждали!
        - Но материальный мир - это бесценный опыт, я перейду на ступень выше.
        - Ступень выше… Ступень выше… Говорят, что оттуда не возвращаются. Можно еще целую вечность путешествовать без всяких испытаний!
        - А где смысл? Выше нас не пускают, а ниже мы все знаем! В чем смысл?
        - Страшно! Даже очень!
        - Говорят, там есть боль!
        - Боль? Я прослушал! И я не знаю такого слова, но оно плохое.
        - А надолго туда?
        - Просто попросили помочь, но не предупреждали о подобном…
        - Спрячут нашу память в надежное место…
        - Без памяти еще можно…
        - Невозможно жить без памяти.
        - Да ты даже не будешь помнить про спрятанную память, значит, можно!
        - Тш-ш-ш! - ораторствующий сгусток света попросил тишины. - Никого не гонят насильно, но сей путь даст возможность перешагнуть на следующую ступень, по крайней мере, прошедшим его. Тем, кто сам сумеет измениться. Каждый из присутствующих здесь обладает чем-то недоступным гуманоидам, - он незримо указал на склонившееся над озерцом создание. - Качествами, делающими лучше, и ими вы поделитесь, пусть они сначала не сумеют понять, - сгусток света на несколько секунд замер в неизменном положении. - Я закончил. На сегодня все. Желающие уйти, могут уйти, - оратор растворился в воздушном пространстве красивой пещеры, а пара сотен переливающихся шаров застыли, словно в размышлениях. Спустя пару минут неслышимых разговоров они одновременно вылетели сквозь голубовато-серые стены пещеры.
        Пьющий воду гуманоид обернулся и настороженно посмотрел наверх, наморщив крупный подвижный нос, но там никого не было, как и в момент его прихода сюда. Он вновь опустился на четвереньки и продолжил глотать такую вкусную воду, глядя на собственное отражение овальными зрачками на огромных, ярко-зеленых глазах. Тело без одежды, покрытое редкой шерстью, шестипалые руки и ноги с полупрозрачными перепонками говорили о том, что это человекоподобное создание еще очень недалеко ушло в развитии, но… Оно уже умело улыбаться и радоваться вкусу воды.

«До чего же странное существо… Жалко его… Скованное физической оболочкой, абсолютно неприспособленной для полетов… Но мне кажется, оно довольно жизнью…», - единственный оставшийся энергетический сгусток с любопытством рассматривал прямоходящее создание. «Жить подобно ему? Зависеть от пищи… Испытывать боль… Странное слово… И да… Действительно плохое… Удивительно! Такой другой мир!», - он с огромной скоростью вылетел из пещеры, сквозь искрящийся крупными брызгами водопад, скрывающий голубоватую каменную стену, а далее резко взмыл вверх и растворился в бескрайнем ночном небе.
        Дима зевнул, с трудом поднимая веки и продираясь сквозь объятья крепкого сновидения. Неизвестно, что его разбудило, странный, причем не первый в жизни сон про летающие шары, где он являлся одним из них или внешне впавшая в маразм, зашевелившаяся старуха, которая выдернула костлявое плечо из-под его головы, тут же отправившейся к каменному полу под воздействием идентичной земной, адской гравитации. Парень, однако, он был не промах, поэтому успел выпрямиться, крепко ругнувшись и внимательно оглядывая ничуть не изменившееся помещение.
        Все те же люди, все те же стоны с мольбами, только воспринимавшиеся намного четче. Отдых во сне, пусть даже таком странном и реальном все-таки облегчил жизнь… Он бы руку отдал на отсечение, что это воспоминания из далекой-предалекой прошлой жизни. Но… Проверить негде, оставалось только надеяться, а сейчас… Он зевнул, с холодной дрожью вспомнив Анатона, отрезанные пальцы, руку и раскаленный свинец в горло, но сейчас это воспринимались, как нечто мутное, далекое и будто бы не из его жизни.
        И вот эту без пяти минут идиллию, как бы комично не звучали сии слова, сломала свихнувшаяся старуха, выдернувшая плечо, дабы приподняться, а с отвращением сморщившийся Дима постарался отвернуть лицо от ее половых органов, отвратительно смотревшихся на изуродованном старостью теле. Вторая его соседка на данный момент всхлипывала, отчего-то стыдливо прикрывая ладонями опухшее лицо, вследствие чего не стоило обращать на нее внимания. Плачущие ни о чем женщины, слишком никчемны в роли собеседников из-за руководящих ими эмоций. Их даже утешать бессмысленно, тем более в Аду, где этих двух определенно отправят в мясорубку для поддержания жизни в остальных узниках, когда-нибудь возжелающих пищи.
        Дмитрий тяжело вздохнул, изо всех сил мечтая, чтобы бабка-маразматичка убрала задницу с отвратительно висящими половыми губами с глаз долой, и та, как по заказу, внезапно плюхнулась назад, причем, чуть ли не на его колени, однако… Он успел выставить руки и направить заднюю часть безумной женщины на старое место, после чего брезгливо вытер ладони об свои голые бедра.
        - Твою-то мать, овца старая! - в сердцах ругнулся он на безумную старуху. - Зачем вставала? Что у тебя в голове бабуль, совсем свихнулась под старость лет?! - нервы у Димы были ни к черту.
        Бабка же в ответ безмолвно вцепилась кривыми ногтями чуть выше своих коленок, подтянула ноги к подбородку и забормотала:
        - То же самое, что и везде! Никакого уважения к старикам! Никакого уважения! Молодежь, что здесь, что дома - одна и та же! Ничего!! - она обернула к нему лицо с безумно горящими глазами и брызнула слюнями из беспрестанно-двигающегося рта. - Ничего!! Ха-ха! Внучек!
        - Не внучек я тебе! - скривился Дима, отодвинув голову, ибо брезговал попадания чужих слюней. - Ищи в другом месте! - прекрасно понимая, что большинство старушек, так называет всех молодых людей, но раздражение внутри пересилило доводы разума.
        - Ай! Да какая разница! На Земле я всех вас называла внучками! - подтвердила мысли мальчишки плюющаяся бабка. - Жизнь прожила! Пенсионерка! Всю жизнь работала! В бога верила! В церковь каждые выходные ходила! Нищим подавала! А теперь сижу с грешниками! Грешникам!! Когда мне на Небеса положено! Батюшка всегда говорил мне, что я уйду в Царствие Небесное! Почему я здесь?! С такими, как ты?! С грешниками и нехристями! Мусульманами в конце концов! Я сейчас должна сидеть у трона Его, и петь осанны в Царствие Его во Славу Его!! Но я в Аду!! В Аду!! - взвыла старуха противным скрежещущим голосом и ухватила Диму за плечо, причинив боль кривыми ногтями.
        Тот вскочил на ноги, вырвав засаднившую руку из бабкиной клешни, и вгляделся в плечо сквозь сумрак. Старая ведьма оцарапала его! Поскорей бы встроили регенеративный орган, а то загноится еще… Чего-чего, а раны, причиненные человеческими зубами и ногтями, самые отвратительные.
        - Тьфу ты блядь! - он еле успел отдернуть ногу, так как бабка хотела ухватить и ее, дабы что-то еще рассказать. - Отвали калоша старая! Вообще свихнулась со своим Раем! А мусульмане-то, что тебе сделали, дура старая!? - Дмитрий отошел подальше и зло сплюнул в темноту, не заботясь о попадании в кого-либо, ибо чхал на людские правила поведения в месте их не имеющем.
        Только сейчас он обратил внимание, что задница сильно замерзла и затекла на холодных камнях.
        - Так хорошо спал, старая вафельница! Чего тебе не сиделось, овца! - парень искренне злился на пожилую, свихнувшуюся женщину, яростно потирая замлевшие ягодицы и чувствуя, как маленькие иголочки закололи задницу изнутри.

«Хорошо-то как…», - юноша тихонечко перетаптывался ногами, аккуратно поглядывая в сторону безумной старухи, затихшей на том же месте, что и до его прихода. «Старая калоша… Чего же ты померла в мою смену…», - осколок черного чувство юмора выпорхнул из него, словно юркая синичка и он даже не сумел его остановить, смешливо хрюкнув, а после осторожно оглядевшись.
        Всем было неинтересно, о чем его хрюк, сам же Дмитрий обрадовался проявлению внутри себя, пусть даже такого некрасивого юмора, но столь поганое место другого породить не могло. Значит все не безнадежно, и он живее всех живых. Правду говорила мама, что ему все, как с гуся вода.

«Интересно, как там она?», - встрепенувшись, впервые вспомнил о матери парень, тут же поняв, что ежели сделает попытку переживать, то это будет не слишком искренним, ибо подобные проявления чувств должны не делаться, а идти из глубины души сами по себе.
        Да. Ему было жаль мать из-за наверняка ужасных страданий испытанных ею после его смерти, но всплакнуть от этого вряд ли сумел бы. Пусть даже она его вырастила и постоянно переживала, пытаясь помочь абсолютно не воспринимаемыми им советами. Именно за это и требовалось платить сочувствием и благодарностью, однако истинной, всепоглощающей человеческой любви к матери, а также ощущения близости к остальным родственникам Дмитрий никогда не испытывал, уж слишком отличался от них внутренне. И не его вина в отсутствии вполне естественных для остальных чувств. Не чувствуя привязанности к земному миру, он никогда не ощущал единения с окружающими людьми. Так было с рождения. И так будет всегда.
        Еще давно, до собственной смерти парень размышлял о своей черствости и внезапно понял, что даже если потеряет всех знакомых, то будет переживать не больше, чем от потери зажигалки, а может и меньше. Сначала подобные мысли пугали, но последующий самоанализ и прочтение множества книг на тему духовного развития показали, что глупо пытаться походить на окружающих. Нужно быть самим собой и тогда Дима дал волю всему из него выходящему, принимая истинное «Я», постоянно изучающее окружающий мир, чуть позже убивший его во время опохмелки. Возможно это судьба, а может просто случайность, но ясно одно - он все равно не осознавал, зачем жил, а ведь только в этом случае реальность откликнется на каждую мысль, принявшись подстраиваться под тебя. В противном же случае, если ты постоянно сражаешься с окружающей действительностью, то сама жизнь превратится в бесконечную войну.

«Почему я не понимал этого раньше, а додумался только здесь?», - он внезапно обратил внимание, что совершенно не имеет желания употреблять спиртосодержащие напитки, только лишь никотиновый зов продолжительно шел из груди, но не напрягал, а скорее даже помогал размышлениям.
        Дима внезапно понял, что алкоголь и правда является одним из худших изобретений человечества, ведь именно с его помощью люди подавляют в себе Божественную искру, стремящуюся к знаниям и совершенству. Спиртосодержащие напитки тормозят человеческую программу поиска настоящего Творца, заставляя подавленные эффектом опьянения тела валяться на диванах и тупо смотреть в телевизор. Алкоголь связывает организм - прекрасно отлаженную машину с сознанием и часто душой, заставляя заткнуться то самое высшее, хотящее жить и развиваться «Я».
        И в сегодняшнем настоящем земного мира, сей эффект опьянения используется повсюду. В еде, сигаретах, алкоголе, антидепрессантах и наркотических обезболивающих. Все, что может хоть немного побеспокоить человека, заставить задуматься о себе и своих проблемах, подавляется неизвестным злым гением, исключительно грамотно придумавшим нынешнюю систему потребления, властвующую над Землей.
        Человеческая пища наполняется искусственными усилителями вкуса, дабы каждый ел, как можно больше, ведь это так вкусно! И как же заманчиво тянет в сон после обильного обеда, когда живот набит доверху! Ведь можно хорошенько поспать, после чего еще раз поесть! И жизнь становится прекрасней! Или же эти чудесные антидепрессанты! Выпил таблеточку и все проблемы ушли куда-то далеко! Исчезли! Их больше нет и человек уверен в себе, считая, что все получится, даже если ничего не делать. А ведь антидепрессанты просто заставляют поверить в обладание ключами от закрытой двери, но когда их действие закончится, то… Дверной замок станет больше и надежней.
        Ну и на сладенькое, отвлекающие от собственных проблем телепередачи. Самый простой и «очаровательный» пример - «Дом-2». Телевизионное шоу, бьющее все рейтинги и заставляющее обезьян в людских телах покупать даже журнал с подобным названием. Бессмысленное чтиво и бессмысленное шоу, рассказывающие о чужих жизнях, полных мелких проблем наподобие, кто с кем будет спать. Все это отлично продается и покупается, из чего можно сделать один-единственный вывод.
        Человечество медленно, но верно подготавливает себя к самоубийству. И это хорошо, что многие из будущих поколений вымрут от собственной глупости. Даже не хорошо, а вполне нормально и естественно. Так действительно нужно, ибо Ад нуждается в тупом человеческом мясе.

«А ведь действительно… Всю жизнь я подавлял себя алкоголем и сигаретами! И здесь, лишенный этих «радостей», очнулся или проснулся, хотя мог сделать тоже самое и на Земле… Сейчас вообще не хочу бухнуть, ведь мне так лучше! Чистая голова, ясность мышления, постоянное брожение адреналина в крови и капелька сна сделали меня нормальным, намного лучше размышляющим и независимым от дурных привычек! Ну, почти…», - Дмитрий оглядел смутно различимую в полумраке огромную толпу потерявшихся людей и внезапно осознал, что за воспоминаниями с размышлениями прошли «иголочки» изнутри замлевших ягодиц.
        Тут его внимание привлек некий звук, раздавшийся со стороны «плюющейся» стены. Мальчишка обернулся и рассмотрел во всех подробностях процесс, как оттуда вываливается следующий человек. Походу Дмитрий являлся единственным, кто стоял и с любопытством наблюдал за происходящим, в то время, как остальные узники даже не шелохнулись, а просто сидели и топтались в полумраке, бессмысленно ожидая своей дальнейшей участи. Хотя нет. Не бессмысленно.
        То там, то здесь взмывали руки, будто просящие у невидимого адского потолка выпустить их на Небеса, в райские кущи, потоптать зеленую травку, а где они взмывали, слышались вопли:
        - Аллилуйя! Осанна тебе Господи! Помилуй рабов своих Господи! Молюсь во имя твое! Аллилуйя! Осанна! Осанна! Осанна Господи! - руки падали вниз, а их владельцы бормотали все новые и новые святые слова, короче говоря, христиан было заметно издалека и при этом не особо жалко.
        Если задуматься, то ни один разумный Бог не даст человеку того, чего тот не заработал при жизни. И вот сейчас эти, поклоняющиеся Христу свежеиспеченные мученики, пытались выбить из него или его отца обещанное в виде райских кущ и сладкой жизни. И это те люди, которые всю жизнь прогибались перед любым проявлением несправедливости жестокого, но реального мира. Умер родственник - Господь забрал! Заболел - Господь дал испытание! Ничего не получается, оттого, что я слабак и ничтожество - и это испытание Господа, ведь он не даст мне невыносимого!
        Логика этих людей бесит и раздражает, в особенности, когда они с умным видом рассказывают, будто ни один листок не упадет с дерева без Его ведома, а значит все согрешившие и находящиеся в Аду на Его совести! Ведь без Его ведома, они бы не делали эти гадости! Ох уж и проказник этот придуманный для землян бог! Шутник этакий! Получается, что некий педофил, изнасиловавший и убивший, допустим штук двадцать пять детей, сотворил подобное не сам, а с подачи Господа! Это, что же такое получается? Кто тогда правит миром? Может сам Дьявол, заставивший поверить людей в свой проигрыш Господу? Иначе, как объяснить творящееся на Земле ежедневно, где без Его ведома ничего не происходит?
        Дмитрий снова злобно сплюнул, подумав: «Хоть бы на кого-нибудь их этих придурковатых попало!», - единственное, что радовало, так это нынешние мыслительные способности, появившиеся после полного обновления тела и очищения мозга от земной грязи. Сейчас он понимал намного больше, чем когда-либо, а умение спорить с самим собой и время от времени соглашаться, выдавало удивительные умозаключения, кои можно записывать, дабы читать лекции шибко уверенным в Библии и иже с ней.
        Оставалось взглянуть на буддистов и каких-нибудь представителей Якутии с Сибирью, поклоняющихся множеству богов и духов, наполняющих мир. Больше вероисповеданий Дима не знал, хоть и много читал. Эта тема не особо волновала его, хотя сейчас бы пригодилась. Еще он помнил всяких там индусских, туземных, чукотских и тому подобных богов, но не особо в них разбирался. Суть в том, что больше всех скулят именно христиане. Самые заметные из всех религиозных течений, будь-то католики или православные, но в любом случае рабы Божьи, коих учили по жизни только стенать.
        Ему было неясно насчет мусульман. Само собой тут хватало смуглолицых бородатых людей с головами, будто созданными под тюбетейки, но они отчего-то молчали, мрачно глядя никуда, или тихо перешептывались, собравшись в группы от двух до пяти человек. Не хватало перебирающих четок пальцев рук, но всяких там: «Аллах!», - слышно не было.
        Дмитрий с любопытством рассматривал вздувающуюся голубоватую стену, готовую родить следующего представителя Земли, между делом размышляя о различиях вероисповеданий и впавших в депрессию окружающих людях.

«Никогда не понимал этого… Продолжать бояться, после того, как пропала боль… Даже, когда меня однажды сильно избили, отобрали телефон и все деньги, а потом продолжили пинать, я попросил оставить сим-карту. Не постеснялся! Чего бояться-то!? Бьют и бьют, но симка-то нужней… Почему же все такие аморфные? Как замороженная рыба, все до единого! Никому не интересно, что будет дальше!? Новый мир, в конце-то концов! И новой боли, пока еще нет… Нельзя же зацикливаться на настоящем, если грядет какое-никакое будущее! Или у них черти были особенные?», - Дима искренне не понимал молчащих, вопящих, молящихся и ушедших в себя узников того света.
        Светящаяся рассеянным голубоватым светом стена надувалась, и на ней появилось подобие фурункула, содержащего медленно, почти умирающе шевелящего руками и ногами человека. И видимо люди действительно являются гнойной раной Вселенной из-за постоянного сражения с ней, ибо нарыв внезапно лопнул, не выдержав сего непосильного бремени и тело следующего обреченного вместе с литрами двухстами воды выпало на холодные камни неровного пола. Секунд пять ничего не происходило, а потом жутко кашляющего и выгибающегося несчастного начало рвать водой.

«Неужели из меня также лилось?», - размышлял Дмитрий, глядя на бьющегося в рвотных судорогах новоприбывшего мужика, неопределенного возраста, но так как никто не давал грамотного ответа, он удовлетворял любопытство обычным наблюдением.
        Очищение легких от воды длилось недолго, после чего тяжело дышащий, свежевымытый раб Геенны Огненной осмотрелся по сторонам и наткнулся взглядом на лежащие вокруг мертвые раздутые тела. Что-то щелкнуло в его голове, какое-то сострадание и он бросился к ближайшему из трупов, принявшись делать тому искусственное дыхание. От усилий старающегося над мертвецом человека, послышался хруст ребер, и Дима непроизвольно вздрогнул, уж слишком ударил по ушам звук ломающихся костей, пробившийся сквозь всеобщий гвалт.

«Блин! Откуда во мне такая эгоистичность? Почему я так не сделал? Никакого страдания по умершим, желания разбудить их, увидеть жизнь в раскрывшихся глазах… С самого детства, да и потом… Жалел кошек, собак, да и вообще любых животных, некоторых людей, причем не понимаю отчего выбор падал на них, но в тоже время не пожалею, если полмира сгорит в Третьей Мировой… Душа моя потемки… Прав был Анатон, а точнее честен… Мне необходимо глубже заглянуть в себя…», - в это время, еще минуту назад чуть не захлебнувшийся мужчина устал оживлять первого мертвеца и бросился ко второму, ситуация с которым повторилась.
        Все действия новоприбывшего, искренне переживающего за лежащие вокруг бездыханные тела, тускло отражались в глазах каждого смотрящего в его сторону узника. Уже уставшие от смерти рабы Ада, «ожидающие» дальнейшего путешествия по Геенне Огненной, наблюдали за человеком, не свихнувшимся, не впавшим в тоску и не очерствевшим за недолгое время нахождения здесь. Многие из пребывающих в этом гигантском, как и все адские постройки подвале, будто смотрели дешевый, неинтересный фильм, но на безрыбье и рак рыба.
        Дима же, быстро наглядевшись на сизифов труд пленника, занимающегося бессмысленным на его взгляд занятием, меланхолично отвернулся - адаптация к Аду проходила семимильными шагами - дабы найти место, где можно поудобней присесть и ждать продолжения жизненного пути. Должен же он когда-то начаться, тем более Сортировочная, если это она, почти полная, но как только он поднял ногу для первого шага…
        - Смерть! Смерть вступила в свои права! - полетели брызги слюней изо рта, вылетевшего, откуда ни возьмись, следующего свихнувшегося. - Не в кресте вера, а в тебе! В сердце твоем! Внутри огнем пылает вера! - худющий мужик лет пятидесяти, с трехдневной щетиной на вытянутом, как у породистого коня лице, непонятно-объясняюще размахивал руками, перед чуть не обоссавшимся от внезапного испуга Дмитрием. - Все мы без креста, но с верою внутри! С ней пройдем и дальше Ада! И откроются нам Врата Рая! И приглашающе улыбнутся апостолы!! Аллилуй! Так пойдем же пробуждать других! - безумец попытался еще ближе приблизить светящееся сумасшествием лицо к мальчишке, но тот немного пришел в себя и с размаху влепил безумцу крепкую пощечину, сбив навигацию.
        - Совсем ебнулся! - рявкнул сиплым и задрожавшим голосом Дима на безумца, закачавшегося в разные стороны. - Иди отсюда придурошный, а то вторую щеку придется подставлять, как завещал Господь твой - Иисус! - тяжело-дышащий парень, дернул левой рукой и свихнувшийся грешник, видимо понял, так как обиженно пошел прочь, с невнятным бормотанием потирая щеку.

«Охренеть!! Чуть не усрался от страху! Недаром я психушки боюсь… Сколько здесь еще находиться? Ожидание прям коробит! Ненавижу буйных психопатов!», - уже более аккуратно обходя взывающих к Богу, а также тупо бормочущих всякую ерунду узников, он зашагал к противоположной стене, обнаружив свободное пространство рядом с негром, покрытым множественными, едва видимыми в сумраке шрамами и азиатом, почему-то казавшимся японцем, но Дмитрий сам не понимал почему.
        Естественно он направился туда, ибо, во-первых, чернокожие и японцы были редкостью в его краях, во-вторых, сей дуэт о чем-то почти яростно спорил, настороженно поглядывая на остальных, что прекрасно виднелось обновленным Адом зрением, ну, а в-третьих, рядом с ними практически отсутствовали раздражающие в своем отчаянии люди.

«Проклятое любопытство! Спасибо тебе, перепугавшая меня, царапающаяся бабуля!», - хотелось отослать сумасшедшей старухе воздушный поцелуй, но отсутствовало желание вглядываться в темноту.
        - Привет! - юноша подошел к двум осторожно уставившимся на него людям разной национальности, но что самое интересное с такими же, как у него ожогами на лбу, уж он-то отлично запомнил форму раскаленного тавро на кочерге в лапах Анатона.
        Ответного приветствия Дмитрий не получил, ибо сидящая на камнях пола парочка, состоящая из небольшого роста азиата с густой шевелюрой, а также крепкого сбитого, наверняка высокого и наголо обритого негра внимательно смотрела на него, не собираясь подниматься. Парень еще немного помялся, хлопая ресницами, ибо наглость, с которой он недавно воткнулся меж двух теток, куда-то исчезла. Ему жутко хотелось поболтать с этими двумя, так как он не ощущал здесь никого разумно мыслящего, кроме них, не считая шепчущихся о чем-то кучек бородатых людей, но выходцев Востока он вообще не понимал, да и мало ли о чем они говорят. Может его недавний «хрюк» обсуждают, они же там свиней держат за грязных животных.
        - Ладно. Садись, - на чистейшем русском, как и все здесь, произнес азиат, сдвинув ноги в сторону, а чернокожий тоже расслабился, смягчив напряженный взгляд человека, выглядящего охотником на королевских кобр, причем любящим заниматься этим спросонья.
        Да-да. Именно так он и смотрелся. Покрытый огромным количеством застарелых шрамов и непонятных, грубо выполненных татуировок, негр выглядел туземцем, попавшим в Ад прямиком с острова, затерянного в Тихом океане. И скорее всего так и было, ноболее всего мучил вопрос, отчего все разговаривают на русском языке и тут парня осенило.

«Каким-то образом здесь все понимают друг друга и все. Нет ни моего, ни их языков. Какой-то один на всех, давным-давно созданный, но забытый человечеством. Это можно позже узнать, а сейчас просто принять, как само собой разумеющееся. Ежели людей создавали в Аду вместе с Раем, то происходило же каким-то образом общение между изобретателями и творениями… Не просто же так говорится о Вавилонской башне, после которой смешались все языки, до этого же был всего один!», - парень хотел хлопнуть себя по лбу с криком: «Эврика!», - но не желал спугнуть потенциальных собеседников и возможно просто нормальных людей, тем более с тавром идентичным его.
        Дмитрий присел на корточки, осторожно взирая на двух таких непохожих «мертвецов», и получил в ответ бесстрастный взгляд туземного охотника вместе с изучающим азиатским прищуром, после чего японец или кто там, вопросительно дернул подбородком вверх, типа, чего хотел юноша? Парень в ответ напряженно сглотнул слюну, просто-напросто не зная, как отреагировать. Он хотел поговорить с кем-то, кто его поймет и вроде бы нашел двух непохожих людей, наверняка разного вероисповедания, каким-то образом сошедшихся друг с другом в одной точке зрения по поводу происходящего, а теперь… Теперь не может сказать в чем дело и зачем пришел.
        - Привет, - вновь выпали из горла хриплые слова. - Я хотел поговорить… - он запнулся, зачем-то покрутив серо-голубыми глазами по сторонам, но скорей всего от неуверенности. - Поговорить о происходящем вокруг. Они все… - он обернулся и обвел рукой людей, сидящих на видимой протяженности огромного подвала. - Почти все они ушли в себя, - Дима объясняющее ткнул пальцем в грудь. - Затихли внутри, боятся выйти и посмотреть по сторонам. А я… - мальчишка снова сглотнул. - Не такой. Я хочу понять, что это за мир. Хочу уйти отсюда! - он несколько раз моргнул и замер в ожидании ответа, стараясь не прятать глаза от вперившихся в него азиата с негром, меланхолично двигающих губами.
        - Уйти… Думаешь мы против? Но мне кажется, что еще рано, - задумчиво произнес пожавший худыми плечами японец. - По нашему поверью, души умерших на пути в мир мертвых, сначала должны миновать реку Сандзуногава. У этой реки три страшных порога, и только пройдя их, мы окажемся в конечной точке, - он как-то по детски пожевал губу. - Причем где-то на этих порогах живут старик и старуха, отбирающие одежды. Мой дед рассказывал истории подобной этой, во времена моего детства… Потом я вырос и мне повезло, хотя сейчас уже не уверен… - запнулся он. - Устроиться в офис в Лондоне, куда переехала наша семья еще в 80-х годах, где меня научили верить только в работу с карьерным ростом, сказав, что это является жизнью, достойней которой нет ничего. Но сейчас я даже не знаю, во что верить, ведь очнулся уже без одежды, а кто ее отобрал - неизвестно, - бесстрастным тихим голосом говорил невысокий, недвижимо сидящий азиат. - Я видел лишь отвратительное создание, помесь гигантского козла и человека, разговаривающего на моем родном языке и причинившего мне огромное количество страданий… А затем он убил меня, чтобы
оживить и отправить в путешествие по Сандзуногаве, видимо заключенной в эту трубу, - он кивнул в сторону светящейся голубым стене, возле которой устало и бессмысленно сидел человек, до этого пытавшийся вернуть к жизни раздувшиеся трупы. - И сейчас я спорю с уважаемым воином… - его глаза указали на чернокожего. - О том, что будет за следующим порогом Сандзуногавы… - азиат, теперь уже точно японец - Дмитрий где-то читал, что речка с подобным названием проскакивала в религии этой нации - вперил взгляд в негра, покрытого шрамами, тут же пренебрежительно хмыкнувшего, будто показав свое отношение к бреду оппонента.
        - Сандзуногава! Ха-ха-ха! Нет такой реки в мире масаи! - ощерил белоснежные зубы туземец, а Дмитрий непроизвольно провел языком по своим, ибо никак не мог привыкнуть, что еще недавно такие разрушенные, сейчас новенькие, словно из дорогой стоматологии. - Так говорит наш шаман! Шаман-масаи - он ударил себя кулаком в широкую грудь. - Много людей приходило к племени масаи! Белые! - чернокожий указал рукой на Диму. - Желтые! - кивнул на субтильного японца. - Снимали ви-де-о, делали фо-то! И платили дол-ла-ры! - смешно и по слогам произнес он. - Расспрашивали Лкетинга, - черный кулак снова с глухим звуком ударился об широкую и блестящую даже в темноте грудь. - О богах, в которых он верит. Ха-ха-ха! У масаи один бог - Энгаи! Много масаи верят в Иисуса! Но Лкетинг нет! Энгаи дал мне жизнь! Энгаи заберет ее! Но не сейчас! Наш шаман сказал, что смерть - пустая темнота, поэтому Лкетинг не умер! Лкетинг жив и будет сражаться! - воин, выпрямившись, встал на ноги и гордо вскинул вверх мускулистую руку, а затем опустился на каменный пол, гордо глядя блестящими глазами на японца с Дмитрием.
        Парень же вспомнил про масаи только то, что это гордое африканское племя, живущее где-то в Кении и Танзании. Точнее не племя, а народ, разбитый на множество племен. Какие у них верования он не знал, но суть услышанного сводилась к одному - рассказы о смерти у каждой из народностей содержат крупицу истины.

«Спасибо моей дурной голове, что все детство я только и занимался чтением всего подряд! Кто бы мог подумать!», - он шумно шмыгнул холодным носом.
        Взять хотя бы японца, рассказывающего о реке Сандзуногаве, состоящей из трех порогов, где эта остановка первый порог, а ведь дальше адский Рынок и вообще неизвестно что, вот тебе и пороги. Плюс старик и старуха, отбирающие одежды… Ну, так здесь все голые. Или туземец масаи, утверждающий, что окончательная смерть - это полеты в темной пустоте. Чем не высказывание Анатона, рассказавшего о возможности смерти в Геенне Огненной, после которой возвращаешься в бесконечную Вселенную искатьзаново собственный путь?
        И сейчас эти двое, японец из развитой цивилизованной страны и воин туземного племени, периодически пасущий мелких горбатых коров с чахлыми овцами, спорили, что с ними будет на том свете, а ведь только религиозные, то есть теологические споры, позволяют соревноваться в болтовне двум интеллектуально разным людям.
        В этом суть и возможности любого вероисповедания - быстрое превращение в спасительный наркотик, легко захватывающий и трижды профессора наук, и духовно темного, как угольный карьер Донбасса, австралийского пигмея. Религия действительно опиум, облегчающий страдания народа, неистово верящего в спасение после смерти, только не зря ли большинство людей употребляют сей наркотик каждый день? Уж слишком бесхребетной становится большая их часть.
        Мало, кто задумывается о происходящем внутри вроде святого места и отчего там становится легче. Люди приходят туда помолиться, а выходят словно пьяные, забыв о проблемах и считая, что теперь-то жизнь точно наладится. Но хоть кто-нибудь спросил себя, отчего душа успокаивается, а жизнь не меняется и почему эффект церквей и мечетей сравним с действием стакана водки?
        - А ты? Ты же не просто так подошел? У тебя одинаковый с нами ожог. Клеймо, - щуплый японец указал пальцем на лоб парня. - Я обратил внимание, пока ты стоял перед нами! Что ты думаешь об этом месте? Вот он упирается в невозможность своей смерти, но не может объяснить, как сюда попал, и откуда взялся пытавший его демон! И отчего ты решил, что можешь уйти отсюда?
        Его тонкий голос спугнул еретические мысли Дмитрия и парень моргнул, возвращаясь в суровую реальность, дабы посмотреть на небольшого азиата, взирающего естественным прищуром.
        - Что думаю я… - Дима нервно почесал подбородок. - Ну, первое, в чем я уверен - это Ад, как бы его не называли в других местах. И я уверен в своих мыслях, ведь они сходятся с моими познаниями об этом месте из прочитанных книг. Во-вторых, верования у каждого народа разные, поэтому рассказ про реку и три ее порога, мне нравится, так как очень легко вписывается в происходящее, - японец довольно прищурился, хотя куда уж дальше, а масаи приподнял верхнюю губу, выразив некую степень недовольства. - Но я считаю, что настоящая смерть - это действительно полеты в темной пустоте, - туземец довольно хмыкнул и горделиво кивнул густоволосому азиату, типа, выкуси дружище.
        Дмитрий же поразился. Эти два выходца чуть ли не из разных времен нашли время спорить и доказывать друг другу непонятно что в кошмарном месте, где другие ходят и стенают. Сравнивают верования и домыслы, где у японца даже не верования, а рассказы деда. Причем сразу же втянули в спор и его, гордо выпячивая грудь перед оппонентом с каждым согласием на личное мнение. Не просто так у них такие же тавро, не просто… Подобное спокойствие дается только с рождения.
        - А насчет уйти отсюда… Я не знаю как, но откуда-то взялись легенды и рассказы о мире, куда люди попадают после смерти, вы сами так не думаете? - Дима уставился на японца, а затем перевел любопытствующий взгляд на масаи, молча слушавшего, бесстрастно скрестив руки.
        Насчет туземца было не совсем ясно. Ему наверняка тяжело объяснять что-либо, но мальчишка считал, что если тот неким образом попал в компанию современного японца, то значит у них одна волна в голове. Он знал множество людей спорящих и сорящихся по любому поводу, но в тоже время никогда не расстающихся.
        - Лкетинг не помнит, как сюда попал, - воин-масаи обвел огромный подвал мускулистой рукой. - Лкетинг никогда не был дальше семи ночей от своей деревни, поэтому может многого не знать! - Дима подумал, что туземец разговаривает короткими фразами из-за бедности языка. - Но Лкетинг уверен, что жив и поэтому будет сражаться! А демон - сон! - негр опустил могучую длань и замолчал, а юноша хлопнул ресницами.

«Да уж… Ему объяснить тяжеловато, зато японец по-любому понимает!», - парень уставился на внезапно заговорившего азиата.
        - Ты говоришь разумно, по крайней мере, для этого места, - он грустно и криво усмехнулся, обведя раскосым взглядом мрачное место. - Верования моих предков гласят, что мы живем множество жизней, и кто знает… Может некто действительно вернулся с памятью полной картин этого ужасного мира, а после запечатлел их на бумаге или в красивых словах… - он вздохнул и повернул голову в сторону «плюющейся» людьми «живой» трубы. - Но, как на самом деле, никому из нас, пока неизвестно… Было бы неплохо вернуться в прошлое и полностью изменить жизнь… - азиат грустно вздохнул, слегка улыбнувшись. - Именно полностью, ведь там… На Земле, - он ткнул рукой в высокий потолок. - Я полностью погряз в материальном, совсем забыв о совершенствовании духовного. Мой разум засорился современной реальностью, внушившей, будто главная цель в жизни работа, и я работал. Работал не покладая рук… Забыв про себя и все свои желания… - японец почесал кончик носа. - А я очень хотел рисовать, но что бы дало мне это искусство, почти не ценящееся в современном мире? Ничего… Лишь самоудовлетворение и отсутствие материальных благ, а я их
слишком ценю или просто обманывал себя, что ценю… Не просто же так говорят, что если Господь дал талант, то его необходимо использовать. Иначе большой грех! - несколько раз моргнул азиат, закончив непроизвольное размышление вслух, и посмотрел на Диму с выходцем из Африки.
        - Рисовать - хорошо! Масаи любят красивые рисунки! - туземец ощерил белые зубы в искренней улыбке, оглядев свои многочисленные татуировки, еле видимые в полумраке. - Жить у масаи, красиво рисовать - много жен, много овец и коров! - ценности жителя Африки были маленькими и искренними, поэтому намного более блестящими и дорогими, чем мечты топ-менеджера Газпрома.
        - Рисовать? - умилившись в глубине души, недалеко ушедшему от ребенка масаи, переспросил Дима, всю жизнь мечтающий стать писателем, но не чиркнувший и пары строчек. - А что ты рисовал?
        - Я? - грустно хмыкнул японец. - Странные миры… Странных созданий… Моя мать говорила, что это шепот души. Воспоминания о прошлых воплощениях, воплощенные моею рукой… - он задумчиво взглянул на щуплую кисть, словно не понимая, как она рисует.
        - Вообще-то я с этим согласен… - задумчиво произнес мальчишка, вспомнив слова Анатона про детей-индиго, пытающихся с помощью написанных ими книг и других искусства учить людей. - Мне кажется, что любые рисунки, да и книги, описывающие миры, отличающиеся от земного - это действительно шепот душ, как говорила твоя мать. Иначе, чем еще объяснить столь сильное буйство человеческой фантазии? А может твои рисунки, должны были что-то дать остальным, абсолютно ничего не желающим, не умеющим и ни к чему не стремящимся людям? Например, сделать их лучше и подготовить к подобной кошмарной участи? Дать знаний о существовании не только Земли, но и других миров? Дабы они заранее настроились побывать в лапах жестокого прямоходящего козла и пройти через, как ты говоришь - Сандзуногаву! - сейчас Дима одновременно и не любил людей, и испытывал к ним жалость за их незнание самой природы жизни.
        Такое, кстати частенько накатывало, когда злишься, злишься, а потом начинаешь сочувствовать с мыслью: «Ну, кто виноват, что мозгов нет от рождения… Жалко же…», - ведь не будешь бить собаку за то, что она насрала посреди улицы, а не в тенистой аллейке, полной деревьев и опавших листьев.
        Негр пожевал крупными губами и отрицательно мотнул головой, непонятно с чего произнеся:
        - Демона нет! Демон - сон! - японец же, не обратив внимания на мнение масаи, подумал и кивнул.
        - В этом ты прав! Думаю, что многие из людей, глядя на рисунки альтернативной реальности и читая описывающие Ад книги уже более других готовы к смерти, ибо пережили подобное, пусть даже «игрушечным» образом. Если бы мне повезло пройти этот кошмарный мир… - азиат зябко передернул плечами. - И вернуться домой, я бы больше никогда не занимался карьерой, а только рисовал. Хотя… Все мы так говорим, попадая в плохую переделку… Уважаемый Господи-сан! Сделай так, чтобы все плохое исчезло, и я обещаю жить по-новому! Я обещаю жить честно и делать только добро, помогая каждому человеку! - смешно изобразил каждого из миллиардов людей японец, заставив улыбнуться юношу, тут же вспомнившего себя в тысяче подобных случаев. - Такеши, - он встал и слегка поклонился Дмитрию, опешившему от подобного приветствия.
        Это, конечно, понятно, что у японцев другая культура, просто стоящий напротив низкорослый человек довольно долго жил в Лондоне и ничего в речи, кроме добавленного к Господи «сан», не выдавало в нем азиата.
        - Дима, - поднялся мальчишка и, протянув руку японцу, неуверенно поклонился.
        Тот с непониманием поглядел на кисть парня и поклон, хлопнул веками, затем в глазах проскочило озарение, и он пожал ее. Рука азиата являлась сухой, крепкой и намного более приятной, чем мягкие и липкие рукопожатия многих людей.
        - А уважаемый воин… - азиат с легкой усмешкой посмотрел на сидящего бритоголового туземца. - Не прав! Воин погиб!
        - Лкетинг не погиб! Лкетинг жив и здоров! - усмехнулся воин-масаи. - Рисунки на теле есть? Есть! Шрамы от льва есть? Есть! Ха-ха-ха! Воин жив, а вы глупцы! - он, смеясь, ткнул пальцем в Дмитрия и японца. - Думаете, что умерли! Человек жив, пока живы шрамы на теле! Так говорит шаман масаи! Ты - это шрамы! Па-мя-ть! - по слогам произнес он последнее слово.

«Действительно! Я - это мои шрамы! Мои воспоминания! В кого я превращусь, если потеряю память о себе прошлом? О прожитой жизни… О вчерашнем дне…», - задумался Дмитрий, взглянув на неглупого туземца, умело оперирующего словами шамана племени.
        - А он прав… - произнес парень, японец в ответ с любопытством взглянул на него, а масаи гордо улыбнулся. - У меня тоже остались шрамы. Этот сбоку, - Дима вывернулся, показывая мелкий шрам на левой части живота. - И на ноге… На шее… Да и видел я здесь человека со шрамом на губе и немного свернутым носом. Старость, ожирение, бороды… Мы попадаем сюда такими, как привыкли себя видеть в зеркале. Такими, как сами себя сформировали, видя каждый день в зеркале или отражении воды… И это не смерть, как правильно сказал Лкетинг, а подобие болезненной операции по смене кожи, совершенствующей каждого из нас, даже этих молящихся, как бы безумно это не звучало, - юноша поднялся с корточек, и обвел рукой большую часть подвала, где все так же неунывающе вздымались руки и слышались вопли.
        - Господи помилуй!
        - Аллилуйя!
        - Осанна Господи!
        - Да пребудет Царствие твое и воля твоя Господи!
        Воин-масаи с пониманием взглянул на него, а парень подумал: «Вот уж кому проще всех, так это ему. Жить в Африке тяжело, там вообще смерть на носу, куда не выйдешь, везде дикие звери… Плюс племенные обычаи всякие, сделать самому себе разрез на груди, вырвать зуб или дернуть льва за хвост, иначе ты не мужик… В Африке у большинства племен такое точно есть… Ему здесь, наверняка спокойнее всех… Может, пока он лежал на пыточном столе, черта за хвост хватал, особенно учитывая то, что считает произошедшее обычным сном… Умом масаи не понять!», - Дима моментально переделал поговорку про Россию под африканский менталитет.
        - Ты из России? - внезапно спросил японец, будто прочитав его мысли.
        - Угу, - кивнул парень.
        - Россия - хорошо! Ту-рис-ты из России много платят за видео с Лкетингом! - воин опять улыбнулся, ослепив белоснежными зубами.

«Блин! Ну у меня точно не такие… Наверняка желтее раза в два», - решил Дима.
        - Русские - хороший народ! Лучше, чем европейцы, да и многие другие народы, - произнес японец. - Сколько не встречал людей, русские остаются лучшими из всех. Никогда не улыбаются из вежливости и говорят то, что думают. Как ты сейчас. Хорошая черта. Пусть я не везде с тобой согласен, но твои слова идут из души, ты произносишь их искренне, и я уверен в них есть доля правды, - Такеши скрестил ноги в позе лотоса. - А почему ты так относишься к верующим в Иисуса? Что тебе в них не нравится? Ты же среди них родился и жил.
        - Что не нравится? Их слабость и нежелание что-либо делать самим! Им всем вбили в голову, что нужно тупо работать и страдать, дабы в конце жизни получить в награду Рай. И они это приняли! Не за-ду-мав-шись! - членораздельно произнес закипевший Дима, выслушав Такеши. - Это ненормально! Как можно верить кому-то, кто сам не был на том свете? Бородатому дядьке, машущему дымящимся кадилом и говорящему при этом: «Господи, помилуй раба своего!». Никто не имеет права называть меня рабом! Бред, причем отвратительный! Это восточные конфуцианство и буддизм упрямо твердят про переселение душ и единение с Вселенной, а тут что? Умер и все! Ты в Раю или Аду навеки! Только чем ты там будешь заниматься?! Сидеть на месте с арфой или бесцельно вариться в котле? Ничего подобного! В каждом слове сразу же ощущается ложь! Как можно жить, считая себя никем, а точнее рабом! Принадлежащим кому-то, кто следит за каждым твоим шагом?! Что это за свобода воли?! Да Библия сама себе противоречит! Я всю жизнь ощущаю недоумение, и даже отвращение, слыша доносящиеся отовсюду гордые фразы об искренней вере в Бога, и что необходимо
жить так, как указал Он! Молиться Ему ежедневно, и Он подарит тебе вечный Рай - мечта наркомана какая-то - но никто!! Никто не говорил, что самое важное - это вера в себя и в свое единство с необъятной Вселенной! И это подсказал черт, ужасно пытавший меня! Я и до момента встречи с ним догадывался об огромном количестве обмана в мире, но тут действительно осознал это! - тяжело засопел, остановившийся Дима. - Да и какая в принципе теперь разница? Жил я на Земле, жил, а смысл?
        - Что смысл? Отвечай уже свой вопрос Дима-сан, - произнес азиат, бесстрастно, но внимательно выслушавший парня, и словно пропустивший упоминание о разговорчивом рогатом палаче, мальчишка же посопел и продолжил.
        - Мне жить не очень нравилось… Не видел я на Земле радости… И только здесь понял, что просто не нашел собственного предназначения. Вот… И это учитывая то, что у меня все отлично получалось, но я ничего не хотел делать, кроме, как писать книги, но…Считал это глупой мечтой, ни разу не попробовав… Идиотизм… А почему? Может я действительно отличный писатель или гениальный поэт? - чуть помолчав, добавил мальчишка.
        - Может и писатель, - ободрил его японец. - Вот выйдешь отсюда, и напишешь книгу про Ад, как здесь себя вести, и как спастись! В виде напутствие остальным людям! - он и воин-масаи заулыбались, после чего и хмурый Дмитрий повторил за ними.
        - Ты думаешь, мне нравилось жить? - внезапно перевел тему Такеши, посерьезнев и приподняв голову. - Нет! Жил просто потому, что так надо. Все живут, и ты обязан повторять за ними… Каждый день работа, сон, работа, сон, работа, сон. Мне это не доставляло никакой радости, а лишь вгоняло в депрессию, и я засыпал с мыслью, что опять не порисовал, как хотел, но может быть завтра… Завтра уж наверняка… А потом меня сбила машина, и я оказался здесь, - он нервно улыбнулся и побледнел. - И увидел его. Черта двухметрового роста. Черного, как безлунная ночь, - Такеши сглотнул. - Доставшего ужасные щипцы и вырвавшего мне все передние зубы, - японец, будто вспоминая, обвел языком целые и невредимые резцы. - А после вырезавшего глаза, чтобы было страшнее. Так он сказал, и медленно вскрыл МОЙ живот, заставив МЕНЯ съесть МОИ внутренности… Это действительно страшно, когда не видишь происходящее с тобой, но чувствуешь мерзкий вкус собственных горячих кишок… - Такеши затрясся, а масаи ободряюще похлопал его по плечу.
        - Не бойся брат! Это сон! Сон! - Лкетинг облокотился о стену, оставив мускулистую руку на плече у побелевшего японца, а у Дмитрия пересохло в горле от воспоминаний с хохочущим Анатоном.
        - Кошмарный сон… Было бы клево… - прошептал парень, передернув плечами, а затем решился спросить. - А как вы думаете… - он попытался обратить на себя внимание мелко трясущегося Такеши и застывшего у стены Лкетинга. - А может это они нас создали? Черти? Может они и есть те боги, коим поклонялись люди во все времена? Вспомните хотя бы язычество! Там же все, как один животные или люди с головами животных! - мальчишка попытался не совсем плавно соскочить на тему создания людей, дабы понять отношение к этой теории азиата с масаи.
        - Черти? Жители Ада нас создали? Ты хочешь сказать, что пытавшее меня чудовище, мой создатель? - удивленно поднял расширенные глаза японец, а масаи так вообще просто громогласно захохотал, перебив молитвенные завывания изо всех сил, стучащихся в Рай свежеиспеченных и давних верующих.
        - Ха-ха-ха! Ди-ма глупец! - произнес его имя по слогам искренне-хохочущий туземец. - Демон создал Лкетинга! Ха-ха-ха! Энгай создал Лкетинга и его народ! Демон не может создать масаи! Демон уродлив, а масаи стройны и красивы! Демон просто сон! - он горделиво поднял подбородок, потихоньку переставая смеяться, но продолжая поглядывать на парня, уже пожалевшего о заданном вопросе, а Такеши молчал, озадаченно глядя на Дмитрия.
        - Так с чего ты это взял? - он хлопнул удивленными раскосыми глазами. - Как они могли нас создать? Мы же совсем на них не похожи! А как же теория эволюция Дарвина или в конце концов божественное происхождение? Адам и Ева?
        - Блин! Уж тебе-то насмотревшемуся на эту светящуюся, полуживую трубу непонятно какого происхождения и сатиров с электрошокерами, только и говорить про теорию эволюции с божественной теорией! - в сердцах отвернул голову Дима и сплюнул. - Ну, неужели, что у тебя, что у тебя, - мальчишка остро взглянул на собеседников. - Пытавшие вас демоны не сказали ни слова? Ни о чем не рассказали? Молчали все время?! - он с надеждой вперился в недоуменные лица масаи и японца.
        - Демон - сон! Я хватал его за хвост, а он отрубил мне руку! - потряс правой конечностью негр, оправдавший мысли мальчишки. - Рука вот! Шрама нет! Нет шрама - значит сон! - масаи развел руками в стороны, а затем постучал себя по голове, показывая, что Дима заговаривается, а слушающий его Такеши - идиот.
        Парень отмахнулся от Лкетинга, как от надоевшей мухи и продолжил.
        - А отчего не подумать, что Адам и Ева реально существовали, но были созданы именно ими - чертями и ангелами? Какая разница, если уж вдуматься в Библию и иже с ней, то все подобные книжки говорят о единых прародителях человечества, вот только с разными именами. На Земле огромное количество теорий, ведь уверены же некоторые, будто человечество создано инопланетянами, так почему нет? Почему нельзя подумать, что Ад - это параллельная Вселенная, куда мы возвращаемся домой? А они с ангелами наши создатели? - Дима выпустил воздух и уставился на задумчиво гоняющего во рту слюни Такеши, видимо таким образом размышляющего, а масаи просто закрыл глаза, наверное, мечтая, как вернется в племя и побалует нескольких жен новой охотничьей байкой, ибо слова Димы считал неимоверным бредом, отличным от религиозных суждений народа масаи.
        - Хм… - произнес японец. - Мне довольно тяжело воспринимать твои слова, как теорию человеческого происхождения, но с другой стороны я до сих пор не могу объяснить, почему нахожусь здесь именно в таком виде, почему понимаю тебя и понимал своего мучителя, - он вновь судорожно сглотнул. - Ответы на эти вопросы меня очень волнуют и поэтому, когда я вывалился из «живой» трубы, которая думал поначалу сожрет меня… - японец нервно хихикнул, растеряв все спокойствие. - Именно поэтому я подошел к нему, - он кивнул на покрытого татуировкам и шрамами воина-масаи, недвижимо сидящего с закрытыми глазами и вероятно спящего, как умеют только в Африке, до первого тревожного звука, оповещающего о приближении хищника. - Не знаю, отчего именно он… Наверное потому, что уж слишком независимо выглядел. Духовно выше других, знаешь, как осознание, что остальные хуже тебя? - низкорослый японец уставился на кивнувшего в ответ Диму.
        - Знаю. У меня такое постоянно проскакивало, да и сейчас есть, чего уж врать. Как бы сильно я не упивался, и чем бы не занимался, всегда считал себя лучше других, - его ответ видимо удовлетворил совсем не удивившегося, заговорившего дальше Такеши.
        - Ну, так вот. Выпал я из этой трубы, прокашлялся, походил среди идентичных мне мучеников, но никто! Представь себе! Никто не вызвал у меня доверия! Только он! Это, учитывая еще не виденное мною, такое же тавро! - взгляд азиата коснулся обожженного лба воина-масаи. - Человек чуть ли не из другой эпохи, обладающий минимальным словарным запасом, но в то же время намного более лучший, чем все остальные, кого я вообще знал на Земле! Вот так я о нем подумал! - моргнул несколько раз Такеши и замолчал, видимо ожидая ответа Дмитрия.
        - Кхм… Честно говоря у меня такая же ситуация… - замешкавшись произнес парень. - Вы двое сразу мне понравились, как только я вас заметил. И поэтому сразу подошел, ибо с остальными не ощущаю ничего общего, как в принципе и на Земле.
        - Странно все это… - пробормотал японец. - Странно…
        - Ничего странного, - внезапно произнес Дима. - Если хочешь, я могу рассказать тебе все, о чем рассказал пытавший меня черт. А потом… Думай, что хочешь. Можешь считать меня психом или легко внушаемым слабаком, попирающим веру соотечественников и еще множества людей из-за нелепых рассказов злобного демона, - умно выразился он и ожидающе замолчал.
        - Рассказывай! - произнес, скрестивший ноги Такеши, а Лкетинг также открыл глаза и навострил слегка шевельнувшиеся уши.

«Даже завидую ему», - подумал Дима. «Считать все происходящее нормальным… Вот, что значит жить в Африке, постоянно ощущая близость смерти…», - и заговорил.
        Заговорил о создании людей и рассказал историю Ада с Раем так, как это преподнес ему Анатон. Рассказал про детей-индиго, «Спящих» и следующую освобождающую смерть. Поделился всеми своими предположениями о языческих богах и Земле, являющейся тюрьмой-помойкой. Дмитрий выложил все, что знал и думал, сумев уложиться в полчаса, за время которых «живая» стена выплюнула трех человек, где один больше не очнулся. И когда он закончил, ни разу не перебивший Такеши смотрел на него овальными глазами белого человека, в которых абсолютно отсутствовало недоверие, зато присутствовало огромное количество удивления. Воин-масаи же… Масаи просто пожал плечами и произнес: «Много слов, очень много! Лкетинг не умер, а вы два глупца! Желтый и белый!», - поочередно ткнул в них пальцем, и поудобней облокотился на стену.
        - Это… Это все настолько поразительно и настолько нелепо… Что действительно может быть правдой… - наконец заговорил японец. - Правдой, легко вписывающейся в происходящее. И твои слова… Насчет «Спящих»… Получается я и Лкетинг - одни из них?
        - Видимо да, судя по поставленному на лоб клейму, пометившему вас, как ценных рабов, - кивнул Дима, поднявшись с корточек и дергая затекшими от долгого сидения ногами. - Вообще, как я понял, «Спящие» - это те самые дети-индиго, о которых столько судачили в восьмидесятые годы прошлого столетия, а потом затихли. Они реально в больших количествах заканчивали жизни самоубийствами, я много читал на эту тему. И получается, вот этот шепот души, постоянно тянувший тебя рисовать, да и мой… - он уселся на пол голой задницей, вытянув ноги. - Так удобней, - неизвестно кому объяснил мальчишка, посмотрев на собеседников. - Так вот. И моя тяга к писательству, и твое рисование, все это, как вариант… - он поднял палец вверх, словно на что-то указывая. - Я повторюсь еще раз… Именно, как вариант, не как стопроцентное доказательство! - рука опустилась и Дима продолжил. - Это таланты, с которыми мы добровольно пришли на Землю, дабы с их помощью показать невежественным людям правду! Правду, объясняющую истинное предназначение человечества! Быть не просто носителями, а развивать собственные сознания, превращая их в
полноценные души! Расти духовно вместо поклонения телу! Ну, это типа, как в социальных сетях, набитых фотографиями у кого сиськи лучше и хер больше! - Такеши понятливо кивнул, а Лкетинг глупо наморщил обожженный лоб. - Такие, как ты, ты и я, должны сделать людей духовно сильными и понимающими, что все зависит от них самих! Они должны понять, что не одиноки во Вселенной, но не в смысле всесильного Боженьки, а то, что им пытаются помочь из других миров и повести по пути становления Творцами! Сделать их мудрее, умнее и намного лучше! Рассказать правду о заповедях наподобие «не укради» и «не убий»! Ведь этоне грехи, нет! Просто морали! Морали, сдерживающие зверя внутри и подавляющие животное начало человека, желающее только жрать, спать и сношаться! Вот в чем истинная суть заповедей, превращенных в коммерческую жилку Церковью, прекрасно понимающей, что человек стоящий на коленях и считающий себя погрязшим в грехах рабом, никогда не поднимет глаза на хозяина! На ими придуманного бога! Бога будто бы управляющего людьми, а на самом деле просто кормящегося их же верой, облеченной в огромной силы мысли! - Дима
вновь поднялся на ноги, ибо нечто распирало его изнутри, а Такеши с воином-масаи внимательно слушали, словно увеличившегося в размерах парня, вещающего о действительном предназначении человека. - Люди забыли, что их создали для поиска настоящего Бога и если сначала они являлись биологическими машинами, то позже получили свободу! Превратившись в личностей! Независимых, сильных, но пока еще очень глупых и привязанных к месту собственного создания, так называемому Аду, но это не конечный путь! Не стоит бояться жизни после смерти, ибо лишь через нее, страшную и болезненную можно познать настоящую реальность! Ту реальность, в которой они смогут создавать Вселенные, растя в них будущих Богов! Именно для этого должен жить каждый человек, а такие, как мы! - Дима ткнул пальцем в японца с Лкетингом. - Мы и нам подобные должны пробудить их и остальных, не могущих найти себя «Спящих», нашими рисунками, книгами и другим искусством, вдохновляющим на первый шаг к освобождению от религиозных цепей и единого шаблона бессмысленной жизни общества потребителей! Но… - Дима выдохнул и будто сдувшись, резко сел обратно
холодный каменный пол голым задом. - Мы сдохли… Да, дружище… - он направил взгляд на Такеши. - Мы взяли и умерли! Вот такие дела… А я именно сегодня осознал, что многое могу! Именно в день смерти, ну пусть не совсем, но… Тьфу ты блядь! - он повернулся и плюнул в темноту, после чего самая близкая из бормочущихся молитв прервалась, и раздался надсадный кашель, подавившегося человека. - Блин! - непроизвольно вжал голову в плечи парень. - Не хотел! Извиняюсь, - последнее слово он пробормотал для самого себя. - И кстати… - Дима вытянул голову обратно и перевел взгляд на обожженный лоб масаи. - А какой у тебя талант? Точнее, что ты лучше всего умеешь, или, что тебе больше всего хотелось делать?
        Лкетинг что-то задумчиво пожевал во рту, скорее всего пустоту со слюнями, а потом ответил:
        - Хорошая речь белый брат! Лучше вождя и шамана масаи! Лкетинг всегда считал себя самым умным в племени! Слова Лкетинга всегда слушали! - на этом месте он заговорчески прищурил глаза. - Лкетинг должен был стать следующим шаманом! - масаи ударил себя в грудь. - Могу говорить с животными, если захочу! - Дима и Такеши открыли рты.
        - Да? Ну, как вариант, - пробормотал мальчишка, готовый принять за сегодняшний день все, что угодно. - А отчего ты умер?
        - Воин-масаи не умер, Лкетинг жив, просто не помнит, как сюда попал! - туземец запел старую песню. - Лкетинг охотился в горах, перепрыгивая туда-сюда! Туда-сюда! - масаи поднялся и принялся показывать, как он прыгал по скалам. - А потом Лкетинг увидел красивого горного козла! И прыгнул через огромную пропасть, чтобы бросить копье! - негр развел руки, словно хвастун-рыбак. - Больше Лкетинг ничего не помнит! Только сон про демона и долгую воду! - он кивнул на светящуюся стену. - Лкетинг не допрыгнул и упал в реку! И все! Лкетинг здесь! И у Лкетинга два новых друга! - масаи улыбнулся и показал пальцами количество новоприобретенных друзей. - Когда Лкетинг найдет обратную дорогу, он пригласит братьев в гости! Лкетинг, Ди-ма и Та-ке-ши - друзья, - произнес по слогам их имена воин. - Бесплатное ви-део и фо-то!
        Дима с Такеши искренне заулыбались.
        - Да! Хоть в Африку вернуться бы… - мечтательно вздохнул парень и тут что-то изменилось.
        Изменилось во всем помещение. Звук, которым был насыщен гигантский подвал, гнетущая сырая тишина исчезла, а точнее преобразилась. И это услышали все, ибо огромное сырое пространство, куда «живая» стена «выплюнула» еще одного кашляющего водой счастливчика, заполнилось громким, идущим из дальнего конца гулом. Оттуда, куда Дима не удосужился сходить, но мрачное, созданное для сбора людей на продажу место быстро превратилось в детский сад во время сильнейшей грозы, наполненный гомоном испуганных ребятишек, начавших сбиваться в стадо, подобно испуганным овцам.
        Практически любой человек в случае опасности перестает себя контролировать, стараясь спрятаться или найти огромную толпу себе подобных, и этот инстинкт от зверя, живущего внутри каждого из людей. Прекрасный пример подобного поведения можно привести на молодых крокодилах, еще не достигших опасного возраста. В юности эти земноводные собираются в огромные стаи, ибо обитатели джунглей больше доверяют запахам, чем глазам, и если издалека пахнет огромным крокодилом, то ни один хищник не сунется в это место. Таким образом, эти холоднокровные твари обеспечивают себе выживание.
        Вот и сейчас испуганные, замученные люди суетливо и беспорядочно двигаясь, сбивались в неорганизованную толпу, дабы инстинктивно создать запах огромного человека, но не учли одного. Запах страха стал намного сильнее и еще больше притягивал приближающееся нечто.
        Дмитрий с новыми друзьями стоял возле холодной, склизкой стены и перемены их коснулись меньше всех, в то время, как со стороны усиливающегося гула отхлынуло большое количество «покойников», хаотично перемешивающихся с рабами, стоящими ближе к «плюющейся» стене, всячески толкая их и топча. Вновь раздался прорывающийся через всеобщий гвалт и крики боли, пронзительный плач ребенка, про существование которого парень почти забыл.

«Жалко девчонку, как бы ее с отпрыском толпа не задавила…», - он не знал, кто и когда родился у девицы, но искренне за нее переживал.
        И вот в течение буквально полуминуты все здесь находящиеся сбились в уродливую кучу, подобно молодым крокодилам, только без угрожающего щелканья челюстями, ведь это был Ад, и люди помнили, что про него рассказывали при жизни. Стало тесно, по крайней мере, Дмитрию с чуть ли не трущимися об него слюнявым и дрожащим, как осина дедом с дряблой морщинистой кожей и плешью во всю голову, а также двумя женщинами, явно не следящими за собой при жизни и странно дергающимися. Голову тут же посетили мысли, что люди отвратительны в своей лени и привычках пускать жизнь со здоровьем на самотек.
        - Там в конце какие-то двери! Большие и выполненные из этого… Ну такого красного металла, - громко прошептал вскочивший одновременно с Димой Такеши, а Лкетинг в это время уже давно стоял на ногах, ведь еще буквально секунд пятнадцать назад рассказывал про охоту на горного барана.
        - Угу… - непонятно чего «угукнув», кивнул парень, сглатывающий сухим ртом остатки слюны и желающий, как можно дальше отодвинуться от новых противных соседей. - А ты откуда знаешь? - вся насильно выпитая до этого вода впиталась в него и проснувшийся мочевой пузырь закричал: «Эге-гей! Открывай хозяин!»
        - Ну, я сначала все обошел, когда оттуда вывалился… - японец несильно махнул рукой назад. - Ну ты понял… А уж только потом к нему направился, - он мотнул головой в сторону напряженного, со вздувшимися мышцами чернокожего тела Лкетинга, обзор которому загораживала рыдающая взахлеб толстуха, обнимающая свисающие до живота груди и стоящий рядом сухой, гордо выпрямившийся мужичонка, быстро и нервно водящий большими пальцами рук по внутренней части крупных ладоней.
        - Ага. Понятно, - опять сглотнул Дима, чувствующий, как адреналин наполняет тело нервной дрожью и тяжестью одновременно, а мочевой пузырь взорвется через секунду. - Я сейчас обоссусь, извиняюсь за манеры. Из России как-никак… - шепнул он на ухо Такеши и тот, понимающе кивнув, сделал шаг назад.
        Парень же взяв в руку сходящий с ума причиндал, аккуратно направил его вниз, насколько можно дальше от ног трясущегося и слюнявого деда и двух, будто больных сильным нервным тиком тетками. Струя пошла и какое это было облегчение… «О да… Блаженство! Отлично!», - гул усиливался, перепуганные люди галдели все громче, а Дмитрий, закатив глаза, освобождал маленькую частичку себя от выпитой и отлично усвоившейся воды.
        - Ч-ч-ч-ч-т-т-т-о в-в-в-вы с-с-с-е-б-б-б-бе п-п… - обернулся к нему, оказывается заикающийся старик с огромной лысиной, все-таки почуявший горячие брызги на костлявой, морщинистой ноге, ну а почему не повернулись особи женского пола, было и так ясно- им не до этого, ведь страх убивал их разум.
        - Позволяете? - с тяжелым вздохом облегчения закончил парень, помогая договорить полному хороших манер деду. - Я боюсь! Я очень сильно боюсь и поэтому не могу сдерживать свое бренное тело! - и этими словами Дима не врал, продолжая испускать горячую парующую мочу.
        Он действительно боялся, а дед, дергая губами, дико посмотрел на него и отвернулся, немножко, насколько позволяла давка, сместившись вперед, ибо говорить было не о чем. Правила земного мира в Геенне Огненной не действовали, и почти каждый заранее считал себя обреченным, а значит, и так плохое настроение не могла испортить ни одна струя мочи. Даже не струя, а несколько горячих капель, в испуге оттолкнувшихся от неровного каменного пола, боясь замерзнуть.
        Наконец Дмитрий закончил, с ответственностью понимая, что сейчас лужа подходит к его ногам, но свое говно не пахнет, да и будет неплохо согреть ноги на столь холодном полу.

«Неблагодарный…», - серьезно и одновременно саркастически подумал он про заикавшегося деда. «Я подарил ему немного своего, чисто человеческого тепла, а он… Ох уж эти российские пенсионеры, хотя не сильно он на русского похож. Больше немец…», - еле теплая жидкость обняла ему ступни, юноша блаженно моргнул и тут его мысли с ощущениями перебил покрытый шрамами туземец.
        - Такеши прав! Большие ворота! Лкетинг видел! Нет щелей, и пахнет водой! Много воды! Как от большой реки! - глаза негра возбужденно горели огнем ожидания долгожданного выхода или хотя бы продолжения жизни. - Лкетинг устал здесь быть! Две ночи ждет! Скуч-но! - протяжно закончил туземец последнее слово и вздохнул, а сухой, стоящий перед ним мужичонка еще сильнее зашевелил большими пальцами рук, водя ими по ладоням.
        - Две ночи? - одновременно с японцем спросил парень, чувствующий себя пассажиром заполняющегося в час пик автобуса из-за быстро уменьшающегося свободного пространства. - Откуда ты знаешь, что именно две? А не полторы или три? - гул усиливался, будто нечто напряженно работало над чем-то неподдающимся.
        - Лкетинг знает! - удивленно захлопал, как оказывается, ярко-голубыми глазами масаи, так контрастирующими на чернокожем лице. - Каждый воин-масаи знает! А вы нет? Африка убьет вас! Белый и желтый братья - не жильцы! - негр искренне удивился и провел ладонью по горлу, показывая, что в его родных джунглях им кирдык.
        Дмитрий промолчал, не сумев дать достойного ответа, а Такеши открыл рот, но в этот момент раздался скрежет. Нет. СКРЕЖЕТ. Чем-то похожий на издававшийся во время открытия двери в пыточную камеру, но стократ хуже. Еще жалобней и визгливей. От которого хотелось заткнуть уши и упасть на колени, что и сделало большинство недавно поднявшихся и сбившихся в огромную кучу обнаженных людей, вновь взвывших к Богу, дабы Он вытянул их из проклятого места. Стоящие рядом с Дмитрием, Лкетингом и Такеши, все эти узники Ада, даже ничего не понимающие тетки с нервным тиком с силой, яростно упали на колени, но больше всех опростоволосился дед, плюхнувшийся в лужу, созданную молодым, но так много размышлявшим о жизни мальчишкой, издавшим легкий хрюк.
        Чувство юмора - это прекрасно. Отличный показатель психической устойчивости и общего физического состояния любого разумно-мыслящего существа, ввиду чего у помятого Адом Димы все было в порядке. Мальчишка вздохнул во всю грудь, пытаясь утихомирить медленно, но с огромной силой бьющиеся сердце, однако медитации не являлись его коньком и поэтому дрожь продолжалась. А в подвале стало становиться светлей, ибо ранее невидимые, высокие потолки с помощью сказочных технологий Геенны Огненной принялись излучать рассеянный, но в то же время довольно яркий свет, по крайней мере, для отвыкших от него глаз.
        Дима и масаи с японцем сощурились насколько могли. Они трое держались особняком, несмотря на почти остывшую лужу, обнявшую ноги каждого из них, но ни один из них не повел и глазом, ведь они являлись почти друзьями. Также в просторном, но жутко мрачном зале находились отдельные группы смуглых бородатых мужчин, а еще группа невозмутимо стоящих низкорослых и наголо бритых узкоглазых…

«Буддисты походу дела, а мусульмане молодцы, как ни посмотри… Молодая и сильная вера… Сразу чувствуется… Свои бессмысленные фишки тоже присутствуют, зато общение с Богом без посредников, типа пузатых батюшек… Что-то в мусульманстве есть…Гордые люди! А буддисты слишком смиренны… Все это их созерцание и отрешение от мира виновато… Хочешь убей меня - я приму, хочешь не убивай - я приму… Как страусы с головой в песок! Не вера, а подобие алкоголизма, только на трезвую голову… Не в обиду конечно Такеши, но у его земляков или ближайшей родни есть проблемы с отстранением от всего плохого… Существует ведь какой-то японский символ неприятия зла в виде трех обезьян, где одна закрывает уши, другая глаза, а третья рот… Типа не слышу, не вижу и не говорю зла! Китайское влияние по любому, причем наверняка от старика Конфуция!» - голова Дмитрия генерировала новые и новые мысли, и вообще это являлось огромной его проблемой.
        Он даже сексом не мог заниматься под включенный телевизор из-за плохой концентрации на занятном процессе, вроде как приятного дела. Голова мгновенно заполнялась звуками из беспрерывно-говорящего ящика и вместо сочной женской задницы, Дмитрий видел происходящее на экране, но только у себя в голове. Да в принципе и без зомбоящика приходили непроизвольные мысли, типа, может ли Человек-Паук победить Бэтмена или Росомаху из Людей-Х? Или насколько силен Халк? Или почему именно так закончился тот самый фильм, который он смотрел два года назад? И так постоянно… Приходилось часто отвлекаться на сладострастно вздыхающее тело партнерши, и представлять, как ты ее еще и так, и так, и этак, вот и здесь…
        Вот вроде бы и здесь происходит что-то новое, еще больше дополняющее нынешнюю суровую, даже жестокую реальность, а он спокойно думает про созерцающих буддистов и гордо выпрямившихся мусульман, сбитых в небольшие, но уверенные группы. Итолько христиане с православными, заполонившие большую часть сырого зала, упали ниц, что-то жалобно вереща сквозь отвратительный скрежет, разрывающий уши и голову. По своей общей сути, сейчас картина этого места напоминала море с торчащими всюду рифами, где морской водой являлись полулежащие христиане, а все остальные торчащими из них скалами.
        Еще Дмитрий успел заметить самого первого заговорившего с ним сумасшедшего, уверенного в вечности и неизменности Ада. Тот подмигнул парню, стоя в гордом одиночестве с другой стороны огромного и неуютного каменного подвала, на что юноша просто кивнул, не зная, как ответить ненужному знакомому, но потом…

«Вот поставят внутрь тебя «волшебную» капельницу и будешь обдумывать правдивость бабкиных сказок, зафиксировавшихся в дурной голове!», - парень все-таки дал мысленное напутствие одиноко-стоявшему мужчине с немного свернутым носом, сам не поняв, отчего так подумал и повернул взор к японцу.
        Такеши стоял, слегка дрожа, и мрачно глядя в сторону жутких звуков пустыми глазами, бормоча под нос нечто неразборчивое. Скорее всего, он также пребывал где-то в своих мыслях, но уверенности ради своей правоты, Дима склонил голову и прислушался.
        - Значит, вышел я из дома. Так. Дверь закрыл на ключ. Утюг выключил. Воду везде закрыл. Точно закрыл. Это я помню. Взял кошелек… Или… Стоять Такеши! Не брал ты кошелек! Понятно… Короче я не взял кошелек и пошел на работу! Вот это да! И меня сбила машина… Да я бы все равно не попал на работу! Без кошелька-то на другой конец Лондона… Кхм… - японец продолжил бормотать, а парень поднял голову обратно.

«И этот о своем… Походу я нашел похожих на себя людей. А если кто-то не считает нас за них, то… Плевать! Какая разница кем нас считают!», - свет идущий, будто от висящей в советском туалете лампочки все меньше и меньше слепил, видимо глаза привыкали.
        Наконец переставшие визжать, вынырнувшие из пропавшего страхом полумрака гигантские врата из красноватого металла породили поток теплого сухого воздуха, ласково обнявшего ноги и матерински поцеловавшего валяющихся в богоугодных воплях ленивых и слабых людей зовущихся христианами, а еще… Они породили далекие, но быстро приближающиеся звуки уверенного и множественного цоканья шагов. Вместе с обычными, словно босыми, но очень тяжелыми и глухими, совсем чуть-чуть сотрясающими большой и почти светлый подвал. Эти шаги издавал некто весящий килограмм семьсот и пахнущий свежими трупами. Дима помнил этот запах со времен своего «отдыха» в наркологии, когда помогал относить в морг умерших во время белой горячки алкоголиков и многих других покойников.

«Хорошо, что глаза до сих пор ничего толком не видят! Не очень бы хотелось открыть их, дабы лицезреть невыносимое!», - сильная нервная дрожь с норовом дикого мустанга носилась по внутренностям, а ноги с руками стали тяжелыми, как сундук с приданным у принцессы Несмеяны.
        ГЛАВА 3
        Цок-цок! Цок-цок! Цок-цок! Копыта звонко били по неровным камням, постепенно приближаясь к смирившимся с судьбой, стоящим на коленях, но отползающим назад узникам и это виделось без глаз из-за усилившегося давления чужих задниц на ноги троицы друзей. Плачущие и трясущиеся пленники Ада, уткнувшиеся лбами в пол, умудрялись синхронно и незаметно двигаться обратно, совершенно не шевеля конечностями. Сам же Дмитрий остро ощущал, что его горделивое стояние не слишком хорошо отразится на последующей репутации, ибо сюда, наверняка движутся привыкшие повелевать и видеть трусливое подчинение, обожая лакейское ползание в ногах с соплями из носа и слезами из глаз, но… Ничего не мог с собой поделать.
        Туземец вовсе напевал под широкий, сплюснутый нос некую заунывную африканскую мелодию, состоящую из четырех нот, и было неясно только одно. Делает он это с закрытыми глазами или открытыми, а еще Дима, стоящий со сморщившимися от ужаса «бубенцами» меж ног, мечтал узнать, как реагирует на новый «сон» гордый сын народа масаи. И кстати да. Вокруг присутствовали узники, кои тоже не пали ниц, однако до сих пор бьющий по глазам свет не давал возможности рассмотреть этих новоприбывших с Земли, скорее всего выходцев из гордых народов и просто свихнувшихся людей, ибо все ближе приближающееся цоканье порождало безумные крики:
        - Черти пришли!! Черти!! О, Иисус, Вседержавец Всевышний, спаси и сохрани от зла!!
        - Убереги от лукавого!! Спаси и сохрани Господи!! Дай сил видеть Тебя!!
        - Прочь!! Прочь сатанинское семя!! Вера моя во мне и сила ее безгранична!!
        - О Господи!! Опять вы!! Сколько я вас уже перевидал сукиных детей!! Сгиньте нечистые!!
        - О Боже Всемилостивый!! Кого вы на этот раз с собой тащите!? Кого вы тащите?! Изыди во имя Господа! Сгинь, проклятое чудовище!!
        - Душой я на небе, а телом в земле!! Не умер вчера я, а брежу во сне!! Явись Богородица, все освяти, по главам нечистых, ногами пройди!!
        - Я вас не боюсь!! Ха-ха-ха!! Вы не настоящие!! Не нас-то-я-щие!! Ха-ха-ха!! Я уже убегал от вас и еще раз убегу!! Ха-ха-ха!! Давайте подходите ближе!! Ближе! Я готов!!
        Женские и мужские, старческие и молодые, испуганные и не очень и, конечно же, прорывающийся сквозь безумные крики детский плач младенца, мать которого определенно сходила с ума от страха, пытаясь утихомирить юное чадо, дабы его не заметили жители Ада, приближающиеся со стороны массивных ворот, открывшихся и впустивших в каменный сырой подвал теплый воздух. Но самое страшное - это беззвучное, исключая естественное цоканье копыт, приближение чертей, которые вели кого-то огромного, пахнувшего смертью и отчего-то потрескивающего.
        Чувствуя, как нервная дрожь разрывает внутренности, а любопытство голову, Дмитрий принялся медленно открывать глаза, решив, что одного демона уже видел и поэтому осмотр десятка новых других его не убьет, хотя еще полминуты назад не собирался делать ничего подобного.

«Главное быть, как можно аккуратней и никуда не лезть… Ерунду не молоть, ну и когда надо поклониться и сказать: «Да господин! Конечно господин!», - мысли о второй смерти и последующем отдыхе в безграничной Вселенной даже не приходили парню в голову.
        Сейчас ему только-только начавшему жить было бы дико взять и дезертировать из ужасного мира, пусть даже так сильно отличающемуся от старого. Эти мысли тянули его вперед, к познанию нового, будто внутри него очнулось нечто давно спящее. Голова юноши наполнилась странными, не похожими на прежние домыслами, что в Аду непривычно лишь поначалу и через некоторое время будет так, словно он никуда не уходил, и возможно… Возможно он уйдет отсюда полный новых знаний и тогда уж точно расскажет людям об ожидающем их за гранью. Именно это и заставляло открыть глаза, ведь только умерев, он понял, что его жизнь не бессмысленна, и отсюда необходимо выкарабкаться.

«Я принесу знания о Геенне Огненной и Элизиуме! Я расскажу всем живущим на Земле, кто они на самом деле! И пусть большая их часть, да что там большая… Почти никто мне не поверит, но подобные мне почувствуют правду и проснутся!», - эта идея приятно грела сердце, даря понимание, что пусть люди глупы и несовершенны, но необязательно их ненавидеть, ведь можно жить иными ценностями и никому об этом не рассказывать.
        Каким образом его мировоззрение за последние часы сменилось жалостью к безмозглому человечеству Дима не понимал, но ясно и четко осознавал - он преобразился… Преобразился от появления веры в себя и от понимания, что никто кроме него правды не скажет. А еще от реального желания помочь, вот только, не здесь. В Аду мало, кто примет его помощь в виде голых слов, ибо большинство приходит сюда уверенными в собственной ничтожности и естественности вечных мучений из-за впитавшихся на Земле тупых церковных нравоучений.

«Короче нужно открывать глаза и будь, что будет!», - нервная дрожь еще резвей защекотала обнаженное тело, но сие решение являлось окончательно принятым и Дмитрий распахнул глаза, тут же заслезившиеся от показавшегося ослепительным света.
        Парень часто-часто заморгал, не видя ничего, кроме размытых пятен на мутно-белом фоне, но наплевал на страх, колотящий тело вместе с разумом, принявшись тереть руками глаза, все реже и реже закрывающиеся от постепенного привыкания к ослабевающему свету. Когда же он смог более-менее удовлетворительно видеть окружающую действительность, его нижняя челюсть от удивления пошла вниз при виде жутких созданий, хозяйски подошедших к первому ряду людей… Людей уже не вопящих молитвы с проклятиями, а беззвучно всхлипывающих, распростершихся на каменном полу, вжимающихся в него и пытающихся отползти назад.
        Такой странной и невиданной процессии он не мог представить даже в самом страшном сне… И пусть его сны бывали стократ хуже, однако подобного Дмитрий и там ни разу не видел: штук тридцать подобных Анатону, только молодых чертей, человекообразное существо с собачьей головой и огромная, даже гигантская отвратительная туша, созданная фантазией больного на голову ученого мира Ада.
        Эти три десятка вооруженных рогатых быстро перегруппировались, расположившись частично вдоль стен, а частично перед скулящими узниками и были они одеты страннее некуда, хотя не ему судить адскую моду и путь развития чуждой земной цивилизации.
        Их форма или одежда, как здесь это называется, походила на доспехи кровожадных варваров, вышедших из начала времен и не считающих нужным защищать тренированные тела. Она прикрывала чертов срам уродливым подобием шотландского килта, выполненного из кожи, и наверняка людской, а широкую волосатую грудь каждого из рогатых перехватывала широкая перевязь наспинного оружия.
        Их длинные, бугрящиеся крупными мускулами лапы держали полностью металлические копья с пробегающими по острому кончику огоньками, ими же мигающими на рукояти, а широкие копыта, коими заканчивались мощные, вогнутые внутрь ноги, украшали серебристые узоры, нанесенные на их верхнюю половину, правда, рисунок был не слишком изысканным, чем-то напоминая несложный кельтский. Судя по им видимому, у всех он был одинаков, а значит, являлся знаком воинской принадлежности, как например серьга у русов, давным-давно пришедших на земли славян, дабы скрепить разрозненные, постоянно воюющие племена в один большой и дружный народ.
        Из-за спин козлоногих воинов торчали рукояти чего-то саблевидного, возможно таких же мачете, как у сатиров, но сейчас было не разглядеть, ну и само собой не обошлось без торчащих по бокам, длинных, непрерывно прядающих козлиных ушей, разрушающих брутальность кошмарного зрелища, а так да… Внешний вид рогатых, будто скопировали с необузданных варваров, добавив небольшой элемент Шотландии и взяв малую толику от японских ниндзя в виде наспинных ножен, вот только неясно, насколько удобно выхватывать из-за спины саблю или меч, что там у чертей… Требуется обладать длинными руками, дабы сделать это красиво и быстро, иначе каюк бестолковому воину-неумехе.

