Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Планета Снегов
Анатолий Владимирович Заклинский

      Гражданский грузовой корабль не может выполнить подпространственный переход к пункту назначения из-за поломки. Он запрашивает помощь и вскоре уже совершает посадку в грузовом терминале горно-обогатительного комплекса одной из осваиваемых космической федерацией планет. И с первых минут пребывания внутри становится ясно, что с комплексом что-то не так...  


    Заклинский Анатолий Владимирович


    Планета Снегов




    ПЛАНЕТА СНЕГОВ


    1


    Полёт проходил нормально. Навигационный компьютер Лютена включался через положенные интервалы и, если требовалось, корректировал курс. Подпространственные перелёты были освоены плохо, и напоминали своего рода стежки, а корабль, подобно игле, пронизывал ткань космоса, то выходя в пространство, то снова уходя под него. Иногда такая передышка происходила в системе, в относительной близости от звезды или планет, а иногда в межзвёздном пространстве. Переходы происходили долго, иногда по несколько месяцев, что было уже существенным прогрессом по сравнению с несколькими годами перемещений при использовании двигателей предыдущих поколений. Учитывая, что автоматика была относительно надёжна, команда находилась в криосне. Это было необходимостью ещё и потому, что Лютен следовал практически через всё изученное пространство, и при нынешних технологиях его путешествие занимало почти пять лет.
    Груз был очень ценным. Урановые топливные элементы, предназначенные для реакторов самых разных видов. Были и миниатюрные ячейки, умещающиеся на ладони, предназначавшиеся для портативных энергетических станций. Били и такие элементы, для переноса которых потребовались бы усилия двух человек или робота. Учитывая важность груза, автоматика должна была прекратить полёт и разбудить команду даже при малейшем намёке на опасность, и в один из дней она это сделала.
    Криогенная жидкость мгновенно нагрелась, ускоряя жизненные процессы, а через дыхательные аппараты в лёгкие была подана тонизирующая дыхательная смесь. Шесть человек - четверо мужчин и две женщины - практически одновременно открыли глаза и увидели, как крышка капсулы, выдвинутой из криогенного аппарата, откидывается вверх. Все осторожно поднимались, начиная вновь осознавать себя, учащённо моргали, оглядывались по сторонам.
    Монотонность этого процесса нарушил Шиффер. Он быстро сорвал дыхательную маску, перевалился через бортик капсулы и изрыгнул наружу остатки ужина, который они ели ещё на заводе в системе ПМ-21. В густой белой жиже, являвшейся остатками питательного коктейля, были видны кусочки грибов, которые произрастали на той планете. Тамошние колонисты, убедившись, что грибы эти безопасны, быстро приспособили их под еду. После сушки их снова отмачивали и добавляли во всё - от пирогов до супа. Пироги, похоже, пограничный контроль пищеварительной системы Шиффера пропустил, а вот суп, который особенно понравился бортовому инженеру, вступил в нехорошие отношения с питательным гелем, что и стало причиной сего неприятного явления, отсроченного криосном.
    - Мать твою так, Шиф, - чертыхнулся капитан Ланд, невольно повернувший голову на соседа по капсуле, - хренов ты любитель местного колорита.
    - Пошёл ты, - прокашлявшись, прохрипел Шиффер и несколько раз смачно сплюнул на пол.
    - Полегче, - одёрнул его Грант, навигатор, - ты здесь не один.
    - Господин технический специалист или по-простому инженер, слишком хорошо соблюдает правило, что без формы, да ещё и сразу после пробуждения, все равны, - заметил капитан.
    Ланд слегка ощупал подбородок, на котором начинала появляться щетина, обождал немного и ловко выскочил из капсулы, после чего сделал несколько шагов и огляделся. На больших кораблях даже криогенные отсеки для представителей разных полов были раздельные. Здесь же, при такой немногочисленной команде, это было бы роскошью.
    То, в чём члены экипажа находились в капсулах, нельзя было назвать даже бельём. У мужчин это была лёгкая набедренная повязка, напоминавшая очень короткую юбку. У женщин - ещё одна полоска ткани закрывала грудь. Это было вдвойне непрактично, но к этому приходилось прибегать из уважения к приличию. Всё дело в том, что система, следившая за человеком в капсуле, должна была тщательно контролировать его температуру. Это было сделать тем проще, чем меньше на объекте было одежды. Казалось бы, как сильно может нарушить баланс одна тряпка в области паха? Может, и хотя этот фактор минимизировали путём применения специальной ткани и особой конфигурации, предпочтительнее было бы полностью обнажённое тело.
    Пользуясь тем, что у мужчин как всегда что-то пошло не так, Лизи и Джен быстро скрылись в своей раздевалке, чтобы лишний раз не светить обнажёнными бёдрами. Даже бодрый и крепкий Ланд, на которого криогенные процедуры, казалось, действуют вдвойне освежающе, выбрался из капсулы позже них. Его долг, как капитана, состоял в том, чтобы убедиться, что все члены его экипажа в порядке, что он сразу и сделал.
    Раз девушки ушли, значит, у них всё в порядке. Худосочный и длинный Шиффер хоть и проблевался и побледнел, выглядел неплохо, как и широкоплечий навигатор Грант. Лишь одного Кроу можно было бы посчитать мёртвым, если ориентироваться на одни лишь звуки. Складской работник и в обычной-то жизни был не слишком многословным, но даже здесь, при выходе из криогенного сна, он ни разу даже не кашлянул.
    Когда Ланд сделал несколько шагов, шлёпая мокрыми ногами по холодному пластиковому полу, то застал складского работника, носившего пышные усы, сидящим на краю капсулы и поставившим локти на колени, а руки сложившим в замок. По позе, в которой он находился, можно было подумать, что этот человек взял и решил вот так неожиданно подумать обо всём, что навалилось на его худые плечи, а если судить по выражению лица, то он был недоволен тем, что будильник прозвенел так рано, а ведь он только недавно лёг. Люди испытывают разные ощущения при выходе из криосна, и даже такое, хотя будильник прозвенел спустя несколько месяцев.
    - Как ты, Кроу? - осторожно спросил капитан.
    Последовала небольшая пауза, в конце которой молодой и усатый Кроу поднял на него взгляд своих карих глаз, а потом едва заметно покивал.
    - Да, - голос его был хриплым, - я в порядке.
    - Может быть, тебе наведаться в медпункт? Голова не болит, как в тот раз?
    - Нет, - неуверенно ответил Кроу, как будто его хотели в чём-то уличить, - голова не болит. Спасибо.
    - Ладно. Идём собираться. Нужно узнать, для чего этот дрянной робот разбудил нас.
    - Действительно, - оживился нахальный Шиффер, - нас подняли среди полёта, а мы тут цацкаемся, не болит ли у кого его чайник.
    - Замолкни, - сухо, но властно сказал Ланд, - если бы случилось что-то серьёзное, была бы тревога, а так ничего страшного. Подправим навигацию и полетим дальше.
    Ланд был из тех, кто всю свою жизнь проработал в гражданском флоте. Капитанство здесь было не званием, а просто должностью. Хоть высокооплачиваемой и солидной, но, по сути, ничего не значащей. Зачастую какой-нибудь технический специалист более крупного корабля был важнее, чем капитан мелкого. Из-за этого субординация на корабле немного хромала. Шиффер хоть и был толковым инженером, частенько вёл себя отвратно. У него уже было несколько взысканий и наказаний за то, что он учинял на корабле во время перелёта, и только поэтому он, несмотря на свой не слишком молодой возраст, всё ещё находился на борту малого класса.
    К примеру двадцатипятилетний Кроу, который был моложе Шиффера на десять лет, находился только в начале своего пути и приобретал опыт. Учитывая его исполнительность и даже зацикленность на работе, он со временем достигнет большего. А для Гарри, любителя местного колорита разных миров, даже перевозка урановых топливных элементов была большим жизненным прорывом.
    Сам же Ланд являлся наёмным работником широкого профиля. Пожалуй, на своём корабле он справился бы с должностью любого из членов экипажа, за исключением, разве что, Джен, которая была бортовым врачом. Да и то только если учесть, что должен уметь человек, занимающий эту должность. Если бы Ланду нужно было выполнять такие медицинские работы, с которыми он сталкивался на борту, он мог бы быть и врачом, разве что у него не было соответствующей квалификации в личном деле. Ведь самой страшной травмой, с которой он имел дело, была потеря кисти руки - зрелище очень неприятное, но не больше. При нём судовой доктор наложил жгут, обработал рану, выполнил перевязку, а когда пришло время, убрал резинку с плеча пациента. Даже мощная инъекция регенеративного раствора не понадобилась. Хотя Ланд не сомневался, что в экстренной ситуации смог бы сделать даже и её.
    - Я тут подумал, что раз тревога не срочная, - начал Шиффер, надевая на себя форму, - то, может, сначала поедим, а потом соберёмся?
    - Сначала нужно выяснить, - сказал Грант.
    - Ну вот, опять флотский раскомандовался.
    - Молчите оба, - снова сухо скомандовал Ланд, - я схожу в рубку и узнаю, что к чему. Вы пока соберите на стол. Годится так?
    - А то, кэп, - оживился Шиффер, - я даже прослежу, чтобы тебе приготовили усиленную порцию.
    - Отлично.
    Он встретился взглядом с Грантом, а потом отвернулся к своему шкафчику. Шиффер не просто шутил, когда называл навигатора флотским. Виктор Грант действительно прослужил в боевом флоте пять лет, после чего получил серьёзную травму шеи. В результате два позвонка ему заменили имплантами. Если бы ему нужно было дальше жить жизнью простого человека, он бы даже не заметил разницы, но технологии всё ещё оставляли желать лучшего, и реакции его притупились. Ему предложили должность младшего полётного специалиста, что в принципе было вполне приемлемо. Но он был не согласен, а когда на пять его рапортов ответили отказами - в боевых частях хватало молодых и совершенно здоровых парней - он хлебнул водки немного больше, чем было нужно для того, чтобы притупить горе, а потом учинил пьяный дебош на своём корабле и даже подрался со старшим офицером. После этого не могло быть и речи даже о должности самого младшего полётного специалиста во флоте.
    Однако боевой офицер флота всегда остаётся таковым. Даже после увольнения из действующей армии, пусть и по очень нехорошей статье, он остаётся ценным специалистом для гражданского флота. Здесь медицинские требования гораздо ниже, а делать нужно примерно то же самое, что и на прежнем месте. Полётный специалист в зависимости от своего назначения мог заниматься и несложной навигацией, а куда уж проще ориентироваться в освоенном пространстве, за пределы которого гражданские корабли не выходили.
    Конечно, манера работы в этой отрасли для Гранта была потрясением, особенно в первое время. Такие понятия, как субординация и беспрекословное выполнение приказа казались ему отсутствующими, и он решительно не понимал, как функционирует эта система, и почему все, кто находится на борту этого корабля, всё ещё не сгинули в чёрной пучине космоса. Но потом он свыкся и убедился, что система функционирует неплохо, хоть шестерёнки расположены не так точно и взаимодействуют не так беспрекословно, как в армии.
    Даже взаимоотношения Гранта и Шиффера можно было счесть неуважительными и грубыми только в первые моменты нахождения на корабле. На деле они уважали друг друга. Если бы это было не так, то Ланд, как ответственный за формирование команды и выполнение задания, не взял бы к себе такого человека, да ещё на роль технического специалиста. Он подчас был важнее навигатора. В космосе можно потеряться, и при наличии исправного корабля и запасов можно дождаться помощи, но в случае, если, к примеру, по халатности или недосмотру бортового инженера они потеряют большую часть кислорода, погибнуть можно и в получасе лёта до дома.
    Грант понимал, что ему не понять подобных отношений, поэтому не лез, лишь иногда одёргивал Шиффера, когда тот, по его мнению, слишком сильно зарывался, и какое обращение по отношению к капитану было недопустимо даже в шутку. На эти его выпады уже никто не обращал никакого внимания. Только Шиффер ненадолго притихал, то ли из уважения, то ли из понимания, что Грант это делает из лучших побуждений. Что же касалось самого Шиффера, то те, кто уже летал с ним, знали, что в экстренной ситуации он сохраняет самообладание и всё делает как надо. Даже некоторая небрежность в его движениях и действиях только подчёркивает профессионализм.
    Несмотря на то, что он был любителем выпить, он ни разу не бросил тень на свою квалификацию, которая была достаточно высокой, учитывая его манеру себя вести. Все взыскания всегда были дисциплинарными, ну не сходился он со слишком мнительными руководителями, и всё тут. Глупо? Да. Особенно, если учитывать его возраст, но такой уж он был человек.
    Ланд вышел из раздевалки первым, а к подготовленному обеду явился последним, когда все уже было хотели начинать трапезу без него. Он позволил себе умыться и побриться, после того, как убедился, что ситуация, в которой они оказались, далеко не безвыходная. Новичок, увидев сообщение системы, немедленно начал бы паниковать и в результате только усугубил ситуацию, а у них сейчас было время на не слишком быстрый обед и обсуждение, что и было сделано. Корабль перемещался в обычном пространстве и до того, как потребуется принимать первое решение, ещё нужно выждать четыре часа.
    Первым делом Ланд хлебнул кофе и съел несколько ложек синтетического картофельного пюре, которое заел кусочком тушёнки. На него все смотрели с ожиданием, а он даже не знал, с чего именно начать, чтобы никого чрезмерно не перепугать. Если просто огласить список проблем, то можно погрузить команду в ненужную панику.
    - В общем, мы остановились потому, что у нас потеря мощности на подпространственном генераторе. Чем это чревато, нужно объяснять?
    Шиффер, конечно, всё понимал, равно как и Грант, а вот в глазах Кроу и девушек капитан прочёл непонимание.
    - Мы можем остаться в подпространстве и на годы, если, конечно, он не сдохнет по дороге, - усмехнулся Шиффер.
    - Мы можем починить? - с надеждой спросила Джен.
    - Я так понимаю, нужен демонтаж, - сказал инженер, посмотрев на Ланда.
    - Ты дополнительно ознакомишься с отчётом системы, но скорее всего.
    - Ясно. Я так понимаю, что это не единственная проблема.
    - Да. Мы не можем ни с кем связаться. Через подпространство не можем пробиться по понятным причинам, а на ближайшей планете не отвечают. Система говорит, там сильная буря.
    - Там наши? - спросила Лизи.
    У неё были короткие тёмные волосы, мягкие черты лица и красивые голубые глаза, полные детской обаятельности. Несмотря на то, что она была вполне компетентным специалистом по межзвёздным перевозкам, когда она задавала вопрос, хотелось мягко погладить её по волосам и объяснить, что всё будет хорошо, как ребёнку, который боится чего-то неизведанного.
    - Да. Горнодобывающий комплекс. По данным системы он активен, а по классу там должна быть техническая база, достаточная для ремонта.
    - Не бросят же они нас в атмосфере, - заключил Шиффер, - в чём проблема?
    - В том, что мы не можем связаться, а ждать конца бури долго, потому что это планета, которую прозвали Буран.
    - Ё-моё! - Шиффер откинулся в кресле, - давненько про них ничего не слышно. А гляди ж ты, живы ещё, курилки!
    - Какой класс бури? - спросил Грант.
    - 3-В, - ответил Ланд, - на турбинах сядем, но крылья для этой планеты роскошь.
    - А там есть местные или ещё что-то? - спросила Джен.
    - Да. Злобные карлики, с которыми у нас торговый договр. Класс планеты 1-Е.
    - Почти Земля? - спросил Кроу, обратив на себя взгляды. Ещё бы, услышав единицу, он совсем забыл про букву. Чем дальше она от начала алфавита, тем хуже планета.
    - Очень дерьмовая Земля, - красноречиво объяснил Шиффер, - местные загадили?
    - Наверное. Признаюсь, это не самое главное, что меня беспокоит. С местными мы даже не увидимся. Если получим помощь, можно хоть из ремонтного отсека не выходить.
    - Это уж точно, - усмехнулся Шиффер.
    - Так что если кому интересно, можете почитать после возвращения, а сейчас всех прошу выполнять свои обязанности до того момента, когда снова можно будет лечь спать. Это понятно?
    Все ответили положительно и дружно покивали в ответ.
    - Да, а я уж и правда подумал, что что-то серьёзное, - сказал Шиффер, - этот чёртов компьютер как чуть что, сразу будить.
    - Не такая уж ерунда, - заметил Грант, - или ты хотел, чтобы он всё сделал за тебя?
    - Было бы неплохо, - улыбнулся Шиффер, - а так придётся полазить по схемам. Знаешь, я, пожалуй, попрошу кэпа выделить тебя мне в помощь.
    - Буду рад.
    Пробуждение после долгого сна всем давалось в разной степени тяжело. Хуже всех было Кроу. В отличие от остальных членов экипажа, у которых проблемы выразились только в плохом настроении, его организм ещё не привык к подобным трюкам, и реагировал особенно болезненно. Джен заметила его плохое состояние ещё пока они ели, и сказала, чтобы он сразу после обеда явился в медпункт.
    Из симптомов плохой переносимости криосна была пониженные температура тела и кровяное давление. Общая усталость и недомогание, сопровождаемые небольшой ломотой в мышцах. Джен сделала Кроу укол витаминов и дала таблетку снотворного, сказав, что при работах они обойдутся без него, и, возможно, из-за состояния его здоровья им придётся задержаться ещё на несколько дней, потому что скорое помещение его в криогенную капсулу может оказать критически плохое воздействие.
    Кроу кивал, слушая её. Она не думала, что он понимает всё, что она говорит, но это в принципе сейчас было неважно. Главное, чтобы он послушал её, пошёл в мужскую спальню, разделся и лёг под одеяло. Несколько часов обычного сна вкупе с витаминами должны значительно улучшить его состояние. Жаль, что его снова придётся погрузить в сон, причём достаточно скоро. Будь они на Земле, ему, наверняка, выписали бы больничный не меньше, чем на месяц. Списанием это не грозило, раз он всё ещё был в деле, но это могло быть причиной, по которой он не оказался во флоте после окончания лётной школы. Там на пробуждение от криосна накладывается ещё и жёсткий режим бодрствования, а Кроу сейчас, мягко говоря, не боец - реакции притуплены, глаза закрываются. Ему, наверное, не нужно было бы и снотворное, чтобы уснуть.
    Едва его шаркающие шаги стихли в коридоре, с другой стороны появились другие. Уверенные, но по-мальчишески быстрые. Кто-то, кто находился там, не хотел, чтобы его заметили, и поэтому торопился.
    Ланд быстро закрыл за собой дверь на замок и тут же слился с Джен в поцелуе. Едва увидел её сегодня, сразу понял, насколько сильно скучал. По её светлым волосам, немного курносому носу, лёгким веснушкам на щеках, изгибам её высокого и стройного тела. Капитан не любил затягивать с прелюдией, поэтому в скором времени их одежда уже оказалась на полу, а они переместились на кушетку. Их не пугало даже то, что кто-то ещё сразу после пробуждения почувствует недомогание и заглянет. В конечном счёте, все кроме Кроу уже догадывались об их отношениях, но в основном никак на них не реагировали.
    - Если считать время бодрствования, то мы занимались этим всего несколько часов назад, но я как будто чувствую эти четыре с половиной месяца, - сказал он, гладя её светлые волосы.
    - А я думала, что ты хотя бы убедишься, что все заняты своим делом, - улыбнулась она.
    - Все заняты своим делом. Я отдал Гранта Шифферу, чтобы тот хотя бы начинал уже представлять фронт работ. Кроу ты у меня забрала, ну а Лизи тоже найдёт, что делать.
    - Я обещала к ней зайти.
    - Зайди, а я пока пойду, подремлю на мостике. Может быть, удастся выйти на связь с Бураном. Если хочешь, приходи пить кофе.
    - Хорошо, - улыбнулась Джен.
    На этом они расстались. Ланд отошёл от намеченного плана только заходом в душ, после чего направился к аппарату для приготовления напитков и сделал себе горячий кофе. Насчёт дремоты он пошутил, потому что криосон переносил не просто хорошо, а являлся в этом плане противоположностью Кроу. Его мозг, напротив, как будто действительно спал эти несколько месяцев, и капитан ощущал бодрость и желание действовать. Окажись они прямо сейчас в ремонтном ангаре, он лично помог бы Гранту и Шифферу, но, увы, до этого самого ангара ещё нужно было добраться.
    Он уселся в кресло первого пилота, роль которого исполнял в соответствии с штатным расписанием, активировал компьютер и посмотрел данные систем связи. За всё то время, что он не находился здесь, системе удалось получить от автомата на станции точные координаты и выходные данные о планете. Он несколько раз просмотрел сообщение, чтобы найти в нём хоть какие-то следы того, что человек хотя бы принял небольшое участие в сеансе связи.
    Таких следов не было. Сухие данные. Координаты, коды доступа, всё в точности по протоколу, вплоть до данных о планете, которыми люди на одном конце мало интересовались, а на другом не пересылали. Тем более, что на каждом корабле, даже самого малого класса, был свой атлас изученного пространства, в котором содержался точно такой же материал.
    Впрочем, это было не слишком странно. Персонал станции мог оказаться немногочисленным, и у них могло не быть постоянного человека, сидящего на пункте связи. Все рейсы были распланированы от и до, и компьютер отлично справлялся с направлением прибывающих и отбывающих кораблей. Оператор же мог выполнять ещё и работу по мелкому ремонту не только аппаратуры связи, но и чего-нибудь ещё, так что его отсутствие на посту в условиях, когда они не ожидают чьего-то прилёта, вполне могло быть нормой. Или, может быть, он так себя обманывает? Может быть, оператор мёртв, как и весь остальной персонал? Да и вообще эта система покинута, а станция законсервирована. Он так и видел людей, некогда здесь работавших, мёртвыми, истекающими кровью, может быть, поеденных каким-то мелким паразитом или другим местным видом покрупнее. А компьютер... Компьютер просто неисправен, вот и не запечатал станцию.
    Он вздрогнул, когда Джен положила руку ему на плечо. Тут же поймал себя на мысли, что сидел, в забытьи уставившись на строки скупого сообщения автоматической системы связи. Если бы не бодрость, наверное, подумал бы, что уснул, а так просто забылся. Все тревоги как рукой сняло, когда он увидел перед собой Джен, а то, что он как-то не сразу её узнал, списал на всё то же забытьё.
    - Ты о чём-то задумался? - спросила она.
    - Да. Мы получили координаты станции. Наш автопилот сможет проложить курс. А я уж думал, придётся садиться в ручном режиме и рыскать по планете.
    - Хоть какие-то проблески. Ты обещал кофе.
    - Ах, да, конечно, сейчас принесу.
    Ланд встал и ещё раз прошёлся до автомата. Это было ему только на пользу. Движение пробуждало ещё большую энергию в теле, а страх, который ещё недавно накатил на него непонятным приступом, отходил на задний план. Конечно, компьютеры сейчас надёжны и не сбоят, так что если бы существовала угроза, или станция была нефункционирующей, он бы их об этом предупредил. В этом случае пришлось бы ждать помощи, но сейчас они могли воспользоваться местным ремонтным ангаром.
    Джен сидела в кресле навигатора, которое обычно занимал Грант. Она смотрела вперёд, на планету, уже видную невооружённым глазом, освещённую местной звездой, тоже, наверняка, имеющей название, которое ей дали местные жители, но во всех атласах пока что обозначенную только индексом.
    Капитан вернулся с двумя кружками кофе. Одну протянул Джен, и как только она её приняла, уселся в кресло первого пилота. Сначала он хотел поделиться с ней странными мыслями и даже призрачным видением, неожиданно нахлынувшим на него, но потом не стал этого делать.
    - Думаешь, нам удастся найти ещё один такой удачный рейс? - спросил он.
    - Кто-то говорил мне, что хочет совсем осесть на орбитальных перевозках.
    - Так-то оно так, но признай, за этот рейс мы получим очень даже хорошо, так что можно было бы повторить при возможности. Поселимся за городом, купим флаеры, чтобы добираться до работы.
    Он подтвердил свои слова тем, что положил свою руку поверх её. Джен всегда нравился этот жест, как часть убеждения, поэтому она мягко улыбнулась.
    - А говорят, что те, кто много летает, уже не могут без этого.
    - Чепуха, - поморщился Ланд, - сейчас мы где-то у чёрта на куличках, и мне даже немного не по себе.
    Быть может, ответь ему с планеты нормальный голос, который точно принадлежит живому человеку, эта тревога не была бы такой сильной, но сейчас ему действительно нестерпимо хотелось быть поближе к Земле. Это было необъяснимое чувство, которое до этого возникало у него всего пару раз, и было мимолётным, а сейчас нахлынуло и накрыло огромной волной.
    - И потом, - продолжал капитан, - я ведь не брошу летать. Будем только обходиться ближним радиусом и без подпространства, только и всего.
    - Я бы тоже не отказалась отдохнуть, - Джен откинулась на спинку кресла и мечтательно закрыла глаза, - хоть мы и спим здесь по несколько месяцев, я не отказалась бы просто лечь в обычную кровать и обычно уснуть.
    - И не говори, - поддержал Ланд, хотя спать ему совершенно не хотелось.
    Шаги, послышавшиеся за дверью, были уверенными. Грант не знал, что в кабине вообще кто-то есть, и поэтому вошёл быстро, а Ланд и Джен даже услышали, что он что-то бурчал себе под нос.
    - Капитан! - опомнился он и посмотрел сначала на Ланда, потом на Джен, а потом снова на Ланда.
    Этот взгляд, как и подобные ему, казались капитану странными. Об их отношениях, хоть и не узаконенных, но постоянных, он был в курсе, но всё равно смотрел на Джен как-то особенно. Вряд ли это можно было считать признаком увлечённости. Скорее, лёгкими тайными воздыханиями по несостоявшейся попытке отношений, как казалось Ланду.
    - Что случилось? - спросил капитан.
    - Ничего, - навигатор ответил так, как будто бы оправдывался, - просто решил заглянуть, думал, вдруг компьютер вышел на связь.
    - Он вышел и успел получить ответ.
    - Правда? - оживилась Джен.
    - Да. Людей, видно, на местах нет. Нам ответил робот.
    - Но это всё равно большая удача, - поддержал Навигатор, то и дело косясь на Джен и следя за её реакцией на свои слова, - значит, шторм не так уж и силён.
    - Да. Он ещё только движется к станции. Если бы мы были в этом месте в момент первого установления связи, наверное, удалось бы поговорить с кем-нибудь.
    - Ладно, - сказала Джен, поднимаясь, - я пойду. Не забудьте оповестить о том, что отключите гравитацию перед входом в атмосферу.
    - Да, к сожалению, на этот раз нам понадобится запас мощности, - ответил Ланд, пожалуй, даже слишком официально, как будто бы они вели деловую беседу.
    В ответ она только улыбнулась и, едва коснувшись рукой его плеча, направилась на выход. Грант бросил на неё лишь короткий взгляд, но потом опомнился и уверенно прошёл на своё место.
    Вообще, в длительных перелётах старались задействовать как можно меньше женщин. Они могли стать причиной раздора в коллективе, большей частью состоящем из мужчин. А если даже и нет, то чрезмерно усложняли обстановку. Но в данном случае, когда корабль выходит в обычное пространство всего лишь раз в несколько месяцев, это было не так важно. Однако если бы всё было по-другому, капитан предпочёл бы не брать Гранта. Уж больно странным было его отношение к Джен. Он замечал это и раньше, но сейчас это особенно его раздражало. К тому же, на флоте за ним числился ещё один грешок, помимо того, за который его уволили. Он был фигурантом расследования. Какого, не разглашалось, да и приговор в отношении его вынесен не был, но это всё равно был нехороший момент. Однако его высокие профессиональные качества оправдывали риск, на который Ланд шёл, принимая его на работу. Главное, как считал капитан, следить за ним и вовремя принять меры, если что-то пойдёт не так.
    Время до достижения околопланетного пространства прошло незаметно. Вскоре стала видна сама планета. Относительно спокойное южное полушарие и северное, окутанное белым штормом. В любом случае, суша и океан почти не различались. В последнем виднелось только несколько крупных промоин в области экватора, а в остальном большая часть планеты представляла собой ровную белую гладь, на которой можно было увидеть только выступающие серые горные гряды, после чего оставалось лишь предположить, что суша где-то рядом с ними.
    - Эти дыры во льду имеют вулканическое происхождение, - сказал Грант, читавший до этого звёздный атлас, - подо льдом планета ещё живая. Наши хотели подогреть её, но что-то как-то пока не очень.
    - Если всё так плохо, откуда здесь берётся кислород? - спросил Ланд.
    - Из наших атмосферных установок, - ответил Грант, как-то по-армейски, а потом, как будто предвидя следующий вопрос капитана, снова уткнулся в энциклопедию.
    - А до нас? - спросил Ланд.
    - Сейчас.
    Он ответил через пару минут, пробежав глазами несколько пунктов в атласе.
    - Здесь остались огромные хвойные леса, да и водоросли тоже производят прилично. В районе промоин относительная отмель, так что им достаётся достаточно света. Атмосфера здесь, конечно, кристально чистая, - он поднял голову от экрана и посмотрел на приближающуюся планету.
    - Да и населения, я так понимаю, не слишком много, вот и некому этот кислород уничтожать да парниковыми газами атмосферу наполнять, чтобы становилось теплее.
    - Да. Именно так.
    - Ладно, хватит любоваться. Ты курс проложил?
    - Да, - закивал Грант.
    - Итак, дамы и господа, - провозгласил Ланд, подключившись к громкоговорителям, - мы выходим на орбиту планеты Буран, где в атмосфере бушует то, благодаря чему она получила такое прозвище. Нам понадобится вся мощность на турбинах, поэтому гравитационный модуль будет отключён ещё до входа в атмосферу. Просьба уже сейчас пристегнуть ремни. У вас пятнадцать минут.
    Сам Ланд тоже пристегнулся. Прямо сейчас это было делать необязательно, но в его практике уже случалось забывать это, если не сделать сразу. Последствий кроме неловкости не было, но до них было недалеко. Как-то раз он не успел ухватиться за подлокотники кресла и просто взлетел под потолок, потому что не ощутил, как его тело теряет вес. Немного ударился головой, но это была ерунда. Даже шишка не появилась. Но это не значило, что не существовало условий входа в атмосферу, при которых до поверхности можно добраться трупом, если не пристегнуть ремни.
    Эти пятнадцать минут были более томительными, чем несколько часов ожидания до этого. Он следил за курсом, который проложил Грант. Вполне сносно. Ещё в начале их совместной деятельности он грешил тем, что задавал слишком смелые режимы, как будто под его управлением по-прежнему была военная машина, но Ланд быстро его от этого отучил. Парень он смышлёный, хоть и немного странноватый. Но кто без греха, особенно здесь?
    - Итак, дамы и господа, если никто не возражает, то мы начинаем спуск в атмосферу. Учитывая, что основная буря ещё не добралась до места нашей посадки, могу пообещать вам, что трясти будет не смертельно. Просьба всем сообщить о готовности.
    Откликнулись все. Даже Кроу подал свой вялый голос. Если судить по нему, то работнику склада стало только хуже за то время, что он спал.
    - Кажется, кому-то лучше поработать на межпланетных маршрутах. Это в лучшем случае, - сухо заметил Грант.
    И всё же Ланд узрел в этом чувство собственного превосходства. Ещё бы. Он-то, конечно же, прошёл более серьёзный отбор и имеет более качественную практику, но большая часть его навыков в условиях гражданского флота была бессмысленна, как и повышенные физические кондиции.
    Он просто смерил навигатора взглядом, показывающим, что тот не слишком уместно употребил эти слова, и начал сход с орбиты и вхождение в атмосферу.
    Основной фронт бури был ещё на приличном расстоянии от комплекса. Впрочем если бы даже буря уже начинала накрывать его, их аппарат мог курсировать при таких потоках, а вот если бы она разгулялась в духе Бурана, то им пришлось бы оставаться на орбите и ждать, пока уляжется снег.
    Отрицательным фактором служило также то, что эта планета, да и эта система в целом были плохо освоены, и роль их в общей инфраструктуре земной цивилизации была не слишком весомой. В противном случае, здесь был бы орбитальный комплекс приличного класса, и Лютену сейчас даже не пришлось бы спускаться на планету. К тому же, чтобы создать в ремонтном блоке невесомость, им нужно было бы просто выключить гравитационные модули, а вот в комплексе, скорее всего, подъёмников, основанных на данном принципе, нет. Там более дешёвые и практичные краны, что вполне обычно для планеты. Но учитывая тяжёлые условия, даже они являются большим благом.
    - Итак, дамы и господа, сообщаю вам, что мы начали торможение и достигли первых слоёв атмсоферы. Мы по-прежнему обгоняем основной фронт бури, но всё равно, наверное, немного потрясёт, так что будьте готовы.
    И как только он это сказал, корабль подбросило вверх. Планета как будто сопротивлялась и желала выкинуть их обратно в орбитальное пространство, а потом проделывать это до тех пор, пока до землян, наконец, не дойдёт, что им здесь не рады. Однако, сил её было для этого недостаточно, и вскоре Ланд направил свой Лютен вниз. Система маневровых двигателей отлично справлялась с компенсацией воздействия ветра. Не так, конечно, как это делал бы боевой или колониальный аппарат, но вполне приемлемо, особенно, если учитывать, что входы в атмосферу и полёты в ней не были коньком Лютена. Он должен был забирать груз с подготовленных площадок и доставлять на точно такие же, при этом не испытывая нагрузок, даже с намёком на экстремальные.
    - Да, и это называется лёгкая метель? - сказал Грант, глядя вниз.
    Очертаний планеты видно почти не было из-за бушующего снега. Он не закрывал только самые высокие горы, которые выныривали из него, как рифы из моря. Пожалуй, в других условиях можно было бы даже сесть на них, как на мель, что на этой планете окончилось бы очень плачевно, но сейчас ситуация была под контролем.
    Метель продолжала слабеть, и вскоре, если не смотреть на изображения с камер, показывающие, что творится сзади, то эта планета могла даже понравиться, а на не слишком знакомого с её суровым нравом, могла и вовсе произвести неизгладимое впечатление.
    Вдалеке было огромное количество горных пиков. Им не было видно конца, и если представить, что все они содержат в себе потенциально ценные породы, то казалось странным, почему эта планета до сих пор активно не разрабатывается.
    Однако путь Лютена и его команды лежал не туда. Они снижались в широкую долину, отделявшую от себя две больших горных гряды. Там можно было увидеть города местных жителей, прижавшихся к скалам в упор. Видимо, эти естественные стены для них одновременно были и кровом, и источником воды и тепла. Сложно сказать, как именно местные выживали, но человекообразные, даже относительно слабо развитые ко многому могут приспособиться.
    На фоне небольшого поселения три купола обогатительного комбината выглядели целым миром. Вестником неизвестного, но величественного будущего. Интересно, что испытывали отсталые местные, когда взирали на них? Ланд легко улыбнулся этой мысли.
    Что же до комплекса, бывшего для местных всего лишь неизвестным памятником, то знающий человек мог различить примыкающую к нему атмосферную установку. По данным атласа, она не единственная на этой планете, и эффект, производимый ими, уже заметен. Если разработка пойдёт и дальше, то благодаря таким техногенным монументам эта планета зацветёт.
    - Это Лютен-11, запрашиваем посадку, - Ланд говорил официально и громогласно. Можно было подумать, что посетить горно-обогатительный комплекс хочет кто-то очень важный, если опираться лишь на одни его слова.
    Однако это было совершенно неважно, поскольку в ответ он слышал лишь шипение, и это при том, что система сообщала, что они принимают заданную частоту.
    - Это Лютен-11, - повторил Ланд, - как слышите меня?
    - Сообщение автоматической службы приёмочного терминала. Лютен-11, следуйте к шлюзу номер пять. Сообщите причину визита.
    - Нам необходим мелкий ремонт. Могу я услышать оператора?
    Машина как будто бы обиделась, потому что долго не отвечала. Она так старалась - сначала ответила, потом предложила посадочный терминал, а после уточнения подготовила ремонтный блок, а человек всё равно хочет говорить с себе подобными.
    - К сожалению, ни один из операторов сейчас не может дать ответ. Вы будете ожидать ответа или проследуете на посадку?
    Неожиданно Ланду стало по-настоящему не по себе. Золотистые отблески закатного света, игравшие на снежных наносах, покрывавших купола комплекса и скалы, к которым он прирос, уже было успокоили его, но сейчас они как будто исчезли. Хотелось сделать ещё один круг и, не дождавшись ответа, уйти. Но это их единственный шанс. Помощи извне, может быть, придётся ждать долго.
    - Лютен-11 - машина спрашивала безэмоционально и в то же время настойчиво. Ей требовался ответ, и она делала запрос.
    - Следуем на посадку, - сказал Ланд.
    - Вы уже должны быть в зоне визуального контакта с одной из посадочных платформ производственного корпуса номер один. Пожалуйста, сообщите, видите ли вы её?
    Не увидеть большой сегмент, выдвинувшийся из одного из примыкающих к ближайшему куполу блоков, мог разве что слепой. Ланд заметил его ещё в момент выдвижения и подчеркнул для себя логику прагматичной машины. Она выдвинула его ещё до того, как он согласился, как будто бы уже знала ответ. Знала, что у них нет выбора и что они уже в её власти, но всё равно хотела соблюсти все формальности.
    - Вижу. Иду на посадку.
    Выравнивая корабль, он посмотрел на сидящего рядом Гранта. Тот бы тихим и задумчивым, хотя раньше он всегда при каждой операции проводил параллель с тем, как это же самое обычно делается в боевом флоте. Посадочные терминалы он сравнивал с теми, что были на боевых станциях и тяжёлых кораблях, несущих более мелкие аппараты. Но сейчас он делал то, что больше всего хотелось сделать самому Ланду - смотреть на посадочную площадку, как будто бы она могла начать спускаться вниз, не дав Лютену сесть. Или люки могли начать закрываться до того, как они спустятся вниз, внутрь комплекса.
    Потом Ланд легко встряхнул головой, отбрасывая мысли, которые счёл бредовыми. Конечно же, ничего не произойдёт. Сначала закончится шлюзование, потом их опустят вниз, где они встретят кого-то из людей, починятся, переждут бурю в приятной компании, а потом отправятся дальше, и через несколько часов своего собственного времени бодрствования будут дома.
    Яркое освещение внутреннего пространства терминала производило приятное впечатление и расслабляло, но ровно до того момента, пока Ланд не увидел, что не только тот терминал, которым они воспользовались, но и все, находящиеся в поле зрения, абсолютно пусты. Ладно их и такие же небольшие посадочные места, предназначенные для аппаратов малых классов, но вдалеке виднелся большой отсек, в который должен был прибывать межзвёздный грузовик, и он тоже был пуст.
    Если бы Ланд впервые оказался на подобного рода объекте, то, наверное, не забил бы тревогу уже сейчас, вот только ему доводилось занимать и настоящие грузовые терминалы, и он представлял, как выглядят комплексы подобного рода. Даже если корабля в данный момент нет, там всегда есть персонал, производящий какую-нибудь проверку, подготовку, или, если прибытие ожидается в ближайшее время, даже подготовку груза. Например, им их топливные элементы не доставляли с производственного склада, а загрузили с портового, и там было весьма интенсивное движение и в тот момент, и вообще.
    Здесь же яркий и приятный дневной свет ламп являл глазам муравейник, величественный, но совершенно пустой, что было для него настолько неестественным состоянием, что хотелось даже поёжиться.
    - Все пошли перекурить? - с лёгкой надеждой в голосе спросил Грант.
    Капитан представлял, что хочет услышать его подчинённый, увидев то, что другим ещё предстоит увидеть, и, без сомнения, повергнет их в шок. Конечно, им так или иначе предстоит успокоиться, но до этого ещё нужно будет всё выяснить. А пока они отстегнулись и направились в сторону выхода.
    - Нам рады? - спросил Шиффер, когда система проводила последнюю проверку внутреннего и внешнего пространства перед разгерметизацией.
    - Боюсь, это придётся ещё обсудить, - неуверенно ответил Ланд, покосившись на навигатора.
    - То есть? - спросил инженер.
    Но открывшийся очень кстати люк избавил капитана от лишних ответов. Шиффер даже немного раскрыл рот, увидев пустоту.
    - Что за чёрт? - спросил он, выйдя наружу вслед за Ландом.
    - Вот и я спрашиваю.
    - И что мы будем делать? - спросила Джен взволнованно.
    - Для начала - не паниковать, - он развернулся спиной к ограждениям терминала и сделал широкий жест руками, - нам в любом случае требуется ремонт, и, учитывая, что мы можем выполнить его своими силами, а система тут функционирует, нам не требуется спешно отменять наш план. Верно?
    Первым согласно покивал Шиффер, вслед за ним и остальные. Последним отреагировал Кроу. Он тоже задумчиво покивал, стараясь при этом смотреть на капитана с максимально возможным вниманием. Он как будто бы боялся потерять этот визуальный якорь, за который можно зацепиться и таким образом не потеряться в пространстве терминала, давившего своими масштабами.
    - Я не знаю, по каким причинам здесь пусто и всё работает, но решение найдётся, и ещё быстрее, чем вы думаете. Просто осмотритесь, но далеко от корабля не уходите. Джен попрошу дополнительно проверить атмосферу анализатором. Я знаю, что всё хорошо, но лучше лишний раз убедиться. Шиффер и Грант, идёмте со мной на ближайший пост. Мы устанавливали с ним связь, и он так или иначе функционирует, так что это лучшее место, чтобы начать наше маленькое расследование.
    - Да, - поддержал технический специалист, - а заодно посмотрим, как отогнать нашу крошку в ремонт.
    - Именно.
    Энтузиазм Шиффера приободрил Ланда. Вообще, у него в мыслях уже сложилась некоторая концепция того, что здесь могло произойти, но не всё в неё укладывалось. Если бы станция была законсервирована, то им вообще не позволено было бы на неё прибыть. Просто эвакуация? Но как давно она была? И опять же, все системы функционируют исправно.
    Если забыть о пустоте, то могло показаться, что оператор, воспользовавшись свободной минуткой, отошёл к интеркому, чтобы позвонить домой и узнать, как там его дети. Пообедали ли они, придя из школы и все ли нагреватели после этого выключили?
    Вот оператор электрокара отогнал партию груза в складское отделение, отметил прибытие в электронном журнале, потом послал свою машинку на подзарядку или за новой партией груза на склад и скрылся в курилке, прикрытой отдельной дверцей. Они все как будто бы были здесь, прятались от взгляда, однако это было не так, ведь зрительную информацию дополняли уши. Те, кто должны были быть вокруг, создавали бы шум, который нельзя было бы не слышать. Переговоры, указания, недовольства по поводу плохого исполнения, шумы механизмов, машин и прочего, но ничего этого не было.
    - Эй, - вдруг выкрикнул Грант, - есть здесь кто-то?
    - Ага. В прятки решили с нами сыграть, - усмехнулся Шиффер, - сюда никто не прилетает по сто пятьдесят лет, а им друг с другом скучно, вот и решили нам устроить сюрприз.
    - Хватит, Шиф, - попросил Ланд.
    Капитан понимал своего навигатора. ему тоже казалось, что все просто попрятались. Только, в отличие от него, он поддержал это чувство и устроил ему проверку, и всего лишь. В конце концов, это не было полностью лишено смысла. Может быть, численность персонала была урезана вместе с объёмами производства. Такое тоже бывает, когда в относительной близости появляется более выгодная разработка, а квалифицированных специалистов для как можно более быстрого начала работ в последний момент оказывается недостаточно.
    Ближайший пост связи располагался как раз над площадкой, куда из шлюза попадали корабли, входившие на тех посадочных платформах, одной из которых воспользовался Лютен. Учитывая второстепенность этого терминала, он был небольшим. Ланд и остальные поднялись по лестнице и оказались на рабочем месте оператора. Его вполне могло сейчас не быть по причине ненадобности. Скажем, он точно знал, что в ближайшие часы никто сюда не прибудет и мог быть направлен на другие работы. Ну а что до незапланированных сигналов, подобных тому, который послал Лютен, то всегда должен был найтись тот, кто смог бы его принять. Тогда, заходя на планету, Ланд не принял это в расчёт, и сейчас весь холодел от того, что всё было перед носом.
    Возможно, сделай он правильные выводы, он не решился бы входить внутрь. Но вообще, что за паника? Их никто не держит, посадочные опоры Лютена не приварены к площадке. Даже та же автоматика, так дружелюбно пустившая их внутрь, скорее всего, даже лишний раз не спросит подтверждения. В конце концов, это им, а не ей нужен ремонт и помощь. Но, тем не менее, Ланду всё равно требовались усилия для того, чтобы подавить тревогу, новая волна которой настигла его, когда он увидел исправно функционирующий терминал связи.
    Капитан подошёл, нажал несколько кнопок, и только лишний раз убедился в том, что здесь всё в порядке. Затем он запросил данные предыдущего использования консоли управления, и, увидев их, ошеломлённо выдохнул. Система показывала, что оператор был здесь десять минут назад. Будто бы сейчас он и правда спрятался, когда убедился, что они приняли посадку и войдут внутрь.
    - Чушь, - выдохнул Шиффер, - у этой штуки сбой, как пить дать.
    - Это уж точно, - ответил Ланд, которого немного успокоили эти слова, - ты такое встречал?
    - Нет, - Шиффер усмехнулся, - я же не терминальщик какой-нибудь. Я больше по кораблям. Но я слыхал про такие шахты. Говорят, законсервируют их, а потом смотрят - свет горит.
    - Да уж, ничто не вечно. Одно реле, и всё, вот тебе и гостеприимство, - заключил капитан.
    - Это да, - кивнул инженер.
    Шиффер тем временем уже сидел на месте оператора и проверял, есть ли связь с остальными сегментами станции. Она функционировала исправно, хотя по логике Ланда её не должно было быть. Но он и этому мог найти объяснение - одно реле сообщило о готовности, а дальше из-за другого сбоя по цепной реакции запустился весь корпус.
    - С ремонтным тоже есть связь, - сказал Шиффер, - блок готов.
    - Отлично. Позаботься о транспортировке корабля, привлекай, если кто-то понадобится, но сначала лучше осмотритесь здесь.
    - А ты?
    - Мы с Грантом выберемся наружу. Возьмём вездеход и прокатимся до деревни. Попробуем наладить диалог с местными. Иначе скоро начнётся буря, и мы вообще никуда не выберемся. Если это была эвакуация, то её нельзя было не заметить. О причинах они нам, конечно, вряд ли расскажут, но мы попытаемся.
    Закончив своё маленькое расследование, Ланд, Шиффер и Грант вернулись к остальным. Капитан изложил им суть своего плана.
    - Можно нам взять парализаторы? - осторожно поинтересовалась Джен, - мало ли.
    - Конечно, - кивнул капитан, - хотя я уверен, что они и не понадобятся.
    - Ещё одно, - попросил инженер.
    - Да, Шиф?
    - Можно нам какой-нибудь гостевой жилой блок занять? А то я устал от капсулы и от наших коек.
    - Конечно. Думаю, девушки могут заняться этим, да и вообще осмотреться по хозяйственной части.
    Перед тем как уйти, Ланд встретился взглядом с Джен и легко улыбнулся ей. Получив такую же улыбку в ответ, он со спокойной душой отправился на выход.