«Удивительно… Страх вперемешку с бесстрастным анализом происходящего… Да кто я такой? Боюсь и одновременно изучаю творящееся вокруг…», - напряженно подумал Дима, не отвлекаясь от осмотра адской братии, прибывшей по души всхлипывающих земных грешников.
        Кроме двух десятков ОБЫЧНЫХ - он быстро привыкал к новой реальности - рогатых воинов-охранников, прибыло нечто ГИГАНТСКОЕ и МЕРЗКОЕ, отчего парень сглотнул и захотел вновь помочиться. Дмитрий был готов поклясться, что ЭТО бывший человек, преображенный генетическими технологиями Геенны Огненной в подобие Немезиды из второй Обители Зла, только намного крупней и безмозглей.
        Это НЕЧТО выглядело, как огромная, примерно трехметрового роста человекоподобная туша с торчащими из разных участков тела длинными поблескивающими шипами и она быстро передвигалась на колоннообразных ногах с огромными ступнями. Ее массивные конечности и большая часть торса, изобиловали вкраплениями блестящего металла, скорее всего имплантированного для усиления мышц, не приспособленных таскать такую массу свирепого мяса, а морда… Морда адского создания выглядела обваренным кипятком, раздувшимся человеческим лицом с чересчур большим ртом и малюсенькими глазками, злобно вглядывающимися в грешников, распластавшихся на неровном камне пола, а также стоящих на коленях и очень редко, прямых ногах перед жителями Ада.
        Было видно, что явившиеся с этой ТВАРЬЮ черти побаиваются ее, возможно из-за скверного характера, а насчет издаваемого ей потрескивания… На правой части массивного тела уродливого создания висел внешне обычный, почти такой, как у земныхпастухов кнут, вот только разбрасывающий непривычные искры и висящий… На поржавевшей толстой железяке, можно сказать строительной арматуре, вбитой в определенно не чувствующую боли, злобную глыбу живого мяса. Чудовищную тварь сто процентов создали в адских лабораториях, переделав какого-нибудь мерзкого человечишку, любящего издеваться над себе подобными, и уж он здесь точно в Раю.
        Ничтожество, коим являлся один из многих, бессмысленно проживших жизнь на Земле людей, наверняка было счастливо заполучить тело, походящее на спрессованную кучу крепкой плоти с ногами толщиной в два человека и огромными ручищами, покрытыми неаккуратно выращенными мышцами. А уж блестящие и на первый взгляд беспорядочно торчащие шипы, создавали и подавно пугающий вид, будучи грамотно вшитыми и совсем не мешающими передвижению монстра.
        Ну, а другое, имплантированное именно в мышцы с сухожилиями железо превращало сие кошмарное создание в безмозглую и свирепую машину огромной мощи, несущую смерть каждому не подчинившемуся его хозяину, явно собакоголовому, а вот про него отдельный разговор.
        Увидев одновременно похожее и непохожее на остальных чертей существо, Дмитрий поперхнулся, ведь единственный собакоголовый, о котором он знал из тысяч прочитанных книг - это египетский бог Анубис, повелитель подземного царства и проводник по нему же. Можно произнести еще множество титулов, подходящих сему обитателю Геенны Огненной, однако не сильно хочется чествовать того, кто принес совсем не подарки.
        Парень, быстро переваривающий визуальную информацию, получаемую с помощью отличного зрения, совсем не ожидал увидеть у собакоголового представителя Ада ноги с такими же, как у чертей копытами, исключая конечно гигантскую отвратительную тушу, буквально сочащуюся садизмом и кровожадностью. В остальном он являлся тем же рогатым, одетым в нечто золотистое, полностью его укутывающее и ниспадающее почти до неровного каменного пола, оставляя открытыми небольшие копыта с удивительной красоты узором. Странно, что у Анатона подобное отсутствовало, хотя если он являлся обычным жителем Ада без принадлежности к какой-либо касте, то его отличие, как и в любом из миров - никаких отличий.
        Рисунок на копытах собакоголового был на порядок сложней, чем у охраняющих его чертей-воинов. Золотистый, бьющий в глаза и очень вычурный, с множественными завитками и усилением блеска в определенных местах. Этот нестандартный и видимо высокопоставленный демон с угольно-черной головой пса, держал в утонченных нечеловеческих руках с собачьими когтями золотистый, под стать одежде и узору жезл, постоянно светящийся приятным мягким светом.
        И вот глядя на эту разноликую процессию, явившуюся за прибывшими получать «заслуженное» наказание грешниками, становилось все более и более понятным человеческое поклонение богам с головами животных. Большая часть религий, так или иначе вышла отсюда, из Ада, просто никто не собирался рассказывать об этом человечеству. Кому нужны люди, знающие свое происхождение, свою историю и свою цель? Никому, ведь обладатели подобных знаний могут очнуться от окутавшей их лжи и полностью изменить окружающий мир…

«Блин! Насколько же все странно… Сколько на Земле пересмотрел фильмов и сколько перечитал книжек, везде описываются подобные цивилизации, причем живущие в высокоразвитых мирах именно в подобном виде… Лично я, не зная, что в Аду мир высоких технологий, подумал бы о наступившем постапокалипсисе, где каждый выживает, как умеет… Как будто именно так должен выглядеть венец развития большинства разумных рас… Все эти длинные блестящие одеяния, жезлы, копья, кожаные юбки… Такое ощущение, что предел каждой цивилизации сводится к пресыщению технологиями и началу заимствования давно забытых вещей для создания дивной смеси начала развития и будущего… Однако, если посмотреть на полный ужасных тварей мир чертей, где люди считаются животными, то это нормально… Римские тоги, шотландские юбки, мигающие огоньками копья и обычные сабли… Этакое туземное великолепие, удивительно гармонично вписывающееся в цивилизацию подобных им полулюдей! Дикая смесь всех времен человеческого развития! Точно!», - Диму озарило, отчего адский мир выглядит похожим на человеческую историю, только перемешанную всеми эпохами одновременно.
«Люди приходили сюда со времен сотворения и кого только черти не видели! Начиная с античности и заканчивая современностью, они отовсюду что-то заимствовали! В Аду же умеют читать людские воспоминания, и наверняка за все времена произошло слияние обоих миров, пусть только внешне и очень грубо, но так или иначе они берут от нас все нами придуманное! Даже здешние человеческие пытки скорее всего, украдены у «святой» инквизиции, а может наоборот ей подарены! Теперь понятно, что однажды демоны достигли технологического пика развития, научившись создавать биологические машины подобные людям, и вот тогда наступило адское пресыщение технологиями и отсчет времени назад! Им стало скучно и они сами того не понимая, стали воровать историю людей, встраивая ее в свою жизнь…», - тут Дмитрий вспомнил про своих спутников, совсем забытых во время размышлений.
        Выпучивший ярко-голубые глаза воин-масаи рассматривал вошедших в зал чертей и генерировал новое мировоззрение, где демон все-таки не сон, ибо ожесточенно щипание себя за разные части тела не помогало ему проснуться.

«Давай-давай Лкетинг! Устраивайся по удобней, тебя ждет удивительная поездка! А до Африки еще ой, как долго!», - отвлекшись, ехидно подумал Дима, но что делать, ведь иногда правда постигается только через боль.
        С удовлетворением насмотревшись на туземца, парень перевел взгляд на Такеши, чей взор был бесстрастен и одновременно бессмыслен. Мальчишка пригляделся получше и обнаружил беззвучно шевелящиеся губы.

«Небось, ушел в себя, случайно вспомнив земляков с неприятием зла… Блин, здесь не та ситуация, дабы спасаться подобным образом…», - парень тихонько нащупал рукой бок японца и сильно ущипнул его, тот же в ответ сильно вздрогнул и, хлопая глазами, закрутил головой, ища выведший из транса внешний раздражитель.
        - Тш-ш-ш! - еле слышно, но твердо прошипел Дима. - Ты чего? Дурак? - ему больше нечего было сказать очнувшемуся и испуганно хлопающему прищуренными глазами азиату.
        - Я… Я задумался! - дерганным, дрожащим голосом пробормотал Такеши. - Никогда подобного не видел! Боюсь до судорог, начал думать, что с нами будет и…
        - Ушел в себя? Отвлекся, да? - помог ему Дима. - У меня такая фигня постоянно, ты вон на Лкетинга посмотри, тот тоже завис.
        - Угу, - Такеши отвлеченно и без интереса взглянул на масаи, быстро переведя дикий взгляд обратно, на прибывших за людьми демонов. - Что они с нами будут делать? Зачем пришли и почему просто стоят? - вопросы посыпались, как из рога изобилия. - Ты знаешь? Ты ведь столько рассказал нам, может ты в курсе, что дальше? - японец, боясь привлечь внимание чертей, аккуратно, но сильно и непонятно зачем, ткнул пальцем Дмитрию в бок.
        - Да не знаю я ничего больше! - локтем ответил мальчишка. - Лучше бы деда своего внимательно слушал! Знал бы, какой следующий порог вашей речке Са… Сагу… Сазу! Тьфу ты! Забыл! - яростно прошептал Дима, помирая от страха, но продолжая старательно рассматривать вошедших демонов.
        Заполонившие подвал черти и иже с ними, молча стояли, будто чего-то выжидая. Они, как замерли возле скользких каменных стен и перед толпой трясущихся грешников, так и не двигались, внешне напоминая каменных истуканов, но на деле же анализируя каждое движение грешников. На то они сюда и пришли, мало ли какой-безумец нападет на собакоголового предводителя, а здоровая отвратительная тварь рядом с ним, тяжело дыша и утробно рыча, испускала изо рта отвратительное зловоние гниющего мяса, злобно анализируя потенциальную еду. Глядя на это чудовище, сразу было видно, что за свою недолгую жизнь оно сожрало не одного несчастного грешника, причем не из-за своих обязанностей, а просто из желания перекусить. Висящий же на боку кнут с потертой рукояткой рассказал о прекрасном умении работы с ним, то есть омерзительное создание, выращенное пугать и убивать, легко превращалось в сурового надзирателя, охраняющего людей и радующееся этому из-за возможности уродовать каждого непокорного.

«Поскорей бы «волшебную» капельницу…», - Дима слегка «завис», отлично понимая, что он и ему подобные являются самыми первыми кандидатами на поучительный удар электрокнута, а это может приказать лишь демон с собачьей головой, что в данный момент оценивал собранных людей, многие из которых так и не сумели опуститься на колени.
        Множественные всхлипывания и идущие отовсюду заикания, тонкое протяжное «и-и-и-и-и-и-и» вместе с запахом свежей мочи и никаких криков… Ужасная песня истинных человеческих эмоций, где несчастные, глупые и обманутые Землей люди застыли в ожидании приговора.
        Правду говорят, что человеческие эмоции, исходящие от большого скопления людей ощущаются всем телом. От этого кайфуют певцы и артисты, рассказывая, как обожание фанатов буквально качает их на невидимых волнах, а они купаются в людских чувствах. Сейчас Дмитрий ощущал, как его душит страх, исходящий от лежащих на полу людей, давящихся собственным ужасом.

«Только этого не хватало… Сам усираюсь, а эти еще добавляют…», - юноша глубоко задышал, делая паузу после каждого глотка воздуха, и тут его толкнул в бок Такеши.
        - Не так дышишь, - глаза японца спокойно смотрели из-под сощуренных век. - Надо по-другому.
        - А как? - сглотнув сухим горлом набившийся ужас, просипел Дима.
        - Вдыхаешь носом, надувая живот, - азиат быстро глянул в сторону собакоголового, неторопливо оглядывающего ряды насмерть перепуганных людей. - Четыре секунды ждешь, а потом выдыхаешь ртом, втягивая живот. Только не переусердствуй, а то сознание потеряешь, - Такеши направил глаза в пол, а Дима принялся пробовать новое дыхание, сулящее избавление от липкого, буквально ползающего по телу страха.

«Вдох! Раз-два-три-четыре! Выдох! Вдох! Раз-два-три-четыре! Выдох!», - Дима увлекся на счете, ибо стало помогать, а потом понял смысл предупреждения японца.
        Насыщение тела и мозга кислородом «осчастливило» юношу потемнением в глазах, вследствие чего он уменьшил мощность вдохов и осмотрелся, так как дыхательная гимнастика почти прогнала удушающий ужас. Такеши, как и Дмитрий, стоял, также методично и успокоительно дыша, а Лкетинг с уже нормальными глазами, но сердито раздувающимися ноздрями яростно оглядывал демонов, пришедших по его душу, которую он собирался задорого продать.
        По туземцу виднелось, что внутри него бушуют легенды масаи, гласящие о необходимости уничтожения всех, как одного демонов, дабы они посевы не топтали и коз не насиловали, но здесь… В Аду мировоззрение простодушного воина обрушилось и хорошо, что он обладатель тавро, отличающего «Спящих» от нормальных людей. Этот ожог показывал крепкую психику и острый ум Лкетинга, ибо он не бросился в бой с криками: «Убить демонов!», - а методично переосмысливал увиденное за последние дни, понимая, что если ему недавно отрубили руку, а затем вырастили, то могут сделать нечто и похуже.
        Каким образом Дмитрий это понял, ему и самому было неясно, но в тот момент, как он перестал переживать за туземца с японцем, то услышал:
        - Хм… Уже нашли друг друга! - раздался удовлетворенный и будто усиленный некой магией, порыкивающий голос. - И как всегда не встали на колени, игнорируя прекрасный пример покорных и постоянно готовых к унижению христиан! - слова с элементами гавканья слышались со всех сторон. - Сколько раз наблюдаю эту картину, заканчивающуюся одним и тем же! - от приправленной жестокой радостью фразы, у парня побежала дрожь по голой спине.
        Рычащие слова собакоголового легли на благодатную почву садистского разума гигантской твари. Она зашевелилась, утробно и со злобной угрозой зарычав, зато черти, держащие в мускулистых лапах играющие огоньками копья, даже не шелохнулись, ибо ожидали четкого приказа. Их оранжевые глаза не были пусты, но умело смотрели никуда, как у обученных бойцов, игнорирующих эмоции - проклятье слабаков, и слушающих лишь приказы командующего.
        Находящиеся же рядом с Дмитрием, Такеши и Лкетингом всхлипывающие люди мгновенно почувствовали опасность, исходящую от недавно познакомившейся троицы, поняв, что из-за троицы гордецов им могут причинить новую боль и принялись расползаться в стороны, стараясь не поднимать смиренно опущенные головы.
        - Как обычно… - пробормотал юноша, введенный в ступор обращением лично к нему с друзьями и чуть не забывший об успокоительном дыхании из-за «полыхнувших» сильным страхом уползающих.
        Он почувствовал, как напрягся японец и вздрогнул Лкетинг. Они - Такеши с масаи - поняли, что именно к ним обращаются тот, кого слушается огромный, утыканный блестящими шипами монстр, созданный причинять боль и страдания.
        - Вы трое! - порыкивающий голос превратился в подобие злобного гавканья, а Дима внезапно подумал: «Чтобы издавать человеческую речь, требуется такой же, как у людей язык… Как они говорят? Черти и этот… Собакоголовый… Анубис, мать его так!». - Подняли глаза, быстро! - уже голос-лай стегнул по ушам и гигантская, охраняющая собакоголового тварь издала не усиленное злобой утробное рычание, а какой-то яростный рев на низких частотах.
        В помещение моментально наступила гулкая тишина, быстро заполняющаяся запахом свежей мочи, а Дмитрий сделал следующий вдох, абсолютно не повлиявший на ком в горле, ледяную глыбу в животе и потяжелевшие руки с ногами, однако создавший першенье в сжатой гортани.
        - Кхе-кхе… - у него вырвался легкий кашель и стоящий на дрожащих ногах мальчишка, нерешительно поднял серо-голубые глаза, еще не зная, сделали ли это его спутники, но за него ответил сам, укутанный в золото демон.
        - Прекрасно! - было странно слышать такое хорошее слово от столь кошмарного создания. - А теперь скажите, что вы видите в моих? - вопрос, наверняка содержал каверзу, ибо Дима видел только золотистые одежды, а насчет выражения глаз собакоголового мог сказать только одно: «Слишком далеко, не могу разглядеть».
        Он сглотнул сухим горлом испуг и попытался сделать еще один успокаивающий вдох, и тут на вопрос высокопоставленного адского жителя ответил воин-масаи.
        - Лкетинг видит шакала! Трусливого африканского шакала! Глаза шакала! Морда шакала! Больше Лкетинг не видит ничего, - гордо выпрямившийся туземец замолчал, а парень охренев от речи чернокожего, стал ждать результата, не замедлившего последовать, но сначала наступила подобающая ситуации пауза.
        Пауза, когда валяющиеся на коленях люди спешно отползли еще дальше, хотя места не осталось, а мусульмане и буддисты, лишь слегка, почти невидимо ухмыльнулись, но все-таки сжались поплотней. Дети Востока знали, что такое гордость и бесстрашие, ведь лозунг, поклоняющихся Аллаху: «Умереть за него!», - и в этом состоит их рабство, девиз же буддистов: «Нас ничего не волнует, ибо ничего нет!», - но и они знали толк в храбрости.
        Наконец шум толкающихся и ползающих по полу смиренных людей, не прекращающих шептать слюнявые прошения к богу затих и раздался смех. Тихий, но с легким и тяжело описываемым подгавкиванием.
        - Ха-ха-ха! Молодец масаи! Гордый сын Африки, не боящийся смерти! Ты пробудешь здесь целую вечность, не беспокойся! - собакоголовый довольно смеялся, закинув вверх черную морду и золотистые одежды колыхались в такт его веселью, Лкетинг же злораздувал ноздри и с силой сжимал скрипящие кулаки, больше ничего не говоря, хотя было видно, что очень хочет.
        Черти-охранники продолжали недвижимо стоять, и лишь здоровенная тварь угрожающе заворчала, услышав хозяйский смех и не понимая, как на него реагировать, однако с места не сдвинулась. Тем временем «Анубис» затих и обратил желтоглазый, гармонирующий с одеждой и узорами на копытах, взор разумного пса на трех угрюмо сопящих, таких разных выходцев с Земли.
        - А что скажете вы? Японец и русский? Что могут сказать двое людей с разных континентов, так быстро нашедших друг у друга одинаковые интересы?
        - Я… Я… Не знаю… - пробормотал Дима языком, еле ворочающимся от поселившегося в животе страха. - Не вижу ваших глаз. Не то зрение… - он замолчал, сухо сглотнув, не найдя больше слов.
        Собакоголовый жестко прищурился, резко перекинув жезл в другую, вылетевшую из под одежд нечеловеческую руку, и тот загорелся багрово-красным, а стоящее сзади, «одаренное» массой железа огромное чудовище сделало поспешный шаг назад. Оно точно испугалось, и если подобная тварь боялась оружия в руках «Анубиса», то обнаженным людям и подавно требовалось щемиться в стороны, но никто ничего не сделал, а зря.
        Высокопоставленный демон поднял угрожающе светящийся жезл и из него вырвался сгусток пламени, такого же багрового цвета, направляясь в сторону плешивого деда, стоящего на карачках в луже мочи Дмитрия. Все произошло настолько быстро, что мальчишка не успел и моргнуть, а выстрел собакоголового уже достиг цели, упав старику на спину, где стал растекаться по дряблому телу несчастного узника, увеличиваясь в размерах. Дед жутко заорал и попытался подняться, но видимо не хватило сил или боль являлась слишком ужасной, поэтому он принялся кататься по полу, жутко воя.
        Лишь полностью покрывшись красноватым свечением, пожравшим сморщенную кожу с изношенными мышцами и оголившим скелет желтоватого цвета, дедок затих, но никто рядом не шелохнулся. Затихшие в страхе люди понимали, что это не самое худшее, могущее произойти, поэтому трусливо молчали, вот только излучаемое ими чувство страха усилилось, отчего чувствующий его Дима желать потерять сознание и не очнуться, как можно дольше.
        - Я тебя плохо расслышал! - гавкающий голос собакоголового с саркастической интонацией ворвался ему в уши, и парень слегка пошатнулся, стоя с опущенными вниз глазами.
        Он молчал, не зная, как ответить, глядя на блестящую каплю пота, повисшую на кончике носа. В ней переливался идущий с потолка рассеянный свет, создавая маленькое солнышко на лице… И лучики этого солнца придавали сил, заставляя верить в еще не один прекрасный и беззаботный, теплый денек, сейчас же оставалась единственная проблема - он не знал, что сказать. Мальчишка реально не понимал, чего от него ждет собакоголовый. Изменившегося мнения из-за сожранного красным сгустком старика? И на какое же он его изменит? Скажет, что видит в холодных желтых глазах тонкий проницательный ум или наоборот - жестокость и смерть? Дмитрий не понимал. Вообще.
        - Я не вижу ваших глаз… Не вижу… - голос юноши дрожал, как и внутренности, пораженные ледяным ужасом. - Поэтому ничего не могу сказать…
        - Понятно! Ну, что же! - «Анубис» резко вскинул жезл вверх, а Дима зажмурил глаза, готовясь покинуть Ад и искренне сожалея об уходе, однако ничего не произошло, ибо парнокопытный шутник с песьей головой показательно прокрутил золотистый жезл меж длинных, но все-таки животных пальцев.
        - Честность - это хорошо! Особенно, когда напротив стоит смерть! Ха-ха-ха! - он язвительно захохотал, легонько подгавкивая. - Ну, а ты японец? Что скажешь ты? - высокопоставленный адский житель склонил голову на правый бок и внимательно вперился в глаза Такеши, по крайней мере, так подумал мальчишка.
        Азиат в ответ отчетливо затрясся. Была видна его жуткая боязнь, такая же, как у любого здесь пребывающего, а покрытый холодной испариной Дима шатался от пережитого ужаса, стремящегося свалить его на пол, но помнил: «Вдох! Раз-два-три-четыре! Выдох! Вдох! Раз-два-три-четыре! Выдох!», - держась на ногах только с помощью совета густоволосого японца.
        - Скуку, - Такеши быстро и испугано выплюнул это слово, заранее вжав голову в плечи, но демон облизнул пасть длинным, походящим на человеческий языком, и наклонил угольно-черную голову на другой бок.
        - Молодец! Отлично! Ты угадал японец! Вот, что значит мудрость азиатов, их проницательность и умение читать глаза! - собакоголовый перебрасывал жезл из руки в руки, отчего тот постоянно менял цвет, возможно из-за случайно нажимаемых ладонью невидимых кнопок, а может и нет. - Вы все! Слушайте меня внимательно! - голос с собачьим взрыкиванием и подгавкиванием, проникал в каждый участок огромного помещения со склизкими стенами. - Меня не волнует, стоите ли вы на коленях или прямо, гордые вы или смиренные, трусливые или храбрые, ну и наконец, живы вы или мертвы! - смертельный жезл засветился багрово-красным и последовал выстрел огромным сгустком пламени в группу сжавшихся, но не закрывших раскосые глаза наголо бритых людей.
        Огонь непонятного происхождения объял одновременно всех десятерых или чуть больше человек, рухнувших на пол и жутко завывших. Они катались покрытые не сбиваемым, и будто живым красноватым пламенем, присутствующие же рядом обнаженные, всхлипывающие люди расползались в стороны, но не у всех получалось, и неземной огонь перекидывался на них. Вот тогда-то остальные поняли, что необходимо отодвинуться, как можно дальше и шустро-шустро, словно тараканы при включенном свете расползлись, наваливаясь на истерично-визжащих себе подобных… А в это время в образовавшемся пустом пространстве зала с каменным стенами и полом плавились шевелящиеся человеческие тела… Без кожи и почти без мышц… С постепенно оголяющимся скелетом….
        После этого, определенно показательного пиршества смерти у Дмитрия в голове образовалась пустота, в которой летало лишь одно слово: «Когда уже «волшебная» капельница?», - ибо он не желал покидать Ад таким способом, всем сердцем понимая, что эти, минуту назад погибшие люди освободились. Улетели в одну из бесконечных Вселенных искать свой путь заново. Туда, где спокойно, хорошо и почти на сто процентов безопасно, однако он не желал уходить вместе с ними. Ему не требовалась свобода, предоставляемая окончательной смертью, ибо не за этим он пришел. Сейчас Дима отчаянно понимал, что сон про летающие шары настоящий. Такой же настоящий, как данное жуткое место, полное обнаженных людей, пригнанных на смерть одновременно с вечной жизнью. И скорее всего не только последний сон, но и множество других, в которые он уверовал лишь в Аду из-за уже виденных им ранее, очень похожих кошмарных картин.
        - Вот видите! - перебил его мыслительные процессы гавкающий голос «Анубиса», подкрепленный утробным рычанием твари с искрящимся на боку кнутом. - Мне здесь никого не жаль! В особенности этих! Уж слишком дешево продаются! Что здесь, что там! Ха-ха-ха! - указующий перст ткнул в распростершихся на полу, истерично трясущихся и непрерывно взывающих к богу верующих. - Давай Варгх! Выбери себе кого хочешь! - огромное чудовище радостно-злобно взревело и сделало шаг вперед, блеснув острымишипами, а затем чересчур быстро для своих размеров схватило висящий на правом боку кнут и хлестнуло им в сторону первого ряда лежащих на полу людей.
        Дима успел заметить мелькнувшую ослепительную полосу искр, а уж затем услышал истошный вопль боли вперемешку со страхом, и автоматически переведя взгляд в примерное место назначения высокотехнологичной плети, обнаружил меж трясущихся грешников освободившееся пространство. Монстр, выращенный для издевательств над человеческим скотом, сумел ухватить рассыпающим искры кнутом, довольно упитанного благообразного мужчину с аккуратной, покрытой возрастным серебром бородкой. И сейчас сей обладатель небольшого сытого брюшка истошно вопил от боли, пребывая в лапищах ужасного создания, созданного из мяса и разномастного железа.

«Хорошо все-таки стоять, а не ползать… Все видно, но как же страшно… И ведь не опустишься, так как еще больше внимания привлечешь… Сам виноват… Проклятая гордость… Даже сейчас считаю себя лучше этого… Одетого в золото бога мертвых…», - проведенный трясущимся Димой самоанализ показал, что хоть он и испуган до полусмерти, но все равно считает себя особенным.
        Собакоголовый тем временем поспешно отодвинулся, как можно дальше и стало ясно почему. Подчиняющееся ему одному, здоровенное чудовище, медленно, с каким-то садистским удовольствием выдернуло сперва одну, а потом другую, брызнувшие кровью полноватые руки, кричащего уже сорванным голосом, кошмарно-мучающегося человека. Далее Франкенштейн местного разлива поднял несчастного на уровень маленьких злобных глазок и вгрызся ему в горло широким ртом, забрызгав кровью покрытый седыми волосами подбородок грешника поневоле.
        Искрящийся кнут кровожадного монстра лежал рядом с огромными ступнями и весело сыпал, будто праздничными бенгальскими огнями, жадно же чавкающее, огромное чудовище аппетитно пило парующую кровь и вгрызалось в мясо благообразного мужчины, затихающего в собственном хрипящем бульканье…
        И этот концерт разыгрывался не просто так. Истинной сутью подобных представлений в любом мире и в любую эпоху является полное подавление большого количества людей для окончательного и беспрекословного подчинения. И сейчас каждый, с поникшей ли головой или же гордо стоящий, не склонивший спину человек осознал, что смерть продолжается и после смерти в Аду. Данный спектакль окончательно уверил безмолвную, испуганную толпу в возможности следующей, как вариант вообще бесконечной смерти, а это звучало особенно кошмарно. Присутствующие в огромном сыром зале люди настолько перепугались, что увиденная возможность новой, жуткой погибели заставила их изо всех сил цепляться за бессмысленные жизни, изрыгая проникший внутрьстрах в виде горячей кислой рвоты. И пусть это делали не все, но даже устоявшие на ногах почувствовали тошноту и мерзкий ужас, подталкивающий желудки к горлу, шепча: «Следующим можешь стать ты и никто… Никто тебе не поможет! Никогда! Ты будешьмучиться вечно! Будешь умирать каждый день, много-много раз!», - и затряслись поджилки ног, и потек холодный пот со склонившихся спин…
        Дмитрий же изо всех сил хотел закричать, что за дальнейшей смертью свобода! Блаженная пустота, где за сотни тысяч лет их никто не тронет. Он обладал стопроцентной уверенностью в знании желаний большей части присутствующей здесь толпы грешников, но прекрасно понимал, что ему никто не поверит. Об этом здесь знали только он, Такеши и Лкетинг, да и то… Насчет туземца не совсем ясно. Понял тот его рассказ или нет? Что у него сейчас в голове?
        А в голове у немного посеревшего лицом масаи главенствовала конфуцианская беспристрастность, где серость кожи являлась не более, чем негритянской бледностью. Туземец молча, даже меланхолично всматривался в окончательный, такой страшный уход из жизни чужого человека, еле-еле раскачиваясь в разные стороны, будто пребывая в трансе. О чем думал воин, выросший на самом загадочном континенте Земли, никому не известно. Он только-только бесстрашно высказался в морду собакоголовому, что было проявлением большой храбрости с отсутствием боязни смерти, а все из-за проживания в мире традиций, непохожих ни на одни другие, верованием в иных богов и мышлением отличным от белого или желтого человека…

«Нет… Никто не поймет, что у него в голове… Да и ладно… Пусть делает, как нравится, все-таки должен стать шаманом, а у тех вообще никому не ясные завихрения… А чего там интересно с Такеши?», - еле дышащий от страха Дима продолжал мучить себя наблюдениями.
        Азиат выглядел не слишком хорошо, но более-менее удовлетворительно, по крайней мере, на ногах держался. Дергая правой щекой, он приоткрыл рот и широко распахнул блестящие глаза, нервно всматриваясь в пожирание огромным монстром остатков еще недавно неплохо выглядящего при жизни человека.
        Огромная злобная туша, жадно и утробно с аппетитом чавкала, громко хрустя разгрызаемыми костями и вся изляпавшись в крови. Особо лакомые кусочки она оставляла на потом, аккуратно цепляя на уже не такие блестящие, покрывшиеся кровавыми потеками шипы, а остальное - наверное, не такое вкусное - съедала сразу, почти не пережевывая.
        Довольно-таки кошмарное зрелище, притягивающее пораженные животным страхом смерти взоры каждого человека. Громкий отвратительный хруст ломающихся костей и угрожающее, но одновременно довольное порыкиванье, показывали, как выглядит освобожденный Адом человек, преображенный в кровожадного зверя. Кнут отвратительной твари лежал и искрил рядом, попадая по большой уродливой ступне монстра, но того не волновало легкое для него пощипывание. Адское создание, действительно не чувствовало боли, самозабвенно пожирая еще недавно надеющегося выжить узника.
        - Как вы уже поняли - его имя Варгх! - собакоголовый издевательски засмеялся, а его одежды веселились вместе с ним, отбрасывая неяркие блики в рассеянном, идущем с потолка свете. - Любой из вас может превратиться в такого же, как он! - «Анубис» обернулся и показательно обвел рукой-лапой довольно чавкающего монстра. - И некоторых из вас обязательно принудительно-добровольно, ха-ха-ха, пополнят ряды подобных ему! Вы только представьте! Почти полное отсутствие разума и огромное количество пищи! Пищи, которая сопротивляется, дерется и визжит! Пищи, за которой требуется присматривать, дабы она не убежала и хорошо себя вела! Ха-ха-ха! - демон с угольно-черной головой захохотал с отвратительным подгавкиванием, а тяжело-дышащие люди, многих из которых продолжало рвать, не проронили ни звука, но наверняка каждый из попавших сегодня в Геенну Огненную, представил плюсы и минусы превращения в подобное существо.
        Такова человеческая природа… Испытывать надежду на спасение в любом виде, пусть даже без ног с руками, и если кто-нибудь здесь скажет, что и не подумал уподобиться Варгху, то это наглая ложь.
        Любой представитель человечества желает жить, точнее не он, а его тело, обладающее глубоко встроенным инстинктом самосохранения. Эта животная часть человека создавалась для спасения в критических ситуациях, когда уже ничто не может помочь. Она обладает независимым звериным разумом и управляется с помощью примитивных команд, где основная всего одна. Спастись любой ценой. Либо через унижение, либо убить, вот почему человечество в большинстве своем и подчиняется телам. Никто из живущих на Земле не думает о своем истинном «Я», круглосуточно-шепчущем заняться спортом и изучать себя изнутри. Нет, люди не такие. Они будут бояться бросить курить, пить, жрать целыми днями и бесцельно лежать на кровати, ибоподчиняются телам, ими же приученным к бесконечному отдыху.
        Сегодняшний человек уподобился жирному кастрированному коту. Он бесконечно вылизывает себя, играется и считает, что таков его жизненный путь. И пусть. Когда все подобные ему вымрут от болезней и нищеты, останутся, лишь способные идти сквозь огонь, воду и медные трубы.
        Лично Дмитрий после слов «Анубиса» мгновенно представил себя в облике Варгха, как он такой медленно, никуда не торопясь ходит, бьет всех искрящимся кнутом, жрет сколько влезет и подумал: «С одной стороны - да, круто! Это, как постоянно быть пьяным! Ничего не заботит, никто не мешает жить! Круто, но уже не мой выбор…», - парень понимал, что больше никогда не променяет трезвость и вникание в полную тайн окружающую реальность на нелепое и слишком простое опьянение, дарящее ложную уверенность в ласковом и никуда не движущемся, рациональном мире.
        - Ну, а остальные… Добро пожаловать в Ад, то есть Геенну Огненную! Ха-ха-ха! Сопротивление бесполезно, ибо Варгх не понимает этого! - «Анубис» веселился, сверкая золотистыми одеждами, видимо во время напутствия новоприбывших грешников его скука испарялась. - А сейчас… - он резко прекратил собачий смех и поднял засветившийся яростно-красным жезл, отчего огромное помещение заполнилось тишиной, превратившей людской скот в пускающих слюни, трясущихся каменных статуй. - На колени! Все!! - гавкающий голос демона преобразился в рык разъяренного бойцовского пса.
        А Варгх, огромный уродливый монстр, топорщащийся покрытыми кровью шипами и висящим на них свежим мясом, взметнулся на колоннообразные ноги одновременно с повышением хозяйского гласа и яростно взревел, дабы помочь пасть ниц каждому рабу, не согласному или просто не понявшему приказа. Залитый темно-алым, ужасный огромный монстр с отвратительной, будто ошпаренной мордой отбросил в сторону обглоданную до колена ногу прошлой жертвы и, наклонившись, схватил бешено-искрящийся, словно чувствующий настроение владельца хлыст.
        - Давай, Варгх! Научи их! - высокопоставленный демон, звонко цокая украшенными золотом копытами отошел к левой стене, поближе к стоявшим по стойке «смирно» парнокопытным воинам, а злобно-ревущее чудовище принялось быстро размахивать высокотехнологичным кнутом, создавая с гулом режущие воздух светящиеся всполохи.
        И все новоявленные узники Ада выполнили приказ. Абсолютно. Каждый стоящий на ногах раб, считающий выше своего достоинства преклоняться перед кем-либо, упал ниц. Упал быстро и не стараясь осторожничать, разбив в кровь лицо, но не издав ни звука, ибо плеть адского Франкенштейна быстро и сильно била по не желающим сгибаться спинам, и каким бы дураком Варгх не являлся, однако памятью обладал прекрасной. Чудовище с испачканной кровью мордой запомнило всех ранее стоящих, и сейчас выполняло любимую работу с помощью кнута, наделенного отличной силой тока и гениально встроенной способностью разрывать кожу.
        Послышались громкие вопли боли, раздающиеся из разных концов огромного сырого помещения с каменным, и во многих местах обоссаным полом. Плеть монстра - любителя человеческого мяса, обладала бесконечной длиной, а его способности больно бить и попадать, куда требуется, являлись высшим пилотажем доступным не каждому коровьему пастуху…
        Варгха назвать бы пастырем, пастырем преподающим жизнь новым овцам, но уж слишком он был несловоохотлив, как возможный учитель. Лишь злобное и одновременно удовлетворенное взрыкивание, сопровождало взмахи огромной, уродливой, но от этого не менее сильной лапищи. Брызги горячей соленой крови заполнили подвал с тускло-светящимися потолками, орошая почти невидимым дождем человеческие тела, неугодные местному богу мертвых.
        Дмитрий, рухнувший на пол одновременно со всеми несгибаемыми гордецами, с силой вжался в пол, рядом со скелетом старика, стараясь выгнуть спину так, чтобы его не зацепило, но не тут-то было, ибо Варгх отлично запомнил троицу, на которую первой обратил взор его мрачный хозяин с головой пса. Пышущий энергией кнут безмозглого, но послушного монстра с протяжным, разрезающим воздух свистом коснулся обнаженной спины напуганного мальчишки и тот дико заорав, подпрыгнул сотрясшимся от мощного разряда телом, а затем недвижимо упал, но сначала…
        Появилось ощущение чего-то тупо ударившего по спине, а после острая боль поглотила тело внутри и снаружи, и что бы, парень не знал про электричество до сегодняшнего дня, однако ни один пережитый им удар тока не мог сравниться с этим. Лопнувшая кожа спины, плюс огромный силы разряд, юрко вошедший в каждый внутренний орган, заставили мальчишку взвыть от боли, брызнув слезами и подскочить вверх. Голова выгнулась до жуткого хруста в шее, а прошедший сквозь ноги и руки электрический разряд сначала скрутил их судорогой, а после расслабил до полного бездействия, отчего Дима рухнул обратно, больно ударившись губами и зубами об неровный камень влажного пола.
        Он недвижимо лежал, распластавшись лягушкой и цепляя руками с ногами валяющихся рядом таких же «грешников», а по телу весело бегали остаточные электрические разряды и нервно дергались оба века. Прохлада каменного пола жадно впитывалась разгоряченным телом, разбитые губы заполняли ротовую полость соленым привкусом, а по правой стороне спины стекала горячая жидкость, дающая жизнь каждому рожденному на Земле и ей подобных планетах.

«Как же больно…», - отстранено думал Дима, а перед дергающимися глазами лежал камень, а точнее много разномастных камней неровного пола. «Нет… Ну как же они все-таки по ним ходят?», - повторилась недавняя мысль про чертей и он лизнул мокрый, соленый пол сухим языком, забыв, что недавно здесь обоссался.
        В ту же секунду рядом рухнуло дергающееся смуглое тело. Его «счастливым» обладателем являлся попытавшийся сразу же встать Лкетинг, но, как и Дима, он не сумел этого сделать, вновь беззвучно завалившись на пол, ну а следующим был субтильный японец…
        Такеши упал, дергаясь вообще весь, хотя с ним-то все понятно. Он был самым маленьким и значит, хуже перенес мощный разряд тока. Азиат бился в сильных судорожных корчах, пытаясь сжать в кулаки, сведенные сильным напряжением маленькие кисти, но у него ничего не получалось.
        Все видимое сейчас Дмитрием происходило, будто в замедленной съемке, а в ушах парня и вовсе образовались плотные воздушные пробки. Отчего так происходило, он не понимал, но скорее всего таким образом выражались действие электрического кнута и сильного удара лицом об камень.
        Валяющиеся рядом Такеши с Лкетингом и почти не слышимые звуки… Происходящее жутко напоминало кинокартину «Спасти рядового Райна», когда главного или второстепенного героя - он точно не помнил - контузило, и тот ничего не слышал. Вот и сейчас сам Дима расслаблено лежал, пуская кровь разбитыми губами, а рядом бился в судорогах японец и делал попытки встать воин-масаи, но мальчишку интересовал лишь лежащий перед ним камень…

«Что особенного в этом камне? Обычный неровный, как и все другие, образующие неаккуратный пол в подвале, пахнущем мочой… Камень… Много камней…», - его растрепанная голова генерировала калейдоскоп непохожих друг на дружку мыслей, складывающихся в большой и правильный текст, в котором все камнями начинается и ими же заканчивается.
        Веки лежащего ничком парня понемногу переставали дергаться, отчего-то зудящие уши начинали пропускать звуки, а где-то на фоне, еле видимая панорамным зрением проносилась сверкающая полоса бьющего по множеству тел кнута…
        ГЛАВА 4
        Камни… Человеческая цивилизация сделала первый шаг своего наибольшего развития именно с камней. Тот, кто первым ухватил несколько неровных осколков, тот и стал двигателем современного мира, ведь с помощью этих простых природных образований можно легко считать и вычислять, и если кто-то скажет, что пальцами проще, то нет. Не проще! Камней можно набрать намного больше, чем есть пальцев на ногах и руках!
        И этот гигантский первый шаг был сделан всего лишь подобравшим несколько камней человеком, тут же ассоциировавшим их с количеством идущих рядом спутников, или с теми же самыми пальцами на руках, что привело к эволюции человеческой цивилизации в нынешнем виде.
        Сегодняшнее развитие вычислительной техники достигло огромных высот, и в настоящее время огромная часть населения планеты постепенно и незаметно для самих себя переносит сознания в виртуальную реальность ими же созданную. Люди уходят из суровой, полной забот и вопросов действительности в миры, генерируемые с помощью обычного кремния, превращенного в микропроцессоры мощнейших компьютеров, заключающих внутри себя миллионы транзисторов из простого камня… Камня, научившего их считать и за которым они шли сквозь века, дабы быть им же пожранными.
        Никто не знает, чем закончится человеческая история, но точно известно одно - сознания миллионов людей останутся внутри кремниевых процессоров, ибо уже сегодня проводятся эксперименты с искусственным интеллектом, где наилучшим решением может стать переселение человеческих разумов в компьютеры. Туда, где они сумеют думать в миллионы раз быстрей, однако это лишь для энтузиастов, желающих помочь миру.
        Остальные недальновидные и ограниченные, боящиеся покинуть квартиру с ящиком, являющимся для них жизнью, смогут накопить денег и купить собственный суперкомпьютер, куда решат переселиться, дабы повелевать и властвовать в мирах, где они самые сильные, красивые и умные. Их же пустая оболочка будет лежать рядом на эргономичной кровати с подведенными к телу внутривенным питанием, кало- мочесборниками, ну и для особо богатых будет включен массаж, препятствующий образованию пролежней.
        Этот маленький технологический рай будет настолько автономным и совершенным, что не потребует участия других людей. Питание, канализация, вентиляция и температура в доме, все это превратится в услуги, отключаемые за неуплату, вследствие чего никто не сможет превратиться в Бога, ведь ни одно высшее существо не должно задумываться об оплате существования. Поэтому, чтобы заполучить столь шикарный мирок для пряток от реальности, придется беспрерывно работать, оплачивая жизнь на долгие годы вперед, ведь никто не желает умереть от голода, являясь виртуальным владельцем огромной корпорации в мире, созданном своими руками. И как бы банально это не выглядело, но в этом недалеком будущем уже камни займутся подсчетом людей, разделяя их на живых и мертвых. Небольшое количество микропроцессоров начнет вычислять тех, кого необходимо отключить от сети без всякой жалости и поблажек, ведь у компьютеров нет моральных принципов, а стоящие за ними сильные мира сего считают только наличные.
        И произойдет отключение множеств Вселенных… Вселенных так долго создаваемых и нежно лелеемых… После чего сознания, встроенные в компьютеры через миллиарды идущих от черепных коробок проводов начнут возвращаться домой. В полные болезней и пораженных внутренних органов тела, отказывающиеся подчиняться вследствие долгого бездействия…
        Кого-то спасут… Кого-то нет… Но суть в том, что в мире будущего богами станут камни. Обычные камни, с помощью которых некий лохматый и небритый человечишка считал коз и овец, откидывая один в сторону, когда требовалось какую-то зарезать. Все поменяется с точностью наоборот, и мир вернется к идолопоклонничеству, только технологического рода. Компьютеры превратятся в Творцов, могущих создавать Вселенные на любой вкус, дополнительно контролируя реальные электричество, денежные потоки, пищу, производство, рекламу ну и естественно деторождение, то есть жизнь со смертью…
        Получается, что человечество найдет Бога для поиска, которого его создали ангелы с демонами? Нет, ведь если это бог, то слишком мелкий. Просто люди, как всегда совершат ошибку, пойдя легким путем и сотворив себе идола, отчего всячески ограждает множество святых книг. Все эти их действия породят множество смеха и кручения пальцами у висков в Аду, который останется почти неизменными, встречая каждого новичка словами: «Ну что, очнулся касатик?», - и громким смехом с элементами блеяния.
        Дима наконец-то смог нормально слышать и сейчас очумело хлопал ресницами от насытивших голову вроде бы диких, но на деле умных мыслей. Будущее в виде грядущей «Матрицы» явно и четко промелькнуло внутри него, и там было не все гладко, намного хуже, чем в фильме с данным названием. Киношный вариант плена человеческих сознаний у машин не так уж и плохо смотрелся, ведь там присутствовала полная движений жизнь, а в его мыслях все наоборот настолько просто и по-житейски выглядело, что пахло современным рабовладельческим строем, полным кредитов и стандартного быта, облаченных в компьютерные технологии.

«Правду говорят, будто от удара молнии на пианино играть начинают или разговаривать на разных языках… Жаль здесь не проверишь - все друг друга понимают, и пианино нет…», - временно отрешившийся от внешнего мира парень задумчиво пошевелил пальцами, неосознанно пробуя их на музыкальную гибкость, но результаты не впечатлили и он решил осмотреться, дабы быть в курсе происходящего в становящемся шумным, маленьком кусочке Ада.
        Обнаженный, но отчего-то не замерзший юноша подтянул, словно чужие руки с ногами, обратив внимание, что не слышит криков вкупе с вездесущими молитвами, и единственными звуками являются невнятные стоны с пронзительным плачем младенца, мать которого получила отнюдь не женский удар плетью, само собой отразившийся и на ребенке.
        Электричество штука серьезная и до конца неизученная. Одним из его свойств является прохождение сквозь множество тел без какой-либо преграды с почти одинаковым ударом по каждому из них. Поэтому нет ничего удивительного, что ребенок получил от мамки не самый лучший подарок, однако с другой стороны не бросать же его ради спасения на холодный пол казематов, набитых дикими и бессовестными в своем ужасе, отчаявшимися людьми.
        И вот сейчас пацан или девчонка - в столь юном возрасте не разберешь, пока не увидишь - орал, как резаный, вследствие чего сквозь множественные людские стоны слышалось плачущее сюсюканье родительницы, уговаривающей родную, и пока бестолковую кровиночку хоть немного помолчать, а то сожрет огромный, испачканный в крови дядька, ударивший любимую мамочку по спине.

«Бедная девка… Уж ей-то за себя переживать некогда, угораздило попасть сюда вместе с дитем и как это она так? То ли здесь родила, то ли померла при родах, «выплюнув» ребенка уже в Аду… Начиналось небось, как радость в виде прибавки в семействе, а тут скончалась при родах, мужик на Земле плачет, если был конечно, горе, такое горе… А тут бац! Открывает глаза и… Жива! Ура! Тра-та-та! Но… Что это за больница?! Ужас! Прикована к деревянной лежанке и рядом кто-то громко цокает, звеня железом… Представляю…», - безудержные мысли потянули юношу далеко-далеко и в их конце его аж передернуло от ужаса.
        Дима встряхнул головой, очищая ее от жуткого, непроизвольно-генерируемого бреда, и осторожно посмотрел по сторонам. Рядом подтягивали ноги с руками, слабо улыбнувшийся Такеши и Лкетинг с широко-раздувающимися ноздрями. Масаи - молодец, ничем не выражал мысли, наверняка бурлящие сильнее Тихого океана в девятибалльный шторм. Рожденный воином негр стоически и безмолвно переносил невзгоды жизненного пути, то есть смирился с пребыванием в мире, не относящемся к африканскому материку, однако и не собирался сдаваться, как остальные грешники поневоле.
        Кое-как поднявшись на четвереньки, Дима мощно, но тихо сплюнул кучу кровавых слюней, собравшихся во рту, будто цыгане в зале ожидания провинциального городка. Слюна была вязкой и тягучей, как случается во время долгого удерживания ее, поэтому сплевываться не хотела. Какая-то ее часть, конечно сразу же упала, растекшись в зазорах между камнями, но немалая доля прилипла к губе, ни в какую не желая отваливаться. Пришлось сделать: «Прфф! Прфф!», - повторяя происходящее в «гостях» у Анатона, и хоть это были не лучшие воспоминания, но после недавнего отдыха они смотрелись, как сквозь мутное стекло.
        Наконец борьба с плевком закончилась победой юноши, и он удовлетворенно вздохнув, поднял голову, после чего обнаружил, что все присутствующие в зале пленники Ада встают на четвереньки из положения «как больно, но надо подниматься, пока не забили насмерть». Получается Варгх не жалел никого, «подарив» мощнейший удар искрящегося кнута по изнеженной земной жизнью спине каждому страдальцу, пришедшему в новый, такой не похожий на прежний мир.
        Трясясь и стоная, грешники пытались встать на карачки, но не у всех получалось, поэтому многие падали обратно, издавая различные невнятные звуки, кряхтя, свистя и мыча. Короче говоря, сейчас большой сырой подвал со светящейся «живой» трубой походил на кишащее лягушками болото, где сначала одна залезет на кувшинку, потом свалится, затем вторая… Причем упорно повторяя неудачные попытки и издавая жалостливые «ква».
        Дмитрий сам поднимался со стоном: «М-м-м-м-м-мууу!!», - издаваемым закрытым ртом, однако был готов поклясться, что это и есть страдальческое мычание, ибо по-другому сии акустические колебания охарактеризовать невозможно. А самым интересным являлось то, что какими бы многие находящиеся в Сортировочной люди не являлись слабыми и безвольными, но они ВСЕ поднимались. Старались встать, нутром чуя правильность подобного поведения, ведь если продолжишь валяться, то отправишься в следующую смерть. Прекрасно сыгранный кровожадным Варгхом и язвительным собакоголовым спектакль подействовал на каждого, даже уверенного в божественном спасении верующего, быстро понявшего мудрость старой пословицы, гласящей: «На Бога надейся, а к берегу греби». В Аду умели ставить социальные сценки, мотивирующие двигаться из последних сил. Да уж… Направить бы потенциал, заключенный в самом безвольном мешке с дерьмом, да в правильное русло еще при жизни, но после драки кулаками не машут…
        Наконец Дима прочно укрепился на четырех костях и шумно задышал, понемногу забывая о боли в разодранной кнутом спине, но его взгляд, как всегда не стоял на месте. О камнях парню думать больше не хотелось, оставалось наблюдать за Такеши с Лкетингом, и шевелящимися рядом со скелетом старика дергаными тетками, пытающимися поставить жирные тела на не привыкшие напрягаться ноги с руками. Возможно, сейчас они сильно страдали, однако это являлось справедливой платой за пуск жизни и здоровья на самотек, хотя для таких случаев всегда найдутся оправдания, например отсутствие времени, много работы, плохое питание, ужасная экология, родила много детей, но нет. Это нельзя назвать весомыми доводами.
        В любом человеке заложен настолько огромный потенциал, что его энергии хватит на обогрев квартиры, в которой он проживает. Необходимо просто-напросто следить за собой, уделяя телу совсем немного времени и оно отблагодарит хозяина, сумевшего сделать этот элементарный шаг. Организм сам вылечит приобретенные хронические болезни, вернет нужный вес и наполнится бодростью, которой хватит на огромное количество дел, после выполнения которых цвет лица останется тем же персиковым. Поэтому невозможно жалеть лично доведших себя до ручки.
        Дуэт запустивших себя женщин внушал отвращение обвисшими и беспрерывно колышущимися от неуклюжих движений задницам, однако сие зрелище не пугало Дмитрия, ведь можно элементарно не смотреть на противные вещи, если не хочется. Тем более на его зад тоже кто-то любовался, но черствого юношу никогда не волновали проблемы незнакомцев, а уж в этом проклятом месте он не считал достойными своего внимания никого, кроме пребывающий где-то неподалеку мамаши с ребенком и масаи с японцем.
        Голозадый мальчишка посопел и сплюнул заполняющую рот слюну. Было интересно, откуда она берется, ведь совсем недавно рот походил на Сахару, не меньше, а сейчас можно поить всех желающих, как с оазиса, но долго думать не пришлось, ибо раздались звуки, знаменующие следующий раунд адских приключений.
        - Как я вижу, все поняли, кому следует подчиняться, вставая на колени в нужный момент! Теперь можете подняться! Кто, как считает нужным! Да и вообще те, кто желает! - заполнил огромное сырое помещение лающий голос проводника в мир мертвых и бесстрашный Лкетинг мгновенно среагировал, разогнув спину и поочередно выпрямив мускулистые ноги.

«Блин! Ну не надо!», - взвыл про себя Дима, понимающий, что не сумеет не повторить движения гордого масаи и принялся вставать, страдальчески скрипя зубами от только затихшей боли в спине, по которой текла не останавливающаяся кровь.
        Такеши же, японец из Лондона, перенесший удар кнутом намного хуже них, мог стоять на коленях, как нормальный человек, но нет! Его шрам, как и шрамы Дмитрия с Лкетингом являлись печатью тех, кто привык выделываться в любом мире и поэтому несчастный азиат с дергающейся щекой повторил за масаи с русским, и вновь их ненормальная троица выделилась среди моря колышущихся тел, многие из которых также выпрямлялись.
        И это нормально, ведь всегда найдутся не умеющие сгибаться люди, даже если этого требует организм, ненавидящий боль, да и просто любой труд. Он будет кричать и требовать подчинения себе, но не стоит слушать того, кто создан для выполнения твоих указаний. Воспитание и еще раз воспитание! С телом можно жить либо в крепком союзе, либо покорившись ему, и третьего не дано.
        Подобному не научат родители, а поймешь только сам, да и то, когда прислушаешься к своей настоящей, глубоко затаившейся личности. Прислушаешься и задумаешься, отчего захотелось пробежаться до нужного этажа по ступенькам вместо поездки на лифте. Этот необычный момент с такой странной и непривычной мыслью может стать началом восхождения наверх, прыжком на ступень, приближающую к Богу, причем не в компьютере, а наяву, ведь разве не прекрасней создавать миры без использования второстепенных и совсем не нужных устройств в виде мышки с монитором?
        Поднимающиеся с колен люди тут же опускали взгляд, ибо посмотреть в холодные желтые глаза собакоголового означает вызов, а просто встать, опустив голову - согласие подчиняться. Так заведено повсюду и Ад не может отличаться от миров, подобных ему.
        - Ну, что же! - удовлетворенно прогавкал «Анубис». - Как и ожидалось, встали те, кто и в первый раз! Отлично! А теперь приготовьтесь! - собакоголовый угрожающе поднял жезл, отчего трехметровый Варгх, жующий сочащееся кровью мясо, испуганно дернулся назад, угрожающе зарычав в сторону перепуганных грешников.
        - Ужасный мир! - негромко произнес воин-масаи, видимо адресуя эти слова Диме с Такеши. - Лкетинг думал, что видел сон, оказалось не сон! Африка далеко-далеко, а это мир демонов! Белый человек с крестом приходил к масаи и рассказывал про мир демонов, рассказывал про Иисуса, но Лкетинг не верил! Лкетинг и сейчас не верит! - яростно прошептал туземец, со скрипом сжимая крепкие кулаки. - Нет Иисуса! Есть Энгай! Но демоны тоже есть и масаи будет убивать их! - его ноздри раздувались подобно парусам на пиратском судне прошлых веков.
        - Молодец Лкетинг! В точку! - поддержал туземца голожопый юноша, не знающий, как прокомментировать услышанное и тут в их скучный диалог вклинился Такеши, продолжающий нервно дергать щекой, что довольно смешно смотрелось на бледном лице с узкими глазами.
        - Вон он сейчас говорит… - Лкетинг и Дима поняли, что азиат указывает на укутанного в золото собакоголового. - Он имеет ввиду подготовиться к дальнейшему пути? Следующий порог реки Сандзуногавы, да? - японец любопытствовал, как ребенок, трясясь от ужаса, но чуть ли не заглядывая в глаза юноше, который сам дрожал не меньше.
        - Наверное… - неуверенно ответил мальчишка, и хрен знает какой раз, сглотнул опять пересохшим ртом, осторожно поглядывая на успокоившегося людоеда Варгха, пожирающего развешенные на себе куски свежего человеческого мяса.
        И кстати. Все-таки очень сильно раздражали стоящие, говоря по-русски - раком, две женщины, соседки ужасно погибшего старика. Они являлись не единственным отвратительным примером людской лени и пофигизма по отношению к самим себе, но то, что они были единственными маячившими перед глазами - напрягало. Довольно сильно. Дима, честно говоря, обрадовался, если бы следующими сожгли их, хоть и считается плохо говорить о людях, в обществе которых живешь. Парень тяжело вздохнул и отвернул серо-голубые глаза от ворочающихся перед глазами гениталий, изуродованных ленью.
        Между непродолжительным диалогом трех друзей и предупреждением высокопоставленного демона с собачьей головой прошло не более двадцати секунд, но пока ничего не происходило. Сейчас Дмитрий, да и, наверное, каждый рядом с ним ощущали мощные удары своих сердец, гулко бьющих в головах из-за прилившей туда крови. Спина успокаивалась, из нее вроде переставало течь, и огромный сырой подвал заполнился тишиной, прерываемой редкими боязливыми стонами, среди которых почему-то не слышалось противного верещания младенца. Центром же сего действа являлся одетый в золото, собакоголовый представитель Ада, являющийся в людских мифах одним из самых авторитетных богов древности.
        Он медленно и лениво двигал головой влево-вправо, влево-вправо, будто устав от надоевшей работы. Подчиняющиеся ему, звероподобные черти, выстроились вдоль склизких стен и поперек прохода, дабы оградить драгоценного шефа от узников и не издавали ни звука. То, что они живы и внимательно наблюдают за каждым новоприбывшим рабом Ада, было понятно лишь по мощным, вздымающимся грудным клеткам и изредка моргающим, бесстрастным оранжевым глазам. Только Варгх, огромная тварь трехметрового роста, покрытая кровью и излучающая ненависть, утробно рычала, настороженно оглядывая присутствующий в подвале человеческий скот. Этакий прекрасный сторожевой пес, обученный охотиться, наказывать и охранять, ежели нужно. Огромная адская овчарка, пасущая пригнанных издалека овец.
        Наконец задумчиво крутящий смертельный жезл между когтистых пальцев «Анубис» решил высказаться и поочередно приподнял каждое плечо, заставив переливаться золото одежд.
        - Повторюсь еще раз! Как все уже поняли - это небезызвестный Ад! Наверняка каждый наслышан о нем! Кто-то верил, кто-то, конечно же, нет, но сейчас я думаю, никто из собранного человеческого скота не сомневается в существовании этого ужасного места! - собакоголовый сделал паузу и осмотрел всхлипывающую и стонущую толпу. - Надеюсь, меня понимают все, даже упершиеся обожженными лбами в пол и считающие это… - он обвел нечеловеческой дланью огромное тускло-освещенное помещение. - Бредом! Или безумным ночным кошмаром! Ха-ха-ха! Сюда всегда попадают такие люди, и как же они смешны… Предупреждаю сразу! - голос проводника в мир мертвых наполнился жестоким рыком, а жезл замер, на секунду полыхнув багровым. - Неспособные работать сумасшедшие идут на пищу вам же! И имя им - мясо! - ответом ему был множественный судорожный вдох массы обнаженных человеческих рабов.
        - Я же говорил! - услышав подтверждение своего рассказа, шепнул Дима, ткнув Такеши в бок.
        - Я верю! Ни капельки не сомневался! Если только немного… - японец нервно дернул щекой, а масаи неотрывно смотрящий на демона с собачьей головой, промолвил:
        - Лкетинг тоже верит, белый брат! Я с тобой! И с желтым братом! - его слова наполнили Дмитрия удовлетворением и даже слегка расслабили, хоть и не очень Сортировочная… Действительно… Он и забыл, что сие место называется Сортировочной… Так вот. Не очень она подходила для релаксации.

«Анубис» тем временем неспешно повернулся и двинулся вправо, цокая звонкими копытами, отблескивающими сложным золотистым узором, расположенным в верхней их части. Прекрасно выполненный, покрытый загадочными символами смертельный жезл методично стукался о бедро высокопоставленного демона, заставляя золото одежд раскидывать неясные блики по мрачному помещению полному плачущих людей.
        - Я прекрасно понимаю, что до многих еще долго будет доходить сказанное мною! Будет немало криков и взываний к богам или богу, у кого как заведено, но я скажу честно… - хозяин трехметрового монстра осклабился в язвительной собачьей улыбке, если это правильно назвать. - Вы здесь никто! Мусор! Мясо! Человеческий скот! И наконец, бессловесные рабы, принадлежащие нам и довольно часто продающиеся туда, где их ждет о-о-очень нелегкое существование! - он ткнул пальцем в потолок. - Тому богу, в которого так неистово верят христиане, коих здесь большая часть! Ха-ха-ха! - демон с собачьей головой самодовольно засмеялся, ибо буквально почувствовал распыляющееся в его сторону недоверие. - Хотите верьте, хотите нет, ведь я прислуга Дьявола, не правда ли, а все ложь от лукавого, то есть от меня тоже! - он развернулся и поцокал в другую сторону, играя одеждами с неярким светом Сортировочной. - Вы, никчемные людишки считаете, что я обязан обманывать вас! Ха-ха-ха! Конечно же! Думайте, что хотите! Скажу одно! Я не жесток! В Геенне Огненной вообще мало, кто жесток и специально издеваться над вами никто не будет! С
вами будут обращаться, как с психически больным скотом, ибо для нас вы он и есть! Скот! Больной, самовольный, а значит, требующий дрессировки! - он резко повернулся, сверкнув узором на копытах, и засветившийся багрово-красным жезл выстрелил меж чертей, стоящих перед распластавшимися ниц, трясущимися в беззвучных всхлипываниях людьми.
        Темно-красный сгусток смертельного пламени пролетел, не задев ни одну рогатую голову, однако охватил одновременно двух человек. Они жутко взвыли, когда будто живой огонь принялся пожирать их кожу с мышцами и побежали вперед в безумии боли, ноздесь проявили себя недвижимые парнокопытные воины, воткнувшие пахнувшие видимым жаром копья в громко хрустнувшие грудные клетки мучеников. Но и тогда кричащие на весь зал от боли, не заслужившие подобной смерти люди, продолжали неистово дергаться на чертовом оружие, словно адское пламя не могло пожрать человеческие души и ему требовалось помощь извне.
        И прекрасно обученные убивать рогатые с огромной скоростью выхватили из-за широких спин блеснувшие в неярком свете потолков сабли, и разрубили пополам головы дергающихся на копьях, обгорающих пленников, которым «повезло» стать примером для остальных. Примером, свалившимся с источающих жар копий в виде желтых скелетов без какого-либо мяса на них. Живое пламя, получившее помощь от высокотехнологичного оружия рогатых, будто не могло насытиться и пожрало все представляющее хоть небольшую ценность.
        Сабли же у звероподобных чертей-охранников внешне выглядели совсем обычными, как у большинства земных казаков начала девятнадцатого и конца двадцатого веков. Дмитрий до этого не понимающий, что у них за спинами, наконец-то разглядел оружие адских созданий с рогами и копытами, наверняка еще долго будущих присутствовать рядом с ним во снах и наяву. Нельзя сказать, что он правильно описал эти сабли, но именно такие парень видел на картинках в интернете, изображающих суровых воинов с длинным чубом, когда-то помогавших воевать России с турками. Да и не чувствовал он себя виноватым из-за неумения разбираться в оружие, поэтому не особо переживал за образующиеся в голове словосочетания типа сабля, как у казаков, зазубренное мачете, копье с огоньками. Это нормально. Пусть другие разбираются.
        Кошмарная смерть еще двух безвинных человек произвела немалое впечатление на голозадых грешников, внимательно слушающих вступительную часть правил поведения в месте, которое станет их домом на жалкий остаток вечной жизни. «Анубис» прекрасно рассказывал, умело нажимая на паузу, дабы привести замечательные примеры, оставляющие неизгладимые впечатления на внимающую ему аудиторию. Уже никто не сомневался в личной ничтожности, даже самые гордые и смелые, ибо ни одно разумное создание не будет издеваться над «никем» специально. Оно того не стоит. Храброе «никто» или смелое… Разницы нет абсолютно. Если ты в чьих-то глазах являешься ничтожеством, то сложно подняться выше. Люди сами так считают, экспериментируя на хомячках, крысах и обезьянах. Так и здесь. Просто пришла пора поменяться ролями.
        Лично Дима всегда считал, что за ошибки требуется платить, пусть даже таким ужасным способом. Не прочувствовав на собственной шкуре, не поймешь, каково экспериментальному хомяку, любившему валяться в банке и жрать побольше всяких вкусностей, повторяя жизнь толстого, запустившего себя человека, целыми днями валяющегося на диване. Такая цена - отличный способ прививания морали и жалости к другим живым существам через собственную боль. Возможно Творец создал Ад с Раем именно для этого. Чтобы люди учились сострадать путем личных мучений, ибо слушать кого-то, говорящего о хорошем и повторять за ним у человечества не получается.
        - А теперь обратите внимание на свои ожоги на лбах! Скорее всего, почти никто не понимает, зачем их сделали! - продолжал познавательную лекцию собакоголовый, весело цокающий копытами и вертящий туда-сюда неоднородно светящийся жезл. - Собрали таких целых, без единой царапинки, но с жутко болящим ожогом на лбу… Хм! Нет! Уже с разодранными спинами, спасибо Варгху! - трехметровое, перепачканное кровью чудовище услышало о себе хорошие слова и довольно хрюкнуло, его же хозяин подошел к противоположной стене со стоящими там чертями, отблескивая золотом одежд. - А ожоги эти - обычные знаки отличия! Этакий знак качества на товаре! - «Анубис» развернулся и крутанул налитым смертью жезлом в сторону испуганно-дернувшейся массы заключенных. - Не бойтесь! - успокоил он пленников. - Много убивать тоже нельзя, слишком невыгодно! Ха-ха-ха! Так вот! С помощью этих знаков качества на лбах человеческий скот сортируют, чтобы знать, кто чего стоит для более выгодной продажи на Рынке, откуда многие из вас отправятся прямо на Небеса! Да-да! Повторюсь для особо тупых! Часть вашего скота купят туда! Такое ценное,
заслужившее Рай мясо! Ха-ха-ха! - издевательский сарказм, льющийся из собачьего горла, буквально окатил Дмитрия, и возможно Такеши с Лкетингом, так как японец дернул щекой сильнее обычного, а сжимающий кулаки, неугомонный масаи сильно засопел.
        Собакоголовый замер и неторопливо всем телом развернулся к подавленной толпе, где прямо-таки у огромной ее части появилась ложная надежда на спасение ангелами небесными. Он облизнул пасть почти человеческим языком и пошевелил левым плечом, отчего одежды пустили множество тусклых бликов, а затем почесал жезлом угольно-черный собачий подбородок. Было видно, что ему приносит удовольствие разыгрываемое представление, где от каждого его движения нервно вздрагивают все присутствующие. Даже жующий почти закончившееся на шипах мясо Варгх дергался от каждого взмаха заполненного багровой смертью дьявольского жезла, не забывая, однако поглядывать в сторону плотно сбившейся человеческой массы.
        - Сейчас, по моей команде вы начнете проходить вперед, где Варгх… Это, чтобы никто ничего не учудил! Ха-ха-ха! - «Анубис» не переставал веселиться. - Варгх будет вглядываться в выжженное на лбу каждого тавро! Клеймо! Ха-ха-ха! Такое же, как людишки ставят своему бессловесному скоту, дабы показать, кто его владелец! - собакоголовый бил язвительными, унижающими словами по каждому, еще недавно считавшему себя венцом творения человеку, оскорблял их, но все смиренно держали головы опущенными вниз, не смея поднять глаз.
        Такова природа людей… Во всем человечестве ничего не стоит именно его большинство, но как раз оно и считает себя лучшим, издеваясь над слабыми, бессловесными животными. Воспитанные на высокопарной фразе, гласящей, что человек - венец творения Господа - люди жадно впитывают эти, для многих единственные возвеличивающие их слова. Они считают себя царями природы, королями Вселенной, в которой как все говорят, нет разумной жизни, кроме них.
        На самом деле слово «человек» уже давным-давно потеряло истинное значение, ведь раньше так говорили про индивидуума, выделившегося из толпы действительно прекрасным поступком. О таких рассказывали: «ОН - ЧЕЛОВЕК!». Вот, что на деле обозначает это слово, но сегодня так называет себя каждый, забыв, что является одноразовой кучей мяса, существующей для загаживания Земли, по крайней мере, этому учат людей дорогие глянцевые журналы и телевизор на всю стену. И как же замечательно, просто прекрасно, что существует место, где для каждого подобного жителя третьей планеты от Солнца находится «достойный» уровень, достигнутый им в никчемной жизни, полной еды, сна, и если повезло с внешностью - секса.
        Многие попавшие в Ад смирятся с клеймом животного на лбу, ведь это отличная возможность выжить, питаясь дерьмом и такими же, как они сами, а чей-то нестерпимо болящий ожог наоборот является отличием. Отличием гласящим, что он не людской породы! И чем раньше, пока еще живые поймут, что обладают подобным ожогом, тем больше их проснется, дабы изменить Землю. Изменить в лучшую сторону. В сторону прекрасного места, куда станут прилетать отдохнуть между жизнями, а не для жестокой закалки душ, повидавших и так немало грязи…
        - Надеюсь, все меня поняли! - укутанный в золото демон закончил издевательскую речь, и ряды мускулистых чертей сноровисто перестроились в две шеренги, образующие узкий проход.
        Если подробней, то они образовали подобие обрезанного треугольника, нижняя часть которого заканчивалась по обе стороны гигантских ворот из красноватого металла, а нижняя образовывала сужающуюся воронку, состоящую из кожаных юбок, широких копыт, разномастного оружия, ну и само собой тускло-блестящих оранжевых глаз. И по этой живой воронке требовалось пройти трясущимся и обнаженным узникам с необходимостью остановки перед Варгхом, наконец-то сожравшим развешанное на удачно встроенных шампурах мясо, чтобы он отсортировал… Будто больше некому… Незавидная участь стоять рядом с чудовищем, недавно разорвавшим человека…
        Услышав пугающие известия, каждый невольный грешник в зале сдавленно охнул, породив громогласный стон всеобщего страха, окативший демона в золотых одеждах манной небесной, если подобное высказывание разрешено в Геенне Огненной. «Анубис» довольно осклабил собачью пасть и отошел подальше за Варгха, моментально положившего огромную пятерню на пугающе заискрившийся кнут и возбужденно засопевшего, видимо соскучившись по обоссаному от страха человеческому скоту. И как же хорошо, что никого не кормили…
        - Ну… - прогавкал укутанный в золото собакоголовый, стоящий позади гигантского монстра. - Как говорят на Земле - поехали! - ответом же на его слова была тишина, какой здесь еще не наблюдалось.
        Если потушить свет, то не знающий, где он находится сторонний наблюдатель, мог бы подумать, что вокруг пусто. Вот такая наступила тишина, а все потому, что несчастным, запуганным узникам предоставили свободу выбора. Ни в кого не тыкнули пальцем, сказав ты первый, ты второй, ты третий, а ведь нынешний человек - это не умеющее мыслить самостоятельно, бесхребетное создание, поэтому общество и не может существовать без решающего, как ему жить правительства. Если людям не отдавать команды, не указывать, что делать и не навязывать правила поведения, то они растеряются и начнется анархия, где сильные будут убивать слабых, а правителем станет наиболее выделившийся из общей массы. Выделяющийся жестокостью, умом и беспринципностью.
        И вот сейчас в большом, набитом грешниками зале наступил переломный момент. Стоящие на коленях и распрямившие спины… Все они задумались, а что же таит в себе слово «поехали»? Какую подоплеку и почему никому не объяснили, кто первый? И, чтосамое ужасное - никто не мог сделать первый шаг, ибо жутко боялся, одновременно с этим понимая, что если кто-нибудь не выделится, то сгорят еще несколько людей, среди которых может оказаться он сам - трус, оставшийся на месте. Сия мысль посетила голову каждого несчастного мученика, прибывшего «покорять» новую для себя Вселенную, полную ужасных созданий, описанных во многих книгах, но почему-то высмеиваемых и считающихся ненастоящими. Зато сейчас объекты насмешек находились перед ними, такие разные, но все равно вместе и ждали… Ждали чьего-то шага, иначе грядет еще множество смертей.
        Дмитрий, Лкетинг и Такеши стояли плечом к плечу, и парень незаметно скрестил два пальца на руки, бормоча внутри себя: «Только бы масаи не пришла в голову шальная идея выделиться, только бы не пришла! Только не это! Стоять Лкетинг! Стоять! Не надо думать о плохом! Энгаи где-то рядом! Твой бог следит за тобой! Тра-та-та! Тра-та-та! Все хорошо! Все просто замечательно! Не надо никуда двигаться! Мы стоим и у нас все прекрасно!», - юноша изо всех сил пытался превратиться в экстрасенса, дабы вбить в туземца умные мысли и выгнать гордость, сгубившую не одного гусара, хоть и понил, что в выходе вперед нет ничего плохого.
        Прожорливый Варгх осмотрел бы ожог на лбу и дал добро идти куда-то дальше, где как вариант закуют в цепи для разделения узников на группы. По крайней мере, был бы Дмитрий хозяином данного заведения, так бы и поступил, но суть в том, что сначала лучше посмотреть, как все пойдет, а уж потом высовываться. Лично юноша всем сердцем мечтал закончить этот отвратительный участок неудачного жизненного пути, но был всего рабом, вследствие чего приходилось ждать.
        Тем более эта здоровенная сторожевая скотина с зачатками человеческого разума, по глазам видно оголодала, вон как смотрит на толпу безмолвных людишек, наверняка видя мясо и не более того… Нет и еще раз нет! Дима был категорически против выходапервым, ибо возможно этот первый, вышедший из толпы узник, подставивший дурную голову для осмотра, сразу же ее лишится, что очень хорошо! Варгх угомонится, и вот тогда можно будет безбоязненно двигаться, не боясь ни чертей с копьями, ни ряженого в золото «Анубиса». И каким бы этот план не являлся жестоким по отношению к другим людям, но мальчишка отчетливо понимал - лес рубят, щепки летят. По-другому в Аду не справиться, да и не в церкви находится, где действуют эгоистичные правила христианского бога, особенно в сравнении жизней человека и животных.
        В язычестве все просто, оно учит, что жизнь - борьба, где выживает сильнейший, но при этом неустанно твердит о равноценности жизней любых созданий и эти вроде разногласия легко объясняются. Здесь имеется ввиду, что если на человека напал хищный зверь или укусило насекомое, то он может убить их, защищаясь, в противном же случае трогать этих существ необязательно. Однако позже появилось христианство, утверждающее, что ценностью обладает лишь человеческая жизнь, а все остальные - ничего не стоящая ерунда. Поэтому смирение смирением, но столь отвратительное отношение к жизням безмолвных животных, отчего-то поставленных на последнее место - бессердечно и уродливо.
        Вот из-за этого врожденного равнодушия к жизням большинства людей, Дима с осторожностью выбирал себе спутников. Честно говоря, ему на деле за кого-то и грудью не жалко было встать, но за некоторых… Он вспомнил старых знакомых, которые не дороже зажигалки и вздохнул, но не грустно и тяжело, а с ясным осознанием необходимости чужих смертей. И пусть это выглядит эгоистично и не по-человечески, но сейчас он понимал слова Анатона: «Посмотри внутрь себя!».
        Истинная натура мальчишки медленно, но верно выходила наружу. Его внутренняя суть просыпалась, подсказывая, как жить дальше и парень больше не боялся сойти с ума. Он осознавал, что все сумасшедшие мысли, все реалистичные ночные кошмары - это просто проявления старой памяти, спрятанной где-то очень далеко. И это хорошо, что он становится собой здесь - в Аду.
        Тут его сдерживало намного меньше ненужных моралей, и если бы он сумел вернуться обратно на Землю, то смотрел бы на окружающих совершенно иначе, но вот как - неизвестно. Для полного раскрытия задавленной земным миром истинной сути потребуется провести в Геенне Огненной больше времени. Той сути, что сильна, умна, бесстрашна, когда нужно жестока, ну и естественно беспринципна. Только так можно выжить на Земле, а не со слюнявым ртом и словами: «Господи помилуй! Прости грешного!»
        Кем бы Дима не являлся на самом деле, но сейчас понимал, что ради цели пойдет по головам, причем пойдет безжалостно, ибо считает себя правым. Эта уверенность выгоняла из груди скопившийся страх, заставляя блестеть серо-голубые глаза. Осторожность и цепкий ум, ранее глушащиеся алкоголем с сигаретами, тихо, но уверенно просыпались, ничем не выказываясь, ведь кому надо, тот поймет, что отмеченные подобным ожогом люди выглядят, как угодно. Главное внутреннее содержание, уж его-то невозможно искоренить никакими пытками.
        - И долго мне ждать? - голос собакоголового заполнился злобой и рыком. - Если через три секунды никто не выйдет, то за ним пойдет… - Варгх явно понимал, о чем речь, поэтому утробно зарычал, наполняясь звериной яростью и будто встряхивающемуся ото сна, чувству голода. - Вы сами знает, кто пойдет! - «Анубис», величаво цокая, подошел к трехметровому «псу» и хозяйски похлопал его по спине между двух металлических шипов, чтобы тут же, словно обжегся, отдернуть когтистую руку. - Да, как ты на спину умудрился крови налить?! А?! Каким образом ты испачкался даже сзади?! - собакоголовый с размаху дал Варгху жезлом по спине, отчего тот трусливо заскулил, уподобившись собаке, боящейся разозлить хозяина. - Ладно-ладно! - демон с угольно-черной головой убрал жезл, пугающий кошмарно-выглядящего здоровяка. - Не бойся! - было видно, что он по-отцовски любит свое чудовище, правда в зале от сценки между испытывающими взаимную симпатию существами из Ада никому легче не стало. - Итак! - блеснувший золотом одежд демон выцокал немного вперед, облизнув испачканную в крови лапу. - Раз! - тишина в зале стала материальной,
настолько у нее прибавилось плотности. - Два! - Варгх зарычал, положил лапищу на кнут, яростно посыпавший искрами, но отчего-то совсем не нарушающий беззвучие Космоса, снизошедшее до этого жуткого места. - Тр…
        - Я иду! Не надо трогать этих достойных людей! - раздался голос смуглого человека с аккуратной бородкой, вышедшего из группы себе подобных, стоящих неподалеку от русского, японца и масаи.

«Мусульманин! Воин Аллаха! Молодец! Сто смертям не бывать, а одной не миновать! Хотя о чем это я? Здесь эта поговорка не прокатывает… И о каких достойных людях он говорит?», - Дима приподнял всклокоченную голову, провожая взглядом человека, всю жизнь общающегося с богом без посредников, а сейчас бесстрашно движущегося к утробно-рычащему монстру с электрическим кнутом, могущим освещать небольшую деревню в российской глубинке.
        Мускулистая фигура с гордо выпрямленной спиной аккуратно лавировала меж тесно-сжавшихся обнаженных тел, стараясь не наступить на распластавшихся ниц грешников, а Дима подумал: «Хорошо, что мы находимся возле стены, плюс дед сгорел, и люди в стороны расползлись, когда этот в блестящем обратил внимание на нас… Много места, не то что по сторонам глянешь, а там плюнуть некуда… И где интересно девчонка с ребенком, ведь сто процентов ее давно заметили… Малой на ее руках все чужие вопли глушил своим визгом…», - он действительно жалел молодую мамашу, попавшую не в то место и не в то время.
        Мусульманин подходил к Варгху ближе и ближе, и стало ясно, что его бесстрашие напускное, да и понятно… Кто в своем уме не устрашится созданий, коими испокон веков пугают любого рожденного на Земле, ассоциируя знакомство с ними, как с вечными мучениями. Шаги храбреца, родившегося на Востоке необязательно телом, но разумом, почти незаметно замедлялись, а спина склонялась, поэтому, когда он все-таки прошел утяжеляющимися ногами сквозь сужающуюся воронку звероподобных чертей и приблизился к местному Франкенштейну, то глаза его опустились в каменный пол. Ужас крепко обнял смуглолицего человека, не забывая покрывать страстными поцелуями, ведь сейчас на смельчака, сумевшего первым выйти из толпы обреченных, смотрели два таких разных создания, пахнущих абсолютно иной реальностью. Одно из них, то, что щедро разбрасывало тусклые золотые блики, прищурило желтые глаза и приподняло подбородок смуглого человека с помощью жезла, и тот поседел за считанные секунды.
        Дима достаточно много читал про мгновенно седеющих людей, про поседевших за ночь, а также за минуты, но сейчас увидел вживую…. Буквально несколько движений самой тонкой часовой стрелки и на темные волосы, густо покрывающие голову с подбородком, будто плеснули серебрянкой.
        - Храбрец! Герой, можно сказать! - собакоголовый облизнул пасть, всматриваясь в свежий ожог на лбу добровольца. - Поклоняешься Аллаху? - спросил «Анубис» мусульманина, у которого свело язык от страха, и тот просто слабо кивнул.
        - Тебе сейчас страшно! Понимаю! - демон улыбнулся, если можно так назвать звериную гримасу. - Ничего! Пройдет! Скоро привыкнешь! В Геенне Огненной таких, как я или Варг огромное количество! Кто-то же должен управлять скотом и продавать его! Мы можно сказать тоже люди, только местные! Ха-ха-ха! Везунчик! Не попадешь на небо, только работа в Аду, я уже сам вижу! Давай Варгх, все равно проверяй его и пусть он станет примером всем остальным трусам! - собакоголовый походил на доброго дядьку, отечески журящего нерадивого племянника, отчего тот пускал слезы с соплями, искренне понимая свою безалаберность, но ничего не мог с этим поделать.
        Сюсюканье с бесстрашным первопроходцем длилось недолго и закончилось также внезапно, как началось. Демон опустил подбородок несчастного собеседника и повернулся к массе людского скота, вытянув руку со смертельным жезлом, дабы провести ею слева направо, отчего толпа еще не свихнувшихся грешников испуганно отпрянула, однако черт в золоте язвительно засмеялся.
        - Я же сказал! Больше никаких смертей! Кроме заслуживших ее особо «умных», как говорится на Земле! Все требуемое - сказано, поэтому просто наблюдайте за собратом! - он неторопливо уцокал за непрерывно сопящего и рычащего Варгха, закрывающего темный зев распахнутых ворот, что продували помещение теплым воздухом.
        Сторожевой пес собакоголового, как бы странно это не звучало, огорченно убрал лапищу с кнута и слегка взрыкнув в воздух для острастки, повернул ужасную морду к уменьшившемуся в размерах воину Аллаха. Причем внешне смуглолицый храбрец выглядел также, как и раньше, но если посмотреть со стороны, то внутри него, будто сжалась основная суть, каким-то образом изменив физическое тело.