    2


    Почему-то он ждал, что в раздевалке перед шлюзом они впервые столкнутся с беспорядком. Пусть он будет несильным, как будто те, кто только что выходили наружу, просто всё бросили и ушли, но он будет, и это станет лишним поводом забить тревогу. Шкафчики будут раскрыты, одежда разбросана, и всё в этом же духе. Однако ожиданиям Ланда не суждено было сбыться.
    По бокам стояли два ряда лавок, отделённых от шкафчиков небольшим промежутком. В целом всё было в порядке, если не считать непорядком несколько приоткрытых дверей.
    - Неплохо, - заключил он, - а я-то побоялся, что и открытого шкафчика не найти.
    - Если ты хочешь знать моё мнение, то это мне уже не нравится.
    - Да брось, - поморщился капитан, - это просто ничейные.
    В подтверждение своих слов он открыл один шкафчик и продемонстрировал навигатору пустое внутреннее пространство. Что же до закрытых шкафчиков, то всё было очень просто. Ланд имел общее удостоверение специалиста уровня, достаточного для открытия. А дальше всё оказалось ещё проще - в одном из открытых шкафчиков, он обнаружил электронный ключ, давший им доступ к оружейной.
    - Генри Китченер, - зачитал капитан, - личный номер 019886. Больше никаких, так сказать, личных следов. Даже грязных носков мистер Китченер не оставил. Но хоть ключ.
    - И это не халатность? - спросил Грант.
    - Особое положение. Иначе бы я не открыл и первый шкафчик, - ответил Ланд, - значит, что-то вроде эвакуации здесь могло быть. Ну, или очередной сбой, ну а ключ он просто всегда здесь хранил. В некотором плане это даже более надёжно.
    Ланд достал общевойсковую штурмовую винтовку, снаряженный магазин и коротко присвистнул.
    - Что? - нахмурился навигатор.
    - Только сейчас подумал, что если у них в раздевалке перед шлюзом есть оружейка, то те ещё у них были взаимоотношения с местными.
    - Думаешь, это могло быть причиной, по которой отсюда все свалили?
    - Не думаю. Но кто знает.
    Они принялись переодеваться. После окончания этой процедуры, когда на них были тёплые куртки и дыхательные аппараты на всякий случай, Грант тоже взял автомат. Обращался он с ним более умело, нежели его капитан. Он почему-то думал, что Ланд возразит, но тот ничего не сказал, а просто легко кивнул и направился на выход.
    Сначала решили осмотреть соседнюю раздевалку, благо она была рядом. Вместе с ещё тремя такими же, она примыкала, собственно, к шлюзу, где хранилась техника, и который, учитывая условия планеты, был почти открытым пространством. Он был отделён от планеты мощной стеной с воротами, но на этом удобства заканчивались. Это было что-то вроде гигантской стоянки, где размещалась техника - один большой гусеничный вездеход с отвалом для расчистки снега и несколько маленьких. Везде всё было в полном порядке.
    Эта часть комплекса, мягко говоря, не соответствовала масштабу, что тоже было вполне очевидно. Всё сообщение было налажено по воздуху, да и никаких других объектов земной постройки поблизости не было, ну а для поездок к местным, причины которых не были Ланду до конца понятны, было достаточно и такого маленького парка.
    - Почему-то думаю, что нам нужно брать великана, - заметил Ланд, стоя перед массивным вездеходом.
    И действительно, когда грант открыл ближайшие к ним ворота, уровень снега за ними был не меньше двух метров. Хорошо ещё, отвал вездехода был рассчитан примерно на такой слой. Сам капитан тем временем проверил уровень зарядки батарей, отсоединил машину от зарядной станции и направился внутрь.
    В кабине тоже всё было хорошо, все системы исправно функционировали, поэтому капитан и навигатор в скором времени неспешно выехали вперёд. Датчик ворот тоже не подвёл и исправно закрыл их, когда тяжёлая машина, подвывая нагруженными электромоторами и раздвигая снежный нанос, двинулась вперёд. На какую-то секунду Ланд задумался, что ворота могут не открыться, когда им потребуется вернуться назад, но быстро отбросил этот предрассудок. Теперь, когда внутри точно кто-то есть, они смогут связаться прямо из вездехода и вызвать их.
    Расстояние было небольшим, но учитывая, что дорогу здесь давно не чистили, двигаться приходилось медленно. Мало того, что в воздухе витали первые снежинки, предвещавшие бурю, уже выпавший снег был плотным и тяжёлым, отчего плохо поддавался отвалу. Буран сопротивлялся прибывшим на него людям, как, впрочем, и всегда.
    Уже на подъезде к деревне, они увидели небольшую кучку местных, стоявших на границе расчищенного места и смотревших вперёд на машину, движущуюся от комплекса. Только Ланд подумал о том, что они установят контакт прямо сейчас, и ничего делать им не придётся, как местные очень организованно, и, что главное, быстро, убежали.
    - Что это было? - с улыбкой поморщился Грант.
    - Не знаю, но мне это не очень нравится. Ладно, поехали, попробуем всё же пообщаться.
    Догнать первых беглецов, встреченных на пути, он не пытался. Вместо этого они небыстро двинулись вперёд, подняв отвал, чтобы не портить вычищенную местными дорогу. Учитывая, сколько снега для этого нужно было поднять, те приложили много усилий.
    Основной массив домов примыкал к скале, но были и те, что стояли в стороне. Именно к ним и направился Ланд, завидев жителей. Только вот незадача, они тоже быстро разбежались кто куда. В основном в сторону скал, но некоторые и в отдельные дома. Учитывая, что уже начинались сумерки, в маленьких семенящих фигурках Ланду виделось нечто зловещее. Да, они не были вооружены и вообще не выглядели угрожающе, но его пугало поведение, причин которого он не понимал. Он не мог объяснить это боязнью вездехода. Местные работники и раньше должны были бывать здесь, да что там, туземцы и мощные грузовые корабли видели, не так близко, конечно, но всё равно, можно было привыкнуть.
    - Мне это начинает надоедать, - немного нервно сказал Ланд, поворачивая в бок, где завидел очередную группу местных жителей.
    Из-за теней они иногда казались этакими чёрными грибами, выросшими на белой земле. Вот только грибы обычно сохраняют своё положение, эти же при приближении начинали разбегаться, да так резво, что если зазеваться, отвернуться на секунду а потом посмотреть снова, можно подумать, что они могут телепортироваться.
    Устав отлавливать местных, Ланд остановился около одного из домов и направился на выход.
    - Возьмёшь автомат? - спросил Грант.
    - Нет. Они и так от нас бегают. Лучше ты будь наготове и если что отбей меня.
    - Хорошо, - с готовностью кивнул навигатор, пододвигая на колени автомат, до этого лежавший сбоку.
    Ланд не испытывал дискомфорта от того, что ему сейчас придётся разговаривать с инопланетянами, которых он никогда не видел. Он боялся только насчёт языкового барьера, но во всей деревне должен был быть хоть один, кто говорит на земном языке. И если не с ним он сейчас будет вести беседу, то его, как минимум должны отвести к тому, кто всё расставит на свои места.
    Поднявшись на высокое скрипучее крыльцо, капитан постучал в маленькую деревянную дверку - проёмы соответствовали габаритам жителей. После первого раза он ожидал, что вот-вот внутри послышится движение, а потом щёлкнет засов и откроется дверь, перед которой он стоит. Внутри ведь горит свет, что говорит о присутствии в доме жильцов. Но ожидания капитана не оправдались. Он постучал ещё раз, снова подождал, потом ещё и ещё. По-прежнему ничего. Он уже было хотел сделать ещё одну попытку, но свет в доме неожиданно погас.
    - Что?! - в недоумении спросил он, - вы серьёзно?
    Чертыхнувшись, он постучал снова, но ответа по-прежнему не последовало. Ох, как же ему хотелось сейчас вломиться в эту лачугу, но он сдержался. И не потому, что боялся гнева местных жителей, а потому что не позволяло воспитание и выучка космического специалиста. Мало того, что это было крайне нехорошо с моральной точки зрения, кроме этого, если в конце выяснится, что именно произошло, за простое проникновение в жилище без позволения хозяина можно лишиться лицензии того самого космического специалиста. Даже если потом её удастся восстановить, то с оговоркой, что Ланду заказан путь в космические миры, имеющие жителей, с которыми земляне ведут какие бы то ни было дела.
    Да что там говорить, даже за одно то, что он прибыл в деревню, взошёл на крыльцо и постучал, можно было выхватить выяснение с написанием подробного рапорта. Наказания удалось бы избежать из-за форс-мажорных обстоятельств, но осадок бы всё равно остался. Так что капитан небоевого корабля развернулся, спустился с крыльца и развёл руками, а потом направился обратно в кабину.
    - И что будем делать? - спросил Грант.
    - Возвращаться. Отсюда не так заметно, но буря уже близко.
    Развернувшись на пятачке и не задев даже снежные кучи, нарытые местными жителями во время расчистки дороги, вездеход двинулся восвояси. Они справятся и так. Завершат ремонт, подождут, пока погода позволит, а потом улетят. Хотелось верить, что ожидание не будет долгим, хоть буря и обещала быть масштабной. Тучи, полные снега грозились заслонить местное солнце раньше, чем оно скроется за горами. Самым лучшим ориентиром была проложенная ими дорога. Не пришлось даже обращаться к штатной навигации вездехода, чтобы добраться до базы. Реле ворот тоже не подвело, и позволило им въехать внутрь комплекса, стены которого с лёгкостью должны были отгородить их от бури.


    3


    К счастью, по возвращении их ждали только хорошие новости. Никаких инцидентов не было, Шиффер вместе с Кроу перевезли корабль в ремонтный блок и даже начали процесс разборки, а Джен и Лизи подготовили ближайший гостевой жилой сектор. Едва всё внутри немного успокоилось, Ланд ощутил нешуточный голод, что было неудивительно. С момента предыдущего приёма пищи прошло уже почти шесть часов, и никто из них всё это время не сидел на месте. Да и холод снаружи располагал к усиленному аппетиту.
    Ужин организовали быстро. Все вместе расположились в общем зале жилого блока и принялись есть. Ланд ощущал себя этаким главой семьи, которой принадлежит большой и добротный дом. Снаружи бушует сильная буря, но им за его стенами ничего не страшно. Там холодно, а здесь тепло, и ничто не предвещает каких бы то ни было трудностей. Нужно лишь переждать бурю, только и всего.
    Даже происшествие в деревне не казалось Ланду таким жутким, как в первый момент. Ну, разбегаются карлики при виде людей, и что? Подумаешь, какое-нибудь недопонимание, возможно, смешанное с общим недовольством относительно того, что на их планете находится кто-то посторонний. Не хотят говорить - не надо. Улететь отсюда землянам это не помешает.
    - А ты точно оружием там не размахивал? - спросила Джен.
    - Нет.
    - Нужно порыться в записях, - сказал Кроу, - может, у кого был дневник или что-то вроде того.
    Складской специалист выглядел заметно лучше. Как и рассчитывала Джен, ему нужно было только время и витаминная поддержка, чтобы справиться с побочными эффектами от пребывания в криогенной капсуле. Если они пробудут здесь ещё хотя бы сутки, он окончательно оправится, и его смело можно будет отправлять на очередной заход. Правда, она всё равно должна сделать пометку в медицинском журнале. В первую очередь это нужно для блага самого Кроу, потому что человеку обычно свойственно переоценивать свои возможности, и он сам и не подумает даже заняться своими симптомами.
    - Да и вообще, - поддержал слова Кроу Шиффер, - какие-то журналы должны вестись.
    - Заодно там должно быть отражено, когда последний человек покинул этот комплекс. Даже если это была спешная эвакуация. Так ведь? - спросил Ланд.
    - Точно так, - кивнул Шиффер.
    - Хорошо. Тогда всем негласное задание, поискать материалы, которые помогут нам хоть немного разобраться в том, что здесь случилось.
    - У меня есть допуск специалиста в медблок, - сказала Джен, - там должны быть записи.
    - Хорошо. Он далеко отсюда?
    - Судя по карте, ближайший - не очень.
    - Ладно. Мы займёмся этим завтра, когда будем отдыхать от ремонта.
    - Мне пока что нужен будет только один человек, а вы можете делать что хотите, - сказал Шиффер, - только попрошу под ногами не путаться и не отвлекать.
    - Хорошо, - кивнул Ланд, - тогда мы займёмся первопроходством, так сказать. Постараемся всё выяснить.
    - Плохо без метеослужбы, - заметила Лизи, - даже приблизительно не знаем, когда кончится буря.
    - Да уж, будет скучновато, хотя, у местных должны быть фильмы и игры, - сказал Шиффер.
    - Я тебя знаю, - подшутил над ним капитан, - ты засядешь, так на неделю. Запомни - сначала работа, а потом уже всё остальное.
    - Так точно, будет сделано, господин капитан, - наигранно спародировал он военную речь так, как сам её видел.
    - А кстати, пока вы в начале осматривались, кто-нибудь заметил что-нибудь необычное? - спросил Ланд.
    Джен и Лизи задумались, а потом почти синхронно пожали плечами.
    - Да вроде нет, - ответила Лизи.
    - А что мы должны были увидеть? - спросила Джен.
    - Ну, я не знаю. Может, ваза где-то разбита, или ещё что-то. Или в каком-то секторе разгром.
    - Ну, - протянула Джен, - где-то всё прибрано, а где-то не очень.
    - То есть?
    - Ну, в одном блоке кровать была помята, как будто на ней кто-то сидел после того, как её заправили.
    - Ещё в одном я видела следы, - добавила Лизи.
    - А личные вещи?
    - Нет. По крайней мере, на виду точно ничего нет, - ответила Джен, - это же всё гостевые блоки.
    - Ладно. Мы этим ещё займёмся.
    - Я ещё считаю, что кто-то должен следить за терминалом связи. Вдруг, кто-то всё же объявится, - сказал Грант.
    - Если ты не против, то займись этим. Справишься? - тут же предложил Ланд.
    - Хорошо, - кивнул навигатор.
    - Инициатива дрючит инициатора, - рассмеялся Шиффер, чуть не выронив кусок хлеба.
    - Нет, всё в порядке, - сказал Грант, - если не понадоблюсь при ремонте, мне всё равно будет нечем заниматься.
    - Мы с Кроу разберёмся, раз уж начали, - сказал Шиффер.
    - Отлично, - сказал Ланд, - а с меня понимание того, что здесь произошло. Наведаюсь поближе к верхам, и так далее, пока что-нибудь не выясню.
    - Заодно посмотри, может, можно будет воспользоваться передатчиком самим, - сказал Шиффер, - просто сообщить ситуацию, что мол, вы тут улетели, а свет горит.
    - Пожалуй. Он же помощнее нашего, так что может сработать. Правда, боюсь, буря нам в этом помешает. Ну да ладно, будет видно. Что-то я немного подустал. Гравитация немного повышена, да?
    - Не немного, - сказала Джен, - почти на двадцать процентов.
    - Да уж, стресс, даже не заметил.
    - Я тоже пойду, - сказал Шиффер, зевнув и прикрывая рот рукой, - подпространственный движок лучше смотреть на свежую голову.
    - Это уж точно. Смотри не оставь нас здесь.
    - Не бойся, плюс от минуса отличаем, хоть и с окраины.
    Шиффер взял свою посуду и направился её мыть. Действительно, тот ремонт, который он должен был произвести, некорректно было назвать ремонтом в полном смысле слова. Речь шла лишь об устранении потери мощности, причём некритической. Серьёзный ремонт вряд ли можно было произвести усилиями одного специалиста. Даже при наличии ремонтного блока, требовалась особая квалификация, которой у Шиффера не было. Для полётов она требовалась кораблям минимум на два класса выше, чем Лютен. А такая малютка в случае критического повреждения должна была послать сообщение на ближайшую станцию связи и ждать помощи. Системы жизнеобеспечения это позволяли.
    - Кстати, - обратился Ланд к девушкам, - у нас, кажется, была немного другая картошка.
    - Ну, - протянула Лизи, - никто же не будет против, что мы возьмём немного здесь? Обычно же можно.
    - Вы проверили её?
    - Да, - сказала Джен, - всё в порядке.
    Она едва заметно улыбнулась, как бы говоря "всё сделано по инструкции, мой строгий капитан".
    - Хорошо, - улыбнулся Ланд в ответ.