«Я бы вообще свихнулся, начав непроизвольно ссаться и сраться! Стоять напротив ЭТОГО!», - подумал Дима, представив себя на месте мусульманина и наблюдая за процессом прохождения адского фэйсконтроля.
        Варгх же, приглушенно рыча, положил обе массивные лапищи на плечи посеревшего телом и сильно задрожавшего узника, а после сжал огромные ладони и приподнял раба на уровень жуткой морды. Здесь требовалось перестать дышать и зажмурить глаза, что сделал бы любой, но смуглый храбрец с аккуратной бородкой повел себя совсем иначе. Его глаза распахнулись во всю ширь, а рот жадно хапал воздух, словно он нахлебался воды и только-только вынырнул.
        Может его разум уже покинул тело, и на каменный пол опустится безликий овощ? Этого не было известно, а чудовище внимательно всматривалось в лоб сходящего с ума от страха человека, задумчиво рыча и крутя кошмарной головой. Следующее, что Варгх сделал - это поставил затрясшегося всем телом смельчака на пол, после чего у несчастного подогнулись ноги, и он упал, недвижимо замерев.
        - Как всегда! - радостно, совсем по-человечески хлопнул по бокам собакоголовый, и золотистые блики одежды отразились в оранжевых глазах охраняющих его чертей. - Первый так постоянно! Потерял сознание от испуга! - «Анубис» радовался, как ребенок, весело размахивая то набирающим, то понижающим яркость жезлом. - Ну! - он резко замер, повернувшись к перепуганной толпе, сочащейся молитвами и с ужасом взирающей за происходящим. - Кто следующий? - в ответ раздалась тишина, ибо никто не понял, как происходит сортировка, хотя первый блин всегда комом.
        В данный момент перед настроившимися на дальнейший путь человеческими рабами стояли два длинных ряда сплоченных адской службой бесстрастных чертей, затем чудовище, пугающее грамотно-вживленным в бесформенную тушу железом и жутковатый проводник в мир мертвых со смертельным жезлом удивительно элегантной формы. И за этой, прибывшей сопровождать их в дальнейшую жизнь делегацией находились огромные распахнутые врата, через которые теоретически должны проходить отсортированные неким образом узники Геенны Огненной. Но как их будут разделять? Этого ни Дима, ни один из присутствующих в мрачном подвале рабов не понимал, ибо все видели рухнувшего без сознания смелого мусульманина. Люди просто-напросто боялись, и даже под угрозой смерти никто не мог сделать следующий, добровольный шаг.
        - Пахнет водой! - Лкетинг пошевелил ноздрями, внезапно кивнув в сторону ворот. - Масаи говорил! Много воды! Очень много!
        - Сандзуногава! - пробормотал распахнувший глаза японец, щека которого перестала дергаться. - Следующий порог реки мертвых! Мой дед прав! А я думал - сказки! - ставшие овальными глаза азиата блестели, как у ребенка ожидающего Деда Мороза.
        Дмитрий озадаченно посмотрел на спутников и проанализировал собственные ощущения. Туземец с японцем умели добавлять новых вопросов, поэтому он принюхался. Заполнивший подвал теплый воздух не слишком отдавал влагой, однако и не был сухим. Тем более в этом-то помещении, где находилась огромная и уже довольно долго не работающая «живая» труба, выплевывающая людей вместе с кучей воды. Так что впереди действительно могла находиться большая река, ежели подобное утверждает воин-масаи, выросший в Африке и живший чуть ли не посреди джунглей.
        - Скорее Харон повезет нас через Стикс… - задумчиво пробормотал под нос Дима и его озарило.
        ГЛАВА 5
        Картина Ада, состоящая из проводника в мир мертвых, запаха реки, чертей, огромного отвратительного демона, а также обычного и сказочного оружия, показывала яркий и многогранный мир, будто сотканный из древних мифов! Так почему бы и нет? Ежели за сегодня слилось воедино столько легенд, то почему бы не существовать некому Харону, перевозящему мертвых через реку Стикс или, например Сандзуногаву? Как написано во множественных легендах - подземную реку. Может Рынок находится именно за ней, а само Временное хранилище построено в приличном отдалении от здешних населенных пунктов, дабы привлекать поменьше любопытных, как в любом подобном случае на Земле. Там все серьезные правительственные организации располагаютсяподальше от городов или внутри них, но отлично замаскированные. Как-никак здесь все такие же живые, как и люди. Любопытство, жесткость, голод, сон, секс, все это у чертей присутствует. Их ДНК внутри человека, поэтому они ведут себя, ничуть не отличаясь, а может и отличаясь, ведь их история намного длинней человеческой… Да уж! Новая жизнь заставляла юношу все больше и больше удивляться, чего уже
давно не происходило дома на Земле.
        Дима крепко-крепко зажмурился, а потом распахнул глаза. Вся скрываемая от людей правда существует на самом деле! Все эти сказки и мифы реальны! Обалдеть! Он впервые за долгое время радостно улыбнулся, а грудь наполнилась теплом от осознания того, что все прочитанное в детстве является реальностью, спрятанной на страницах детских книжек… Перед глазами все больше и больше раскрывался огромный, насыщенный мир, полный разнообразных мифических существ.
        Юноша глубоко вздохнул, расправив грудную клетку, насколько это было возможно. Кислород жадно впитывался легкими, питая мозг, жадно обрабатывающий идущую со всех сторон информацию. Дмитрий понемногу успокаивался, концентрируясь на беспокоящем вопросе, вопрошающем, как их будут сортировать, если первый доброволец лежит без сознания, а рядом не принимается никаких действий. Варгх стоит, черти не двигаются, собакоголовый гоняет меж когтистых пальцев покрытый загадочными закорючками жезл, но тут опасения развеялись потому, как из распахнутых и насыщенных тьмой ворот появились, будто вынырнувшие из мрака вездесущие сатиры!

«Опять они! Маленькие злобные демоны Ада! Флейты им не хватает, чтобы под «Реквием» Моцарта выходить!», - свиноподобные создания с рукоятками мачете за спиной сноровисто подскакали к недвижимо лежащему на каменном полу человеку, звонко цокая маленькими копытцами, перебивающими громкий звон, волочащейся за ними слегка ржавой цепи.
        Тащивших эту груду железа сатиров было четверо, а цепь являлась очень длинной. Как они ее перли - непонятно, ибо подбежав к телу храбреца-мусульманина, поросята остановились, тяжело дыша и что-то неразборчиво бормоча холодно уставившемуся на них «Анубису». И даже более чем холодно, видимо демон не считал достойным переговариваться с шестерками, выполняющими черновую работу.
        У сатиров, как и Анатона отсутствовали узоры на копытах, что наоборот упрощало им жизнь, так как выделываться не перед кем. У любых разумных существ с подобным, более чем низким статусом, всегда существуют свои, мелкие и простые интересы, о которых можно поговорить, например, кто кого трахнул, где спиртное дешевле продается, кому вчера морду набили, кто козел, денег должен, короче все, как у простых людей. Вот и сейчас замученные работой свиномордые карлики не обратили внимания нахолодный взгляд «Анубиса», а ожидающе уставились на него после неких предъявленных требований. Тот в ответ зло осклабился и повернулся к своему ручному монстру, покрытому бурыми шипами - человеческая кровь свернулась.
        - Помоги им втянуть цепь! Как всегда не рассчитали сил, тупоголовые! - Варгх в ответ что-то рыкнул, сделал несколько громыхающих шагов и, наклонившись, ухватился за нее, принявшись со звоном и скрежетом железа о камни затягивать немалую массу огромного количества умело склепанных звеньев в помещение, полное людского скота.
        Трехметровое чудовище без каких-либо усилий втащило метров тридцать цепи, оказавшейся не одной, а целыми четырьмя, что стало ясно, когда человекоподобные поросята принялись ловко растягивать груду слегка поржавевшего железа. Спустя короткое время цепи, большей частью скрученные аккуратными мотками легли у начала живой воронки, образуемой вооруженными чертями, ожидая первых пленников и уходя в сторону таящих тьму ворот. Эти средства объединения людей обладали заранее приваренными, располовиненными кольцами, подогнанными под человеческие шеи. Почти любые. Толстые, тонкие, средние. Ошейник имел золотую середину, если же у кого-нибудь индивидуальный размер, то… Извините, но пришла пора умереть, ибо ваша подставка для головы не помещается в сделанный по адскому ГОСТу, покрытый ржавчиной обруч.

«Понятно…», - Диме было почти не страшно, он быстро адаптировался ко всему ужасу огромного подвала, кроме непредсказуемого Варгха, а еще стало ясно, что в мире Ада, взошедшем на верхушку технологического прорыва, рабов водят также, как и пять веков назад на Земле.

«В железных колодках, прикованных один за другим, чтобы не разбежались… Ну, конечно! Не трогай то, что прекрасно работает! Даже понятно, отчего четыре цепи… Знаков на лбах столько… Хотя нет… Не столько… Парень со смайликом на лбу! Смайлик - это пятый знак!», - пока он неприкаянно шарахался по подвалу, то сумел разглядеть всего четыре разных клейма, а толстый парень пятый, хотя уверенность, что вариантов ожога действительно четыре или пять, отсутствовала…
        Дмитрий глупо моргнул, размышляя о тавро, походящем на смайл, не забывая поглядывать на Такеши с Лкетингом. Они хоть и взрослые люди, но ему-то известно больше, чем им. Плюс он доверяет туземцу и японцу, а они ему. Нельзя бросать верящих в тебя. Никогда, ведь когда верят, то полностью отдаются в руки того, на кого понадеялись.
        - Итак! - голос-лай заполнил помещение из неровного камня, заставив встряхнуться унылых грешников, засмотревшихся на толстожопых сатиров и затаскивающего цепь Варгха. - Помощь, как обычно задержалась, зато всем понятно, что делать дальше! Каюсь и глубоко извиняюсь! - «Анубис» облил сарказмом каждого человека, не забыв сделать презрительный глубокий реверанс. - Эти уже виденные вами, омерзительные на людской взгляд карлики, закуют вас в изумительные цепи, служащие уже не первый век, дабы отделить зерна от плевел, как говорил небезызвестный Иисус Христос! Ха-ха-ха! Отправленный на Землю именно отсюда! Не из этого места, но с нашей прекрасной планеты! С Геенны Огненной, будь она благословенна! - слова собакоголового били невидимым кнутом по всем присутствующим в зале христианам, ни на секунду не забывающим про спасительные молитвы.
        Слова, исходящие от подобного создания, естественно не могли пробить толстые лбы безнадежно потерянных людей, полностью пропитанных религиозным враньем. Все они являлись уверенными в Аде, как промежуточной остановке, где следующая - Небеса с отечески обнимающими рабов Божьих ангелами, хотя если задуматься, ну кто в своем уме обнимает рабов? Только желающие загнать еще в большое рабство! А этот укутанный в одежду цвета презренного металла демон с собачьей головой, и козлиными копытами, как положено слуге Дьявола, не сумеет уверить истинных верующих в словах, противных их устоявшимся принципам.
        Настоящие христиане не сомневались, что происходящие вокруг ужас и пытки с оскорблениями являются еще одним испытанием Господа, и наверняка последним! И скоро, очень скоро раздастся звон фанфар, и влетят посланники Его в ослепительном сиянии и хлопанье белоснежных крыльев, дабы разметать уродливое сатанинское войско в вонючую пыль, коей оно и является! Оставалось ждать и усердно молиться, чем паства Божья неустанно и занималась, стараясь не обращать внимания на запугивания и ужасы, творящиеся среди них. Все, кто умирает, уходит к Нему! Сатана глуп и недальновиден, убивая истинных рабов Божьих, всю жизнь кланяющихся во славу Его и безмолвно терпящих жестокие удары судьбы, Им же написанной! Смертью Сатана освобождает от оков паству Божью, идущую прямо в сад Его, сад Господний!
        Именно так считало огромное количество людей, стоящих на коленях и распластавшихся на полу, стоически ожидающих красивого спасения путем бормотания молитв, но не осознающих о кормлении собственной верой целого Рая. Это на Земле частенько воздаются чудеса в ответ на слова, полные надежд, что является прекрасным маркетинговым ходом, привлекающим больше клиентов, но здесь, в Аду… Уже бесполезно. Земной жизненный путь завершен и чудеса отменяются. Одна лишь правда, жестокая и как всегда суровая.
        Парень, японец и масаи уже довольно долго не переговаривались, ведь каждый прекрасно понимал бесполезность ничего не решающей болтовни, да и вообще главное смотреть ни друг на друга, а в одну сторону. Это называется общей целью и у них она присутствовала. По крайней мере, у японца с Дмитрием, которые мечтали выбраться из Ада, а уж, как это сделать потом разберутся, а вот воин-масаи… С ним до сих пор не ясно.
        Мыслит туземец иными категориями, половину слов используемых нынешним обществом не разумеет, поэтому разброд во мнениях следует привести к единому заключению, приняв решение, кто будет за главного, но не отдающего приказы, а больше всех знающего. Поэтому он поочередно ткнул Лкетинга с Такеши локтем, дабы те обратили на него внимание, оторвавшись от «спектакля».
        - Вместе пойдем, когда я скажу, хорошо? Все равно придется, так пусть хоть добровольно! - японец быстро наморщил лоб, мгновенно подумал и тут же кивнул, масаи же внимательно посмотрел на серьезного и постоянно задумчивого парня, будто что-то ища в нем.
        - Лкетинг верит тебе! Ты молод, но умен! Лкетинг должен стать шаманом и видит в тебе большую силу! - туземец еще несколько секунд не убирал от парня взгляд ярко-голубых глаз.
        Вот тут-то уровень авторитета и выяснился, но Дима желал точно обговорить, как дальше жить, являясь уверенным только в собственных знаниях и интуиции. А ведь еще пару дней назад он и подумать не смел, что успеет столько пережить и будет решать, как действовать в загробном мире. Он уже собирался открыть рот для продолжения разговора, но его отвлекла злобная речь закутанного в золото «Анубиса», поднявшего побагровевший жезл.
        - Да сколько раз повторять!? Что вообще за партия скота сегодня?! Вы, как сонные мухи!! Мне кажется всех вас следует перебить, хоть я недавно и говорил о достаточном количестве смертей! - собакоголовый вспылил, собираясь выполнить новое обещание, но вперед тут же выдвинулась группа мусульман, буквально пять минут назад лишившаяся одного добровольно-ушедшего спутника.
        Жалко больше нигде не виделось узкоглазых, бритоголовых буддистов с их учениями о неприятие зла и отвлеченном созерцание мира. Посмотреть бы, как они добровольно выйдут, хотя по их вере, происходящее вокруг несущественно и гибель - это вечное плавание в океане вселенской пустоты. Так-то оно, конечно так… Конечная смерть действительно возвращение в бесконечность Вселенной, но нет же… В Аду всем хочется жить, он быстро меняет мировоззрение, а то, что воины Аллаха пошли первыми, так сработала их система ценностей, где смерть не конец, и Он все равно дождется детей своих, но вот уж им-то, ой, как тяжело! Гордые мусульмане шли первыми, дабы быть закованными в поржавевшие цепи свиньями, по их вере грязными животными… Это уму непостижимо! Непонятно какие они придумали отговорки, и почему не решились умереть еще раз, но видимо что-то держало их на «том» свете. Наиболее вероятный вариант - это признание совершения множества грехов, ибо если за правильную жизнь Аллах отправляет в Рай полный гурий и вечных девственниц, то за прегрешения само собой грозит мусульманский Ад. Просто никто раньше не поставил в
курс дела, что здесь полно прямоходящих свиней, командующих грешниками, а хуже подобного для правоверного мусульманина нет ничего. Да… Тяжелы грехи, раз они не набросились на красноглазых сатиров еще на мосту, ведущему к «живой» трубе.
        И сейчас группа смуглых, бородатых людей разного возраста и телосложения грубовато прорезала море верующих в Иисуса, приближаясь к Варгху с «Анубисом» и стараясь не поворачиваться в сторону отвратных для них сатиров. Осторожность в таком деле лишней не бывает, поэтому идя практически на казнь, противников веры можно и пнуть, а вот хозяев нового мира, как бы они не выглядели, лучше не гневить, ведь жизнь на Земле не сопоставима со здешней, ввиду чего не стоит выставлять на показ личную неприязнь.
        Когда решившимся на столь сложный шаг добровольцам оставалось несколько шагов, внезапно среагировали черти, охраняющие высокопоставленную персону собакоголового, а совершили они это, моментально перестроившись и оставив для прохода узенькую нишу с торчащими оттуда оранжевыми глазами. Сие действие определенно значило «по одному», ибо острия копий, сжимаемых мускулистыми лапами, молниеносно уставились в грудные клетки бородатых людей. Мусульманам стало ясно, что проход открыт лишь одиночкам, и они боязливо замерли, уставившись на острые кончики с причудливо бегающими огоньками, в которых таилась загадка, скрывающая мощное оружие внутри обычных копий. Плюс мигающие светодиоды располагались на хромированном металлическом древке не просто так, а будучи показателями настроек высокотехнологичного оружия в настоящий момент времени.
        Замершие смуглолицые люди быстро переглянулись, сориентировавшись, кто самый храбрый, и меж бесстрастных чертей, цепляя кожаные юбки небольшим брюшком, осторожно просочился вспотевший от страха и напряжения самый смелый из их группы. Им являлся кареглазый, сильно напуганный человек с довольно окладистой бородой и правильным лицом, поживший лет сорок пять, но из-за растительности на лице этого нельзя было точно сказать.
        Тихо и аккуратно, стараясь делать плавные движения, дабы не беспокоить напряженную охрану «Анубиса», он вышел на свободное пространство, в котором безраздельно царствовал укутанный в золотые одежды собакоголовый и ожидающе замер, опустив нервно-моргающие карие глаза.
        Тем временем, пока собакоголовый злобно орал на трусливую толпу обнаженных людей, вызывая следующего добровольца, свиномордые сатиры успели поднатужиться и подтащить бессознательное тело лежащего ниц правоверного к третьей по счету цепи, приковав его пятым, отлично соображая, что делают. Оглушенный ужасом, мгновенно поседевший человек очнется, будет слаб и морально изнасилован, но ему помогут стоять и двигаться прикованные рядом спутники. Технология вождения и подавления рабов в Геенне Огненной являлась отработанной до мелочей и видимые слабые стороны пока отсутствовали.
        Тем временем второй храбрый, бородатый воин Аллаха подошел к Варгху, но не очень близко, а стараясь держаться в неком отдаление, на расстоянии вытянутой лапы, однако «Анубис» приглашающее помахал смертельным жезлом в сторону местного Франкенштейна, типа не бойся, все нормально, он не кусается. Или же наоборот, давай быстрей, не задерживай очередь, пока руки не оторвали, чтобы без проблем вгрызться в горло. В любом случае данный жест означал «выполняй», иначе гори в Аду, как бы двояко это не звучало.
        Смуглолицый человек с правильным лицом, пару мгновений помялся и еле переставляя тяжелые, словно наковальни ноги подошел к утробно-рычащему Варгху, чей кнут практически не искрил, безжизненно вися на вбитой в правый бок монстра, слегка изогнутой арматурине. Мусульманин был объят страхом, но не тем, что у распростертого на камне собрата, обдуваемого идущим из распахнутых ворот теплым воздухом, а уже более слабым. Своим храбрым поступком, вышедший первым и сейчас лежащий в виде мешка с негодными тряпками мужчина показал, что покрытая стальными шипами тварь никого не сожрет, а просто осмотрит лоб подготавливаемого на продажу узника и выберет для него одну из четырех цепей.

«Как все просто здесь устроено! Психология чистой воды… Такую массу людей удерживает небольшая горстка разномастных демонов, но как правильно они это делают! Любому понятно, что никто из новоприбывших не побежит неизвестно куда, плюс присутствует качественная демонстрации оружия и личного, противного человеческому внешнего вида, вкупе с бессмысленной жестокостью, примененной на нескольких экземплярах людей… И все! Никто никуда не денется! Хотя нет! Еще есть завершающий отборочный этап безмозглым Варгхом, а ведь без него все бы делалось много быстрей… После того, как местный Франкенштейн осмотрит лоб несчастного грешника, слегка подышав на того - вопросов больше не останется! Бежать и просто двигаться с места никто даже не подумает! Да и в общем… Логически помыслить и сразу понятно, что сматываться смысла нет, как и бунтовать! Место ведь незнакомое!», - Дима задумчиво облизывал внутреннюю сторону щек, явственно понимая о необходимости идти следующими, ибо толку от бессмысленного стояния нет. «И тетки эти достали уже! Стоят в раскоряку, дергаются, как две сестры, хоть и видно, что минимум с разных
концов полушария… Как говорится, рыбак рыбака видит издалека! Здесь в принципе каждый нашел себе подобного и одновременно остался в одиночестве…», - юноша осторожно потряс замлевшей и слегка замерзшей ногой, с отвращением взирая на бесформенные женские задницы, маячащие перед глазами, и изо всех сил пожелал, чтобы их убрали даже с помощью убийства.
        Эти две, вконец надоевшие парню бабы часто поднимали и опускали головы, быстро глядя на демонов, а также дергались вместе со всеми, когда «Анубис» махал налитым смертью жезлом, но выполняемые ими действия смотрелись как-то неестественно. Будто они не задумываясь, повторяли за остальными, вообще без мыслей в покрытых редкими волосами головах.
        Дмитрий предполагал, что они свихнулись, поэтому не особо жалел безмолвных, ведущих себя хуже животных женщин. Он шумно выпустил воздух из носа и поднял серо-голубые глаза, продолжая наблюдать за бородатым грешником, добровольно вышедшим на сортировку.
        Огромное, выращенное в жутких лабораториях Ада чудовище схватило съежившегося несчастного за плечи и без усилий приподняло, шумно выдохнув ему в лицо. Смуглолицый пленник, у которого исчезло брюшко, словно вдохнул нашатыря, но не с ватки, а ведра - дыхание жуткого трехметрового существа, ответственного за итоговый отбор рабов, оставляло желать лучшего, и это - мягко говоря. Секунд пять ничего не происходило, затем недовольно ворчащий Варгх - наверное, из-за запрета на пожирание аппетитных рабов - поставил смельчака на ноги и что-то невнятно рыкнул в сторону скучающе-ковыряющихся в пятаках сатиров, пинающих позвякивающие цепи.
        Его невнятное рычание походило на некое слово и действительно! Толстожопые, прямоходящие поросята сразу же поняли, что произнесла не такая уж и тупоголовая тварь, после чего один из них мгновенно вытащил из-за спины зазубренное мачете и с требовательным звоном постучал по неровным камням подвального пола. Звон ударяющего о скальную породу железа заставил открыть помутневшие глаза только поставленного на ноги пленника, дабы вглядеться в источник акустических колебаний и увиденное его не обрадовало.
        Буквально в трех метрах от него стоял красноглазый сатир самого злобного вида, призывно стучащий по камню зазубренным клинком. Производимые им действия буквально кричали, что поросенок-демон желает закончить работу, как можно быстрей и всяческие тормоза в виде бородатых пустозвонов не устраивают ни его, ни коллег по цеху, выглядящих не менее напряженными. Один лишь одетый в золото демон с собачьей головой расслаблено стоял позади всех, выглядя удовлетворенным, что ли… Наверняка он прекрасно сознавал, что теперь-то дело пойдет намного быстрей. Напуганный, заполнивший подвал человеческий скот разглядит, что в происходящем нет ничего слишком страшного, и радостно, обгоняя друг друга, поспешит заковываться в цепи, лишь бы уйти подальше. Каждый из несчастных грешников поневоле питает надежду на спасение, вот только у всех она разная.
        Это знали и сатиры, не первый год заковывающие грешников, поэтому делай морду злей, делай добрей - разницы нет. Дело не слишком ускорится, если еще одного из людей покалечат, зато будет лучше, если очнется первый, добровольно вышедший храбрец, до сих пор лежащий без сознания. Поднявшись, он разрешит немаленькую проблему насчет того, как приковывать его земляка и станет прекрасным примером для ожидающих нелегкой участи людей.
        Видимо подобная мысль пришла в голову одновременно трем свиноподобным демонам, шумно сопящим круглыми, волосатыми носами и они задумчиво уставились на недвижимо распростертого правоверного с аккуратной бородкой. Но… Хорошо, что в любой компании всегда присутствует лидер, часто негласный, но всегда более умный. Вот он-то сразу увидел отсутствие смысла в размышлениях о ком-то лежащем, в то время, когда нужно решать насчет второго пленника и продолжил призывно стучать мачете, настойчиво глядя на второго бородатого правоверного.
        Разброд мнений в головах четверых сатиров четко выделял проблему в виде цепи, на которую указал Варгх, оглядев второго добровольца. Суть в том, что к ней - этой цепи - был прикован первый бессознательный правоверный и теперь требовалось, либо укладывать второго, ибо неудобно поднимать цепь вместе с уже прикованным, или поднимать первого, дабы не опускать второго… И сейчас группа свиней-демонов с короткими рожками довольно смешно выглядела, где трое задумчиво рассматривали недвижимого человека, а четвертый настойчиво барабанил зазубренным клинком по камню, подзывая пленника, толком не очнувшегося после Варгха.
        Глядя на происходящее, в голове у Димы тут же возникли ассоциации сатиров с гастарбайтерами из Таджикистана с Узбекистаном, бесконечно рвущихся на заработки в Россию. Те тоже недалекого ума и то дороги в дождь красят, то асфальт в снег кладут, но самое главное, что каждый делает это по-своему, не обращая внимания на пример товарищей.
        Долго ли, коротко ли принималось решение, как действовать, но оно нашлось и пусть оказалось не самым лучшим, зато действенным. Один из трех карликовых чертей устал с умным видом смотреть на лежащего без сознания мусульманина, поэтому подцокал к нему, взял в жирную волосатую лапу свободно болтающийся, идентичный человеческому член и, выгнувшись, пустил струю мочи на будто спящего воина Аллаха. Хватило пяти секунд обоссывания, дабы седой смуглолицый человек медленно заморгал, сначала не осознавая, где находится, но потом вспомнил и мгновенно, словно не лежал на холодном полу с голой задницей, вскочил, агрессивно размахивая руками и шумно отплевываясь. Казалось, он не ощущает даже висящую на шее, звенящую от резких движений цепь.
        - Я твою маму ебал, папу ебал, рот твой ебал и тебя ебать буду! - посыпались бранные слова, моментально прекратившиеся после звяканья уродливого оружия, которое оскорбленный и облегченно-помочившийся свин вытащил из-за спины с мрачной мордой, но…
        Следующую смерть предотвратил «Анубис» всем видом выказывающий желание закончить сильно надоевший ему день.
        - Нет! Не сегодня! - он вытянул разгорающийся багрово-красным жезл в сторону свиномордого демона, глубоко оскорбленного высказываниями мусульманина.
        Увидев искреннее огорчение в желтых глазах собакоголового, вся свиная ватага, включая ни в чем не провинившегося, пугливо дернувшегося Варгха, отступила назад, все-таки оружие «Анубиса» славилось в их краях, уж слишком очевиден был страх в глазах каждого, кого оно касалось даже направлением.
        - И так еле работаем! То одна задержка, то другая! Скоро новые должны прибывать, а мы старых еще не забрали! - раздраженно прогавкал демон-пес. - Быстро и аккуратно всех заковывайте! Еще работать и работать! - сатиры в ответ шумно засопели, прищурив красные глаза, но послушно кивнули и обернулись к ожидающему очереди мусульманину, трясущемуся и не очень уютно себя ощущающему среди ссорящихся жителей Ада.
        Остальные из вышедшей вперед группы бородатых правоверных, жутко вспотевшие от напряжения и боящиеся двигаться, беззвучно замерли напротив сомкнувшихся чертей, направивших им в грудь футуристические копья, постепенно осознавая, что ускорение процесса - это замечательно! Ведь одно дело стоять где-то сзади в немалой толпе, а другое перед козлиными мордами, вооруженных до зубов чертей с длинными, прядающими ушами. Причем чертей не сказочных, не переодетых в них людей, а настоящих, смотрящих тебе в лицо бесстрастными оранжевыми глазами, и в тоже время, будто шепчущих: «Ну, давай! Сделай хоть одно маленькое неверное движение!», - и это заставляло трястись поджилки.
        После быстрого поднятия на ноги обоссаного узника, демон-карлик до этого настойчиво стучащий мачете по полу, поцокал к началу третьей цепи и приглашающе махнул зазубренным клинком правоверному, только вышедшему из-под Варгха. Другой, вкусивший адской мочи узник в это время не двигался, а яростно зыркал глазами, наверное, сочиняя и реализуя кровавые планы мести. Быть оскорбленным струей выделений из тела грязного животного, пусть даже разумного и прямоходящего - это оскорбление высшей степени. Теперь у мусульманина появилась цель убивать свиней и, глядя на этого смуглолицего человека с аккуратной бородкой, можно было сказать, что он точно не желает умирать, ибо глаза его плескались незамутненной иными чувствами злобой.
        Тем временем его земляк, второй смуглый мужчина с окладистой бородой, быстро пошел, куда указал низкорослый черт с пугающе выглядящим оружием и замер в требуемом месте. Сатир, посмотрел на него снизу вверх налитыми кровью глазами и издал вполне человеческий гнусавый голос.
        - Наклонись или мне прыгать?! Да я быстрей тебе ноги укорочу! Давай резче двигайся, мясо! - правоверный беззвучно выслушал оскорбительные слова и беспрекословно склонился, после чего сатир удовлетворенно хрюкнул и ловко накинул располовиненное кольцо на его шею, чем-то щелкнув и умело соединив.
        Дрожащий мусульманин медленно разогнулся и несколько раз моргнул, прислушиваясь к новым ощущениям, а его помеченный свином земляк стоял и всматривался в сатиров бешеными глазами, будто запоминая пустившего на него струю нечеловеческой мочи, хотя четверо внешне одинаковых карликов уже несколько раз поменялись местами.
        - Выдвигаемся после них! - Дима повторил тычок локтем и Лкетинг с Такеши, наблюдающие за происходящим со зрительской стороны, синхронно кивнули.

«Молодцы! Смотрят, не боятся и правильно делают, да и мне не так лихо, а то считаю, что один такой, не от мира сего… Постоянно что-то думаю, рассматриваю, голова забита всем подряд…», - он слегка нервничал, настраиваясь заковываться в цепи, ожидая лишь, когда закончат с мусульманами.
        А на том конце подвала, рядом с распахнутыми настежь огромными вратами, процесс ускорялся. После первых двух, с грехом пополам закованных мусульман, где один этого не заметил, а второй полностью прошел сей нелегкий путь, их бородатые спутники по одному просачивались внутрь заработавшей во всю силу адской кузницы, где их встречали недовольный запретом на еду Варгх и сноровистые красноглазые сатиры.
        Эти выходцы из разных социальных слоев Ада работали слаженней давно знающих друг друга грузчиков одесского порта. Трехметровый, угрюмый Варгх медленно поднимал на уровень морды сжавшегося пленника, дышал ему в лицо, а затем опускал что-то неразборчиво рыча, сатир же звонко стучал тусклым, зазубренным клинком по камням, после чего указывал, куда подходить оцепеневшему от страха человеку. Самое интересное, что двух смуглолицых правоверных приковали ко второй, а не третьей цепи, видимо земляки не сошлись характеристиками, сгенерированными компьютерами Временного хранилища.

«Анубис» же стоял, чуть позади сбоку, никуда не вмешиваясь, а просто наблюдая за процессом сортировки свежеиспеченных рабов. Основная часть его работы здесь, в этом помещении закончилась. Сколько требовалось слов, столько он и произнес, люди напуганы и горько научены, дело ускоряется с каждой минутой, поэтому можно и постоять, бесцельно крутя в когтистых руках, полный смертельной силы жезл. Сейчас собакоголового не было слышно и видно, настолько он не привлекал внимания, но не стоило сомневаться, что если понадобится, то он выйдет, дабы сказать свое веское слово, раскидывая блики золотыми одеждами и спалив между делом пару-тройку человек.
        Наконец последний, седьмой бородатый мусульманин встал в строй на прикрепленном к нему участке цепи, и сатиры с ворчащим Варгхом ожидающе повернулись к толпе безмолвных рабов в большинстве своем вставших с колен на ноги. И это сделали даже те, кто без устали твердил молитвы.

«Насколько же огромная в людях сила воли… Их заставить что-нибудь полезное делать, цены бы не было! А они бесконечно бормочут взывания к Богу! Это, учитывая то, что многие молятся, надеясь на авось…», - размышлял Дима, успевающий и по сторонам смотреть, и наблюдать за процессом заковывания в цепи.
        И вот наступил момент, когда освободилось место для следующих добровольцев и требовалось всего лишь толкнуть масаи с японцем, сказав им: «Вперед друзья!», - но судьба в который раз решила за него.
        Из толпы прибывших в Ад людей выскочила девчонка с ребенком на руках и, не говоря ни слова, пряча младенца в обнаженной, не разобрать какой груди, пошла сквозь недружелюбную человеческую массу, уверенно лавируя меж пропускающих ее грешников, удивленно глядящих вслед и напутственно крестящих точеную фигурку с разодранной плетью спиной. Даже уродливая рана не могла испортить хорошенькую и на загляденье слаженную девицу, уж этого у нее действительно было не отнять.
        Дмитрий смотрел ей вслед, непроизвольно прокручивая в голове похабные мысли и одновременно жалея ту, что сама вышла к таким страшным, а скорее всего непривычным для людей созданиям.

«А ведь правда… Мы боимся неизвестного и необычного… Того, чему в детстве не учили, зато с легкостью верим вбитому в голову мусору, заставляющему думать, что черное - это белое, а горячее - холодное… Вот эти монстры, например… Жители Ада друг другу привычны, а мы для них мясо… Может, когда они создали людей, то охренели, увидев какие чудовища получились… Ну это, если логически размышлять… Типа, как про царство уродов, которое я недавно с собой ассоциировал… Если в королевстве горбатых стройный является изгоем, то в Аду большой грех не загнать чудовище в котел и сварить там заживо… Или они просто ненавидят людей за то, что те получились лучше их внешне и внутренне, а также отказались делать запрограммированные шаги? Почему бы и нет… Как украинцы возненавидели Россию, так и черти с ангелами думают про человечество в общем! В любом случае люди для них уроды… А любое общество всегда старается отторгнуть уродов…», - парень покрутил в голове свежие мысли, а затем спрятал их в архив идей года, отвлекшись на девушку с ребенком. «С другой стороны девчонка права, выйдя сама, чего уж там… Раньше или позже, какая
разница? От того, что она дольше простоит, где-то спрятавшись, ее жизнь не изменится…», - он сам так считал, когда предложил Лкетингу с Такеши выйти следующими.
        А девица уже подходила к впившемуся в нее маленькими злобными глазками Варгху, что-то беспрестанно шепча, все-таки уснувшему в груди младенцу, не забывая осторожно посматривать на чудовище с висящим на боку электрическим хлыстом. Что ни говори, но истинные материнские чувства творят дивные вещи и подвиги, на которые способен не каждый мужчина. Девушка бесстрашно смотрела в глаза кровожадному, злобно рычащему монстру, а свинозадые, рогатые карлики похотливо на нее вылупились. Сатиры соображали, кого хотеть отыметь, видимо рассказы их предков в свое время погулявших по Земле, до сих пор были на слуху и рассказывались в адских кабаках не по одному разу за вечер.
        Единственным, кто уважительно смотрел на девушку, укачивающую младенца - это «Анубис» и одно это делало Ад не таким страшным и бессмысленным, как он видится изначально. Здесь кипели страсти с желаниями идентичные земным, и храбрость ценилась очень дорого, пусть даже от тех, кого демоны в грош не ставят. В любом мире всегда есть место подвигу, на который кто-нибудь, да обратит внимание и сейчас собакоголовый подходил к девчонке, еле слышно цокая покрытыми золотом копытами, словно не желая разбудить спящего ребенка, хотя, скорее всего это просто случайность.
        - Хм… Такая редкость! Недавняя роженица! - он провел почти человеческим пальцем ей по щеке, цепляя когтем кожу. - И где ты родила? При каких обстоятельствах? - демон внимательно смотрел ей в глаза, а она непонятно, как держа себя в руках, испуганно взглянула на ребенка, чей сон не перебился ни ворчанием Варгха, ни гавкающим голосом и быстро подняла взор обратно, колыхнув гривой растрепанных волос.
        - Не знаю… - голос девушки дрожал, она краем глаза наблюдала за когтистым пальцем, двигающимся по ее лицу. - Дома отошли воды и начались схватки, мы с Олегом поехали в больницу, полдороги помню, а дальше… - она на несколько секунд замолчала, опустив лицо, а потом снова встряхнула волосы, стараясь не смотреть в желтые глаза демона с собачьей головой. - Очнулась уже здесь… А потом увидела его… - тут девчонка совсем замолчала, видимо вспомнив личного палача.

«Анубис» пронизывающе уставился на нее, словно ожидая услышать что-то еще, но храбрая девушка не поднимала глаз, тихонько, почти незаметно нянча спящего малыша, не подозревающего, где находится…
        Единственный и огромный плюс рождения в Аду - это незнание места зачатия, и как выглядит настоящая Родина, что очень хорошо. Здесь на Геенне Огненной ребенок вырастет, считая здешние законы и порядки единственными нормальными. Его хорошо и плохо будут совершенно иными, отличными от земных и он не будет бояться чертей, сатиров, собакоголовых и всяких там Варгхов, считая их присутствие частью своего существования. Ну, а самое «лучшее», что может случиться, это если черти заберут его, дабы вырастить злобного и безжалостного надсмотрщика над людьми. Здешние жители сумеют воспитать его на ценностях Геенны Огненной, и уже взрослый парень будет считать мусором каждого новоприбывшего человека, называя себя истинным уроженцем Ада. Вот таким может стать его будущее, но нельзя называть виноватым того, кто искренне почитает место рождения.
        Девушка наверняка это осознавала, но сделать ничего не могла. Она, склонив голову, стояла перед огромным, жадно смотрящим на нее Варгхом, изо всех сил и одновременно нежно прижимая младенца, когда собакоголовый внезапно произнес неожиданную фразу.
        - Нет! Обойдемся без тебя Варгх! - трехметровое чудовище шумно, будто огорченно вздохнуло и опустило массивные лапы. - В первую цепь ее, - он указал жезлом, куда идти девушке, и она пошла, прижимая к груди маленькое тельце недавно произведенного на свет человека.
        Красноглазые сатиры не отводили от нее похотливых взглядов, и дождались, пока девушка подойдет к назначенному «Анубисом» месту, буквально изнасиловав несчастную роженицу взглядами, а затем, словно отплачивая благодарностью, приглашающе подняли цепь на уровень отталкивающих морд. Это все равно было слишком низко, но девчонка, крепко прижимая к груди спящего младенца, осторожно встала коленями на пол, сложенный из неровных камней, не забывая напряженно поглядывать на почти человеческие лица со свиными пятаками и маленькими рожками. Один из сатиров, наверное, тот самый негласный лидер, не стал браться за цепь, дабы приглашающе поднять ее, а, наоборот, грубо подтолкнул девчонку, дабы та всунула в расколотое надвое металлическое кольцо шею, и бедная мать торопливо подползла к ошейнику, отчаянно боясь за малыша.
        Карликовый черт также бесцеремонно щелкнул покрытым легким слоем ржавчины обручем и повернулся к безмолвной, взирающей на происходящее толпе.
        - А вы бы не хотели очередь составить?! А-а-а?! - мерзкий голос заполнил зал, в котором что-то усиливало звуки. - Долго нам ждать, пока вы по одному подходить будете?! Вы чего, не понимаете, что чем быстрей закончим, тем проще будет!! Все разойдутся по своим делам, а то столпились, как стадо!! Стадо людей!! Людского скота! Ха-ха-ха!! - гнусаво захохотал уродливый жирный черт, дергая толстой задницей, покрытой плотной коричневой шерстью.
        И тут Дмитрий понял, что хватит наблюдений и необходимо выдвигаться. Одних пропустил, потом вторую, сейчас опять останутся ни с чем. Раз сатир с мачете за спиной дал клич всеобщего сбора, то найдутся и желающие, а ему бы хотелось попасть на первые места, дабы ничего не пропустить из заднего ряда.
        - Вы со мной? - парень дернулся вперед, для надежности переспросив Лкетинга с Такеши, а те без лишних слов просто кивнули, двинувшись за ним.
        Парень облегченно подумал, что для этого, теоретически безнадежного места, все идет довольно гладко. Его спутники - низкорослый японец с густой шевелюрой и коротко-стриженный негр - с ним и без всяких глупых вопросов, а значит, доверяют и это хорошо, ведь получается он движется правильной дорогой, по крайней мере, для идущих за ним масаи с азиатом. Главное их не подвести, а уж он-то постарается не нарушить собственного обещания, ибо чувствует себя совершенно иначе, чем раньше, будучи живым.
        Дмитрий сделал несколько неуверенных шагов и Такеши с Лкетингом осторожно двинулись за ним. Троица с одинаковыми шрамами на лбу уверенно лавировала по морю людей самых разных рас со свежими ожогами на лбах, безумными глазами, различными телами и беспрестанно двигающимися губами. И именно эти люди, неустанно бормочущие взывания к Иисусу, искренне крестили русского, японца и масаи, что наполняло сердце Димы муками совести.
        Ему часто приходило в голову, что его отношение к христианам отвратительно и ужасно… Он реально не уважал их, считая ничтожествами годными лишь на бессмысленные мольбы и преклонения перед любыми ударами судьбы, но ведь они искренне верят в собственную правоту. Эти глупые люди не виноваты, что им забили головы ложью, где единственная человеческая цель уйти в Рай для вечной жизни, полной преклонения тем, в кого они так неистово веруют. И сейчас парня грызли муки совести, шепчущие о его жестокости по отношению к не осознающим правды людям, однако он грубо отбросил голос жалости, понимая, что слабые должны умереть, так пусть идут в свой Рай, в Элизиум, где их мечты окажутся страшней самого мерзкого чудовища.
        Обнаженная троица друзей просочилась сквозь людскую толпу, дабы перед ними мгновенно сомкнулся ряд звероподобных чертей, у которых можно было разглядеть редкую шерсть на торчащих ушах, периодически прядающих, словно отгоняющих несуществующих мух. Это смешно смотрелось, но чтобы смеяться в этом месте, требовалось быть дураком или кем-то похуже. Например, ходить и бессмысленно моргать пустыми глазами, периодически пуская изо рта тягучие слюни. Или беспрерывно дергаться, повторяя движения окружающих, чем занимались две умалишенные женщины, недавно стоящие перед ним.
        Бесстрастные оранжевые глаза огромных чертей напоминали стену, о которую можно удариться и сползти, будучи размазанным, она же и не заметит приложенных усилий, настолько много пустоты в них плескалось. Лкетинг, Дима и Такеши остановились, а парень мечтал об одном, дабы туземец ничего не учудил, но тот действительно обладал незаурядной силой воли и быстро схватывающим умом, раз перестал сжимать крупные черные кулаки, однако не смог удержаться от противостояния двух взглядов из разных миров.
        Воин-масаи уставился в оранжевые глаза черта, направившего помигивающие копье в его широкую, полную мышц грудь, и как же они были похожи, взгляды двух отличных друг от друга созданий, где один являлся далеким-предалеким родственником другого. Похожи, как братья, рожденные в разные времена года, на разных планетах. Они оба являлись воинами, выросшими каждый в своем опасном мире, и вооруженный черт, стоящий напротив обнаженного мускулистого человека, наверняка не часто встречал столь бесстрашно смотрящего на него противника. Смотрящего, как на равного, а не ужасное мифическое существо, созданное разрезать грудные клетки, дабы бесконечно доставать оттуда сердца!
        Вот как они глядели друг на друга, и ни один не шелохнулся, Дмитрий же облегченно выдохнул, быстро поглядев на черта, стоящего напротив себя, но тут же опустил голову. Ему не слишком хотелось играть в гляделки с козлоногим монстром, тем более юноша прекрасно знал, что глаза являются отражением души, а уж ее-то он сам раскроет, когда потребуется.
        Ну и наконец, скукожившийся, будто пытающийся спрятаться внутри себя Такеши. Он старался ни на кого не смотреть, его прекрасно устраивала роль немого спутника храброго африканского воина и задумчивого русского. Густоволосый японец, большую часть жизни проживший в Лондоне, мечтавший вечерами рисовать, но в реальности работавший офисным клерком, никак не мог вписаться в суровую и непривычную атмосферу Ада. Однако учитывая оторванность от жизни любого художника, даже не пишущего картины - его нервная храбрость - это уже замечательно.
        Парень, непроизвольно взявший на себя ответственность за двух людей разных рас, сам не понимал, как подобное произошло. Скорее всего, здесь действовала его внутренняя суть, истинная натура, умудряющаяся совмещать и бесконечную эгоистичность с ненавистью, и любовь с жалостью ко всему человечеству. Дмитрий отчетливо и с огромной силой переживал за двух идущих рядом, таких похожих на него людей, желая, чтобы с ними ничего не случилось. Откуда родились столь материнские чувства непонятно, вроде недавно познакомились, а тут нате вам… Желание помочь и поделиться знаниями.
        Такое часто с ним происходило, внезапно просыпалось жалость к ничего не слушающим людям, верящим в свои, неизвестно откуда взятые устои и ничем не аргументированные доводы. Просто: «Верю и все». Верю, ибо нелепо.
        Такой ответ является самым частым на планете Земля, ибо никто не хочет думать сам, слепо доверяя написанному в журналах, газетах и сказанному по телевизору. Огромное количество, крутящейся вокруг людей информации никак не фильтруется мозгами, плавающими в жиже повторяющихся желаний: купить пожрать и идти на работу. Люди считают себя знающими все и вся, неустанно твердя затасканные цитаты из телевизора и интернета, забыв, что фильтрованная, то есть авторитетная информация - это не выступление знаменитых профессоров по дорогим каналам, а прочитанное в пыльных закоулках интернета. Когда говоришь себе: «Какой же это бред!», - не понимая, что привыкший жить в расслабленном состоянии разум отвергает ненужную ему правду.
        Парень сглотнул сухим горлом и осторожно поднял серо-голубые глаза, намереваясь сделать шаг, ведущий к вперившемуся в него кровожадным взглядом Варгху, раздувающим поросячьи ноздри сатирам и стоящему в тени «Анубису», внимательно наблюдающему за их троицей. Собакоголовый явно интересовался им с его спутниками, ведь не зря сразу же обратил внимание. «Спящие», как назвал его старый Анатон, определенно ценный товар, только непонятно чем… Работоспособностью и выносливостью? Может быть, но к этому можно добавить: завышенную самооценку, гордость, эгоистичность, упрямство, наглость, жесткость, хитрость, злопамятность и многое другое. А ведь это не все пункты. Еще имеется берущаяся ниоткуда злоба, причем настолько сильная, что хочется забыть о моралях и правилах, дабы искалечить или убить, причем настолько жестоко, дабы больше никто не пытался подойти.
        В «Спящих», то есть в нем, масаи и японце, есть что-то еще и это предстояло узнать позже… Возможно, когда они прибудут на уготованное им место, то судьба предоставит возможность раскрыть дремлющую память и скрытые способности.
        Он осторожно, стараясь делать, как можно более плавные движения, двинулся меж звероподобных чертей, перестроившихся и создавших узкий проход из плотно сжатых, мускулистых тел. Гладкая шерсть адских воинов блестела в нескольких сантиметрах от его обнаженного тела, но желание ее пощупать отсутствовало. Лкетинг с Такеши остались позади, ожидая, когда он займет место в покрытой легкой ржавчиной, рабской цепи, а Дима, тихо дыша по японскому методу, делал боязливые шаги к ожидающему его, что-то невнятно рычащему Варгху.
        Смотреть на изуродованного генетическими экспериментами гигантского монстра, находясь прямо перед ним, было намного страшней, чем издалека. Из человеческой толпы он казался не таким уж большим, но сейчас, когда находился перед серо-голубыми глазами, то… Не сильно пугающие вдалеке три метра превратились в немалые размеры, а ширина тела с выдающимися объемами массивных рук с ногами, превращали Варгха в нечто, не сдвигаемое с места и обладающее гигантской силой. Каждый шип, вживленный под грубую, будто носорожью кожу, каждая металлическая деталь, умело встроенная для усиления и так безумно мощных мышц, любой из этих прекрасно видимых нюансов пугал до дрожи во внутренних органах, которые и без этого покрылись арктическим инеем.
        Боязливо приблизившись к преобразованному Адом гиганту, Дима, как можно медленней поднял взгляд и непроизвольно шмыгнул носом, всем телом ощутив исходящую от Варгха кровожадность. Глухо-рычащее чудовище стояло так близко, что в это с трудом верилось. С таким же трудом, как и в свою нелепую смерть несколько часов назад. Тело огромного монстра источало свежий запах крови недавно убитого человека, а сам адский Франкенштейн являлся столь здоровенным и отталкивающим, что не хотелось верить в последующий подъем им Дмитрия на уровень кошмарной, словно ошпаренной кипятком морды.
        Парень остановился и глупо замер, впав в оцепенение, приглушившее его чувства. Сейчас он все видел и чувствовал, будто из-под толстого пластикового колпака. Словно включилась некая внутренняя защита, помогающая пережить шокирующее происходящее без видимых последствий. И это было не в первый раз. Организм парня спасал его. Спасал от внешних факторов, грозящих мальчишке сильными впечатлениями, причем настолько сильными, что разум от страха мог перестать работать.
        Зато ему сразу стало хорошо. Приглушенная реальность виделась намного проще, походя на происходящее в телевизоре. Такое ощущение, будто тело двигалось отдельно от Димы, наблюдающего за окружающей реальностью изнутри него самого.
        Неподалеку от парня злобно ухмылялись четверо красноглазых сатиров, хоть и не ясно, для чего их тут такое количество - хватило бы и двух. Чуть далее карликовых демонов тянулись цепи, располагающиеся на очень малом расстоянии друг от друга. К ним было приковано уже восемь человек, где семеро являлись смуглолицыми мужчинами, а восьмым - неподвижно замершая, сгорбившаяся девушка с молчащим ребенком. Эти несчастные, храбрые сердцем и душой люди, стояли к нему уродливо израненными электрическим кнутом спинами, а умело склепанные кучи звеньев, держащие их, «уползали» в сторону огромных врат с дующим изнутри намного более теплым воздухом, чем ощущалось в глубине просторного подвала. Дима внезапно понял, что по мере нехватки длины, покрытых ржавчиной цепей, их будут разматывать, а уже прикованных узников отправят в густую темноту, прячущуюся за гигантскими створками ворот из красноватого металла. Скорее всего, именно для этого и требуется еще пара сатиров, ибо им придется сторожить беспокойных, готовых для продажи узников внутри мрака, охраняемого огромными дверьми, ведь скрываемое им никому неизвестно…
Возможно там водятся одичалые адские создания, и часть узников скормят им… А может глухо воют когда-то сбежавшие пленники, давно свихнувшиеся и пожирающие себе подобных…
        Дима с усилием моргнул, пребывая в том же приглушенном состоянии и отгоняя некстати пришедшие пугающие мысли, а огромные лапы рычащего Варгха уже ложились ему на плечи, отчего сжавшийся юноша непроизвольно зажмурился, хоть и не хотел. Он не любил закрывать глаза, ибо боялся еще больше, как например, перед уколом в задницу, ведь тогда он не видел иглу и не мог настроиться на боль в месте, куда она направлена. Вот и сейчас сказал он себе, что не будет прятать взгляд и выдержит, но не сумел. Очко сыграло…
        В любом случае его самооправданием являлся нечеловеческий страх перед трехметровым, недавно сожравшим человека монстром с висящим на правом боку, едва мерцающим, электрическим кнутом. При воспоминании о сыплющем искрами хлысте, зверски заболела раненая спина, но ничего поделать было нельзя, ибо он уже повис в воздухе, чувствуя на лице горячее, плотное дыхание уродливого создания. Запас кислорода, чтобы не дышать, Дмитрий набрал небольшой, поэтому надолго его в любом случае не хватит, но самое плохое, что он почти не чувствовал рук с ногами. а только желудок с глыбой льда внутри… Было очень страшно, спасительное же оцепенение то ли пропало, то ли компенсировало основную часть ужаса и единственное о чем мечтал висящий в воздухе парень - это спуститься на землю со здешних небес, и как можно быстрей отправиться в цепи, лишь бы подальше от двуногого кошмара, мерзко-дышащего в лицо.
        И внезапно Дима почувствовал, как его желание исполняется, а тело опускается вниз. Неровные камни пола юноша ощутил не ногами, а чем-то иным, ибо две созданные для ходьбы конечности в данный момент были набиты ватой, и тут Варгх вдобавок к уже пережитому рыкнул некое слово над головой. Хорошо, что узников все-таки не кормили, а то бы впустую перевели пищу, сам же парень испуганно выдохнул отработанный воздух, словно новорожденный, получивший по спине ладонью акушерки, дабы тут же вдохнуть нового. Его зашатало и замутило, он представить не мог, что настолько мимолетный и безболезненный полет вверх может принести так много кошмарных ощущений. Еще миг назад Дима чувствовал дыхание смерти и не обоссался, зато осознал, отчего бессознательно рухнул первый мусульманин. Выдержать подобное не зная, как все закончится… На подобное не каждый способен, а уж источаемая Варгхом кровожадность и подавно материальная. Такая, где дыхание смерти овевает не только лицо, оно обволакивает тело прозрачной простыней, пожирая его чувствительность.
        Обнаженный, дрожащий парень сделал еще несколько успокоительных вдохов по-японски и, крутанув головой, открыл глаза, вдвое больше огорчившись. Звон, бьющегося о камни железа, словно ждал, когда юноша поднимет веки, и как бы не хотелось смотреть на колотящего зазубренным клинком злобного карлика, но пришлось, иначе демон-недоросль мог лично явиться по его душу.
        Мальчишка испуганно и с комком в горле уставился на сатира, а тот смешливо оскалив пасть, поднял клинок, указав им в сторону четвертой, никем не занятой цепи. И стало быть теперь они будут заняты все… Первая ласкает девчонку со спящим младенцем, вторая заботливо обнимает двух смуглолицых правоверных, третья собрала их о чем-то шепчущихся земляков, и наконец четвертая примет к себе в гости его. Парня движущегося на следующую станцию Ада, уготовленную хохотушкой-судьбой, полной еще многих сюрпризов.
        Четыре типа людей, всего четыре, но тогда откуда пятое тавро, похожее на смайлик? Именно его Дима видел у придурковатого парня на лбу, и сдается люди подобного типа направляются в переработку на еду, которой до сих пор не хочется, но это по вполне понятной причине.
        Вследствие полной перезагрузки недавно прибывшего на родную планету духовного тела, есть не будет хотеться до первой ложки пищи, упавшей в желудок из-за пребывания в подобии некого стазиса, как у астронавтов в фантастических фильмах. Именно после первого куска еды организм заработает в полную силу, постоянно запрашивая еду, а сейчас хочет лишь пить. Второе тело ни разу не поглощало материальную пищу, ибо создано для другого измерения - Ада и еще не знает, чем подпитывать себя, кроме воды, да и то… Дима понял, что хочет пить, только, когда совсем пересох рот и щеки, но чувство жажды все равно отсутствует. Именно так его организм требовал воды, поэтому он и попросил тогда у Анатона, а насчет желания курить… Просто особенности психики, в течение жизни привыкшей успокаиваться таким образом и превратившей эту привычку в часть сознания или души.
        Еще раз погоняв в голове мысли насчет еды в виде нескольких бананов и шампура с шашлыком, мальчишка не почувствовал в животе урчания, и пошатываясь двинулся к указанной цепи, делая осторожные, дабы не свалиться шаги. Свинозадый, размахивающий мачете сатир, вальяжно подцокал к нему и уставился снизу-вверх глазенками, содержащем море наглости и концентрацию злобы.
        - На колени встал! Быстро! Или мне подпрыгивать?! - гнусавый, полный раздражения бас раздался из клыкастой пасти карликового демона, дыхнувшего лягушачьей блевотиной.
        Юноша не ожидал столь сильного проявления эмоций, видимо маленький рост и небольшой член в любом мире приносят психологические проблемы, компенсируемые громкими криками и чувством собственной значимости, предоставляемые работой, дающей даже маленькую власть, поэтому быстро бухнулся на коленки и… Не рассчитал силу удара чувствительными костями об камень, неровно покрывающий мрачное место встречи земных грешников, и чувство боли заполнило ноги от колен до головного мозга. Юноша громко выругался, не сумев сдержать бранные слова в ситуации, когда коленные чашечки закричали и заплакали. В груди загорелось чувство ненависти к маленькому, выделывающемуся поросенку, единственная поблажка которому - его выныриваниеиз древнегреческих сказок, что не дает отвратительному созданию с копытами никакого права так себя вести, однако Дима промолчал, пребывая не в том положении.

«Урод вонючий! Чтоб тебя на холодец Варгху пустили! Чтоб тебя подарили детям «Анубиса»! Пусть хвост тебе отгрызут! По самую шею, чмо ушастое!», - мысленно ругался стоящий на немилосердно болящих коленках парень. «Придет еще мой час… Урод ничтожный! Хрен в полпальца отрастил, так теперь жизни никому не даешь!», - блестящие от яростного волнения глаза были невинно опущены вниз, а мальчишка кровожадно мечтал, как уничтожит демона-недоросля.
        Сатир тем временем с громким лязгом засунул мачете в заспинные ножны и впритык приблизился к юноше, стоящему на отбитых коленках рядом с цепью, где буквально через метр мрачно смотрел вперед один из закованных мусульман. Шумное дыхание рогатого поросенка раздалось прямо над ухом, и Дима осознал величину ошибки, выглядящей глотком воздуха в сию секунду. Смрад, донесшийся изо рта карлика с копытами, перебил даже запах Анатона, до сих пор мелькающий в воспоминаниях и хорошо, что его сравнение с дыханием Варгха было невозможно из-за благоразумного недышания в ужасный момент поднятия вверх.
        Желудок мальчишки не имел какой-либо пищи, поэтому просто неуклюже подпрыгнул к горлу, заставив парня дернуться и еще больше побледнеть. Неосторожно дыхнувший в ухо сатир, умеющий звонко стучать, что мачете, что копытами, подозрительно прищурил налитые кровью глазки, прекрасно понимая, что худощавого сложения парень, стоящий на коленях и безвольно опустивший руки, ничего не сделает. Даже ожог особенного узника ему не поможет, чересчур много собралось работников Ада, внимательно наблюдающих за новоприбывшими земными пленниками. Вследствие этого свиномордый карлик грубо надел на его шею поднятое вместе с цепью немного ржавое, располовиненное кольцо и быстро сжав обе части, защелкнул. Дима успел почувствовать только легкий удар по обеим сторонам шеи и холодный, слегка шершавый металл повис чуть ниже его подбородка. В кольце, скорее всего находился хитрый, но в тоже время элементарный механизм, может мощный магнит или электрическая защелка. В мире адского будущего с элементами всех земных эпох могло присутствовать все, что угодно.
        Парень поднялся с отдающих болью коленок, принявшись тереть их руками и не обращая внимания ни на кого, ибо считал, что работа с ним закончена, то есть можно переходить к следующим добровольцам - Такеши с Лкетингом.
        О, это божественное чувство, когда трешь болящую часть тела… Блаженство, растекающееся по заполняющимся приливающей кровью участкам ног, не передать словами и парень слегка забылся, полностью растворившись в неге. Наверное такие же ощущения у кошек, когда им ожесточенно чешешь за ушами… И хорошо, что спину отпустило в тот момент, когда Варгх поднял его за плечи, хотя должно было стать наоборот больнее. Все-таки неслабый рывок вверх, мышцы всего торса напряглись, но как ни странно, боль отсутствовала. Будто страх с оцепенением превратились в анестезию для совершенно не беспокоящей сейчас спины и немилосердно болели одни лишь коленки.

«Будь прокляты эти рогатые карлики! Чтоб все они сдохли! И каждый в своей тарелке с холодцом! Хотя, кто этот Ад знает, может здесь еще, и накормят своими же…», - яростная мысль тут же сменившаяся вопросом проникла в голову Дмитрия, выпрямившегося и закрутившего, обрекшей новый груз шеей, высматривая своих спутников из-за спин чертей с прикрепленными на них ножнами.
        Лкетинг с Такеши располагались все там же, но как только он глянул на них, сразу заметили его, и масаи моментально выдвинулся к «заскучавшему» Варгху. Ему, рожденному в Африке, наверняка не привыкать к проходу между воинами в разнообразных племенных обрядах и танцах. Плавно и умело, словно анаконда, выискивающая в жертву в ночном болоте, туземец прошел сквозь выстроившихся в два ряда бесстрастных здоровяков-чертей и приблизился к злобно зарычавшему Варгху, не сгибая спины. Трехметровое, покрытое металлическими шипами чудовище не привыкло, что его не боятся в трезвом уме и светлой памяти, но именно это сейчас происходило. Чернокожий человек, покрытый сухими мышцами, приобретенными без всяких тренировок в процессе сложной жизни на самом загадочном континенте Земли, бесстрашно стоял перед ним, смело взирая в маленькие, едва видимые из-под массивных надбровных дуг глаза.

«Ох уж эти масаи! Извечная борьба взглядов…», - Дима вывернул голову насколько мог, тем более никто не сказал стоять прямо и не двигаться, поэтому можно и любопытство потешить.
        Лкетинг стоял напротив Варгха, бесстрашно выпрямившись, а голова ожидающего своей очереди Такеши с бледным до невозможности, от рождения щурящимся лицом, заставляли одновременно и жалеть японца, и мысленно улыбаться, уж слишком по-детски выглядел азиат. Однако с другой стороны Дима сразу же представил, как выглядел перед монстром-людоедом он…
        Бледный, скукожившийся, глаза мутные, ноги дрожат, руки безвольно висят, ну а чего здесь постыдного? Пережить подобное не каждому дано, он еще посмотрит на остальных. Тут уже много, кто добровольно вышел, но жутко боялись и тряслись все, кроме недавно родившей девчонки, однако той вообще повезло, что собакоголовый ни с того, ни с сего пропустил ее без всякого Варгха. Ну и, конечно же, настоящие материнские инстинкты никогда не позволят струсить или потерять сознание, ведь так можно и младенца лишиться, а страшнее этого для нормальной женщины ничего нет. Поэтому нечего стыдиться всех обошедшей молодой матери. Она и должна быть самой бесстрашной, ибо несет не каждому посильный материнский крест.
        Дмитрий осторожно посмотрел на закутанного в золотые одежды, покручивающего элегантный жезл собакоголового. Угольно-черная морда с умными прищуренными глазами внимательно наблюдала за гордо выпрямившимся перед гигантским монстром Лкетингом и парень был готов поклясться, что «Анубис» восхищается выдержкой туземца в незнакомом тому месте, но почему бы и нет? Как уже говорилось, Геенна Огненная очень похожа на Землю, тут живут подобные людям разумные существа, правда, мыслящие «чуть-чуть» иными категориями.
        Человеческие страсти, эмоции, чувства, все они проявляются с той же силой, что и на родной планете людей. Так отчего бы жителям Ада не восхищаться выдержкой тех, кого они когда-то создали? Тех, кто не боится их, таких страшных и непривычных, но вполне нормальных для Геенны Огненной? Со своими стандартами красоты и нормами IQ? Хотя с другой стороны бесстрашие масаи замешано на критериях, отличных от большинства собранных здесь, напуганных и морально подавленных людей…
        Туземец не боится местных демонов уже потому, что его не учили их бояться. Это христиан и мусульман с раннего детства пичкают информацией о находящемся где-то Аду, являющимся очень плохим местом, ибо там живут злые рогатые существа, чья несчастливая судьба - это постоянно убивать, затем оживлять и таким образом вечно мучить людей из-за якобы плохого поведения. Сии нелепости, пихаемые в каждого цивилизованного - вдумайтесь в это слово - человека с детства, еще долго аукаются, ведь если бы людей учили, что после смерти их ждет довольно кошмарное приключение, то каждый бы еще с отрочества морально и физически подготавливался к грядущему ужасу. Так называемые «грешники» приходили бы в Ад со знанием этого места, подготовленные хоть немного, а не открыв слюнявый рот в диком безнадежном крике. Люди просто обязаны помнить, что все зависит от них самих, а не от доброго, закутанного в белые одежды бородатого дядьки, сидящего на Небесах и готовоговыслушивать бред, идущий из дурных голов человеческой паствы, проще говоря - стада.
        Очень мерзко и глупо, собственноручно называть себя овцой, ведомой сильным и умным пастухом, которого паства сама же выдумала, не имея при этом права мыслить. Противоречие на противоречии, ввиду чего ни одна глупо мекающая овца не знает, куда направляется и кто этот сильный и умный пастырь. Странно, правда? Любое разумное создание просто обязано вдуматься в особенности пути, по которому медленно и целенаправленно движется к некому непонятному спасению, но… Глупые овцы нежелают мыслить, они просто идут за ласковой рукой, дающей корм и кров, а самое смешное, что им всем пообещали Рай, в котором можно будет вечно отдыхать от тяжелой жизни! Обалдеть прямо! Такая роскошная награда за ничегонеделание! Вечный отдых для тех, кто при жизни не знает, чем заняться в вечер пятницы, кроме употребления наркотиков и спиртного. Такие трудяги, аж жалость берет…

«Не зря этот с собачьей головой восхищается Лкетингом… Как-никак дитя природы с клеймом «Спящего»… Видимо некая сильная душа прилетела на Землю с пользой провести время, отдохнуть, побродить по джунглям, поболтать с животными и выбрала для задуманного удачно-подвернувшееся племя масаи… Хотела подольше пожить вдали от цивилизации, ощущая природу материальным телом: жара, холод, запахи, вкус, наркотические ягоды и рисовая водка, а тут раз… Пошел на охоту и смерть… Как говорится, что такое не везет и как с этим бороться…», - Дима идиотски выглядел, стоя с железным кольцом на шее и вывернув голову в то время, как остальные, закованные в цепи пленники замерли, лишь изредка тихо перешептываясь и затравленно поглядывая в пасть гигантских, распахнутых ворот.
        Шея непривыкшая к столь долгому выворачиванию предательски ныла, будто прося вернуть голову обратно и стать также, как все, просто уставившись на пугающие ворота, но парень был другого мнения. В его сторону никто не глядел, ибо внимание местных работников заострилось на Лкетинге, играющем в гляделки с Варгхом.
        Мускулистый негр, еще недавно считающий демонов сном и искренне высмеивающий Дмитрия, пытался пересмотреть злобно-рычащего монстра, бестолково двигающего в разные стороны массивными лапами. Громадное, профессионально покрытое железом чудовище, привыкшее к моментально ссущемуся от страха человеческому скоту, не могло смириться с безоружным пленником, уставившимся ему в глаза и совершенно не боящимся. Возможно это и заставляло Варгха бессмысленно шевелить огромными и чудовищно сильными лапами, ибо внутренняя часть монстра приказывала сожрать бесстрашного наглеца, но приказ «Анубиса» противоречил кровожадному желанию.
        Поднимая массивные конечности, то вверх, то вниз, Варгх усилил пугающий рык, а после покрутил отталкивающей мордой по сторонам, словно ища поддержки и приказа: «Взять!», - но сатиры вместе с «Анубисом» внимательно наблюдали за происходящим, совершенно не жалея озадаченного, трехметрового Франкенштейна. Они ожидали, когда тот поднимет туземца вверх, дабы накинуть на него психологический капкан страха и бездумного подчинения вместо задерживающих рабочий процесс погляделок, но здесь ответ Лкетинга явно противоречил их желаниям.
        Судьба воина-масаи вела его к становлению шаманом в своем африканском племени и возможно такие тупоголовые особи, как Варгх звались в его краях гигантскими гориллами, которых мускулистый чернокожий туземец лишал девственности по счету раз, пока не узнал о собственных способностях управления животными. И теоретически в данный момент туземец пытался поговорить с безобразным подобием гориллы, а у него не получается, ибо эта здоровенная скотина мыслит иначе, чем разумная и вполне симпатичная обезьяна.

«Твою-то мать! Чего только в голову не лезет…», - шея закостенела и побаливала, а Дима не мог повернуть голову обратно, ибо проклятое любопытство являлось настолько большой его частью, что потеряв эту привычку, он бы, наверное, умер от внутренней пустоты.
        Наконец огромный монстр осознал всеобщее равнодушие к его потугам и обидам насчет ничего не боящегося человека, и опустил здоровенные лапищи на плечи Лкетингу, упрямо смотрящему в почти разумные, кровожадные глаза. И мало ли, чего хотел собакоголовый хозяин, какого обращения с узниками, но нечеловеческие пальцы Варгх сжал сильней, что отразилось на посеревшем, однако не открывшем рот туземце. Видимо боль, причиняемая злобным, тупоголовым чудовищем являлась хоть и немаленькой, но вполне терпимой, ибо он не издал, ни звука за время, которое огромная кровожадная тварь держала его напротив своей отталкивающей морды.
        Дима не мог разглядеть выражение отвратного «лица» Варгха, видя лишь необъятный зад чудовища и неясно мерцающий кнут, но отлично представлял. Обозлившийся от непочтения адский надсмотрщик сто процентов мечтал яростно вгрызться в непоколебимое лицо масаи, однако пес со смертоносным жезлом не позволит произойти подобному, да и покрытая острыми шипами тварь сама прекрасно понимает, какие рабы важней, а какие нет. Поэтому в прямом смысле скрипя зубами, Варгху пришлось опустить упрямого воина-масаи, так и не отвернувшему пронзительных голубых глаз.
        Лично Дмитрий верил, что негр играл с чудовищем в гляделки только из-за желания проверить на Варгхе умение разговаривать со зверьми, а тот являлся либо не внушаемым, либо действительно был человеком, позже переделанным в гигантского монстра…
        Опустившись на неровный пол подвала, Лкетинг уверенно выпрямился и мученически пошевелил плечами, скорей всего неслабо болевшими после чудовищных пальцев адского Франкенштейна, однако раздалось уже привычное лязганье мачете по камню, запрещающее расслабляться. Толстожопый, зевающий во весь клыкастый рот сатир требовательно колотил тусклым клинком по камню, привлекая внимание невозмутимого масаи, а его свиномордые коллеги стояли неподалеку, о чем-то оживленно перехрюкиваясь, ничего не предпринимая и не глядя на работающего напарника. Присутствующий в виде бесстрастного наблюдателя «Анубис», также не обращал внимания на отлынивающих от работы свиней, видимо это считалось нормальным или же сия троица - умники с высшим образованием, а тот - бестолковый ПТУ'шник, которого никто и в грош не ставит, хотя…

«А почему они работали втроем, когда пришел первый, упавший в обморок мусульманин? Этого же, сейчас барабанящего по полу, я посчитал негласным лидером, но получается он наоборот больше всех вкалывает… Или может он любит запихивать людские шеи в кандалы? Или выполняемое им - самая легкая работа, а тяжелую выполняет та троица?», - вопросов возникало множество, причем настолько обычных, что другой человек не подумал бы и спрашивать, но только не вывернувший любознательную головупарень.
        Любопытство наподобие этого являлось немалой проблемой Дмитрия. Он постоянно озадачивал себя элементарными мыслями, не понимая, отчего человек сделал так или иначе. Еще при жизни на Земле, когда например, он звонил в домофон, а на той стороне брали трубку и пару секунд молчали, то у юноши сразу же возникали вопросы: «Почему этот человек ответил через пару секунд, а не сразу? О чем он думал в течение двух секунд, когда снял трубку? Или он ни о чем не думал, а просто запоздало ответил? Или может просто звук долго идет, а на самом деле все нормально?», - вопросы, вопросы, вопросы окружали Диму всю жизнь, и если бы их количество знали окружающие, то поняли бы, что ни о чем не думают.
        Каждый день он анализировал происходящее, ища ответы в окружающем мире и изучая поведение людей, не умея просто тупо жить, ни о чем не думая и считая, что все нормально. Жить в обществе с самого детства программируемых людей, считать себя его элементарной частицей и воспринимать мир мелко и рационально, как видит практически каждый, не похожий на него человек. Это невозможно, ведь он не овощ, чтобы расти по кем-то придуманному плану и бессмысленно умереть под солнцем, подобно миллионам других.
        Огромное количество загадок окружает каждого, просто никто не может раскрыть глаза, дабы принять реальность той, которая заставит затрястись, но позже очень понравится. Дмитрий сам поспешно бежал от нее в четырнадцать лет, когда впервые попробовал выпить и закурить. И пусть его организм сопротивлялся, извергая рвотные массы после каждой сигареты и стакана спиртного, но упрямый мальчишка с широко распахнутыми, наивными глазами добился своего и стал таким, как все. Спустя два года мучений и бестолкового упорства он перестал блевать от алкоголя и сигарет, превратившись в человека, как говорили все так называемые друзья. И лишь сейчас он осознал, что тогда это слово не так уж и гордо звучало… Сегодня слово «человек» на Земле произносится в знак похвалы, когда человеческая особь выпивает залпом бутылку водки… Герой нового времени…
        И именно смерть с Адом подарили ему долгожданную свободу. Он больше никогда в жизни не выпьет и не закурит. Последние скуренные им сигареты лежали в кармане мясницкого фартука черта Анатона и сейчас, стоя обнаженным с израненной спиной, закованным в цепь и ожидая двух отличнейших спутников, Дмитрий в кои-то веки чувствовал себя свободным и готовым ко многому!
        Жизнь текла и струилась, разбрызгивая разноцветные, холодные и горячие капли, творящие его судьбу, а он неуклюже их собирал, где-то немного боясь, где-то крича от боли, а где-то сжимаясь и пытаясь спрятаться внутри себя. Такова жизнь… Разная, многогранная, до дрожи в коленках тяжелая, но это она - жизнь номер два! Жизнь, которая обязательно наступит, но кем в ней будет каждый из людей, зависит только от них самих!
        ГЛАВА 6
        Дима вынырнул из затянувших, подобно болоту размышлений и увидел, как мученически шевелящий плечами масаи подходит к его длинной и пустой цепи, улыбаясь белоснежными зубами.
        - Лкетинг с тобой, белый брат! В одной цепи! Давным-давно предков Лкетинга заковывали в цепи и увозили в другой мир! Теперь они большие люди! Мы с тобой и Та-ке-ши… - он по слогам произнес имя японца и снова улыбнулся. - Поплывем в другой мир! Большой мир! Лкетинг верит тебе! Все, как ты говорил! Лкетинг видит в тебе большую силу! - негр был искренне рад, да и Дима тоже, ведь в него и его знания верили.
        - Так! Заткнулся быстро! На колени встал! - заверещал сатир, пахнувший вонью из клыкастой пасти, и масаи беспрекословно опустился на колени, лишь яростно блеснули пронзительные голубые глаза с отсутствующим страхом.
        Прямоходящий поросенок с маленькими рожками поднял с пола тихо звякнувшую цепь и водрузил приклепанное к ней, разделенное на две половины кольцо, на покрытую сухими мышцами шею чернокожего туземца.
        - Хороший раб, сильный! И тавро на лбу отличное! Ха-ха-ха! - сатир язвительно засмеялся, шумно сопя. - Пойдешь туда, куда не все попадают… - карликовый демон защелкнул покрытое ржавчиной кольцо, умело сжав грязные пальцы. - Потому, что другой! - вроде обычные слова пахнули жутью. - Ты молодец, «Спящий»! - из свиной пасти вылетело чересчур лестная фраза, и Дима моргнул от удивления, но потом вспомнил, что их троицу действительно, ни разу не называли скотиной. - Этого здорового урода переглядел! - рогатая свиная голова мотнула в сторону ворчащего Варгха. - Смотри аккуратней теперь! Сожрет случайно! Х-ха! - он всхохотнул гнусавым басом, не подходящим для столь мелкого создания и самодовольно цокая мелкими копытцами, пошел к бездельничающим коллегам, вальяжно покачивая непропорциональной телу задницей.
        Лкетинг, поняв, что с ним закончили, моментально поднялся, с любопытством ощупав кольцо.
        - Все… - как-то огорченно, будто не ожидая подобного результата, выдохнул он, еще недавно счастливо рассказывая, как его предков увозили на большую землю. - Лкетинг закован!
        - Это точно… - неумело прокомментировал его слова юноша, до сих пор не понимающий, как разговаривать с простым и доверчивым туземцем. - Нормально все будет! Не ссы, - Лкетинг недоуменно поглядел на него, а Дима осекся. - Понял-понял, не дурак! - парень понял, что произнес слово, неясное выходцу из Африки. - Не дрейфь… Тьфу ты!! И здесь не то! Извиняюсь, это, наверное, от нервов, - яростно прошептал Дмитрий, облизнув губы, становящимся все более сухим языком и пару раз моргнул. - Не бойся, хорошо все будет! Вот! - он уверенно посмотрел в ярко-голубые глаза молчащего туземца, прекрасно понимая, что уж масаи точно не боится и удручен ржавым кольцом на шее лишь потому, что закован и потерял свободу, а для него это ценней, чем европейцамзолото.
        - Лкетинг не боится! Ни капельки! Лкетинг будет жить и сражаться! - масаи выдал ответ, примерно им ожидаемый. - Цепи - плохо! - негр потряс железным отрезком, связующим с мальчишкой.
        - Это да… Цепи не очень хорошо, зато не потеряемся и будем вместе, - обнаженный, худощавый парень произнес, что думал и вывернул шею еще сильнее, заметив, что густоволосая голова японца, изначально торчащая между волосатых плеч бесстрастных чертей, наконец-то двинулась в сторону сердито перетаптывающегося, обиженного недоеданием Варгха. - Вон Такеши идет! - Дима кивнул в сторону японца и Лкетинг тут же отвернулся, перестав пронзительно глядеть ему в глаза.
        Мальчишка очень не любил, когда его сверлят взглядом, в особенности доверчивым, но в тоже время настолько пронзительным и сильным, что становится не по себе. Накатывало странное чувство, словно он дает обещание, но не может его исполнить и при этом Дмитрий примерно понимал ощущения звероподобных чертей и Варгха, когда рожденный стать шаманом туземец боролся с ними взглядами. В данном поединке воин-масаи являлся очень сильным бойцом и возможно, когда Варгх обернулся в поисках поддержки у сатиров и «Анубиса», то на деле просто не выдержал напора мускулистого негра. А насчет чертей, направивших копья в грудные клетки им троим, когда Лкетинг принялся бороться взглядами с одним из рогатых, Дима как-то не обратил внимания… Может и там произошло нечто подобное, ведь черт мог отвернуть глаза или моргнуть, дабы набраться сил, но в любом случае сильному духом туземцу точно надо идти в шаманы. Бороться с богами и духами, выпрашивая спасительный дождь для родного племени или смертельную засуху для соседнего.

«Главное не забыть узнать, зачем он пытался перебороть взглядом утыканного шипами урода…», - любопытный парень захотел почесать шею, но наткнулся на железное кольцо и содрал с него немного пару крупинок ржавчины. «Вот блин! Непривычно-то как…», - юноша приподнял мешающую железяку, и утихомирил зудевшее место на коже.
        Лкетинг же, услышав про идущего к Варгху японца, как уже было сказано, обернулся, и сейчас внимательно наблюдал за азиатским другом, на что обратили внимание стоящие рядом узники, боязливо разглядывающие густую тьму за огромными вратам. Любопытство заразно и правоверные мусульмане решились повторить действия неверных, храбро повернув обремененные железом шеи в направлении чертовых спин, и возможно ободряюще подмигнули своим не таким смелым землякам, наблюдающим за ними из толпы трясущихся грешников.
        Такеши тем временем боязливо продвигался к утробно-рычащему Варгху, вглядывающемуся в направляющегося к нему человека, роста чуть больше самого высокого сатира и с раскосыми глазами. Японец, чья густая темноволосая шевелюра слегка вздыбилась от страха, шел очень аккуратно, словно ощупывая ногами камни, безмолвно ведущие на своеобразную казнь.
        Непонятно о чем он думал, этот маленький худенький человечек с прищуренным от рождения взором… Возможно о речке Сандзуногаве, ожидающей его за гигантскими вратами из красноватого железа, а точнее следующем ее пороге… Пороге, на котором неизвестно, что ожидает, ибо одежды уже отобрали, кошмарные пытки пережил и даже не свихнулся, хотя внутри является художником - тонкой, ранимой душой. Видимо внутри него прячется немалая сила, о которой Такеши и не подозревает…
        Щуплый азиат боязливо шел меж рогатых воинов, перестроившихся в изначальный обрезанный треугольник еще после прохода масаи. Наверное, они не считали субтильного японца способным принести вред «Анубису», а зря… Может он искусный воин, просто притворяется слабаком, хотя собакоголовый наверняка обладает информацией насчет прибывших рабов, как-никак хозяин их плотно-сбившейся массы. Люди - товар, кто-то купец, а собакоголовый - среднее звено, заинтересованное в их целостной доставке. Вот такая вот логика…
        Приблизившись к издающему кровожадное рычание Варгху, Такеши совсем уж склонил голову, которую не поднимал на протяжении с виду короткого, но для него бесконечного пути. Его узкие плечи сжались сильней, хотя куда больше, а худые ноги немилосердно тряслись. Всем своим видом Такеши даже не пытался показать, что не боится, нет… Он честно и усердно выказывал дикий первобытный ужас, окутавший его непроглядной для смелости пеленой, однако все равно шел за едва знакомым человеком. Сам же виновник первозданного японского ужаса, а именно Дима, стоял в огромном напряжении, жутко переживая за интуитивно, а значит, бездумно доверившегося ему азиата, да и в принципе Лкетинга, но невозможно сравнивать созданного для опасности и шаманства туземца, с тонкокостным, хлипким японцем из Лондона, мечтающим рисовать странные миры.
        Главным было то, что неким образом им троим стало понятно, будто они умерли для сегодняшнего похода в том составе, в котором пребывали последние пару часов, вследствие чего непроизвольно тянулись друг другу. И даже, если позже к ним присоединится еще несколько человек, то эти люди не станут настолько близкими, как Лкетинг, Дмитрий и Такеши близки сейчас.
        Внезапно Варгх взрыкнул и испуганно-дернувшийся азиат трусливо вжал голову в плечи, у Димы же выросла новая ледяная глыба в желудке взамен недавно растаявшей, но трехметровый монстр-людоед всего лишь медленно опустил огромные лапы японцу на плечи, плавно сжал чудовищной силы пальцы и поднял невесомого азиата на уровень кровожадных глаз. Что в этот момент Такеши видел и какие странные миры с какими затейливыми существами рисовал, но его бледное, словно лягушачье тело окрасилось в цвета альпийских вершин.
        Умело покрытое железом чудовище недолго дышало в лицо бедному японцу. Секунд через семь оно поставило его с вздыбившимися волосами и мокрым от пота лицом на грешную землю, затем еще раз что-то взрыкнуло и заболтавшийся сатир торопливо выбежал из группы толстожопых демонов-карликов, дабы призывно постучать клинком о камень, однако произошел сбой почти налаженного конвейера. Ноги, пережившего неописуемое японца не выдержали, и он уселся на каменный пол с грацией мешка картошки, видимо шок от близости живой, дышавшей в лицо смерти чересчур крепко ударил в голову незакаленного жизнью офисного работника.
        Тупоголовый же сатир, не обращая внимания на страдания несчастного, чуть не свихнувшегося, а может и свихнувшегося человека, за что сильно переживал Дмитрий, снова постучал зазубренным клинком о камень, но Такеши не реагировал, тупо глядя никуда. Тогда недолго размышлявший свин повернулся к беспрестанно болтающим коллегам и рявкнул:
        - Сюда идите! «Спящий» обвалился, надо донести! - напарники, услышав призыв о помощи, повернулись, недовольно подняв поросячьи носы и оценивающе глядя на сидящего, как истукан японца.
        - «Спящий»? Хм… Удивительно… Да тут и одного хватит! - произнес самый умный и замер, почесывая покрытый коричневой шерстью живот в районе пупка, словно этими словами вычеркнул себя из списка грузчиков.
        Двое стоящих рядом свиней, услышав сию фразу, глупо хлопнули налитыми кровью глазами и тупо на него уставились, однако сатир, бросившийся на его взгляд умными словами, совершенно не реагировал на взгляды коллег, засунув покрытый густыми волосам палец в правую ноздрю поросячьего носа.
        - То есть ты не пойдешь? - они одновременно задали интересующий их вопрос, на что получили быстрый и наглый ответ все тем же гнусавым басом.
        - Угу! Я же сказал - нужен только один! - палец с крупным, обкусанным ногтем-когтем ловко переместился в соседнюю ноздрю, левая же рука полезла чесать паховую область, аккуратно обходя небольшие волосатые яйца.
        - Ага… - задумчиво произнес один из двух сатиров. - Значит, нужен только один… - он задумался и пошевелил покатыми плечами, отчего висящее за спиной зазубренное мачете закачалось из стороны в сторону.
        Стоящий рядом карликовый черт не произнес ни слова, однако уставился на свинозадого коллегу позвавшего их, до этого же колотящего мачете по камням, пытаясь обратить внимание на обмякшего японца. Увидев взгляд одного из трех бездельников, наконец-то посмотревшего на него, тот призывно махнул рукой, хотя расстояние между ними было метра четыре. Сатир же, к которому был обращен этот жест, не обратил внимания на него внимания и угрюмо, еще больше налив кровью глаза, повернулся к сказавшему: «Ага… Значит, нужен только один…»
        - Что значит «Ага… Значит, нужен только один»? - он задал грубый вопрос, а третий их соратник, коллега или кто-то наподобие, продолжал увлеченно ковыряться в носу, лишь левая рука изменила координаты, все ближе и ближе подползая к волосатой заднице, и что он там искал - одному Творцу известно.
        - Значит, я вслух размышляю! Ты же молчишь! А он сказал, что нужен только один! - лапа сатира указала в сторону собрата, начавшего сладострастно почесывать толстую жопу. - Вот я и думаю, кто пойдет! Получается, заняты все, кроме тебя! Один зовет помогать, второй решил, что нужен только один, третий, то есть я, думает, кто пойдет! А значит пойдешь ты потому, что ничем не занимаешься! - нагло огрызнулся тот, сгенерировав гениальный ответ.
        Дима заинтересованно наблюдающий за бардаком в хреново сплоченном коллективе разномастных демонов, меланхолично облизывал зубы сухим языком, и да… Тоже почесывал паховую область, думая, что зря ее по прибытии на место не выбривают, как в больницах перед операцией… А еще очень хотелось пить, и как можно быстрей свалить отсюда, однако с такой, непонятно прыгающей скоростью работы адского конвейера, собравшиеся грешники будут проходить двое суток минимум.

«Здесь невозможно быстро провести всех через Варгха с такими тормозами… В этих неидеальных действиях, наверняка есть тайный скрытый смысл, может некое недоверие компьютерам, то есть более точная сортировка проводящаяся именно ручным методом, где добровольцев вызовут, прикуют, а уж потом, когда храбрецы закончатся, остальных насильно запихнут в цепи… Этакий возможный изъян в компьютерном отборе, когда трусливый узник оказался храбрецом и его можно дороже продать… Тут же все, как у людей… Адская эпоха потребления, лишь бы денег побольше сделать… Тем более скоро христиане подгребут, а точнее придет их очередь засунуть дурные головы в цепи, вот тут-то и начнется еще больший бардак! Они же завоют, закричат, молитьсябудут, биться лбами об пол, там же дураков навалом! Все они ведь только Рай заслужили, грешников нет, не имеют права, все дела! Плюс свихнувшихся не один, и не два человека… Их теоретически вообще некуда совать, кроме как на еду отправлять… Короче будем смотреть…», - Дима запустил пятерню в жесткие спутавшиеся волосы, и мгновение помечтав о расческе, тут же забыл, быстро разровняв не равняющийся
беспорядок на голове.
        Тем временем сатир, на которого оказывается пал выбор идти помогать, завис на полминуты, что-то мрачно переваривая в дурной рогатой голове. Скорее всего, карликового демона не устраивала рулетка, вроде бы логически завершенная на нем, поэтому он искал альтернативный вариант действий, но ничего не получалось. Произошедшее в следующий момент быстро и просто отобразило царящие в Аду законы, где прав у обитающих здесь созданий было не то, чтобы много, а всего лишь одно - закон сильного. Как в мире ковбоев, где побеждает быстрее стреляющий.
        Задумавшийся сатир не любил проигрывать, поэтому мгновенно - Дмитрий не успел разглядеть, как это произошло - выхватил зазубренное мачете, и тускло-блеснувшая полоса металла с чавкающим звуком врубилась в жирную, покрытую редкими волосами шею, удерживающую голову свиномордого карлика, выдавшего гениальный ответ.
        И что здесь было виновато - неясно… То ли сила удара слабая, то ли шея крепкая, но лезвие застряло на половине пройденного пути, однако это не остановило разъярившегося жирного демона. Он качнулся влево и вправо, с силой подергал мачете, а после уперся небольшим копытом в живот выпучившего красные глаза, умирающего собрата и, поднатужившись, вырвал клинок из тела, обильно брызнувшего багровой кровью. Сатир виновный лишь в большом количестве наглости, качнувшись, упал на пол и забился в агонии, заколотив по полу копытами и вышибая снопы искр, а похожие на человеческие руки все слабей и слабей скребли толстыми пальцами с грязными ногтями меж темных, неровных камней, но… Шея стала зарастать, все меньше и меньше брызгая кровью, видимо в жителей Ада «волшебные» капельницы встраивались с самого рождения и тогда его обиженный собрат, недолго думая вновь размахнулся и чуть ли не подпрыгнув, нанес следующий удар, все-таки отрубив голову дюже умному коллеге по цеху.
        За довольно жестоким выяснением отношением, лениво наблюдал ничего не предпринимающий «Анубис», стоящий метрах в трех позади, и сделавший пару шагов назад, дабы переливающиеся золотом одежды не забрызгало кровью, освобождено брызнувшей после второго жестокого удара. Капли густой, багровой и дарующей жизнь жидкости щедро разлетелись в стороны, зацепив нескольких закованных в цепи людей, но больше всего попало на девушку с ребенком, что обнимала мирно спящего кроху, настороженно сжавшись и не глядя по сторонам.
        Снова проголодавшийся, ужасный и неповторимый, скучающе переминающийся Варгх увидел густую кровь, брызнувшую из шеи болтливого сатира и жадно задышал, всем своим видом показывая, что до ужаса мечтает перекусить, ведь прошлого человека было до невозможности мало. Он повернулся, просяще рыча и шевеля мерзким подобием человеческих губ, можно сказать, умоляюще глядя на «Анубиса». Тот прищурил ярко-желтые глаза на угольно-черной морде и кивнул.
        - Ладно! Ешь! - слова, вылетевшие из собачьей пасти с почти человеческим языком, мгновенно вдохнули ничем незамутненные детские радость и счастье в гигантского, утыканного металлическими шипами монстра.
        Он тут же сделал огромный гулкий шаг и, наклонившись, ухватил еще истекающего багровым, но уже не шевелящегося сатира за козлиную ногу, дабы подтащить его к себе и начать отвратительную трапезу. Огромное, голодное чудовище с силой и мерзким треском раздирало погибшего не самой лучшей смертью карликового демона, раскладывая рядом оторванные от нечеловеческого тела куски и разбрызгивая в стороны горячую кровь. Капли багряной жидкости летели на всех, в особенности на широкие спины бесстрастных чертей, охраняющих собакоголового, а за отталкивающим процессом с ужасом наблюдали и закованные в цепи, и стоящие в толпе люди.
        Сатиры же, один из которых неунывающе ковырялся в носу, между делом добравшись до задницы и второй, минуту назад зовущий нести японца, настороженно замерли, будто действие впавшего в ярость коллеги сильно их удивило, тот же пару раз взмахнул обагренным кровью лезвием, стряхнув капли крови и ловко засунул его за спину. Следующее, что он сделал - это двинулся в сторону Такеши.
        - Один, так один! Умник нашелся! - карликовый черт зло сплюнул и звонко цокая, приблизился к сидящему истуканом японцу. - Давай помогай, что ли! Или тебе уже не надо?! - красные, испускающие злые молнии глаза уставились на толстожопого коллегу, звавшего на помощь, а тот осторожно кивнув, тоже закинул принадлежащее ему мачете в наспинные ножны и подошел к обмякшему азиату с другой стороны.
        Варгх тем временем удовлетворенно и вдумчиво чавкал одним из коренных жителей Ада, ни на кого не обращая внимания, и держа в правой, отблескивающей железом лапе, жирную козлиную ногу. Второй лапищей он целеустремленно надевал наиболее лакомые кусочки на длинные металлические шипы, являющиеся его самой непосредственной частью, ни на минуту не расслабляя маленькие злые глаза. Ими он настороженно и внимательно оглядывал каждого, до кого мог дотянуться взглядом, пристально сканируя на предмет опасности для доброго хозяина с собачьей головой.
        Самые смелые из закованных в цепи узников осторожно стирали упавшие им на кожу капельки крови, а молодая, храбрая мать, аккуратно переложив малыша на левую руку, слюнявила пальцы на правой, смывая брызги, попавшие на нее с ребенком в большем количестве, чем на остальных. Девушка располагалась ближе всех к убитому сатиру, поэтому ее больше остальных и заляпало, но она даже будучи напуганной, не собиралась впадать в панику, ведь ее целью являлось спасение младенца, непрерывно укутанного в любящие объятия.
        Каждая мысль, мелькающая в материнской голове, была занята благополучием новорожденного. Сильная, не собирающаяся сдаваться девушка желала выжить, дабы защитить родную кровиночку, частичку себя от злобного окружающего мира, не похожего на родную, тоже не всегда добрую и милостивую Землю.

«И все же… Где она родила? Здесь или в больнице еще до смерти, но родила мертвого и сама погибла? И кто родился, парень или девчонка, а то до сих пор непонятно… Вроде, как не мое дело, но интересно…», - обнаженный парень секунд с десять смотрел в ее сторону, забивая голову ненужными вопросами, а после вспомнил о желании стереть кровь, долетевшую и до его плеча.
        Кстати, что он, что масаи даже не пошевелились, когда убивали слишком много говорившего сатира. Лкетинг, наверное, еще в Африке насмотрелся и не такого, а Дима считай, привык. Даже когда Варгх рвал козлоногого карлика на куски, обильно брызгаякровью по сторонам, он просто поморщился, чувствуя проходящий по коже спины небольшой озноб испуга.
        Слюнявить палец юноша не стал, ибо влага во рту несвоевременно закончилась, поэтому провел им по плечу, размазав густую, темно-красную жидкость. Туземец в отличие от него вообще слизнул ее и проглотил, пробормотав:
        - Плохая кровь, - на что любопытный парень тут же задал встречный вопрос:
        - Почему?
        - Вкус другой. Плохой. Не как в Африке! - замерший масаи замолчал, будто все объяснив.
        Дмитрий молча прожевал полученную информацию, абсолютно не насытившую его страсть к познанию, мгновенно поняв, что большего туземец не скажет. Видимо должно быть и так понятно. Плохая кровь и все. Может невкусная, хрен его знает этого выходца из Африки, поэтому юноша перевел внимание на субтильного японца, которого сейчас грубо тащили в их сторону два красноглазых сатира.
        Ухватив несчастного азиата под белы рученьки, они волокли шокированного, неразборчиво шевелящего губами Такеши к покрытой ржавчиной цепи, не обращая внимания на худые ноги, бьющиеся о неровные камни пола. Подтащив его впритык к отодвинувшемуся Лкетингу, звонко-цокающие копытами карликовые демоны, один из которых оставлял след из текущих с мачете кровавых капель, бездушно отпустили жирные руки и японец рухнул на пол, даже не пытаясь инстинктивно смягчить падение. Хорошо, что его голова с густой шевелюрой ударилась о вовремя подставленную, голую ступню туземца, горестно на него взглянувшего и искренне бросившегося помогать другу, однако тут же отогнанного много о себе возомнившими, свинозадыми уродцами.
        - Не лезь! Без тебя разберемся! Ишь помощник выискался! - рука одного свиномордого дернулась к торчащей из-за спины рукояти мачете, на что Лкетинг ответил яростным взглядом, но отодвинулся, зазвенев цепью.
        Дима же просто смотрел, прекрасно понимая, что сейчас лучше не лезть. Здесь царят свои правила и совать в них любопытный, иногда желающий помочь нос, смерти подобно. Лучше осторожно осматриваться, постепенно обучаясь жизни и обычаям Ада, смотреть, чем занимаются остальные, и как на это реагируют рогатые жители Геенны Огненной, а лишь потом высовываться, стараясь не наделать ошибок. И пусть его назовут трусом, но в Аду действовало правило «на ошибках учатся» и не следовало отступать от него ни на шаг, ибо любые глупости на этой, отличной от Земле планете, заканчиваются отвратительной смертью. С другой же стороны он еще ни разу не выполнил обещаний пресмыкаться и кланяться перед местными жителями, могущими убить его в любой момент.
        Черти со свиными носами нагнулись - непонятно, зачем вообще отпускали расслабленного японца - и немного приподняли, уже более-менее осмысленно хлопающего глазами азиата, после чего один из них вложил лохматую голову Такеши в располовиненное кольцо, приваренное к цепи и защелкнув, отпустил. Зазвеневшая цепь натянулась, склонив мускулистого туземца, а затем и Дмитрия. Получалось, что низкорослый, хлипкий азиат натягивал кольца на их шеях, заставляя задыхаться, и это своим-то птичьим весом.
        Тогда они не сговариваясь, переместились, благо длина цепи позволяла, и схватили тянущегося к земле японца под руки, дабы поддержать отходящего от ужаса бедолагу.
        - Молодцы! Ха-ха-ха! - противно захохотал мерзкий сатир, чей клинок по капле освобождался от крови безжалостно убитого собрата. - Держите теперь и молитесь, чтобы в дурака не превратился, а то будете таскать, пока не надоест! Человеческая жалость не бесконечна, а уж ваша… - он сноровисто подскакал к ним и, вытянув указательный палец, поочередно ткнул каждому в отдавший болью ожог на лбу. - Ваша лишь недавно приобретена! Ха-ха-ха! - гнусавый смех всколыхнул воздух и омерзительные поросята отошли, оставив Дмитрия переживать из-за последних услышанных слов, где приобретенная жалость его не слишком волновала, а вот возможное превращение японца в дурака - огорчало.
        Парню искренне не хотелось, дабы Такеши превратился в пускающего слюни идиота, годного лишь на мясо, причем на не слишком большое количество. Масаи также понял о чем речь и, держа висящего тряпкой азиата, горячо зашептал, яростно раздувая широкие ноздри.
        - Желтый брат не умрет! Будет жить! Лкетинг чувствует! Та-ке-ши сильный! - он подбодрил огорченного Дмитрия, поддерживавшего часто и сильно дышащего японца. - Страх уходит из Та-ке-ши! - туземец никак не мог научиться произносить имя субтильного азиата одним словом, выговаривая его по слогам.
        - Хотелось бы… - пробормотал худощавый юноша, вглядывающийся в бледное азиатское лицо с быстро и нервно-моргающими, обретающими смысл глазами.
        Закованные в соседние цепи узники жалостливо смотрели на двух «Спящих», поддерживающих тянущее вниз тело недавно приобретенного друга. Они явно жалели худощавого русского с покрытым татуировками негром, но тем было не до чужой жалости, тем более нечего их жалеть. Они живы и почти здоровы, рваные раны на спине и разбитые об камни пола губы Дмитрия не в счет, поэтому пусть жалеющие пекутся о самих себе, несчастных. Лично так он считал, помогая очухивающемуся японцу, произнесшему первую внятную фразу вместо бессмысленного шевеления узких бледных губ.
        - А где этот… - его глаза тускло блеснули затаившимся испугом, обозначающим гигантского монстра-людоеда, на что Дима ответил.
        - Он тебе ничего не сделает! Все нормально! - Такеши в ответ, будто с трудом повернул голову и увидел белозубую улыбку Лкетинга.
        - Та-ке-ши жив! Страх ушел! Почти не осталось! - масаи улыбался во весь рот. - Все хорошо желтый брат! Мы скоро покинем плохое место!
        - Хорошо бы… - слабо пробормотал японец, высвобождаясь из их рук и вставая на положенное ему место за Лкетингом, слегка держась руками за масаи, так как еще шатался. - Меня тоже заковали… - он удивился, а его свободная рука изучающе ощупала покрытое ржавчиной кольцо.
        - Не без этого, - прокомментировал успокоившийся Дима, переместившийся на свое место из опасения, что после того, как японец встал на ноги, на них обратят не самое лучшее внимание собакоголовый или злобные сатиры. - Ты вообще, как себя сейчас чувствуешь? Мне после него… - он кивнул в сторону Варгха. - До сих пор не по себе…
        - Не знаю… Нормально мыслить не могу… - японец встряхнул головой. - Как в тумане… До сих пор внутри все дрожит! Меня эта тварь, как подняла, я больше ничего не помню… Лишь поглотивший все тело ужас, а затем темноту! - он громко прошептал эти слова, опасливо оглянувшись на чавкающего сатиром монстра, но тут зашевелился невидимый собакоголовый.
        - Итак! Уже до каждого должно дойти, что бояться не стоит! Большинство из вас, человеческого мяса и скота, обязано смириться с Адом! Миром, так непохожим на Землю! Но, что я вижу?! Добровольцев приходиться гнать угрозами! Почему я не вижу очереди из желающих быстрей покинуть это место? На вот этих… - он повернулся и обвел когтистыми руками стоящих в цепях узников. - Потрачен час времени! Час на объяснение о бессмысленности страха и сопротивления! Поэтому! - он сделал устрашающую паузу. - Лучше выходите сами! Ни я, ни они… - жезл сверкнул в лапе «Анубиса», указав на испуганно дернувшихся сатиров. - Не собираемся с вами нянчиться! Предупреждаю! В тот момент, когда вы перестанете добровольно выходить - закончится нормальное отношение! Да-да! Не надо делать глупые скотские глаза, будто к вам сейчас плохо относятся! По здешним меркам вас - дешевое мясо - облизывают! Осталось мало времени и повторяю… В тот момент, когда закончатся добровольцы, отсюда спустится он! - указующий перст собакоголового указал на ворчащего Варгха, жующего сочащийся кровью кусок сатира. - И они! - рука с собачьими когтями
обвела недвижимых, звероподобных чертей. - Я подожду минуту, по истечении которой начну выполнять свои обещания! - собакоголовый величаво развернулся, блеснув золотыми одеждами и поцокал обратно, став позади Варгха-людоеда с толстозадыми сатирами и в нескольких метрах от закованных узников, откуда мог прекрасно наблюдать одновременно за каждым грешником.
        После речи огорченного демона с собачьей головой на короткое время воцарилась тишина, постепенно расслаивающаяся на множество звуков. Замолкнувшая толпа, переваривающая, как еще раз не умереть и куда приведут покрытые ржавчиной цепи, прорезалась маленькими фонтанчиками в виде людей с усилием стряхивающих с себя страх. Причем очень многих, оказывается обладающих волей и пониманием, что лучше сейчас, но добровольно, чем позже и насильно.
        Дмитрий видел, как зашевелились каждый смуглолицый и бородатый с остальными народностями, среди которых изредка проскакивали простые европеоидные лица. Есть ли среди них атеисты? Ведь отвергающие любого бога столкнулись с противоречием собственных внутренних миров, что ведет только по двум путям: абсолютное переосмысление мировоззрение или неприятие видимого, отчего разум перестает реагировать на действительность.
        Очнулись даже женщины, переставшие стесняться обнаженных мужиков, и принялись рваться к импровизированной адской кузне, где выстроилась около пятой части очнувшейся толпы. Пример для них подала недавно родившая, добровольно вышедшая девушка, а раз вышла она, то и другие решили не теряться. Лишь истеричные стервы, феминистки и любительницы гламурной жизни, умершие в одиночестве или убитые мужиком за отвратительный характер даже не пошевелились. Эти женские породы трусливы и ничтожны, поэтому их представительницы остались ожидать самого худшего, чего заслужили при жизни.
        Черти, охраняющие «Анубиса» и сдерживающие толпу, в который раз перестроились, дабы пропускать по одному человеку, а сатиры возбужденно переговариваясь, похотливо поглядывали то на точеную фигурку напряженной молодой мамаши, то в толпу, где мелькали крупные груди и сочные задницы осмелевших женщин. Сам величавый собакоголовый удовлетворенно стоял в «тени», внимательно разглядывая собравшихся в очередь, и видимо делая незримые пометки в угольно-черной голове.
        Оказывается не так уж мало смелых людей, топталось внутри немаленькой Сортировочной. Какие-то из них повторяли за остальными - таких во все времена достаточно - но остальные шли, увидев прекрасный пример, где из последних добровольцев никто не погиб, ну и учитывая девушку с ребенком, проведенную в обход отвратительного Варгха злобным на вид демоном-псом.
        Умершие и заново родившиеся люди постепенно понимали, что Ад является обителью не таких уж и бездушных созданий, как их описывает Церковь, а вполне живых, пусть и жестоких существ, но мыслящих подобно им, причем примерно одними категориями. Обнаженные, запуганные узники осознавали, что жители Геенны Огненной обладают чувствами не только плохими, а видимое вокруг море жесткости и кошмаров… Так и на Земле подобного хватает. Войны, терроризм, маньяки-убийцы, катастрофы и природные катаклизмы, все подобное этому и более худшему Аду.
        Гомонящая, выстраивающаяся в подобие очереди масса добровольцев сумела привести хаотичные ряды храбрецов в более-менее упорядоченный вид примерно в течение двух-трех минут. Все это время расхрабрившиеся люди, толкаясь и посылая друг друга в далекие дали, занимали лучшие на их взгляд места. Ни с того, ни с сего в голове каждого добровольно направившегося в кандалы человека, появилась мысль, что его обманывают, занимая причитающийся кусочек каменного пола, что спровоцировало несколько драк. Все будто забыли, где находятся, видя лишь творящееся под носом…
        Однако махания кулаками быстро затихли, после того, как у стоящих напротив чертей, про которых бодающийся человеческий скот умудрился запамятовать, засветились красным цветом кончики копий. Свет походил на исходящий из покрытого загадочными символами жезла «Анубиса», и наверняка обладал совпадающим эффектом, что и помогло успокоить разошедшихся сорвиголов.
        А вообще сей бардак начался из-за особенностей человеческой натуры, неустанно твердящей: «Хорошо там, где нас нет!», - ведь еще пять минут назад никто даже не помышлял о выходе вперед, зато сейчас немалая часть осмелевших людей собралась в очередь, сражающуюся за первые места, и сдерживаемую звероподобными чертями, выстроившимися подобно римским легионерам.
        Наконец добровольцы удовлетворились полученными местами и в сыром подвальном помещении, освещаемым тусклым, льющимся с потолка светом, воцарилась напряженная тишина ожидания первого шага самого храброго.
        Собакоголовый, наверняка удовлетворился результатом своего выхода, а уж огромный, сытый и довольный Варгх стопроцентно будет более мягким к узникам, если подобное ему существо вообще бывает мягким. Трое оставшихся из четырех сатиров, как обычно о чем-то болтали, осматривая немалое количество грешников, и прикидывая сколько времени потребуется на заклепывание этих, а потом остальных не пожелавших двигаться, которые будут сопротивляться, громко кричать, визжать, молиться и взыватьк глухому здесь богу.
        У свиномордых демонов по-любому присутствовали любимые типы узников, где христиане определенно пролетали мимо, ибо эти поборники рабской жизни будут осатанело крестить их, ожидая взрыва и насыщения воздуха запахом серы, но полученный нулевой результат насытит подвал лишь большим запахом безнадеги, отдающим свежей мочой…
        Дмитрий, Лкетинг и Такеши, любопытно, но осторожно вывернув головы, наблюдали за процессом перевода узников обычных в рабов закованных и отсортированных. То же самое делали и смуглолицые правоверные, лишь молодая мамаша никуда не поворачивалась, что-то нежно сюсюкая спящему малышу, будто чувствуя приближение того момента, когда ничего не понимающий младенец, проснется и закричит…

«Закричит громко и пронзительно, перебивая гомон стремящихся в цепи будущих рабов, после чего заинтересует Варгха, обожающего нежное мясо недавно рожденных детей… Сахарные, хрупкие косточки и тающее на языке мясо… Сейчас несчастная девушка может думать только об этом, желая помощи со стороны царствующего здесь «Анубиса»… Ведь пропустив один раз, поможет во второй… Только он и никто более…», - парень вздохнул, моргнул и отбросил мысли, мешающие следить за происходящим, поочередно приподняв затекающие ноги. «Впервые с голой жопой на просторах чужого мира, тут главное не заболеть… И не помереть, а то испытывать подобное заново… Брр! Причем такое ощущение, словно не первый раз заново… Вообще брр!», - парень зябко передернул плечами и повернулся к чертям, загораживающим массу добровольцев.
        Первый из новоявленных смельчаков боязливо просочился сквозь два ряда внимательно следящих за ним чертей, проводивших немигающими оранжевыми глазами до самого Варгха. Этот человек такой же смуглый, как и стоящие в цепях, с темными блестящими глазами, полными страха и надежды, осторожно приблизился к чудовищу и опустил взгляд на камни пола. Обнаженный, сутулящийся, не мускулистый и не храбрый, но безумно надеющийся, он стоял перед гигантским плотоядным монстром, показывая оставшимся за его израненной спиной людям пример отличного самообладания и, конечно же, элементарной адаптации к новому миру.
        Ворчащее чудовище, облепленное мясом сатира, где на шипах преобладали куски с коричневыми клочьями шерсти, внушало смельчаку животный ужас, остальные же человеческие чувства испуганно спрятались куда-то вглубь пяток, стараясь не высовываться.
        Варгх знал, что употреблять в пищу на десерт. Только мясо с поросших шерстью ягодиц. Самые лакомые кусочки зверски убитого сатира и вот здесь-то Дима осознал смысл фразы: «Порвать жопу на британский флаг», - указывающей на главного фокусника, коим являлся местный Годзилла, умело выращенный неизвестным психопатом, чьи идеи пустили на поток, преобразовывая самых мерзких узников в монстров подобных Варгху.
        Гигантское чудовище, пожирающее людей и чертей, ухватило сутулого пленника за плечи и приподняло, коснувшись побелевшего лба маленькими, лютыми глазками, а после отпустило слегка шатающегося, но все-таки устоявшего на ногах. Далее был невнятный рык, несущий некое смысловое значение понятное лишь местным жителям, после чего один из сатиров заколотил клинком о камень, ну, а дальше заклепывание располовиненного кольца и понеслось…
        Узник, Варгх, сатир, цепи, узник, Варгх, сатир, цепи, узник, Варгх, сатир, цепи… Иногда случались и казусы, например, когда пленники теряли сознание, но карликовые демоны быстро и без кровавых ссор оттаскивали их на указанное беспрерывно ворчащим монстром место, заковывали и так далее. Один за одним, минута за минутой… Некоторые трясущиеся от ужаса пленники уже вступили за порог огромных ворот в поглотившую их тьму, а Дмитрий, Лкетинг и Такеши потеряли счет бесконечно тянущемуся времени… Ноги каждого из них поочередно затекали, а постоянно вывернутые шеи болели от безудержного любопытства, являющегося врожденной особенностью каждого из них.
        Очень беспокоил вопрос, отчего они прикованы к самой длинной цепи, ведь людей с идентичными их ожогами не было и очевидно не предвидится, если только на самом, так восторженно описанном Анатоном Рынке.

«Не очень-то и хотелось…», - юноша почесал зудящее место чуть ниже спины, расслабленно следя за процессом клепания колец на шеях добровольцев, еще минут двадцать назад поняв, что ему с друзьями ничего не угрожает.
        Судя по всему, пока процесс «упаковки» идет, как положено, пленников трогать никто не собирается, ибо «товар» требуется отгрузить в целости и сохранности, само собой, учитывая разумный и вполне естественный брак, то есть негодных на продажу человеческих особей. Сортировка кем-то идеально продумана, а ведь Дима еще час назад не понимал до конца, отчего такая нелепая тягомотина, хотя прокрутил в голове несколько предположений. На самом деле все проще, и вот почему «Анубис» два раза выходил на импровизированную трибуну, зазывая несчастных грешников идти добровольно, а ведь вполне мог силой согнать в кучу и заковать без всяких телячьих нежностей. Все это время и правда отбираются зерна от плевел и в конце концов останется мусор, который без сожаления скормят, пока не хотящим есть пленникам…
        Сейчас вышла самая большая партия наименее смелых добровольцев, а следующая будет состоять из смертельно напуганных людей, проще говоря трусов, где никто не выдвинулся даже из подражания, а если не нашлось и таких «храбрецов», то… Искать там больше нечего. Остается применение силы с капелькой очищающей смерти, дабы выжечь самую слабую людскую поросль.
        Парень отвлекся от логически-правильных размышлений, покрутив головой, и увидел зевающего во весь рот Такеши - переживший шок организм азиата желал отдыха, чего японцу никто дать не мог - и Лкетинга. Негр совершенно не двигаясь, рассматривал толпу желающих попасть в холодные и хорошо, что не тяжелые цепи. Он, как заметил юноша, мог вообще не шевелиться, ввиду некой способности, еще с рождения выработанной в африканских джунглях. Так ноги иногда переминал, но, наверное, если надо, то пальцем не шелохнет, а может и не моргнет.
        Переведя взгляд со спутников на чертей, сдерживающих толпу и обратно, он вновь оглядел массу вышедших, почти всех закованных в цепи добровольцев. Как ни крути, а набралось действительно немалое количество и каждый с разодранной плетью спиной. Сначала Дима не понимал, каким образом исполнительный Варгх умудрился обработать электрической плетью такое количество людей, но вскоре сгенерировал для себя немного сумасшедшее, но вполне вразумительное объяснение.
        Футуристический кнут удлинялся и расширялся благодаря таящейся внутри огромной энергии, а попадал по всем спинам с помощью мощного бортового компьютера с функцией «свой-чужой», что в принципе возможно при обладании развитых до определенного уровня технологий.

«Человек под шестьдесят набралось уже… Где они раньше были? Вот не меняется людская натура… Сначала боятся попробовать новое, потом кто-то рискует, за ним повторяют другие экспериментаторы, ну, а дальше бегут, спотыкаются, чтобы не обогнали… И само собой остаются те, кто не приемлет никаких инноваций, предпочитая вечно сидеть в говне, ведь старый друг лучше новых двух! Такие дебилы… Ну не работает сегодня эта пословица! Мир обновляется, несется вперед, а эти все не желают жопы вытирать потому, что их пра-пра-пра-прадеды также делали и они не собираются нарушать заповеди предков!», - парень тихо сопя, почесывал впалый живот и разглядывал узников на соседних цепях, часть из которых ушла в тьму, таящуюся за распахнутыми вратами.
        Туда же вместе с ними отправился дуэт толстожопых сатиров, оставивший сумасшедшего коллегу, чей инструмент, то есть мачете, до сих пор отливал и капал красным. Этот густой мрак, таящийся за гигантскими красноватыми створками, обладал настолько плотной консистенцией, что словно обрезал тянущиеся внутрь, искусно склепанные звенья. В темноте скрылось человека по четыре с каждой не издавшей ни звука цепи, оставив низкорослого японца, мускулистого масаи и задумчивого русского стоять на открытом пространстве, наблюдая за закованными узниками, постепенно двигающимися вперед. А ведь цепь, к которой приковали их троих, могла принять в железные объятья человек сто, судя по ее аккуратно скрученной и свободно лежащей громоздкой части. Непонятно, где только находились люди, предназначенные в их редкую колонну… Возможно им троим придется тащить ее, дабы не отвлекаться на размышления о смысле бытия и бренности жизни, а привыкать к здешнему непосильному труду…
        Действительно ли так было или Дима страдал от тяжелой мании величия, возомнив себя и новых друзей кем-то особенным, кого все кому ни лень будут нагружать кучей работы - это предстояло выяснить в ближайшем будущем, сейчас же его больше волновало, когда они наконец-то покинут Сортировочную. Он задавал себе этот вопрос не первый раз, но видимо времени прошло всего пару часов максимум, а не бесконечность, как крутится в беспрестанно чешущейся голове, однако и эти выводы абсолютно не умаляли толпу, отказавшуюся добровольно идти в цепи.

«Собакоголовый что-нибудь придумает, он же сказал, что сумасшедший псих-переросток Варгх и черти сами придут за ними… Эти сбрендившие, струсившие и помешавшиеся на вере животные, тормозят весь процесс «упаковки», хотя возможно считают, что наоборот помогают спастись остальной пастве, трусливо идущей в логово врага… Не понимаю… Вообще…», - юноша ожесточенно запустил руку в спутавшиеся и жесткие волосы, а затем почесал и мерзнущую задницу.
        Лкетинг с Такеши молчали, крутя головами, и глядя на закованных, тупо разглядывающих цепи соседей, а еще смотрели на трясущихся добровольцев, выходящих к Варгху белых, как потолок в новой больнице. Видимо азиат с масаи не нашли тем для разговора, да и юноша не стремился поболтать. Все интересующее они обговорили, а для шуток-прибауток настроение отсутствовало. Троица «Спящих» ждала, когда их поведут к некой большой реке, учуянной воином-масаи.
        И неизвестно, сколько бы они еще стояли, не проронив ни звука, если бы уставший до невозможности Дима не пробормотал: «Поскорей бы…» - и его слова услышал Такеши.
        - Куда поскорей? Туда? - японец ткнул пальцем в сторону дующих теплым воздухом ворот. - К Сандзуногаве? - интуиция у азиата была развита на пять с плюсом, как он только догадался, что мальчишку тянет к речке.
        - Угу… - скорее кивнул, чем сказал парень. - К Сандзуногаве… Поскорей бы… Там сядем на корабль и поплывем… - мечтательно шевельнулись разбитые губы.
        - На корабль? - Такеши любопытно сверкнул глазами, что было удивительно, ведь еще недавно он чуть не свихнулся, зато сейчас находит время удивляться.
        - Ну, я так думаю… - осекся Дима, словно очнувшись от сна. - Там, типа Харон, перевозчик мертвых, как написано в древних мифах… - парень немного стыдился своих почти детских доводов, но японец заинтересовался еще сильней.
        - Что за перевозчик? Каких таких мертвых? Расскажи! - он высунул лохматую голову сбоку Лкетинга, после чего тот тоже уставился на Диму пронзительными голубыми глазами.
        - Да! Расскажи белый брат! Лкетинг хочет слушать! Хочу знать, что ты расскажешь! Лкетинг верит тебе! Я много думаю о запахе реки! - покрытый черной кожей палец указал во тьму ворот, а у Димы моментально промелькнули мысли насчет вошедших туда узников.
        Среди них, кстати были симпатичные женщины, но самой красивой оставалась молодая мамаша, возглавляющая побитый ржавчиной дамский поводок. Большинство остальных, прикованных к женской цепи рабынь выглядели, хоть и потрепанными жизнью, но могущими ей помочь, хотя не стопроцентный вариант, что они столь идеальны и просто не затопчут ее, если появится опасность.

«Жалко девку… Первая идет… Не везет, так не везет… А ведь ее и сатиры могут изнасиловать, с них станется…», - парень мельком подумал о фигуристой пленнице с ребенком и стал рассказывать о Хароне.
        - Да там-то и говорить нечего… - однако японец с масаи смотрели на него, не отрывая глаз, и Дима продолжил говорить, непонятно с чего переживая о молодой мамаше. - Говорят, что после смерти человек прибывает на берег некой реки мертвых, куда приплывает мрачный, неразговорчивый перевозчик по имени Харон и вот, чтобы он перевез тебя через эту полную кровожадных тварей реку, ему требуется заплатить, - юноша замолчал, сделав паузу, во время которой оставшийся в одиночестве мрачный сатир, приковал еще одного бледного, прошедшего через Варгха добровольца. - А платили раньше медными монетами, которые клали на закрытые глаза умершего, после чего тот в мире мертвых… - Дима размашисто крутанул пальцем, показав, типа здесь. - Мог заплатить нелюдимому лодочнику, не бравшему в лодку тех, кому родня не положила денег, - он замолчал, глядя в прищуренные глаза открывшего рот Такеши. - Ну не может быть, чтобы ты не знал эту историю! Это же такая байка, что любой более-менее образованный человек где-то ее читал или слышал! - но тот яростно замотал головой.
        - Да не знаю! Правда! Я только про речку знаю, и то случайно запомнил - спасибо деду! Даю честное слово, Дима-сан! Первый раз слышу! - парень непроизвольно ухмыльнулся, услышав, как его назвал азиат, но тут подал голос чернокожий, мускулистый масаи.
        - Лкетинг верит! Хорошая история! Честная! Лкетинг знает, что впереди река! - однако тут его перебил непонятно с чего возбудившийся Такеши.
        - А что было с теми, кто не платил? - он с любопытством уставился на Дмитрия, а тем временем позади них бухнулся без сознания следующий раб Ада, сердитый же и устало пыхтящий карликовый демон уныло поплелся к нему, чтобы взять за ноги и потащить к третьей цепи, узники которой мгновение назад направились в темноту, дабы освободить место.
        - Мертвые не могущие заплатить, никуда не плыли, а дальше в книжке ничего не сказано, лишь то, что они бродили там вечно и возможно позже умирали… Ну или постепенно дичали и до сих пор где-то прячутся. Больше я ничего не знаю… - юноша честно-пречестно поглядел на любопытных спутников, облизнул губы, хотя делать это сухим языком все равно, что вытирать грязную задницу наждачной бумагой, и как ни в чем не бывало, посмотрел в густой мрак ворот.

«Везунчики! Теперь знают, что там… А сатиры небось более-менее симпатичных девок уже «того»… Трах-тиби-дох…И мамашу зацепили, хотя я бы не стал, ведь на нее «Анубис» с уважением или с жалостью поглядел, да и вообще помог ей…», - он повернул шею обратно, обратив внимание, что Лкетинг с Такеши не задали вопросов насчет продолжения истории, а оживленно крутят головами, как в принципе и многие другие узники, подрастерявшие страх.

«Хоть кто-нибудь из них задумался, отчего чувствует себя намного лучше, чем на Земле? Бодрее, лучше зрение, новые зубы? Наверное да, но один хрен не узнаешь, причем не очень хочется… Самое главное, что о страничках в контакте и одноклассниках никто не вспоминает…», - Дима мрачно ухмыльнулся, жестоко «порадовавшись» за тех, чья настоящая жизнь находилась в интернете.

«Пусть помучаются придурковатые! Помечтают о селфи в Аду…», - осталась всего пара добровольцев к чему Варгх подготовился, сожрав наколотое на себя мясо и неуклюже почистив острые шипы остатками шерсти разорванного бедолаги-сатира.
        Его же хозяин, закутанный в золото демон с собачьей головой, холодно смотрел на внушительные остатки трусливой человеческой толпы, меланхолично покручивая смертельный жезл. В отличие от гигантского сторожевого пса, он не особо ценил оставшийся людской сброд, пусть даже, как будущую пищу. Ну, а оставшийся в одиночестве свинообразный черт выглядел так, словно еще немного и кинет копыта от непосильного труда, однако сам был виноват, ибо лично прикончил нагловатого, болтливого напарника. Сей карликовый представитель Геенны Огненной с искренней ненавистью разглядывал толпу плотно сжавшихся, трусливых до умопомрачения людей и весь его вид показывал, что он с удовольствием сжег бы их, жаль только не имеет власти в подобном деле.
        Долго ли, коротко ли, но время пролетело быстро. Два последних обнаженных узника проскочили очередь практически мгновенно, даже не попытавшись рухнуть без сознания. Маленький, толстый демон с поросячьим хвостом быстро и грубо приковал их, направив стоящих перед густой тьмой рабов вперед, а затем устало отцокал в сторону, предчувствуя начало самой тяжелой работы.
        Людей нежелающих идти в цепи, и не осознающих объема создаваемой ими проблемы осталось примерно человек сто шестьдесят и это с учетом примерно сотни отсортированных. Расстояние между несчастными узниками было довольно плотным, сантиметров по сорок, поэтому их так мало и ушло в темноту, а уж Дмитрий, Такеши и Лкетинг вовсе стояли втроем на цепи, чья длина превышала другие, чего парень абсолютно не понимал. Его удивляло, почему другие, порядочно занятые узниками цепи к этому времени почти распутались, и на них осталось всего ничего незанятых колец, которые, как раз такая вереница рабов легко дотащит. Это, если считать, что туда никого не прикуют, а если прикуют, то человек по двадцать пять еще впихнуть можно, единственное же противоречащее логике - это разность ожогов на лбах. Сейчас все стоят, как из одного яичка, любо-дорого глядеть, если можно применить подобное выражение к картине закованных в цепи людей, а тут внезапно взять и напихать к ним непонятно кого, этаких буйно-помешанных, не желающих никуда двигаться. Здесь-то собрались одни добровольцы, никаких соплей и слюней, лишь смирение с
дальнейшей отвратительной жизнью, в которой позже можно искать плюсы, а если приковать этих? Они же своим нытьем и слюнями покроют цепи еще большей ржавчиной! Этот упрямый, не желающий шевелиться человеческий скот не может понять, где действительно требуется смирение! Оно нужно здесь в Аду, а не на Земле, когда в них плевали все, кому не лень! Именно в этом месте, пока тебя куда-то тащат и не мучают! А они только после смерти принялись что-то кому-то доказывать… Поздно… Слишком поздно…
        И эта огромная, источающая страх масса молящегося человеческого мяса сбилась в конце подвала, немного не доходя до «живой» трубы, но ближе они и не стремились - боялись, что всосет обратно, да и раздутых трупов там валялось прилично, хорошо, что не попахивающих… Чего они ожидали и на что надеялись - неясно, ведь единственное могущее к ним прийти - это проблемы, причем болезненные…
        Наступила тишина. Этакая сырая тишина, продуваемая теплым воздухом из гигантских распахнутых створок и нарушаемая потрескиванием хлыста ворчащего Варгха с почти неслышным шепотом «отсортированных» пленников. Огромный, облепленный железом монстр был готов произвести следующий, самый любимый ход, судя по азартно блестящим маленьким глазкам, а так в принципе все. Именно так выглядела готовность номер один. Закованные в цепи, что-то шепчущие узники… Скрестивший нечеловеческие руки «Анубис… Замерший в ожидании, покачивающийся из стороны в сторону низкорослый сатир… Стоящий, будто на низком старте Варгх, а также… Как можно было забыть! Три десятка высоких, мускулистых и бесстрастных чертей, готовых работать с непокорным скотом.
        Далее произошедшее являлось настолько внезапным, что дернулся каждый обладающий ушами. «Анубис» резко выпрямился, блеснув золотом и желтыми глазами, а затем произнес несколько слов, громогласно разнесшихся по гигантскому, сырому подвалу.
        - А теперь, как обычно! - и началось.
        Ряды бесстрастных чертей моментально перестроились, где по пять из них встали с обеих сторон закованных узников, направив высокотехнологичные копья в сторону заволновавшихся пленников, и вторая свободная пятерня каждого, отлично дисциплинированного рогатого, легла на рукоять торчащей из-за широкой спины сабли, как предупреждение инакомыслящим. Самое интересное, что до этого за «обнятыми» цепями узниками никто не смотрел, они стояли лишь перед расположившемся сбоку собакоголовым, лениво играющим элегантным жезлом. Видимо закованные в цепи рабы не считаются представляющими опасность, да и полный смертельной энергии жезл, наверняка мог спалить всех одновременно, даже не задев ресницы демона с собачьей головой.
        Варгх же услышав долгожданные слова любимого хозяина, радостно взревел и выдвинулся вперед одновременно с двумя десятками чертей, направившихся загонять взвывших бунтарей.
        Адские создания с незадавшимся рабочим днем, уверенно приближались к закричавшим от ужаса обнаженным людям, трусливо сбивающимся в еще более плотную массу, однако и среди этих богобоязненных нашлись храбрецы, не пожелавшие стать добровольцами, но отчаянно бросившиеся на перемигивающиеся копья с криками: «Во славу твою, Господи!». Таких, воюющих во имя веры храбрецов было не так уж мало, но их мгновенно уничтожало яростное пламя, обволакивающее тела смельчаков после каждого удара гениально исполненного адского оружия. Остальные, не столь верующие, а больше ими притворяющиеся от нежелания что-либо делать еще при жизни, пытались отчаянно крестить чертей, Варгха и зачем-то себя, но из этого ничего не выходило и наступающие демоны сжимали трусливые остатки их «воинства».
        Эту изрядно-разреженную толпу рогатые воины Геенны Огненной сконцентрировали впритык к светящейся трубе, многие грешники даже уперлись в нее, но «живая» дорога в Сортировочную назад не пропускала, зря ее боялись перепуганные узники, среди которых закончились храбрецы, мечтающие покончить жизнь ритуальным самоубийством. Сейчас человеческое стадо, именно стадо, испуганно уставившееся на звероподобных, оскаливших клыки чертей, боялось пошевелиться, а еще оно старалось не поднимать множества глаз на Варгха, давящего хрустящие скелеты их сгоревших собратьев огромными ступнями. Трехметровый, покрытый окровавленными шипами монстр, подходил ближе и ближе, а работающие загонщиками черти расходились в сторону, оставив небольшой проем, куда он мог отлично поместиться, дабы выхватывать трясущихся и кричащих от ужаса людей.
        За Варгхом неторопливо шел, звонко-цокающий небольшими копытцами сатир, разматывающий первую - женскую цепь и так как места на ней хватало человек на двадцать-двадцать пять, а расстояние меж прикованными людьми было сантиметров сорок, то ее длина являлась небольшой, метров десять. До самой столпившейся толпы грешников не хватало метров пятнадцати, однако это не смутило карликового демона, бросившего конец цепи там, где она закончилась и пошедшего за следующей, после которой была и третья.
        Дима со спутниками, внимательно наблюдающие за происходящим, не пропустили ни одной секунды загона людского скота, и сейчас следили за суетой свиномордого, вооруженного мачете черта. Внезапно парень понял, что за следующим концом цепи сатир идет к их огромному, неподъемному мотку и действительно… Карликовый демон ловко выхватил лежащее сверху располовиненное кольцо, и угрюмо насвистывая, пошел обратно, таща по неровным камням разматывающуюся с невнятным звоном цепь. Юноша, нервно зачесавший правое бедро, ошарашено провожал его серо-голубым взглядом, наконец-то горько осознавая, для чего им троим такая большая масса отлично-склепанного, покрытого ржавчиной металла…
        Все потому, что они потащат за собой большую часть всех несогласных двигаться для новой, отличной от земной жизни… Судьба «Спящих», явившихся на Землю для ее хоть небольшого очищения и обучения людей правильной жизни, саркастически продолжается здесь и сейчас, когда на них вешают тех, кто так не нравится Дмитрию…
        Парень хмыкнул, криво ухмыльнувшись, и облизал губы еще более сухим языком. Такеши и Лкетинг, словно почувствовав перемены в его настроении, озадаченно уставились мальчишку, а он сам ощутил пронзительный взгляд со стороны собакоголового.
        Ну, конечно же! «Анубис» лениво покручивая смертельным жезлом меж когтистых пальцев, смешливо рассматривал его, не раскрывая плотно сжатой пасти, а на остроконечной собачьей морде блуждало подобие злой и одновременно язвительной улыбки. Облаченный в золото демон издевался над ними, заставляя тянуть сброд, который Дима и при залитой спиртным жизни считал недостойным существования, а здесь возненавидел еще больше… В этом жестоком, уважающем только силу мире, ему и его спутникам придется тащить груз, который они сбросили на Земле, так о нем и не узнав… Да уж… Жизнь тяжелая штука, если жить, а не прятаться от нее… Парень выпрямил плечи, немного пошевелив ими, и вдохнул теплый, идущий из распахнутых ворот воздух. Грудная клетка расправилась, впалый живот еще больше втянулся, а он пару-тройку секунд постояв, шумно выпустил отработанный кислород, дабы повернуться к Такеши с Лкетингом.
        - Помните, я вам говорил, будто мы должны помогать людям, учить их не сгибаться, объяснять, что они независимы и свободны? - азиат кивнул, а невозмутимый масаи моргнул, и лишь затем кивнул, хотя было неясно, все ли он понял из прошлой речи. - Так вот! - Дмитрий опять вдохнул, почесал грудь и выдохнул воздух. - Вон те люди, не сумевшие найти внутри себя храбрости, чтобы добровольно пойти в цепи и сейчас не понимающие, что творят… - он указал на человеческую массу, собранную рядом со светящейся трубой и окруженную двумя десятками чертей. - Всех их, по крайней мере, большую их часть прикуют к нам! - парень почесал нос и щеку с правой стороны. - И насчет всего этого, я хочу сказать одно… Ну его на хрен! Беру свои слова обратно! - он устало опустил руки и вопросительно посмотрел на низкорослого японца с мускулистым масаи.
        ГЛАВА 7
        Выражение немного сплюснутого, настороженного лица Такеши говорило, что японцу плевать и хуже уже не будет, плюс к этому он слегка дернул плечами, типа не знает, что и сказать, а Лкетинг меланхолично кивнул, видимо согласившись с происходящим, и отстраненно отвернулся, рассматривая сатира, дотащившего почти размотанную цепь до Варгха.
        Дима посопел, поморгал и отчего-то быстро успокоился, решив, что хуже действительно не будет. Судя по всему сейчас должно начаться главное действо, когда «бунтующих» узников насильно прикуют, а значит, рабам Ада пришло время сделать несколько десятков шагов назад, ибо, как раз этого расстояния не хватало. Если объяснять подробней, то троице «Спящих» требовалось подойти ближе к толпе, сжавшейся рядом со светящейся трубой, дабы уставший сатир приковывал грешников поочередно, а не с конца. Во избежание бардака, неразберихи и для наибольшей аккуратности.

«Никогда не мог представить подобного… Что в Аду долго отсортировывают, а потом отправляют отрабатывать наказание… Думал по-другому, как попы рассказывают, да бабка моя… Без суда и следствия в огонь, и прощай! Оказалось, нет… Всех учитывают, всех подсчитывают, клеймят… Хороший хозяин в Геенне Огненной… Ратует за порядок… Молодец…», - как бы Дима не боялся продолжения пути, но также истинно желал его, понимая, что никто не собирается их убивать, а желает просто использовать адских заключенных во имя своих корыстных целей.
        Тем временем сатир бросил конец последней на сегодня цепи параллельно «сестренкам» и взглянул в сторону «Спящих», призывно помахав кому-то рукой, типа давай, гони вперед. Этот взмах был отлично понят находящимися сбоку пленников чертями, и трое из них мгновенно обратили на себя внимание узников, качнув жуткими копьями в сторону жирного карлика, машущего волосатой конечностью. Японец с масаи не сразу поняли в чем дело, и отчего стоящие напротив парнокопытные зашевелились, показывая в сторону скопища трусливых пленников, однако Дмитрий, хоть и чувствовал жуткую усталость, сразу просек в чем дело.
        - Как я понимаю нам туда! - он боязливо повернулся к друзьям и кивнул в сторону «живой» трубы, где Варгх подобно Кашпировскому одним лишь взглядом утихомиривал людей. - Сейчас всех несогласных будут приковывать к нашей и остальным цепям, поэтому нужно отойти назад. Невезуха, да и только! Тащить этих… - он шумно шмыгнул носом. - Ну, по крайней мере, потихоньку будем двигаться… - видимо юноша правильно сказал, ибо молчаливые черти, указывающие путь, синхронно моргнули и вновь дернули копьями в нужную сторону, не открывая козлиные пасти. - Пойдемте уж… - Дима вздрогнул, мельком посмотрев на замершего собакоголового, чья морда не выражала эмоций.
        Да уж… Юмор и сарказм у местных жителей определенно присутствовали, а отличий от Земли становилось меньше и меньше, с постепенно приходящим осознанием, что людям рассказывают чересчур много сказок… И ведь правильно! Какими бы жестокими не описывали чертей, но если существует жестокость, то присутствуют и другие чувства. Эмоции они такие - или есть, или нет, поэтому о бездушие демонов, как учат на Земле, не может быть и речи. Ни одно бездушное создание не сможет издеваться над человеком настолько хорошо, как обладающее эмоциями, а собакоголовый именно издевается. Специально вешает на них худших из людей, рабов божьих, не желающих двигаться вперед, что в прошлой, что в настоящей жизнях…
        Внезапно, совсем не ожидающий, что ему не придется двигаться самому парень почувствовал, как его тянет в обратную сторону от ворот, а унылые лица соседей и козлиные морды вооруженных чертей уплывают назад. Ноги будто сами пошли под натиском непреодолимой силы неутомимого людоеда-Варгха, ухватившего конец их невнятно звякнувшей цепи, и потащившего к себе трех недавно сдружившихся, таких разных людей. Шаг за шагом, метр за метром, босые ноги быстро, но аккуратно ощупывали неровные камни и трое друзей неумолимо приближались к гигантскому помощнику властолюбивого собакоголового, подготавливающего свободные места для трусливых и умалишенных грешников, не желающих ехать на Рынок.
        Вышеописанные люди, столпившиеся в полукольце загнавших чертей, тяжело сопели, дышали и молились, взывая к богу, но он молчал, не желая их слышать. Такие разные, но одновременно одинаковые… Со свернутыми набок мозгами, где правая рука спорит с левой… Вот кто сейчас стоял в кольце не таких уж плотно сжатых чертей, коих было всего пара десятков и один огромный монстр-людоед. Струсившие пленники могли прорвать их строй, но не собирались делать этого из-за страха смерти, стоящей перед ним и в физическом обличье. Насколько много в людях должно быть противоречий, чтобы бояться умереть и одновременно приближать гибель… Чистая паника с полным отсутствием логики из-за предубеждений, впитанных во время прошлой, бессмысленной жизни. Их всей душой презирал и ненавидел Дмитрий, хоть и сам был не без недостатков, буквально пропив лучшие годы, но именно к этому человеческому стаду его и вели.
        Варгх быстро и уверенно, с легкими, подбадривающими рыками подтянул их троицу вместе с неаккуратно складываемой на пол цепью, на время покинув живой проем, тут же стянувшийся опасно выставившими копья чертями. Тяжелое, валящее с ног дыхание гигантского, покрытого железом монстра почувствовалось сразу, как только они приблизились и трое «Спящих» испуганно замерли, хотя насчет масаи утверждать подобное было тяжело, уж слишком тот спокойно выглядел последнее время.
        Огромный кровожадный монстр с легкостью отбросил конец цепи, издавший легкое звяканье и повернулся обратно к бунтующим грешникам, но точно утверждать Дима не мог, ввиду стояния спиной к уродливому представителю Ада. Послышался шум в виде звонкого и одновременно унылого цоканье копыт, теоретически принадлежащих свиноподобному сатиру, затем невнятный рык и тут же трусливый человеческий крик.
        - Только не меня! Только не меня! Пожалуйста! - снова взрыкивание, больше похожее на слово и позади несчастной, избранной возиться с человеческим мусором троицы «Спящих», звучно рухнул первый из отказывающихся продаваться рабов, породивший гнусавый бас карликового демона.
        - Лежи и не двигайся, отброс человеческих отбросов! - низкорослый обладатель поросячьего хвоста не пожалел длинных слов рабу, презираемому более остальных людей, зазвенев куском цепи, идущей от шеи Такеши. - Приподними голову, ничтожество! - Дима улыбнулся, словно ознаменовав щелчок соединившегося на шее кольца. - Вставай убогий! Следующий! - послышалась шевеление и сопение неудавшегося бунтаря, разгибающегося позади низкорослого азиата, однако издаваемые им звуки заглушил невнятный рык Варгха, а потом раздался следующий, полный ужаса людской вопль и все повторилось.
        Вновь послышался гнусавый, удивительно густой для небольшого поросячьего тела бас, затем звуки шевеления сатиром поржавевшей цепи и последующее защелкивание кольца. Результатами столь быстрых и нехитрых действий оказались уже два тяжело дышащих человека, ставших позади японца. Страх излучаемый ими коснулся спины парня, словно кончик мачете, цокающего рядом свиномордого демона, но мерзкое ощущение быстро прошло после нескольких вдохов и выдохов по методике Такеши.
        - Эй ты, «Спящий»! Тот, что спереди! - голос карликового черта одернул Диму и моментально покрывшийся гусиной кожей юноша обернулся. - Да-да! Ты! И не гляди на меня, как на убийцу! Давай пройди пару метров вперед, а все остальные двигайте за ним! - свиномордый черт командовал «Спящими», словно поддатый бригадир неуклюжими грузчиками-новичками.
        Парень, понявший, что ему ничего не грозит, быстро забыл о нахлынувшем страхе и прошлепал босыми ступнями указанное расстояние. За ним послушно плелись японец с невозмутимым масаи и два перепуганных узника, рабы же на трех других цепях стояли, где раньше, ибо к ним пока никого не приковывали.
        - Стоять! - бас сатира прервал послушный ход, ввиду чего Дмитрий и масаи замерли, будто являлись частью единого целого, зато Такеши витал в облаках потому, как воткнулся в мускулистую спину туземца, не сбавляя хода.
        - Ой! Извиняюсь, Лкетинг-сан! - бледный азиат, потирая нос, сделал шаг назад, заставив повторить это же действие двух идущих за ним новеньких, идентично, но не сильно, воткнувшихся ему в спину.
        Воин-масаи в ответ на извинение японца пожал покатыми плечами, будто не считал нужным обижаться за детский тычок, а красноглазый сатир расположился неподалеку от двух только закованных людей, быстро отошедших от страха и принявшихся нести бред, загоняющий в могилу.
        - Да, что же это такое! - запричитал один, уподобившись бабке, всю жизнь собиравшей гробовые деньги, которые за один день сожрала инфляция. - Куда они нас ведут?! Куда?! Это же черти! Демоны! Сатанинское семя! Сыны лжи и порока! Вы разве не понимаете?! С ними нельзя идти! Нельзя! Они тащат нас на вечные мучения в огне! Мы не должны слушать их! - безумец стоящий сразу за Такеши говорил и говорил, не стараясь, чтобы его выслушал кто-то определенный, а обращаясь ко всем сразу. - Надо собраться и читать вслух молитвы! Громко-громко и истинно веруя! Крестя себя и их! - он завертел головой, словно желая показать, как нужно крестить, но видимо не нашел достойного противника, поэтому продолжил. - И Небеса разверзнутся в проклятомместе и сожгут порождений Дьявола! Детей Сатаны! Сынов Люцифера! Господь дал нам еще одно испытание, и мы должны его выдержать! - он твердил генерируемые воспаленным мозгом фразы, вгоняя в еще большую панику итак нервничающего японца, но заставляя восторженно кивать идущего за ним идиота.
        Бедный азиат, попав сюда, помнил лишь поучительную сказку когда-то рассказанную дедом и более ни в чем не нуждался, смиренно топая в следующую жизнь к той самой речке, которую учуял его новый, чернокожий друг, а тут на тебе… Сзади приковали двух мудаков, умело несущих безграмотную ерунду, не слишком вписывающуюся в отлично сформулированную теорию.
        - А нельзя ли потише? - не слишком храбрый японец обернулся к двум горлопанам с искаженным восприятием мира. - А то они… - он нервно моргнул и указал на сердитого сатира со стоящим спиной Варгхом, тянущим огромные лапы в истерично-воющуютолпу. - Могут нас или вас убить! - новичок, несущий ересь, заткнулся и взглянул на него сумасшедшими глазами, к сожалению не обратив внимания на происходящее сзади, где гигантский, покрытый искусственными шипами монстр вытащил следующую истеричную сучку мужского пола и с силой бросил прямо ему под ноги.
        Толстопузый мужичонка, пускающий слюни и слезы с размаху плюхнулся на живот, ударившись губами о неровно выложенный камень Сортировочной, заставив заткнуться двух никчемных людей, то есть придурка, считающего себя умней других, и беспрестанно кивающего, мало, чем отличающегося от него соседа. Эти голозадые «умники» моментально уставились на человека, покинувшего массу себе подобных не по собственной воле, однако привлекающим внимание способом, но долго заглядываться не пришлось. Цоканье приближающегося сатира быстро отвернуло их глаза в ноги и понурило, куда уж больше сгорбленные спины.
        - Вставай мясо!! - счастливый обладатель свиного пятака пнул свежеприбывшего новичка крепким копытом в заплывший салом бок, отчего шевелящийся, как слизняк, готовый обделаться летчик, принялся вставать, слегка поскуливая и даже не пытаясь сплюнуть кровь с разбитых губ.
        За происходящим, как всегда наблюдали любопытные Дима, Такеши и Лкетинг, двое же новеньких наоборот заткнулись и отвернули тусклые лица, стараясь не выделяться. Это вполне естественно, ибо порода людей подобного типа всегда больше всех орет, стараясь обратить на себя внимание, но в случае опасности делает вид, что ничего не знает. Мудаки, одним словом.
        Тем временем «мясо» поднялось, очень сильно дрожа и стараясь не поднимать блестящие от ужаса глаза, но утомленному сатиру это и требовалось. Запущенный Варгхом ввысь мужичонка росточка был небольшого, поэтому козлоногий карлик сноровисто ухватил его за нижнюю губу и с силой потянул голову вниз. Тот не сопротивлялся и унылая, бородатая харя ловко вошла в располовиненное кольцо, моментально защелкнутое низкорослым демоном.
        - Отлично! - гнусаво пробасил тот. - Следующий! - кровожадный Варгх тут же шагнул вперед, и как бы перепуганные, задыхающиеся от страха люди не заползали друг на друга, уподобляясь молодым крокодилам, но ловко выхватил следующего» счастливчика» и с силой кинул назад.
        Прицел у здоровенного чудовища был отменный, ибо хрипло вопящий, размахивающий руками узник, рухнул позади предыдущего, а красноглазый сатир, потеряв угрюмость и весело насвистывая, пнул его копытом, дабы тот быстрее встал. Наверняка отбивший внутренности раб само собой послушался, и следующая шея, как литая вошла в звонко-щелкнувшее кольцо. Теперь сзади стояло четверо новичков, и наступил момент шевелиться.
        - Эй, «Спящий»! Да-да! - свин удовлетворенно хрюкнул, когда Дима интуитивно обернулся. - Ты! Самый первый! Хватит спать и давай вперед! - покрывшийся холодным потом, вздрогнувший юноша сделал шаг, а за ним беспрекословно двинулись Лкетинг, Такеши и приходящие в себя новенькие.
        - Вы не понимаете! - тихие бунтари уже хором зашептали, словно невидимая компьютерная сеть объединяла дурные головы. - Подчиняясь им, вы движетесь прямиком в пекло! Навстречу вечным страданиям! А должны наоборот стоять, молиться и верить в Иисуса с Отцом его, Всевышним! - парень молчал, желая послать безумцев на три буквы, но громкий шепот, как раз достиг маленьких поросячьих ушей сатира, принимавшего нового «добровольца».
        Низкорослый, толстожопый черт быстро приковал следующего «счастливчика» и, наморщив низкий лоб, грозно подошел к больше всех болтающему, стоящему за Такеши новенькому, мгновенно покрывшемуся арктической бледностью.
        - Молиться…. Сопротивляться… - задумчиво и непривычно умно загнусавил маленький демон, рассматривая трясущуюся от нехорошего предчувствия жертву. - Все это конечно правильно, если заниматься подобным на Рынке, создавая себе цену! Однако здесь борьба делает жизнь скоротечной и болезненной! - жирная рука метнулась вперед и сжала яйца болтливого узника, отчего тот с воплем согнулся, что и требовалось разозлившемуся сатиру.
        Вторая конечность карликового недочерта уверенно сжала щеки выпучившего безумные глаза болтуна, заставив того открыть хрипло-вопящий рот и низкорослый мучитель разжал волосатую руку, отпустив «бубенцы» договорившейся жертвы, но умело засунув освободившуюся пятерню ему в глотку. Узник прервал хриплый вой, невнятно замычав, и задергав взъерошенной головой с горящими болью глазами, но сатир был не по размерам силен, играючи его удерживая.
        Стоящие рядом пленники с ужасом и отвращением наблюдали за умело и жестко разыгрываемым представлением, а лично Дмитрий слушал происходящее хоть и с удовлетворением, но не без омерзения. Картина творимой боли являлась отвратительной, но парень считал наказание заслуженным и жалел несчастного только за испытываемые им страдания. Как человек, тот ему не нравился.
        Демон-недоросль недолго ковырялся во рту еще сильней замычавшего пленника. Он резко дернул покрытую густыми волосами конечность и договорившийся узник лишился языка, оставшегося в окровавленной пятерне оскалившего пасть сатира.
        - Никаких молиться! Молчание - золото! Ха-ха-ха! - вскормленный Геенной Огненной карлик засунул сочащийся кровью язык в клыкастую пасть и с аппетитом зачавкал, назидательно оглядывая стоящих рядом грешников поневоле.
        Спустя секунд десять - ввиду не последовавших комментариев с вопросами - он удовлетворенно развернулся и, покачивая зазубренным мачете за спиной, махнул жирной рукой ожидающему указаний Варгху. Шокированный же, насильно превращенный в немого пленник, пускал кровь изо рта и слезы из глаз. Никто из поддакивающих ему «друзей» не пытался помочь или подбодрить, все уткнулись в грязные пальцы ног, поняв, что поболтать и помолиться они еще успеют, ведь при хорошем поведении впереди целая вечность.
        Самого же Диму, как бы его не радовала наступившая тишина, после произошедшего все-таки немного пробрало. День назад он бы вообще охренел, увидев подобное, однако сейчас… Ему рубили и пилили руку, пальцы, уши, заливали в горло свинец, протыкали голову иглами, поэтому время удивляться вышло… На месте человека, потерявшего язык, он бы просто терпел. Скоро встроят «волшебную» капельницу, вырастет новый в два раза длиннее, и можно будет говорить сколь угодно…
        Выкинув из головы бесполезные мысли он почесал бедро и устало моргнул… Эти перестановки за сегодняшний день достали, не Сортировочная, а Шахматная какая-то, а ведь таких мест наверное не один десяток штук и каждой заведует свой «Анубис». Везде движение, суета, людей отправляют на Рынок, там продают, покупают, плюс где-то существует биржа с прыгающими ценами на эксклюзивный товар, например рабов из временных петель пятнадцатого-восемнадцатого века… Точь-в-точь, как на Земле, стопудово…
        Ну, вот почему никто не удосужился объяснить, что попадание в Ад - это не просто пришел сюда, и твое место уже горячее, а несколько часов тягомотины! Одни стоят там, другие здесь, третьих и четвертых отсортировывают как-то по особенному, передвигая подобно шахматным фигурам… Причем практически каждый новоприбывший грешник идет в дело, вот это экономика, не то что в России, где древесные отходы почти никогда не перерабатывают, а выбрасывают.
        - Первый! Вперед! - его мысли спугнул гнусавый бас сатира, и Дима пошел. - Стой! - парень замер, чувствуя себя ломовой лошадью.
        Сзади него стояли гробовые тишина и молчание, узники двигались, не пытаясь и пикнуть. Вырванный и съеденный перед напуганными людьми язык произвел впечатление не только на него, но и на Такеши. Бледно-зеленый японец одним своим видом мог рассказать, что сейчас чувствует и насколько тяжело ему дался просмотр одной из наиболее легких картин Ада, Лкетинг же в лице абсолютно не изменился. Масаи по-любому видел и не такое… Африка - это ни хухры-мухры, а очень неизведанное место.
        Так называемый «постамент», с которого игралось адское «шоу» в Сортировочной, постепенно, шаг за шагом приближалось. Три стоящих впереди, добровольно закованных ряда узников ожидали прибытия лишь их колонны, цепи на которую низкорослый сатир сажал новых, не желающих сдаваться «смельчаков». Сзади только и слышалось: «Первый вперед! Стой!», - не хватало только: «Тпру!», - для полного ощущения себя уже не ломовой, а беговой лошадью, честно заслужившей порядковый номер.
        Несколько раз раздавались вопли страха и крики проклятий, исходящие из глоток бунтующих трусов и абсолютно свихнувшихся индивидуумов, не считающих устрашающими примеры сожженных заживо, сожранных и лишившихся частей тел людей, но они быстро затихали после мучительного воя. Скорее всего Варгх с чертями просто жестоко убивали их, сам Дмитрий даже не поворачивал голову, дабы полюбопытствовать, как погибают безумцы… Воняло горелым мясом с волосами, слышался хруст отрываемых и ломающихся конечностей, отчего парня зябко передергивало, но в остальном адаптация к Геенне Огненной проходила неплохо, причем не только у него.
        Почти каждый осознал, что он жив и таким останется, ежели будет себя нормально вести. Поняв простую истину, стоящие на «постаменте» закованные узники, все уверенней и смелей крутили головами, переставая бояться стоящих по обе стороны огромных чертей. Они даже перешептывались - это Дима видел по движению множества губ, но в его понемногу заполняющейся цепи стояла тишина, прерываемая лишь воплями низко летящих «добровольцев» и гнусавыми приказами свиноподобного демона.
        А темнота, охраняющаяся гигантскими, красноватыми вратами становилась ближе и ближе. Уже отчетливо виднелись натянутые в ее плотную глубь, словно обрезанные перед лицом стоящих впритык пленников искусно-склепанные звенья, и… Парень неверяще захлопал серо-голубыми глазами, но ему не показалось! Из густого мрака торчало по небольшому куску задниц, мужской и женской, с третьей и первой цепи. Жопа женщины была толстой и морщинистой, с заставляющим гадко кривиться целлюлитом, а вторая - мужская, обладала худосочностью высокооплачиваемой фотомодели и крупным родимым пятном в виде Австралии.
        Откуда юноша знал, что именно этот континент осчастливил своим появлением тощую задницу некого грешника - ответ простой. Покрытый гусиной кожей парень просто-напросто желал туда переехать, если когда-нибудь разбогатеет, но видно не судьба…

«Книжки писать я так и не начал, и когда начну - неизвестно… Как вариант у меня и талант-то отсутствует, то есть мечты не более, чем несбыточные грезы… Может в следующей жизни… Хотя есть надежды и на эту, если отсюда действительно реально смотаться, но… Время покажет… Такеши будет рисовать обложки, я писать книжки, масаи станет телохранителем… Мечты, мечты, о ваша сладость…», - Дима устало двигался вперед, слушая и выполняя монотонные приказы противно-гнусавящего сатира.
        Он бы с радостью завалился на пол и уснул, но понимал, что огребет по полной, причем непонятно от кого, тут вариантов достаточно. Иногда парень бросал осторожный взгляд на закутанного в золотые, периодически отбрасывающие блики одежды «Анубиса», но не специально, а просто, дабы отвлечься от просмотра темноты с торчащими оттуда жопами. Собакоголовый в ответ на него не смотрел, что не очень-то и задевало, ибо желание привлекать внимание высокопоставленного демона отсутствовало.
        Сон такая штука, что требуется даже в самых отвратительных условиях, причем даже не сознанию или душе, а самому телу, являющемуся их надежным вместилищем, иногда дающим сбои. Мозг просто-напросто не может без отдыха, кроме случаев генетических мутаций или странных происшествий, когда люди перестают хотеть спать, но пока Дима пребывал в человеческом организме, ничем не отличающемся от остальных, приходилось изо всех сил бороться, приказывая ему двигаться вперед без каких-либо поблажек.
        И вот густой, словно ведущий в другой мир мрак настолько приблизился, что еще метра полтора и станет возможным ткнуть пальцем в родимое пятно с изображением австралийского материка, а сбоку уже во второй раз за сегодня находились высокие и мускулистые черти с оранжевыми глазами. Дима несколько раз, сильно моргнул, отгоняя беспрестанно-атакующую сонливость, и осторожно повернулся, не делая лишних движений, дабы не беспокоить рогатых охранников. Увиденное зрелище его поразило.
        К их более длинной, чем остальные цепи, было приковано огромное количество трусливейших, забитых страхом людей, желающих спасения от кого угодно, но только не от себя. Все они безумно боялись гиганта Варгха, зверски убившего немало им подобных, а также маленького свиноподобного демона и чертей, сжигающих высокотехнологичными копьями. Собакоголовый естественно находился в этом же списке, просто последнее время не мелькал перед слезящимися глазами грешников.
        Ад такой, как есть предстал перед трясущимися, сходящими с ума узниками во всей ужасающей красе, причем абсолютно иной, отличной от учений человеческих духовных отцов в виде священников, мулл, раввинов и им подобных. Геенна Огненная являлась миром, где оживали древние человеческие мифы и легенды, по крайней мере, большая их часть, тщательно перемешанная с высокими технологиями и гордо выставленная на всеобщее обозрение…
        Размышления Дмитрия прервались толчком в спину от бесшумно-дышащего Лкетинга.
        - Надо идти, белый брат! - парень испуганно моргнул из-за напугавшего, аккуратного тычка масаи, но шаг босой и грязной ногой инстинктивно сделал.
        Оказывается, он настолько сильно отвлекся от происходящего, что пропустил момент, когда сатир больше не мог до него докричаться. Теперь приказ двигаться получали узники из середины колонны, и волна колебаний шла от них.
        - Спасибо… - пробормотал под нос Дима, ссутулившись и отрезвляюще помотав всклокоченной головой, не обращая внимания на звероподобных чертей-охранников.
        Оставалось полметра, всего половинка большого шага и он войдет в непроглядный мрак, прячущийся за гигантскими вратами, мягко обдувающими теплым воздухом. Мальчишку удивляло, как тьма может быть столь густой, но потом он вспомнил, как однажды играл в прятки в подвале и не успев спрятаться, просто «нырнул» в темноту, куда прямо на него смотрел один из друзей, абсолютно не замечая, хотя мог элементарно дотянуться рукой…
        - И-эх… - прошептал самому себя юноша и глубоко вздохнув, втянул воздух, идущий из глубины распахнутых ворот. - Поскорей бы это закончить… - парень пошевелил уставшей шеей, создавая легкое шуршание едва слышно звякающих звеньев.
        - Хочешь к реке, белый брат? - внезапно раздался такой же тихий голос Лкетинга над ухом.
        - Хочу… - больше пошевелил губами, чем произнес юноша и замер, ожидая ответа воина-масаи, но того опередил низкорослый азиат, чей слух оказывается был развит не хуже кошачьего.
        - И я хочу! - тонкий, но сильный шепот японца разрезал воздух, насыщенный звяканьем цепей и бормотанием узников сбоку, плюс редкими воплями «не сдающихся» рабов совсем сзади.
        - Кажется уже скоро… Осталось чуть-чуть… - пошевелил губами Дмитрий, устремив взор в долгожданную темноту, но тут же почувствовал чей-то пронзительный, оценивающий взгляд.
        Юноша сразу понял, кто это. Он напряженно повернул глаза и наткнулся на собакоголового, внимательно на него и двух его спутников. Демон с мордой пса подтверждал догадки насчет отличия троицы «Спящих» от остальных рабов, но самое главное, что «Анубис» не выделял их из сортированной толпы, кроме самого начала, когда сперва обратил внимание на них, а уж потом на других грешников. Скорее всего «Спящие», как и сказал Антон, довольно редкие экземпляры в основной массе общего земного улова, однако не настолько, дабы трястись над ними. Наверное… По крайней мере, плетей они получили поровну со всеми, да и остального вдосталь отхватят, а жаль…

«Хотелось бы пальцы пораскидывать в блатной манере… Понтонуться, типа неприкасаемые…» - Дима непроизвольно улыбнулся и моментально испуганно отвернул лицо от собакоголового, дабы тот не решил, будто он над ним смеется. «Фу ты, ну ты! Как это меня угораздило…», - он быстро задышал по методике Такеши, выгоняя нахлынувший страх, затем аккуратно вернул глаза на желтоглазую морду, с облегчением поняв, что все в порядке и «Анубис» изучающе рассматривает других пленников. «Наверное нелегко отвечать за такую огромную толпу, где большая часть свихнувшихся и просто инакомыслящих, отличных от добровольцев… Хрен его знает, что у них в головах… С другой стороны, если приработаться, то можно начать понимать, кто чего стоит… Главное примерно выучить, как ведет себя каждый тип людей, а дальше чисто интуитивно… Кого в цепи, а кого в расход… Тут половину вообще на Земле задушить надо, но… Поздно…», - довольно кровожадные мысли посетили пытливый разум худощавого юноши, и тут же последовал тычок в спину от стремящегося вперед Лкетинга.
        - Надо идти, белый брат! - и Дмитрий еще на треть метра приблизился к густой, как сметана тьме, почти засунув в нее любопытный нос.