    4


    После ужина все распределились по комнатам. Слишком долго не выбирали - всем сильно хотелось спать. Однако Ланд подумывал, что как только всё стихнет, он переберётся к Джен. Что касалось секса, то с ним не было проблем, но за всё время отношений они почти не спали вместе. Издержки профессии и неузаконенных отношений.
    Он сначала хотел прилечь на кровать, пока ждёт, но потом решил что уснёт и поэтому просто сел. Глаза смыкались, и он не мог решить, чего ему хочется больше - секса или сна. Он уже остановился на первом варианте и поднялся, но Джен опередила его, первой открыв дверь его апартаментов.
    Меньше всех хотел спать Кроу. Однако, предвидя завтра тяжёлый день, он решил, что ляжет. Тем более, что он не представлял, чем сейчас можно заняться, не мешая остальным. Медийная система комнаты была отключена, а если бы он включил фильм в общем зале, это могло бы их потревожить.
    В отличие от Шиффера, который только разулся и бухнулся поверх покрывала прямо в одежде, Кроу решил исполнить предсонный ритуал, чтобы тем самым нагнать желание. Он аккуратно поставил ботинки около двери, потом прошёл вперёд и медленно разделся. После этого он аккуратно сложил покрывало, а потом откинул одеяло, выключил свет и лёг.
    Сначала его глаза начали смыкаться - ритуал был проверенным средством побыстрее заснуть - но потом он вдруг осознал, что просто лежит, думает и не спит. О чём конкретно он в тот момент думал, он сказать не мог. О доме, о полёте, о будущем, о том, что снова всплыла плохая переносимость криогенного сна, а значит, его действительно переведут на ближние околопланетные рейсы, где эта технология не применяется. Что же, может статься, что врачи правы, и так будет действительно лучше, хотя межзвёздные перелёты нравились ему больше. За один этот рейс он повидал больше, чем за полтора года работы на орбите, хоть это всего лишь и было два перевалочных пункта да один завод. Этот комплекс тоже производил впечатление, хоть и оказались они здесь случайно.
    И вот, в момент, когда он уже снова чуть было не уснул, предавшись мыслям, в его голове совершенно отчётливо раздался голос. "Джимми!" Он даже приподнялся в кровати от неожиданности и тут же включил ночник. Лампочка ослепила его глаза после кромешной темноты, и поэтому он не мог видеть дальний угол, до которого свет не добивал, и темнота там, казалось, обладает особенной густотой.
    Но хуже было то, что он ощущал чьё-то присутствие. По имени его называли только родственники, которых почти не осталось, да близкие друзья, коих он тоже уже по большей части растерял. И его особенно пугало, что он определил, чей это был голос - его умершей матери. Всё получилось очень плохо - он был в рейсе на Марсе, и не мог прибыть на похороны, так что этим делом занимались работники социальных служб. К тому моменту, как он прибыл на могилу - а было это примерно через месяц, - его взору предстала только земля, осевшая под дождями, которые лили не переставая, да покосившаяся табличка с именем и датами жизни. Худшие предчувствия матери сбылись.
    С детства у Джимми были проблемы со здоровьем. Он легко простужался, и если был шанс заразиться новым штаммом гриппа, не было сомнений - он заразится, и даже прививки, помогавшие другим, не всегда решали проблему. Когда дело дошло до поступления в профессиональное учебное заведение, он выбрал лётное училище. Согласно результатам обследования ему едва-едва удалось пройти на первую ступень - ближнюю гражданскую космическую технику.
    Свои проблемы со здоровьем он компенсировал отличной учёбой. Преподаватели и инструкторы не раз отмечали его покладистость и высокое стремление. Неудивительно, что первую ступень он окончил с отличием, но на вторую не стоило даже пытаться пройти. Что касалось межзвёздных полётов, то он тоже провалился на криогенном тесте. Тогда ему удалось уговорить врача назначить ему лечение, и он полтора года принимал курсы укрепляющих препаратов, занимался физкультурой, только чтобы выбраться с орбиты. Тест он прошёл, но сейчас выяснилось, что всё это было впустую. Не сложилось у Джимми Кроу с низкими температурами. Каждый раз они устраивали его телу террор, несмотря на то, что процессы были технологически выверены, опробованы множество раз и тщательно проверены.
    Всё это несоответствие было тем более обидно, потому что он не имел отношения непосредственно к полётам. Он был специалистом склада. Эксплуатация холодильных установок, погрузочных роботов, терминалов, сред и прочего оборудования. Знание алгоритмов работ, ответственность, покладистость. Никаких непосильных нагрузок, особенно физических, он при работе не испытывал.
    Другим останавливающим фактором всегда была мать. Она не хотела, чтобы он вообще куда-либо летал. Всё то время, что он учился в гражданской космической академии, она старалась изменить его планы. Сначала просила, чтобы он сменил специализацию с лётной на какую-нибудь планетарную, потом просила, чтобы просто бросил и, пока не поздно, обучился чему-то другому. Несколько раз в самом начале у них бывали даже скандалы на этой почве, и Кроу, который до этого жил дома, переехал в общежитие академии. Потом они помирились, но своего жилищного статуса он не изменил, разве что стал приходить домой, когда у него было время.
    Мать не хотела, чтобы он подолгу отсутствовал. Она была бы рада, если бы у него была семья на Земле, благодаря которой Кроу бы остепенился, как она считала, нашёл работу здесь же, и без всяких полётов, при том, что его здоровья еле хватало для того, чтобы летать, и то только благодаря физкультуре и укрепляющим препаратам.
    Тем не менее, как он ни любил её, всё сделал по-своему. Получил квалификацию и сразу же улетел на орбиту, потом первые ближние рейсы по Солнечной системе, которые приводили его в неописуемый восторг, как он того и ожидал. Возвращаясь домой, он взахлёб рассказывал матери о звёздных станциях, кораблях, о полётах и о том, как всё это прекрасно. Нет, он видел их и раньше в учебных материалах, но по-настоящему ощутить масштаб можно было лишь увидев всё это по-настоящему.
    Мать слушала, но энтузиазма не испытывала, что было неудивительно. Он грустил от этого, но не терял надежду на то, что однажды она всё поймёт. Это же так прекрасно - орбитальные энергетические комплексы, огромные оранжереи, заводы, порты, целые инфраструктуры других миров. Всё, о чём когда-то мечтало человечество, в действии, но, самое главное - он, Джеймс Кроу, участвует во всём этом!
    В том полёте на Марс у него было плохое предчувствие, однако он списал его на повышенную сложность задания. Они перевозили биологический исследовательский груз, от которого зависело будущее космических сельскохозяйственных культур, которые начнут выращивать на Марсе, а потом, в случае успеха, будут продвигать дальше. Это был целый комплекс: запас семян и особый грунт хоть и были важными, являлись, пожалуй, самой простой его частью. Помимо них корабль, на котором Кроу тогда работал, перевозил уже взращенные растения на стадии первичной модификации, на случай, если марсианским специалистам не удастся сходу получить планируемый результат. Ну а кроме всего этого в комплекс входили колонии особых культурных бактерий, вступающих с растениями в симбиоз, и сообщества культурных насекомых для замыкания малого биологического цикла. Ответственность была колоссальной, и при удачном выполнении, Кроу мог рассчитывать на повышение квалификации.
    Он боялся, что не справится с использованием особых сред и его умения манипулировать погрузочными и разгрузочными машинами и терминалами окажется недостаточно. Не говоря уже о том, что одна ошибка могла погубить весь груз или одну из важнейших его частей. Клеймо на всю жизнь, и повысить квалификацию будет сложно.
    В первый день после прибытия на Марс всё прошло не просто хорошо, а отлично, и Кроу уже было подумал, что зря опасался, но вскоре получил сообщение от сотрудников социальной службы. Капитана он мог только поставить в известность, но не более. Всё дело в том, что они работали в скафандрах, были на карантине на корабле, чтобы обеспечить дополнительную степень защиты, и заменить Джима было некем. Ходжес, командир миссии, принёс соболезнования, но его положение было ещё более тяжёлым. Обеспечить защиту такого уровня для кого-то, кто не был на их корабле, они не могли, поэтому Джиму пришлось остаться.
    И вот, завершив рейс успешно, и получив-таки квалификацию, Кроу стоял над одной из могил в ровном ряду точно таких же. А ведь она боялась, что что-то с ней случится, когда она будет без него, и всё вышло именно по этому сценарию. Сердечный приступ и слишком поздно прибывшая помощь. А ведь если бы он был рядом...
    Кроу долго стоял, потом вырвал несколько уже пробившихся сорняков, поправил табличку и аккуратно положил под неё принесённые цветы. В тот вечер он впервые за несколько лет приложился к бутылке. До этого, в академии, он иногда выпивал пива, но немного - опасался не пройти следующую медкомиссию. И вот сейчас, когда ему дали недельный отпуск, он мог позволить себе уйти на дно бутылки. И именно тогда умершая мать позвала его в первый раз.
    Это было настолько реально, что у него не возникло сомнений, что она явилась за ним. Кроме "Джимми!" она не произносила никаких слов, но, проснувшись в холодном поту с головой, которая уже начинала болеть от похмелья, Кроу явственно ощущал, что она где-то рядом. Тусклый свет, проникавший через окно в его спальню, не попадал в один из углов, и глаза упорно рисовали там чёрную тень.
    В первый раз он так больше и не смог уснуть, а наутро снова поехал на кладбище винить себя и просить прощения. Тогда вроде бы помогло, хотя он не мог быть уверен, связано ли это с его визитом или с тем, что он перестал пить за два дня до того, как явиться на предполётный медосмотр. Каждый раз, возвращаясь из очередного рейса, он всегда навещал мать. Промежутки эти становились всё больше, поскольку сначала он получил квалификацию, достаточную для полётов в дальние сектора Солнечной системы, а потом и к другим звёздам.
    Жизнь наладилась, все миры оказывались ещё прекраснее, чем он мог их вообразить, и это приводило его в восторг. Бывали иногда неожиданные наплывы грусти и размышлений о том, что, если бы его жизнь была такой, как хотела его мать, всё было бы иначе, лучше, но мысли эти быстро сходили на нет. Он старался не задумываться над тем, что уже мог бы завести семью, как многие его сверстники, растить детей, иметь относительно стабильную жизнь, которую можно спланировать дальше, чем на несколько полётов. Однако он легко преодолевал это, погружаясь в работу и отвлекаясь на безграничный космос, прекрасный во всём. Решающим аргументом для него было, что жениться и завести ребёнка можно и в тридцать пять, и это не будет серьёзной проблемой. Напротив, он уже точно будет состоявшимся человеком.
    Всё было относительно хорошо ровно до этой ночи, когда мать сначала позвала его по имени, а когда глаза его сомкнулись, она вернулась снова и во сне потребовала, чтобы он шёл за ней. Саму её он не видел, но голос совершенно определённо был её. Место, где Кроу находился, было плохо освещено, но он почему-то знал, что дело происходит в комплексе на Буране.
    Самое привычное для него место вне зависимости от того, на объекте какого класса космической инфраструктуры он находится - склад. Что здесь лежало, он не знал. Всё было тёмным, только силуэты каких-то ящиков, и единственным, что позволяло ему удержаться от крика - ощущение, что он остался здесь абсолютно один. Он шёл вперёд, боясь сам не зная чего. Наверное, этого чёрного одиночества, которое с каждым новым днём одолевало его всё больше.
    Он работал в нескольких коллективах, но ни с кем не смог сдружиться, ни с кем вместе он не продолжил путь, никогда не испытывал желание где-либо задержаться. И семьи у него тоже не было. Ах да, семья. Точно, это же второе по списку недовольство матери, которому, как она утверждала, тоже мешает космос. Он множество раз откладывал, но сейчас вдруг явственно ощутил, что откладывать уже некуда, и он ничего не успеет. Он так сильно любил чернь космоса, что растворился в ней, а всё остальное - лишь иллюзии.
    И во всей этой темноте он вдруг увидел Ланда и Джен. Они любили друг друга, жадно, как будто в последний раз. Она стонала от того, с какой яростью он в неё входил. Им не нужно было слишком многого. Они расположились прямо на одном из контейнеров этого необъятного - или, напротив, маленького - склада. Но размер его был неважен. Кроу ощутил себя гадко, и не только от того, что невольно должен был наблюдать акт чужого совокупления. Как будто какой-то голос нашёптывал ему, что он слабак. Что отношения и семью можно построить вместе с работой, и даже Ланду, обязанности которого не в пример больше в любой миссии, это удаётся.
    Кроу ощутил чудовищную безысходность, как будто бы в действительности это была его жизнь, и сейчас она проходила мимо. Уже не догнать, не ухватить, не урвать. Его семьёй навсегда останутся даже не люди из его коллектива, что само по себе не так уж плохо, а контейнеры, холодильники, пилотируемые погрузчики и терминалы грузовых доков. Он ощущал, как лицо его морщится, на глазах выступают слёзы, много слёз. Столько в его жизни не было с самого детства, после чего он в один момент вдруг осознал, что сможет стойко переносить все невзгоды своей судьбы, какой бы трудной она ни была.
    Но сейчас всё было по-другому. Он осознавал неотвратимость, безысходность и потерянность, слёзы резали его глаза, текли по щекам, добавляя ощущение беспомощности, и тогда он, не выдержав, закричал. Со всей силой, на которую только были способны его голосовые связки.
    Он сел в кровати, глубоко и быстро дыша. Он схватился за свои волосы, которые были густо пропитаны холодным потом. Он же покрывал ещё и всё его тело. Не прошло и минуты, как внутрь вбежал навигатор и тут же включил свет. Сразу за ним шёл Шиффер.
    - Кроу? - неуверенно спросил Грант.
    - Да, - всё так же тяжело дыша, сказал Джим, - всё нормально. Плохой сон.
    Он болезненно сглотнул, откинул одеяло и присел.
    - Да дайте вы пройти! - послышался голос Ланда, отчего Кроу едва заметно содрогнулся.
    В комнату первой вошла Джен, в комбинезоне, надетом прямо на голое тело, а следом за ней шёл Ланд. Увидев их, Кроу резко отпрянул назад и вжался в угол. Он смотрел на них то ли с ужасом, то ли с ненавистью, то ли со смесью этих двух чувств. От такого поворота Ланд немного растерялся и отошёл на шаг назад, а к работнику склада склонилась Джен.
    - Джим, всё в порядке? Посмотри на меня.
    От этих слов ему хотелось ещё больше вжаться в стену, но он сдержался. Сжав челюсти, он подавил в себе желание взорваться и закричать на неё. Конечно, она не виновата, и всё так совпало, поэтому он должен сдержаться. Но что если, всё это специально? Да, да, молния на груди расстёгнута чуть больше, чем нужно, чтобы он видел, что на ней нет белья. Запах. От неё пахло мужским дезодорантом. Подавляя этот всплеск, Кроу сжался, лицо его налилось краснотой от напряжения, но всё же выдержал.
    - Джим, - продолжала звать она.
    Она попыталась взять его руку, но он не дался. Отдёрнув ладонь, он отстранился. Джен отодвинулась, а потом обернулась на остальных.
    - Выйдите, пожалуйста, все, вы его пугаете. Трое мужчин повиновались, и направились в коридор, где стояла взъерошенная Лизи.
    - Тебе нужно успокоиться, Кроу, - сказала Джен уже не так мягче, - ты слышишь меня?
    Он покивал.
    - Хорошо. Я сейчас ненадолго уйду, а потом вернусь и дам тебе таблетку. Она тебе поможет. Хорошо?
    Он снова покивал, но лицо его всё ещё было налито краснотой, хоть расслабление, вроде, начинало наступать.
    - Если ты хочешь, я могу попросить кого-нибудь побыть с тобой.
    Он отрицательно покачал головой. Выйдя и прикрыв дверь, она всё же негромко попросила Ланда приглядеть за Кроу, а сама направилась к ближайшей аптечке. Когда она вернулась, у неё в руках была небольшая белая таблетка и стакан с водой. Кроу покорно сделал всё, что она сказала, но Джен всё равно не покидало ощущение того, что он её боится.
    - Джимми, как ты себя чувствуешь?
    Внутри него снова всё встало на дыбы. "Джимми, Джимми, Джимми!" - пронеслось эхом. Опять потребовалось неимоверное усилие, чтобы удержать себя в руках.Он не отвечал несколько секунд, но потом нашёлся.
    - Нормально, - сказал он и снова сглотнул.
    - Это был всего лишь сон, - сказала она.
    - Я знаю, знаю, - ответил он немного нервно, при этом выдохнув.
    - Постарайся уснуть. Тебе сейчас станет лучше, но если что, я через коридор. Хорошо?
    - Хорошо.
    Он кивнул, а сам подумал, что если бы Джен находилась в комнате через коридор, то прибежала бы первой. Нет, она была с Ландом, в самых дальних апартаментах, почти что у общего зала. Осознание этого было страшнее всего, и ему было не по себе даже несмотря на то, что Джен вышла и, наконец, оставила его одного. Он ведь не знал о них и не мог знать. Как он мог видеть это во сне? Выходит, это правда? Но в любом случае - ему не должно быть до этого никакого дела. У них своя жизнь, у него своя - всё просто.
    Эти мысли немного успокоили его, да и таблетка, действительно начинала давать эффект. Просто, сон оказался слишком реалистичным. Кроу даже не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь у него случалось подобное. Бывали и кошмары, от которых он просыпался с возгласом страха, но они не были настолько ужасны.
    Он долго лежал и думал, пытался убедить себя, что то, что он видел во сне, не имеет отношения к реальной жизни, и, в конце концов, это помогло ему уснуть. На этот раз - до утра.
    - А с ним точно всё в порядке по части психики? - спросил Грант, когда они ненадолго сели в общем зале.
    - Сомневаешься? - грубовато сказал Ланд, посмотрев на навигатора, - да, он еле пробился на межзвёздные, но не из-за этого. По характеристике он хороший работник. Это тебе так, для справки, если ты не заметил это сам по его работе.
    - Плохой сон может присниться каждому. Это ничего не значит, - спокойно сказала Джен, - вот увидите, завтра он будет в порядке.
    - Будем надеяться, - сказал капитан, - жалко будет, если его отстранят от полётов, к которым он так стремился.
    Эти слова были встречены с пониманием, и вскоре все начали расходиться. Первой ушла Лизи, которая меньше всех остальных имела отношение к этому происшествию. За ней потянулся Шиффер. Его вообще сложно было чем-либо пронять. Кошмар - всего лишь кошмар, и не надо придумывать ничего сверхъестественного. Так оно и было на самом деле, и даже с медицинской точки зрения. Никто ещё не умирал от кошмаров, хоть они и могли довести до крайней степени испуга. Джен это понимала даже больше, чем Ланд, но всё равно они были неспокойны.
    - Тебе не показалось, - осторожно начал капитан, когда они остались вдвоём, - что он особенно испугался именно нас?
    - Что? - переспросила Джен, которая сидела тут только потому что сидел Ланд, а на деле уже хотела идти спать.
    - Ну, когда мы пришли к нему в комнату, там уже был и Шиф, и Грант, но, увидев нас, он отпрянул и вообще замкнулся. До этого он им что-то говорил, а потом замолчал. Особенно он испугался, когда ты назвала его по имени.
    - Я заметила что-то такое, но думала, он так реагирует на всех. Может быть, проснувшись, он не сразу понял, где находится, и кто его окружает. Но если ты так говоришь, - не закончив фразу, Джен пожала плечами.
    - Странно всё это. Как будто мы снились ему.
    - Глупости, - улыбнулась она и обняла его, - пойдём ложиться.
    - А если он проснётся и пойдёт в твою комнату? Вдруг, захочет ещё одну таблетку.
    - Не проснётся. Я ещё такого не видела. Он будет крепко спать до утра, а потом почувствует себя настолько бодрым, что все его страхи отойдут на второй план. Вот увидишь.
    - Да? Вы точно в этом уверены, госпожа медик?
    - Точно, - она поцеловала его.
    Сам Ланд находился в пограничном состоянии. С одной стороны, им уже овладевало желание спать, а с другой - его обеспокоили наблюдения, о которых он сейчас говорил с Джен, но это обсуждение, и, в особенности, её последние слова успокоили его.
    Когда дверь комнаты закрылась за ними, Джен расстегнула комбинезон, и он упал на пол. Кроме него на ней ничего не было. Они легли в кровать, и Ланд быстро уснул. Это было хорошо, потому что он не видел, как Джен иногда приподнималась и прислушивалась к тому, что происходит в коридоре. Там, на счастье, всё было тихо, но она не хотела бы, чтобы Ланд, мирно спящий и обнимающий её, заподозрил что-то неладное. Она не была уверена, что Кроу будет спать до утра, и всё будет хорошо, хоть и сказала Ланду обратное.