«Ну, давай! Давай!», - желание двигаться выкорчевывало из замученного парня чувство сна, а выделяемый сердцем адреналин раскачивал тело.
        Напряженный юноша гонял сухой язык по такому же рту, и возбужденно ожидал следующий, такой нужный тычок от мускулистого масаи, а параллельно стояли и не двигались три колонны безрадостных пленников с кольцами на шеях.

«Наверное их ряды начнут свой ход, когда все четыре цепи выровняются, чтобы первые узники встали нос в нос, вот тогда все и начнут делать по шагу одновременно… Все правильно… Везде должен быть порядок, везде… Бардак приводит к большим потерям… Сейчас всех выровняют, два сатира спереди, один сзади, штук тридцать чертей по бокам, плюс непредсказуемый Варгх с его вышедшим прямиком из египетских легенд хозяином, и конечно же неизвестность в совокупности с огромным чувством страха… Продумано абсолютно все… Лишь самые безумные останутся позади, ибо их мы попозже съедим, пусть даже сейчас не хочется…», - он быстро и уверенно подстроил создавшуюся ситуацию под собственные мысли, подготавливаясь к долгожданному шагу во тьму, а еще зверски чесалась нога.
        Правая. Тогда он поднял левую и ее большим пальцем поскреб беспокоящую голень. Ноготь на пальце был крепкий и хороший, давно не стриженный, когда такой грызешь - сердце радуется.

«Еще с Земли остался… Остальные такие же… Пока бухал, отрастил…» - сентиментальные воспоминания недолго осаждали его, а все из-за следующего тычка Лкетинга, и юноша уверенно шагнул в густой мрак.
        Первое испытанное им ощущение - это будто мгновенно и безболезненно лопнули глаза, однако спустя секунду он увидел тусклый, почти не освещаемый, широкий коридор, посреди которого стояли два уже знакомых сатира, охраняющие вошедших пленников, принадлежащих «Анубису». Карликовые черти посмотрели в его сторону, ощерив клыкастые пасти, и буря красными, недовольными глазками. На параллельных ему цепях было приковано по четыре человека, то есть Диме оставалось дождаться трех сзади и он вместе с ними пошагово двинется вперед. С чего юноша взял, что его умозаключения верны и безупречны, он сам не понимал, но пока они сбывались, причем безошибочно. Логикой это являлось или предчувствием - неизвестно, главное, что работало.

«Отлично! Просто замечательно!», - дабы низкорослые демоны не подумали, будто он безгранично храбр, парень испуганно замер и опустил глаза в холодный пол, похожий на предыдущий разбросом неаккуратно уложенного, неровного камня.
        Кстати сразу после того, как он вошел, мальчишка успел увидеть смутный силуэт девушки с младенцем в руках, и с ней было все в порядке, что очень хорошо. Дмитрий не понимал, отчего молодая мамаша так ему приглянулась, но одним из вариантов ответа являлось простое человеческое желание заботиться о ком-то беззащитном. По сути ничего другого он к ней не испытывал, кроме периодически вспыхивающей похоти, но это лишь подтверждало утверждение, что мужчина женщине другом быть не может. Ну, если только сильно постараться и беспрестанно употреблять успокоительное.
        Девчонка стояла, все также сюсюкая над новорожденным, а другие три женщины, вошедшие в тьму вместе с ней, замерли, стараясь не привлекать внимания толстозадых сатиров, выглядящих не слишком славными малыми. Эти два свиномордых демона вальяжно и напыщенно расхаживали с зазубренными клинками, вытащенными из-за жирных спин, и периодически опускали их на неровный камень, создавая неприятные, заставляющие зябко ежиться звуки. Если точней, то словно от неторопливо затачиваемого ножа, однако здесь еще присутствовало непередаваемое звяканье и еле видимые снопы искр.
        Само сумрачное место, отделенное от огромной Сортировочной удивительно густой темнотой, выглядело, как длинный, широкий тоннель с полукруглыми стенами, плавно переходящими в потолки. Из чего они были выложены - неясно, но уж точно не камня, покрывающего виденные в Аду полы. У Дмитрия вообще создалось впечатление, что главные строительные материалы в Геенне Огненной - это камень и красноватый металл. Ну ладно… Не главные… Есть еще какой-то металл, из которого куют местное оружие, начиная от уродливых мачете и заканчивая элегантными жезлами с копьями, полными смертельного пламени.
        Насчет же густого, непроглядного мрака, оставшегося позади, Дима подумал, что это вообще не мрак, а некое силовое поле, по-особенному перекрывающее видимость и звуки. Других вариантов темноты подобного типа он придумать не мог, и в голову больше не приходило мыслей насчет чего-то, так грамотно разделяющего два помещения. Ведь, если глядеть на гигантские створки ворот с другой стороны то там, словно краски плеснули, однако самое интересное, что воздух выходит довольно ощутимо…

«Короче хрен его знает… Я и на Земле-то мало, что знаю, а тут и тем более… Ад, он и в Африке Ад…», - парень ниже склонил голову и раздвинул губы в улыбке, вспомнив невозмутимого масаи, внешне не сильно боящегося Геенны Огненной. «Да уж… Лкетинг молодец… В гляделки поиграл, спину держит прямо, ничего не боится, такому действительно только шаманом бродить по миру духов, выбивая дождь родному селению…», - он вернул вверх опущенное лицо и заново огляделся.
        Закованные узники стояли без лишних движений, а разумные свиньи высокомерно расхаживали то в одну, то в другую сторону, помахивая тусклыми, зазубренными клинками, иногда цепляющими неровный камень и тут… Он почувствовал тычок в спину, отчего ему, засмотревшемуся на низкорослых чертей, в желудок рухнул кусок сухого льда. Честно говоря, парень настолько испугался, что чуть не обоссал внутреннюю сторону бедер, но вспомнил о Лкетинге и лед начал таять…

«Фуф! Напугал-то как, но ладно… С масаи уютней будет, как-никак есть кому доверить спину, а то эта непонятная темнота позади, такое ощущение, будто вообще другое измерение, хотя кто его знает… Может и правда не силовое поле, а портал, сама же Сортировочная располагается настолько глубоко под землей, что оттуда просто так не выйти, но… Лкетинг ведь чувствовал запах реки… Блин! А может он, как шаман чувствует даже через портал! Этакий человек-икс, не знающий о своих способностях! Блин-блин-блин! Чего только в голову не лезет! Ад настолько полон загадок, но ведь Земля ничем не хуже! Что я знаю о ней? Да ничего, только рассказываемое по телевизору, написанное в книгах, да прочитанное в интернете… Земля, как и Геенна Огненная набита чудесами, просто мне не посчастливилось их увидеть… Жил, как говно, и продолжаю тащить говно за собой… Каждому по заслугам его…», - парень вспомнил о прикованных к цепи бесполезных, умеющих лишь молиться людях, что заставило его взгрустнуть, хотя время впадать в тоску давно вышло.
        Лкетинг же, попав за стену плотного мрака, мгновенно недвижимо замер, интуитивно поняв, что здесь так и требуется, а может просто проанализировал ситуацию, в которой после сложения всех переменных решением стало «стой и не двигайся». В любом случае поведение масаи являлось умным и аккуратным. Сам Дмитрий вел себя глупей, в особенности с врожденным несогласием подчиняться и привычкой вертеть головой, даже если на него смотрит сама смерть, хотя… Туземец выделывался не меньше, и даже больше, если вспомнить, как он смотрел в глаза Варгху. Тогда самый аккуратный Такеши, а Лкетинг…

«Негр молодец, очень быстро реагирует на изменения - сто процентов африканская школа. Кроме него боятся все, ну может не каждый, но уж точно большинство… Да и он испытывает страх, даже не страх, а скорей осторожность, что мало кому дано… А сколько здесь еще подобных ему выходцев из например сибирских лесов, чукотских тундр, каких-нибудь джунглей, да тихоокеанских островов… Я-то не на всех обращал внимание, просто вижу, что народ разный, а на каждого пялиться не особо хочется… Причем не обязательно, что они в этой Сортировочной…», - Дима не мог успокоиться, непрерывно думая и краем глаза наблюдая за бесцельно расхаживающими сатирами, ищущими повод от души помахать зазубренными клинком.
        Эти два звонко-цокающих копытами поросенка, наверняка мечтали, чтобы хоть кто-нибудь из узников угрожающе дернулся, дабы отрубить ему конечность, вторую, но развитая интуиция добровольно-закованных людей не давала им ни малейшего шанса. Не шелохнулся ни один из пленников, даже спящий ребенок, каким-то образом понимающий, что время пробуждения еще не пришло, поэтому карликовым демонам только и оставалось ждать партию насильно ведомых новичков.
        Снова сильный тычок в спину, и как всегда чуть дальше свежей раны.
        - Та-ке-ши идет, - Дмитрий сделал шаг, и сквозь тьму ворвался низкорослый азиат, пахнувший страхом неопределенности.
        Насчет, ворвался - это слишком сказано, скорей неуверенно вошел, и по-любому с закрытыми в ужасе глазами, ибо будучи самым боязливым, японец практически воткнулся в негра что-то ойкнув, но оглядевшись, быстро замолчал, ведь красноглазые сатиры сперва рубят, а потом думают. Вследствие этого буквально три напряженных секунды слышалось еле слышное топтание на одном месте, шумное и быстрое дыхание, а затем тишина.
        Оставалось дождаться еще одного - лишившегося языка горлопана, получившего вместе с потерей бесконтрольного куска мяса одни лишь плюсы. Теперь «умник» с перекошенным от боли лицом гулко мычал, уподобившись коровам с большими глазами, хотя записывать столь замечательных животных в один ряд с этим ничтожеством - оскорблением всей земной фауне. Что ни говори, но Дмитрия происшедшее морально удовлетворило, как бы отвратительно не выглядел сам процесс. Бесполезного болтуна, могущего принести еще больше проблем идущим рядом пленникам, научили гармонично двигаться в общей упряжке, причем не убив, а успокоив, пусть даже жестким физическим воздействием. Его отличнейший пример прекрасно воздействовал на остальных, подобных «смельчаков», больше не собирающихся что-либо строить из себя и это правильно. Так должно быть всегда, везде и в любом мире. Только физическое воздействие и никаких полумер в виде дипломатических упрашиваний, ибо лишь живой и кровавый пример наиболее полно воздействует на каждого несогласного.
        Конечно, если тщательно обдумать сие высказывание, то можно решить, что все добровольные пленники - ничтожества, а несогласные, верующие и просто вопящие от страха являются революционерами, но только не здесь. Устраивать революции в неизведанном месте, знания о котором распространяются на близлежащие двести квадратных метров - удел психов и идиотов, коих требуется давить еще в зародыше и точка.
        А вокруг стояла почти тишина… Отделенный плотной тьмой, широкий каменный коридор и разносящееся по нему цоканье небольших копыт… Легкое лязганье мачете о камень, почти невидимые искры и больше ничего, кроме напряженного сопения и дыхания узников, в страхе ожидающих продолжения пути… Какой она будет, дорога в неизвестность на некий Рынок, не знал никто, в то же время отлично помня о возможности погибнуть в любой момент, уж слишком непредсказуемым являлось это проклятое для людей место, а местным жителям - дом родной. Для них нечто запредельное наоборот человеческая Земля.
        Тут тишину нарушило звяканье самой дальней, то есть первой цепи, содержащей одних только женщин. Крайняя, сутулящаяся представительница прекрасного пола, чья целлюлитная ягодица торчала с той стороны густой темноты, зашевелилась и, сделав два шага, освободила место следующей вошедшей девице или женщине - в здешнем сумраке непонятно. Различался лишь силуэт женской, более-менее симпатичной фигуры, которую тут же принялись обсуждать свиноподобные черти, отлично видящие в сумраке горящими красным глазами.
        - Не… Эту я бы не стал! - умело крутанув зазубренный мачете, пробасил один из них, почесывая паховую область живота, где чуть ниже начинались козлиные ноги. - Худовата, старовата, да и лицом не очень! - клинок мастерски вертелся в волосатой руке, иногда опускаясь вниз и с силой цепляя неровный, отдающий пугающим лязгом камень. - Еще ни одной нормальной не было, не то, что в прошлый раз!
        - Рожа ему не нравится! Ты свою-то видел?! Ха-ха-ха! - загоготал другой, оскалив небольшие клыки. - Ценитель человеческих самок нашелся! Не так уж долго мы в Сортировочных работаем, чтобы ты перебирать стал! А вот я бы ее попользовал! Жопа есть, грудь есть, глазенки вон какие напуганные! Самое оно! - два карликовых демона громко обсуждали человеческих женщин, однако комментировать их спор никто не желал, как и только вошедшая дамочка.
        Хорошенькой она являлась или нет, но сейчас данную особь женского пола совсем не коробило обсуждение ее самой. Женщину или девушку больше заботило, чем закончится этот спор. Не хочет ее один из мерзких, волосатых чертей и замечательно, главное, чтобы второй передумал, поэтому она тихо-тихо стояла, постаравшись скривить лицо и ссутулиться, лишь бы никто из сатиров не решился на внеплановые брачные игры. Как говорится: «Трусливый, да убоится!», - она подогнула левую ногу, дабы та казалось короче другой, и надула живот, между делом пустив слюну с левой стороны умело втянутого рта.
        Дима, прислушавшись к этому диалогу, поймал момент про непонравившуюся рожу пленницы, и внутренне усмехнулся, сравнив сатира и любую, присутствующую женщину. Походу дела в Аду собралось немало ценителей красоты человеческих женщин, недаром Анатон рассказывал, что на Рынке они пользуются популярностью.

«Обалдеть… И чего им свои не нравятся, хотя небось такие же волосатые и стремные, но ведь должны здесь быть свои эталоны красоты… Как-то же они в Аду плодятся… Я понимаю ангелы бесполые, сухие и бесчувственные, а эти же… Перебирают еще… Охренеть, рожа им видите ли не подходит… Хм…», - парень аккуратно поскреб паховую область, уподобившись сатирам, но ведь и чесалось сильно. «Бррр…», - юношу передернуло и он осторожно посмотрел в сторону переставших спорить поросят, подняв сначала одну, затем другую замерзшие и затекшие ноги, но тут его пронзила мысль, что ежели сюда зашла еще одна девушка, значит на остальные цепи также начали приковывать людей. «Отлично! Все правильно! С нашей колонны вошло четыре человека, то есть я, как раз стал нос в нос с параллельными мне рядами, и теперь нас начнут поочередно двигать! Девчонок только жаль, намучаются они в Аду… Клеймят всех, как одну, без разделений на сильная, умная, сексуальная… Уж точно не киркой махать придется бабонькам, уж точно…», - Дима попытался горько сглотнуть, но сухой рот послал его куда подальше и он устало моргнул, решив подумать о чем-нибудь
поприятней. «Глядишь в течение часа выйдем отсюда, а затем поплывем на Рынок… Там, наверное будет вообще пи. дец…», - думать о приятном не получилось и его вновь передернуло, что привлекло налитый кровью взор одного сатира, тут же отвлекшегося на внезапно зашевелившийся, третий ряд узников.
        Тьма выпускала следующего, наконец-то двинувшегося с той стороны пленника, и сумрак скрывал все, кроме нечеткого силуэта. Один из козлоногих карликов наклонился чуть вбок, дабы рассмотреть нового подопечного, и быстро посверлив его, красными, светящимися в темноте глазами вернулся в исходное положение. Дмитрию же этот раб запомнился тем, что стоял напротив обладателя родимого пятна в виде Австралии.

«Интересно, а Горбачев тоже в Аду? Или уже где-то в бесконечности Вселенных? Или еще не умер? Что-то не припомню, да и политикой никогда особо интересовался…», - родимое пятно на жопе напомнило нечто подобное на лысой голове первого президента России, затеявшего перестройку великой страны и сегодня проклинаемого миллионами людей.
        Мальчишка полной грудью втянул теплый воздух, заполняющий широкий, полукруглый коридор, «приютивший» несчастных пленников и случайно вспомнил, что с той стороны выходит легкий ветерок, здесь же отсутствовало даже слегка похожее явление. Каким образом устроены эти непонятные, возможно силовые поля и светящиеся «живые» трубы еще предстояло узнать, если же нет, значит, его настигнет смерть-злодейка и придется отлетать еще пару тысяч лет во Вселенной, чтобы собравшись с силами начать жизненный путь заново. И это были не логические умозаключения, так твердило не подводящее чутье задницы. Правда существует вариант, что он пару-тройку столетий будет вкалывать посреди засушливой пустыни или глубокой шахты и не увидит никого, кроме Лкетинга вместе с модифицированным в «Варгха» Такеши.

«Представляю какое это будет за зрелище… У японца и так глаза узкие, а в случае с уродливым здоровяком, если под него переделываться, вообще ничего не увидит… И не признает же, как знакомого… Будет стегать искрящимся кнутом, забыв про рисование картинок…», - от горестных «мечтаний» у Димы заныла раненая спина - та еще проблема, иногда накатывающая жгучей болью. «Поскорей бы «волшебную» капельницу встроили, сразу и спина заживет, и раздутые губы… Не буду бояться хлыстов и затрещин…Жизнь станет прекрасной до невозможности…», - мальчишка обратил внимание, как меняется его мировоззрение, где понятие красивой жизни преобразовывается в наличие регенеративного органа, моментально убирающего травмирующее воздействие Ада. «Да уж… Это плохо… Уподоблюсь этим, что только молиться да по щелям щемиться способны, а там поминай, как звали…», - он вздохнул, устремив взгляд серо-голубых глаз на копыта сатиров, но тут мыслительные процессы нарушил тычок в спину.
        - Белый брат… - послышался голос Лкетинга.
        - Угу! - быстро шепнул мальчишка и сделал пару шагов, после чего во тьму ворвался потерявший язык болтун, не сразу понявший, куда его занесло, видимо эффект взорвавшихся глаз сильно ударил по человеку и так потерявшему ценную часть.
        Он беспокойно замычал и зашевелился, дергая цепь, то есть, двигая и Диму, и Такеши, и Лкетинга.
        - Блин! - громко шепнул парень, не оборачиваясь. - Дай ты ему в голову! - обращение было направлено воину-масаи, прекрасно его понявшему.
        Почувствовалось еще большее натяжение цепи, затем глухой сильный удар и поржавевшие звенья успокоились. Что сделал воин-масаи и отчего бесился безъязыкий дурачок, никому понятным так и не стало, но тот мгновенно успокоился, будто осознав свои ошибки.
        - Спасибо! - шепнул успокоившийся Дима, настраиваясь ждать движения к следующей остановке.
        Потихоньку, потихоньку узники шли вперед по темному тоннелю. Их вели нос в нос, и получается, что «бунтующих» пленников распределяли на все цепи, ибо двигалась каждая колонна людей, а красноглазые, помахивающие клинками сатиры все также наворачивали круги напротив понуро шагающих, обнаженных рабов Ада. Спустя человек сорок, вышедших со стороны Сортировочной, оттуда же появилось с десяток чертей, поровну распределившихся вдоль первой и четвертой цепи. Наверное, количество» несогласных» пленных сильно уменьшилось, и теперь бесстрастные козлоногие воины должны контролировать рабов здесь. Эти черти, как и в прошлый раз, выстроились параллельно крайним рядам узников, в любом случае не собирающихся убегать, хотя лучше бы всех молчаливых рогатых воинов поставили рядом с четвертой колонной рабов, ибо прикованный там хлам раздражал непрекращающимся нытьем.
        Они, то не желали двигаться, когда сквозь тьму входил их собрат, то бесцельно падали на колени, заставляя задыхаться от натянутых цепей соседей, или же вообще жалобно выли, отчего гнусаво орали свиномордые демоны. Некоторые из трусливых, отчего-то не убитых Варгхом представителей Земли внезапно кидались в стороны, издавая воинственные вопли, словно пытаясь храбро сбежать, забыв, что прикованы, и вот таких могучим ударом волосатого кулака успокаивали только прибывшие рогатые воины Ада. Двух особо нервных, не адаптировавшихся к создавшейся ситуации узников пришлось сжечь, ввиду того, что те совершали попытки «побега» целых три раза и теперь вместо них висели горячие кольца, остудившие пыл остальных, кротко застывших в объятьях охватившего страха.
        Еще сутки назад Дмитрий не мог и представить, что ему - матерому алкоголику достанется главенствующее место на покрытой ржавчиной цепи, собиравшей самых бесполезных людей, не сумевших достойно прожить на Земле, но продолживших существовать в Геенне Огненной. Одни лишь слюни, сопли, крики, молитвы и весь этот эмоциональный, совсем не спасительный бред, повис на прекрасно склепанных звеньях адской цепи…

«Такое бы звено, да на память… Обратно на Землю… Но фишка в том, что здесь совершенно иная материя, как и мое нынешнее тело…», - Дима рассуждал, будто уже знает путь домой, куда планировал украсть кусочек цепи, таскаемой на себе, при этом успевая провести самокритику, где утверждение, что люди позади него говно, а он идеал, было бы нечестным.
        Он и не утверждал, что жил лучше других. Отнюдь… Худощавый юноша являлся одним из худших людей планеты, на которой родился и вырос, в тоже время, недолюбливая окружающих его, так называемых венцов творения Господа. Каждый из них - тусклых, серого цвета людей жил собственной жизнью, не вглядываясь в окружающий мир, и стараясь полностью подражать изображенным в рекламе счастливым людям с младенцем на руках, идущих то ли на пикник, то ли за квартирой в ипотеку, а может и вовсе за кредитом, чтобы устроить пикник. А вот Дима неустанно вглядывался и видел мир полный обмана, поэтому спасался в стакане горькой из-за того, что ничего не мог ничего поделать. Он мечтал переделать человечество зомбированное идущей отовсюду ложью, но не знал как… Словами? Может подобное и реально, но парень считал, что его никто не станет слушать, ввиду повсеместно торчащих в ушах наушников.
        И только после убившего его кондиционера, оказавшись в Аду на истинной человеческой Родине, парень осознал суть своих, идущих изнутри желаний, толкающих делать вещи, о которых он и не задумывался… Вещи, являющиеся его предназначением.
        Талант - это дар Божий, глас Творца, которым Он желает говорить с каждым Своим дитем, но не все избранные быть Его глашатаем, понимают это, стараясь отгородиться от голоса Того, чьей частью они являются, а все из-за вбитых с детства стереотипов поведения и стандартов мышления. Любой из людей, а точнее посланников одного из бесконечного множества Творцов действительно может изменить мир своими талантами. Стихами, книгами, рисунками и заставляющими трепетать сердца мелодиями, да много чем, лишь бы присутствовало желание ТВОРИТЬ, ни в коем случае не считая ЭТО глупостями и бредом, от которых требуется отгородиться спиртным, сигаретами и наркотиками.
        Очень многих людей, живущих на превращенной в тюрьму-помойку Земле необходимо разбудить путем разнообразного искусства в виде картин, музыки, письма, скульптуры, да и вообще бесконечного множества форм ТВОРЕНИЯ, являющегося частью любой культуры. Именно на искусство - прекрасное дите человеческого таланта, идущего от Бога, люди обращают внимание, надолго занимая увиденным, услышанным и прочитанным головы, порождающие бурлящий котел мыслей и идей, целенаправленно ведущих к духовной революции, меняющей мировоззрение!
        Однако сейчас, в полукруглом коридоре, выложенным гладкими плитами сверху и неровным камнем снизу было не до революционных размышлений. Быстро переварив и откинув кипу гениальных слов, парень осторожно поднял руку и почесал немилосердно зудящий затылок. Жутко хотелось пить, а впалый живот поражал выпирающими кубиками мышц, когда-то давным-давно начинавших там расти, и сегодня нашедшихся. Еще порядком утомило бесконечное ожидание буйно-помешанных пленников, сортируемых где-то далеко сзади, дабы все могли пойти в полный шаг.
        - Река уже близко… - горячий шепот мускулистого воина-масаи ворвался Диме в левое ухо. - Скоро! Очень скоро! Лкетинг чувствует! - вздрогнувший парень оторвал глаза от переговаривающихся клыкастых сатиров и кивнул.
        - Сандзуногава… Река из сказок деда! - раздался еле слышный шепот лохматого, низкорослого азиата фанатично уверовавшего в мифическую реку из японского мира мертвых и не обращающего внимания на чертей с бесстрастными оранжевыми глазами.
        Дима обратил внимание, что невозмутимый масаи, спокойно стоящий с железным кольцом на шее, больше ни разу не пытался играть с кем-либо в гляделки, хотя примерно через метр стоял отлично вооруженный адский житель с серебристым узором на массивных копытах. Видимо покрытый сухими мускулами туземец что-то для себя узнал, вследствие чего сила взгляда демонов его не интересовала, и тут юноше пришел в голову вопрос, сколько человек приковали к цепи, на которой он главенствовал и моментально, несмотря на переутомившуюся голову сосчитал, что…

«Судя по количеству тычков в спину - хорошо, что не по ране - полученных от Лкетинга, сзади нас уже человек пятнадцать, а с учетом движения цепей нос в нос, получается…», - босой, голозадый парень дунул вверх, пытаясь убрать несколько упавших на лоб волосинок, вроде не мешающих, но ужасно раздражающих. «Получается… Получается…. Человек шестьдесят уже здесь, и хрен знает сколько там… Теоретически сто пятьдесят - сто сорок, но минимум двадцать было убито только при мне, значит еще штук тридцать по-любому грохнули, что получается… Сто десять или девяносто? Что-то много… Хотя может и да, на той стороне должно быть еще много уже прикованных… Блин! Сколько же там!?», - парень тупил, как никогда, а нестерпимо-болящие от каменного пола ноги просили немного полежать, однако время отдыха еще не наступило…
        Дима тяжело моргнул и, подняв сначала одну ногу, постоял где-то минуту на другой, а затем, когда она совсем чуток отдохнула - поменял местами. Голова от усталости практически не соображала, и организму было плевать, где он в данный момент пребывает. Ему реально хотелось спать, однако юноша упрямо держался на ватных, будто неродных ногах с ноющими ступнями, жалея, что находится не на каком-нибудь железнодорожном вокзале, где можно завалиться спать на любую из лавок.

«Как же все-таки тяжело… Из-за задних тягомотов столько геморроя! Нет бы сразу запрыгнуть в цепи, так нет… Будут биться до последнего… Что удивительно, захвати их какие-нибудь террористы, слушались бы беспрекословно, а почему? Потому что рабская вера сделала из них бестолковых зомби, не могущих самостоятельно мыслить!», - парень от злости и желания вздремнуть, обвинял всех кого не лень, но тут эмоциональный всплеск перебился криком проснувшегося младенца.
        Дмитрий когда-то читал, что настолько пронзительные голоса у детей младенческого возраста возникли в процессе эволюции, дабы загулявшаяся мамаша могла услышать свою кровиночку, даже сквозь неистово-бушующий ураган с грохотом ослепительно-сверкающих молний. Так оно или нет, на сто процентов и не скажешь, ибо по прибытии в Ад стало известно о несостоятельности процесса человеческой эволюции, оказавшегося выдуманной стариком Дарвином шуткой, которую заставили учить в школе, назвав непререкаемой догмой. А на самом деле так было удобней, ввиду отсутствия настоящего знания о происхождении людей и наличия множества находок, противоречащих старику Дарвину, что юноша вспомнил еще на пыточной лежанке у Анатона.
        Огромные скелеты великанов… Наскальные рисунки, изображающие катающихся на динозаврах людей… НЛО на полотнах эпохи Возрождения… Документальные свидетельства о живущих по сей день мамонтах… Отпечатки обуви в угольных пластах двухсот миллионов лет давности… Огромные статуи, лишь фигурой похожих на людей существ… Идеально распиленные огромные глыбы… Хрустальные, непонятно, как выполненные черепа… Черепа с рогами… Вытянутые черепа и наконец, изображенные на древних храмах рисунки ДНК с существами ее собирающими…
        Эти множественные свидетельства о бесчисленных тайнах хранимых Землей, о существах, живущих на ней ранее, а также когда-то посещавших, старательно уничтожаются, а всех об этом говорящих превращают в изгоев, что для них является наилучшим вариантом. Наихудший - оказаться в психушке, и уж там эти тайны можно рассказывать кому угодно.
        Поэтому остается только верить. Верить и ждать, когда занавеса тайны хоть немного приоткроется, и для большинства - это смерть. Быстрая и медленная, болезненная и сладкая, очень и очень разная, ведь истинное положение вещей можно узнать лишь за порогом жизни или же… Нужно постараться раскрыть душу и застыть, перестав о чем-либо мыслить. Вслушаться в окружающий мир и почувствовать разные взгляды тех, кто постоянно присутствует рядом. Это и станет первым шагом в открытие совсем новой планеты Земля…
        ГЛАВА 8
        Дима устало покрутил головой, но это не помогало, лишь пронзительный младенческий плач резал уши, подобно соседу с перфоратором, просыпающемуся в семь утра и затевающему очередной ремонт на квадратном метре именно над твоей головой.

«Успокоила бы она своего мелкого, а то карликовые толстожопы уже засматриваются…», - он бросил очередной взгляд на смутный силуэт молодой мамаши, привлекающей злобные и одновременно похотливые взгляды свиномордых демонов.
        Было очевидно, что их перехрюкиванию мешал высокочастотный крик ребенка, занявший каждым кубический сантиметр этого не самого веселого места, и в груди Дмитрия мелькнула не нотка, а целая мелодия сопереживания девчонке, грудью защищающей младенца.

«Не… Все-таки Дарвин не прав, как ни плюнь… Так много эволюционировать нереально… Здесь требуется действительно сильный замысел, в котором необходимо слишком много продумать…», - он взглянул на нервно-крутящих мачете поросят, злобно вперивших светящиеся красные глаза прямо в сутулящуюся девушку с орущим малышом.
        Больше надежд подавала версия, рассказанная Анатоном, где человека, оказывается, создали в Геенне Огненной с Элизиумом с подачи ангелов и демонов, коих люди возвысили в божественный ранг, сначала кланяясь им в повсеместно строящихся храмах и уже потом, спустя неизвестно сколько времени появилась Церковь с большой буквы. Она-то и уничтожила старые верования, создав религиозные ответвления для каждого цивилизованного народа, нашедшего себе место на Земле.
        А вот когда она - Церковь появилась, и что действительно происходило на третьей планете от Солнца - неизвестный факт, уж слишком туманна человеческая история, а ее, как говорится - пишет победитель. Как уже было сказано, никому не надо, дабы люди знали свое предназначение, и как на самом деле гордо звучит олицетворяющее их слово, ибо ими будет слишком сложно управлять…

«Тьфу ты блин!», - не меняющий тональность плач, так некстати проснувшегося ребенка, ворвался в мысли, проснувшимся среди зимы медведем-шатуном, и парень направил усталый взор в сторону женщин. Судя по колеблющемуся движению смутного силуэта, девушка пыталась что-то втолковать пронзительно верещащему крохе, однако тот не собирался слушаться непонятно, где родившую его мамку. «Может ему сиську надо дать? Такая штука, кому угодно рот заткнет…», - слегка возбужденно подумал парень, не переставая нервничать из-за пронзительного ора младенца и вглядываясь во все больше различимую грудь девушки, дающую надежду на нечто великолепное.
        Он и при жизни, когда ездил в автобусах - не переварил крики детей, всегда желая дать какому-нибудь эмоциональному карапузу по голове, и не представлял свои ощущения после рождения своего, однако судьба помиловала, убив его довольно оригинальным способом. Сейчас же высокочастотный звук, исходящий из глотки недавно появившегося на свет человеческого существа, неслабо раздражал не только его, но и других, закованных в цепи рабов Ада.
        Человеческий скот, запуганный кровожадным Варгхом и одетым в золото собакоголовым, боялся влияния детского плача на и так нервных сатиров в данный момент плотоядно уставившихся на налитые молоком груди, молодой и симпатичной мамаши, вот уж чего у нее было не отнять… Дима, наконец разглядел шикарный телеса молодой мамаши, и почувствовав волну похоти прокатившуюся от темечка до паха, мечтательно сглотнул.

«Да-а-а… Такие сиськи я бы точно пригубил даже в этом отвратительном месте… Как раньше не обратил внимания… Главное, чтобы член не встал…», - тут девушка все-таки надумала подсунуть голову младенца под аппетитную молочную железу, однако младенец не оценил своего счастья, отвернув сморщенную мордашку и взвыв еще громче. «Девка-ураган… Самый сенокос, как говорится… Отшоркать бы ее…», - греховные мысли ворвались во всклокоченную голову вместе с младенческим ором, но с ними он ничего поделать не мог, ибо плотских утех требовало тело, а не он сам, что вполне естественно.
        Если учитывать, что человеческий организм не более чем заряженное духовной сутью животное, становится понятным, отчего ему хочется самку. Тело сдерживается лишь моралями, являющимися преградой для живущих в теле низменных инстинктов ислабостей, то есть аппетитных женщин, кофе, сигарет, выпивки, жирной пищи, ну и естественно, куда же без него… Безделью, желательно в течение всей жизни. Только воспитав себя через силу, боль и множество «не хочу», можно жить с организмом в мире и согласии, где он станет прекрасным помощником.
        Отчего ребенок не хотел сосать чудесную сиську, желанную каждым мужчиной, присутствующим здесь и временно забывшим о нахождении в Аду, было понятно - уж слишком мал. Однако его безудержный крик вгонял в панику и так не радостных грешников, лишь изредка прерываясь, когда младенец втягивал новую порцию воздуха. Карликовые демоны, до этого просто сердито вылупившиеся на девушку и ее миниатюрное творение, все сильней нервничали, чаще и чаще лязгая тусклыми мачете о камни, глядя в ее сторону. Такой поворот событий девчонку не устраивал и она, заливаясь слезами отчаяния, баюкала малыша, непонятно чего вопящего. Вокруг было тепло, сухо, ничем не пахло, и оставался единственный вариант, в котором он чувствовал витающий вокруг страх, ибо дети чутко к этому относятся…
        Охраняющие же людей черти в отличие от сатиров, будто не слышали младенческого крика, и как стояли, так не шелохнулись. Что ни говори, а дисциплина и выучка у самых известных порождений Ада находилась на недосягаемой для многих людей высоте. Их перевитые толстыми жилами и литыми мускулами волосатые лапы уверенно и сильно держали копья с бегающим на кончике огоньком, а свободная пятерня каждого рогатого воина была готова сомкнуться на рукояти сабли за спиной, дабы раскромсать непокорных в капусту.
        Тем временем цепь, содержащая Дмитрия, его спутников и остальной, не вышедший мозгами с характером сброд, зазвенела тяжелыми звеньями и еле слышный шепот нарастающей волной пошел с ее конца, преобразуясь в отчетливые фразы.
        - Да успокоил бы его кто-нибудь…
        - Родила после смерти… Да еще здесь… Бедная девушка…
        - Убили бы уже ребеночка, негоже ему мучиться…
        - Сожрет младенца какое-нибудь чудище, ей Богу сожрет и не подавится…
        - Да заткните ему кто-нибудь рот… И так плохо, мочи нет, а он верещит, как резаный…
        - Дурная мамаша и батька, наверное такой же… Как позволили родиться здесь… Вот я бы…
        - Господи, а сколько же еще здесь таких, как она…
        - Да сколько можно верещать… Они же сейчас вообще разозлятся…
        - Что за мать… Не может успокоить ребенка…
        - Смерть еще хуже, чем нас учили…
        - Пресвятая Богородица, спаситель наш Иисус Христос, Вам молюсь…
        - Не могу понять, как я сюда попал, как… А ведь предупреждал святой отец…
        - Какой отвратительный крик… Какой мерзкий…
        Люди сами того не замечая, показывали истинную натуру, заботящуюся только о себе родимом и редко думающую о других, где проскакивали редкие исключения. Дима бы никогда не подумал, что в некоторых, насильно прикованных на цепь узниках присутствует сострадание к себе подобным, хотя с другой стороны вера Христа учит не только кланяться, но и помогать ближнему своему…
        Очень часто люди, выбравшие жизнь полную надежд на Бога с отсутствием каких-либо усилий со своей стороны, совершенно не испытывают жалости к кому-либо кроме себя. Их редко заботит стремление вверх к новым победам и самосовершенствование… Да, что там говорить! Даже развитие Родины и все более частые выходы в космос будут раздражать их УБОГУЮ натуру, мечтающую тихо и спокойно умереть с блаженной улыбкой на устах, сытым лицом и традиционно-воющей вокруг гроба толпой, будто бы скорбящих людей. Данный вид человеческих особей больше волнует, как дела на их огороде, как там кабачки с огурцами растут, сколько варенья соседка закатала, и как скоро выйдет новый сериал… И это в лучшем случае! В худшем они будут неистово, изо дня в день читать молитвы, псалмы и ходить на богослужения, ища повсюду знаки, оставляемые им Господом! И упаси Он же, если попадется тухлое яйцо в холодильнике… Это и слезы, и сопли, и поиск грехов совершенных накануне… А ведь из подобных им состоит весь «цивилизованный мир», вечно удивленный, отчего вокруг так плохо. Брехня. Не всем плохо. Некоторым очень даже хорошо, ибо времени
искать негатив не хватает.
        Дмитрий искренне жалел переполошившую напуганных рабов молодую мамашу, но одновременно с этим его плотская натура мечтала жадно присосаться к упругим, налитым грудям, ведь снаружи он оставался обычным человеком…

«А жаль… Так хочется полетать светящимся шариком из недавнего сна… Вверх-вниз, влево-вправо… Неужели я и вправду выбрал эту жизнь, ради непонятно какой помощи людям… Неужели там, за пределами моих мечтаний, все было так плохо?», - мальчишка искренне верил в свое предназначение, исходя из непрерывного самоанализа.
        А как еще он должен думать, если всю жизнь считал себя немного сдвинутым из-за того, что считал дикостью ходить в туалет. Всю жизнь. Каждый раз, когда смотрел на человека, то сначала видел, что тот ходит в туалет, а уж потом все остальное. Парень, девушка - без разницы, главное туалет, а уж потом внешность.
        Дима старался держать эти мысли в себе, считая, что немного дибилизма никому не помешает, но видимо это было заложено в нем еще до рождения, и где-то когда-то он подобного не делал… Или же взять его непонимание фразы: «Веди себя естественно». Как на самом деле выглядит это «естественно»? Может независимо, то есть наплевательски? Как? Он не знал, стараясь просто научиться нормальному общению.
        А все его сны-путешествия по ужасным мирам, заполненным жестокостью, страданиями и множествами замученных, изуродованных людей? Да и вообще вся его жизнь, полная человеческого неприятия и постоянного ощущения себя чужим? И только алкоголь дарил ему свободу! Тело освобождалось, брало власть над никогда не спящим разумом и показывало, как надо общаться с людьми. Вот тогда-то Дима моментально превращался в своего рубаху-парня, не обладающего каким-либо стеснением в любой форме общения.
        Получается, выпивка помогала слиться воедино душе и животной части тела, вследствие чего инстинкты брали верх над разумом, перестающим сдерживаться какими-либо моралями, а увеличивающееся количество алкоголя лишь усугубляло ситуацию, растущую подобно катящемуся вниз снежному кому… Вот в этом и заключается суть пьянства. Вот почему пропиваются квартиры, происходят убийства, забываются семьи и предаются друзья. Люди быстро превращаются в зверей, высвобождая истинную бездуховную суть, и Диме было проще общаться с ними пьяному, ибо… Он уподоблялся им. Животным в человеческом облике, не осознающим, кто они есть на самом деле, для чего созданы, и в чем смысл их однотонного существования.
        Рождение, детский сад, школа, институт, работа, жена, дети, отпуск, пенсия, смерть… Короче ничего. Бессмысленное бытие, полное забот о еде, воде и сне, радостно распахивающее сверкающие врата и искренне приветствующее Дмитрия, когда он находился под воздействием алкоголя, то есть гармонично вливался в стадо «счастливых» людей. Или еще не людей, а зверей, застывших на перепутье?
        Мальчишка как-то прикинул, что ежели влить в него полбутылки водки и оставить состояние блаженного отупения навсегда, то можно прекрасно жить, завести семью, работать и каждый вечер приходить домой, где ожидает неважно какой, холодный или горячий ужин, телевизор в кредит, ворчливая, растолстевшая жена и пара крикливых ребятишек. Короче идиллия. Сегодняшнее счастье любого человека…
        Смешно. Ха. Ха. Ха. Живущее в лесу животное существует также. Нора, охота, запасы пищи, дети, смерть. И все.
        Люди… Животные… Есть ли разница? Конечно же, нет! Полбутылки водки и будет один в один. Вот и вся разница.
        Дима моргнул, выныривая из размышлений, охватывающих большинство плетущихся позади рабов, аккуратно осмотрелся, но все было почти без изменений. Почти, ибо пока он витал в спасительных мыслях, в соседнем ряду прибавилось еще одним счастливчиком, сделавшим шаг сквозь плотную тьму, что означало - жди прибавки в личной, звенящей цепью колонне.
        Так оно и вышло. Легкий, но уверенный тычок в спину от Лкетинга, услужливо подсказал, что их полку сейчас прибудет и ряд пленников, замкнутых морально и физически, покорно сдвинулся на два шага, пропуская следующего «добровольца», заверещавшего что-то типа: «Господи Иисусе, спаси раба своего!», - и тому подобное, но раздался какой-то глухой звук и все затихло.

«Наверное один из чертей «кормушку» ему захлопнул… Правильно… Тут и так ребенок орет, а этот конкуренцию создает… Один уже создал…», - он опустил лицо, пряча растянувшиеся в злорадной улыбке губы, вспомнив потерявшего язык болтуна.
        А так все было хорошо, если считать естественным непрекращающийся крик младенца и пребывание в настоящем, не придуманном Аду. Толстожопые сатиры вальяжно расхаживали напротив равномерно сортируемой толпы людей, скрежеща зазубренными мачете по камням и временами что-то друг другу говоря, изредка переводя светящиеся в темноте глаза на обнаженных людей, застывших в ожидании предназначенной им нелегкой доли.
        Стоящие же по бокам дисциплинированные черти не издавали звуков и движений, исключая, конечно успокоение «храбрецов», временами теряющих головы. Если смотреть на рогатых воинов со стороны, то можно было подумать, что они - это искусно выполненные статуи, настолько недвижимо они стояли, наблюдая за узниками в пределах видимости широко расставленных глаз, гарантирующих отличное панорамное зрение. Поэтому их много и не требовалось. Один из адских воинов мог смотреть вроде быпрямо, но видеть человек по пять с обеих сторон. Очень необходимое качество для работы по сбору и контролю прибывающего с Земли человеческого скота.

«Скорей бы капельница… Ничего болеть не будет… Спина успокоится, будь проклят этот Варгх, хотя о чем это я…», - голые, покрытые редкими волосками ноги затекали с выученной наизусть периодичностью, и он поднимал каждую из них за пятнадцать секунд до онемения, думая, делают ли это японец с масаи. «И младенец еще этот… Орет, орет и не охрипнет же, когда маманя его успокоит? Соседки, небось шипят разъяренными кошками…», - не успел он додумать, как ребенок внезапно затих.
        Дмитрия мгновенно пронзила ударившая под дых боль сопереживания, отчего он резко вывернул голову, совершенно забыв про наблюдающих за узниками чертей, и облегченно увидел, что все почти в порядке. Ребенок, оказывается элементарно обосрался, заполнив воздух запахом свежего говнеца, а замолчал видимо от секундного напряжения. Девушка моментально, не обращая внимания на рогатых по бокам, и красноглазых сатиров спереди, склонилась, заставив согнуться соседку сзади, и положила с новой силой заверещавшего младенца на коленки.
        Свиномордые карлики на пару секунд замерли, выхватив тусклые клинки, ибо не поняли действий обнаглевшей узницы, но принюхались и принялись искренне ругаться, высказывая все, что думают о маленьких засранцах, воняющих хуже сгнившего мертвеца. Запах и правда был мощный, и не подумаешь на прелестного малыша, однако от реальности не сбежать.
        Несчастная же мать тем временем никого не слушала, а вытирала младенческое говно со своих рук и его миниатюрной задницы, сноровисто стряхивая какашки и очищая пальцы о неровный камень. Сие действо заняло примерно две минуты, пока девушка не убрала все, что могла, так подумал Дима, и хоть запах не исчез, ибо сами фекалии остались в том же районе, но ребенка мать облагородила, оставалось когда-нибудь помыть его и себя, но это уже не критично. Ее малой сразу же, словно поиграл в веселую игру, ухватился за сиську губами и жадно зачавкал.

«Мне бы на твое место… Не обосраться, а присосаться к груди имеется ввиду…», - греховная мысль опять-таки пронзила голову, заставив забыть, где он находится и налив горячей кровью мужское достоинство, целеустремленно приподнявшееся. «Да что же такое! Сейчас говорящие свиньи заметят и укоротят моего красавца… Не-не-не!», - кошмарная мысль моментально охладила членов пыл, и только взбодрившийся причиндал уныло опал, не успев показать свои способности. «Отлично… Проклятые женщины и здесь покоя не дают… Понавырастят красивучих сисек, а мужикам мучайся… В ее сторону больше не смотреть, мало ли…», - однако обнаженные, налитые молоком груди так и прыгали перед глазами, ввиду чего Дима решительно сконцентрировался на дотошном разглядывании помещения в котором находился, стараясь не принюхиваться и желая подальше отойти.
        Тем временем прибыл еще один отсортированный «храбрец» с непривычки зашумевший, но моментально повторивший судьбу предыдущего узника. Это шоу юноша не особо желал слышать и мог легко пропустить, если бы не тычок от Лкетинга, вырвавший его из увлеченного вглядывания в еле видимые, темные швы меж закругленными плитами, образующими потолок мрачного коридора. Громоздкие глыбы камня были до блеска отполированы, и настолько ровно установлены, что глаз радовался, прямо-таки мечта перфекциониста. Идеально прямая поверхность, совершенные стыки, все аккуратненько замазано, даже строительных швов не видно, хотя в таком-то сумраке…

«Прелесть… Как египетские пирамиды… А уж сатиры и черти вообще гармонируют с этим местом, словно здесь родились и жили… О чем это я?», - парень понял глупость своих предположений, но быстро осознал, что совсем не глупость, а насчет египетских пирамид не простое совпадение. «До сих пор спорят, кто их построил, типа там технологии будущего, до которых людям идти еще сотню лет, и в тоже время безостановочно твердят, будто их руками рабов построили. Сколько же этих рабов требовалось? И ведь правильно… В Египте поклонялись богам с головами животных, и это точно не просто фантазии, а правда намного более реальная, чем непроходимая тупость многих людей… Кто знает, может черти кому-то доверили свои технологии, заставив построить на Земле специальные, почти вечные храмы, только для чего? Как вариант они чему-то нас учили, а пирамиды являются местом, куда рогатые телепортировались для познавательных лекций и семинаров… Тем более тайны этих здоровенных гигантских треугольников до сих пор не раскрыты… А может и раскрыты… Говорить-то можно все, что угодно, людей держат за скот, что здесь, что там… Нет… Все-таки
Земля не то место, где можно родиться еще раз… Помойка-помойкой… Причем столько обмана… Как там вообще живут? Хотя… Если быть кивающим головой идиотом, коих на Земле девяносто девять процентов, то да… Что такое в конце концов свобода? Это то, насколько ты ее себе представляешь… Можно родиться кошкой, всю жизнь расти в однокомнатной квартире, страдать от неких позывов тела раз в месяц, но уверять себя, что так требуется, не зная истины, а потом, спустя лет тринадцать, под конец жизни, с трудом выйти на улицу и понять, как на самом деле выглядит правда… Вот это шок! И самое интересное, что так живут все! Верят красивой брехне, пичкаемой газетами, телевизором, интернетом и боятся правды, за которую прячут в психушки или просто убивают… В этом и есть все люди, и как я рад, что не чувствую себя принадлежащим их племени…», - мельком заметив, что женского полку прибыло, Дима тяжело вздохнул, желая сглотнуть хоть немного слюны, но судьба смеялась над ним и он перевел серо-голубые глаза на уставшие ноги, должные начинать неметь.
        Под грязными ступнями располагались аккуратно-уложенные, неровные камни, идентичные находящимся в Сортировочной. Один в один и такие же разные: округлые, треугольные, квадратные, многогранные, прямоугольные, чуть темней, чуть светлей и тому подобные отличия, тут парень привычно поднял ногу, дабы убрать начавшееся онемение и внезапно зевнул. Широко-широко, во весь рот и это действие заставило его осознать, что желание отдохнуть совсем обнаглело, показывая себя в месте, полном человеческих страхов. Дмитрий посильней сжал непроизвольно раскрывающийся рот и аккуратно, но сильно ущипнул себя за бедро, однако это абсолютно не помогло, и он осознал, что при нынешнем раскладе от подобного щипка даже не проснется.

«Беда-бедовая… Наверное со стороны я выгляжу вконец обнаглевшим типом…», - его внутренние переживания перебились тычком сзади, обозначающим следующего узника.
        Кстати последние, проходящие сквозь тьму «бунтари» являлись тихими и спокойными, видимо покрытый шипами Варгх откусил не одну голову, а может сожрал парочку на виду у остальных, раз еще недавно «бесстрашный» и верещащий сброд такой молчаливый.
        Звякнув цепью при продвижении вперед, Дима вновь зевнул, причем с удовольствием, раскрыв рот подобно проголодавшейся вороне, и четко для себя уяснил, что необходимо терпеть или опускать голову, типа смотришь на своего красавца, растущего в паху и стыдливо прячущегося в волосах.
        Тычок, шаг вперед, тычок, шаг вперед…. Узник за узником закованные в цепи колонны двигались по направлению к новому испытанию, а юноша старался, как можно незаметней зевать, желая просто не свалиться с ног. Ощущения Лкетинга с Такеши он не знал и знать не хотел, уже довольно долго не прислушиваясь к происходящему сзади, а лишь ощущая, что все нормально, если считать нормальным огромных чертей, следящих за каждым шагом понурого человеческого скота. Димино же послушное, хоть и измученное тело заученно шевелило ногами, пересчитывая отбитыми ступнями камни пола, стараясь не спотыкаться и не падать.

«Лучше быть первым на деревне, чем вторым в городе», - фраза, вылетевшая изо рта Гая Юлия Цезаря, отчего-то накрепко засела в голове худощавого юноши, может из-за того, что он шел первый в цепи, заполненной разномастными пленниками Геенны Огненной или просто ее детьми.
        Детишки, правда, не знали, что Ад их родина, поэтому не стремились целовать поверхность планеты, так неласково принявшей их, но если подумать - они такие непослушные, что сперва должны получить «ата-та» по голым задницам. Сейчас закованные пленники шаг за шагом продвигались навстречу теплому воздуху по неизменному коридору, каждый метр которого походил на предыдущий, как две капли воды. Было бы намного загадочней, если бы путь проходил через отполированные до блеска, исчерченные таинственными символами плиты, однако черти не заморачивались, видимо давным-давно перерастя подобное самовыражение в отличие от недавно рожденного человечества, любящего рисовать на стенах.
        И наконец, наступил долгожданный момент, когда Дима вынырнул из сонной прострации, каким-то образом поняв, что передвижение мелкими шагами почти закончилось, и совсем не из-за его избитых о неровные камни ступней. Хорошо, что он в детстве порядочно побегал в похожих условиях на речке рядом с городом, имея некий опыт ходьбы босыми ногами, но больше всех повезло Лкетингу. Тот всю жизнь передвигался без обуви по джунглям, земляному полу хижины и горам, охотясь на африканскую живность, а вот японца жалко, хоть и не слышно.
        Изнеженный человечек, привыкший к костюмам, клавиатуре под руками, кистям, краскам, белоснежным холстам или чего у него там… Может карандаш, ручка, лист формата А4 и отличное воображение, а значит, умение бродить в самом себе, разыскивая умело спрятанные воспоминания. Хорошо, что у него с масаи сильные характеры, плюс отсутствие болтливости.

«Наверное, как и я думают о всякой ерунде… И вообще правильно говорят, будто дружба и любовь - это умение смотреть не друг на друга, а в одну сторону…», - сзади тем временем слышалась возня, означающая конец нынешнего приключения и начало нового.
        Шум исходил не от сжавшихся в напряжении и страхе узников, а от охраняющих их чертей, дисциплинированно перестраивающихся, но не отрывающих оранжевых глаз от готовых обоссаться пленников. Свинорылые сатиры, стоящие впереди четырех колонн закованных рабов, уставились в сторону начавшейся суеты, и воспрянувший духом Дмитрий, как не крепился, но не смог удержаться, дабы не направить любопытный взор в сторону чертовых перестроений. Он аккуратно повернул шею, обратив внимание, что головы Лкетинга с Такеши уже смотрят в интересующем его направлении, а лишившийся языка придурок с засохшей на губах, подбородке и шее кровью, наоборот глядел прямо, видимо урок был превосходнейший. Парню даже как-то не по себе стало взирать назад, когда в его сторону уставился похожий на вампира грешник, с сочащимися болью глазами и трясущимся телом, но он переборол неприятное чувство, уверив себя, что это недолго.
        Юноша лишь сейчас понял, насколько далеко по коридору они продвинулись, увидев бесконечную вереницу обнаженных, сутулящихся людей, умело рассортированных и прикованных к каждой цепи. Он не брался утверждать, что везде поровну, нет. Женщин было меньше всех, на их цепь поместили человек сорок-пятьдесят, примерно одинакового сложения бабенок, лишь несколько выделялись полными телами с полотен Рубенса, и всунутые то туда, то сюда ломали общую симметрию. Позади них по-любому остался немалый кусок поржавевших звеньев, который будет тащиться ими же.

«Главное, что сиськастая мамаша нормально себя чувствует… И чего я на нее так заглядываюсь? Не только же из-за внешности…», - Дима быстро и методично проанализировал женскую колонну, закончив на девице с мирно спящим младенцем, объевшимся сытного молока с восхитительной груди.
        Вторая и третья цепь также не отличались численностью голозадых узников, и как ни странно из толпы противников политики приковывания очень многие попали в обе эти колонны, оставив немалое количество свободных звеньев. Скорее всего, выданные адским компьютером характеристики «храбрых» рабов указывали именно на два средних ряда, а излишние вопли: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа!», - вкупе с нежеланием склонить голову перед железным кольцом, являлись заторможенной адаптацией к миру Ада, куда Земля нормально никого не готовила.
        Навскидку пересчитав сколько там набралось народу, Дима решил, что человек восемьдесят-сто с редкими проемами на цепи, вследствие нескольких сожженных горлопанов, а переведя взор на свой участок, не особо поразился количеству людей прикованных на ведомой им цепи. Максимум человек восемьдесят и само собой пустые, пахнущие горелым мясом кольца меж всхлипывающими рабами, зато тишина и покой.
        Данный анализ был проведен буквально секунд за семь, несмотря на оглумевшую от усталости голову, беспрестанно моргающие глаза и зевоту. Сама же суета среди рогатых, вытащившая его из оцепенения и позволившая провести беглый осмотр, возникла из-за вышедших из Сортировочной демонов до этого пребывающих на той стороне, за тьмой.
        Первыми плотную мглу покидали черти, контролирующие прижатых к «светящейся» трубе безумствующих людей, вторым - укутанный в золото «Анубис», а третьим - немного сердитый, однако умиротворенно рычащий людоед-Варгх, наверняка обожравшийся вопящей человечины. Завершал же общую картину едва цокающий, усталый сатир с потускневшими глазами, покачивающий висящим за спиной зазубренным мачете.
        Вот эта-то смутно видимая процессия и вынырнула из тьмы, заставив перестроиться рогатых воинов, охраняющих узников в коридоре и теперь освобождающих место парнокопытным собратьям. Даже интересно, как эти десять чертей умудрялись следить за массой бесконечно прибывающих людей, где вопил то один, то другой. Наверное, в представителях человечества все же присутствовал здравый смысл, да и примеры чужих смертей хорошо действовали.

«Сжигаемые тела с обгорающим, отваливающимся мясом и вонь плавящихся волос с ногтями… Да уж…», - Диму зябко передернул и он вернул взор на стоящих напротив сатиров, не обращающих внимания на крутящих шеями пленников.
        Юноша давно заметил, что правила поведения в Аду не так уж строги и маленькие вольности вроде покрутить головой, почесаться, поднять-опустить ногу допускаются. Да и где такое написано, будто бы забитый до трясучки скот хорошо работает или выглядит?

«Когда же будет хотеться есть? Пить хочется, а есть нет… Может и вправду до первого, попавшего в желудок куска? Хрен знает… Вопросы, вопросы, вопросы…», - он хотел опять повернуться назад, но вспомнил, что уже не время.
        Когда он отворачивался обратно к сатирам, то вынырнувшие из тьмы демоны уже разделялись, где мускулистые черти рассредоточились у цепей, Варгх и сатир остались позади, а укутанный в золото «Анубис» продолжил цокать вперед.

«Так-то нормально в принципе… Десять плюс пять чертей равняется пятнадцать, значит по одному рогатому человек на пять, что с их-то глазами самое оно… Две же средние цепи, то есть вторая и третья в охране не нуждаются, ибо перекрыты первой и нашей…», - он сам не заметил, как принялся считать сколько рогатых выходит на каждого человека, и не успел закончить, как мимо величаво процокал собакоголовый, энергично крутящий жезлом, разрисованным загадочными символами.
        Остановившись на метр дальше сатиров, мгновенно спрятавших за жирные спины тусклые клинки, «Анубис» внимательно, с полминуты оглядывал закованных напротив рабов и удовлетворено произнес:
        - Замечательно! Просто за-ме-ча-те-ль-но! - было непривычно слышать подобное из угольно-черной клыкастой пасти демона или древнего бога с собачьей головой. - Просто отлично! Брак отсеян, все смирны и молчаливы! Обожаю завершающий этап отборачеловеческого скота! А вы? - собакоголовый пошутил, но никто не улыбнулся, хотя Дмитрий от усталости не сразу понял, что это шутка и хотел кивнуть. - Теперь можно двигаться! Следите за моими копытами и наслаждайтесь путешествием в Геенну Огненную- мать вашу! - кроме троицы «Спящих» никто и не осознал смысл произнесенных слов являющихся констатацией факта, а не ругательством. - Где останавливаюсь я, там и вы! Если не успеете, то повалитесь друг на друга, и Варгху придется браться за плеть, дабы поднять вас! Ха-ха-ха! - демон гавкающее засмеялся, а бесстрастное рогатое воинство повернулось, звонко цокнув копытами и готовясь двинуться вслед за хозяином, одновременно следя за понурыми пленниками.

«Анубис» сделал первый шаг по дороге, ведущей в начало вечной жизни и многочисленные ряды рабов, закованных в покрытые ржавчиной цепи, дернулись за ним, гремя остатками звеньев, грустно волочащихся по камням. И невозможно было поверить, что еще недавно, всего несколько часов назад, этот прекрасно отсортированный, многочисленный, смиренный, обнаженный люд являлся безумной, вопящей от ужаса толпой. Сейчас же многочисленные ряды надеющихся и отчаявшихся пленников с израненными спинами дисциплинированно, размеренно и послушно шли за проводником по миру мертвых, контролируясь звероподобными чертями, красноглазыми сатирами и, конечно же, гигантским, с головы до ног забрызганным кровью Варгхом. Франкенштейн местного разлива, наверняка на славу повеселился, выдергивая скопившихся рядом с «живой» трубой «бунтующих» людей, не желающих добровольно идти в цепи. И ведь находились выбравшие жуткую мучительную гибель в противовес мучительной жизни раба в Аду, сам же Дмитрий не согласился бы умереть ни за какие коврижки, зная о долгом повторении пройденного пути.

«Ну и ладно… Мусор не жалко…», - почти заснувший парень в кои-то веки взбодрился, чувствуя себя лидером, ведущим немалую кучу редкостных трусов, мудаков, диванных воинов интернета и просто приверженцев различных религий.

«Вот почему мусульмане в отличие от католиков с христианами не жалуются ни здесь, ни при жизни?», - уж в этом юноша был уверен на все сто, ибо в его ряд ни один из них по-любому не попал. «Что у них за воспитание такое, по крайней мере, у истинных правоверных, благодаря которому они держатся более гордо, чем кто-либо еще, кроме Лкетинга конечно… Я не берусь утверждать, что им подобных здесь больше не присутствует, хватает и всяких раскосых, но эти вообще молчат…», - парень пошевелил плечами, чувствуя нагревшееся до температуры тела металлическое кольцо на шее и перевел внимание на ведомых им «добровольцев».
        Сейчас, в эти минуты, компания в упряжке с отрыгнутым Землей хламом его почти не напрягала. Почему бы и нет? Все хорошо, он жив и здоров, разбитые губы с раненной спиной не беспокоят, да и куда боли до той радости, если он движется к «волшебной» капельнице и жуткому миру, полному чудес с новыми открытиями. Родная же, временная остановка планета Земля находилась где-то далеко-далеко, как и плачущая по умершему сыну мать.

«А скорее всего уже не плачет, небось времени много прошло… Сколько я болтался во Временном Хранилище? Просто помнит и грустит…», - Дима жалел мать, всю жизнь его растившую и терпящую множественные попойки, отбирающие ее нервы, но ничего не мог поделать, уж слишком был с ней разный, даже чужой. «Надеюсь у нее все нормально…», - парень глубоко вздохнул, ощупывая отбитыми ступнями неровные камни, по которым уверенно двигался он и его спутники в виде Такеши, Лкетинга и других бесполезных элементов общества, чуждых ему. «Все отлично! Все хорошо!», - жадно вдыхаемый, теплый воздух разогревал обновленные легкие, даря жизнь отлично работающему сердцу, а значит и остальным частям тела.
        Слышались размеренный ход узников, звяканье «украшающих» их цепей и, конечно, гулкие шаги идущего позади гиганта Варгха, вкупе с цоканьем трех десятков чертей с красноглазыми сатирами. Если бы не знание настоящей природы гаммы этих звуков, то закрыв глаза можно было бы представить кочевников, переезжающих на следующее место жительства. Много людей и стадо животных… Собака, разведывающая путь, не опасен ли… Цок-цок, цок-цок… Тпру! Айда, пастись!

«Чего только в голову не придет…», - озадаченно хлопнул ресницами Дмитрий, ощущая спиной четкий, размеренный шаг воина-масаи и будто слыша быстрое дыхание Такеши, но самое главное - это размеренное движение покорных людей, переставших издавать бессмысленные вопли с мольбами.
        Он повернул шею и всмотрелся в едва различимую в сумраке девушку со спящим ребенком, а точнее в ее аккуратно семенящий силуэт, тянущий за собой представительниц прекрасного пола.

«И с этой все хорошо… Надеюсь она выживет и у нее с младенцем все будет нормально, хотя и так ясно будущее женщин… Уж будущее симпатичных точно… Им просто некуда больше идти, кроме…», - Дима понимал, что женский пол заберут в сексуальное рабство и они растекутся по Геенне Огненной тонкими человеческими ручейками.
        Он был на сто процентов уверен, что большинство женщин в Аду используется для плотских утех, остальные уходят либо на продажу садистам-извращенцам, либо для переработки на еду, ежели рожей и телом не вышла. Мальчишка искренне жалел миловидную девушку, защищающую новорожденного малыша от любых взглядов, думая, что вскоре ее младенца заберут, да она и сама, наверное, так считала. В ее случае ребенка проще убить, чем отдать и возможно на съедение, ведь даже на Земле, например в Китае, в очень дорогих ресторанах реально заказать блюдо из абортированного младенца…

«Бедолага… Да и вообще всех их жаль… Не просто же так женщин одинаково клеймят, видимо в них ценится только одно… И это в мире, где умеют выращивать гибридов людей с животными… С такими технологиями влагалища можно встраивать в стены, замещая ими розетки, но я понимаю в чем кайф живого, сформировавшегося человека… Боль, которую можно причинить созданию, родившемуся в абсолютно ином мире…», - его грязные, ноющие ноги размеренно шагали по неровному камню, а серо-голубые глаза уставились на едва различимые одеяния «Анубиса» и толстые задницы двух сатиров с зазубренными клинками на жирных спинах.
        Плита за плитой, камень за камнем проплывали метры длинного, почти бесконечного тоннеля и куда он вел - не знал никто.
        - Река близко! Лкетинг чувствует! Много воды! Очень много! - возбужденно прошептал туземец, убивший задумчивость Дмитрия, подобно арбалетной стреле.
        Парень кивнул, он тоже чувствовал изменившийся запах воздуха, содержащий больше примесей, да и сумрачный коридор заполнялся различными, едва слышными звуками. Что они несли, какие голоса и шумы было неясно, уж слишком неразборчивым являлось их содержимое. Внезапно глаза юноши, успевшие отвыкнуть от неясного света Сортировочной и приспособиться к темному коридору, заметили изменения в освещении. Стали все четче и четче видеться идеальные стыки между отполированными потолочными плитами, плюс камни под ногами намного лучше различались, и если сначала Дима подумал, что ему кажется от усталости, то первый яркий блик с золотых одежд «Анубиса» развеял все сомнения, а спустя секунд пятнадцать и вовсе пришлось прищуриться.
        Почти бесконечный, полукруглый коридор подошел к концу и впереди виднелся залитый неярким светом проем, что для узников являлось подобием направленного в глаза солнца. Врата, как таковые отсутствовали, и внутрь свободно врывался свежий теплый воздух вместе со звуками, включающими рыки, крики, гудение, шипение, механические лязги, неразборчивые голоса и многое другое. Это были звуки Геенны Огненной, цивилизация которой зародилась раньше земной, и сейчас их приветствовала!
        Каждый из узников почувствовал шепот нового, страшного мира полного рогатых жителей, глаза рабов еще испуганней заблестели, но деваться некуда, ибо противиться - значит, смерть. Девчонка же с ребенком вскинула нос вверх и на ее щеках блестели двегрязные дорожки слез… Она до сих пор надеялась, вот только неясно на что… Каждый мучительный шаг приближал расставание с тем, кто вобрал в себя частичку ее сердца.

«Анубис» замедлил величавое цоканье и черти повторили за ним, что моментально исполнили узники, притормаживающие вслед за направляющими их демонами, а сзади послышался угрожающий рев Варгха и гнусавый бас на кого-то злобно орущего сатира.
        Все ближе и ближе… Полукруглый проем заканчивающегося коридора, будто сам шел навстречу и прищурившийся Дима от возбуждения забыл, как дышать. Лкетинг с Такеши сильно напирали сзади, видимо ряд обнаженных рабов не мог затормозить, иначе юношу не несло бы вперед с такой скоростью и вдруг собакоголовый замер, а испуганно-лопочущие пленники резко остановились, не завалившись друг на друга, словно что-то мощное одернуло их.

«Скорее всего Варгх, недаром пустые остатки цепей не звенят… Это же сколько в нем силы и здоровья, чтобы удерживать четыре колоны пленников, где в общем человек двести… Конечно тут все и сами тормозили, но один хрен… Четыре цепи рабов… Как выражается пес этот - человеческого скота… Халк нервно курит…», - зябкая волна уважения к сумасшедшим профессорам Ада, создающих такие произведения «искусства», пронеслась от пяток к темечку.

«Анубис» повернулся и поднял когтистую кисть, словно привлекая внимание закованных рабов, хотя смысл в этом отсутствовал, ибо он являлся единственным кумиром двух сотен, «возлюбивших» его людей.
        - Сейчас мы спустимся туда, откуда вас направят на продажу, предварительно подготовив! Можно этого не говорить, большинство здесь так и делает, считая людей бессловесным мясом, но я уверен, что подобные предупреждения делают скотину спокойней и покорней, ведь любое животное любит заботу! - собакоголовый мерзко осклабился. - Не буду обещать быстрый и легкий путь на Рынок, но обещаю, что многие из вас умрут, и возможно обретут долгожданную свободу, ведь мало, кто точно не знает, что ТАМ!За второй смертью! - рабы, внимающие речи демона, пахнули страхом, покрывшим Диму гусиной кожей, и он усиленно задышал по японской методике, стараясь не напрягаться. - Поэтому приготовьтесь и добро пожаловать в порт Харон! Место, откуда для людского мяса начинается Геенна Огненная! Ха-ха-ха! - название порта, олицетворяющее имя перевозчика мертвецов с силой ударило по успокоившемуся юноше, и не только по нему, ибо сзади раздалось множественное «Ох!», означающее, что не он один знает сие имя… - А теперь прошу следовать за мной! Ад ждет своих героев! - собакоголовый величаво развернулся, блеснув золотом одежд и
направился вниз по широкой, дороге из гладких серых плит, а выходящим наружу, звенящим цепями рабам открылось невообразимое зрелище, равного которому не наблюдал ни один из живых людей.
        Огромная, затянутая плотными облаками и не поддающаяся описанию пещера размером с княжество Монако расстилалась перед сотнями испуганных глаз, и не было ей ни конца и края. Она походила на сказочное подземное царство, рисуемое в детских сказках и мечтах Гитлера, искавшего в Арктике вход в мир, скрывающий древние цивилизации. Клубящиеся облака, прячущие невообразимый потолок, скрывали не только каменистую поверхность «небосвода», но и летающих там существ, походящих на птиц, во что не слишком верилось.
        Дорога, направляющая узников состояла из плотно подогнанных друг к другу плит и небольших, ограничивающих ширину бордюров, таких же ровных и гладких. С правой и левой стороны виднелось множество подобных ей путей, ведущих вниз к небольшому городку и несущих на себе вереницы закованных человеческих рабов. Эти несчастные ничем от них не отличались, контролируясь такими же чертями и «Варгхами», размахивающими электрическими кнутами даже над смиренно движущимися пленниками, то есть огребали, не выделываясь, что обидней всего.

«Хм… А я еще жалуюсь… Другим вообще не повезло, лупят почем зря, у нас же почти, как в Диснейленде, только мороженого не хватает… Недаром Варгх такой недовольный… Знает ситуацию на других участках, где хлыстом машут сколько хочется и завидует…», - Дима сделал важные для себя выводы и продолжил осмотр окрестностей.
        Сам адский городок, куда спускались вереницы пленников, состоял из небольших домишек, будто украденных из Египта, по крайней мере, той его части, что живет внизу, за уровнем бедности. Двух и трехэтажные, построенные из камня, внешне ничем не отличающегося от земного, с не застекленными окнами простой, прямоугольной формы.

«Как ни плюнь, а в Аду проскакивает слишком много египетского… Получается Церковь действительно придумывает религии на любой вкус, собирая их из осколков старых вер… Молодец Анатон… Все знает, нигде не соврал…», - любопытство терзало его, и юноша решил посмотреть назад, на место, изрыгнувшее ведущие вниз дороги.
        Увиденное им, кроме массы рабов и лиц Такеши с Лкетингом, посмотревших туда же - повергло в шок… Это была огромная, высоко уходящая пирамида, а точнее ее часть, врезанная в гору, чья вершина стыдливо пряталась за плотными облаками. Создавалось ощущение, что неведомые зодчие не дорезали ее до конца или все так задумывалось… Спускающиеся вниз дороги выходили из отверстий в незаконченной передней части пирамиды с едва начатыми боковыми гранями и верхушкой, прячущейся вместе с горой в «каменистых» небесах. Не хватало лишь гигантского сфинкса, хотя с такими талантами - это дело недолгое.
        Дима ошалело повернул шею обратно, переваривая увиденное. Уже чего-чего, а пирамиды в Аду он не ожидал… Хотя не такой уж он знаток Геенны Огненной, дабы чего-то от нее ждать. Юноша тупо моргнул, автоматически шевеля ногами, стараясь не отставать от «Анубиса» с красноглазыми сатирами и оставив полученные впечатления на потом, уставился на приближающиеся домишки с грязными, расходящимися в стороны улочками и широкой, наверное, центральной дорогой, ведущей к огромному количеству воды. Воды уходящей за горизонт, то есть за край гигантской пещеры… Как бы ни называлось это море или гигантское озеро, но называть его рекой было бы оскорблением.

«Мать-перемать…», - голова мальчишки сгенерировала единственный комментарий, и громко хлопнув ресницами, опустила зрачки на городские улочки с мелькающими там местными жителями.
        Как они выглядели, Дмитрий пока не мог различить, но пребывал в уверенности, что они являются чертями, такими же обычными, как слегка отличающиеся друг от друга люди. Кроме них по улочкам двигались массивные животные, везущие восседающих на них местных венцов творения Господа, как бы это дико не звучало.
        Увиденное поражало воображение… Земные священники готовили рабов божьих в Ад, как в место полное издевательств над людьми кровожадными существами, озабоченных пытками, а те здесь просто жили, ели, спали, покупали и продавали человеческое мясо, не страдая от угрызений совести. Обычный мир, просто иной… Юноша вновь обернулся, не обратив внимания на цокающего рядом бесстрастного рогатого с копьем, так напоминающего Анатона, и посмотрел на огромную пирамиду, внутри которой недавно побывал.
        Множество выходов и столько же дорог… Огромное количество людей умирает на Земле и всех их следует отсортировать, а затем продать или переработать… Ад не просто место, где люди отбывают вынужденное наказание, а необходимейшее звено в бесконечности Вселенных, созданное для огранки и шлифовки созданий, решившихся пожить в материальном мире, дабы набраться знаний и опыта, а также понять, что такое боль и сострадание.
        Черти не понимают, зачем создали их и ангельский мир, а все оттого, что здесь отсутствуют философы. Кто бы не придумал сию кошмарную Вселенную, Он все прекрасно рассчитал, в одно мгновение сотворив ангелов и демонов, дабы те сконструировали созданий, способных принимать внутрь себя существ, не знающих материального облика и вследствие этого не могущих полноценно развиться. Не могущих, ибо не видали жизни, смерти и не чувствовали физической боли.
        Ад с Раем являются такими же школами жизни, как и Земля, считающаяся здесь помойкой и тюрьмой одновременно. На самом деле эти две Вселенные неразделимы. Геенна Огненная отправляет своих преступников на Землю, а люди идут умирать в Ад. Два разных университета, два параллельных инь и янь…
        - Добро пожаловать на следующий уровень… - пробормотал Дмитрий, ошарашенный внутренним откровением, а масаи переспросил:
        - Что ты сказал белый брат?
        - Да-да, что ты сказал, Дима-сан? - тонкий голос, шустро перебирающего босыми ногами японца, лучился любопытством, а юноша глубоко вздохнул и, глядя на просторы разлившейся шире горизонта воды, над которой размахивали остроконечными кожистыми крыльями, пронзительно-кричащие птицы, похожие на ящериц и чаек одновременно, вымолвил:
        - Человеческая родина… Мир, откуда вышли люди, дабы учиться и учить всякие летающие шарики…
        ЧАСТЬ 3. «БРЫЗГИ РЕКИ МЕРТВЫХ»
        ГЛАВА 1
        - Учиться и учить? Всякие летающие шарики? Ты о чем, Дима-сан? - любопытный Такеши, ошарашено оглядывающий открывшееся великолепие, не упустил возможности задать вопрос, да и осматривающийся масаи недоуменно глянул на парня, частенько говорящего непонятным языком.
        - Учиться самим и учить тех, кто сам того не зная, спит внутри людей… Я недавно рассказывал… - Дима поерзал плечами из-за вновь «загоревшейся» раны на спине, осторожно спускаясь усталыми до невозможности ногами.
        - Душ, вселяющихся в людей еще до рождения? Это их ты называешь шариками? - идущий точно за ним японец не думал отставать, да парень был и не против, просто сейчас его больше волновал новый, так называемый потусторонний мир, все больше и больше распахивающийся перед серо-голубым взором.
        - Угу… Я так видел во снах. Не знаю бред или нет, но шар вообще самая простая форма… Наверное там, после еще одной смерти мы выглядим шариками, потому что, во-первых выделываться не перед кем, а во-вторых закон сохранения энергии лучше работает в таком виде… - задумчиво произнес Дима, жадно впитывая свежий воздух и внимательно рассматривая окружающий мир, полный демонов, жутких пыток, тайн и переплетения легенд, но в тоже время радующий масштабом, новизной и уникальностью.
        - Понятно… Если сон, то конечно не сто процентов, но вообще ты прав Дима-сан… Вселенная состоит из атомов, а те и подавно из более мелких частиц и все они круглые. Миром движет колесо, и чем оно лучше, тем быстрей он катится, - пробормотал низкорослый японец с лохматой шевелюрой и замолчал, быстро семеня избитыми ногами.
        - А с человеческими способностями делать из хорошего - плохое, колесо катится не вверх, а вниз, вот только хохочущая толпа не знает об этом… - прокомментировал последнюю фразу Дима, привычно облизав распухшие губы сухим языком.
        - Верно сказано, Дима-сан… Очень верно… Люди сами себя убивают, вот только почему я понял это только здесь? - уныло пробормотал азиат, задумчиво глядя на огромное количество воды, уходящее за горизонт и думая, что это действительно Сандзуногава.
        - Лкетинг понимает о чем говорят Ди-ма и Та-ке-ши! - как обычно по слогам произнес с легкостью шагающий воин-масаи, с рождения бегавший по скалам и джунглям босиком. - В мире духов много летающих шариков, а Лкетинг много знает о мире духов! Лкетинг должен был…
        - Стать шаманом! - хором произнесли японец с юношей и улыбнулись, все-таки даже в Аду находилось место положительным эмоциям, а рядом цокающий черт скосил на троицу «Спящих» оранжевый глаз.
        - Да! - довольно кивнул мускулистый, чернокожий туземец. - Братья масаи иногда умирали, но снова рождались! Энгаи - бог масаи дарил им новые тела, и Лкетинг видел глаза братьев в маленьких детях соседних племен! Еще Лкетинг знает, что белый брат и желтый брат, тоже его братья! Но Ди-ма с Та-ке-ши не знают об этом! - искренность, исходящая из воина-масаи поражала, а его последние слова содержали чистейшую правду, ведь недаром русский, японец и масаи притянулись друг к другу сильней, чем магнитом огромной мощности.
        Такой человек, как этот перевитый сухими мышцами туземец не мог обмануть или предать, как и с ним невозможно сделать подобное, если только решившийся на это, не является законченным ублюдком. Рожденный в Африке воин-масаи так и не понял рассказ Дмитрия, обобщенно описавшего царящие здесь порядки с историей создания людей, а все из-за непонимания современных слов и терминов, однако он прекрасно обучался и легко адаптировался к местному жизненному укладу. Еще недавно бывшие сном и только сном, непривычные человеческому взору демоны, стали вполне реальными, жестокими и не очень созданиями, и Лкетинг мгновенно воспринял их, как само собой разумеющееся, посмотрев в глаза каждому, заинтересовавшему его адскому отродью.
        Сейчас же чернокожий воин-масаи совершенно не сопротивляясь, двигался вперед за укутанным в золотые одежды собакоголовым демоном и двумя сатирами, ведущими его и других обнаженных узников в рабство, заковав перед «увеселительной» прогулкой в поржавевшие цепи, однако спокойно к этому относился. Среди множества израненных плетью узников, масаи оставался человеком во всем. Именно так должны выглядеть люди, если желают, чтобы слово «человек» звучало гордо, а не как пьяное бормотание после слюнявого мужского поцелуя в косматую щеку со словами: «Ты человечище, Витя! Человечище! Я тебя уважаю! Наливай!»…
        Легко воспринимающее постоянно меняющийся мир дитя природы, органично адаптирующееся к жизненным переменам с максимально возможными удобствами. Вот так звучало наиболее краткое определение Лкетинга.
        И сейчас троица, притянувшихся душами «Спящих» с любопытством вглядывалась в неспешно раскрывающийся их требовательным взорам удивительный подземный мир Геенны Огненной, откуда предстоит нелегкий путь по огромной реке или же морю. А за их плечами различной ширины и цвета, монотонно и с плещущимся в глазах страхом шагала длинная вереница закованных людей с израненными спинами. Ни один из них не желал добровольно двигаться, поэтому был прикреплен к соседу покрытой легкой ржавчиной цепью, как и любой другой человек в трех параллельных колоннах.
        Расстилающаяся до горизонта вода, ограждающая от внешнего мира Ада приближающийся городок, размерами не слишком походила на реку, однако услужливо выталкивала из памяти слова Гоголя, написавшего бессмертную фразу: «Не каждая птица долетит до середины Днепра», - и каждый раз, когда Дима слышал эти слова, то представлял Днепр, как нечто бескрайнее и огромное. А как еще можно думать, если птицы могут путешествовать в любую сторону света, на коль угодно большие расстояния? Лететь куда пожелают, распластавшись на потоках нагретого солнцем воздуха… Вот и здесь масса воды, называемая в древних мифах Рекой Мертвых, больше смахивала на море или гигантское озеро над блестящей поверхностью которого летали крылатые создания, походящие на птиц лишь крыльями, остальное в их формах ассоциировалось с фильмом «Парк Юрского периода», то есть динозаврами, причем не травоядными.
        Кроме этих ящероподобных существ по поверхности уходящей за горизонт воды сноровисто и юрко носились разнообразные суда, смахивающие на корабли, бороздящие океанские просторы Земли, не более чем формой, остальное украли из мира фантастики. Новое, исправленное Генной Огненной идеальное зрение, позволило рассмотреть, что большинство этих юрких судов практически не касаются воды, летая над ней и разбрасывая фонтаны брызг во все стороны. Произведенные в Аду корабли, будто обладали антигравитационной подушкой, держащей их корпуса на минимальном расстоянии от поверхности Реки Мертвых, но точно сказать невозможно.
        Кстати, когда четыре вереницы рабов только вышли из темного, прячущегося в гигантской пирамиде коридора, эффектно открывшего для измученных, обнаженных пленников новый мир, Дима случайно заметил крупное судно, плывущее… Именно плывущее вдаль, в сторону горизонта, и вот сейчас оно все еще двигалось, почти не уменьшаясь в размерах. Этот гигантский по сравнению с мелькающими на воде разномастными суденышками корабль, выглядел плоским, уродливым и не могущим плавать. Его выполнили настолько топорно, что казалось, будто в нем собирались жить на одном месте, а не покорять водные пространства Геенны Огненной. В двух словах, прямо квадрат Малевича, сбежавший с оригинальной картины, мечтая разрезать квадратным носом поверхность морей и вот теперь неуклюже бороздящий просторы Реки Мертвых, предлагая услуги грузоперевозок населению, живущему за чертой бедности.

«Вот на таких кораблях, наверное и перевозят новоявленных рабов Ада, то есть нас, прибывших с пылу, с жару грешников… А чего тут такого? Подумаешь комфорта минимум, и даже меньше… Условий для жизни человеческому мясу не требуется, жрать не хочется… Интересно, когда вообще захочется?», - Дима отвлекся от «оптимистичных» мыслей, оглядев впалый живот и тут же, в который раз ударившись большим пальцем левой ноги об выступ неровно уложенной или приподнявшейся от времени плиты. «Блин! Больно же! Строители херовы! Руки отбил бы за такую дорогу! Так о чем я думал? Так-так-так… Ага! Ну вот… Закидали в трюм, да приковали к веслам, а если морское чудище нападет, типа сказочного Левиафана, то можно пару десятков рабов сбросить, чтобы те его отвлекли, а остальным плетей всыпать и поплыли с ускорением, тем более в таких здоровенных корытах, наверняка огромными партиями возят, если меньше, то сильно затратно получится… Окупаемость ни о чем… А так пару ударов кнутом Варгха и нитро, как в «Форсаже»… Адьес Левиафан! Привет рыбам!», - чем дольше голожопый юноша размышлял, замученно шагая за величаво-цокающим «Анубисом»,
тем менее манящими представлялись дальнейшие перспективы. «С другой стороны здесь прямо-таки огромное количество плюсов! Вот чем я занимался на Земле? Пил, курил, ел, спал, лежал в наркологии и абсолютно ничего не хотел, кроме как мечтать о красивой жизни, когда с помощью золотой рыбки излечусь от алкоголизма! А здесь? Не успел очнуться, причем трезвый, как от меня отрубили несколько кусков, после чего убили, а затем, оживив совершенно целого, повторили отрубание, снова заново собрали и скинули в огромную светящуюся трубу, полную воды и чуть-чуть «живую». Далее эта труба, чуть не меня утопив, медленно пережевала и выплюнула в местную Сортировочную, где я увидел древнего египетского бога, кучу сатиров, чертей и гигантского тупого монстра, сейчас идущих рядом и ведущих кучу земных, типа грешников в какое-то место для подготовки к продаже… Все настолько новое, жуткое, но в тоже время удивительное, быстро меняющееся и до ужаса болезненное! Однако любое взросление идет через боль… Только так можно вырасти, познав настоящую цену жизни… Раньше я этого понимать не хотел…», - Дима разлепил ссохшиеся губы и
втянул здешний, насыщенный влагой воздух, освежающий тело и обезвоженный рот.
        Следуя вниз за собакоголовым, он внимательно разглядывал подземный кусочек Ада, в полной мере наслаждаясь красотами окружающего, такого ужасного мира, коим пугают взрослых и детей Земли… Насколько точен рассказ старого Анатона и какие тайны скрывает земная история, предстояло узнать именно здесь - в Геенне Огненной, ведь только в Аду могут быть до сих пор живы свидетели настоящего прошлого третьей планеты от Солнца, и их знания наверняка противоречат «настоящей» истории, начавшей переписываться триста лет назад при Петре I. По крайней мере, ускоренный сбор книг по всей России этим, ненавидящим все русское правителем, говорил именно о сокрытии правды, ведь оригиналов больше никто не видел, так как они случайно сгорели, зато остались все, буквально пять минут назад написанные копии.

«Эх Петя, Петя… Прорубил окно из Европы в ранее недоступную и пугающую Россию, а теперь люди мучается от засилья гомосятины с зоофилией и трансвеститами… Самое главное, ежели буду узнавать правду - не обоссаться от любопытства, а то решат, что от слабости или врожденной психологической травмы…», - Дмитрий прекрасно осознавал, что узнать настоящее земное прошлое, подобно на ядерному взрыву в голове, раскаленной волной сметающему обман, годами впитывающийся в неокрепший разум каждого, умеющего думать жителя Земли!
        Уж от этого точно свихнешься, когда рухнет ВСЁ, навязанной лживой школой и высшим образованием, целенаправленно лгущих людям, превращая их в рабов. В том, что кругом ложь, Дима был уверен на двести процентов, иначе, отчего никто не хочет рассказать, почему все леса в России возрастом в двести лет? И каким образом проклятые места, прячущиеся в тайге и называющиеся Чертовыми, Адовыми, Гиблыми заставляют стрекотать счетчики Гейгера? А огромное количество идеально круглых озер, называющихся карстовыми, но выглядящими, как воронки от взрывов?
        Все эти тайны тщательно скрываются и не выносятся на поверхность, причем даже на глаза обычным обывателям в большинстве своем тупо-чавкающим перед зомбоящиком и разучившимся логически мыслить, только почему? Кому-то выгодно, дабы люди не желали думать и ничего не знали о собственном прошлом, оставаясь неспособными сопротивляться ничтожествами, умеющими лишь размножаться и кланяться всем подряд. Начиная от множества богов и заканчивая работодателем в виде директора ларька «Зубочистки в розницу» в Тутуевске с десятитысячным населением.
        Мальчишка набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул, любопытно оглядываясь и ни капельки не боясь идущих спереди свинозадых сатиров с тусклыми клинками и величаво-шагающим «Анубисом», будто плывущим в золотых одеяниях. Далеко позади периодически взрыкивал Варгх и гнусаво ругался прямоходящий поросенок, а масса отсортированных узников понуро плелась навстречу приключениям в Аду. Среди них мало, кто обращал внимание друг на друга, будучи озабоченным собственными проблемами, лишь в редкие моменты, сплачиваясь с толпой, бездумно поддавшись на провокации более свихнувшегося индивидуума, обладающего опьяняющей разум харизматичностью, что превращала разрозненных, трусливых людей в единое, брызжущее слюной животное. Других вариантов для сей безликой массы быть не могло, если только из области научной фантастики, но она, как раз и являлась вплетенной в мир Ада, рисующийся с помощью расшифровывающихся строчек мифов и легенд разных народов Земли.
        Высокий, каменный «небосвод» огромной, просто-напросто невообразимой пещеры, сумевшей вместить целый город, то здесь, то там мелькал над витающими вверху плотными облаками темно-серого цвета, а сами стены огромного подземелья находились на немалом расстоянии друг от друга. По крайней мере, на глаз его прикинуть было невозможно, а огромное количество лениво отблескивающей воды, так и вообще уходило никуда, ничем не перегораживаясь и просто расплываясь в дымке серого горизонта…
        Здесь неизвестным было все, тем более это необъятное великолепие на самом деле могло являться гигантским гротом, созданным для иной расы или не «для», а иной расой, и получается, что черти, придя сюда, воспользовались этим местом, отчего-то покинутым бывшими хозяевами. Слишком много загадок, неизвестных ни одному из новоявленных узников Ада…
        Масса летающих над водой и под «небом» пещеры крылатых тварей издавала громкие, противные звуки, периодически пикируя над множественными колоннами пленников, идущих по параллельным дорогам из невообразимо огромной пирамиды. Весь внешний вид местных «птичек», от криков которых хотелось обделаться говорил, что создания, сказавшие громкое «нет» перьям, могут сожрать любое живое существо с костями и зубами включительно, уж слишком не походили на синичек из центрального парка любого города мира. Чего хотели или ждали эти небольшие крылатые ящеры, летая над унылыми грешниками - неясно, возможно смерти какого-нибудь замученного узника, дабы сполна насытиться его телом, однако недаром из Сортировочной вышли физически крепкие люди, правда не все отягощенные мозгами, отчего в большинстве своем и выжили.
        Выложенные гладкими плитами дороги, выходящие из огромной пирамиды, несли на себе длинные вереницы закованных, голых людей, ведомых похожими на Варгха монстрами и чертями с мордами не только козлов, но также баранов и матерых, словно вышедших из леса кабанов. Их сопровождали неизменные сатиры, контрастируя гладкими рожами с мордами новых видов чертей, ну и, конечно же, присутствовали всем заправляющие собакоголовые и не может быть… Дима поразился своим глазам, не ожидая увидеть такое в Аду… Худощавые ящеры.
        Эти разумные подобия пресмыкающихся не сильно отличались от земной родни, будучи обладателями волочившихся по земле хвостов и чешуйчатых морд, а в остальном такие, как вся адская братия, идущие в перевалку и помахивающие смертельными золотыми жезлами, сопровождаясь парой-тройкой скачущих толстожопых сатиров.

«Следовало ожидать, что в Аду нечеткое подразделение на принадлежность к определенным слоям общества… Скорее все зависит от умственных способностей, то есть может быть даже возможен вариант рабовладельца сатира или черта с козлиным рылом… Однако ящерицы очень подходят к этой категории, тем более именно принадлежащих им рабов бьют за просто так… Врожденная жестокость, наверное, хотя у рептилий вообще эмоций быть не должно, если только минимум…», - парень всматривался в новый тип адских жителей, прикидывая, что это за бог в человеческой мифологии. «У греков это вроде символ Меркурия… Или нет… Да! Точно! Меркурий - бог торговли и мудрости! Точно-точно, вот поэтому и показались подходящими, ибо в торговлю точно рожами вышли… А еще ящерица в земных верованиях к нечистой силе относится, что в принципе тоже верное… А еще… Еще… Что-то из теории заговора… Типа ящероподобные инопланетяне участвовали в захвате Земли и создании человеческой ДНК… Существуют древние барельефы на затерянных в джунглях храмах - фотки в интернете видел - там два ящера в спиралевидную фигуру вставляют разные шарики, типа конструируют
ДНК… Да-а-а-а… Дела… Куда ни плюнь, а они тоже из Ада, и ведь люди когда-то знали, но эту информацию постоянно уничтожают, вместо рептилоидов подкладывая фотки гамбургеров и сисек, делая из человека животное, желающее жрать и трахаться… Ну, а как еще… Тут в Аду рабочей силы не хватает, поэтому никакого стремления к бессмертию не положено… Молитесь, жрите и умрите - это ваше предназначение!», - Дима горько вздохнул, измученно переставляя ноги и вглядываясь туда, где сходились собирающие рабов дороги, соединяясь в одну широкую и проходящую сквозь маленький населенный пункт Ада.
        Не только взрослые, пожившие жизнь люди двигались параллельно им. Присутствовали вереницы рабов, состоящие из детей, мальчиков и девочек, клейменных одним тавро и скованных единой цепью. Ряды только начавших жить, но отчего-то умерших ребятишек формировались от юных до подростков разнообразного телосложения, от худых до жиртрестиков, юными же были те, что выглядели на шесть-семь годиков, далее возрастная шкала увеличивалась, совсем немного не доходя до взрослых лет.
        Дмитрий, ошарашено разглядывающий разнообразный человеческий товар ведомый демонами на подготовку к продаже, прекрасно слышал душераздирающий плач, раздающийся со стороны закованных в цепи детей, спускающихся вниз под надзором ужасных для них монстров. Наиболее старшая возрастная категория плакала не вся, многие из умерших подростков шли, угрюмо опустив головы, не издавая ни звука, а лишь настороженно сопя, но таких детей было мало. Как заметил перебирающий усталыми ногами юноша, молчаливые ребятишки были не европеоидной внешности и выглядели хорошо сложенными в отличие от других, выделяющихся хоть небольшим, но лишним весом. Это вполне естественно, ведь большинство нынешних детей рождены в мире полном смартфонов, уродующих иммунитет прививок, вредной еды и бесконечного ухода со стороны тупоголовых мамочек, трясущихся за одетое в тысячи шуб чадо. Эти дети могут показать себя только в виртуальной реальности, позиционируясь друг перед другом в роли супергероев и красавчиков на аватарках, однако в реальной жизни являются уродливыми, болезненными толстяками, умеющими лишь жрать, спать и болеть, а во
всем виноваты их молодые мамаши.
        Существует так называемый «синдром цыганского ребенка», когда не привитые дети босиком носятся по лужам до ноября месяца и ничем не болеют в отличие от уродцев, растимых заботливыми дурами-мамашами, не понимающими, что каждая прививка, каждая бутылочка пепси и каждый пакетик чипсов являются ядом, продаваемым только ради прибыли.
        Человечество уже давно копает себе яму, с тех самых пор, когда поверило производителям вакцин, начав передавать им в руки своих младенцев. Теперь почти ни у одного из нынешних взрослых и детей нет своего нормального иммунитета. ПРАКТИЧЕСКИ НИ У КОГО, лишь зависимость от антибиотиков, убивающих естественную микрофлору человека.
        Люди умирают от СПИД'а, то есть иммунодефицита, а если подробнее, то описанного выше отсутствия иммунитета, уничтоженного многочисленными прививками, не давшими ему сформироваться. Еще чаще вакцины умертвляют младенцев во время сна и самое лучшее тому подтверждение - синдром внезапной детской смертности - СВДС, когда недавно рожденные, только привитые детишки перестают жить, и никто не знает отчего, но почему тогда ни один врач не согласился вколоть себе комплект детских прививок, хоть за это и обещано сто тысяч долларов?
        Ответ прост, как совковая лопата. Людей заранее растят слабыми, и ни на что не способными, чем хуже, тем надежней. Их растят для того, чтобы они беспрерывно лечились, помня только о своих болезнях, запрещающих бегать по утрам, отжиматься и читать книги, портящие такое ненадежное зрение… Спустя еще одно поколение и ни одно человеческое тело не сумеет себя защитить, потому что из человеческой расы вычистят защищающих ее зверей, вот тогда и начнется новая эпоха. Эпоха вымирания.

«Интересно, почему они умерли? Хотя не такое уж и большое количество, однако с другой стороны, если каждый день по столько, то наверное очень много… Такие юные умирают… Даже при самом плохом раскладе невозможно угробить здоровье за столь малое количество лет… Может они все раковые? Вон лысеньких сколько… Непонятно… А ведь стопудово существует место, куда попадают абортированные младенцы и просто умершие при родах дети, куда тогда определяют их?», - Дима с любопытством взглянул на ссутулившуюся девушку с ребенком и приятной грудью, непонятно, как очутившуюся в Геенне Огненной и до сих пор неразделенную с умиротворенно спящим младенцем. «Интересно, как вообще происходит торговля человеческим товаром? У чертей наверняка существует отлично налаженная, безотказная система доставки… Неизвестно, монополизирован ли данный бизнес государством или же он чисто коммерческий, где часть доходов отдается в местную налоговую, но возможен же такой вариант, что здешние Сортировочные нечто вроде земных, золотоносных приисков? Допустим, купил «Анубис» участок в гигантской пирамиде, прорубил и отремонтировал с помощью
наемных рабочих аккуратный коридор и приличных размеров помещение для приходящих рабов, ну и само собой заказал ответвление из светящейся трубы, зарегистрировав лицензию, допустим на торговлю взрослыми людьми. Не дорогую и не дешевую, ведь их мрет много, но бесполезных здесь стариков еще больше, а вот дети и молодые девушки ценятся на порядок дороже… Следующая задачка купить Варгха или вырастить самому из первого, пойманного на пробу узника позлобней и одновременно сообразительней, а после нанять чертей для охраны, подписав договор с сатирами на упаковку, сопровождение и помощь в доставке. Почему бы и нет?», - Дмитрий разлепил сухие губы, и ошалело захлопал серо-голубыми глазами, уж слишком бредовая, но от этого не менее реальная идея пришла во всклокоченную голову, однако он не стал на ней зацикливаться.
        Ощущая израненной спиной ровное дыхание невозмутимого, перевитого сухими мускулами Лкетинга и тишину от наверняка крутящего головой Такеши, парень с жалостью рассматривал детей, ведомых на продажу адской братией, да и не только он с друзьями горестно глядел на множество голых ребятишек… Практически каждый, еще живой внутри, прикованный на цепь узник Ада осторожно рассматривал несчастных детей, где большая часть кричала, обливаясь горькими слезами ужаса и боли. И как бы обнаженные рабы не были запуганы немалым количеством страшных смертей произошедших среди них, однако не могли сдержаться и сомкнутые в страхе уста распахнулись, переполнившись жалостливого удивления, смешанного с неприкрытым ужасом происходящего.
        - О Господи! Дети! Это же дети! Посмотрите, детей ведут! За что бедным крошкам такое наказание?!
        - Пресвятая Богородица, помоги чистым душам выбраться из Ада! Уничтожь семя сатанинское!
        - Иисус Вседержавец! Залей водой святою место проклятое! Вскипяти огнем небесным, Зло выпарив!
        - Что творится, что творится… А я себя жалею, хоть и жизнь пожил… Что я за человек такой…
        - Бедные дети, маленькие, большие! Господи, Господи! Сохрани души юные, Зла не видевшие!
        - Пресвятой Боже, какие среди них малютки! Куда же их ведут!? За что детишкам эти муки?!
        - Иисус Христос, святой бог! Пожалей детей! Подай длань свою им и забери в чертоги на Небесах!
        Такие и подобные им комментарии раздавались на протяжении всей длины цепей, ведущих в неизвестность чуть больше полторы сотни пленников, и среди них оказалось очень мало равнодушных к судьбам попавших в Геенну Огненную детей, без сопротивления идущих отрабатывать несовершенные грехи. Но не только бедной, несчастной и горько завывающей ребятней запомнилась Дмитрию дорога в маленький, адский городок рядом Рекой Мертвых. Группы по шесть-восемь чертей и паре не толстых, а даже жирных сатиров вели едва бредущих стариков и старушек разных наций и вероисповедования.
        Эти ни шатко, ни валко движущиеся вниз, пожившие жизнь люди прекрасно знали, что их ожидает, и сбегать не собирались, тем более, что здоровья не хватило бы. Кому они нужны, ведь «волшебная» капельница не подарит молодость их пережеванным жизнью, жилистым телам, состоящим из не самого лучшего мяса… Колонны даже не закованных в цепи пожилых людей, безмолвно передвигали худые, морщинистые ноги, полностью покорившись судьбе, да и чего им рыпаться, рассыпаясь в стенаниях, если они давно готовились умереть. Единственное, что их смущало, заставляя изредка поднимать тусклые, недоумевающие глаза - это основанная на старых традициях, полностью устоявшаяся картина Ада, совершенно не похожая на раскрывающуюся. Несчастные старики совсем растерялись, увидев то, чего не рассказывал ни один священник, раввин или мулла, которому они доверяли самое личное из своей бесхитростной жизни и мыслей.
        Многие из них верили в Рай, беспечный, уютный и полный старых друзей, терпеливо ожидающий их после жизни, другие ждали простой, жестокий и бессмысленный Ад, где просыпаешься уже в котле с кипящей смолой, но никто не ожидал подобного поворота судьбы. Повидавшие жизнь дедушки с бабушками и не подозревали, что судьба уготовила им участь кормить молодых и сильных рабов своими, перемолотыми в студень телами, хотя почему бы и нет? Немалую их часть в могилу свели родственники, ведь всегда найдутся люди, приходящиеся по бумагам родной кровью, однако вгоняющие в гроб за дешевый блок в общежитии…
        Поэтому можно накормить внука и там, и здесь, если дед во временной петле пробудет этак лет пять, а запомнившийся веснушчатым карапузом взматеревший ублюдок, как раз тянет лямку на шахтах Геенны Огненной, не успев толком пожить в грубо отжатой у старика квартирке.
        Это будет не самая лучшая встреча, ведь во время нее можно увидеть и услышать, как молодой, еще больше ожесточенный Адом родственник кричит: «Отрубите мне его ногу! Это мой дед, я имею право на кусок побольше!», - а после умереть до конца, когда тело покинет последняя кровь, отпирающая внутренние двери, так долго удерживающие, мечтающую летать душу…
        Вот какая она, суровая реальность… Очень часто стариков лишают здоровья родные дети, монотонно грабит внук-наркоман, спаивает племянник, мечтающий о включении в наследство или пожирает государство, забыв сказать спасибо за прожитые деньки и отработанные на благо Отечества годы. Глядя на бредущий в объятия смерти пожилой люд становится понятно, отчего так мало людей погибает внутри Сортировочной, ведь человеческий скот полезный лишь для переработки в пищу, можно уничтожить раньше, дабы не тратить усилия, но… Тогда возникнет проблема сохранности мяса в жарком и влажном климате Ада, а значит, проще довести их до нужного места и убить уже там. Погибших же здесь, в Сортировочных выгодно использовать на месте, городок-то маленький, а значит, полежавшие трупы быстро продадутся, мало ли кому скотину кормить надо…
        Дима, смирившийся с болью в ногах, как с чем-то естественным, еще раз поразился насколько все грамотно устроено в Геенне Огненной. Выживаемость прибывшего с Земли человека шаг за шагом проверяется на каждом этапе нового жизненного пути, и чем ближе конечный пункт прибытия, тем дороже или дешевле становится переживший тяготы пути раб, наполняясь новыми комментариями к первичным характеристикам, сгенерированным еще в первые минуты пребывания во Временном хранилище.
        Только-только прибывший в Ад человек болтается во Временной петле, где здешние компьютеры считывают его данные, затем следует пыточная лежанка, на которой анализируется истинная натура с проверкой на выносливость и моральную устойчивость, после чего выжившего грубо бросают в «живую» трубу, внутри которой есть пятьдесят вариантов из ста, чтобы захлебнуться. И не успевает грешник прокашляться водой, выпитой в последнем «аттракционе», как понимает, что оказался на следующем этапе - в Сортировочной - месте, разделяющем людей на храбрых, умных, трусов, безумцев, религиозных фанатиков, ничтожеств и так далее, после чего их заковывают в цепи и ведут вниз. В адский портовый город, зовущийся Хароном, чьим основателем возможно является тот самый перевозчик мертвецов, начинавший с одной лодки, как описано в мифах Древней Греции. Все может быть.
        От нескончаемых мыслительных процессов в безумно желающей спать голове, у Димы заболели виски, а городок приближался ближе и ближе, до него оставалось примерно сто метров. Идущие сзади и параллельно узники что-то беспрестанно шептали, как вариант комментируя окружающий мир, такой непривычный и поражающий воображение, а от Лкетинга с Такеши исходила привычная тишина, насыщенная ровным дыханием.

«Молодцы…», - подумал парень, шевельнув плечами и чувствуя, как натирает кожу металлическое кольцо на шее. «Как там японец? Держится, надеюсь, а то чего-то я за него - художника - переживаю, да и за девицу с ее мелким…», - большой палец левой ноги ударился о выступающую плиту и Дима прокомментировал это громким «б. ять», заставив оглянуться величаво-цокающего собакоголового, заинтересовавшегося, кто среди понурого человеческого скота не сдерживает эмоций.
        Увидев виновника произнесенного «бляка», он довольно оскалил угольно-черную собачью пасть и отвернулся, а весело-цокающий позади сатир, заметив хозяйские эмоции, решил полюбопытствовать и посмотреть на заинтересовавшего «Анубиса» узника, достав на всякий случай зазубренный клинок. Дмитрий же, став целью двух, поочередных демонических взглядов из разных прослоек адского общества, похолодел, что в животе, что в заднице, и это явно отразилось в виде бледности, быстро покрывшей лицо.
        Карликовый свин с рогами, увидев готового обоссать ноги «Спящего», радостно ощерил клыки и довольно отвернулся, убрав мачете за спину, так им и не воспользовавшись. Судя по всему, для него происходящее являлось не работой, а веселой игрой с элементами садизма над безвольной скотиной, в отличие от демона с собачьей головой, постоянно ищущего в «Спящих» нечто одному ему известное. Возможно, он непрерывно создавал рабам цену, как и любой другой предприниматель, радующийся отличным вещам, качество которых может внезапно вырасти и другого юноше в голову не приходило.

«Даже непонятно, что и думать… Столько всего навалилось… Такое количество неизвестного, так много информации… Не хватит и ста тысяч жизней, чтобы изучить окружающую Вселенную, а ведь существуют параллельные ей и будь такая возможность, я бы никогда не смог остановиться заниматься этим… Любопытствовал бы миллионы лет, дай только волю…», - мысли, стремящиеся так далеко и не волнующие большинство людей, что рождались ради плотских удовольствий, подтверждали внутреннюю суть юноши, родившегося на Земле в человеческом теле для судьбы отличной от миллионов других.
        И не имеет значения, что о себе думает любой другой человек, но он будет считать себя пришедшим откуда-то издалека бескрайней Вселенной и полностью беспамятным, ведь сегодня, как никогда уверен в собственных сновидениях, несущих настоящие воспоминания. Дима руку бы отдал на отсечение, что некогда был в Аду и движется по этой горе не в первый раз… Но что произошло, и каким образом он покинул это измерение? Ответ во снах и они никогда не дадут покоя…

…Раскаленная красная пустыня, полная ужасных тварей и жарящейся на теле кожи… Полностью выгоревшие волосы на голове и огражденная огромными стенами необъятная территория, по которой расхаживают люди, множество людей… День изо дня, день в день, пока однажды монотонная идиллия не рушится и на плавящуюся от жары колонию или что-то наподобие не нападают странные существа, но их лица невозможно разглядеть… Он помнил, как убегал по лестнице вверх, но они настигли и там… Сним был кто-то еще… Что же произошло потом? Какие-то неровные обрывки мыслей, завершившиеся некой договоренностью между ним и этими существами… Он и его напарник идут через радиоактивную пустыню, вот только зачем напарник, если он мог сделать это один?
        А потом… Какое-то невероятное место, полное изуродованных людей, прикованных к стенам, со вскрытыми черепными коробками и исходящими оттуда разноцветными проводами… Конечности животных, щупальца и механические протезы… Глупо распахнутые рты и пустые глаза со вспышками белого света и Безумия с большой буквы… Буквально на мгновение, но и этого достаточно, чтобы не искать в зрачках разум, а Дима проходит мимо, с любопытством разглядывая чей-то огромный эксперимент, и не испытывая эмоций, но это точно он…
        Возможно, когда-то он уклонился от своей миссии и некие невидимые наблюдатели специально его убили, дабы он вспомнил себя и продолжил начатое? Существует же вероятность того, что некто желает его возвращения на Землю с воспоминаниями об Аде, которые можно использовать для подготовки людей, начала их веры в мир, создавший человечество, но сегодня использующий его, как скотину - продавая, мучая и пожирая.

«Этого никто, кроме меня не знает, а вот когда я разрожусь… Кто бы подсказал… Если я, конечно, не свихнулся..», - на этих мыслях все дороги, выходящие из пирамиды сошлись и Дима сделал первый шаг жутко усталыми, босыми ногами на вымощенную неизменно неровным камнем дорогу, истоптанную не одним миллионом человек.
        Она была широкой, словно немецкий автобан и проходила сквозь весь, небольшой подземный городок, выходя к порту, если идти напрямую. Там, как парень видел, блестела вода, и двигались какие-то черные точки, возможно работники верфей или пристани, как это здесь называется…
        Вместе с Димой на эту же дорогу вступили и остальные узники, прикованные к нему и параллельно, мелькая разнящимися тавро на лбах и противоречивым отношением к жизни, однако не одним им судьба предрекла топтать камень сбитыми босыми ногами. Сотни других, подобных им рабов Ада спускались с недорезанной в горе пирамиды и вели их подобные «Анубису» демоны, включая ящерообразных тварей, где хвост одного прошедшего рядом, был толщиной с бедро немало побегавшего за опасную африканскую жизнь воина-масаи.
        Ведомые ими колонны детей, стариков и взрослых без всякого интереса всматривались в лица «Спящих», а те в свою очередь, наоборот, с любопытством их разглядывали, желая познать пусть такой страшный и непривычный, окружающий мир. Ручьи слез, опухшие глаза и разбитые губы, израненные спины, плечи, ноги и беспрерывно-летающие плети варгхоподобных монстров, один ужасней другого. Их кнуты не искрили, возможно, чтобы рабов не сбивало с ног электрическим разрядом и единственные, кого не касалась жестокая плеть - это дети, но тем для покорности хватало лютых взглядов и гнусавого хохота красноглазых сатиров, умело выбивающих тусклыми клинками искры из камней мостовой. На это огромное количество обнаженных, закованных в поржавевшие цепи рабов, не обращал внимания ни один житель города Харона, выглядящий обычным чертом, живущим идентично подавляющему большинству землян - ни худо, ни бедно.
        Эти слова подтверждались тем, что вся вымощенная, так распространенным здесь камнем широкая дорога была заполнена десятками разномастно одетых и праздно шатающихся чертей с козлиными и бараньими мордами, не выражающими какой-либо интерес к бредущему мимо человеческому скоту. Для рогатых обитателей города Харона жизнь давно остановилась, как и во многих населенных пунктах Земли, где люди живут по инерции, ибо так надо. Можно, конечно, вспомнить, что у древних египтян обладатели козлиной и бараньей голов считались весьма достойными богами, но особый смысл в этом отсутствовал, с другой же стороны знания - сила.
        Бог с головой барана звался Банебджедетом, а второй, с головой козла - Хнум, и отчего они в Аду являлись созданиями, занимающими не лучшие должности, было непонятно, ведь Хнум считается создателем мира, выточившим его на гончарном круге, как иБанебджедет отвечает за плодородие и рождаемость. Эти два понятия неразделимы, но неким образом столь достойные создания в обоих мирах обладают не самой лучшей репутацией…

«Если только в Аду, как и на Земле историю не переписывали… По сути, наверное всех существ изображаемых народами древности на фресках, можно увидеть в Аду, и куда ни глянь, у христиан в роли козла сам Сатана выступает, настолько они его не любят. И здесь получается этих двух неслабых богов за какую-то шушеру держат… Прямо нищеброды, коим подать хочется… Словно революция произошла и всех кулаков в ссылку согнали в подземелья, лишь счастливчики в армии служат, поэтому выправка лучше, чем в кремлевских войсках… Как говорится, без бутылки не разберешься…», - парень моргнул, продолжая разглядывать местных жителей, шныряющих туда-сюда, видимо занимаясь какими-то своими делами и просто бездельничая.
        У большинства чертей одеждой являлось бесформенное грязное тряпье, висящее до середины бедер, еле скрывая крупные, лысые яйца самцов и слава всем местным богам, не показывающее половые органы самок, мало чем отличающихся от адских мужиков фигурами и волосатостью. Эти разнополые черти обладали разной длины рогами и диаметра копытами, но без каких-либо узоров, а еще все они были худыми, словно постоянно недоедали, хотя может так оно и есть, ввиду полного отсутствия вокруг мусора и каких-либо отбросов. Их оранжевые глаза не светились радостью, возбуждением или хотя бы подобием этих чувств, нет… Тусклые, часто моргающие и задумчивые, словно существующие здесь, в условиях отсутствия солнца черти пребывали в бесконечных размышлениях над смыслом бытия, и как вообще жить дальше.
        Кроме них на тщательно утоптанной земными рабами широкой улице города сновали маленькие, удивительно милые дети с подобными родительским - козлиными и бараньими мордочками. Чертовы детишки звонко цокали маленькими копытцами по каменной мостовой и иногда останавливались, чтобы засунуть в животную пасть крупный, совсем недетский палец и посмотреть на закованных в цепи узников с Земли, понуро бредущих под звуки щелкающих хлыстов, звенящих клинков и гнусавой ругани сатиров. Те же из них, что гуляли с рогатыми родителями, в основном самками, тут же ими одергивались, после чего смешная, но грустная коза или овца с двумя отвислыми грудями, боязливо и громко цокая, перебегала дорогу, словно опасаясь суровой процессии, ведущей длинную колонну испуганных узников.

«Платки бы этим козам с овцами, как в детских сказках, чтобы только уши длинные торчали… Охренеть… Сколько живу, а никогда не думал, что попаду в детскую книжку, и если бы их рогатые мужики копьями не размахивали, то можно и улыбнуться от счастья… Ха. Ха. Ха», - Дима, раскрыв рот засмотрелся на милых козликов с баранчиками, весело скачущих на задних ногах и вполне разумных, а одному из самых первых, уставившихся на него, не удержавшись показал язык, заставив козленка испуганно, но смешно мекнуть и ускакать к мамке под драную юбку.
        Идущие впереди и сзади сатиры с укутанным в золото собакоголовым и вооруженными чертями, совершенно не обращали внимания на снующих всюду местных жителей, а громко-топающий сзади гигантский людоед-Варгх и вовсе не суетился насчет здешнего населения, едва достающего ему до груди. Как поглядеть, так все побитые жизнью и одетые в грязное рванье черти почтенно уступали дорогу и не совались под копыта и лапы работникам, приносящего немалую прибыль бизнеса в виде торговли людьми. Скорее всего, сей вид коммерции обеспечивал работой и едой здешнее население, по крайней мере, многие города Земли зависят от производства, располагающегося рядом или внутри их.

«Анубис» же, невозмутимо цокал вперед, почти не обращая внимания на здешних бизнесменов, ведущих такие же колонны голых рабов, лишь с некоторыми обменявшись кивками. Они совершенно не мешали друг другу, прекрасно вписываясь в атмосферу, состоящую из затянутого плотными, серыми облаками каменного небосвода, летающих ящеров с кожистыми крыльями, что-то мерзко каркающими над забитыми пленниками и тусклого, с отсутствием солнечного света дня. Но и этого пасмурного освещения хватало для осмотра адского городка, раскинувшегося на побережье впечатляющего подземного водоема, куда лежал путь нескончаемых верениц человеческих рабов.
        Местные жители на фоне массового шествия прибывшей из дальнего зарубежья дешевой рабочей силы просто терялись, а мимо собакоголового одна за одной проходили вереницы закованных узников, состоящих из взрослых, детей, стариков, женщин, ведомых ему подобными торговцами, мгновенно оценивающих товар конкурента сметливым желтым или тусклым водянистым глазом. Сам «Анубис», сопровождаемый двумя агрессивными свиномордыми демонами спереди и одним сзади, цокал, гордо выпрямив спину и спрятав нечеловеческие руки в золотых одеяниях, готовый в любой момент выхватить смертельный жезл, однако здесь это совершенно не требовалось. Что принадлежащие ему, что движущиеся параллельно чужие пленники не горели желанием бунтовать, будучи шокированы местом, по которому шли навстречу судьбе-злодейке, желая лишь одного - выжить, причем как можно безболезненней. Сопровождающие же их бесстрастные черти внимательно рассматривали окружающее пространство оранжевыми глазами, большими и круглыми. Их мускулистые, волосатые лапы лежали на рукоятках технологичных копий, насыщенных адским пламенем, а свободная конечность была готова в
любой момент прыгнуть на рукоятку сабли, торчащую из-за широкой спины, и единственное, что ломало их грозный вид - это беспрерывно-прядающие козлиные уши.

«Блин, ну почему? Мух-то здесь нет… Отчего они постоянно дергают ушами?», - случайно залетела в приоткрытый от удивления рот Димы глупая мысль, но спрашивать у кого-либо он не осмелился.
        Покрытый умело встроенными, металлическими шипами уродливый Варгх, коего можно описывать бесконечно, плелся позади, громыхая неподъемными ступнями и беспрестанно порыкивая, то есть, напоминая запуганным людям о присутствии не самого симпатичного представителя Геенны Огненной, хотя кто из здешних обитателей являлся симпатичным по человеческим меркам? Сатиры оказывается, только в мифах являются веселыми, любящими покувыркаться с нимфами рогатыми няшками, на деле же это толстые, злые и гнусаво-верещащими карликовые демоны, могущие убить за несказанное «здрасте». «Анубис» хорош только на картинках и фресках, когда стоит смирно и никого не трогает, будучи подписан, как проводник в мире мертвых, здесь же он оказался хладнокровным, знающим собственную выгоду созданием, торгующим рабами и сжигающим людей ради показательного примера «ученикам». Ну, а черти были самой распространенной частью населения Ада, ввиду насыщенности ими города Харона, а также количеству своих явлений еще живым людям на Земле, отчего в них также не проглядывалась внутренняя красота.
        Неспешно вырастающие по обе стороны широкой дороги дома походили, как уже говорилось, на строения бедных жителей Египта, а вот ассоциаций с другими частями земного мира Дмитрий выдать не мог, хоть в голове и мелькали фразы «наподобие», «и вроде бы еще там, и как будто бы здесь», но полная уверенность отсутствовала. Эти сложенные из больших, ровно вырезанных серых камней постройки, резко контрастировали с футуристическими суденышками, словно вынырнувшими из «Звездных войн» и летающими над водой далеко впереди, вздымая фонтаны брызг под антигравитационной или наподобие подушкой. Двух и трехэтажные строения казались настолько грубыми и пустыми, что Диму передернуло от отвращения. Он бы ни за какие коврижки не согласился поселиться в здании, внешний вид которого рассказывал, что народ, предпочитающий жить в столь убогих жилищах, не стремясь их украсить или по-другому строить - жесток, отстал и ничего не смыслит в искусстве, а вонзившийся в правое ухо голос масаи подтвердил его догадки.
        - Ди-ма! Та-ке-ши! Смотрите! Дома, как в Африке! Лкетинг видел много таких! Богатые масаи живут в таких домах! Большие! Крепкие! - простой, как валенок туземец искренне восхищался топорно-выполненными домами чертей, существующих за чертой бедности, и по сравнению с которыми сатиры с Варгхом походили на богов чревоугодия.
        Ни юноша, ни японец не смогли внятно прокомментировать восхищение воина-масаи, подобрав нужные слова, однако Дима все-таки поднапрягся и его иссохшие уста выдали глуповатую тираду.
        - Ага. А здесь в таких зданиях живут все, кто захочет! - и не соврал ни в одном слове.
        - Все демоны богатые! - задумчиво протянул Лкетинг, ни капельки не сомневающийся, что это грубое жилище является признаком богатства, отчего-то не задумываясь, почему все одеты в тряпье, однако приводить доводы его неправоты ни парень, ни Такеши не собирались, двигаясь за рассеивающим тусклые блики «Анубисом».
        Чем дальше рабов вели через Харон, тем сильнее ощущалась влажность, исходящая от огромного количества воды, а уличное движение становилось более разнообразным, заполняясь не только бедно-выглядящими чертями, но и гарцующими по городу всадниками на удивительных животных.
        Эти звери были крупными и скорее всего очень тяжелыми. Их высота составляла примерно метра полтора в холке, а длина - все два, да и то без длинного, яростно бьющего по мостовой хвоста. Морды походили на бычьи, а клыкам бы позавидовали матерые тигры и в каждом движении сильных животных чувствовалась ловкость и грация снежных барсов. Перевитые мощными мускулами лапы казались мягкими, похожими на кошачьи, но на порядок шире, с не задвигающимися внутрь, торчащими наружу когтями, приподнимающимися вверх, а значит, совершенно не мешающими ходить. Глядя на сильных, непривычных взору созданий было невозможно сказать спроектированы они в Аду искусственно или же из поколения в поколение эволюционировали, а затем кто-то их приручил. Даже украденная у зебры расцветка не могла дать точного ответа, ибо их могли элементарно завести с материка, но судя по мощным лапам и когтям стального цвета, они просто обязаны прекрасно лазить по отвесным скалам, используя мельчайшие трещины, то есть здешняя местность им прекрасно подходила.
        И вот эти прекрасные и одновременно опасные создания везли на себе обычных чертей с козлиными и бараньими мордами, восседающими на крепко-пристегнутых к хищным питомцам кожаным сидениям, оснащенных всем необходимым для жизни. А необходимым в Аду считались ножны для обоюдоострой сабли, маленькая фляжка, и крепко привязанная позади сумка. Облачение всадников походило на одежды собакоголового - такие же переливающиеся тряпки в основном красные, оранжевые и у только одного мягкого синего цвета, а самих чертей, галопирующих на мощных зверюгах, промелькнуло особей шесть. Каждый из них приветливо кивнул «Анубису», величаво-движущемуся в одному ему известное место, а закованным в цепи рабам только и оставалось, что открыв рты рассматривать местную аристократию, да и то не всем, а осмелившимся поднять глаза, чего многие еще с Сортировочной не сделали.
        Здесь самым храбрым оказался Лкетинг, восхищенно уставившийся на дивных зверей, несущих на себе демонов, одетых в блестящие одежды. Его ярко-голубые глаза обшарили каждую шерстинку на шкурах мощных животных, а первое грациозное создание, прошедшее мимо масаи, отчего-то сильно дернулось и встряхнуло головой, сам же Лкетинг удовлетворенно улыбнулся. Было ли это связано с туземцем, вышедшим из Африки, ответить невозможно, а вот то, что не ожидающий тряски наездник еле удержался на громадном, взбрыкнувшем звере - это да.
        Многие жители города стоящие неподалеку от зверюги, пугливо отпрыгнули в стороны, кстати данный пируэт забавно выглядел, уж очень смешно скачут прямоходящие козлы с баранами. Связанные одной цепью узники тоже дернулись, но были быстро осажены сопровождающими их чертями, легонько ткнувшими в них копьями до первой крови.
        Суть произошедшего понял только Дима и возможно хозяин рабов - «Анубис», но собакоголовый, лишь на мгновение повернулся и внимательно посмотрел на Лкетинга. Воин-масаи в ответ храбро уставился на него, но демон с головой пса быстро отвернулся и продолжил ход вместе со звонко-цокающими сатирами, не обратившими внимания на любопытство хозяина. Юноша же помнил слова масаи о его способности разговаривать с животными, однако решил оставить расспросы на потом, хотя его жутко интересовало фокус, провернутый туземцем на огромной зверюге.

«А вот насчет ссылки сюда когда-то авторитетных чертей я походу ошибся… А может и нет… Ведь всегда находятся те, кто подминает под себя остальных… Возможно и здесь так… Или это просто олигархи здешние… Козырять нечем, вот и гоняют по городу на здоровенных хищниках, понтуются перед бабами местными, правда я еще ни одной нормальной не видел…», - Дима рот от восхищения не открывал, но впечатление получил.
        Будь у него такой питомец, он бы все скалы в прямой видимости изъездил, недаром на кожаных седлах висели ремни, наверное, для пристегивания, дабы не свалиться во время крутых спусков с подъемами и это правильно, ведь много удобней передвигаться на ком-то живом, обладающем зачатками разума и могущим защитить хозяина. Подобное невозможно сравнить с машиной, какой бы она не была и каким внутри не обладала, ибо ни один искусственный аппарат не чувствует окружающий мир так остро, как живое существо, родившееся в нем и выросшее.

«Это да… Инстинкты вкупе с постоянно работающим мозгом, не занятом никакими мыслями, а лишь целью выжить, не заменит никакой робот… А уж мир Ада - это вообще бардак…», - Дима споткнулся, сильно ушибив большой палец безумно уставшей левой ноги, но полет мыслей остановить уже не мог.
        Тесно-переплетенная различными, так похожими на земные эпохами Геенна Огненная являлась издевательством и сарказмом над миром людей, и как Дима не задавался вопросом, не специально ли придумали данное шоу - никак не мог получить ответа и даже примерных предположений. Например, собакоголовый «Анубис» и здесь обладал статусом, ставящим его на ступень выше обычных чертей с козлиными, бараньими и свиными головами, охраняющимися его родней на Земле. Люди же - венцы творения Господа и короли природы до недавней смерти бывшие хозяевами его гавкающих родственников, в настоящее время охранялись мекающими и хрюкающими рогатыми созданиями в кошмарной параллельной Вселенной.
        Кто бы это не придумал это издевательское наказание, чувство юмора у него присутствовало, причем отменное и с немалой толикой сарказма. Зажравшиеся люди, возомнившие себя единственными разумными созданиями во Вселенной, однозначно нуждались в тюрьме, где их будут мучить те существа, коих они избивали и пускали на мясо без зазрения совести. И пусть Библия гласит, что Бог создал животных и растения, дабы человек питался ими, однако стоит помнить, что сие чтиво писали и переписывали для слабой, не имеющей собственного мнения паствы и грамотного руководства ею.
        Козлы, бараны, прямоходящие поросята и собакоголовые создания, все они издеваются над обнаженными, закованными в цепи людьми, боящимися кашлянуть, и где еще человечество может получить столь замечательный урок, как не в Аду? Именно здесь, так называемые венцы творения получают роль низших животных, пинаемых каждым местным жителем, обладающим рогами и копытами, а для полноты красочности этой картине не хватает только доносящегося с небес громогласного, издевательского хохота, врывающегося в уши каждого неистово крестящегося раба…
        Дима тяжело вздохнул, обведя сухим языком потрескавшиеся губы: «Как же хочется пить…», - но никто и не собирался утолить жажду массы разношерстных пленников ведомых на продажу и убой, уж там, на месте разберутся кого куда, поэтому замученный юноша тяжело топал вперед. Его уши внимали ровному дыханию мускулистого воина-масаи, также страдающего от жажды, а сейчас наверняка с любопытством разглядывающего снующих туда-сюда бедно одетых чертей. Рогатые головы некоторых из них, скучающе торчали из окон неказистых домишек, считающихся у земляков Лкетинга признаком богатства, но отчего туземец не принимал к сведению тоску на грустных козлиных и бараньих мордах? Не может столько богачей грустить одновременно, но видимо масаи впервые в жизни видел так много каменных домов, поэтому чересчур рассеял внимание на материальные планы бытия, откинув духовную сторону.
        - Богатые демоны! Какие богатые демоны! - чистый и наивный, как ребенок туземец громко шептал слова восхищения «достатком» одетых в грязное тряпье местных жителей.
        Хорошо, что люди здесь не считались злобными созданиями, ненавидимыми каждым волосатым чертом и чертихой, включая их милых детишек, а то бы посыпались на головы несчастных рабов цветочные горшки, будь они в моде на этой уродливой планете. С такой отрешенностью и грустью в глазах только и выводить раздражение на тех, кого не жаль, например унылых голожопых рабах, правда цена веселья дорого обойдется, судя по не каждому доступной работе в виде торговли грешниками.

«Интересно есть у них домашние животные? Чисто для души, чтобы погладить кого-нибудь радующегося тебе после работы? Положить на коленки, потрепать за ухом и сказать: «Ну чего ты вылупился, а? Ишь засранец маленький!», - и ласково провести по шерстке, а влюбленные глаза питомца будут на тебя смотреть…», - спонтанная мысль залетела в голову Дмитрия, но не успел он ее «обсосать», как на дорогу выскочил одетый в более-менее приличные тряпки черт с козлиной мордой, небольшими, но толстыми рогами и простым, металлического цвета узором на копытах.
        Этот обитатель Харона вынырнул из проема меж двух построенных рядом домов, будто ожидая именно «Анубиса», однако не успел подскакать к не сбавляющему цоканье собакоголовому, как один из красноглазых сатиров профессионально выхватил зазубренное мачете и направил клинок в сторону дерзкого козлоногого. Местный житель, поросший коричневой шерстью и чего-то хотящий от величавого хозяина рабов, испуганно отпрыгнул в сторону, выставив вперед волосатые лапы и быстро-быстро замотав рогатой головой, продолжил цокать рядом. Он со страхом поглядывал на свиноподобного черта вместе с рогатыми воинами, успевающими смотреть на него и интуитивно-напрягшихся рабов, однако заговорил хриплым, басистым голосом.
        - Нет-нет! Я не желаю совершить ничего плохого, а просто хочу купить кого-нибудь ненужного! - он хлопал большими оранжевыми глазами, подобострастно глядя на величаво-цокающего «Анубиса», но не забывал и о напряженном сатире, держащего тусклый клинок направленным в его волосатое горло.
        Длинная колонна с трудом собранных рабов останавливаться не собиралась, продолжая двигаться за укутанным в золото демоном, чье направление уверенно выдерживали бесстрастные черти-охранники, кровожадный Варгх и нанятые за некую мзду сатиры с наглыми свиными рылами. Однако черту, желающему купить бракованный свежак, остановка рабов и не требовалась, да и сам он опасности не представлял, ввиду того, что «Анубис» даже не дернулся, а просто лениво кинул взор желтых глаз, приказывающий держаться на расстоянии, но позволяющий открыть козлиную пасть. Что ни говори, а работорговцы в Хароне считались большими «людьми», а все благодаря работе, требующей немалых материальных вложений и круглосуточного труда.
        - Доброго Вам пути, господин Джумоук! Да будет благословенен Ваш путь! - затараторил одетый в чистые одежды черт, лакейски-цокающий на полутораметровом расстоянии от «Анубиса». - Как улов? Довольны ли Вы? Хорошо ли Ваше настроение? - адские правила этикета и подмазывания одного жителя Ада к другому, мало чем отличались от земных, уж там-то подобное встречалось сплошь и рядом.
        Единственное на что Дмитрий обратил внимание, так на настоящее имя «Анубиса» - Джумоук, очень походившее на опять же египетское, но ни о чем ни говорящее. Вот в древней Руси, например, имена, заканчивающиеся на «ав», то бишь Ярослав, Братислав и тому подобные, обозначали принадлежность к боярскому роду, здесь же что Варгх, что Джумоук звучали одинаково и могли принадлежать даже толстожопым сатирам.
        - Благодарствую за интерес к моим делам, но ты хотел совершить покупку, - Джумоук легонько кивнул угольно-черной головой, ничего не ответив на вопросы рогатого горожанина. - Говори, - собакоголовый не сказал ни «ты», ни «вы», а сразу перешел к делу, что совершенно не зацепило черта, осторожно-семенящего на том же расстояние, ибо красные глаза цокающего рядом свиноподобного черта горели надеждой приказа «фас!»
        - Не завалялось ли у Вас какого-нибудь товара, не очень нужного для Рынка? Такого, куда было бы жалко вкладывать расходы на регенерирующий орган и перевозку? Я бы купил за неплохую цену, а Вам возни меньше! - предложение, несущую угрозу любому трясущемуся рабу, коснулись ушей почти каждого из них и безустанно пребывающая рядом волна страха, усилила амплитуду напряжения.
        Каждый из устало шагающих, обнаженных пленников ощутил витающий вокруг кошмарный вариант быть проданным сию минуту, а вот Дмитрий не испугался, сразу подумав о «храбрецах», прикованных за ним с друзьями, которых хоть всех бери, да продавай за бесценок. Сей трусливый сброд также почувствовал страх за свои жалкие жизни и залопотал единственный известный ему бред, абсолютно непригодный для Геенны Огненной.
        - Господи, Отец Небесный, помилуй раба своего! Не отдай в руки Сатаны!
        - Пресвятая Дева Мария! Всю жизнь тебе молюсь, из года в год тебе кланяюсь и только для тебя живу! Не позволь демонам надругаться над телом моим, душа же моя с тобой рядом!
        - Иисус Христос, спаси и сохрани! Не позволь умереть, ради тебя живущего, тебе кланяющегося!
        - Только не это! Только не это! Я не отдамся в лапы демонов! Идите и попробуйте взять меня сукины дети! - один из истеричных рабов задергался в разные стороны, гремя цепью и замедляя шаг остальных узников, за что мгновенно получил ощутимый удар в голову мощным кулаком огромного черта, идущего параллельно, дабы контролировать вызывающее поведение голожопых «бунтарей».
        Джумоук - демон с угольно-черной головой пса продолжал цокать по бедному серому городу, вслушиваясь в крики низко-летающих крылатых ящеров и ничего не говоря, а возможный покупатель низкосортного товара быстро и лакейски семенил рядом, ожидая ответа. Судя по поведению черта, выглядящего лучше большинства местного «люда», он не в первый раз обращается к торговцам рабами, ввиду практически полного игнорирования со стороны «Анубиса» и его разномастной охраны.
        - Есть один, - вылетел чей-то приговор из собачьей пасти и страдальческий стон, образованный множеством ртов закованных пленников, разбавил многогранный, уличный гомон Харона. - Но какую цену ты можешь предложить? - собакоголовый, как торговец знал стоимость ненужного товара, однако и клиент не первый раз покупал, поэтому они играли в повторяющуюся игру, надеясь на улучшение условий из-за случайной ошибки противной стороны.
        - Девять, - твердо, но в тоже время полувопросительно вырвалось из козлиной пасти покупателя, а пронесшийся над ними крылатый ящер издал пронзительный крик, внесший элемент неожиданности в короткие переговоры, мгновенно закончившиеся для обеих сторон.
        - Хорошо. Не вижу смысла торговаться, - ни рогатый покупатель, ни Джумоук словом не обмолвились о проданном товаре, видимо здесь все завязывалось на взаимном доверии, ибо городок маленький, а портить репутацию себе дороже. - Четвертый справа! Расковать! - вылетел изо рта «Анубиса» приказ и пузатый сатир, идущий позади, по правую сторону, недовольно остановился, пробормотав что-то ругательное под крупный свиной нос.

«Счастливчиком» оказался неудачник с отрезанным языком, говоривший много лишних слов и таким образом попавший в черный список собакоголового. Дима не смог удержаться, чтобы не повернуть голову в сторону неудавшегося «бунтаря», сейчас выглядящего хуже, чем после отрезанного языка. Его глаза потухли, наполнившись безнадежностью грядущего ужаса, а губы затряслись в понимании, что слегка стабилизировавшаяся жизнь остановилась сию секунду.
        Зато глаза покупателя заблестели, а волосатые ноздри возбуждено зашевелились. Ему определенно понравился товар, отбросивший потерянный вид, замычавший и задергавшийся при виде счастья на коричневой морде козла, являющегося новым хозяином. Сила паники проданного раба была такова, что низкорослого, лохматого Такеши замотало в разные стороны, однако налившийся яростью сатир быстро унянькал голозадого паникера, вытащив внушающий ужас зазубренный клинок и помахав им перед носом несчастного немого. Выражающие панику глаза проданного человека заполнились крупными слезами, а горестное мычание затихло, и он просто замер, обвиснув на металлическом кольце, заставив остальных рабов тащить его, запинаясь о его же волочащиеся ноги.
        Покорная вереница узников не сбавила хода, однако кольца на шеях Дмитрия, Лкетинга и Такеши, а также задних пленников уперлись им в затылки и кадыки, то есть троица «Спящих» стала задыхаться, а задние рабы больше ссутулились. Такое движение метров через пятнадцать должно было затормозить четвертую цепь полностью, однако обвисший на цепи, проданный раб плевал на доставляемые им неудобства, поэтому безвольно тащился по каменной мостовой Харона, но один из сатиров не в первый раз видел человеческие концерты. Свиномордый демон, не сбавляя цоканья копыт, подсунул жирную пятерню под кольцо, плотно севшее у подбородка безвольного узника, и произвел несколько движений толстыми пальцами. Круглая железка, созданная для объединения людей, звонко щелкнула и раскрылась, после чего прямоходящий свин с толстой жопой и уже заброшенным за спину мачете, ловко подхватил падающего на дорогу раба, вытащив его из-под ног устало шагающего человеческого скота.
        - Держи эту падаль! Что за жизнь такая мерзкая! Ненавижу работу со своевольными животными! Одно хорошо, что платят лучше, чем в других местах! - гнусаво-ругающийся карликовый черт оттащил безвольно-хлопающего глазами неудачника в сторону, чтобы не мешать колоннам других работорговцев, а осчастливленный покупатель бросился к нему, нырнув рукой в одежды и вытащив блестящие монеты из смахивающего на золото металла. - А куда ты их покупаешь!? - сквозь гул Харона, громко задал вопрос любопытный сатир. - Второго уже взял, насколько я помню! Зачем тебе рабы в этом маленьком городке?! Какой смысл в их содержании?! Одного еще, куда ни шло, на грязные работы, но двух?! Зачем?! - громкий и гнусавый бас доносился уходящему Дмитрию в уши, причем слышался довольно четко, несмотря на проходящие мимо толпы чужих рабов.
        - Так у меня же хозяйство свое, причем немаленькое, чуть дальше от города! Развожу живность всякую, а им корм требуется, тоже не дешевое удовольствие! Ну, я деньжат подкопил и купил регенерирующего раствора несколько бочек, они же в отличие от самих органов недорого стоят! А потом взял первого человека и ты знаешь… Очень даже хорошо! Их едят, а они не умирают! Давно слышал, что на Рынке так делают, да и вообще по всей Геенне, будь она благословенна, но никогда не видел, пока сам не проверил! Просто замечательно! Я даже специальное приспособление сделал! Там жизненно важные части тела скрываются, а остальные торчат! Руки, ноги, уши, нос, половой орган! В этом деле главное желудок оставить, чтобы было, куда питательные вещества закидывать, раствор ведь через желудок работает, а кормлю я их тем, что травоядная скотина не жрет или не доедает, ну и говном! Человеческий скот наворачивает, аж за ушами трещит, вот уж животные, так животные! Ну и вот! У них постоянно нарастает новое мясо, единственная проблема - слишком громко кричат, так, что спать невозможно, поэтому рты зашиваю… - голос черта с
коричневой шерстью, купившего партию корма домашним животным, растворился в шуме жителей Харона, однако слова о возможностях «регенерирующих» капельниц в фермерских хозяйствах запали похолодевшему юноше в уши.
        И видимо не только ему, ибо усталый, но ровный шаг пленников мгновенно потерял начальную монотонную мелодию, будто закованные в железо грешники опешили от испуга и осознания давно написанных строчек собственных судеб, принятых к исполнению в Геенне Огненной.
        Адская сытная жизнь, если смотреть на нее со стороны людей, выглядит чересчур отвратительно. В нее включаются ежедневное пожирание человеческого тела в хозяйствах здешних предпринимателей, круглосуточная кормежка остатками после скотины и ежеминутное восстановление тела, дабы сутки кошмарного существования походили друг на дружку, как две капли воды. В вышеперечисленное следует добавить заклеенный, а лучше зашитый рот, ведь мучительное мычание объедаемого человека мешает спокойно спать хозяину фермы. Для людей с подобной судьбой, большим счастьем станет совпадение звезд в виде возможности сойти с ума, дабы привязанные к бесконечно-уродуемым телам сознания покинули их, улетев в любую другую, более гостеприимную Вселенную.
        Тем временем заболтавшийся с осчастливленным покупкой клиентом, запыхавшийся сатир догнал рабов, а затем и перегнал их, смешно крутя жирной задницей и покачивая, бьющим по спине мачете, дабы приблизиться к «Анубису» и передать оплату за проданного раба. Сам Джумоук не обращающий внимания на суету вокруг, целенаправленно двигался к приближающейся Реке Мертвых, а приняв деньги от тяжело-дышащего низкорослого черта, лишь мельком взглянул на них, чтобы спрятать в золото одежд.
        Мимо него и ведомых им верениц пленников, проходили идентичные толпы замученных, сильно избитых рабов, а еще просто одиночные люди со связанными руками и затравленными взглядами, ведомые отдельными, неплохо выглядящими чертями. Некоторые рабы семенили рядом с громадными, красивыми животными на которых ехали богатые жители Харона в переливающихся одеждах, а поводки от их ошейников были привязаны к блестящим, отлично-выполненным седлам. Получается, что торговля прибывшими с Земли, так называемыми грешниками начиналась прямо здесь, и пока самый дешевый товар не уплыл, его старались купить, дабы не переплачивать за дорогу до Рынка.

«Мать-перемать! А ведь на Земле и не представляют, что открывают фирмы, зарабатывают деньги и красиво существуют показушной жизнью, дабы умереть и направиться сюда, чтобы кто-то их купил для местной свинофермы, заработав на этом денег… Прям круговорот какой-то… Вот только в Аду можно продать себя подороже, если успеть закалить характер еще на Земле и тогда тебя не скинут за бесценок кормить поросят, где еще более худший вариант - это приманка для рыбы, вон речка, какая огромная…», - до ужаса уставший Дима втягивал влажный воздух Харона, пахший немытыми козлиными и бараньими телами, а также рыбой и жареным мясом известно кого, ведь доносящиеся с разных концов города людские вопли боли не могли обманывать.
        Чем дальше продвигалось стадо человеческого скота Джумоука, тем больше местной аристократии проезжало параллельно на своих удивительных питомцах, напоминающих помесь кошек и быков, а Дима еще подумал: «А ведь действительно… Почему бы не соединить мощь яростного парнокопытного, коих здесь целая планета, причем на любой вкус и кого-нибудь из семейства кошачьих для создания существа, умеющего лазить по стенам, разрывая их когтями крепкими, как копыта африканского буйвола… Но все равно непонятно… То ли эти животные - жертвы генетических опытов, то ли виноват процесс эволюции… Кто знает, может десять тысяч лет назад сами черти выглядели иначе, а всему виной их бесконечные эксперименты…», - последняя мысль была довольно неплохой, но количества загадок хватало и без нее. «Кто бы мог подумать, что человечество давно осваивает Вселенную, только само об этом не знает, а точнее знает, но не воспринимает всерьез… Правда параллельную и всего пару планет, однако… Успехи прямо в глаза бросаются, а каждый из «колонизаторов» имеет свою цену…», - ворвалась в голову Дмитрия саркастическая идея, но он быстро
переключился на рассматривание чертовой ребятни. «Самые симпатичные из местного «люда» - это детишки, хотя они всегда милые, пока не вырастут и не станут подобными обществу, в котором родились…», - маленькие козлики и баранчики весело бегали вокруг, тыкая в замученных, обнаженных пленников крупными недетскими пальчиками.
        Река Мертвых приближалась с каждым шагом грязных босых ног по мостовой Харона, а козлоного народу становилось все больше и больше, но такое наблюдается в любых городах на побережье, ведь где еще купить свежей рыбки, как не рядом с речкой, морем или озером. Еще неподалеку по-любому должен присутствовать маленький рынок с продающейся там разнообразной ерундой, так любимой жителями любых городов и на любой планете, правда Геенна Огненная вряд ли записана в популярные места у межгалактических туристов. Сам Дима прекрасно знал, что самое насыщенное движение отдыхающих и любопытствующих туристов именно возле набережной, а уж он не раз ездил сполоснуть задницу в море.
        Босые, истоптанные ноги немилосердно болели, ибо он еще ни разу так долго не ходил и не стоял босиком на камнях, что привычно только масаи и еще кому-нибудь из прикованных к цепям пленников, тем более мелькнуло несколько низеньких таджиков, он точно помнил. Как себя чувствовал Такеши, проработавший всю жизнь в офисе, носивший белые рубашки и лаковые туфельки, наверное, вообще кошмар… Он-то привык носиться по Лондону до работы и обратно на метро, трамваях, автобусах и крича: «Такси!», - поэтому сто процентов страдал больше всех, однако не издавал ни звука из плотно сцепленных узких губ. Дмитрий обернулся, дабы взглянуть на низкорослого азиата, но не заметил особых мучений на лице терпящего лишения японца. И пусть каждый раз, когда Такеши опускал босую ногу на камень мостовой, то слегка вздрагивал, но прищуренные глаза с неиссякаемым любопытством бегали по уродливым зданиям и куда-то торопящимся рогатым жителям Харона, не обращающим внимания на приведенных из иного мира человеческих рабов.
        Наверное, здесь всем и вправду плевать на когда-то созданных ими же биологических роботов, однажды переступивших черту, отделяющую их от свободно-мыслящих созданий, и ныне способных принять внутрь любую душу, неважно плохую или хорошую. Во времена работорговли в Америке ее жители, да и остальные приверженцы политики проводимой США, также водили по улицам чернокожих рабов, считающихся разумными животными, но сегодня один из них стал президентом Америки, хотя у его предков было место в зоопарке! Не зря говорят, что Америка - место великих возможностей, но не сегодня и не сейчас. Когда-то эта разваливающаяся страна так и начиналась, но в нынешнее время это континент, где у белых людей осталось прав меньше, чем у множества остальных этнических групп, составляющих население данного материка. Даже белые женщины обладают большими количествами прав, чем белые мужчины, ну а впереди всех гомосексуалисты, лесбиянки и трансвеститы, уж этих жалеют все кому ни лень… К чему это сказано? Неизвестно… Возможно Ад чем-то походит на когда-то великую страну, основанную убийцами и ворами…

«Вот уж великие возможности, так великие… Если конечно в жопу давать и иметь смазливое личико… Тогда можно горя не знать, единственное, что придется член измазанный в собственном говне облизывать…», - парня передернуло и появилось сильное желание сплюнуть, а лучше срыгнуть, однако отсутствие слюней в потерявшем чувствительность рту накладывало определенные запреты.
        Сейчас речь шла не о политике и работорговле в Америке, хотя их выраженная, будто всем назло, любовь к пидорасам выводила Диму из себя, а уж при его бурной фантазии, измазанный в говне член довольно ярко мелькнул в воображение, заставив споткнуться и ушибить большой палец ноги. Прошипев сквозь зубы «е…ый в рот!», он терпеливо возобновил ход, понимая, что малейшая задержка с его стороны затормозит всех рабов, а это огорчит собакоголового, звонко-цокающего копытами с золотым узором сквозь уже шумный Харон. Сейчас юношу волновало дальнейшее будущее себя любимого, двух друзей и красивой девушки с шикарной грудью и младенцем на руках, хотя ее он мысленно похоронил, уж слишком явно виделись судьбы женщин, являющихся товаром во все времена.
        - Река! Много воды! Лкетинг говорил! Нос Лкетинга - хороший нос! - близкий запах большого количества воды заставил открыть рот возбужденного туземца, и удовлетворенность пронизывала каждое слово масаи, хотя это виднелось еще на выходе из пирамиды или же он не доверял ярко-голубым глазам?
        - Сандзуногава! Река из рассказов деда! Наконец-то! - раздался тонкий, восторженный голос Такеши. - Следующий порог! Ты был прав Дима-сан! Только Харон - город-порт, а не перевозчик!
        - Может этот перевозчик его отец-основатель… - парень неуверенно дернул плечами, ощутив кольцо на шее и подумал, отчего двое его спутников комментируют реку только сейчас, хотя кто знает, может забылись на выходе из пирамиды. - Слишком много легенд и мифов слилось воедино! Тут и греческие, и египетские, и китайские, и римские… Никто не знает начала и конца каждого из них, скорее всего даже местные жители! - Дима скептически смотрел на рогатых созданий, снующих по широкой улице прибрежного городка, известного на весь Ад человеческим мясом, но отчего-то не ставшего миллионщиком, как например Одесса.
        - Ди-ма прав! Истории белого брата сбываются! - по слогам произнес его имя мускулистый туземец. - Лкетинг не понимает много слов, но верит в Ди-му! В тебе большая сила и быстрый ум белый брат! - он положил горячую, сухую руку на плечо парня, непривычного к похвалам.
        - Сила… Откуда во мне сила… Вагон упрямства и столько же безумия… - почти неслышно прошептал он, но уши выросшего в джунглях туземца услышали его через шум портового города.
        - Твоя сила внутри, белый брат! Она спит, Ди-ма! Ты еще не готов, Лкетинг знает! Лкетинг рожден стать шаманом, но погиб! - слова воина-масаи вселяли подобие надежды в то, что однажды юноша взлетит подобно супермену и разметает Ад к чертовой матери, но пока каждый шаг босыми ногами по неровному камню отдавался в нестерпимо болящих ступнях, заливающихся «слезами» и мечтающими об отдыхе.
        - Я тоже верю в тебя Дима-сан! Не знаю почему, но верю! Постоянно смотрю на тебя, а ты о чем-то думаешь, и в тебе почти нет страха! - голос лохматого азиата прорвался сквозь окружающий гомон города, живущего полной, почти человеческой жизнью, только с цокотом копыт вместо шагов.
        - Нет страха? - удивился взбодренный, наполняющийся уверенностью парень. - Да я боюсь не меньше любого прикованного к цепям! - он пощупал металлическое кольцо на шее со свежими мозолями от него. - Просто держу в себе и стараюсь лучше узнать окружающий мир! - он полуобернулся к японцу, однако тот отрицательно замотал головой.
        - Нет-нет-нет! - затараторил тот. - У тебя иногда появляется страх, но он быстро уходит! Ты совсем не боясь, осматриваешься по сторонам, будто забывая про окружающих демонов, таких, как например идущие рядом рогатые воины! - Такеши аккуратно кивнул головой в сторону цокающего параллельно черта, покосившего оранжевым глазом на разговорившегося азиата. - Крутишь головой, словно их нет, и тебя не коробят страдания людей, как и ты закованных в цепи! Но ты не жесток! Нет! Напротив! Ты… Ты… - японец быстро передвигая ногами, задумался и почесал за правым ухом, будто слышал оттуда шепот. - Просто другой! Не такой, как остальные люди! Лично я вижу именно так! Ты подобен Лкетинг-сану, а он держится невозмутимей самурая, готового умереть за хозяина, лишь бы не стать ронином! - Такеши замолчал, шустро шевеля босыми ногами и тяжело дыша, видимо дорога нелегко ему давалась, а Дима переваривал слова азиата.
        Тот прочитал всю его внутреннюю подноготную по движениям головы и спокойному отношению к смерти, которого он в себе никогда не замечал, считая ее естественным и нужным концом каждого человека, в особенности живущего вхолостую, а уж насчет Лкетинга так и вовсе прав. Покрытый сухими мышцами воин-масаи действительно держался подобно хладнокровному самураю, считающему честь не пустым словом, никого и ничего не боящегося, плюс держащего свое мнение при себе и лишь изредка выкладывающего его на всеобщее обозрение. Ну, а самым хорошим из всего услышанного пару минут назад являлось то, что туземец с азиатом единогласно приняли его ведущим их маленького отряда, хотя это уже подтверждалось пару раз.
        - Лкетинг не знает, кто такой ронин и у Лкетинга не может быть хозяина! - заинтересовавшийся масаи обратился одновременно к ним обоим, и его голос содержал легкую угрозу. - Скажите мне, кто это! - юноша сразу понял переживания мускулистого негра, сам ненавидя пытающихся приказывать ему людей, даже если он на них работал.
        - Нет-нет Лкетинг-сан! У тебя не может быть хозяина! Ты сам по себе и у тебя только друзья! - горячо затараторил азиат, мгновенно понявший, что чистосердечный выходец Африки не так воспринял фразу, изначально задуманную комплиментом. - Ронин - это великий воин с длинным острым мечом, у которого есть вождь! Когда его вождь умирает из-за того, что великий воин, зовущийся самураем не смог его защитить, тогда великого воина называют ронином! Но он все равно остается сильным и никого не боящимся воином с длинным и острым мечом! Так понятно, Лкетинг-сан? - дабы масаи не обиделся, японец быстро перевел на простой язык предложение, произнесенное им буквально полминуты назад, а Дима подумал, что фраза «не смог защитить» не к месту и Такеши еще поплачется за это.
        Лкетинг несколько секунд помолчал, глядя вперед и профессионально перебирая ногами дорогу из неровного камня, видимо осмысливая выданную японцем информацию, и расплылся в ослепительной улыбке, буквально осветившей серый Харон и сжегшей предположения идущего впереди юноши.
        - Спасибо, желтый брат! Та-ке-ши - друг масаи! Лкетинг - великий воин! Ты прав, желтый брат! Очень прав! - негр выпрямился еще больше, но внезапно улыбка спала с его лица, будто ее там и не было, а предположения Дмитрия восстали из пепла, словно мифический Феникс. - А почему ронин не смог защитить вождя? Он плохой воин? - вопрос масаи застал Такеши врасплох, но он быстро среагировал, отвлекающее кашлянув для концентрации мыслей, и «запел» продолжение объяснительной песни, проклиная момент, когда решился сделать комплимент Лкетингу.
        - Нет! Конечно же, нет! Ронин - это очень хороший воин! Он не смог защитить вождя, потому что врагов было несколько десятков! - Такеши на ходу протянул кисть маленькой руки, дабы туземец мог ее видеть и несколько раз согнул и разогнул, показав количество врагов. - А вождь тоже очень храбрый воин! Он бился наравне с воином, не позволяя защищать его, ведь он мужчина! - азиат играл на ценностях масаи, а тот слушал и его ярко-синие глаза горели огнем переживания за вождя и ронина. - И храбрый воин не смог спасти вождя, ведь тот бился с множеством врагов, и к нему нельзя было подойти из-за их количества! Он победил врагов, но вождь погиб, так как хотел умереть, сражаясь, как мужчина! Поэтому храбрые воины называются ронинами! Потому, что ронин - это воин-одиночка! Такой, как ты Лкетинг! Наш брат из Африки! - Такеши, как смог сочинил новую историю, приукрасил ее и упростил, а туземец вдобавок к выпрямленной спине выпятил широкую, мускулистую грудь.
        - Хорошая история, Та-ке-ши! - восторженно протянул масаи, блестя ярко-голубыми глазами и не забывая осматривать дорогу, заодно к чему-то принюхиваясь. - Лкетинг гордится носить имя ронин! Это будет еще одно имя Лкетинга! - Дима облегченно вздохнул, радуясь, что туземцу объяснили необоснованность его подозрений, между делом прокляв толстожопых сатиров, чьи поросячьи хвосты мелькали спереди на протяжении столь долгого пути.
        Хотелось оторвать их и скормить недовольно-ворчащему, гулко-топающему далеко позади Варгху, но мечты оставались мечтами, может, если только наступят счастливые деньки… Дима посмотрел на ссутулившуюся девушку, прячущую бессовестно-дрыхнущего младенца от взглядов рогатых жителей Харона, засматривающихся на него.

«Уж ей-то тяжелее остальных… За ребенком смотреть надо, на себя времени не хватает, а я ною, что мне тяжело… Глядя на эту девицу, становится понятно, кому здесь на самом деле невыносимо…», - серо-голубой взор плавно сместился в сторону Джумоука и его свиномордых адъютантов и в этот момент Река Мертвых появилась так близко, что закрыла почти все поле видимости, а Дима понял, что Лкетинг принюхивался к приближающейся воде.
        Полному обзору мешали бродящие по широкой дороге разношерстные черти, бесцельно-шатающиеся или выгуливающие милых рогатых детишек, однако это не помешало всем, могущим хоть что-то разглядеть рабам, уставиться на уходящую далеко за горизонт темную гладь воды с едва колышущимися волнами. По необъятному водному простору сновало множество судов, больших и маленьких, но все они держались примерно сантиметрах в пятидесяти над водой, выбрасывая из-под себя веера брызг, и с этим зрелищем очень гармонировали противно-кричащие крылатые ящеры. Они летали на разной высоте, высматривая нечто одним им известное, и иногда резко пикировали вниз, чтобы тут же взмыть в каменное «небо». А упоминаемая ранее громоздкая посудина, походящая на квадрат Малевича, почти не виднелась, скрываясь за серым, прячущимся под каменным «небосводом» горизонтом, увозя в своих недрах немалое количество товара или людей, что в Аду равноценно.

«Очень выгодный бизнес… Людей еще семь миллиардов и это с учетом того сколько здесь должно быть народа из прошлых веков… Можно бесконечно торговать в особенности с возможностями чертей продлевать жизнь, правда, им не повезет, когда на Земле научаться изменять генетический код, сделав человечество бессмертным… Рождение резко ограничат, если только на другие планеты переселяться не начнут, а смертность упадет ниже плинтуса, вот тогда-то здесь цены взлетят… Людишки станут цениться на вес золота и демоны попрыгают! Но каких же размеров Ад, ежели принимает землян испокон веков? Судя по силе тяжести, как Земля, но кто знает, ведь физических законов огромное количество и они не могут применяться к каждой Вселенной…», - устало топающий за величаво-цокающим «Анубисом» Дима заметил, что мысленно назвал людей - людишками, однако это не удивило его.
        Он давно обнаружил свою внутреннюю непохожесть на окружающих людей по мышлению и отношению к жизни и представлял, сколько ему подобных находится в психушках на принудительном лечении из-за неумения совладать с гнетущими мыслями, усиливающимися из года в год и пугающими донельзя. Человеческое сообщество старательно отсеивает непохожих на «нормальных» людей, пытаясь превратить всех в шаблонно-мыслящих, однояйцовых близнецов, подчиняющихся правилам поведения, выдуманных Системой для облегчения контроля над массами, но это получается лишь с чересчур выделяющимися «психами». Остальные прекрасно живут, погрязнув в своих безумных идеях, тянущих заблудшую Землю наверх, пусть даже по крупице.

«Как там кстати интернет поживает? Все, наверное, изменилось, новое оформление сайтов, еще больше рекламы, всякие виртуальные реальности расширяют границы, увеличивая количество интернет-зависимых дураков, а статистика съехавших крыш идет вверх вообще на ура… Ничего… Здесь им мозги вправят… В Аду, на настоящей родине они хоть пользу принесут, накормят Варгхов местных, чертей, да нас - голодных грешничков…», - от злорадных мыслей по коже пробежал мороз, но тут Джумоук резко остановился, и не предупрежденные рабы начали тормозить сами и с помощью упершегося огромными ступнями в мостовую Варгха, умело сдерживающего немалое количество людей непомерной силищей.
        Во время непредусмотренного торможения множества прикованных друг за другом людей, самое главное предотвратить инерцию, а это очень не просто, ведь каждый из окольцованных рабов зависит от соседствующих с ним узников, поэтому всем необходимо действовать, как единому организму. С учетом же того, что разброд во мнениях пленников начался сразу после их рождения на Земле, а здесь стократ усилился, плюс к этому добавились усталость и сбитые ноги вкупе с сильной обезвоженностью организма, создающие туман в голове, то… Совокупность вышеперечисленных факторов гарантировала полный разлад мозга с телом и замечательно, что исполнителем этих ролей стал гулко-шагающий позади узников, огромный монстр по прозвищу Варгх с намотанными на левую лапу цепями от всех рабов.
        Поэтому, когда укутанный в переливающиеся золотые одежды собакоголовый резко остановился, первые увидевшие это рабы моментально замедлили шаг и попытались замереть на месте, отлично понимая, что ничего не выйдет, ибо задние ряды были не в курсе, а стоп-сигналы узникам на спины не лепили. Трудней всего сей маневр было выполнить девушке с ребенком, проснувшимся и выбравшим неудачное время для удивленного вглядывания в начавший двигаться окружающий мир.
        Дмитрий, чувствующий, что спустя мгновение завалится на колени от тяжести напирающей сзади толпы, все-таки разглядел младенца, наконец-то определившись с его полом, так тщательно скрываемым сумраком Сортировочной и ласковыми, материнскими руками. Это был пацан, яйцатый, как и всегда в таком возрасте, толстогубый, с вздернутым носом, улыбающейся харей и беспрестанно размахивающий ручонками. Короче говоря, чудесный парень, обязанный пару лет напрягать родителей вездесущими кучами говна, требующими быстрой уборки, дабы их не размазали по стенам и мебели.