    5


    Слова Джен оказались пророческими. Кроу выглядел посвежевшим, и по его виду было понятно, что сам он стесняется того, что случилось ночью и не понимает, как это вообще могло произойти. Кроме небольшого уточнения Джен, всё ли в порядке, никто этот вопрос больше не поднимал. Даже Шиффер, обычно любивший отпустить шуточку-другую, был поглощён завтраком из каши, которую запивал большими количествами кофе. В нём тоже чувствовалась бодрость и желание как можно скорее завершить ремонт. Это было всем на пользу, поэтому Ланд был только за.
    - Тебе точно не нужна помощь? - спросил Грант, когда они уже заканчивали завтрак.
    - Нет. Иди и попробуй с кем-нибудь связаться, а я, если что, смогу связаться с тобой.
    - Хорошо, - кивнул Грант.
    - А что делать мне? - спросила Лизи.
    - Попробуй посмотреть в других блоках, вдруг, найдёшь что-то интересное. Может, дневник, или, я не знаю, записку, - ответил Ланд..
    - Хорошо, - кивнула девушка.
    - А я направлюсь искать местные записи.
    - Можно составить тебе компанию? - спросила Джен.
    - Конечно, - спокойно ответил капитан, но в то же время не мог не подметить, как в этот момент на них посмотрел Кроу.
    Нет, определённо они как-то связаны с его сном. И, больше того, раз его тень проявилась даже сейчас, это может оказаться серьёзно. Именно это он и высказал Джен, когда они шли по коридору в центральный корпус.
    - Я даже не знаю, - сказал Ланд, останавливаясь перед закрытыми дверцами лифта, - вроде как мне бы надо с ним это обсудить, а то у нас, как мне кажется, нарастает небольшая недоговорённость, но с другой стороны, я не хочу ничего ворошить, и хочется надеяться, что всё разрешится само собой.
    - Это правильно, - сказала Джен, первой входя в открывшийся лифт, - а вообще, я бы сказала, что ты слишком часто заостряешь внимание на том, на чём не надо. Ну, посмотрел он на меня. Я сказала слово, и он невольно повернулся, а тебе уже кажется что-то недоброе.
    - Ну, знаешь, иногда проблему только так интуитивно и можно вычислить.
    - И в чём, по-твоему, кроется проблема?
    - Я не знаю, но мне вчера - я тебе это говорю по секрету, - он поднял указательный палец для придания своим словам ещё большей серьёзности, - увиделось что-то безумное в его глазах. А ты знаешь, чем в нашем деле чревато съезжание с катушек. Я, признаться, очень рад, что он работает с Шиффером. Во-первых, занят и забудется, а во-вторых, под присмотром.
    - Это правильно, но милый, - она посмотрела на него и улыбнулась, - безумное в глазах?
    - Хочешь верь, а хочешь - не верь. Я, конечно, и сам был заспанный в тот момент, но мне лично увиделось это в его глазах, когда он увидел нас с тобой и оторопел. И когда ты назвала его Джимми.
    - В личном деле было написано, что у него была мать. Она умерла. Не знаю, - Джен пожала плечами, - она могла его так называть, например. Но наш рейс не первый для него после её смерти, поэтому, я думаю, раз психологи всегда давали добро, то всё должно быть в порядке.
    - А, - махнул рукой Ланд, - должно. Психологи, конечно, многое понимают, но они уж точно не могут сказать, когда у того или иного гражданина напрочь отъедет крыша.
    - Это маловероятно.
    Слова Джен совпали с моментом открытия лифта, и на них повеяло холодным воздухом. Это было не слишком к месту, и Ланд поёжился.
    - Что-то как-то странно. Вроде, у нас теплее, - сказал он, - должно дуть отсюда.
    - Милый, - попросила Джен, беря Ланда под руку, когда они вышли из коридора, - ладно взгляды, но это просто ветер. Какая разница, почему и куда он дует? Этим лифтом давно не пользовались. Кто знает, что могло случиться?
    - Ты всему найдёшь объяснение. Не слишком ясное и обоснованное, но от него всё равно почему-то становится легче, - улыбнулся Ланд.
    - А ты всегда во всём видишь что-то плохое, таинственное или страшное. От этого наоборот, только мурашки по коже, хоть и считаешь, что всё вроде в порядке.
    - Значит, мурашки, - улыбнулся капитан.
    - Да. Я понимаю, что мы все сбиты с толку тем, что здесь никого не оказалось, и вообще неизвестно, как тут всё работает, но не надо видеть демонов во всём, что тебя окружает.
    - Демонов, - повторил он, - это, пожалуй, подходящее слово для того, что я вчера увидел в глазах у Кроу.
    - Ты снова преувеличиваешь, причём очень.
    - Нет, правда, - он остановил её в двух шагах от пункта управления, - что если я скажу тебе, что, когда я посмотрел в его глаза, это, правда, был не он?
    Джен немного оторопела, в первый момент даже не зная, как реагировать на эти слова.
    - Ты меня пугаешь, - тихо ответила она.
    - Извини, но, просто, - он отпустил её руку и направился дальше, продолжая на ходу, - я не могу поделиться с кем-то ещё, извини. Понимаешь, я хочу нормально завершить этот полёт. И если Кроу потом и останется с нами, это не будет нештатная ситуация. Ведь до всей этой кутерьмы всё было хорошо. И как к работнику у меня к нему претензий нет. Напротив, меня даже похвалили за его работу там, на заводе.
    Он приложил удостоверение специалиста к нужной панели. Компьютер считал с вшитого в него чипа информацию о квалификации Ланда и открыл проход. Джен улыбнулась. Для неё слова, которые он только что произнёс, в первую очередь означали, что ближе неё у него здесь никого нет. Ей было приятно, что он с ней делится даже мыслями, которые мало кому бы рассказал. Даже её испуг сразу остался позади. Пусть даже в глазах Кроу и были какие-то демоны, главное, чтобы у её капитана их не оказалось.
    Внутреннее пространство контрольного пункта тоже произвело успокаивающий эффект. Переднюю часть полукруглого помещения занимали широкие окна, из которых открывался потрясающий вид. Даже сейчас, когда всё пространство перед окнами было окутано бурей, через которую контуры гор были едва заметны. Ну а уж когда погода была спокойной, здесь, должно быть, очень приятно было встречать рассвет, стоя с чашечкой кофе из автомата.
    Никаких следов борьбы и ничего другого, что нарушало бы стерильную чистоту. Все работники отработали смену, выключили терминалы за исключением дежурного, и отправились в свои жилые комнаты.
    - Понимаешь, - вернулся Ланд к оборванному разговору, - именно от меня зависит, чтобы у нас здесь всё было в порядке, вот я и стараюсь это обеспечить.
    - Я понимаю тебя, - Джен остановилась перед ним и осторожно поцеловала в губы, - давай договоримся так - я буду следить за ним, и если вдруг замечу что-то серьёзное, сама тебе скажу, а то до демонов в глазах мы уже дошли.
    Он хотел бы возразить, сказав, что вчера ночью, к примеру, она ничего не заметила, но сдержался и не стал этого делать. Наверное, так даже будет лучше. Тем более, что ему ведь всё равно никто не будет мешать приглядывать за подчинённым, ведущим себя, мягко говоря, несколько странно.
    - Хорошо? - спросила Джен.
    - Хорошо, - кивнул Ланд, - мы будем следить оба. Постараюсь быть внимательным, чтобы не видеть демонов там, где их нет.
    - Это не совсем то, что я хотела бы услышать, но уже лучше.
    - А что ты хотела услы...
    Она приложила указательный палец к его губам, не дав договорить.
    - Мы ведь здесь одни?
    - Джен...
    - Протоколы или что там у них подождут. От нас ведь никто не потребует подробный отчёт о том, как мы провели каждую секунду, когда находились здесь.
    - Ты меня заводишь, - сказал он.
    - На это и расчёт, - она хитро улыбнулась.


    6


    Примерно в это же время, находясь на несколько уровней ниже, Лизи, оставшись одна, наткнулась в одной из комнат на паука. Он был самым обычным комнатным пауком, которые являются неминуемыми спутниками человеческого быта. По большей части они ведут свою паучью жизнь незаметно, лишь иногда попадая в поле зрения истинных хозяев жилища, и, при условии, что те излишне впечатлительны, доставляют им изрядные неприятности. Примерно, как в этот раз.
    Несмотря на то, что паук был маленьким и находился на большом расстоянии от Лизи, она вскрикнула и вжалась в дверь спиной. Членистоногое не проявляло никакой агрессии, просто ползло по стене, и так совпало, что по направлению к Лизи.
    В школе и космической академии она вжималась в стул на интерактивных занятиях по космической энтомологии. Насекомые, тем более инопланетные, очень пугали её, и особенно, если были похожи на пауков, а это, как говорил в те годы преподаватель - одна из самых распространённых формаций жизни в известной вселенной. И хотя Лизи не ходила ни на какие факультативы, где могла увидеть изображения и описания подобных существ, ей приходилось сталкиваться с ними и в обязательном курсе.
    В те моменты ей было особенно тяжело, потому что если паук попадался ей на глаза дома, то всегда появлялся старший брат и устранял проблему, но он не мог сопровождать её на уроках. Будучи младше, он давил пауков, а когда подрос, стал загонять их в банку и выпускать где-нибудь подальше от дома.
    И вот сейчас и здесь, на расстоянии нескольких световых лет от Джонни, она встретилась с пауком в замкнутом пространстве одноместной жилой комнаты. Он был всего лишь маленьким пучком лапок на стене в полутора метрах от неё, но ей казалось, что он контролирует всё помещение, и она вот-вот станет его едой.
    Обычно в такие моменты мир сжимался до размеров хлебной крошки, в которую умещалась только маленькая Лизи и огромный паук, и как только сжатие заканчивалось, а хуже не становилось, у девушки получалось взять себя в руки, но в этот раз всё было совсем по-другому. Лизи не обрела контроль. Она как будто переместилась в кошмарный сон. Уже даже не было видно самого виновника этого происшествия планетарных масштабов, но Лизи кожей ощущала, что многолапое чудовище где-то рядом.
    И вдруг мир снова расширился, перемещая её в огромное помещение, заполненное цилиндрическими контейнерами, с горкой наполненными дроблёной породой, и поверх опутанными паутиной. Она пока ещё не видела ни одного существа, причастного к сотворению всего этого ужаса, но ощущала, что они где-то здесь. Они смотрят на неё и ждут. Не потому что она сможет справиться хотя бы с одним из них, а потому что думают, как лучше её запеленать.
    Приподняв глаза, Лизи увидела свисающие с потолка коконы, имеющие форму человеческих тел. Да, да, мистер Клейтон рассказывал об одном из видов, с которым столкнулись земные колонисты. Инопланетные твари, которым человеческие тела пришлись очень по вкусу. Они были далеки от земных пауков, хоть и имели похожую форму. Мистер Клейтон не показывал кадры гнёзд, которые были вскрыты в результате борьбы с ними, а очень мягко описывал их словами, но Лизи представляла себе паутину и висящие на ней коконы. Всё дело в том, что в первой волне пауки захватили человеческих тел больше, чем могли употребить в пищу, а паутина была чем-то вроде консервирующего механизма, при помощи которого они сберегали мясо в пригодном для употребления состоянии долгое время.
    Тогда лекция закончилась хорошо. Несмотря на серьёзные потери, колониальные специалисты смогли разобраться с монстрами. Многих пришлось уничтожить, но приличная популяция была замкнута в пределах отведённой ей территории. Инопланетная жизнь не была истреблена, но и истреблять себя и тем более употреблять в пищу земляне не позволили.
    Но сейчас такого счастливого конца быть не могло. Страшные твари вернулись, и против них была только одна Лизи. Она не была солдатом, не была колонистом, она, чёрт возьми, даже не была вооружена, а эти существа вот-вот бросятся на неё, чтобы спеленать и впоследствии употребить в пищу. Грубо и цинично, но вполне в духе инопланетных форм жизни.
    Ей не требовалось даже самообладание, чтобы понять, что место, где она находится, располагается где-то в этом комплексе, на нижних этажах. Это склад добытой породы, который находится во власти враждебных членистоногих. Вот почему был эвакуирован местный персонал, вот какая опасность таится здесь. Это были враждебные монстры, которых, не иначе, раскопали во время бурения породы. Они очень сильные, раз люди отказались от борьбы с ними. Нужно бежать, предупредить остальных и скорее улетать отсюда, пока они не добрались до них, иначе в одну из ночей можно не проснуться. Ты даже, скорее всего, не узнаешь, как тебя спеленают, высушат, а потом употребят в пищу.
    Ей становилось всё более жутко. Она не видела огромных тварей, у которых много лап и ещё больше глаз, но кожей ощущала, что они находятся где-то рядом. Огромные, чёрные, готовые в любой момент напасть на маленькую беззащитную Лизи. И вдруг коконы и вся остальная паутина пришли в движение.
    Лизи вскрикнула и пришла в себя. Она лежала на полу той самой жилой комнаты, где неожиданно наткнулась на паука. Страх её был настолько велик, что она упала в обморок. Паук, не бывший монстром, уполз, а всё остальное было ни чем иным, кроме как видением. Ей привиделся и склад, и паутина, и ощущение того, что где-то прячутся твари, которым место в фильмах ужасов, но только не в реальной жизни. Она выдохнула, поднялась, встала перед зеркалом и поправила волосы.
    Как бы то ни было, это происшествие заставило её неприятно вспотеть. Вот на что способен страх - теперь она не начнёт ощущать себя спокойно, пока не примет душ. Лизи осмотрела эту комнату ещё раз, но в другую не пошла, а направилась к тому жилому блоку, который они занимали. Ей очень хотелось кого-нибудь встретить, чтобы не ощущать себя одной, потерянной в этом огромном мире. Если только вообразить, как велик этот комплекс, потом добавить к этому тот факт, что в нём совершенно нет людей, то можно не на шутку встревожиться даже безо всяких пауков на нижних уровнях.
    Лизи ожидала, что прохладные струи воды помогут ей успокоиться и забыться, но они приносили лишь ощущение свежести. Следы страха можно было смыть только с кожи, но не из сознания. Её не покидали мысли о хранилищах руды, которые, в отличие от верхних уровней, могли стать хорошим убежищем для тех самых монстров. И хотя она старалась убедить себя в том, что всё это было лишь плодом её воображения, воспалившегося под действием давнего страха, всё же начала обдумывать, как бы организовать мини экспедицию на нижние уровни. Сказать невзначай Ланду или Джен? Может быть. Но нужно быть очень осторожной, потому что они могут решить, что она чокнулась. Чёрт возьми, она сама бы решила так, если бы ей кто-то рассказал то, что могла бы рассказать она. К тому же тут один человек уже начал сходить с ума. Не хватало, чтобы ещё и она была записана в подозрительные. В отличие от Кроу, который всегда был как минимум странным, к Лизи будут относиться серьёзнее, потому что до этого никаких подобных инцидентов с ней не случалось.
    Выйдя из душа, она желала бы увидеть кого-нибудь, но никто так и не явился, и, наверное, не явится до обеда, который они единогласно назначили на два часа по местному времени, раз уж взялись жить по нему. Ей очень хотелось видеть кого-то, ощущать, что она здесь не одна, и что рядом может быть кто-то, кто при случае поможет ей справиться с её страхами. И в этот момент она вспомнила про Гранта. Она немного ему симпатизировала, да и он проявлял к ней внимание, правда у них не было времени даже для того, чтобы поближе познакомиться. Что же, сейчас вполне подходящий момент.


    7


    - Пусто, - заключил Ланд, открывая уже который файл журнала.
    - Но ведь это же ненормально? - спросила Джен, красиво сидевшая, откинувшись на спинку кресла. Её комбинезон был расстёгнут почти до самой груди и обнажал красивую кожу.
    - Ну, - протянул капитан, - всё зависело от обстоятельств эвакуации и вида консервации. Если она была капитальной, то данные могли стереть.
    - Но какой в этом смысл?
    - Ну, - снова протянул Ланд, - кто знает, какие у них там были производственные тайны? Может быть, не хотели, чтобы кто-то вроде нас их прочёл.
    - То есть оставлять в нашем распоряжении машины и оружие можно, допускать тебя по удостоверению специалиста в центр управления можно, а сказать, кто, когда и что здесь делал, нельзя? - она нахмурилась.
    - Я попробую поискать ещё, - сказал Ланд и принялся манипулировать элементами управления интерфейса.
    - И потом, - продолжила Джен через несколько секунд, - я, например, должна вести ещё и бумажный журнал в дополнение к электронному. У них должно быть примерно то же самое.
    - Ты права, - Ланд отвернулся от компьютера и осмотрелся вокруг в поисках места, где эти журналы могли храниться.
    Это был отдельный ящичек, закрытый на небольшой замок. Его, конечно, можно было и сломать, но Ланд подозревал, что всё обстоит гораздо проще. Здесь работало несколько человек, для которых написанное там не было секретом, да и вообще, всю информацию, содержавшуюся в компьютере, в бумажный журнал не внесёшь, так что он содержал минимум и был больше формальностью. Значит, о его безопасности не слишком уж и заботились.
    Легко подпрыгнув, чем вызвал удивлённый взгляд Джен, Ланд увидел, что хотел - слегка запылённое колечко и маленький ключик на нём. Он лежал на верхней части ящика. Подставив стул и достав его, он открыл замок.
    - Ну, конечно, - обрадованно сказал он, увидев кучу разных бумаг, как журналов, так и просто беспорядочных листов, - эвакуация, архивы подтереть, а с этим что? Да ничего. Под замком же. С собой брать хлопотно, сжигать? Прямо тут?
    Сверху лежал один из журналов, который он взял первым.
    - Можно мне тоже что-нибудь? - попросила Джен.
    - Нет. Мы сейчас в тобой расположимся вместе, и будем смотреть. Это терпит. Сейчас быстро проглядим сразу всё, а что делать потом? Скучать с Грантом или Лизи? Идти мешаться Шифу?
    - Зануда ты, Ланд, - улыбнулась Джен, - может быть, мы и пробудем тут всего пару дней. Так ничего и не узнаем.
    - Вот если сегодня на обеде Шиффер скажет нам, что завтра можно будет вылетать, то проглядим сразу всё. А пока...
    Он закрыл ящик на ключ, который тут же убрал к себе в карман. Джен он показал переднюю твёрдую обложку журнала.
    - Смотри-ка, записки начальника смены Купера.
    - Подозреваю, что это даже скучнее, чем дневник какого-нибудь разведённого трудяги, - шутливо сказала она.
    - Может быть, но нам нужно сейчас от господина Купера только одно - чтобы он так или иначе пролил для нас свет на то, что произошло.
    Ланд не хотел разбирать сразу все записи по ещё одной причине. Он боялся, что там прямиком с первых страниц будет нечто, что напугает Джен, которая вдруг не сможет умолчать, и страх, подобно эпидемии или вирусу, расползётся по их команде. Он мог поручиться, пожалуй, только за бывалого и стойкого Шифа. Грант вызывал небольшие сомнения, а уж Кроу, сейчас бывший немного не в форме, тем более может слишком разнервничаться. У него и так кошмары, а тут ещё знание того, что местный персонал поразила болезнь или случилось что-то ещё.
    Не был он уверен и в самой Джен. Конечно, она с большой вероятностью совсем не испугается, даже если дела по-настоящему плохи, но всё же Ланд предпочёл бы, чтобы она вообще ничего не знала. Мало ли какое это произведёт на неё впечатление. Нет, не стоит так рисковать - он сам прочтёт все доступные материалы, докопается до истины, после чего примет решение, как поступать дальше. Даже если здесь случилось нечто плохое, они спокойно починятся, уберутся восвояси, и никто ничего даже не узнает. Если здесь была эпидемия, и хотя бы некоторая часть персонала всё же была благополучно эвакуирована, то значит, что на карантине находится лишь определённая часть комплекса. Позаботиться о том, чтобы туда никто из его подчинённых не сунулся, и никто точно никогда не узнает, что вообще происходило на Буране до того момента, как на него прибыли они.
    - Ого, два года назад, - сказала Джен, когда Ланд открыл твёрдую обложку журнала, и их вниманию предстала первая страница.
    - Это первая запись. И семь лет с начала освоения планеты.
    Ланд тоже подметил местное исчисление, когда пытался найти электронную версию журнала, но почему-то не думал, что на него обратит внимание и Джен. Вдруг его почему-то взволновала такая её прозорливость, но он списал это на излишнюю паранойю по поводу того, что вообще здесь произошло.
    - Вряд ли такой журнал должен был служить здесь дольше года. Так что здесь очень давно горит свет.
    - Какая ты проницательная, - он улыбнулся.
    Действительно, даже несмотря на то, что здесь содержалась краткая и сугубо формальная информация о сменах и их составе, журнал вряд ли бы должен был быть долговечным средством занесения информации.
    Каждый начальник смены отмечал начало работы, конец, а также краткие результаты в цифрах, если Ланд правильно понимал, обозначающих количество поднятой буром породы. Здесь же отмечались простои и происшествия.
    Первая страница как будто бы являлась образцом. Минута в минуту начало смены, минута в минуту короткий пересменок, во время которого бур, само собой, не останавливался. И вообще остановка делалась только раз в неделю, в субботу, когда производились технические работы по обслуживанию главного здешнего инструмента, а также по углублению направляющих и прочих конструкций, по которым он перемещался. На первой странице уместилось чуть меньше первой недели. Ещё примерно неделя на второй - она тоже была образцовой. Ни при работе, ни тем более при обслуживании с буром ничего не произошло.
    Может быть, у других, под вторым и третьим куполами и случилось что-то непредвиденное, но у господина Купера уж точно всё было под контролем. Слаженность команды, своевременное обслуживание и принятие правильных решений позволило им отработать идеально.
    Примерно такими же были вторая и третья недели работы, отмеченные в журнале, а после прямо посреди дня внезапно случился простой. Длился он девять минут, и кроме этого был указан только характер происшествия - технический. Больше ничего. Конечно, если вносить в журнал всю информацию по поводу того, что и как произошло, то не хватит времени и места, так что подробную информацию нужно было искать где-то в техническом блоке, да и так ли она была важна?
    После этого к господину Куперу и его коллегам вернулась удача, и они благополучно отработали ещё почти три недели. Следующий простой был уже серьёзнее. Бур стоял сто сорок четыре минуты, а в качестве причины был указан несчастный случай, вызванный человеческим фактором.
    - Как думаешь, что это значило? - спросила Джен.
    - Ничего хорошего. У нас такие отметки делают, если кого-нибудь придавит из-за собственной ошибки.
    - Я это знаю, а что здесь?
    - Ну, раз останавливали бур, то, наверное, кто-нибудь в него упал. Или, почему сразу упал? - постарался улыбнуться Ланд, - может быть, просто поранился.
    - На сто сорок четыре минуты? - спросила Джен.
    - Ну, может, потребовалось что-то менять. И вообще, мы остановились. Будем надеяться, что тот бедолага жив, и давай читать дальше.
    - Хорошо, - она улыбнулась.
    Несчастные случаи всегда имеют место, и в том числе из-за людей. Вернее, в основном по вине людей, особенно если брать механизмы с высокой степенью автоматизации. Вряд ли бы бур сам по себе был хоть сколько-нибудь ненадёжен, тем более, что его обслуживали. Так что в случившемся, скорее всего, была повинна чья-то неумелая выходка. В любом случае, люди, работавшие здесь, понимали, должны были понимать, с чем имеют дело и вести себя соответствующим образом. Ну а если уж что-то случилось - извините, сами выбрали этот путь.
    "Сами выбрали этот путь" - пронеслось у Ланда в голове, и ему даже захотелось оглянуться, как будто бы около входа появился кто-то, кто мог сказать эти слова. Однако дверь не шумела, шагов не было, и он знал, что это лишь показалось ему. Слишком много подозрительности и паранойи, только и всего. Эта мысль успокоила его, и он даже улыбнулся одним уголком рта.
    Дальше несчастных случаев на производстве не было, но Купер и его сменщики иногда отмечали отсутствие одного, а иногда и двух сотрудников на постах. Иногда это были замены, что также отмечалось, а иногда им приходилось контролировать работу бура в неполном составе. Дальше можно было найти записи, сделанные уже не рукой Купера в его смену - иногда отсутствовал и он сам.
    - Как будто, чем больше времени они здесь находились, тем хуже всё становилось.
    - Судя по журналу, всё было именно так, - сказал Ланд, перелистывая страницу.
    В результате очередного несчастного случая в один из дней бур простоял без работы почти половину смены. Снова человеческий фактор. Но за таким выходом из строя мог стоять и саботаж. Вряд ли даже один несчастный, сорвавшийся под вращающиеся зубья, мог причинить этой машине такие повреждения, ведь чтобы просто достать его, времени потребовалось бы меньше.
    Сейчас Ланду было жаль только одного - того, что здесь не были написаны личные заметки начальников смен, их наблюдения, мысли. Сухие цифры не открывали всей картины. Получить её можно было только собрав воедино мозаику из журналов центра управления, медицинского и инженерного блоков. В первом должны были точно фиксироваться поломки технической части, во втором - травмы людей, от пореза, с которым можно было обратиться к врачу, до смерти, в случае которой документальной фиксации никак нельзя было изображать.
    - Надо будет попробовать посмотреть медицинские записи, - сказала Джен, - сопоставим даты, и будем представлять, что с ними начало происходить.
    - Это потом, когда закончим здесь.
    Ланд переворачивал страницы, как будто зная, что на них будет дальше. Если считать весь комплекс живым организмом, то можно сказать, что иногда в его состоянии наблюдались ремиссии, но они были очень обманчивыми, поскольку совсем не означали близость выздоровления. На деле этот живой организм был заражён страшной болезнью, которая овладевала им сильнее день ото дня. Люди-антитела пытались с нею бороться, вылечивали больные клетки, помогали им выполнять свои функции, но это лишь продлевало агонию. Уже с начала первых несчастных случаев никого из них нельзя было спасти, просто об этом никто не знал. И всё это выражалось не только в записях, говоривших о несчастных случаях. Хоть и незаметно, но не менее красноречиво о непорядке говорила постепенно снижающаяся скорость бурения.
    Как можно обнаружить главную причину, почему это происходило? Может быть, время на планете, проведённое под действием неизвестного фактора? Вряд ли. Сначала здесь были разведчики, потом первая группа колонистов, за ними прибыли вторая и третья группы, плавно перетекая в строительную миссию. Сюда несколько лет завозились оборудование и материалы, воздвигались не только стены, купола и перекрытия, но и сложнейшие механизмы - один бур только чего стоит! Потом было пробное бурение, несколько серий тестов всех систем, и только после этого объект был сдан в эксплуатацию и укомплектован персоналом по штатному расписанию. И за всё это время никто ничего не почувствовал? Ни недомоганий, связанных с этой планетой, ни чего-либо ещё. Нет. Ланд уже пару страниц смотрел только на одну единственную цифру. Только её нельзя было отбросить, и только она отличала всех, кто был на планете до пуска комплекса от тех, кто непосредственно участвовал в его работе.
    Глубина бурения. Сложно было сказать, насколько вообще земляне собирались пробиться вглубь этой планеты, но при пробах ограничились только двадцатью метрами, а к моменту, когда в журнале обрывались записи, эта глубина составила больше километра. Километровая шахта диаметром сто метров.
    Одно это позволяло представить масштаб того, что вообще затевалось на Буране. Часть сырья, само собой, отправлялась на нужды других планет, но определённый процент оставался здесь, и из него должны были производить в том числе стройматериалы для будущих элементов инфраструктуры. Комплекс должен был окупиться только в том случае, если бы здесь силами специалистов с земли, опирающихся на местные ресурсы, было бы построено ещё десяток таких. Ланд не был силён в подобных вычислениях, но для того, чтобы сделать грубые выводы, не обязательно было быть серьёзным специалистом. И вот, все эти планы пошли под откос, персонал был эвакуирован, а комплекс, наполненный дорогостоящим оборудованием, которое уже нельзя было демонтировать и увезти куда-то ещё, просто законсервирован. Что могло послужить причиной этого? Что они нашли там, на глубине?
    Он представлял, как мурашки побежали по коже тех, кто совершил это открытие. Как они спешно остановили все работы, как персонал пребывал в неведении до тех пор, как явились специалисты из центра и не объявили всеобщую эвакуацию. Но даже тогда мало кто узнал об истинных причинах этого переполоха, о том, что было здесь найдено. Всех просто погрузили на корабли и увезли. У нации, занимающейся активной космической экспансией, всегда хватит работы на всех, да и в суматохе переезда и устройства на новом месте мало кому захочется лишний раз вспоминать то, что произошло на Буране.
    - Микки, - мягко позвала Джен.
    - А, - он опомнился и осознал, что последние минуты две сидит, смотрит в пустую страницу журнала и молчит.
    - Что с тобой? - она неловко улыбнулась.
    - Да я задумался, кажется....
    Он перевернул несколько пустых страниц назад, чтобы убедиться в том, что журнал не заканчивается ничем необычным. Ему окончание записей запомнилось в общих чертах, и он оказался прав. В один из дней, девятнадцатого апреля записи просто прекратились. Третья смена отработала, старший поставил необходимые данные в нужные графы и ушёл. Больше никто на этот пункт управления, если верить журналу, не возвращался.
    - Ничего странного здесь не происходило. Если бы смена прервалась из-за происшествия, и работа потом бы не возобновилась, то здесь была бы отметка. А так...
    - И что ты обо всём этом думаешь?
    - Не знаю. Мы заглянем в остальные записи, ты заглянешь в медпункт, и там будет видно.
    - Ну так давай начнём сейчас?
    Она поднялась и прошла до шкафчика, в котором были заперты журналы. Ланд ощутил, как у него на лбу выступает пот. Ему бы очень не хотелось раскапывать все тайны этого комплекса прямо сейчас, тем более с Джен. То, что вначале возникло как спонтанное желание, сейчас пустило корни, окрепло и не давало ему покоя. Только не с ней. Это прямой путь ко всеобщей панике. Он - точно должен узнать, они - по его усмотрению, и то только если он решит, что эти данные не повредят даже самым впечатлительным.
    Всё спас звуковой сигнал. Вызывали с терминала, в котором они совершили посадку. Это был Грант, не иначе.
    - Да, - Ланд отвечал спокойно, виртуозно скрывая, насколько он на самом деле рад, что их отвлекли от неудобной темы.
    - Вы в порядке, капитан? - спросил навигатор.
    В его голосе слышалась уверенность и даже небольшое веселье. У него уж точно всё было в порядке с настроением, а может быть. Может быть! Ему удалось выйти на связь. Эта мысль неожиданно не на шутку напугала капитана. Ведь если это так, то им уже скоро нужно будет улетать. Он бросил беглый взгляд в направлении окна и убедился в том, что буря не только не ослабла, но ещё и усилилась.
    - Да, - ответил он, - а у вас?
    Даже если им не прикажут улетать, строго настрого запретят выходить из посадочного терминала дальше, чем в жилой блок, где они разместились. Сердце Ланда колотилось - он уже представлял, как проникнет в местные тайны, а сейчас может появиться кто-то, кто постарается сделать так, чтобы он остался ни с чем. Он не знал, что хочет сказать ему Грант, но уже ненавидел эти слова.
    - У нас тоже. Обед почти готов. Вас ждать? Люди волнуются. У нас нет доступа к центральному лифту, а вы ушли и пропали.
    Ланд посмотрел на часы. Они действительно показывали без четверти два часа дня по местному времени. Да, время действительно пролетело очень незаметно, и обеденный час оказался очень и очень кстати - отличный повод сейчас уйти вниз и отсрочить изучение остальных документов до того момента, когда он сможет сделать это один.
    - Да, конечно, мы как раз собирались выдвигаться.
    - Отлично. Ждём вас.
    Ланд убрал журнал на место и, закрыв шкафчик, положил ключ себе в карман.
    - Точно всё в порядке? - с подозрением спросила Джен.
    - Да, - ответил он, - а что?
    - Нет, ничего, - она мельком посмотрела ему в глаза, и легко улыбнулась.
    Пока они спускались вниз на лифте, Ланду стало немного лучше. Беспокойство оставило его, но страстное желание узнать, что же, в конце концов, здесь произошло, никуда не делось. Он уже точно знал, что непременно вернётся на пункт управления и продолжит изучение документов, которые оказались в их распоряжении. Только сначала ему нужно придумать, как под удобным предлогом избавиться от Джен. Что же, у него пока ещё есть время на размышления, и если ничего не получится, то лучше будет, если он вообще туда не пойдёт, но что делать в этом случае, чтобы у Джен не возникло никаких подозрений?


    8


    - Нашли что-то интересное? - спросил Шиффер, когда они уселись за стол.
    Ланд не ответил сразу.
    - Капитан, - вновь позвал инженер.
    - А, - откликнулся Ланд и неловко улыбнулся, - извини, задумался. Да, нашли несколько бумажных журналов. Компьютеры чисты. Наверное, часть эвакуационного протокола.
    - Вообще, да. Такое может быть.
    - А что в журналах? - спросил Грант.
    - Мы пока пролистали только один, - ответил капитан, - записи о сменах, выработка, глубина бурения, всё такое.
    - И ничего странного? - Лизи спросила с лёгким оттенком надежды, очень неожиданно, отчего на неё даже посмотрела Джен.
    - Почему же, - сделав небольшую паузу, ответил Ланд, - там есть данные об остановке бурения из-за несчастных случаев. Выходило так, что сначала всё у них было не просто хорошо, а идеально, и потом всё хуже и хуже. Сначала ненадолго остановили, как написано, из-за человеческого фактора, потом дольше, дольше.
    - А последняя смена? - спросил Шиффер.
    - Последняя смена прошла нормально. Правда, из необходимого персонала пункта контроля не хватало трёх человек. Они были на больничном.
    - Но их ведь не могло ранить буром? - всё с той же таинственной надеждой спросила Лизи.
    - Нет, - Ланд посмотрел на неё и ответил, сделав ещё большую паузу, чем в предыдущий раз, - но об этом мы пока ничего не знаем. Потом мы с Джен посмотрим данные медицинской службы, может быть, обычный грипп. Такое тоже случается.
    Ланд не лукавил. Вспышки болезней, зачастую не смертельных, но очень легко распространяющихся, на объектах подобного класса встречались. Иногда они могли даже стать причиной для временной приостановки всех работ, но это было ненадолго, и медицинская служба быстро справлялась со своими задачами. На объекте, отделённом от внешней среды и имеющем множество внутренних перекрытий, проще было обеспечить карантин, да и наличие исследовательской группы, пусть и небольшой, позволяло в короткие сроки изобрести лекарство и вакцину, чтобы прекратить распространение болезни.
    Лизи посмотрела на Джен и как будто хотела что-то сказать, но в последний момент передумала, а Ланд воспользовался заминкой, чтобы положить ложку в рот и завершить эту тему.
    - Ну а у вас было что-нибудь интересное? - спросила Джен.
    - Да, - поддержал капитан, - как продвигается ремонт?
    - Мы демонтировали разгонные блоки, и в одном нашли небольшой пробой. Скорее всего, причина именно в нём, но нам всё равно нужно будет проверить всё остальное, - ответил Шиффер.
    - Какова причина неисправности? - спросил Ланд.
    - Заводской брак. Технология не отлажена, и им стоило бы ужесточить контроль на испытаниях. Видишь как, и мы в один конец успели слетать, и почти назад долетели, и только сейчас вскрылось.
    - Да уж, не стоило на этот рейс менять движок, да?
    - Тут не угадаешь, - пожал плечами инженер, - хотели время сэкономить, а не очень получилось.
    - Нужно же составить отчёт или рекомендации на производство, да?
    - Да, - кивнул Шиффер, - я займусь этим, как только мы всё соберём и точно будем знать, где и за что вставлять палку господам производителям.
    - Но пока всё выглядит так, что мы со всем справимся, - наполовину утвердительно спросил Ланд.
    - Да, - ответил инженер, - восстановим изоляцию, где надо, протестируем все контуры, соберём, проверим своим компьютером и можем лететь.
    - Так звучит, что даже буря более серьёзное препятствие, - заметил Грант.
    - Она, в отличие от двигателя не подвластна нашим рукам, - заметил в ответ Кроу, - тихо, вкрадчиво, но все обратили на это внимание.
    - Звучит, как проповедь, - с улыбкой поморщился Шиффер, - ты, братец, часом, не из этих?
    - Нет, - ответил Кроу на полном серьёзе, хотя по лицам окружающих промелькнули лёгкие улыбки.
    Как будто осознав, что что-то упустил, он тоже запоздало улыбнулся, и только этим вернул ситуацию в нормальное русло, хотя Ланд по-прежнему считал, что он ведёт себя очень странно. Однако он не стал бы отрицать тот факт, что работа, да ещё под чьим-то присмотром, явно пошла складскому работнику на пользу. Выглядел он лучше, и если Джен даст ему ещё пару витаминных таблеток, после чего он снова поработает головой и руками, то всем от этого будет только лучше.
    - А что со связью? - спросил капитан у навигатора после короткой паузы.
    - Глухо. Ни с кем нельзя связаться, да и попытки можно было предпринять только после того, как я обошёл погодную блокировку.
    - Что? - поморщился Ланд.
    - Ну, здесь на случай бури стоит отключение передатчиков, чтобы они не расходовали лишнюю энергию.
    - А если кто-то захочет связаться? - спросила Лизи.
    - Один приёмник остаётся включён, - легко улыбнулся Грант, - на самом верху. Но, как вы, наверное, уже догадались, выйти с нами на связь за это время никто не пожелал.
    - Ладно, оставим записку с благодарностью за тёплый приём, наилучшие пожелания, и отчалим, - заметил капитан, сгребая с тарелки оставшуюся часть картофельного пюре, - жаль, что вас не было, все дела, но всё равно благодарствуем.
    Он первым поднялся из-за стола и пошёл мыть за собой посуду. Заодно это была неплохая возможность обдумать, как поступить дальше. Может быть, сослаться на лёгкое недомогание, не слишком спокойную ночь, попросить у Джен таблетку и лечь спать? Вполне возможно, если не найдётся другой причины, по которой можно будет не брать её с собой.
    Но причина нашлась. Хоть и неожиданная, но достаточно веская. Едва Джен направилась к Ланду, чтобы вместе с ним снова идти на пункт управления, её остановила Лизи.
    - Прости, Джен, можно мне с тобой поговорить?
    - Конечно, а что случилось?
    - Ну, я хотела бы наедине.
    Девушка явно чувствовала себя не слишком хорошо, по крайней мере, в душевном плане. Она стояла перед бортовым врачом и мяла пальцы то ли от волнения, то ли от неловкости.
    - Хорошо. Ты справишься один, пока меня не будет? - спросила Джен Ланда.
    - Конечно, - улыбнулся тот, - я долго не буду. Расскажу потом.
    - Хорошо.
    Дженни улыбнулась, и Ланд искренне улыбнулся ей в ответ. Не хватало, разве что, лёгкого поцелуя на прощание, после которого он направился бы наверх с ещё большей радостью, потому что всё выходило в точности так, как он и хотел.