«Жалко мелкого… Очень… Хоть и верещит, как резанный…», - парень рухнул на колени оттого, что толпа надавила на Такеши, вмяв его в Лкетинга, а тот под тяжестью шестидесяти человек воткнулся в Диму, и с какой бы силой не натягивал цепи адский Франкенштейн - предотвратить падение людей не сумел, однако на месте удержал.
        Сам проводник в мир мертвых, то есть демон с угольно-черной собачьей головой не задумывался, как будут останавливаться ведомые им обнаженные и уставшие человеческие рабы, тренируя их подобно роте новобранцев, где старшим призывом являлись пузатые, красноглазые сатиры, злорадно скалящие поросячьи морды и покручивающие зазубренными мачете, контролируя падение пленников. В чем состоял этот контроль, сразу и не понять, если только смотрели, чтобы узники не запачкали украшенные золотыми узорами копыта Джумоука, других вариантов Дима не видел. Сзади же в это время слышались гнусавые вопли другого свиномордого черта и сердитое рев Варгха, перемежающиеся человеческими криками полными мольбы и боли.
        Зачем орали люди, Дима не понимал, стоя в это время на коленках и держа на спине упавших воина-масаи с Такеши, вследствие чего единственным желанием было не расплющить лицо об неровные камни мостовой прибрежного адского городка. Он гарантированно знал, что никого не собираются убивать ввиду стоимости каждого раба в некую копеечку, поэтому смертельный жезл в Сортировочной и применялся на людях полных веры, отнюдь не спасительной, а безумной и совсем неуместной в подвале, насыщенном влажным воздухом.
        Параллельно Дмитрию стояла молодая мать, умудрившаяся не пасть ниц, а остаться на коленях, хоть в ее спину и упирались сексуально загнувшиеся раком встрепанные соседки. Что ей помогало выдерживать такое напряжение? Материнская любовь или понимающие ее чувства, старающиеся не наваливаться женщины сзади? Неизвестно, однако суть происходящего в том, что девчонка с младенцем единственная из узников не упала на четвереньки, чему совсем не удивился повернувшийся Джумоук. Собакоголовый черт внимательно осмотрел получившуюся кучу малу, и стоящую на согнутых, трясущихся ногах девушку, но ничего не произнес, скрестив на груди нечеловеческие руки, спрятанные в золотые рукава.
        Толпа грешников принялась выравниваться, вставая на уставшие, сбитые о камень босые ноги, что происходило не без гнусавой ругани свиномордых сатиров и свирепо-рычащего Варгха, не достающего кнут, хоть, наверное, очень хотелось. Конечно же, здесь присутствовали и не поддающиеся воспитанию рабы, не желающие подниматься с позиции, в которой всю жизнь стояли на Земле, но они мигом огребли крепких затрещин от мускулистых чертей, хорошо обученных работать с земным скотом. Мощные удары длинными короткошерстными лапами быстро подняли закованных ничтожеств, взяв плату за скорость в виде распухших губ и перебитых носов, однако отличный жизненный опыт стоил таких мизерных расходов, лишь бы на пользу пошел.
        Наконец немалая масса пленников выровнялась и застыла на краю широкой, центральной улицы, имеющей ответвление в виде разбитой дороги, ведущей в правую сторону от Реки Мертвых, находящейся перед самым носом рабов. По этому, уходящему вглубь Харона узкому пути тоже бродили местные жители, выгуливающие козло-бараноподобную детвору и передвигающиеся на красивых животных богатые черти, не обращающие внимания на узников, падающих, встающих и избиваемых, да и чего смотреть на привычное зрелище. Рабы Джумоука были не единственными несчастными, поворачивающими на эту улицу, мимо них, как раз проходила колонна земляков, где два варгхоподобных создания без передышки работали кнутами, отключив напряжение, дабы ведомые узники не валились с ног от ударов тока, однако находились и такие.
        Этих рухнувших без сознания мучеников тащили обнаженные и ссутулившиеся собратья по несчастью, не обращающие внимания на свои и их, пережатые кольцами шеи и обдираемые об камни мостовой ноги, струящиеся обильной кровью. Во главе сей процессии двигался укутанный во множество внешне дорогих тряпок ящероподобный монстр, излучающий бесстрастными глазами тусклое сияние, облаченное в тонкий, хладнокровный ум. Судя по всему, его не слишком интересовало здоровье личных рабов, внешний вид и излишняя жестокость сопровождения, он скорее считал людей еще более низшими созданиями, чем животные и замученный, но не могущий заткнуть мыслительные процессы Дмитрий подумал, что им с Джумоуком повезло.
        Собакоголовый кивнул проходящему мимо ящеру, чье количество рабов почти не отличалось от его, а чешуйчатое создание ответило, однако его кивок не содержал ни одной эмоции. С другой стороны и «Анубис» не пылал радостью при виде конкурента, наверняка, как любой работорговец, желая смерти того, дабы присвоить хорошую «золотую» жилу, но сейчас подождал, пока пройдет собственность конкурента, и открыл угольно-черную пасть.
        - Сейчас вы все направитесь в место, где придется провести некоторое время! Там вы обретете долгожданное бессмертие, и возможно научитесь правильно им пользоваться! Поэтому постарайтесь не умереть по дороге, ведь осталось совсем немного! Ха-ха-ха! - собачья морда растянулась в злорадном оскале, а затем хохоте из-за осознания чувств, вызванных этим известием у стоящих перед ним тяжело-сопящих, побитых людей с металлическими кольцами на шеях и скотьими тавро на лбах.
        ГЛАВА 2
        - Бессмертие… Вы слышали, он сказал бессмертие…
        - Быть подобным Господу…
        - Никогда не умирать в этом кошмарном мире… Невозможно…
        - Проклятье рода человеческого… Нет подарка хуже, чем бессмертие в Аду…
        - Никто не достоин вечной жизни, кроме Господа нашего Иисуса…
        - Так вот отчего мучения в Геенне вечные…
        - Никогда не умереть и не бояться ран…
        - И сломает смерть об меня косу свою, и не убоюсь костлявой поступи…
        - Бред… Никто не может быть бессмертным…
        - Вся ложь от Дьявола, а это один из сынов его…
        Множество слов, несущих гамму абсолютно разных эмоций, потекли из закованных в четыре ряда, обнаженных людей. Пленники Ада не верили в бессмертие, словно забыв, как еще недавно каждого из них пытали, а затем полностью восстановили поврежденные участки тела.

«А может и не каждого… Или же посттравматический шок спрятал кошмарные воспоминания во избежание безумия… Значит, скоро «волшебная» капельница… Отлично, просто замечательно!», - Дима мысленно танцевал румбу, отлично зная манящее в пляс название, но плохо представляя, как на самом деле танцуется этот танец, однако душа его выписывала замысловатые кренделя вокруг замершего в предвкушении новых способностей тела.
        - Надеюсь, все поняли и никому не придется повторять заново, а то Варгх соскучился, да и проголодался! - услышав свое имя, гигантский, когда-то бывший человеком монстр встрепенулся и положил могучую лапищу на заискрившийся кнут, облизнув мясистые, уродливые губы. - Ха-ха-ха! - захохотал собакоголовый Джумоук, ярко смотрясь на фоне серой улицы в переливающихся одеждах. - Конечно, основной брак он отсеял, но мало ли кого не заметил… - адские рабы внешне и мысленно содрогнулись, в особенности девушка, бросившая испуганный взгляд на новорожденного мальчишку, выглядевшего меньше всех, однако она просто слишком буквально приняла к сердцу слова «Анубиса». - Видит мой малыш плоховато, но такова плата за силу и мощь! Какие-то проблемы с сосудами в голове из-за груды мышц, уж вам-то землянам не знать об этом! - в толпе действительно присутствовали накачанные грешники, и их тавро колебалось от второго до пятого. - Пару десятков из вас точно возьмут для переделки в таких, как он! - непрерывно-ворчащий Варгх внимательно слушал хозяйскую речь, а висящий сбоку электрический кнут менял силу свечения, в
зависимости от места пребывания мощной лапы.

«Ну точно… Каким-то образом хлыст привязан к его лапе, как iPhone к владельцу с помощью отпечатка пальца… Только здесь, чем ближе рука, тем сильней активность электричества…», - Дима, как раз додумал новую оригинальную идею, а Джумоук развернулся и поцокал в переулок, отбросив золотыми одеждами пару тусклых бликов, ласково ударивших по передним пленникам, где одним был младенец, тут же растянувший в улыбке беззубый рот.
        Его печальная мамаша ласково погладила малыша по покрытой редкими, светлыми волосиками головке и поправила налитую, без капли силикона грудь и это ее сексуальное телодвижение не осталось пропущенным похотливыми взглядами тостопузых сатиров с членами, налившимися кровью. Два свиномордых увальня каким-то образом умудрялись выполнять все возложенные на них задачи, то есть и за узниками посмотреть, и женщин оценить, и поболтать друг с другом, не обращая внимания на собакоголового, владеющего смертельным жезлом. Лично Диме еще в Сортировочной было неясно, как один из красноглазых поросят зарубил себе подобного толстожопого хряка, раз на деле они такие дружные ребята, прям, как в мультике про весело скачущих вокруг кипящего котла с грешниками щекастеньких чертей, задорно распевающих песни и размахивающих вилами.

«Кстати, да… Почему нет ни одного демона с вилами? Откуда вообще взялась популярность колхозного оружия, если в Аду все, как один ходят с мечами, жезлами и хлыстами? Не из пальца же высосана… Может еще нарвемся на любителя вил, вот тогда точно охренею…», - парень хотел оглянуться, дабы узнать, как дела у Лкетинга с Такеши, но демон с собачьей головой ускорил величавое цоканье, уподобившись блондинке, спешащую на распродажу сумок «Луи Витон» в Задрищенске, поэтому главным стало избежать падения носом вниз, а то завалятся все. «Интересно были ли прецеденты, когда ведущий раб падал, заставляя рухнуть всю толпу? Крику, небось потом… Особенно от этих толстожопых…», - взмыленный, как конь парень, без единой капельки пота, с пересохшим ртом и замученный настолько, что не понимал, как движется, покорно тащился за Джумоуком, подбадривая себя внимательным осмотром рогатых жителей Харона и убогих домишек в разбитом переулке.
        Какой бы плохой, узкой и вонючей не являлась дорога дальше, но такого количества разномастно одетых чертей Дима даже представить не мог, хотя, скорее всего центральная улица компенсировала идентичное зрелище размерами, а здесь местный «люд» сконцентрировался на меньшем пространстве.
        Бедные, богатые, верхом на здоровенных, красивых зверюгах и пешком, а также движущиеся в полуметре от земли на аппаратах, выполненных из красноватого металла и излучающих синеватое пламя снизу… Эти штуковины смахивали на земные автомобили, только короче, тоньше, и частично обтянутые материалом похожим на кожу, вот только странно, почему они отсутствовали на центральной улице или же замученным узникам просто не повезло увидеть их раньше.
        И сейчас, рядом, почти впритирку с четырьмя длинными вереницами людского скота, защищенного звероподобными чертями, пролетело три издающих едва слышный гул машины, заставивших прижаться к стенам уродливых домов куда-то идущих чертей, яростно выругавшихся вслед летающим аппаратам. Одна из высокотехнологичных штуковин чуть не воткнулась в выезжающего из поворота богатого всадника на огромном красивом звере, однако тот успел уклониться, да и то, благодаря умному животном, дернувшемуся в сторону и спасающего больше себя, чем хозяина. Грязно выругавшись вслед адскому лихачу, прямоходящий баран с огромными рогами поехал дальше, но чертова морда хранила злость все время, пока Дмитрий мог ее видеть.
        Примечательным являлось то, что летающие над землей штуковины содержали внутри растянувших в ухмылках пасти, молодых, хорошо одетых чертей, чей юный возраст отражался в оранжевых глазах, а также на козлиных и бараньих мордах, выглядящих подростково молодо. Юноша видел на Земле немало людей, смысл жизни которых заключался в поисках приключений и последующем получении пиздюлей, то есть адреналина, но это проходит по мере взросления, так что здесь еще не все потеряно, да и вообще, молодость не порок, сам такой.

«Поразительно, как похож этот городок на многие земные… Центральная улица благоухает чистотой, а здесь же воняет, как в общественном туалете, словно по ней никто не ходит… Кучи отбросов разных форм и размеров, еще хуже выглядящие жилища, покрытые блестящим налетом, наверное, местной плесенью, что при такой жаре и влажности вполне естественно…», - в это мгновение откуда-то сверху вылилось отвратительно-пахнущее содержимое чьего-то ночного горшка, и брызги полетели во все стороны, зацепив одного сатира и чуть не попав на «Анубиса».
        Собакоголовый бросил злобный взгляд желтых глаза наверх, но ничего не произнес, продолжая ход, а свиномордый черт с мачете не удержался и покрыл предполагаемые окна грязными ругательствами, большая часть из которых не была понятна, но смысл сводился к тому, что владельцу вылитого горшка жутко повезло, что брызги не запачкали Джумоука. Сверху естественно ничего не ответили, да и доказать откуда вылился чертов кал было проблематично, поэтому яростно-сопящий сатир вернулся на свое место, злобно зыркая красными глазами.
        Теперь Дима понял, отчего их ведут по центру и так узкого переулка, разрезая здешний козлоногий «люд» подобно ледоколу, покоряющему Арктику. Вылитый горшок все расставил по своим местам, нарисовав картину круглосуточно-выливающегося сверху говна, уравнивающего всех богатых и бедных чертей, ходящих по грязному переулку.

«Если двигаться посередине, то попасть под струю сверху трудновато… Получается работорговцы мешают местным чертям жить, ведь ходьба по краям чревата последствиями… Как в аркадной игре… Уровень, полный препятствий… Хоть какое-то» развлечение» местным жителям…», - и как в подтверждение его мыслей, спереди выплеснулось следующее помойное ведро или горшок, окатив неторопливо цокающего черта, одетого в набедренную повязку из материала глубокого черного цвета, а также пару замысловатых браслетов на животных запястьях.
        Мощное, покрытое короткой, коричневой шерстью тело, мускулистые лапы, толстые козлиные ноги и гордый оранжевый взгляд… Что он вообще делал в этом переулке, если не смотрел наверх в отличие от шустро-двигающихся жителей Харона, ощущающих дерьмо шестым чувством? Гордость? Самонадеянность? Уверенность в своих силах и неприкасаемости? Или же обычный пафос? Таких немало и на Земле, но все они когда-то покрываются позором.
        Густая масса «благоухающих» помоев окатила красавца-черта с ног до головы, не пропустив ни одного участка накачанного козлиного тела, и тот замер, будто произошло нечто, не вписывающееся в давно заученную судьбу. Затем оранжевые глаза мгновенно налились кровью, создав замысловатый оттенок, а мощные рога сместились вниз, ввиду поднявшейся вверх, пускающей пар из ноздрей головы. Сопровождающие рабов сатиры радостно захохотали, слегка сбавив шаг, ибо, если сильно смеяться можно и споткнуться. Они ржали так, как давно не ржали, видимо попавший в столь невразумительную переделку соотечественник жутко развеселил их, но тот не обращал внимания на толстожопых карликов, выискивая окно, откуда его окатили дерьмом и нашел.
        Мокрый, воняющий все-таки ночным горшком черт опустил рогатую голову, взревел нечто невразумительное и, раздувшись подобно разъяренному джину, выбил хлипкую дверь уродливого двухэтажного здания здоровенным копытом, дабы ворваться внутрь. Далее внутри раздался звучный цокот копыт взбирающегося наверх по ступенькам огромного, разъяренного козла, затем громкий треск и спустя секунду из окна второго этажа вылетел помятый жизнью, недокормленный черт, покрытый множественными проплешинами и воняющий хуже Анатона. Разбитая морда сочилась кровью, но заживала на глазах, а сломавшаяся от удара об дорожный камень нога моментально криво срослась. Он же кинул на нее недоуменный взгляд, поднял голову вверх и открыл козлиный рот, принявшись поливать напавшего на него рогатого земляка грязной руганью.
        Облитый помоями и дерьмом черт яростно взглянул на обнаглевшего неряху из окна его комнаты, а затем бесстрашно спрыгнул, выбив широкими копытами искры из камня мостовой, дабы склониться над обнаглевшим собратом, походя при этом на демона Ада, воюющего с закованным в доспехи рыцарем, но то были суровые будни мира Геенны Огненной. Что было дальше, Дима не увидел, пройдя вперед, зато слышал звучные удары и проклятья, вылетающие из козлиной пасти избиваемого, где тот не сдавался, да и чего сдаваться, ежели способность к регенерации уравнивает каждого. Это и есть обратная сторона медали, ведь с подобной способностью перестаешь обращать внимание на боль и можно сколь угодно показывать характер, даже являясь ничего нестоящим ничтожеством.
        Колонна человеческих рабов продолжала двигаться, игнорируя скучные взгляды рогатых жителей Харона, сонно смотрящих на них с окон затрапезных жилищ, а масаи с восхищением крутил головой, приговаривая, как хорошо здесь живут, абсолютно не смущаясь окружающей вони. Мир проплывающей частички Ада напоминал сериал «Светлячок», рассказывающий про человеческое будущее с огромными космическими кораблями и высокими технологиями, тесно переплетенными с огнестрельным оружием и ценностями двадцатого века. Но еще больше сей городок напоминал планету Татуин из «Звездных войн», красочно показанную в эпизоде с футуристическими гонками и участвующим в них молодым Анакином Скайвокером. Вот это точно подходило под описание Харона и единственное, чего здесь не хватало, так палящего солнца, но влажная жара с лихвой компенсировала этот недостаток, как и всюду бродящие черти самого разного вида, напоминающих инопланетян из легендарного фильма.

«И все-таки… Есть у них верблюдоголовые или нет? Здоровенный… Зубастый… Горбатый… Бррр!», - парня передернуло от мысли, приходившей в голову еще на пыточной лежанке Анатона, но забытой из-за переутомления, которое уже давно навалилось вновь.
        Он устал до невозможности, однако босые, сбитые об дорожный камень ноги автоматически несли за собакоголовым, а серо-голубые глаза непрерывно моргали, желая спать, спать и спать. Дмитрий не знал, что ощущают остальные, но прекрасно осознавал, что, если человек за время попадания в Ад не свихнулся, то после произошедшего будет желать только отдых, ибо жажда не столь существенна. Всеобщая усталость уже прекрасно ощущалась по сбившемуся рабскому шагу, ранее более синхронному и выровненному. Сейчас же запуганные люди, чьи стертые в кровь ноги покоряли каждый метр пути через боль, просто-напросто боялись остановиться или упасть, видя произошедшее с отринувшими страх и возжелавшими смерти собратьями.
        Юноша отлично понимал, что он не один мечтает об отдыхе, и только шагающий позади масаи двигался вперед, спокойно дыша и не обращая внимания на лежащий под ногами неровный камень, мучающий остальных.

«Рожденный в Африке, не знающий обуви… Самый счастливый здесь человек, воспринимающий происходящее, как оно есть… Сначала не верит, но осознав истину, тут же принимает, как реальность… Как просто… Мне до такого учиться и учиться…», - парень отчаянно завидовал мускулистому туземцу, воспринимающему мир, как видит, в отличие от цивилизованных людей.
        Через непродолжительное время бесконечной ходьбы по вонючей, полной разномастных чертей окраине Харона, Дима стал слышать одиночные «ойки», издаваемые Такеши при почти каждом шаге. Как японец не старался терпеть свою боль, но она прорывалась через сжатый рот. Парень прислушался, между делом рассматривая снующий в разные стороны разношерстный местный «люд» и зафиксировал множественные «охи», «ахи», «мыки», «уки», «ойки» доносящиеся от идущих позади обнаженных пленников, глушащиеся звонким цокотом копыт со всех сторон.

«Получается, что терпеть необязательно… А я-то все боюсь…», - он действительно боялся издавать рвущиеся звуки страдания, непонятно с чего думая, что толстожопые сатиры накажут, а им оказывается плевать на стоны пленников.
        Решив так и сделать, юноша случайно, и как назло наступил босой, стоптанной в кровь пяткой на торчащий из мостовой острый камень, серо-голубые глаза брызнули непроизвольными слезами боли, а пересохший, давно разбитый рот сгенерировал громкое:
        - Бл. ть! - вследствие чего обернулся цокающий справа от «Анубиса» карликовый черт, но увидев скривившееся от боли лицо захромавшего «Спящего», злорадно ухмыльнулся, ощерив крепкие, совсем не свиные клыки и отвернулся, продолжая гипнотизировать рабов свиным хвостом, торчащим из жирной задницы.
        - Больно, Ди-ма? - раздался участливый голос неутомимо шагающего туземца, на что юноша молча кивнул, остро ощущая проткнутую ступню и это в конце пути, когда еще немного и можно будет отрезать руку на спор после «волшебной капельницы». - Терпи! Боль - это жизнь, белый брат! Пока ты чувствуешь боль - ты живой! Лкетинга учил старый шаман, потому что Лкетинг должен был стать шаманом! - слова масаи грубо развеяли мечты о беззаботном будущем с пустотой на месте страданий и парень тяжело вздохнул.
        То, что боль является криком помощи тела - общеизвестный факт. Таким образом, человеческий, да и любой другой организм рассказывает, где у него проблема и насколько она сильная. Даже элементарное желание сходить в туалет, опорожнить кишечник или мочевой пузырь в неком роде является болью, ведь чем сильнее позывы, тем неприятней ощущения.
        Жить без боли легко и прекрасно, но обратная сторона медали выглядит быстрой и незаметной смертью из-за непонимания того, насколько все плохо, ведь безуспешная подача организмом сигналов о приближающееся кончине не будет услышана, а улыбка на посиневших устах превратится в сдачу за дешевый билет в Ад…
        - Это точно… Такое напоминание всегда рядом и с глаз не пропадет… Хрен забудешь… - стиснув зубы и забыв о желание стонать, произнес Дима, старясь двигаться за Джумоуком и свиномордым сопровождением, не задерживая остальных рабов.
        Тем временем позади него кто-то еще наступил на этот же осколок камня и не один раз, ибо раздалось несколько громких, болезненных вскрикиваний и это вполне естественно, ведь где один дурак нашел яму, туда и другие заглянут, чтобы рухнуть следом.
        - Так вам блядь! За ваши бесконечные вопли! - злорадно прошептал мальчишка, страдающе наступая на пробитую ногу, до этого измочаленную продолжительной ходьбой.
        - Что ты сказал, белый брат? - непонимающе спросил мускулистый масаи, отчего-то принявший слова Дмитрия за камень в свой огород.
        - Ничего, Лкетинг! Ничего… Все нормально! Просто очень больно! - быстро пробормотал, обкусывающий потрескавшиеся губы Дмитрий, не желающий учить выходца из Африки русскому мату.
        - А-а-а-а… - протянул туземец. - Терпи, Ди-ма! Ты сильный! - он хлопнул его по плечу тяжелой рукой, заставив звякнуть цепь, а уставший юноша вспомнил про Такеши, так любящего лезть в их диалог, но сейчас молчащего.
        - Такеши! Такеши! Тс-с-с! Пс-с-с! - считая, что шепчет в недоступной сатирам слышимости, он позвал низкорослого, страдающего больше их азиата.
        - Да, Дима-сан! - раздался нарочито бодрый ответ японца, сто процентов валящегося с ног.
        - Ты как там? Живой, здоровый? - искренне поинтересовался Дима с силой подогнувший пальцы на пробитой ноге, дабы не травмировать еще живые остатки. - Все нормально? Как ты себя чувствуешь?
        - Нормально! Я взрослый человек, не надо носиться со мной, как с ребенком! - Такеши обиделся на сюсюканье в свою сторону.
        - Понятно! Никто и не говорит, что ты ребенок! С чего тебе в голову полез подобный бред? Мы же вместе, поэтому надо беспокоиться друг о друге! Вон Лкетинг спросил, больно ли мне, когда я ногу проткнул и ничего! Это вполне естественный вопрос! Да, Лкетинг? - Дима аккуратно ткнул локтем масаи, на что тот кивнул, зыркая ярко-голубыми глазами, будто пытаясь напугать шатающихся по грязному переулку чертей, ловко уворачивающихся от периодически выливаемых сверху помоев.
        - Да, желтый брат! Та-ке-ши не ребенок! Та-ке-ши сильный и смелый! Скоро придем! Лкетинг знает! Отдохнем! Поспим! Расскажешь про рисунки! Лкетинг и Ди-ма с тобой желтый брат! - ограниченный словарный запас совершенно не беспокоил масаи, пользующегося им на всю катушку, составляя бесхитростные, но искренние словосочетания.
        - Я тоже уверен, что скоро придем! Ляжем, отдохнем… Как же я мечтаю поспать, кто бы знал… - юноша высказал личное пожелание, задрав голову в каменный «небосвод» с летающими там ящерами и чуть не споткнувшись. - Воды напьемся… Хотите воды? Такеши? Лкетинг? - он ловко переступал раненой ногой, избегая боли и выглядя калекой, навострившимся обходиться остатками конечностей.
        - Да! - Дима не видел выражение лица, покрытого татуировками туземца, но по голосу понял, что мечтательная улыбка масаи осветила серый Харон. - Вода! Много холодной, вкусной воды! Лкетинг очень хочет пить! Но Лкетинг не должен признаваться в жажде! Это слабость! - внезапно проявил искренность воин-масаи.
        - И я хочу воды! Сейчас бы выпил целое ведро! Чтобы в животе булькало! - эти слова заставили азиата сменить интонацию на страдальческую, да и понятно почему. - А зачем ты признался, если не должен? - Такеши был полон любопытства, несмотря на мучения, испытываемые при ходьбе, да и кольцо на шее неслабо натирало кожу.
        - Ди-ма и Та-ке-ши друзья Лкетинга! Они не расскажут! - мускулистый негр верил японцу с русским и разоткровенничался, двигаясь по наполненному невзгодами пути к бессмертию.
        - Друзьям можно… - шевельнул губами Дима, пробуя на вкус слова, цену которым на Земле так и не прочувствовал.
        Раньше у него не было друзей, именно друзей, а не знакомых, коих может быть неограниченное количество. По его личному мнению дружба - это доверие, чего он не чувствовал ни к кому, ни разу в жизни, и только после смерти умудрился поверить сразу двум разным людям, знакомым меньше суток.
        Наверное, так и должно быть. Сразу понять, кто достоин веры, а кто нет. Кому можно рассказать о крутящемся в голове бреде и тот не засмеется, сказав: «Сумасшедший»… Да. Так оно и есть. Он никого не считал другом, не доверяя людям беспокоящие его мысли, а они наоборот любили поведать ему самое сокровенное, словно психологу, молча принимающему льющуюся с человека грязь и отводящему этот поток в сторону.
        Один из знакомых даже признался в этом. Сказал, что на Диму легко и непринужденно вываливать наболевшее, отчего становится легче. Будто принял контрастный душ. А парень еще подумал, что ему в принципе по барабану, слушает и слушает, местами даже интересно…
        Нахлынувшие из земной жизни воспоминания были прогнаны здоровой ногой, почти наткнувшейся на выпирающий вверх дорожный камень, но парень успел поднять ее до проникновения острого края в мясо, лишь слегка оцарапав, что являлось несущественным по сравнению с пробитой ступней.
        - Фу, блин! - пробормотал он, облегченно вздохнув, и увидел мрачное здание, возвышающееся над ставшими совсем редкими, уродливыми домиками, а уж снующие вокруг черти, так и вовсе исчезли, оставив летающих в каменном «небосводе» противно-каркающих крылатых ящеров.
        Похожее на тюрьму строение серого цвета окружал угрожающе-выглядящий забор метра четыре в высоту, состоящий из толстых и частых, острых на концах металлических прутьев с красноватым оттенком, где на разных участках периодически вспыхивали крупные снопы искр. Судя по всему, данное ограждение создавалось с учетом ограничения возможности побегов, а остающийся после искрящихся вспышек запах озона говорил об огромной силе тока, сконцентрированной внутри. При хорошем раскладе от беглеца не останется даже зубов, не то, что костей, поэтому красноватый забор пугал еще при подходе к территории вгоняющего в тоску здания с отсутствующими окнами.
        Внутреннее, прячущееся за искусственным ограждением пространство также не радовало красотами и гостеприимностью, а скорее наоборот. По нему бродили подобные Варгху создания, всего четверо, но каждое двигалось по определенной траектории, не пересекающейся с «родственниками», и ходили они быстро, не теряя друг друга из видимости. Эти гигантские твари отличались от оригинального Варгха тем, что неподалеку от них бегали огромные, размером с пони животные с пастями полными клыков-ножей и растущими по всему телу костяными шипами. Ужасные, неземные звери еще издалека заметили пленников, принявшись издавать звуки, походящие на собачий лай, но явно им не являющийся, многократно превосходя по свирепости и звучности.

«Если такой «пес» попадется ночью на земной улице, то умение непроизвольно ссаться и сраться гарантировано… Хорошо, что сейчас нечем…», - подумал измученный, жутко желающий спать Дима, покрывшийся изморозью при виде кошмарных животин. «И непонятно, то ли дети естественной адской эволюции, то ли генетически-модифицированный доберман с легкими вкраплениями генов носорога…», - хромающий мальчишка непроизвольно сплюнул, но отсутствие слюны прилепило язык к разбитой еще в Сортировочной губе. «Они тут издеваются над нами… Дали бы попить, а то мало ли… Хотя о чем это я? Говорю так, словно они обязаны жить по американской конституции и зачитать мне мои права… Еще бы адвоката потребовал… Но все равно… Перемрем от жажды и продавать будет некого… Надо срочно отдохнуть… Отдохнуть…», - мозг не соображал, хаотично генерируя разнообразный бред.
        Дмитрий тупо моргнул и встряхнул головой, вглядываясь в наверняка пункт назначения «Анубиса», приближающийся и наполняющий душу безнадежностью, переплетенной с надеждой на отдых. Серое здание, являющееся лавкой по продаже бессмертия, обладало не только искрящимся частоколом из красноватого металла, но и высокими охранными вышками, сложенными из толстых, ювелирно-обработанных плит, между которыми было невозможно просунуть иглу.

«Прямо, как в описании египетских пирамид, да и пирамид многих других цивилизаций… Огромное количество народов поклонялось богам с головами животных, но что же все-таки произошло потом? Ведь даже сегодня в Исландии существуют старинные церкви, где в лавках проделаны дырки для хвостов, значит, люди-животные совсем недавно бродили на Земле, но это тщательно скрывается… Анатон определенно не все рассказал… Скорее всего просто не знал, ведь поболтать он любит…», - парень ностальгически вздохнул, вспомнив старого черта, чуть не убившего его и вернулся в реальность.
        Вышеуказанные сторожевые строения не выделялись особенностью форм и архитектурными изысками, будучи построенными для дела, а не красоты, поэтому выглядели обычными прямоугольниками, поставленными на менее широкую сторону, где сверху вырезали пространство для вооруженных охранников с бараньими головами.
        Да и вообще весь пройденный рабами путь не выделялся ни одним симпатичным строением, кроме врезанной в гору пирамиды, остальные же постройки выглядели настолько просто и топорно, что казались отвратительными. Создавалось ощущение, что мир Ада не знает понятия красоты, по крайней мере, все виденное Димой смотрелось тусклым, серым и противным. Даже одежды обитателей Ада являлись обычными кусками ткани из разного материала, а уж оружие, особенно зазубренные мачете… Ужас. Все делалось простым, надежным и без какого-либо стремления придать изделию вид, радующий глаз. А твари вокруг? Например, животные, несущие богатых всадников? Красивые, да, но они такими выросли. Или летающие над землей аппараты, пронесшиеся в переулке? Громоздкие машины, обтянутые кожей, выполненные лишь для передвижения, но совершенно не вызывающие эстетического удовольствия при взгляде на них. Такая цивилизация не может существовать и искать Творца, однако Анатон сказал, что черти делают это не первую тысячу лет. Так кто же среди них ищет Бога? Уж точно не те, кто вокруг… Точно не они, ибо там, где отсутствует искусство, Создателя
никогда не было.
        Огромные крученые рога и заточенные под бараньи головы шлемы… Да-да! Шлемы из толстого железа, прямо, как у рыцарей! Торчащая из-за широкой спины рукоять сабли и небрежно прислоненное к внутренней стенке вышки высокотехнологичное копье, плюс удерживаемая в лапах винтовка и немигающий взгляд оранжевых глаз… Все это вкратце описывало бдящих на вышках охранников, но честно говоря, Дима уже столько чертей перевидал, что больше всего в серо-голубые глаза бросилось несколько иное огнестрельное оружие.
        Винтовка, походящая на земные, как две капли воды, однако с дулом, выглядящим слишком широким, именно широким, а не большим, словно пуля не пробивала тело, а разрезала его. С другой стороны юноша не являлся специалистом по оружию, он об этом всегда себе напоминал, критикуя адскую промышленность, поэтому перекинул взгляд дальше, еще раз скользнув взглядом по охранникам на прямоугольных вышках.

«Интересно, отчего здесь одни бараны? Может они дурней и надежней? Вон здоровые какие, не то, что наши охранники… Чистые мышцы, поджарые, худощавые, настоящие козлы… А эти… Мощные, широкие, глаза дурные, сразу видна армейская выучка иного типа, чем у наших… Таких громил в десант, чтобы бездумно приказы выполнять… Наши еще ни одного лишнего раба не грохнули, умеют думать, хоть и дисциплина выше некуда, а эти… Скажут охранять, они и ящеров крылатых на территории убивать начнут… Стопудово дурные, как пробки…», - он устало моргнул, одновременно нервно слушая уродливое гавканье адских «псов», стоящих рядом с забором и боящихся подходить ближе, понимая, чем грозит затаившееся внутри электричество, поджидающее неосторожную жертву.
        Охранные вышки с бдящими внутри, закованными в подобия старинных доспехов баранами стояли не только посреди прохода на территорию, но и по углам периметра, охраняемого кошмарными варгхоподобными тварями, выгуливающими адских «псов». У Димы создалось впечатление, что их ведут в тюрьму, а не центр трансплантации «волшебных» капельниц, включающий место для отдыха, да и сам вид здания не располагал к радости и веселью. Выглядящая цельной каменной коробкой безвкусная постройка, во-первых, не обнадеживала наличием окон, как юноша заметил не в первый раз, а во-вторых, внутрь вел всего один широкий проход при немалых размерах постройки.

«Как три пятиэтажных хрущевки вместе взятые и поставленные одна к одной…», - других сравнений юноша придумать не смог, а простодушный Лкетинг, небось рот раскрыл от восхищения, ежели до этого сходил с ума от убогих двухэтажных коробок, где живет местная нищета.
        Чем его пугает отсутствие окон и один вход, Дима мог легко объяснить. Это строение походило на мышеловку или ловушку для голубя, так и покусывающие нервы невидимой надписью: «Забудь надежды, всяк сюда входящий!», - и хоть Джумоук обещал бессмертие, но его цена может настолько отвратительно выглядеть, что кто-нибудь из рабов обязательно не выйдет обратно.
        Являлось ли это строение единственным или же таких по Харону раскидано множество - неизвестно, но другие работорговцы в любом случае должны водить «улов» в подобные места, если только у них нет собственного уютного гнездышка, где человеческих рабов переделывают под суровые условия Геенны Огненной. Ящероподобный, например, вел закованных «животных» именно сюда, ибо по дороге просто-напросто отсутствовали места, куда можно вместить пару сотен избитых грешников, а значит, до сих пор находился внутри.
        Вход на территорию прекрасно охраняемого здания выглядел высокими под стать забору вратами, выполненными в виде толстых, вдоль и поперек скованных красно-металлических прутьев. И сейчас они открывались, приветствуя вереницы измученных рабов, ведомые тремя десятками мускулистых чертей, вечно голодного Варгха и троицы сатиров с зазубренными клинками наперевес под предводительством закутанного в золото Джумоука.
        Встречали их пятеро бараноподобных чертей, внешне дублирующих охрану на вышках, но один выделялся, а на подмогу им шли два местных Варгха с «псами», ранее злобно гавкающими у искрящего заграждения. Зачем требовался столь сильный контроль местности, прячущейся за высоким забором и какие инциденты происходили внутри серого здания, никто не рассказывал, ибо обнаженные пленники рожами не вышли, но такое количество охраны, причем непривычного вида, пугало до дрожи в коленках.

«Что творится внутри казематов, где встраивают «волшебную» капельницу? Если там выполняют подобные хирургические операции, то могут делать вещи и пострашней… Территория огороженная металлическим забором с огромным напряжением, без окон, один вход, ну как вариант еще один сзади… Ну ладно… С одного бока я ничего не вижу, может и там есть… Что тут ТАКОЕ убегает, дабы держать столько чудовищной охраны, наглухо закованной в средневековые доспехи… Реально, как рыцарские, но переделанные под чертовы тела…», - сонливость временно затихла, перестав беспокоить, уступив место ужасу, филигранно заигравшему на поджилках ног и локтевых сгибах.
        Захотелось сесть и подышать, сильно-сильно, дабы полностью распахнулась сжавшаяся грудь, но такая возможность отсутствовала, поэтому парень взял на вооружение метод Такеши и попытался успокоиться, не привлекая внимания монстров, в коих на Земле старались не верить. Несколько вдохов и выдохов по японской системе угомонили расшалившиеся нервы, и он более умиротворенно взглянул в сторону встречающих «гостей» хозяев, не особо сочащихся радушием. Его спокойное на словах подглядываниевы глядело молниеносными бросками зрачков на процессию у ворот, с опасением наткнуться на взгляды «собачек», замерших и зло рычащих, ожидая приближения обнаженных рабов.
        Главным в этой компании определенно был черт, коего Дима изначально назвал выделяющимся. С бараньей головой и насмешливыми оранжевыми глазами, выделяющимися умом и проницательностью. Его массивные доспехи, закрывающие тело почти до копыт, отличались золотым покрытием с вычурным узором, чем-то похожим на рисунок копыт Джумоука, плюс он единственный не держал в руках копье, а меланхолично покручивал золотистый жезл с несколько иными значками, но идеально повторяющий оружие собакоголового. Копыта хозяйски ведущего себя демона также обладали золотистым узором, повторяющим нанесенный на доспехи, а рисунок бдящих по бокам чертей-баранов копировал узор копыт козлоподобного сопровождения «Анубиса». Большие, крученые рога сего представителя Ада блестели, будучи начищены местной полиролью - это лишь домысел, но в голове парня сформировалось такое мнение, а мощные, покрытые короткой черной шерстью лапы бугрились крупными мышцами. Судя по умным глазам и накачанному телу, верховодящий черт руководствовался принципом: «В здоровом теле - здоровый дух!», - стараясь не отходить от этого правила, а еще являлся
расистом, раз набрал в охрану одних баранов, как бы двояко это не звучало.

«С другой стороны Джумоук тоже этим грешит, наняв козлов, но они как-то по умнее смотрятся… Хотя, как козлы могут смотреться умнее баранов? Спросил бы меня кто на Земле, я бы посмотрел, как на дурака, но здесь… Они реально умней смотрятся…», - серо-голубые глаза парня осторожно разглядывали адское воинство, забыв про «собачек», а он сам размышлял об умственных способностях козлов и баранов, не зная на кого поставить.
        Внезапно его усталый разум, желающий завалиться спать и никого не видеть, сгенерировал еще одну отличную идею, мгновенно расширенную до теоретически разумных пределов: «Может они здесь, как негры и белые… Типа две разные национальности, а сатиры, так вообще таджики с узбеками, хотя это я и раньше прикидывал… Пусть не все глупые, есть оказываются и сообразительные, но все-таки… А собакоголовые и ящероподобные - представители высших рас, все дела… Хотя какие высшие… Гонять голожопых рабов туда-сюда… До сих пор неясно, частный Джумоук предприниматель или работает от государства, но с другой стороны, какая разница? Может он частник, арендовавший эту пещеру, а в нее просто падает нормально… Типа предпринимателя, купившего на удачу ларек на окраине деревни, забивший его морепродуктами и вдруг поперло…», - прихрамывающий шаг замедлялся и замедлялся, причем не по его желанию, а Варгха, сам же парень забыл о необходимости торможения, необходимого при приближение к ведущим в неизвестность решетчатым вратам.
        Поржавевшие цепи меж узниками натягивались, а поржавевшее кольцо впилось в кадык, и старающийся не наступать на больную ногу Дима закрутил шеей, дабы перебросить его под горло. Когда же не получилось, то плавно приподнял рукой, задышав намного свободней. Бросив любопытный взор влево, он обнаружил, что подобное происходит на всех цепях, а судя по молодой мамаше, ее торможение жутко веселило младенца, тянущего миниатюрные ручки в сторону пахнущих Адом встречающих.
        Смотреть на идущих по соседству мусульман, ничем не выделяющихся всю дорогу и тянущих ярмо рабов с упорством ослов, обманутых морковкой было не интересно. Их, как приковали в Сортировочной, так они и молчали, не привлекая внимания, но держа ровными спины. Бородатые правоверные приняли навязанный им Ад, как само собой разумеющееся наказание. Ни вопросов, ни ответов… Их устраивало все, а если и не устраивало, то Коран запрещал спорить с Аллахом, повесившим на шеи железные кольца и навязавшим компанию красноглазых сатиров, размахивающих зазубренными клинками.

«Что же такого натворили эти смуглолицые? Даже соседство с говорящими свиньями - грязными животными, не заставляет их мерзко ругаться и плеваться, а держит в угрюмом молчании, покорных, как ведомый на убой скот… Хотя нет… Скот все чувствует и идя на бойню паникует и борется, эти же полностью покорились навязанной судьбе…», - Дмитрий прекрасно знал о болезненном подходе к вере истинных правоверных, более болезненном, чем у христиан, но не мог и представить идиотизма такой силы и фанатичности, дабы преданность к религии заставила опустить руки в жутком месте.
        Однако суть не в этом. Сейчас все закованные рабы останавливались и наполнялись страхом неизведанного, видя мрачное здание, смахивающее на сумасшедший дом для избранных, окруженный высоким, искрящимся током забором и безмолвных адских жителей, встречающих рычанием адских «псов». Мало, кто из рабов горел желанием поднять глаза выше пальцев истоптанных в кровь ног, но глубоко прячущаяся внутри каждого, даже самого бесполезного из людей жажда познания, заставляла хоть мельком, но взглянуть на разумных тварей, столь непривычных человеческому взору. Рабы, умудряющиеся издавать стоны через закрытый рот, увидели двух новых «Варгхов», ставших рядом со спрятанными в толстые латы чертями с бараньими головами и истекающих тягучей слюной, похожих на ежиков «собак» размером с носорога-двухлетку, нервно-шевелящих влажными носами и показывающих клыки длиной с шариковую ручку.
        Окончательно остановившийся, как и все другие грешники Дима, боязливо, раз в две секунды посматривал на кошмарных зверей, охраняющих перевалочную базу человеческого скота, и нервно размышлял, как нечто подобное выращивают из клыков и костяных шипов. Глядя на здешних «псов» искренне верилось в огромные возможности эволюции, изредка выпивающей бутылочку красного крепленого, затем говорящую: «Чтобы такого на сегодня придумать?»
        Джумоук тем временем замер напротив владельца или управляющего мрачного серого здания, почесывающего золотистым жезлом бараний подбородок и лениво смотрящего на собакоголового с его сопровождением. Он находился на расстояние вытянутой руки «Анубиса» и холодные оранжевые глаза барана, заведующего сим пугающим заведением, не выражали какого-либо радушия или радости от вида Джумоука. Скорее вид дельца, ждущего от встречи лишь выгоду и совершенно не интересующегося делами клиента.
        - Приветствую тебя, Низам! - собакоголовый произвел небольшой поклон до уровня груди, показывающий его высокий ранг, по крайней мере, относительно земной мерки сей церемонии, да и то Дима не гарантировал стопроцентных знаний на эту тему, хоть и читал немало книг с упоминающимися там приветствиями разных стран мира. - Ты, как всегда сам встречаешь каждого клиента! Подобные тебе обычно сидят на месте, и лишь прибыль считают, не разглядывая приводимый товар! - слова Джумоука были искренними, но некую подковырку имели, видимо званый Низамом прямоходящий баран имел репутацию ушлого черта, везде пытающегося урвать выгоду.

«Такеши, наверное, знает особенности поклонов, но сейчас его вряд ли спросишь, уж слишком напряженная ситуация… Скажешь слово и лишишься языка, который бросят гигантским полуносорогам, вон как напряженно смотрят и рычат… Небось резко дернешься и привет Вселенная… Я прибыл…», - Дима не мог прийти к мнению, как правильно кланяться, но незаметно для самого себя переключился на рычание, вспомнив о стоящем сзади Варгхе, забывшем, когда последний раз хватался за кнут и сейчас не поздоровавшимся с собратьями. «Да у них и мозгов-то нет, чтобы здороваться… Все лишнее удалили, оставив чуток для самых простейших функций, типа нас охранять, сортировать, бить сильно, бить слабо, вот и все… Легкая беззаботная жизнь… Как у гусеницы…», - отчаянно боящийся, но желающий продолжения пути юноша прислушался к диалогу работорговца и владельца жутких казематов.
        - И я приветствую тебя Джумоук! Честно говоря, вышел просто так, - меланхолично произнес закованный в золотые доспехи Низам, расслабленно покачиваясь из стороны в сторону и крутя налитым багровой смертью жезлом. - Там внутри… - он махнул мускулистой лапой в сторону пугающего здания. - От скуки с ума сойти можно, а здесь свежий воздух, новые люди! Ха-ха-ха! - он подмигнул напряженным грешникам, смотрящим на свои грязные ноги. - А ты вижу сам ходишь за рабами, не желая нанять доверенного помощника, как многие богатые черти, чтобы не сбивать копыта, а в комфорте считать доставляемые им монеты! - равно ему поклонился Низам, достойно ответивший на подковырку «Анубиса», бывшему еще тем жлобом, раз другие работорговцы нанимают заместителей, пусть не все, но оказывается, нанимают. - Как улов? Вижу неплохой! - он тут же ответил сам себе, наигранно и удивлено встряхнув бараньей головой с мощными рогами. - Целых трое «Спящих»! Причем разных рас! Да ты счастливчик! Не продашь? Дам по пятьсот монет за каждого, плюс остальному скоту операция за мой счет! Соглашайся Джумоук! - он уставился на закутанного в
золото хозяина людского скота, отлично понимая, что тот не продаст, но оранжевые глаза светились почти невидимой надеждой, замеченной уставшим юношей, аккуратно скосившим взор на демона, желающего купить его с друзьями.
        И так немалое с самого рождения самомнение Дмитрия поднялось еще выше, когда он услышал, как за них торгуются еще на Хароне, поняв, что является неплохим уловом, ценящимся в этих удаленных от Земли местах, особенно при цене в пятьсот монет, а ведь лишенного языка раба отдали всего за девять.
        - Нет! Ты сам знаешь, что не продам! На Рынке их купят намного дороже, да и деньги не основная их цена! - Джумоук отрицательно мотнул угольно-черной мордой, а желтые глаза блеснули яростным пламенем, озадачив парня новой информацией, вкратце звучащей: «Не в деньгах счастье!». - Почему бы тебе самому не начать заниматься работорговлей, а не этими… - собакоголовый скривился, махнув жезлом на серое безликое здание. - Отвратительными операциями! Никогда не понимал экспериментов, проводимых здесь… Каждый раз, когда привожу человеческий скот, меня аж передергивает! - в собачьих глазах мелькнуло отвращение. - Сколько уже пострадало жителей Харона? Пятьдесят? Шестьдесят? Сто? Сколько раз убегали результаты твоих опытов, вымещая на мирных чертях злобу, впитанную здесь? - судя по начинающейся словесной перепалке, эти двое не особо дружили, что вполне могло отразиться на замученных рабах, охваченных усилившимся страхом после слов Джумоука, негодующего из-за экспериментов, проводимых внутри монолитной цитадели.
        Если уж демон, не чурающийся сжигать земных грешников пачками, да скармливать их Варгху, утверждал, что здесь создаются ночные кошмары жителей Геенны Огненной, то потрепанные Адом люди и вовсе свихнутся.

«Оставь надежду, всяк сюда входящий…», - еще раз промелькнула в голове юноши фраза, ассоциирующаяся с местом, куда «Анубис» привел рабов получать бессмертие.
        В старых сказках, чтобы получить нечто волшебное и могущественное, требовалось преодолеть огромный путь, насыщенный непреодолимыми препятствиями, вот и здесь происходило нечто подобное, только не специально, а согласно здешним жизненным реалиям. Что происходит внутри этого здания, какие эксперименты и чем они пугают Джумоука, еще предстояло узнать, и если посчастливится - уйти, просто забрав прилагающееся бессмертие. Самое главное, дабы собакоголовый и проницательный баран не поругались, ибо попасть в Ад плохо, но в дом демона, поссорившегося с другим демоном еще хуже.

«Как бы не было беды… Вспомнят старые долги… Девок здешних с отпиленными рогами и бритыми телами, когда-то не поделенных, еще чего-нибудь… Кто, кому в суп плюнул…», - подумал парень, напряженно уставившийся на пробитую ногу, сейчас отдыхающую от путешествия по Харону, каменный «небосвод» которого оглашался криками крылатых, ящеров, заменяющих в Аду земных ворон.
        - Какая тебе разница, Джумоук! - злобно осклабился бараноподобный Низам и его ярость, будто увеличила заточенные под клыки обычные зубы, а черти рядом напряглись. - Занимайся своим делом, а в мою работу не лезь! Благодаря таким, как я - выращиваются они и им подобные! - он ткнул толстым, волосатым пальцем в находящегося далеко позади Варгха, наблюдающего за рабами маленькими лютыми глазками. - А то, что сбегают удачные, но неконтролируемые особи - это нормально! Это наука! Здесь нельзя без ошибок! Как и в твоем деле тоже! Не так ли, Джумоук? - он выпустил пар, прищурился и хитро взглянул на собакоголового. - Ты как-то раз перепутал «Спящего», продав его, как мясо в Элизиум! Точнее перепутали компьютеры, отчего неверно клеймили того… Скольких он ангелов убил? Это же надо! Ха-ха-ха! - Низам гулко расхохотался, отчего громче зарычали «псы», сделавшие толстыми когтистыми лапами шаг в сторону рабов, а Дима нервно попятился сантиметров сорок назад, уперевшись в широкую грудь воина-масаи. - Продать «Спящего» ангелам! Ха-ха-ха! - брызнул тягучими слюнями Низам. - Белокрылые ублюдки привыкли к подчинению,
а тут на тебе! Две сотни смертей за ночь! Райские кущи давно не забрызгивало кровью в таком количестве! Ха-ха-ха! Молодец, Джумоук! Провел диверсию! Они столько не потеряли в итоговой битве последней войны! Ха-ха-ха! А вот «Спящего» пришлось отправить обратно в бесконечность Вселенных! Убить! А ты сам знаешь, что в Аду категорически не рекомендуется убивать «Спящих»! Это хорошо, что твоей вины в этом происшествии практически не было, а компьютеры наказывать, смысла нет! Что тебе за это сделали? - он насмешливо посмотрел в глаза укалываемого прошлым собакоголового, держащегося, словно ничего не происходило. - Выговор, что не обратил внимания на несвойственное дешевкам поведение пленника? И все! А пернатые планетарные сутки Элизиума отмывали несколько дворцов от крови! Ха-ха-ха! А тебе выговор! Поэтому нестоит критиковать мое занятие, обладая грешками в виде невнимательности со своей стороны! - Низам закончил ухмыляться и заново оглядел четыре вереницы обнаженных рабов, задержав взгляд на женщинах, в особенности на девушке с ребенком, а «Анубис» никак не комментировал его словесные выпады, понимая, что
сам начал проигранный диалог. - Тебе я смотрю повезло не только со «Спящими», но и с молодой девушкой! Матерью с новорожденным! Довольно редкий случай, когда женщина рожает на Геенне Огненной… Она ведь здесь родила, не правда ли? - он облизнул крупные клыки, а молодая мать, услышав слова демона-барана, согнулась, превращаясь из красивой, испуганной девушки в трясущуюся сутулую тетку, прячущую весело шевелящего ручками младенца за копной спутанных волос.
        Крохотный мальчуган от новой игры раззадорился еще больше и, попав в сказочный замок, незамедлительно принялся играть с немытыми космами матери, не задумываясь, что его могут съесть «ав-ав» и «бе-бе», как бы он говорил на Земле спустя недолгое время жизни.
        - Ребенка и мать не продам! Ты отлично знаешь, что это слишком ценный товар, но спрашиваешь во второй раз! Сначала «Спящие», теперь они! - Джумоук не слишком сильно, но разозлился, отряхнув с себя остатки легкого унижения - Можешь купить любую другую женщину, как и любых рабов! Проводи свои опыты на них, мне не жалко! Жалко жителей Харона, страдающих от твоего равнодушия к их жизням, прозябающим в нищете и голоде! - раздражение собакоголового, не первый раз проявляющего сочувствие, буквально лилось из угольно-черной пасти, видимо стоящий напротив хозяин жуткого адского заведения порядком выводил его из себя, особенно после напоминания об ошибке с неудачно проданным «Спящим». - Я пришел к тебе, как обычно! Оставить человеческий скот… - эти слова заставили рабов нервно вздрогнуть, но к Аду пора привыкать. - На передержание! Для вживления регенеративного органа, дарящего им вечность! - «Анубис» саркастически оскалил пасть, обернувшись к вздрогнувшим, издавшим редкие, непроизвольные стоны узникам, а Низам понятливо ухмыльнулся, видимо в этом месте их непорядок с головами являлся одинаковым. - Все!
Никаких продаж ребенка, его матери или «Спящих»! - Джумоук вперился желтыми глазами в оранжевые бараноподобного демона, защищенного адскими «псами» и тяжелыми воинами с «Варгхами» на подхвате. - Любого из остальных можно! Хоть половину, но за хорошую цену! - теперь уже почти все пленники шумно и испуганно вздохнули, издав общий, громогласный стон, волной прокатившийся от начала к концу, рассказав, как они боятся неизвестных отвратительных экспериментов.
        - Любые мне не нужны… - хмыкнул баран в золотистых латах, не отводя проницательных глаз от Джумоука, стоящего со скрещенными нечеловеческими руками. - Этого добра везде навалом! Особенно дешевок, хотя меченые другими тавро тоже немало выдерживают! Что ни говори, а среди людского скота попадаются и достойные экземпляры! Которых и животными стыдно назвать! Не будем ссориться Джумоук! Проходи! Может и куплю у тебя парочку тех! - Низам ткнул мощным пальцем в цепь, начинающуюся правоверными с аккуратными бородками, но мусульмане даже не подняли глаз, однако демону, повелевающему жутким местом не были интересны их ответные взгляды.
        Его интересовали отличные тела, будто созданные для необходимых Аду экспериментов, где людей превращают в нечто ужасное, прокрадывающееся в земные сны еще не умерших счастливчиков, дабы показать обратную сторону жизни на личном опыте. Они открывают жуткие, клыкастые и беззубые пасти в пугающем реве, отчего живые просыпаются в холодном поту, трясясь от липкого ужаса, стараясь смахнуть его с тела, и не желая ложиться обратно, ведь монстры могут ждать…
        Люди не понимают, что кошмарные создания разучились говорить, поэтому и издают столь жуткие звуки, на самом деле крича: «Не умирайте! Никогда не умирайте, если не готовы к смерти!», - а нечеловеческие конечности отчаянно жестикулируют в попытке рассказать больше, но никто не принимает их помощь, убегая и воя от ужаса, желая покинуть чудовищное сновидение.
        Демон в золотистых доспехах отошел в сторону, кивнув «Анубису» и не обратив внимания на злобно-сопящего сатира, все время настороженно стоящего рядом и посматривающего по сторонам, непонятно, что вынюхивая свиным пятаком. Жирный демон не обращал внимания на хозяина мрачной, монолитной цитадели, словно тот являлся одним из крылатых ящеров в небе, но Низама не интересовало мнение горделивой свиньи.
        Охранники с кручеными рогами и ворчащие Варгхи повторили хозяйское движение, расступившись в стороны и отозвав пускающих слюни ужасных «псов», после чего длинная, походящая на стадо колонна земных грешников двинулась вслед за закутанным в золото хозяином с собачьей мордой, сопровождаемая высокими чертями, охраняющими людское мясо от опасностей снаружи.
        Хозяин… Как быстро и легко произносится это слово, дарующее освобождение от выбора и собственного мнения… Удобно жить, когда за тебя кто-то думает. Буквально кормит и предоставляет кров, оплачивая твои способности, используемые в своих целях. Вся сегодняшняя система образования построена по принципу внушения, что без руководителя человек никто, и если он покидает образовательное учреждение, не уверовав в вышеописанное, то дальнейшая взрослая жизнь исправляет данное упущение. Спустя несколько месяцев полноценной работы на «дядю» или государство формируется уверенность, что ты действительно никто и звать тебя никак, ибо целыми днями выполняешь только чужие поручения, а твоя точка зрения никого не волнует, и если поначалу это раздражает, то со временем начинает нравиться. Вырабатывается неспособность думать самому с зависимостью от чужих поручений и боязнью потери комфортной и не очень, часто бессмысленной работы, превратившейся в наиважнейшую часть существования.
        Полная зависимость от работодателя является сильным наркотиком, и человек даже не пытается жить без хозяина, попробовав использовать личные таланты и не контролируясь никем, кроме себя самого. Даже попытка думать об этом вызывает панику, кричащую в ухо: «Ты же ничего не умеешь! Скажи спасибо, что получил эту работу, теперь есть, что кушать и чем платить за квартиру с кредитом! А пенсия?! Отчисления на пенсию?! Что ты будешь делать в старости?! Жить на гроши?! На минималку!? Ты думаешь об этом, болван?! Или налоговая?! Нужны тебе эти проблемы?! Ведь придется все решать самому, а здесь просто вовремя приходи и отсиживай рабочий день, делая вид, что работаешь, а там хоть трава не расти! Вон сколько народу мечтает об этом месте, а ты хочешь уйти! Зря, что ли учился пять лет в ВУЗ'е?! И пусть работаешь не по профессии! Это ерунда! Другие вообще безработные! И если уж все-таки решишься уйти, то необходимо поймать нужный момент, а он не всегда рядом! Посмотри на своих родителей! Они всю жизнь на одной работе просидели и хорошо! В девять приходили, в пять уходили! Никуда не высовывались, а тоже хотели
побольше свободы! Зато квартира есть! Тебя вырастили и обучили! И ничего, что раньше времена были другие! Ты же талантливый, просто еще не время! Не время! Посиди здесь, успокойся! Там слишком много риска! Нужно ждать наилучший момент, и когда он наступит - ловить удачу за хвост, а этим мы займемся где?! Здесь! На нынешнем рабочем месте! Умница!», - и никто даже не пытается заглушить панические убеждения мыслью, что работодатель почему-то сумел найти применение их мозгам и держит не за красивые глаза.
        А ведь обладая желанием и трудолюбием можно зарабатывать ровно столько, сколько стоишь ты сам, ежедневно повышая свою цену, совершенствуя тело и разум и уделяя этому не более часа в день. Спустя какое-то время понимаешь, что время ускоряется, недели летят, подобно часам, а ты становишься лучше и лучше, как и твои дела. Здесь главное помнить, что все хорошо и тогда жизнь превратится в зеркало, отражающее личные качества и показывающее степень разной для всех свободы, ограниченной лишь количеством денег в кармане. Ты перестанешь быть рабом, боящимся услышать слово «Уволен», перестанешь звонить руководству, отпрашиваясь по делам, и перестанешь просто бояться опоздать на работу. Само слово работа потеряет частицу «раб», когда ты перестанешь принадлежать ей, начав зависеть от самого себя.
        Огромное количество людей обладает талантами и умениями, но только единицы применяют их, а ведь интернет открыл безграничные возможности для популяризации отлично продающейся, человеческой одаренности. Множество фрилансеров - работающих на себя людей, появилось ниоткуда, став свободными и перестав посещать осточертевшую работу, осознав, что умеют неплохо рисовать, писать, программировать и работать с графикой, продавая свои умения действительно нуждающимся в них и прекрасно платящим за это. Эти люди на самом деле свободны, ведь количество работы зависит от них самих, существует даже поговорка, гласящая: «У фрилансеров две проблемы. Первая - найти работу. Вторая - избавиться от нее», - так, что выбор есть всегда.
        Из всего вышеописанного напрашивается один вывод, и он еретически звучит для избравших путь подавляющего большинства. Долгий путь собственного бессмысленного существования в процессе строительства чужой мечты за изредка бросаемые копейки, но этому учат с рождения и родители, и телевизор, хотя сам реальный мир беспрестанно твердит, что высшее образование не показатель большого ума, а лишь доказательство, что человек не дебил. Статистически каждый год выпускается огромное количество специалистов, но посмотрите вокруг. Потребительское общество больше нуждается в продавцах-консультантах, барменах, официантах и грузчиках с разнорабочими на продуктовых складах, все остальные места давно заняты. Неправду говорят, что: «Учение свет, а не учение, чуть свет и на работу в оранжевой безрукавке!», - ведь на железной дороге подобно самураям, только с ломами вместо мечей бродит не одна тысяча юристов, менеджеров, бухгалтеров и экономистов. Высшее образование не дало им ничего, кроме потерянного времени и гордости отца с матерью, в отличие от многих других, плюнувших на диплом и работу на «дядю», решив делать
подсказываемое душой, то к чему она стремится и отлично умеет. Ведь, если ты не исполнишь свое истинное предназначение, поддавшись постоянно противоречащему телу и нравоучениям общества, то будешь долго жалеть об этом во время несуществующей смерти.
        ГЛАВА 3
        Длинная, спотыкающаяся колонна пленников боязливо и не по своей воле шла к мрачному, серому зданию, защищенному сыплющим искрами забором и охраняемому кошмарными тварями, выращенными охотиться на экспериментальных монстров. Подгибающий пальцы на пробитой ступне Дмитрий всей поверхностью израненной спины чувствовал провожающие грешников нечеловеческие взгляды, где переплелись и легкая зависть проницательного Низама, и ленивый интерес бараноподобных чертей, круглосуточно бдящих на вышках. Сквозь унылое шлепанье человеческих ног и цоканье широких копыт, сопровождающих рабов козлоногих, едва слышалось ворчание «псов», так и не попробовавших свежего мяса и продолживших обход территории с Варгхами, а клубящиеся под каменным «небосводом» редкие серые облака пронизывались хрипло-кричащими крылатыми ящерами.

«Интересно, пытаются ли отсюда сбегать пленники? Не всегда же это должны быть безумцы, не осознающие, что их ожидает смерть… Как вариант существуют и хладнокровные люди, обратившие внимание на каждую деталь во время прохода через Харон, и каким-то образом собравшие их в маленький и как им кажется победоносный план, но… Куда здесь бежать? Даже в толпе не затеряешься… Бред, да и только…», - парень слышал дыхание мускулистого, покрытого татуировками воина-масаи, хотя тот находился на расстояние полуметра, да шаги с цоканьем создавали немалый шум.
        Видимо туземцу не нравилось сильно приблизившееся серое здание, готовое открыть единственный видимый вход, дабы пропустить свежую партию человеческих рабов внутрь. О чем думает Лкетинг, парень не знал, главное чтобы не решился поиграть в гляделки с новыми демонами, коих они в любом случае встретят.

«Хорошо хоть этих пропустил без всяких игрищ… А может и не пропустил… Я же спиной не видел… Кто его знает, этого масаи… У него свои тараканы в голове, у меня свои, у Такеши японские… Как там он, кстати? Давно не слышно его…», - парень осторожно повернул голову, обойдя взглядом сверкающего голубыми глазами и раздувающего ноздри туземца, посмотрев на измученного азиата.
        Такеши увидев взгляд Димы, устало улыбнулся и кивнул, показывая, что все нормально, по крайней мере, юноша так подумал. То, что все нормально, парень был в курсе - убивать их троих никто не собирался, но огрести плетей или лишиться конечностей - это раз плюнуть.

«Вон ступню уже проткнул, а всем по барабану, ходи, как хочешь, хоть ползи… Мелочь, но все-таки… Пример какой-никакой… И знают же… Поползу, наплевав на боль, пусть даже льются слезы страданий… Все гордость и упрямство… Уверенность, что лучше остальных и не должен ни перед кем прогибаться…», - парень знал себя, как облупленного, отвергая любые возможности подчинить его душу со стороны, а насчет маленького победоносного плана, коим теоретически могут руководствоваться возможные беглецы… «Нет, я бы никогда не решился… Слишком незнакомое место, а прятаться вечно не будешь, сожрет какая-нибудь животина, наподобие бегающих сзади и поминай, как звали… Нет никакого плана, ибо идти некуда… Если только позже, когда продадут новым хозяевам, вывезут в пустыню или еще куда… Может тогда я и увижу места из снов… Хотя не вариант, что Ад то самое место… Может таких Адов, как и Вселенных, бесконечное количество и люди не всегда попадают сюда… Существуют же ошибки в программном обеспечении, а реальность некого сбоя из-за генетической мутации вполне возможна… Так, что имеется возможность отлета людей в очень странные
миры…», - он осторожно, но быстро передвигал раненую ногу, понимая, что Геенна Огненная подарила ему немало удивительных мыслей, невозможных в земной жизни и за это он благодарен ей, пусть даже плата является очень весомой.
        Четыре вереницы безмолвных рабов, где даже вечно-паникующая четвертая цепь подавленно молчала, замерли перпендикулярно большой двери из красноватого металла, врезанной в стену монолитной цитадели. Эта дверь являлась не такой и большой, Дима мог сравнить ее с увеличенной копией ворот гаражей, во множестве раскиданных по бескрайним просторам России, что существенно контрастировало с размерами самого здания. У юноши в голове до сих пор не укладывалось, как можно построить уродство, имеющее форму прямоугольника с одним-единственным входом внутрь, и каким образом отсюда убегают, если представить, что с невидимых ему сторон отсутствуют выходы.

«А может эти воротины выламываются изнутри и приходится ремонтировать их… Что же там за опыты проводятся и какие твари выходят из под ножей адских хирургов, если они могут пройти через все здание, игнорируя и подавляя жуткую охрану… Правда я внутри не был и ее не видел, но должна же она быть…», - он стоял позади замершего «Анубиса» и двух развернувшихся красноглазых сатиров с мачете наперевес, ищущих малейший повод отрубить конечности узникам, а неподалеку патрулировали Варгхи и резвились адские «собачки», поглядывая на грешников злобными, налитыми кровью глазами.
        Чего ждал Джумоук, Дмитрий не знал, как и любой из замерших пленников, где масаи продолжал возбужденно дышать, а Такеши и не было слышно. Однако спустя секунд пятнадцать на правой стороне от двери раздался громкий щелчок, повлекший натруженное гудение двигателя, отпирающего тяжелые двери. Наверняка каждый из застывших, запуганных и уставших до полусмерти людей снова и снова прокручивал мысли, что не такой он представлял себе смерть.
        Ни один из попавших в Геенну Огненную перепуганных грешников не ожидал рабства в окружении разумных животных, идентичных тем, кого когда-то свободные узники считали необходимым пнуть при встрече, и мясо которых употребляли каждый день. Человечеству навязали мнение об уникальности каждого его, не всегда разумного представителя, будто бы являющегося венцом творения Господа, повелителем животного мира и единственным разумным созданием во Вселенной, но жестокая правда оказалась не всем по зубам. Великая земная раса всего лишь перспективный, но неудавшийся эксперимент, годный для рабского труда и переработки в пищу после полного копирования воспоминаний любого новоприбывшего мертвеца.
        Заселившие Землю люди и не представляют, что их братья меньшие на самом деле такой же эксперимент, как и они, только проведенный еще до слияния ангельского ДНК с чертовым, дабы заполучить человека в его нынешнем виде. Сегодняшняя Земля является отражением Ада и Рая, кем-то задуманных в виде издевательского места для перевоспитания зазнавшихся «венцов творения Господа», но никто никогда не расскажет людям правды, пока они сами не захотят узнать ее, однако… Человечество считает, что лучше быть тупым и счастливым, чем умным и грустным, ведь во многих знаниях - много горя…
        Высокие с красноватым оттенком, металлические двери открывались без какого-либо скрипа, лишь напряженное гудение старающегося изо всех сил двигателя сопровождало их раздвигающиеся створки, охраняющие тернистый путь за бессмертием, полный затаенных человеческих страхов и реальных мучений. Это подтверждалось пошедшими изнутри запахами человеческих, а может и не только, экскрементов, гноя, застарелой и свежей мочи, кислых рвотных масс, а также множественными человеческими воплями и грохотом, пока еще приглушенными не до конца распахнувшимися дверьми. Проем между створок достиг всего метр, а гудение рассказало, что отвечающий за врата двигатель не первый раз отворяет их, изрядно состарившись за время бессменной работы, и чем больше раскрывались двери в неизвестность, тем сильнее сочились болью вопли мучаемых грешников, усиливающиеся с каждым новым сантиметром расширяющегося прохода.
        Страдания, сопровождающие крики, являлись густыми и практически осязаемыми, что мгновенно почувствовали стоящие впереди рабы, задние же еще просто не приняли всю силу человеческих эмоций, могущих принимать материальную форму и омывать тела находящихся рядом палачей, либо случайных наблюдателей. Кровожадные сатиры с Джумоуком буквально ощутили вкус человеческих мучений и словно обмякли, нежась под водопадом людской боли в отличие от непроизвольно пошатнувшихся рабов, желающих спрятаться от страданий себе подобных, действующих подобно густому дыму, заставляя задыхаться и слезиться глаза.

«Вот отчего балдеют садисты и извращенцы… Они чувствуют это… Для них чужая боль - наркотик, вызывающий привыкание и дарящий ни с чем не сравнимые ощущения, ибо затрагивает темные духовные струны в отличие от инакомыслящих… Все зависит от того какую часть в себе развивать, плохую или хорошую, ведь для игры на каждой требуются свои аккорды… И, что самое страшное я понимаю это, словно испытывал нечто подобное, но забыл, поэтому сейчас тяжело дышать и очень жутко…», - Дима всасывал воздух, помня, как его учил японец, и спустя полминуты стало легче, даже человеческие стоны, несущие мольбы о смерти, воспринимались не так пугающе.
        Гудение старого двигателя, отвечающего за врата в неизвестность, становилось тише и тише, пока вовсе не пропало и высокие, отливающие красным двери полностью распахнулись, показав прячущийся за ними тускло-освещаемый, широкий коридор по обеим сторонам которого находилось бессчетное количество решетчатых дверей, уходящих вдаль. Именно эти, созданные определенно для людей клетки, источали запахи смерти и безнадежности, струящиеся в виде безумных человеческих воплей.
        Сквозь тускло-отблескивающие прутья торчали худые, беспрестанно-двигающиеся руки вместе с изможденными, походящими на черепа лицами, разевающими беззубые, сочащиеся кровью рты, а решетки некоторых камер грохоча, содрогались, словно кто-то изо всех сил о них бился. Издаваемые пребывающим здесь пленниками мученические звуки хоть и были человеческими, но духовная составляющая внутри них отсутствовала, будто из запертых в клетках грешников забрали эту часть, оставив лишь животное начало с приобретенными инстинктами боязни всяк сюда входящего. Куда вел сей коридор, и кто придумал столь ужасный стиль парадного входа в цитадель Низама не хотелось и представлять, уж слишком мышление здешнего дизайнера разнилось с людским, не видящим прекрасного в представлении, подкрепленном отвратными запахами, звуками и материальным ужасом.
        Оцепенело всматривающемуся в жуткий коридор Дмитрию, да и многим другим более-менее благоразумным пленникам было понятно, что сажать их сюда никто не будет, а поведут дальше, но остальные узники, в основном обладатели пятого тавро, застонали, начав взывать к своему богу, что быстро пресекли стоящие по бокам колонны рогатые охранники. Мощные кулаки, покрытые короткой жесткой шерстью ломали носы и выбивали зубы, увеличивали мгновенно распухающие уши и подсвечивали темно-синим глаза, заставляя затихнуть истеричных рабов. Треск, хруст, крики боли дополнили атмосферу, созданную парадным коридором обители Низама, гармонично вписавшись в нее, дабы тут же затихнуть, сменившись легким жалобным мычанием, доносящимся из разбитых лиц.
        Дима слышавший, что произошло с заверещавшими грешниками, не особо удивился, он уже привык к их постоянному получению «пряников» то от Варгха, то от чертей. Его больше интересовало, как там девчонка с пацаном и, судя по увиденному - все было нормально. Молодая мать, ссутулившись, прятала младенца под гривой спутанных волос, а тот забавно шевеля малюсенькими губами, прикрывающими беззубый рот, игрался с ними, умудрившись заплести даже несколько уродливых косичек, абсолютно не смутивших мамашу, хранящую покой недавно рожденной частички себя.
        - Впечатляет, не правда ли? - внезапно повернулся Джумоук, сполна насладившийся страданиями людей, а точнее их животной части, сидящей в клетках. - Царство боли и безумия! Кто-то из вас может остаться здесь! - собакоголовый усмехнулся. - Низаму всегда необходим новый биоматериал! Конечно я против его отвратительных экспериментов, но… Деньги! Миром правят деньги! И нашим и вашим! - он ощерил клыкастую, угольно-черную пасть, узники покрылись ознобом, а кто-то не выдержав, глухо взвыл, подобно умирающему зверю, но быстро заткнулся с помощью крепкого, чертова кулака. - Так что следуйте за мной и молитесь! Молитесь всем своим богам, дабы вас избежала сия участь! Ха-ха-ха! - он мерзко засмеялся, а ему вторили два толстожопых сатира, щерящих клыкастые рты с мачете в жирных руках. - Наслаждайтесь видами еще не начавшегося Ада, двигаясь по его малюсенькому краешку! Ха-ха-ха! - собакоголовый снова захохотал, блеснув золотом одежд в тусклом коридорном освещении и поцокал, стараясь держаться середины плещущего ужасом и мерзкими запахами коридора, а за ним не торопясь двигались крутящие поросячьими задницами,
свиномордые демоны.
        - Давай-давай-давай! Ходу, скотина! Ходу! С вами тут никто сюсюкать не будет! Привыкайте к жесткой правде! Вот ваш нынешний реальный мир! Вот он! Во всей красе! - чуть ли не напевая, загнусавил самый болтливый из красноглазых демонов, на ходу повернувшись к еле шевелящим ногами пленникам, отчаянно боящимся идти за бессмертием. - Если вы не ускорите ход, я отрублю конечности каждому третьему, а остальные понесут их! И новоявленных калек и конечности, если кто не понял! - внезапно злобно заорал он, громыхнув клинком по каменному полу, вышибив сноп искр и стоящие впереди, включающие Диму и Такеши рабы дернулись от нервного напряжения, лишь Лкетинг не пошевелился, обладая выдержкой жителя джунглей.
        А как иначе, ежели коридор, являющийся частью пути грешников, ужасал торчащими из клеток худыми руками и изможденными лицами, а также грохочущими решетками остальных камер, словно внутри них бесновались запертые демоны? Кто бы смог быстро двигаться, зная, что впереди новые кошмары, никогда не виденные даже в самых безумных снах и после того, как Джумоук - безжалостный проводник по царству мертвых, предупредил о судьбе некоторых, могущей закончиться этих клетках? В подобных случаях лишь угрозы обладают необходимым действием, заставляя отрывать непослушные, измочаленные долгой дорогой окровавленные ступни для следующего шага среди боли, отвратительных запахов и практически материального страха, обвивающего тело и не дающего дышать.
        Закованные в четыре цепи обнаженные грешники ускорили спотыкающееся движение, подчиняясь воплям сатира и косо оглядываясь на рогатое сопровождение, держащее смертоносные копья. Крупные и внимательные, оранжевые глаза разумных, прямоходящих козлов следили за каждым шагом рабов, пресекая любую попытку неповиновения путем использования звериной силы беснующейся в получеловеческих, полузвериных телах и сейчас эти взгляды помогали быстрей двигаться, держа рты на замке, хотя каждый следующий шаг сопровождался страданиями. Потихоньку и потихоньку ряды рабов ускоряли хромающее, становящееся все более синхронным движение, двигаясь за «Анубисом» и весело-цокающими сатирами, отпугивающими зазубренными клинками тощие, тянущиеся через решетки руки, сопровождаемые стонами. Далеко позади, в конце закованных верениц людей слышалось рычание гигантского Варгха-людоеда с потрескиванием электрического кнута и ругань третьего, свиномордого карликового черта, подгоняющего неуклюжих измученных пленников, спотыкающихся и тормозящих собратьев. Эта большая часть колонны свежеприбывших в Геенну Огненную грешников еще не
вошла внутрь, двигаясь по открытой территории под кровожадными взглядами охраняющих ее тварей, принадлежащих Низаму, однако за тех, так называемых собратьев Дмитрий не переживал, ведь все свои были в пределах досягаемости.
        Сейчас юноша и видимые им, шлепающие рядом рабы с опаской глядели по сторонам, стараясь дышать только ртами, поскольку витающий вокруг, являющийся частью тусклого коридора запах валил с ног, вызывая рвотные позывы и заставляя слезиться глаза. Окружающая узников плотная вонь моментально заняла первое место, превратив остальные проблемы в нечто несущественное, затмив и идущих рядом здоровенных чертей, и злобных сатиров, и утыканного металлическими шипами, давно не евшего Варгха. До этого рычание громадного, трехметрового чудовища слышалось постоянно, как и заставлял нервничать электрический хлыст, издающий трескочущие звуки рвущегося на свободу тока, но здешние миазмы отодвинули назад и их.
        Спустя несколько секунд Дима понял, что дыхание ртом не особо помогает. В ротовой полости появился вкус говна, человеческого или нет - без разницы, самое главное, что ощущение намазанного калом языка превратилось в суровую реальность, а не сказочный сон, должный закончиться после щипка.

«Каково же тогда дышать носом? Рвотные позывы похоронят… И главное блевать нечем, если только самими кишками… Сколько же времени здесь не убирают? Судя по запаху месяцы или годы… Настолько устоявшийся, всепроникающий запах не может образоваться за несколько суток - это по-любому…», - его желудок резко поднялся к горлу, но парень не подал и виду, лишь дернувшись и чуть не споткнувшись из-за больной, подогнутой ноги, но ход не прервал.
        Шлепки босых ступней и едва различимые завывания жутко-боящихся, сходящих с ума узников перекрывались звонким цоканьем копыт адского сопровождения и стонами боли с воплями о пощаде из клеток. Да-да! Когда узники проходили мимо дверей, то стало возможным разобрать, что говорят несчастные, но нельзя было разглядеть их, ибо тусклое освещение коридора и отсутствие света в самих клетках не давало такой возможности.
        - Спасите!! Помогите!! Я больше не могу так страдать!!
        - Вытащите меня!! Заберите!!
        - Убейте меня!! Пожалуйста, убейте!!
        - Не надо!! Не надо!! Не приходите ко мне больше!!
        - Пожалуйста! Пожалуйста!! Пожалуйста!!!
        - Я больше не буду грешить!! Не буду!! Иисус Всемогущий, вытащи меня отсюда!!
        - Пресвятая Богородица, пощади!! Вечно верен буду тебе!!
        Мольбы о пощаде, просьбы убить и искренние сожаления о грешной жизни сопровождали клетки с находящимися внутри человеческими рабами, где большая их часть делала это автоматически, давно потеряв стремление жить и не осознавая себя, как людей. Те же, что еще оставались живыми и чувствующими, дичайшее сожалели о бессмысленной прошлой жизни, моля Господа дать возможность начать сначала, но было слишком поздно, ибо смерть вступила в свои права. Когда-нибудь их убьют до конца, и тогда появится возможность попробовать заново, но получившие шанс все исправить и не вспомнят о произошедшем…
        Вселенная заберет их память, отправив сознание обратно на Землю, где n-ный раз испытает пороками, так легко затмевающими и подминающими под себя духовное начало любого разумного создания. Земные удовольствия в виде безделья, жирной вкусной пищи, алкоголя, наркотиков и животной похоти вновь раздавят божественную искру, превратив тело во владыку разума и через несколько десятилетий, а может и раньше, из той же камеры в цитадели Низама будут раздаваться страдальческие, шепелявящие крики, вылетающие из разбитого, разорванного рта с отсутствующими зубами: «Я больше никогда не буду грешить! Не буду!»
        Юноша встряхнул головой, отбросив пугающие мысли, но продолжая всматриваться в камеры с торчащими оттуда руками и сочащимися страдальческими стонами, однако темнота клеток позволяла увидеть только смутные, не всегда целостные человеческие силуэты. Стараясь вдыхать отвратительный по консистенции воздух, как можно медленней, Дима подумал: «Глаза-то привыкнут через пару минут… После яркого дня снаружи, так сразу и не разберешь кто, как внутри выглядит… Чувствую, что увижу и офигею, но любопытство… Будь оно проклято…», - он отчаянно желал сплюнуть вкус говна, вызывающий тошноту, не могущую разразиться потоком кислой рвоты, но пересохший рот столь давно не получал воды, что парень забыл, когда в нем последний раз присутствовали слюни.
        - О, Господи! Что за ужасная вонь! Отвратительно! - послышался сдавленный, но громкий голос лохматого японца, пробившийся сквозь грохот решеток, стоны запертых мучеников и множественный цокот копыт. - Я не могу это нюхать! Не могу! - Такеши впервые за все время высказал думаемое, совершенно не смущаясь адского сопровождения и едва слышимый рвотный кашель, полный пустоты ворвался Диме в уши.
        Множество других, пораженных ужасом рабов, до этого молчащих, как рыбы в воде, будто ждали храброго зачинщика словесного бунта, дабы загалдеть в поддержку низкорослого азиата, излагая собственное мнение и мысли, накопленные за время тишины.
        Такова природа людей… Им всегда требуется лидер, могущий диктовать все, что годно, ведь не это главное. При отсутствии цели, сойдет любая, пусть самая бредовая. И сейчас этой целью стало желание высказать все, что они думают о говне вокруг, и это те люди, чьи тела в сейчас удобряли планету, подарившую им годы бессмысленного существования, пытаясь расплатиться за их грехи.
        - О Господи, что за вонь!? Что за запах?!
        - Кха! Кха! Кха! Кха! Меня сейчас вырвет!
        - Пресвятая Богородица забери меня на Небеса!
        - Иисус, Отец Небесный, я сын твой грешный прости меня!
        - И алкали грязь они! И по локоть в нечистотах плавали!
        - Господи, неужели это все от людей!? И кто это в клетках!?
        - Ангелы Небесные, уберегите меня от судьбы ужасной!
        - Мученики! Вокруг мученики и грешники!
        - Несчастные! Их заперли здесь навеки! Неужели им нет спасения?!
        Отвратительные, словно обладающие плотностью «запахи», витающие в мрачном коридоре, ведущем колонну грешников за бессмертием, пробудили в синхронно хромающих пленниках не храбрость, а скорее безрассудность, отстранившую разумы от реальности, и величаво-цокающему собакоголовому это не понравилось. Укутанный в золотые и неяркие в тусклом свете одежды Джумоук развернулся и его гавкающий голос превратился в рык, заставивший прекратиться страдальческие стоны из клеток, но, не угомонив грохочущих решетками, то ли людей, то ли далекую родню чертей, отчего-то запертую подальше от своих.
        - Молчать!! Заткнулись все, я сказал! - жезл в когтистых руках загорелся красным, а следующая фраза улетела в сторону низкорослых свинов с тусклыми мачете. - Почему пленники подали голос?! - толстожопые сатиры почувствовали пахнущее керосином дело и метнулись в разные стороны, создавая видимость работы. - За что я вам плачу!? - желтые, загоревшиеся лютой злобой глаза взглянули одновременно на всю рогатую прислугу, отчего те синхронно выпрямились, повторив злобный взгляд хозяина, а следующим их действием стали мощные удары по разбитым лицам рабов.
        Получали естественно обладатели пятых тавро, но под их раздачу попали и другие, молчащие пленники, где больше всех повезло второй и третьей цепям, куда реже долетали длинные, перевитые крупными мышцами лапы чертей. А так мощные, покрытые короткой шерстью длани рогатых воинов доставали всех рабов, полностью вошедших в темно-серый коридор, и женщины сносили удары намного терпимей, чем «укающие» и «мыкающие» мужчины. Это происходило во время резкой остановки и ревущий от усилий Варгх пытался удержать цепи с валящимися друг на друга пленниками, не умеющими плавно тормозить и чувствующими смерть в виде смертоносного жезла с крепкими чертовыми лапами, ломающими лица.
        Но… Ничего не произошло, кроме наступившей тишины, разбавленной звуками безумных ударов о металлические решетки, невнятными стонами упавших друг на друга рабов и запахами никуда не девшейся вони, а из клеток с обеих сторон раздавался грохот сильных ударов о железные прутья и жалобные стоны с мольбами о смерти.
        Согнувшийся под тяжестью туземца с Такеши Дмитрий открыл глаза, тяжело дыша и чувствуя болящую от нагрузки раненую спину с нестерпимо ноющими коленками, ударившимися о каменные плиты коридора, ладно хоть с пробитой ступней было все в порядке. Еще неплохо, что висящее позади японца железное кольцо пустовало, но это не помешало истеричным рабам навалиться на азиата, добавившего свой вес воину-масаи, а уже тот завалился на юношу.
        Общая сцепка являлась отвратительным изобретением, ведь каждый из падающих узников получал наказание от стоящих позади соседей и ничего не мог поделать, кроме как попытаться частично взять их вес на себя, дабы не нагрузить ведущего. Сейчас мускулистый туземец точно помогал Дмитрию, а уж чем занимался неразборчиво бормочущий Такеши, парень видеть не мог, наблюдая за богато-украшенными копытами Джумоука и слушая цоканье скачущих по бокам прямоходящих свиней с тусклыми клинками.
        Слегка отдышавшийся, разгибающийся парень вспомнил про девушку с ребенком, так неудачно получившую первое место в путешествии по Аду и повернулся в ее сторону, решив заменить зрелище копыт с золотистыми узорами на налитые груди, но первыми, кого он увидел, были стоящие в раскоряку мусульмане. Верующие в Аллаха и Его непогрешимость рабы держали товарищей по несчастью на сгорбленных и раненых спинах подобно мальчишке, а уж параллельно им стояла молодая мать, совершившая подвиг в неизвестно какой раз и сейчас манящая отвисающими вниз красивыми сиськами без капли силикона. Она упала на согнутые в локтях руки, удерживая на них ребенка и закрывая его стройным, похудевшим телом, держащим завалившихся сверху вторую и третью узниц, не толстых, а среднего веса девиц, однако их общий являлся немалым. Младенец же продолжал весело размахивать маленькими ручками, играя спутанными мамкиными волосами и пребывая в счастливом неведенье относительно места, где пребывает.

«Обалдеть… Сиськи, конечно высший пилотаж…», - Дима настолько отвлекся от происходящего вокруг, глядя на манящую грудь, что забыл, зачем поворачивался в сторону остающейся желанной и в Аду девушки, сохранившей после родов замечательную фигуру.
        Путь на Рынок по Геенне Огненной лишил ее обвисшего во время беременности живота и убрал лишний жирок, сделав тело еще более манящим и притягательным, чем до смерти, что чувствовалось по вздымающемуся половому органу, возжелавшему красивую женщину, и юноша был не единственным. Ничем не выделяющиеся правоверные на второй и третьей цепи вылупились на изогнувшуюся, пусть даже в мученической позе женщину, еще жадней, что явно виднелось по напрягшимся причиндалам, но раздавшийся сзади цокот мелких копыт с гнусавым басом моментально остудил их пыл и на ноги вставали уже бесхребетные импотенты.

«Проклятые инстинкты… Нашли место, где проявлять себя… Причем не я один такой… Как же много в человеке от зверя… Всю жизнь замечаю, но не обращаю внимания… Даже человеческие эмбрионы почти идентичны животным и земноводным… Форма одна, а суть разная… Все зависит от заложенной программы роста и развития… Прекрасное изобретение… Люди… Животные… Все вышли из одних гениальных рук…», - подумал Дима, выпрямившись и гордо отсвечивая вздыбившимся членом перед «Анубисом» с красноглазыми сатирами, бегающими по бокам рядов пленников и размахивающими зазубренными мачете.
        - «Спящий»! - один из них замер, заметив несоответствие с остальными грешниками во внешнем виде замученного раба. - У тебя спермотоксикоз начался?! На Земле так любви не хватило, что сейчас кровь прилила!? Давай отрежу! Ты знаешь, какие вкусные человеческие яйца, особенно сырые?! Как они хрустят на зубах и лопаются во рту, забрызгивая сладкой кровью нёбо? - свин оскалил острые зубы и облизнулся, как-то особенно проскрежетав клинком о каменный пол, отчего у Димы все упало вниз, а его самого передернуло от ужаса перед злобным оружием сатира. - Х-ха! Быстро ты успокоился! Сдулся «Спящий»?! А твой черный друг даже не дернулся! - всхохотнул карликовый черт, забывший, как носился, боясь собакоголового хозяина, стоящего позади и бесстрастно наблюдающего. - Нашел же ты время на самок смотреть! Ты в Аду, «Спящий»! В Аду! А не на вашей улице Красных фонарей! - его налитые кровью глаза впились в серо-голубые Дмитрия, а жирная рука с клинком обвела пространство вокруг. - Это мир, где человеческому скоту не нужны половые органы! Вы просто не успеваете ими пользоваться! - парень сглотнул сухим горлом пустоту,
чувствуя боль в разбитых губах и раненой спине.
        Свиномордый карлик шумно выпустил воздух и отошел назад, Джумоук же слушающий его речь, никак не прокомментировал и не остановил подопечного, где второй такой же прибежал обратно.
        - Всех успокоили! Всех подняли! Все готовы идти! Задние тоже стоят и ждут! Воют, но это нормально! - он ощерил пасть и ловко закинул клинок за спину, подобострастно уставившись на хозяина с угольно-черной мордой пса.
        Тот мрачно, не успокоившись после вспышки гнева, кивнул и развернулся, колыхнув золотистыми одеждами, чей настоящий цвет почти не ощущался в тусклом освещении коридора, походящего на живое существо из-за тянущихся через прутья худющих рук и лиц, обтянутых кожей столь сильно, что они походили на черепа. Это хаотичное движение людских конечностей иногда замирало, превращаясь в сжатые на прутьях кисти с внешне длинными от худобы не всеми пальцами и явно выпирающими суставами, но сверкающие болью и безумием глаза с раскрытыми ртами не исчезали.
        Большая часть рабов старалась не смотреть на происходящее, но взгляды нет-нет, да перескакивали на мучение земляков, находившихся у Низама не первый день. Данное место походило на психушку из фильма ужасов снятого больным на голову режиссером, а грохот железа и витающие вокруг безумные вопли с несусветной вонью отлично дополняли сие предположение, как и стоящие по бокам мускулистые рогатые охранники с большими внимательными глазами и копытами, покрытыми серебристым узором.

«Это путешествие в мир самых безумных кошмаров… Мир, который я не мог представить, видев лишь во снах, но сейчас он рядом и является частью меня… Никогда бы не подумал, что попаду сюда, но что ни делается, все к лучшему… Испытание Адом позволяет лучше познать Землю с человеческой сутью, вывернутые наизнанку и споласкиваемые безграничным страхом… Красиво сказано…», - его губы незаметно раздвинулись в непроизвольной улыбке, а глаза со страхом взирали на творящийся ужас.

«Анубис» тем временем двинулся вперед, не глядя, пошли ли за ним рабы, ввиду обладания немалого количества слуг, занимающихся дрессировкой людской скотины, собранной в стадо и закованной в цепи, дабы контролировать буйных особей путем сцепки с покорными экземплярами. Человеческий товар своеобразен и непредсказуем, поэтому его требуется, как можно чаще бить, главное не испортить предпродажный вид.
        Жирные, но быстрые сатиры, высокие мускулистые черти и гигантский кровожадный Варгх умело вели унылую и замученную, спотыкающуюся паству за собакоголовым демоном с козлиными копытами, перебрасывающим из руки в руку налитый смертью и покрытый множеством странных символов жезл. Больные легкой ржавчиной цепи грустно звенели, металлические кольца впивались в шеи, а люди тяжело дышали, двигаясь за весело-скачущими свиньями, косо и со страхом оглядываясь на рогатую охрану по бокам. Немного успокаивали и завораживали зазубренные клинки, покачивающиеся на жирных спинах сатиров, подобно маятникам старинных часов, но приглушенный рев людоеда-Варгха позади и гнусавые вопли толстожопого напарника не давали забыться до конца. Геенна Огненная помнила о каждом своем госте, преподнося незабываемые впечатления всем новоприбывшим «туристам», проходящим бесплатную, знакомящую с местными достопримечательностями экскурсию.
        Набирающий хромающий шаг Дима чувствовал натянувшуюся цепь, отлично понимая, что тоже самое происходит с Такеши и Лкетингом, тащащих не слишком стремящихся вперед обладателей пятого тавро, пусть там ждут даже два бессмертия и дорога домой. Покорившихся материализовавшимся кошмарам грешников, забывших о власти разума над телом, приходилось подгонять чертям и утыканному шипами гиганту, периодически взревывающему и заполняющему электрическим треском безумный коридор, полный клеток с подобиями людей, кои изо дня в день не могут переступить порог боли, дабы стать ее хозяевами или элементарно свихнуться. Юноша же старательно вглядывался в происходящее за решетками, забыв про девушку с не засыпающим младенцем и идущих позади друзей, могущих вынести не меньше его, уж в этом он был уверен, поэтому просто смотрел.
        Проплывающие мимо клетки выдавливали во внешний мир обтянутые кожей лица потерявших разум людей, а грохочущие прутья решеток - «спасибо» Варгху за искры от кнута - беззастенчиво вырисовывали пускающих слюни и бьющихся внутри созданий, человеческими в которых были только тела, остальное давно принадлежало даже не Аду, а какому-то другому, еще не придуманному миру. Ибо нет такой Вселенной, где живут существа, созданные не для жизни…
        Их глаза не выражали чувств, а тела двигались отдельно от застывших, мертвых взоров и в целом внешний вид неестественных созданий, бывших людьми и когда-то радующихся жизни, показывал, что смерть давно поцеловала их по-французски, отчего-то пощадив изуродованную оболочку. Человечество само виновато, что обладая огромным потенциалом, тысячелетиями не прислушивается к своему внутреннему «Я», стремящемуся к истинному Богу, зато адские жители используют совершенные организмы его представителей на все сто. Авторские права позволяют чертям думать, будто люди являются когда-то сломавшимися вещами хорошего качества, которым грех не найти применение, забыв, что те такие же живые и мыслящие, как и сами рогатые.
        Сейчас же, не прошедшие испытания Адом существа яростно и неустанно бились о толстые прутья клеток? что-то невнятно рыча, грызя решетки беззубыми деснами и высовывая покрытые язвами языки. Их сумасшедшие лица с бесчувственными и иногда отсутствующими глазами, пускающие слюни разорванные рты с гниющими губами и безумно-неестественная сила для столь тщедушных тел, заставляли трепетать и содрогаться внутреннюю суть каждого проходящего мимо закованного узника. Ведомые «Анубисом» и его слугами человеческие рабы мечтали не видеть послесмертный концерт невезучих грешников, но хозяйствующий в этом здании Низам обладал извращенным умом и логикой, через «не хочу» вводя всех «гостей» в курс, каков Ад на самом деле, а вспышки кнута Варгха помогали понять, что дело действительно плохо.
        Вонь, грохот железа, перемешанные с мольбами о пощаде стоны и судорожно-движущиеся, истонченные конечности с лицами… Живыми и мертвыми, пытающимися протиснуться сквозь прутья маленьких камер, и конечно протискивающиеся, дабы щелкать пустыми ртами и брызгать тягучими, пахнущими гноем слюнями…
        Один из несчастных, полностью покорившийся зверю внутри тела, более не контролируемому сознанием, с силой ударился о крепкую решетку, и в его многократно переломанном теле опять что-то хрустнуло, но столь незначительная боль не могла остановить бывшее человеком создание. Оно снова и снова бросалось на прутья, желая убить, сожрать, разорвать проходящих мимо собратьев, но сделанные на совесть клетки на это и рассчитывались…
        А вот и другой узник вытянул худую руку, застонав и почти дотянувшись до красноглазого сатира, но низкорослый черт молниеносно ухватил и сломал конечность мученика, обвисшую в неестественном положении, отчего стон заключенного переродился в дикий крик, источаемый из распухшего рта сочащегося густой, багровой кровью вперемешку с вонючим гноем.
        Окружение Джумоука понимало, что нельзя портить собственность Низама, но сломать - не отрубить, да и малюсенькая капелька воспитания никому не помешает, по крайней мере, так считал сатир, а чем занимался идущий сзади Варгх, сказать невозможно, да и какая разница, ведь эта бесконечная комната страха отбросила все мысли из испуганно-семенящих рабов. Лично Дмитрий ни о чем не думал, пораженный происходящим с людьми, а точнее когда-то людьми, сейчас же тварями, коих можно выпускать по ночам в расположение противника в случае войны, дабы они вырезали превосходящие силы врага, чем возможно и занимается Низам, создавая альтернативу обычным зомби, отличающихся силой, скоростью и выносливостью, однако… Это просто предположение и не более того, ибо думать о чем-либо другом не получалось, уж слишком нагонял страху ведущий к бессмертию коридор с незабываемой, практически живой вонью, целенаправленно пробирающейся в ноздри и намазывающейся на ротовую полость, вызывая рвотный рефлекс.
        В свете вспышек электрического кнута неустанно-рычащего Варгха ясно виделось, что прутья до сих пор, как новых решеток, густо покрыты липкими, почти не стекающими вниз слюнями, а раскрывающие разорванные рты и тянущие худые руки пленники Низама иногда показывали выжженное на покрытом язвами лбу тавро, обозначающее принадлежность к узникам с третьей цепи.

«Не понимаю… Почему они? Вроде же нормальные… Всегда молчат и никуда не высовываются… Или может это те, что не хотели идти заковываться и их собирали насильно? Не знающие, кем являются, но на самом деле сильные духом люди? Из породы тех, что в жизни забитые интеллигенты, но быстро становящиеся авторитетами в открывающей истинную суть тюрьме… Таких много… Очень много на Земле, просто они не знают, кем являются, ибо не пришло их время…», - чувствуя пробирающий до костей озноб и ломоту в висках, подумал Дмитрий, желающий не слышать звуки, включающие неестественное цоканье «шагов», треск электрического кнута и безумные вопли с мольбами о пощаде, перемешанные частыми вкраплениями безумного рыка, могущего напугать любого хищного зверя.
        Лица добровольно вошедших в третью цепь грешников, видящих идентичные их выжженные тавро на лбах изуродованных узников Низама, не выражали ничего. Они лишь омрачено отворачивались, продолжая двигать изможденными ногами, следуя за величаво-цокающим «экскурсоводом» с собачьей головой. Джумоук очень эффектно смотрелся в свете создаваемых Варгхом вспышек искр, а тянущиеся с двух сторон костлявые руки прекрасно дополняли мрачную картину шествующего по Аду проводника в мир мертвых, сопровождаемого тремя десятками звероватых чертей и двумя жирными, но опасными сатирами, умело держащими зазубренные клинки, покрытые потеками старой крови.
        Сейчас Геенна Огненная была близка, как никогда, буквально впитываясь в тело каждого, не всегда обладающего душей грешника, но в любом случае имеющего вполне развитое сознание для того, чтобы очнуться в следующей жизни и немного лучше отнестись к своему бесполезному существованию, например сделать нечто хорошее, дабы избежать повторения кошмарных приключений отражающихся в сновидениях, однако… Очень жаль, что не все понимают это и берут на вооружение не самый лучший пример заливающихся алкоголем или употребляющих дешевые наркотики индивидуумов, желая, с их помощью преодолеть ночные кошмары, а если не получается, то выписывают антидепрессанты, отлично глушащие душевную боль, просящую не повторять пережитого в Аду. И именно поэтому следующая жизнь многих людей оказывается намного хуже предыдущей из-за наслоения новых кошмаров на старые, что дарит истинное безумие, неисправимое никаким перерождением. Сам же изрядно поживший ребенок появляется на свет ничего не боящимся идиотом, однако некоторые вещи неподвластны даже полностью лишенным разума особям.
        Сегодняшний день показывает, насколько «хорошо» человеческий вид запоминает уроки прошлого, наглядным примером, растущего в геометрической прогрессии количества умственно-отсталых детей, и списывать это на алкоголь и сигареты невозможно, ведь у многих пьяниц рождаются отличные детишки, а в благополучных семьях все чаще и чаще появляются олигофрены. Что это? Генетика или карма? Можно бесконечно спорить, но пусть родители так и не научившихся читать детей ответят, почему их малыши чаще остальных приходят к ним в комнату по ночам и говорят: «Мама! Папа! Я боюсь! Там в комнате что-то страшное!», - а они устало повторяют в тысячный раз: «Это сон! Всего лишь страшный сон!», - существо же, когда-то давно сожравшее их младенца уже бывшего взрослым, смотрит через приоткрытую дверь и подмигивает плачущему ребенку-идиоту, терпеливо ожидая, когда тот вернется к себе в комнату…
        С ужасом и одновременно зачарованно Дима всматривался в проплывающие мимо, кажущиеся бесконечными темные клетки с торчащими оттуда ужасными, полными боли лицами и бьющимися о черные прутья людьми, давно превратившимися в зверей, хотя это чересчур живо звучит, ибо глаза созданий, тянущихся разорвать в клочья закованных грешников выражали пустоту.

«Какой же все-таки отвратительный контраст, когда на тебя бросается брызжущее слюной, полное невообразимой силы и безумия создание, рычащее настолько страшно, что хочется обделаться, а его глаза выражают большое «ничего»… Это ужасно… Хорошо, что нас не кормят, а то бы здесь воняло еще хуже…», - он испуганно отшатнулся, когда следующая порожденная Адом или Низамом - кто хуже, неизвестно - тварь бросилась на решетчатую дверь клетки, громыхнув так, что один из сатиров дернулся в сторону, чуть не толкнув «Анубиса», после чего грязно, но складно выругался, рассказав о воспеваемой людьми Богоматери, отлично погулявшей на чьей-то свадьбе, где она с кем-то познакомилась, отчего на свет появился виновник этой ругани. «Да уж… В Аду не слишком хорошо относятся к человеческим идеалам с отсутствующим первоначальным смыслом, тысячу раз перефразированным и когда-то давным-давно испытанным неким помолившимся добровольцем, получившим случайное излечение фурункула на жопе… Зато теперь все разбивают лбы, желая Рая за ежедневно таскаемый крест на шее и возносимые к небу бессмысленные слова, подкармливающие ангельскую
рать с их царем Яхве, не забывая ежедневно кричать, где ни попадя, что это великое испытание жить, как они - чокнутые дебилы… И самое главное, что чем больше и дороже крест, тем чище вера и душа, которая не у каждого есть… Мир сошел с ума… Причем я это давно понял, но повторяю себе каждый день…», - мысли Дмитрия не отличались благоговением и суеверным преклонением коленей с боязнью сказать богохульство, просто парень не выражал мнение на людях, боясь вызвать желание распять его, причем не раз.
        Многие из узников на уныло-звенящих цепях с надеждой подняли головы, по крайней мере, услышавшие святотатственную ругань из поганых уст сатира, надеясь, что уж сейчас-то сама Пресвятая Богородица спустится с Небес, да прямо в Ад и покарает рогатых, издевающихся над Божьей паствой, но ничего не произошло, лишь усилились крики из сменяющихся клеток, омрачающих каждый шаг пленников Джумоука. Темный, мрачный коридор до предела насыщенный вонью и человеческими страданиями, никак не успокаивался, открывая все новые и новые двери безумия возможного в Геенне Огненной, причем самом ее начале, и как бы грешники не желали закрыть глаза, им хотелось узнать свои судьбы, могущие повторить участь несчастных в вонючих камерах.
        Завывания полные непереносимых мук и жалости к себе издавали люди, походящие на обтянутые кожей скелеты для чего-то награжденные капелькой жизни, то ли от щедрости, то ли от жесткости некого психопата, устроившего им несладкую жизнь, если это можно назвать жизнью, хотя для Ада сия картина вполне естественна. У всех них были впалые до предела щеки, являющиеся мечтой сумасшедшей анорексички, а серые, бескровные, и конечно же, жутко-пугающие лица отражали всю гамму эмоций, могущих исходить от ежедневно-пытаемого человека, давно забывшего разницу в понятиях сильной и слабой боли.
        Многие из этих бедолаг не имели конечностей, а некоторые сразу полтела… Кто-то тоскливо скулил, не имея глаз на месте выжженных впадин, а у кого-то просто отсутствовали губы, умело срезанные адскими умельцами… Через пару секунд проплыла камера, где когда-то бывший человеком обрубок, тоскливо передвигался по каменному полу, используя одну руку и волоча за собой скрежещущий, торчащий из задницы железный лом, возможно вогнанный в нее, будучи раскаленным, дабы крепче держался…
        Все могло быть… Это был Ад… Место, где люди ценились за выносливость, а не за iPhone последний модели и количество лайков, ведь именно эти «счастливчики» продавались на корм адскому скоту, являясь представителями земного, однако их участие в росте местных коровенок и свиней было настолько долгим, что многие даже полюбили животных, ежедневно съедающих их ноги с руками.
        Поэтому, выкладывая новую фотку в Instagram'е было бы неплохо задуматься, а что еще полезного можно сделать за сегодня? Возможно, существует книжка, которую необходимо прочитать, забыв про так называемых друзей в социальных сетях? Ведь именно складно написанный текст поможет чуть-чуть больше объять мир расширившимся мысленным взором, а насколько громадней он станет, если прочитать тысячу или десять тысяч книг? Как вариант исчезнут все старые увлечения и возникнут интересы, выходящие за пределы сознаний обычных, не ценящих жизни людей, что подарит незабываемые впечатления, несравнимые с прошлыми лайками за фотку салата или селфи в зеркале гламурного туалета.
        Жизнь каждого человека в его же руках и достаточно сказать себе «нет» всего один раз, чтобы маленький снежок покатился с горки, превращаясь в сносящую любые препятствия лавину, если же этого не сделать, то вскорости придется ждать гостей себе комнату… Они с интересом рассмотрят слабовольный кусок мяса, рассуждая, как отрежут эту частичку и эту, а будущий клиент обычных жителей Ада в ужасе проснется, не понимая, отчего стало страшно, ведь в комнате пусто…
        Еще одна камера поразила неровно-сшитыми человеческими телами, один в один повторяющими фильм «Человеческая многоножка», где девушек соединили друг с другом при помощи шелковых ниток, «подарив» им непрерывную систему питания, отчего каждой приходилось насыщаться из чужой задницы, крепко скрепленной с ее губами. Отвратительное кино - Дима даже не смотрел его, а только слышал, но творящееся здесь говорило, что режиссер определенно путешествовал по Аду, ибо человеческий разум выпускает подобных, благоволящих к уродству демонов только в случае полного освобождения от моралей, а на Земле существует множество таких мест.

«Например Европа, вот уж где, где, а там у людей давно непорядок с головами… В будто бы цивилизованной Германии еще полвека назад сажали за гомосексуализм, зато сейчас поощряют мужское хождение в женских платьях… Типа необходимо равенство, теперь и нам будет в яйца поддувать… Уроды б. я… Ага… И из задницы лучше запахнет… И срать мы начнем радугой, как все правильные утонченные девочки… Припукивая белоснежными единорогами, хотя как они на самом деле выглядят эти единороги…», - данные мысли пролетели случайно, не более, как ассоциация с намертво сшитыми, покрытыми язвами и шрамами человеческими телами, где у всех не было глаз, кроме ведущего, что логически являлось верным, ибо зачем зрение частям будто бы кишечника?
        Самый первый, являющийся вершиной пищевой цепочки узник с мощными, перевитыми толстыми жилами руками жалобно мычал, открывая беззубый рот с вырезанным языком, а его мутный взор тянул надеждой и мольбой на благословенную смерть. Такой пугающий людей конец жизни, оказывается слишком дорого стоит, что здесь, что на Земле, и если на голубой планете ее боишься, то здесь начинаешь желать, моля об роскошном подарке всех богов, которых знаешь, но они молчат… Молчат, ибо боги никогда не занимались ерундой, наподобие вызволения попавших в беду, ну если только в начале своего становления и поэтому все пришедшие в это жуткое место могут заполучить смерть, только заслужив, на что хватит воли не у каждого.
        В Аду люди не венцы творения Господа, а годный для опытов биоматериал отличного качества, созданный здесь же и считающийся поломанным, что позволяет делать с ним все желаемое. И сейчас порождение художника с уродливой фантазией с усилием приподнялось на жилистых руках, адаптировавшихся таскать огромную массу, и подтянуло невнятно застонавших собратьев, зашевеливших оригинально вывернутыми конечностями.
        Их губы… Кошмар… Их губы, оказывается, были не сшиты с мягкой плотью ягодиц, а профессионально сращены, являясь одним целым. Пятеро искусно, как оказывается слитых тел одновременно глухо и жалобно застонали, издавая заставляющие содрогнуться звуки из гниющих внутренностей, а места, где когда-то были глаза, испустили мутные слезы, давно потерявшие первозданную прозрачность. Они, а точнее оно плакало… Плакало и аккуратно, стараясь не делать резких движений, перемещалось по загаженному каменному полу камеры, наводящего на мысль, что порождение чуждого земному разума часто и много кушает, ежели на полу валяются экскременты в таком количестве. Было очень тяжело наблюдать за неуклюжей возней, так и не привыкших к новому облику когда-то сильных людей, купленных для бесчеловечных экспериментов, трансформирующих жизнь в ее новые, не запрограммированные природой формы… Очень тяжело…
        Наконец уставшие ноги Дмитрия, где пальцы одной приходилось подгибать, дабы не причинить лишней боли, оставили позади эту камеру и он облегченно вздохнул, если так можно назвать судорожное сглатывание сухим горлом, и наступила очередь его друзей наблюдать за творением адских умельцев. Такеши и Лкетинг пережили мерзкое зрелище молча, лишь усилилось дыхание масаи в затылок, ставшее более горячим, насчет японца известно не было - он шел третьим и уши мальчишки не воспринимали звуки, издаваемые азиатом, через многослойную какофонию цокота копыт, воплей, рыков, мольб и, конечно же, проклятий. Ну, а слова с комментариями остальных, перепуганных пленников Дима и вовсе не слышал, отлично понимая чувства не готовых даже к жизни людей.

«Отчего же все-таки сюда запихивают узников с третьим клеймом? Может из-за их повышенной выживаемости? Или большей силы воли, пропадающей с течением страданий, выпадающих на их долю? И что в голове у этого Низама, ежели главный вход в его богадельню устроен так, что даже сатиры отпрыгивают в разные стороны…», - не успел он об этом подумать, как из через прутья следующей темницы раздался жуткий вой, затем грохот и идущий по той стороне поросенок подскочил, дабы ответно громыхнуть зазубренным клинком по решетке, но это ни к чему не привело.
        - Чтобы вы все тут попередохли! И Низам вместе с вами! Отрыжки Яхве! Упади проклятье Рая на все ваше семя! Чтобы родня всю жизнь скот кормила! Чтобы детей было много-много! И чтобы мерли чаще, а потом заново рождались! Еще больше! - проклятье толстожопого черта являлось довольно изысканным и содержало оригинальные повороты, в особенности про количество детей, что на Земле является комплиментом, а здесь оказывается худшим из случившегося для человека.
        - Ужас! Кошмар! - внезапно раздался тоскливый голос лохматого японца, прорывающийся сквозь всеобщий гвалт. - Кто придумал страдания этим несчастным? И почему многие выглядят такими… - он запнулся. - Дикими и безжизненными одновременно? А эти сшитые… И с железякой в… - голос японца замер, но потом преодолел нелепое для Ада смущение. - В заднице… Ведь он без ног и с одной рукой… Такого просто не может быть… Не должно случаться с людьми! - Такеши не спрашивал никого конкретно, говоря с самим собой, а Дима не желал комментировать, ввиду «легкого» охренения, усиливающегося с каждым болезненным шагом по «предбаннику» Геенны Огненной, зато масаи решил внести лепту в унылый монолог брата по духу.
        - Лкетинг знает о диких людях! - заговорил негр, дыша в затылок прихрамывающему юноше. - Шаманы говорят у них нет души! Есть тело и оно желает еды, а душа улетела! В каждом человеке есть зверь, но он спит! Спит, пока есть душа! Она исчезает и человек превращается в зверя! Масаи убивают таких! Но эти люди хуже зверей! Они демоны! В Африке много демонов! Очень много! Они живут в джунглях! Охотятся на всех! Даже на таких демонов! Наш шаман говорит, что нет демона хуже человека без души! Без ума! Только тело! - покрытый шрамами туземец произнес желаемое и замолчал, продолжив звякать цепью, связывающей молчащих, измученных рабов, лишь изредка прорывающихся скулежом и всхлипываниями от текущего со всех сторон ужаса.
        Слова умудренного жизнью и шаманом Лкетинга не являлись для Димы поразительным открытием. Он подобные высказывания тысячу раз за жизнь «обсосал», а масаи лишь подтвердил естественное.

«Нет зверя хуже человека, ибо даже зверь не творит бесчинства, совершаемые не имеющими разума людьми… Самое главное, что мои мысли являются верными, значит остальное тоже… Единственное, что удивляет, так это почему я, Лкетинг и Такеши, так просто относимся ко всему… Пугаемся конечно, но не до икоты… Как такое может быть? Или просто привыкли? Другие тоже головами покручивают, однако с чертями спорим только мы… Что это? Психическое отклонение или внутренняя уверенность в превосходстве над ними? Непонятно… Даже слишком…», - следующие клетки не содержали ничего нового, продолжая пугать изможденными лицами, озверевшими телами, изуродованными калеками, ну и само собой испускать великую и неповторимую вонь.
        Спустя еще полминуты темный коридор с изначально непроглядными клетками подошел к концу, ни капельки не изменив содержимое, то есть, продолжая издавать гулкие удары о толстые, покрытые густыми слюнями прутья решетки, сдерживающие отвратительных в своем безумии существ, и приблизил более свежие, по еще незамутненные усталостью и временем крики боли. Что же находилось там дальше, какие сюрпризы, ведь изменение тональности клавиш пианино порождает новую, играющую совершенно по-другому музыку и неизвестно какие струны души будут зацеплены в следующую секунду. Это понимал всяк и каждый, что породило незримую волну напряжения, прошедшую по всей массе обнаженных грешников на мгновение запнувшихся, ибо свежая мелодия играла нечто несопоставимое с прошлой, и если бы Дмитрию предложили назвать танец, заказанный сейчас, то он бы сказал: «Танго!», - ибо вальс остался позади. Но, если впереди танго, не означает ли, что впереди происходит нечто более горячее и бодрое, нежели аккуратный вальс, спросил бы юношу невидимый журналист, а тот бы кивнул и произнес наполненное горечью: «Да!», - потому, как впереди
кричали еще не потерявшие надежду рты.

«Не всегда хорошо быть первым… Не всегда… Иногда лучше плестись за кем-то, не замечая поворотов и пусть ноги несут, куда придется… Да и не первый я… Первые - это научившиеся говорить и махать мечами свиньи и собака с копытами, ведущие издевательскую игру на психическое выживание с людьми, не всегда готовыми принять правду…», - коридор раздваивался, ничуть не прибавив света, но плеснув под ноги немного загадки, а собакоголовый Джумоук блеснул золотыми одеждами в свете искр электрического кнута Варгха и свернул направо, заранее зная ответ.
        Было страшно, очень страшно идти по зданию, принадлежащему разумному барану, нагнавшему в него безумных по людским меркам дизайнеров и наблюдать, как мимо проносятся чужие, изо дня в день уродующиеся жизни, со вздохом облегчения понимая, что тебе повезло обладать ожогом «Спящего».
        Беспрестанно взревывающий Варгх и кровожадные, жутко-скрежещущие по полу клинками сатиры, демон с собачьей головой и налитым смертью жезлом, звероподобные черти и их неустанно косящиеся на людской скот оранжевые глаза… Все это генерировало леденящий разум ужас, выплескивающийся на каждого человеческого раба и не хотящий стекать вниз, дабы освободить трясущихся, и так закованных пленников от новых оков страха, наложенных чужими мыслями, эмоциями и болью… Это была настоящая жизнь, а точнее настоящая… Обратная сторона жизни. Суровая, правдивая, такая, как она есть, без всякого обмана и привычных земных масок.
        Рогатые и не очень черти, не сказали ни одного лживого слова, выполняя свою работу искренне и на твердую «пять», делая из человеческой скотины покорных во всем животных, каждым, даже самим мелким действием, приводящим к одному и тому же, неизменному результату - грешники подчинялись. Подчинялись и опускали руки, забывая про желание взбунтоваться или собственное мнение, становясь настоящими, такими, как есть. Покорными и тихими представителями человеческого вида, могущими встать с колен, лишь подражая кому-то, чья идея не отличается от их, однако именно сей индивидуум поднимется и скажет: «А вот я думаю…», - и безмолвное стадо одобряюще взревет, но ненадолго, а до потери этого вожака.
        Геенна Огненная умело выбивала из людей надежду, подготавливая выходцев с Земли к бессмысленному существованию, насыщенному вроде бы невыносимыми, но на деле же терпимыми страданиями, мало, чем отличающимися от рутинной жизни на третьей планете от Солнца.
        Следующие за «Анубисом», виляющие жирными задницами сатиры обернулись на безмолвных, иногда вскрикивающих пленников и продолжили весело скакать за хозяином, в отличие от бесстрастных, и не моргнувших чертей, сопровождающих закованных рабов по бокам их длинных верениц.
        Громыхающий тяжелыми ступнями Варгх что-то еле слышно, озабоченно рычал далеко позади, потрескивая разбрасывающим искры кнутом, периодически усиливающим вспышки света. Возможно, трехметровому людоеду не нравились худые просящие руки, торчащие через толстые прутья уходящих назад решеток, прячущих изуродованных страдальцев, дабы не пугать сам Ад, а может ему претили превратившиеся в безумных зверей подобия людей, ежесекундно бросающиеся на двери клеток.
        Такого, как он, безмозглого, но покорного, начиненного металлом монстра можно было вырастить в подобном месте и возможно кровожадная скотина помнила, что когда-то находилась здесь в виде запуганного, подлого человечишки, готового на все ради спасения и его выбрали. Теперь он являлся абсолютно иным, бесстрашным и преданным собакоголовому хозяину созданием, ведомым в основном животными инстинктами и насильно приобретенными рефлексами, включающими понимание многих слов и возможность коряво произносить их, чего вполне достаточно для счастливой жизни.
        В настоящее время Земля полна таких, только запертых в человеческих телах идиотов, не могущих без ошибок писать и живущих не разумом, а инстинктами, бесконечно требующими еды и спаривания, сама же жизнь по мнению этих «несчастных» является тяжелой обязанностью, в которой нет ни минуты покоя. Ни один из них не желает преодолеть внутренний голос зверя, непрерывно шепчущий отдохнуть и начать все завтра, ведь сегодня почти прошло, а пока можно упереться тусклыми глазами в мерцающий зомбоящик, снабжающий «необходимыми» для жизни ценностями и изуродованными моралями.
        Впитанные из телевизора «догматы» современной жизни ежедневно подкрепляются из уст таких же, как они особей, которых тяжело назвать людьми, ввиду чересчур мелкого мышления и мечтаний, похожих на грезы похотливого павиана, пропустившего сезон спаривания и теперь желающего поскорей увидеть начало следующего. Сознания и разум данных представителей собственного человеческого вида не похожи на остальные, ибо их жизнь от ночи до ночи, еды и еды ненормальна даже для животных, эти же уроды каждое мгновение бессмысленного существования позорят расу, когда-то созданную для поиска Творца.
        Вышеописанные существа готовы на все ради собственного, как им кажется благополучия, предполагающего сладкое существование, полное алкоголя, на все готовых грудастых шлюх и легких, а иногда тяжелых наркотиков, но в подавляющем большинстве случаев, ни один из них этого не получает.
        Для подобной жизни требуется не только желание и смешные попытки идти по головам, но и чистый, хладнокровный разум, могущий обрабатывать немалое количество информации, ведь даже самые мерзкие представители сильных мира сего, обладают умом, несравнимым с жалкими потугами выдавить складную фразу.
        Чтобы сжать и уверенно удерживать собственные мечты в кулаке, требуется огромная сила воли, претящая шепоту тела, запрещающему подниматься с дивана, ибо завтра самый лучший для этого день. Нет. Завтра может стать днем, когда перед испуганными глазами окажутся толстые металлические прутья, а из разорванного рта раздастся жуткий вой, сопровождающий каждое движение нечеловеческих рук адского хирурга, преображающего привычное тело в непохожие ни на одни из виденных формы…
        Одинокий, плетущийся рядом с Варгхом свиноподобный сатир также, как и трехметровое чудовище не молчал, а постоянно ругался и проклинал человеческое семя, превратившееся в уродливые цветы из-за поливки не той водой, если красиво выразиться. На деле же карликовый садист прекрасно понимал, отчего когда-то смеющиеся и радующиеся жизни люди превратились в нечто неназываемое, а личное мнение высказывал лишь оттого, что путешествие через парадный вход в цитадель Низама уничтожало и его нервные клетки, что доказал прекрасный, в принципе не первый пример.
        Какая-то из дверей множества темниц жутко громыхнула, что услышали и передние рабы, а затем раздался ответный лязг железа по прутьям и отвратительная, посланная от всей чертовой души ругань. Видимо низкорослый демон компенсировал позорящий его страх ответным ударом зазубренного клинка, больше нечем, ведь удар по темному, будто новому металлу копытом слишком опасен, ибо сидящие в клетках подобия людей могут затащить внутрь и по кускам, мозги-то давно отсутствуют.
        Сворачивающий направо коридор походил на предыдущий, как две капли воды. Абсолютно идентичные клетки, такой же сумрак, только совершенно иные, намного более свежие и наполненные жизнью крики боли и естественно непередаваемая словами вонь, только свежих экскрементов, что тоже не являлось подарком. Наверное, это говорило о том, что на предыдущем участке находился давно отработанный материал, перекидываемый из этого и подобных ему мест, но сии домыслы были вилами по воде писаны, поэтому сначала требовалось разглядеть происходящее, а уж потом делать выводы.
        Пересохший рот прихрамывающего и бесконечно-уставшего подгибать пальцы Дмитрия не давал ни капли слюны, о которой мечтала заскорузлая, слипшаяся глотка, а серо-голубые глаза нервно моргали, иногда слезясь, но из-за чисто физиологических потребностей, как и разбитые, покрытые коркой губы, напоминающие о себе раздражающим жжением. Конечно, по сравнению с тем, что творилось у Анатона, подобные мелочи являлись чем-то ничтожным и почти незаметным, но такова природа человеческого тела - обращать внимание на любые внутренние и внешние проблемы, дабы они не привели к худшим последствиям.
        Усталость и желание спать давно затухли, оставив лишь мрачное отупение, легко заменившее вышеописанные чувства на нелегком поприще «экскурсии» по Аду, делая нелегкую прогулку туманней, чем бы ее показала свежая голова и чистый взгляд на столь непривычные ранее вещи. Сердце билось в немного ускоренном ритме и чуть громче обычного, не переставая выделять адреналин, помогающий передвигаться отказывающимся работать ногам, несущим неподъемное тело, да и пробитая ступня мешала жизни больше, чем тянущиеся сзади подавленные грешники.
        Сам Дима уже не понимал, хорошо ли находиться в первых рядах или не очень, ведь в настоящее время единственный плюс происходящего - это все видеть и знать раньше других, а любопытство измученный юноша никогда и ни на что, не променял бы. Ведь всепоглощающее чувство ощущения сладко-впитывающихся внутрь знаний, причем любых, необязательно тайн сотворения мира или загадок истории, а просто рассказывающих, чем грозит следующий шаг, уже является наркотиком, от которого требуется отвыкать только идиотам, всем остальным он полезней любых витаминов.
        Первая из клеток с правого бока - именно в эту сторону было удобней глядеть юноше через идущего рядом мускулистого и бесстрастного черта - сочилась не могущим быть описанным, душераздирающим криком, иногда переходящем в тоскливое мычание. Эти заставляющие трястись звуки издавал некий мужчина, когда-то бывший полным, о чем говорили висящие с разных частей тела складки кожи, зато теперь сбросивший вес, причем не от плохого питания, а скорее от переживаний за дальнейшую судьбу, вызывающую сомнения своей безысходностью уже в настоящее время.
        Честно говоря, парень изо всех сил желал не смотреть в ту сторону, а просто пройти мимо, разглядывая грязные пальцы своих ног и золотистые узоры копыт неспешно-цокающего Джумоука, но серо-голубые глаза сами повернулись в сторону невольного страдальца, и в подробностях описали происходящее внутри неплохо освещаемой темницы. Видимость в жуткой камере создавали все те же потолки, излучающие рассеянное сияние, требующееся для проводимых с человеческим материалом работ то ли обитателями Харона, то ли заезжими рогатыми гастролерами, купившими время развлечься, и вот это, проплывающее мимо зрелище поразило Дмитрия до глубины души.
        Внутри небольшой вонючей тюрьмы находился человеческий грешник, подвешенный к светящемуся потолку на ржавый, но острый крюк, неаккуратно пропущенный через сочащиеся густой, темной кровью ладони, второй же, идентичных размеров и внешнего вида торчал из каменного пола и пробивал обе ступни. Было видно, что проводившее эти работы создание не слишком заботилось о качестве и безболезненности отвратительной операции, делая ее быстро и наиболее привычным способом, но с другой стороны, если люди в Аду хуже скотины… Есть ли вообще смысл обращаться с ними лучше, чем они сами с тушами земных, частенько на живую освежеванных животных?

«Наверное нет… Довольно справедливая плата… Разум не всегда означает принадлежность к высшему, неприкасаемому сословию… Разум - это огромная ответственность перед самим собой и другими, если же не научился им пользоваться, то необходимо расплачиваться… И даже, если сам не занимался подобным, то деяния собратьев обязательно лягут на твои плечи… Здесь многие отвечают за проступки не свои, а соседей, коих не пытались удержать от бесцельной свинской жизни, прожитой для удобрения Земли, их же туши уходят в Ад…», - юноша вздрогнул от пронесшихся в голове мыслей, сам не понимая, откуда берутся столь высокопарные философские фразы полные жестокости и напряженно вздохнул, еще раз посмотрев в вонючую камеру.
        Удерживаемый крюками человек тихо извивался, видимо каждое движение доставляло немыслимые страдания, а неподалеку, на грязном, окровавленном полу располагался рычаг, сто процентов отвечающий за степень натяжения ржавых крючьев, ну и, конечно не обошлось без мучителя, «развлекающегося» с несчастным, вроде как земным мертвецом.
        Рядом с дергающимся, глухо завывающим мучеником стоял тощий, козлоподобный черт, одетый в окровавленный фартук, закрывающий большую часть получеловеческого тела, и занимающийся неспешным снятием кожи с несчастного грешника, профессионально начав с пяток и в настоящее время пребывая на уровне колен. А позади, на неровной, каменистой стене висела знакомая капельница с черной жидкостью, дающей жизнь, которую здесь не желал никто…
        Дима когда-то читал, что умелые заплечных дел мастера начинают именно с пяток и заканчивают макушкой, причем их подопечные не умирают во время долгого процесса. И проплывающее сейчас зрелище не сильно покоробило хромающего мальчишку, видевшего множество насыщенных подобными картинами снов, а если кто-то скажет, что сновидения - ерунда, то парень ответит, что реалистичней их он не смотрел даже фильмы 3D в кинотеатре.
        Ужасно мучаемый человек кричал из последних сил, иногда переходя на протяжные стоны и глухой вой, а худой черт с возбужденно-горящими глазами не обращал внимания на проходящую мимо массу скота с Земли, сдирая кожу с возможно не заслужившего подобное обращение представителя людской расы, попавшего в жестокие лапы прямоходящего козла.
        Идущие вслед за Димой негромко-гремящие цепями узники, не включающие Лкетинга и Такеши, по-разному выражали мнение насчет происходящего, невнятно охая, надрывно взвывая, громче рыдая, короче выплескивали эмоции, как могли, что качественно отличалось от пленников на второй и третьей цепях, практически не издающих звуков. Шествующие же на женской цепи представительницы прекрасного пола вообще рассматривали что-то свое - Дима не мог разглядеть, как ни старался - и выражали эмоции более активно, вследствие чего получали по шеям от предотвращающих панику рогатых, вышибающих девичью придурь ударами мощных кулаков по когда-то миловидным лицам.
        - О Господи! Спаси и сохрани! Пощади душу мою грешную!
        - Пресвятая Богородица! Убереги от зла! Упаси от лукавого!
        - Боже! Тебе молюсь и прошу защиты! Не дай смерти жуткой! Не дай пыток кошмарных!
        - Иисус Христос! Сын Божий, умерший ради нас на кресте! Убереги! Пожалуйста!
        Эти фразы были единственными, внятно выговаривающимися, остальные вскрикивания, взбулькивания и всхрюкивания чуть ли не передразнивавшие сатиров, было невозможно разобрать, да не очень-то хотелось, тут и без шарад с головоломками хватало развлечений, оставляющих неизгладимый отпечаток в душе. Неспешно же вышагивающий аккуратными копытами Джумоук никуда не торопился, наверняка привычно шествуя знакомыми местами, дабы, всяк сюда входящий оставил надежду на какое-либо спасение, но Дмитрий был не новичком, коего можно запугать содранной наяву кожей. Ну, если только на нем самом…
        О чем думал взлохмаченный Такеши неизвестно, а Лкетинг, как обычно молчал, его мысли вовсе застилались тайною и мраком, уж слишком выходец из Африки являлся вроде простым, но одновременно сложным человеком. Храбрый воин-масаи рассказывал, что должен стать шаманом, отчего его внутренняя суть является более сложной, чем незамысловатые фразы и внешняя воинственность, выглядящая большим количеством шрамов и татуировок. Многогранность туземца пряталась внутри, делая его загадочной личностью, непрерывно впитывающей поступающую со всех сторон информацию, обрабатывающей ее и аккуратно складирующей внутри отличного, просто иначе развитого мозга.

«Когда-нибудь нас оставят наедине, и мы сможем поговорить без всяких перешептываний, только сначала я посплю… Крепко-крепко… Как же хочется отдохнуть и даже увиденное не перебивает это желание…», - Дима ужасно мечтал провалиться в сон, хоть и чувствовал себя намного бодрей, пройдясь по первому, а сейчас «прогуливаясь» по следующему коридору, наполняя тело адреналиновым возбуждением и лихорадочным вздрагиванием.
        Следующие клетки проплыли с неспешностью предыдущих, медленно и нерасторопно, одна за другой показывая отвратительные, граничащие за пределами воображения нормального человека картины, раскрывающие фантазию существ давным-давно создавших первых людей, а теперь использующих их потомков в различных сферах адской жизни…
        Стонущие узники с медленно-сдираемой кожей, брызжущей малюсенькими капельками крови… Верещащие рабы с неспешно-отпиливаемыми конечностями… Лишающиеся внутренних органов, еще живые пленники, лично наблюдающие за умопомрачительным процессом… Просто жестоко-избиваемые люди, на которых исполняли самые сокровенные желания жители Ада… И конечно же куда без них… «Волшебных» капельниц на стенах, дабы даровать жизнь в последние секунды, вернув счастливо-умирающего узника в Ад и рассказать, что еще не все… Еще долго…
        Это не походило на пыточную, встречающую каждого новоприбывшего узника камином и деревянным пыточным столом, тут находились грешники с уже выжженными тавро на лбах, то есть отсортированные, а значит купленные и в настоящее время сдающиеся в аренду всем желающим. И где-то рядом, наверняка проводились так не нравящиеся Джумоуку ужасные эксперименты, но простым смертным доступ в те места был закрыт, что не особо огорчило юношу, да и скорее всего остальных грешников, ибо захватывающих зрелищ хватало с лихвой.

«Здесь наверное, как в фильме «Хостел» можно арендовать человека на время и мучить его, потому что выкупить полностью дорого, судя по «бизнесмену», купившего безъязыкого и отдавшего чуть ли не последнюю, с трудом накопленную адскую валюту… Как интересно она называется? Геенки? Одна геенка, две геенки, пять геенок… А мелочь, типа адики… Спасибо за покупку, с вас одна геенка и семьдесят четыре адика! Ой! А без сдачи не будет?», - мальчишка не сдавался, выдавая развеселые, скрашивающие долгую дорогу за бессмертием мысли, но улыбаться не торопился, ибо летающие вокруг непрерывные, пропитанные надеждой на смерть и страданием крики коробили не только его, но и остальной скот. «А так-то да… Пришел, купил часок-два и режь, пили, отрывай сколь соскучившейся по чужой боли душе угодно, и если уж на Земле люди издеваются над себе подобными идентичным образом, то здесь и вовсе грех не попробовать… Человек не черт, его не жалко - мамка новых сделает, а судя по рассказам Анатона немалое количество рогатых извращенцев посещает Землю, заранее выбирая жертву, да и просто гуляя по планете, наводненной выращенной ими же
скотиной, но это местные богачи, остальным такое веселье не по карману, отчего приходится перебиваться мелкими покупками… Однако это лишь домыслы, может… Блин! А что еще может? За что здесь еще мучить? За просто так? От скуки? Бессмысленно получается… Уже давно бы опротивело… Чем еще заслужить такие мучения, как не элементарным желанием время от времени поиздеваться?», - длинные вереницы человеческих рабов проходили мимо крохотной темницы, где крепко привязанному к металлическому столу парню лет тридцати, не торопясь отпиливали руку ровно посреди локтя, а он орал, буквально захлебываясь в закладывающем уши и рвущем горло крике.
        Люди, ведомые Джумоуком и его маленькой армией парнокопытных, не могли не взглянуть на будто притягивающий ужас, одновременно отворачивая потухшие лица, желая заснуть мертвым сном и больше никогда не просыпаться, то есть перестать быть. Девушка прятала кроху в спутанных волосах низко-опущенной головы, мечтая не показывать хнычущему младенцу витающие вокруг кошмары, творимые с его сородичами. А сам ребенок плакал с той поры, как закованные ряды рабов двинулись по первому коридору цитадели Низама, и скорее всего на него, еще чистого и незамутненного сознанием, так подействовали пропитавшие это место страх и боль.
        Дети вообще остро ощущают нечто неподвластное взорам зачерствевших, давно отдавшихся материальному миру взрослых, наученных школой и обществом, что все можно потрогать, если же мерещится непонятный бред, то следует идти к психиатру и тот выпишет притупляющих сознание таблеток или же отправит на принудительное лечение. Таким образом на Земле избавляются от просыпающихся людей, познающих правду жизни, что не каждый вынесет и реально свихнется, пуская слюни остатки жалкого существования.
        Поэтому многим родителям следует задуматься, отчего ребенок по ночам просится к ним в кровать, не желая возвращаться в свою комнату и утверждая, что там находится чудовище. Оно действительно есть, просто не может войти в наш мир полностью, дабы разорвать не только малыша, но его беспечных папу с мамой, считающих, что миллионы детей боятся оставаться одни просто так… Люди глупы… Глупы, ибо идут на поводу СМИ и стремлению походить друг на друга, стараясь не выделяться из общей массы недалеких сородичей… Никто не желает поверить в существование непохожих на Землю миров, откуда ежедневно приходят разнообразные гости с целью поесть страха, легко вырабатываемого трусливыми человечишками, высоко ценящимися во Вселенной… Ведь они - людишки, настолько мало знают об окружающем мире, что не понимают, кто виновник пульсирующего в теле ужаса…
        Промелькнула камера, где у крепко-накрепко приколоченного к каменной стене немолодого человека аккуратно доставали выпученные от страха и красные от напряжения глаза, подготовив для этого хромированный тазик без ручек, лежащий у окровавленных, объеденных по колено ног. Внутри неглубокой посудины уже что-то лежало, как вариант нос и уши, ибо зябко передернувший плечами и звякнувший цепью Дима не заметил этих частей тела у несчастного мученика, а разглядевшие чужие страдания узники издали протяженный вздох страха и отчаяния, ушедший далеко назад к сатиру с Варгхом.
        Издевающиеся над землянином, о чем-то дискутирующие кабаноподобные палачи обернулись, показав крупные желтые зубы и тряхнув клыкастыми мордами, словно приветствуя проходящих мимо рабов, после чего продолжили спор, кому достанется член с яйцами, еще не закончив с глазами. Приколоченный же человек плачуще выл, умоляя пожалеть и просто убить, но безрогие черти, словно не слышали его, продолжая важный диалог.
        Ошалевший от увиденного Дима всей душой пытался понять, как можно издеваться над живым, разумным созданием, пусть даже не получившимся? Воющим и кричащим, готовым на все, лишь бы прекратить боль… Почему людей записали в адские отбросы, поедая, насилуя, жестоко убивая и считая творящееся живодерство вполне естественным?

«Неужели люди и черти действительно одинаковые и разнятся только внешностью? Ведь по сути человечество ведет себя с животными идентичным образом… Считает их никем, кроме ничтожно малого количества людей, действительно любящих зверей и обращающихся с ними, как с равными… Отдельная человеческая категория вообще насилует братьев наших меньших, начиная с куриц и заканчивая лошадьми… Анатон реально прав насчет переселения адских преступников в человеческие тела, но кто его знает… Может эти преступники когда-то уже были такими морально-изуродованными людьми и просто успели повеселиться в Аду, а теперь уехали обратно? Может именно человеческая раса испортила Геенну Огненную, превратив ее в сегодняшнюю живодерню? Если люди являются прекрасными носителями чужих сознаний, то почему бы первому маньяку-педофилу не выбраться именно с земного мира, а не Ада? И если уж на то пошло, должны же здесь жить такие черти, кто, увидев толпу обнаженных, избитых людей, поднесет стакан воды и ласково погладит по всклокоченной голове, крича на садистов-надсмотрщиков: «Вас бы так, сукины дети!», - почему бы и нет?», -
подгибающий пальцы продырявленной ступни Дима не переставал размышлять о столь известном на Земле Аде, пытаясь додуматься до чего-то определенного, найти некий ответ, но его знания являлись чересчур ничтожными, дабы грамотно оттолкнуться от них.
        Время от времени он отводил взор от кошмарных клеток, желая поберечь нервы, и разглядывал такие разные, звонко-цокающие копыта жирных сатиров и собакоголового, покручивающего элегантно выполненный, заряженный смертью жезл. Идущие же сбоку черти, вообще не вызывали эмоций, ввиду своей незаметности, по крайней мере рядом, творимое же ими на других участках людской колонны, юноше было безразлично.

«Вообще, как невидимые… Даже не пахнут… Ни козлятиной, ни потом… Шагают и шагают… Как роботы… И самое главное реально забываешь про них, пока не начнешь выделываться… Сразу мощный кулак в харю и адьес красота неписанная, привет кривая морда…», - он вспомнил хруст, слышимый во время «успокоения» рогатыми вопящих или много строящих из себя рабов.
        Лично Дмитрия очень интересовало, как получилась подобная раса, хотя для чертей именно люди сама нелепость и уродство в чистом виде, этакая отвратительная помесь двух противоборствующих народов, отличающихся друг от друга наличием чувств и типом размножения.

«Чисто теоретически, изначально должен зародиться некий всеохватывающий вселенский разум, то есть Бог, а уж потом Он и придумал материальную жизнь… Другие варианты вообще отсутствуют… Теория эволюции хорошо звучит, когда не знаешь, что такое душа и творчество, а вот когда начинаешь оперировать данными понятиями, то понимаешь, что никакие случайно собравшиеся в неаккуратный клубок аминокислоты не вымахают в мыслящее и умеющее созидать существо… Любое, необязательно человек, ангел или черт… Просто обладающее даром творения… Оперирующее немыслимыми массивами данных, грамотно меняющее числовые переменные местами, генерируя новые, а после видящее, как красиво получилось… Что такое в конце концов красота? Это гармония, а гармония является сложным, но решенным уравнением… Миром правит математика и количество уравнений невообразимо… Даже с любовью приготовленный борщ - это огромное количество зависящих друг от друга переменных, где легкий ветерок на кухне еще один икс, уровень огня в конфорке новый игрек, а время варки бульона - зед… А ведь есть еще куча специй, влажность воздуха, количество помешиваний,
время кипячения, толщина порезанной свеклы, также являющимися сотнями переменных… И когда все сходится - борщ восхитителен…», - юноша запнулся больной ногой о скользкую, видимо вылетевшую из некой камеры человеческую кость и прошипел невнятные ругательства, но философские размышления и не думали прекращаться. «А разумные, могущие летать, где вздумается светящиеся шары? Они тоже существуют… Чистые сгустки энергии, являющиеся душами… Сущностями…», - Дима ни капельки не сомневался в существовании подобных форм жизни, будучи уверенным, что когда-то сам являлся плотным комком энергии, отчего-то заскучавшим и решившим отправиться на Землю. «Интересна сама мысль, где я до последнего рождения на Земле шарахался и как это узнать? И не расскажет же никто, пока не помрешь, а может и там фигу под нос сунут… Этот секрет, издевательство надо мной… Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что… Умные книги гласят, что память каждого разумного существа хранится где-то в глубинах Космоса, а сам мозг просто передатчик, оперирующий доступной ему информацией, и чем более он развит, тем отличней работает… То есть на
порядок лучше обрабатывает информацию, предоставляемую Вселенной, что означает наличие возможности прочитать абсолютно всю свою память на определенном уровне развития, когда будешь готов принять это, в противном случае - хрен… Что вполне логично, ведь дай сверхспособности безмозглой гопоте, так они уничтожат мир из-за личной непроходимой тупости… Именно поэтому большая сила дается полностью контролирующим себя людям, давно переросшим бахвальство, упрямство и ребяческую драчливость…», - следующая пахнувшая свежими и застарелыми экскрементами клетка напугала непривычной тишиной, быстро рассказавшей отчего.
        Внутри нее беззвучно ползал человек, а точнее не имеющий ни рук, ни ног обрубок человека, и вроде бы женщины, ловко передвигающейся по каменному полу с помощью подпрыгиваний на животе и умелого перекатывания в разные стороны. Было видно, что она провела здесь ни день, и даже ни месяц, ибо подобная сноровка приходит с течением немалого времени, а это живое издевательство над людьми выполняло каждое действие с филигранность циркового гимнаста.
        Она в два прыжка и один перекат приблизилась к толстым прутьям решетки и засунула между них лицо с искрящимися безумием, но ласковыми глазами, где абсолютно отсутствовала тоска, и зачавкала беззубым ртом, высовывая покрытый желтым налетом язык. Видимо таким образом червь в человеческом обличье просил есть, и непонятно, отчего его содержали здесь, когда подобные уродцы находились в предыдущем коридоре, хотя…

«Может это создание любят насиловать местные тюремщики, да и клиентов оно радует… Вон упитанное какое, есть за что ухватится и не рыпается небось… Да и глаза-то блестящие, добрые и на все согласные… Как у хорошо проплаченной проститутки, попавшей к мягкосердечному клиенту…», - подумав это, Дима чуть не проблевался от всепоглощающего чувства жалости и отвращения, но в Аду его желудок являлся девственником, не понимающим смысл обладания нескольких метров кишок.
        Гладкие черные прутья другой темницы показали похожее кошмарное зрелище, олицетворяющее секс… Мир Геенны Огненной помешался на сексе с людьми… Мужчина, находящийся за решеткой был полностью покрыт влагалищами. Все тело, и одно на лице… Вместо рта… Волосатое, олицетворяющее усы и бороду, беззубое, отчего было непонятно, как он ест.
        С этим несчастным занимались «любовью» трое парнокопытных, будто специально поделившиеся на черного барана, рыжеватого, кабана и когда-то белого, а сейчас серого козла. Брюнетка, шатенка и блондинка… Группа «Виагра» адского разлива, где один натягивал кошмарную сексуальную игрушку куда-то под левую подмышку, второй меж ягодиц, а третий с правого бока в район печени, сам же узник беззвучно шевелил половыми губами на лице и энергично раздувал ноздри, глядя на вереницы человеческого скота проходящего мимо. Его взор выражал боль и ужас, просьбы убить, сжечь, растворить, все что угодно, лишь бы умереть, а прямоходящие жители Ада сладострастно хрюкали, бекали и мекали с силой трахая человека. Да. Человека. Здесь же раба, попавшего в кошмарный мир, существующий на самом деле и с радостью ждущий свежих людей для конструирования новых моделей сексуальных рабов, коих можно будет насиловать в темечко.
        Еще одна зарешеченная камера, вынырнувшая после жилища многостаночника, показала двух сшитых спинами подростков, не могущих кричать из-за крепко заштопанных губ, ну и куда же без маленьких и приятных в Аду мелочей - глаз. Лично Дмитрию не было понятно столь странное видение мира, как и этим мальчишке с девчонкой, страдальчески кривящимся и крутящимся в разные стороны, однако профессионально заштопанные спины не давали двум бунтующим, почти взрослым ребятишкам прийти к единому мнению. Тавро на лбах подростков изображало тот самый знак, определение которому Дима сначала не нашел, а теперь лично вел его «счастливых» обладателей, пусть даже не нарочно.
        Этим, если выразиться, как можно мягче, так и не познавшим радости жизни детям не повезло. Худощавые тела, возраст лет пятнадцать-шестнадцать, формирующаяся грудь у девчонки, редкие волосы на лобках… Ежели компьютеры Временного хранилища сгенерировали обоим характеристики бесполезности, значит их жизнь действительно такова и они не положили ей достойного начала. Наверняка ежедневное и бессмысленное сидение в интернете, он-лайн игры, уроки, первая влюбленность и отсутствие цели… Все, как у всех, а может даже хуже, раз застойное существование привело к получению пятого клейма и продаже Низаму. Зато теперь, что ни день, то новые впечатления… Один зашьет, другой разрежет, третий изнасилует, затем сфоткает и в адский Instagram выложит, подписав: «Я и два человеческих детеныша!», - Дима отвернулся, хотя клетку уже прошли, но сам поворот головы являлся простым желанием отдохнуть от рисуемых Адом полотен, изображающих посмертное будущее с отсутствующими там райскими кущами, так красиво воспеваемыми земными священниками, верящими в бесплатное блаженство за крест на груди.
        Другая клетушка, на которую мальчишка не мог не обратить внимания, как ни старался, содержала бывшую некогда сексуальной блондинкой девицу, что явно виднелось по не полностью изуродованным, красивым грудям, огромным голубым глазищам и отличной фигуре, пока только слегка пожеванной Адом. Около нее терлись двое не сильно толстых сатиров, одетых на порядок приличней сородичей, сопровождающих рабскую колонну через пыточный цех, и вот этот дуэт с веселым хохотом вырезал сердечки на спине визжащей и дергающейся девушки. Обычные сердечки, во множестве рисуемые на Земле, где ни попадя, считающиеся символом любви, и в последний десяток лет жутко распространенные в интернете.
        - Кричи, кричи куропаточка! - гадко ухмылялся один, наступив на ее узкую ладонь небольшим, острым копытом. - Я тоже считаю, что такой лайк стоит криков и даже оваций! Ха-ха-ха! - заржал он, а соплеменник вторил ему, ухватив хрупкую девичью шею, и прижал когда-то милое и глупое лицо к засранному полу, что превратило крики в невнятные бульканья.
        - И я один добавлю! - обычный, ничем не отличающийся от тысяч других нож, неглубоко воткнулся в спину несчастной, зазря прожившей жизнь девчонке, и стал вырисовывать новое, довольно крупное сердце, но второй сатир воспротивился столь щедрому подарку.
        - Слишком большой лайк! Делай меньше! - карликовый черт ударил по недоделавшей начатую работу остро-заточенной железке, отлетевшей в сторону, но успевшей прочертить длинную и глубокую полосу возле правой лопатки, отчего мученица хрипло забулькала, а свиномордые садисты еще громче захохотали, радуясь прикольной шутке.
        - Большой лайк! Ха-ха-ха! - они нагнулись, хлопая окровавленными ладошками по вогнутым в обратную сторону коленкам и весело-прицокивая копытами. - Оче-е-е-ень бо-о-о-ольшо-о-ой ла-а-а-а-йк! - протянул один из них, вытирая слезящиеся от смеха, красные глаза, а девушка хрипло выла, выгнув испачканную в фекалиях голову со спутанными серыми космами, прилипшими к мокрой от крови спине и плечам. - Та-а-а-ако-о-ой лайк о-о-очень дорого стоит! Ну о-о-очень! - не заплакавший от хохота свинозадый черт резко выпрямился и изо всех сил ударил пленнице по животу, отчего девушка согнулась, забыв, как дышать, а второй дернул несчастную за ноги и она упала, после чего раздался хруст сломанного носа, прорвавшийся через какофонию звуков, источаемых другими темницами. - Сейчас мы поставим тебе много лайков! - ударивший под дых сатир уселся рабыне на спину в районе лопаток и подобрал с пола отлетевший нож. - Сейчас красавица! Сейчас! - ноги девушки сильно дергались, а руки елозили по грязному полу, но криков и стонов слышно не было, второй же сатир никак не мог вытереть слезы и тяжело дышал, приходя в себя после
утомительного смеха.
        Со стороны может показаться, что слишком много действий пронеслось за столь короткий промежуток времени, где от начала до конца темницы девушки всего-то десять или одиннадцать коротких шагов, но на деле узники двигались очень медленно, да и Джумоук не торопился, желая подарить человеческой скотине, как можно больше эмоций, склоняющих к покорности.
        Все это шоу, заполненное звуками, запахами, цоканьем копыт и рогатыми головами, все оно способствовало снижению людьми чисел на собственных ценниках. Они должны были понять реальную стоимость тел, которые так не берегли на Земле и больше никогда не делать попыток показать характер, давно определенный в пыточных камерах.
        Геенна Огненная не собиралась раскрывать человеческим рабам свои крепкие, жестокие объятья, она требовала склонения и беспрекословного подчинения, приказывая отдаться так, как попросит, а непокорным предлагала молиться, ибо молитвы единственное, что любила слушать.
        Наполненные высоким смыслом слова дрожали и тряслись, вылетая из искривленных в испуге и страданиях ртов, являясь не нотками протеста или попытками борьбы, как считали храбрящиеся грешники, а еще более низким склонением, говорящим, что люди ничего не могут противопоставить и Аду это нравилось. Он смеялся над нелепым и безнадежным бормотанием с умоляющим вскидыванием рук вверх, зная, что на помощь никто не придет, но за покупками точно явятся и возьмут самых достойных из кривящих лица рабов, дабы увезти наверх для узрения той правды, что не понравится, ни одному верующему…
        А собакоголовый проводник в царство мертвых продолжал вести широкую колонну живого товара меж клеток, заполненных мучаемыми в реальном времени людьми, отвечающими, как они думали за свои поступки, но на деле отрабатывающих полученную прародителями свободу. И судя по стонам с душераздирающими криками - она им дорого давалась.

«Если бы люди знали, что когда-то не могли сами думать, подчиняясь чужим командам, то наверное отдали бы все, чтобы вернуть это сладкое время… Жить без забот и хлопот, не переживая за будущее… Просто-напросто сказка какая-то… Но они не понимают… Просто не понимают, что уже давно так заново живут… Думают, что свободны, а на деле куклы на ниточках… Все их мечты и страсти описываются несколькими строчками на крохотном кусочке бумаге, а оригинальность упирается в размеры и формы татуировок… Мелкие, ограниченные существа, живущие по написанным для них правилам, и учащие им же детей… Люди… Последнее время это слово чересчур мелко звучит…», - юноша поднял голову, отвлекшись от копыт с золотистыми узорами, и обнаружил, что психологически-сложный коридор заканчивается тупиком, а собакоголовый, как обычно затормозил.
        Не последовало ни предупреждения, ни замедления цоканья. Джумоук просто остановился, не задумываясь, что будет предпринимать человеческий товар, но для этого он и нанимал такую кучу парнокопытных, также прикупив или лично вырастив гигантского урода, любящего пожирать живых людей без анестезии. Дмитрий же увидев, что золотистые, раскидывающие блики одежды «Анубиса» недвижимо замерли в коридорном сумраке, подумал: «Б. я!!», - и как можно медленней заковылял, стараясь беречь больную ногу, но чувствуя непреодолимую силу, упирающихся в спину узников.
        Рабы на четырех цепях шли в прежнем ритме, тем более все они переполнялись впечатлениями, а некоторые и вовсе не соображали, что происходит, ввиду невозможности выбросить из головы отлично зафиксированные картины с изображением возможно своего, не самого лучшего будущего. Поэтому, когда передние человеческие грешники резко «нажали стоп-кран», то морально уже были готовы принять задних, а ошалевшие от сумасшедшей «прогулки» собратья тут же на них посыпались, не понимая, отчего замерли ведущие. Хорошо, что обладающий огромной силой Варгх, как всегда контролировал цепи и с натужным ревом удержал кучу звенящих металлическими звеньями рабов Ада, дабы те не задавили друг друга, идущий же рядом красноглазый сатир, громко заверещал, обвиняя падающих людей во врожденной неуклюжести и заторможенности.
        Орать подобное умеет каждый ущербный человечек, дорвавшийся до власти и получивший в управление некое количество беспрекословно подчиняющихся людей. Такое происходит сплошь и рядом, что на Земле, что оказывается на Геенне Огненной. Толстожопый черт изо всех сил раздирал вонючую пасть, оглашая личное мнение, в общих чертах описывающее недостойность каждого из человеческих представителей вычесывать блох из его мягкой, шерстистой задницы, а также ловить вшей на лобке похотливой подружки некого Удиса, однако сии высказывания совсем не коробили замученных пленников, со стонами встающих на ноги.
        Дима, в который раз, удерживающий на раненой спине Лкетинга вместе с японцем, сипло дышал, мысленно проклиная собственное рождение и так не вовремя пробитую, мешающую жить ступню. Металлическое кольцо на шее сильно натирало, и часть кожи уже слезла, но обращать на него внимание как-то не удавалось, тем более оно по сравнению с творящимся непотребством, доставляло меньше всего неудобств. Масаи тем временем горячо и громко дышал парню в затылок, а лежащий на мускулистом туземце японец что-то бормотал и эти слова не выделялись добросердечностью ранее кроткого и тихого азиата.
        Такеши эмоционально рассказывал какую-то старую японскую легенду о некой злой, всех кусавшей собаке, которую перед смертью изнасиловали страдающие спермотоксикозом горные разбойники из провинции Окинато, не могущие получить желаемое ни от одной проститутки. Все японские женщины легкого поведения отказывались отдаться им из-за омерзительного внешнего уродства, и даже эта злющая собака пыталась убежать, но человеческая похоть была слишком велика и изголодавшиеся мужчины устроили сексуальное пиршество с сердитой животиной. Спустя полгода обрюхаченная душевнобольными людьми псина породила на свет трех сатиров, Варгха и собакоголового Джумоука, сегодня возомнивших о себе непонятно что и обращающихся с людьми, как со скотиной.
        Дослушав японскую байку до конца, Дима не удержался и хмыкнул, отчего из носа выпала подобающая случаю тягучая сопля, но дерзкий парень сделал: «Пфф!», - и противный кусок слизи улетел на копыто одному из сатиров, не заметившему произошедшее, мальчишка же покрылся холодным потом в одно мгновение.
        Видимо Лкетинг тоже заметил это, ибо пробормотал:
        - Ди-ма храбрый! - знал бы покрытый шрамами туземец, что юноша от страха чуть не обоссался воздухом, ввиду незаполненного мочевого пузыря, то промолчал, но… - Не надо бояться говорящих свиней белый брат! Не надо! - юноше ничего не осталось, как кивнуть и пробормотать: «Угу! Делов-то!», - и попытаться встать на ноги, что стало неплохо получаться, а стоящие по бокам поваленной людской колонны черти бесстрастно наблюдали за несогласованными действиями человеческих рабов, исключая любую возможность неподчинения.
        Со всех сторон слышались измученное людское мычание и всхлипы, и это с учетом летящих из клеток в коридоре душераздирающих воплей и умоляющих стонов. Через некоторые решетчатые двери высунулись любопытные морды издевающихся над людьми разнообразных демонов, но обнаружив, что виновником множества свежих стонов и суеты является завалившийся на истоптанный пол человеческий скот, разочарованно вернулись к прерванным развлечениям с вновь завывшими узниками.
        С натугой же поднимающийся, тяжело-дышащий парень не забывал о раненой ступне, в то же время разглядывая крупные копыта собакоголового и небольшие сатира, с висящей на одном соплей, хотя там и без нее грязи хватало.

«Хоть какие-то приятные воспоминания… Высморкался карликовому черту на копыто… Расскажи кому - не поверят… Шапками закидают, засмеют и назовут допившимся до белой горячки алкашом…», - Лкетинг с Такеши уже выпрямились, как и повисшие на туземце с азиатом всхлипывающие узники, занимающие прежние, равноудаленные друг от друга места.
        Дмитрий, приводящий в норму сбившееся дыхание и аккуратно опершийся на пробитую ступню, крем глаза наблюдал за молодой мамашей, вновь спасшей младенца идентичным прошлому разу способом. Девушка держалась изо всех материнских сил, коих хватило бы на всю четвертую цепь беспрестанно-издающую щенячий, словно зовущий родителей скулеж, но единственным, кто на него мог откликнуться, являлся не обладающий чувствами нежности к людям собакоголовый. Мать же с ребенком не собиралась плакать, дабы облегчить страдающие сердце с разумом, хотя это всего лишь слезы и в Аду не стыдно излить накопившиеся горе с безысходностью.
        Внезапно парень почувствовал знакомый, поднимающийся снизу-вверх, острый взгляд и повернул шею, закончив интересоваться положением дел девицы с хныкающим малышом. Дима нервничал, но не мог не взглянуть на собакоголового, чей холодный желтый взор выражал любопытство именно к их действиям. Действиям троицы таких разных «Спящих»…

«Блин, да чем же мы заслужили столь сильный интерес со стороны неприятных парнокопытных личностей? Чего ценного и интересного в «Спящих»? На Земле нас считают отвратительными гавнюками из-за постоянного сования носов не в свои дела и попыток научить людей правильно жить, что никому не нравится… А здесь чего не так? Вон даже Лкетинг говорит, что во мне сила какая-то есть… Будто в нем нет… Узнать бы еще какая… И фишка-то в том, что этот демон с собачьей головой должен быть в курсе наших способностей… Сказал бы, что ли… Кругом тайны и недомолвки, мать их так…», - юноша осторожно опустил серо-голубые глаза, не собираясь играть в гляделки с закутанным в золото Джумоуком, ввиду обладания большей, чем у Лкетинга осторожности, а может элементарного нежелания рисковать, хотя кто-то скажет трусости.
        Подождав еще некоторое время, пока все пленники уверенно, если в Аду существует место такому высказыванию, встанут на ноги, демон с угольно-черной головой пса лениво перебросил полный смерти, покрытый странными значками жезл из одной нечеловеческой руки в другую.
        - Пришли! Надеюсь, все сполна насладились дорогой! - он оскалил пасть в гримасе, не слишком ассоциирующейся с радостью за подавленных грешников. - Обратите внимание! Вот место, после которого отступает смерть! Место, проклинаемое вами в будущем! - проводник в царство мертвых гадко ухмыльнулся и отошел в сторону, давая свободу действий личной наемной силе, а по людской колонне прокатился неопределенный вздох.
        Грешники стояли, опустив головы и лишь изредка поднимая напуганные, разбитые чертями лица, отображающие безысходность с безнадежностью. Мечты и надежды почти не тревожили опустошенных людей, увидевших за последний час так много, что вынести больше кажется невозможным, но сей необходимый минимум являлся началом длинного пути. Пути, в котором будет еще много боязливого перетаптывания с ноги на ногу, вздрагиваний и нервного моргания прищуренными глазами, боящимися смотреть на звероподобных чертей. Люди узнали себе цену, и она была невысокой.
        Услышавшие же полный тоски общечеловеческий вздох сатиры оскалили свиные пасти с острыми зубами и ловко вытащили из-за спин тусклые зазубренные клинки, а далеко позади находящийся Варг, привычно и с силой бросил цепи на каменный пол, издав более звучный, чем обычно «звяк». Неустанно-контролирующие обнаженных людей, перевитые мускулами рогатые дисциплинированно развернулись к испуганно отшатнувшимся рабам и сделали синхронный «цок» назад, уставившись широко-расставленными оранжевыми глазами на напряженных пленников.
        ГЛАВА 4
        Дмитрий, как и остальные рабы, любознательно посмотрел на указанное «Анубисом» место, не понимая, куда их привели и чем пытается удивить собакоголовый, однако вглядевшись, понял, что тупик на самом деле не тупик, а большая, плотно закрытая дверь без решеток. Эта цельнометаллическая воротина являлась входом в некое помещение или как вариант следующий, опаснейший коридор, вследствие чего пришлось придумать этакую пограничную зону, не пускающую внутрь нечто жуткое. Более жуткое, чем видели помертвевшие пленники, думающие тоже, что и Дима, или же… Это просто вход в большое помещение и не более того.
        Насладившись зрелищем замершей в ступоре человеческой скотины, Джумоук неопределенно моргнул и подошел к походящей на сейфовую двери. Следующим действием собакоголового демона стал злой взгляд на поигрывающих клинками, обленившихся сатиров и ближайший из них мигом подскочил, бросившись к небольшому черному рычагу, скрывающемуся в полумраке, дабы с силой дернуть, лишь бы избежать недовольного хозяйского взора.
        Спустя мгновение раздалось гудение и дернувшаяся темная створка начала плавно отодвигаться, абсолютно не гармонируя с надрывным воем своего смещения в сторону, а сатир осторожно цокал назад, не желая, чтобы его раздавило о стену. Стоящий позади приближающегося жирножопого поросенка Дима мечтал дать бесу хорошего пинка, дабы прямоходящая свинья завизжала, как сучка, однако сегодня был не его день.
        Чувствующееся затылком ровное дыхание воина-масаи усилилось, видимо туземец в свою очередь мечтал сломать карликовому черту обе ноги и медленно зажарить его на костре, а Такеши молчал, но что есть молчание азиата? Ведь, если человек с раскосыми глазами тих и неподвижен, значит, грядет буря, ибо он максимально собран, однако данные слова в любом случае не относились к Такеши, по крайней мере, сейчас.
        Тем временем шевелящий поросячьим хвостом сатир почти впритык приблизился к напряженному парню, как и повторяющие его движения, цокающие назад Джумоук с собратом низкорослого демона, однако парнокопытной братии было нечего бояться, ибо рогатая охрана следила за каждым движением унылых рабов.

«Интересно, живые ли планировщики и строители этой двери? Вообще нелепость какая-то… Могли бы сделать, чтобы она внутрь стены уходила, нет же… Как в банке забабахали… Было бы кого охранять, хотя хрен его знает… Может они сюда не только людей загоняют, а и эти… Эксперименты местные…», - юноша всматривался внутрь широкого, услужливо распахивающегося входа, ведущего в немалой площади помещение, где никого не было, если конечно вонь застарелой мочи не считается за весело-щекочущую ноздри личность.
        - Давайте заходите, скотинушка вы наша! - противно захихикал карликовый демон, но моментально успокоился. - Все дошли! Давно такого не было! Молодцы! Ни один не помер, ни один не свихнулся! Сильные животные! Прямо радость берет! - прогнусавил обернувшийся сатир, чуть ли упершийся в парня, желающего положить руки тому на плечи и сказать: «Привет жирдяй! Тебе не кажется, что ты не там припарковался?», - чисто ради интереса хлопнув коленом по косматым бубенцам, причем мальчишка сам не понимал, откуда взялись подобные мысли. - Сперва самки! - свиномордый черт подмигнул налитым кровью глазом молодой мамаше, а та в ответ отпустила голову. - А дальше сами разбирайтесь! Места найдете! И главное не запутайтесь в цепях, потому как расковывать никого не будут! Пошли животные! Пошли! - мерзкий свин с силой ударил зазубренным клинком по гладкому каменному полу, вышибив крупный сноп искр, едва-едва осветивший уходящих вдаль узников, большая часть которых до сих пор наблюдала за творящейся в камерах жутью.

«Отдых… Можно сказать с минуты на минуту… Побыстрей бы женский коллектив забирался внутрь, а потом и я попрошусь, как бы эгоистично это не звучало… Ступня желает отдыха, а тело бессмертия… Да и масаи с Такеши, наверняка не против будут…», - возбужденно подумал моргающий слезящимися глазами Дима, не забывая втягивать вонючий воздух, струящийся из огромной клетки - другого названия на ум не приходило.