    9


    Когда он открыл двери пункта управления, на него как будто подуло холодным ветром. Помещение было полностью герметичным и отапливалось, как и всё остальное внутреннее пространство комплекса, так что ничего подобного не должно было происходить. На секунду задержавшись около двери, Ланд решил, что это всё его воображение. Он вот-вот узнает важную информацию, которую давно хотел узнать, поэтому волнуется. По лицу пробежал холодок из-за того, что от тайны этого комплекса его стала отделять только маленькая дверца шкафа, только и всего.
    Он улыбнулся, но всё равно прошёлся вдоль окон, как будто бы не доверяя системе контроля, которая подняла бы тревогу, если бы здесь была хоть маленькая утечка. Улыбнувшись неожиданно нахлынувшему на него приступу ничем не обоснованной паранойи, он прошёл к шкафчику.
    Рядом не было никого, так что сразу можно было выбрать самый интересный документ. И, несмотря на то, что шкафчик был забит почти сверху донизу, таковых имелось немного. К примеру, ещё с Джен они взяли журнал сверху, но он был последним, и если происшествия начались только в нём, да и то ближе к концу, то можно было с полной уверенностью сказать, что стопка таких же широкоформатных книжек в толстых обложках ничем интересным его не порадует. На них можно было не отвлекаться.
    Сбоку от журналов стояло несколько книжечек форматом поменьше. Учитывая, что и всего информации в них могло поместиться относительно немного, Ланд разумно рассудил, что там содержатся заметки только о самых важных событиях, происходивших здесь. Он взял первую из них. Торопиться ему не хотелось, да и вникнуть при постепенном прочтении материалов было бы проще. И хотя кроме него на пункте управления никого не было, он всё равно закрыл шкафчик на ключ, прежде чем разместиться в мягком кресле и начать чтение.
    Это оказался дневник одного из начальников смены - некоего господина Андерса. Как оказалось, это был не формализованный документ, а больше личные заметки, и они не должны были находиться здесь. Тем не менее, Ланд не стал портить себе настроение пустыми размышлениями и откинул обложку.
    Форзац пестрил разного рода минутными заметками, сделанными в разное время. Непонятные цифры, названия, имена, которые вряд ли могли бы сказать что-то полезное тому, кто никогда здесь не жил и не знал лично ни одного из членов здешнего персонала. Потратив полминуты на разглядывания в надежде всё-таки что-то понять, Ланд перевернул первую страницу.
    "20 января. Я люблю зиму. И не потому, что это лучший и единственный способ не свихнуться на этой планете. Нет. Всё дело в том, что когда ты звонишь домой зимой, не возникает диссонанса. Тут всегда снега по грудь, температура ниже нуля и метели, а когда звонишь домой, можешь наткнуться на палящее солнце и зелёную траву. Майли любит свой сад, и поэтому чаще всего я застаю её там. Она вечно жалуется, что у неё не растут лимоны, а яблони не цветут. Эх, посмотрел бы я на неё здесь. Здесь вообще не цветёт ничего кроме тех водорослей на экваторе, которым эта планета обязана тем, что с ней вообще можно что-то сделать. Да и то, я не уверен. Я ведь не ботаник, а логистик. Водоросли вообще цветут? Неважно. Важно то, что если я сейчас позвоню сестре или кому-то ещё, то увижу тёплые свитера, куртки, может быть снег - никакого диссонанса".
    "23 января. По состоянию здоровья ваших знакомых здесь можно вычислить, насколько близки они к тем, кто работает снаружи. Конечно, рядовые выходцы ребята бравые, их и лихорадка с ног не повалит. В большинстве случаев. Но иногда попадается грипп, он здесь вообще резво мутирует. Говорили, из-за него даже хотели полностью отменить контакты с местным населением, заставить всех поголовно ходить в скафандрах и всё такое. Как будто это дикий мир. Только оказалось, что местные к гриппу, да и вообще к нашим болезням не восприимчивы. Вот же повезло! Ну да я хотел сказать не об этом. Представь: один из внешников решил перекурить, ну или, чего греха таить - отлить. Слишком поверил в своё здоровье, переохладился, подцепил вирус от кого-то из прибывших извне, и приболел. Он заражает своего знакомого, тот другого и так пошло. Поэтому, когда Янкер не вышел сегодня после выходных на работу, я могу смело сказать, что он провёл их с Салли, которая, по слухам не отказывается меж делами принимать у себя Тейлора. А Тейлор, как известно, внешник, а ещё, хоть это и не входит в его обязанности, часто контактирует с теми,
кто прибывает сюда. Ну и, как бы это помягче сказать, дисциплина - это не про него. Поговаривают, у него даже разрешение на оружие собираются отобрать. Мол, ходи, собирай образцы, бури, замеряй, но автомат побудет у кого-нибудь другого.
    Конечно, я привязал болезнь, потому что и сам кое-что знаю, но тут важен сам принцип. Используя его при дополнении некоторых наблюдений, можно точно знать, кто с кем какие отношения имеет. Я, конечно, не бабка-сплетница, но временами мне нечем заняться. Смена проходит отлично, дома тоже всё хорошо. Не хватает, разве что семейных вечеров со всей роднёй, ну да ладно. Когда закончится контракт, я, может быть, подумаю о том, чтобы перебраться поближе к дому и братьям с сёстрами. Немного не по теме, но, подумать только, когда-то я буду читать этот дневник и улыбаться, говоря: "заносила же меня нелёгкая и на Буран". Какое никакое, а приключение, чего и говорить".
    Ланд положил дневник на колени и поднял голову. На него нахлынуло немного неожиданное чувство того, что этот комплекс ожил. До этого они видели следы людей, но всё больше косвенные. Вот здесь должен был сидеть оператор, здесь кто-то должен был жить, и, учитывая размеры жилища, семья у этого кого-то была немаленькая. Вот здесь кто-то готовил еду, здесь мыл посуду. Но всё равно при виде бытового устройства не возникало ощущения жизни. Кто-то мог и должен был всем этим пользоваться, но достоверно это неизвестно, потому что всё выглядит почти так, будто всё здесь возникло само собой, и хотя предназначалось для людей, совершенно не нуждалось и не нуждается в их наличии.
    Сейчас же, держа в руках этот дневник, капитан ощутил жизнь. Самую настоящую. Эти строки писал человек, такой же, как он. У него был жизненный путь, свои мысли, проблемы, идеи. Он жил здесь, а не просто выполнял свои функции, как какой-то механизм. И уже из-за одного этого эти заметки было интересно читать. Да, они не были достаточно информативны в той области, в которой хотелось бы, но почему-то у Ланда не возникало стойкого желания пролистнуть вперёд несколько страниц, пока господин Андерс не начнёт писать о поломках бура, нештатных ситуациях и гибели людей. Хотелось знать всё с самого начала. Он был прав, что вёл этот дневник в первую очередь для себя. Ему было бы интересно почитать это потом, вот только где он сейчас, и почему оставил свои записи здесь? Не было времени? Или? Погиб? Эту мысль Ланд быстро отбросил. Хотелось, чтобы человек, подаривший жизнь этому комплексу, сам оставался жив.
    "24 января. Управляющий Хаммет принял решение об увеличении выработки. Это значит, бур будет проходить на двадцать сантиметров в день больше. На практике после академии мне эта цифра показалась бы смешной, но там и бур был детский по сравнению с этим. Для него это действительно объём, и управляющий даже рискует. Двадцать сантиметров вглубь, это где-то пара километров рабочего пути, если сложить работу всех фрез. Сложновато для представления, но факт.
    Как по мне, то наша машинка и так достаточно пашет, и дополнительно ускорять её не стоит. Ну да руководству наверху виднее. Тем более, что они не могут самостоятельно принимать такие решения. Так что Краули занялся составлением отчёта совместно с технической комиссией. Хром не доверил это мне, потому что знает моё отношение. Лучше журавль в руках, чем дополнительный маленький кусочек журавля с поломанным буром под мышкой. Я-то представляю, какую нагрузку здесь испытывает эта машинка. Да, может быть, у него и есть запас мощности процентов в двадцать, десять из которых, по мнению местных толстых лбов можно смело использовать, но я, если ты понимаешь, с этим в корне не согласен.
    Так что, большое спасибо начальнику, что избавил меня от противного для меня дела, а заодно и от ответственности, которую я не хотел бы на себя брать по причине того, что гиблое это дельце. Бур будет жалко, но некоторые особо ретивые служаки только после серьёзной поломки решат, что лучше использовать такую сложную машину только в штатном режиме. Некоторые учатся только так.
    Тем более, что, как говорили нам на лекциях, мы не просто добываем породу - это было бы слишком невыгодно. Мы - закладываем основу будущей развитой колонии. После окончания наших работ в этих шахтах можно будет много чего разместить. И жилой комплекс, и атмосферный преобразователь. Да что угодно. А они, как будто в прошлом - стремятся только выработку увеличить. Ну да ладно. Им, как я тебе уже говорил, виднее".
    "27 января. Пятница. Какой же рабочий основной схемы не любит пятницу? Учитывая хорошую слаженность работы, а также тот факт, что обещанные ужесточения режима работы бура ещё не вступили в силу, можно ещё утром предвкушать, что бур отработает на отлично, мы закроем неделю, а кульминацией станет загрузка рейсового грузовика, забирающего ту часть обогащённой породы, которую мы отсылаем в центральные миры. Учитывая, что отправление груза на мне, то у меня пятница ещё более приятный день. Да, с самого утра нужно всё проверить, потом принять корабль, обеспечить команде отдых и досуг на то время, пока терминальные специалисты произведут загрузку, а потом снова всё проверить. Учитывая, что я тоже не зря ем свой хлеб, обычно всё проходит хорошо. Да, это напряжённо в определённый момент, но зато корабль самое позднее отбывает в четыре, гружёный и довольный, после чего я фактически могу считать, что моя смена закончена. Да, я ещё присутствую на посту, но единственное, что я делаю, это наблюдаю, как другие закрывают неделю. В этом всегда есть что-то торжественное, в некотором смысле даже праздничное. Бур
отработал, мы тоже. Сдаём смену работникам вспомогательной схемы, отправляемся пить пиво и трепаться о происходящем в мире. Под миром, естественно, подразумеваем вообще всю исследованную область галактики, потому что о Буране как об огромном мире говорить не получится. Эта холодная неосвоенная планета, где у местных жителей есть всего несколько не слишком больших поселений, а у нас этот комплекс. Ну да я отвлёкся.
    Эта пятница была совершенно другой. Да, я как всегда, провёл загрузку, но ещё по дороге назад на рабочее место меня настигла нехорошая новость. Один из работников потрогал одно из лезвий. Звучит неоднозначно, но на деле имеет вполне конкретное значение. Бур представляет собой сложную систему из фрез со специальными режущими частями. Мы их называем лезвиями. Да, если просто потрогать лезвие, с тобой ничего не случится, особенно, если ты будешь осторожен, но младший специалист Блевенс - я навсегда запомню это имя - самолично потрогал вращающееся лезвие. И это было не случайно, потому что чтобы выполнить такую последовательность действий, которую выполнил он, нужно стремиться её выполнить и при этом очень постараться.
    Бур заглубляется в породу примерно на полметра, после чего отходит назад. Лезвия должны немного остыть, да и породу нужно плавно отвести из рабочей зоны. Во время этой паузы Блевенс, сказав что-то невнятное по поводу того, что заметил какое-то несоответствие, спустился к рабочей зоне, отключил датчики присутствия, которые не дали бы состояться пуску бура, а потом экстренно провёл этот самый пуск. Я понимаю, что геометрия лезвий и фрез такова, что выглядят они в определённом смысле красиво, но не настолько, чтобы стремиться к ним прикоснуться во время работы.
    Блевенсу повезло. Во-первых, потому что его коллега сразу заподозрил что-то неладное. Он даже пытался предотвратить пуск бура, но не успел, поскольку, чтобы сделать это, нужно связаться с постом управления, находящимся на пять ярусов выше. Успел он только поспособствовать тому, чтобы бур быстрее выключили, но к тому моменту сам Блевенс уже был без руки. Повезло ему ещё и в том, что лезвие, которое к пятнице было уже не в такой хорошей форме, как в понедельник, просто отрезало ему руку, хотя вполне могло затянуть его полностью. Однако, как утверждал Радвел, человек, вытащивший его, в тот момент у его коллеги были настолько шальные глаза, что он не возражал бы даже против такого исхода.
    Конечно, придя в себя, он совершенно не понимал, как вообще могло произойти то, что произошло. Говорит, что ему казалось, будто бур не работает, и ему нужна помощь. Да, да, именно так он и сказал. Нужна помощь, как будто бы фрезы с режущими кромками из специального сплава - это живые существа. Ладно, пожалуй, я и так затянул с этой заметкой. Пиво мы сегодня пить не будем - решили налечь на что покрепче, потому что сюда уже летит комиссия. Выходных не будет. Во второй половине дня субботы будет выяснение, в том числе с нами, потому что мы непосредственно контролируем работу бура. Правда, сам бур здесь был не при чём. Это называется человеческий фактор, но разбираться с нами будут, как будто мы должны были контролировать работу каждого человека из числа персонала, который, к слову, сами и не назначали.
    Наверное, когда я буду читать это, то уже смогу смело посмеяться и над этим происшествием, и над сложившейся ситуацией в целом. Это будет даже не чёрный смех, потому что Блевенс жив, руку ему вернут так или иначе, а это происшествие сейчас кажется мне таким страшным и жутким в основном только потому, что оно в моей карьере первое. Больше года работы без каких-либо косяков. Комплекс типовой, вся система отлажена, специалисты обучены, и каждый выполняет свою работу на отлично. И вот сегодня такая незадача. Да уж, хорошего мало".
    "28 января. Только что вернулся с заседания комиссии. Время десять вечера. Прощай мой самый любимый вечер субботы. Два года безупречной работы могут и не пойти впрок после одного происшествия, не сказать, что слишком тяжёлого. Напротив, эти самые два года и испортили всю картину. Представим, что здесь раз в месяц кому-то что-то отрубает. Не то чтобы это хорошо, но в этом случае одна очередная конечность, которая усилиями медиков в скором времени может быть восстановлена в том или ином виде, не была бы чем-то экстраординарным. Комиссию устроили бы отчёты тех, кто вообще мог что-либо рассказать, и больше ничего. Они бы даже не прилетели. А тут четырёхчасовое перемывание костей. И это, представь, при том, что я был в грузовом терминале, когда господин Блевенс влюбился в фрезу.
    Он, кстати, несёт сплошную чушь. Честность ему не поможет сохранить рабочее место. Его не просто отстранят, но и направят на психическую реабилитацию, под которую будет замаскирован лечебный курс, после которого ему дадут менее опасную работу. В общем, это всё полнейший бред и формальщина. Однако и её можно понять. Что вам скажет специалист из комиссии? Он скажет вам, что множество таких комплексов функционирует без каких-либо изъянов на протяжении многих лет, так что дело тут даже не в наших идеальных двух годах. Естественно, что и происшествие, случившееся в одном месте, можно спроецировать на другие подобные объекты. Завтра кто-то другой по неизвестным причинам сунет руки под фрезу? А если это станет массовым помешательством? Ох, не хотел бы я сейчас быть в этой комиссии. Это я могу отписаться рядовым отчётом, а они нет. Им нужна причина, которой фактически нет. Вроде и выходные, но мы все очень устали, но хотя бы в завтрашних выяснениях мы не нужны, так что хотя бы один денёк перед работой можно будет отдохнуть".
    "29 января. Приближается последний месяц календарной зимы. Вроде бы знаешь, что всё должно бы вернуться в привычное русло, и тебе даже кажется, что это так, но на деле ощущение это обманчиво. И всё дело не в мистических шушуканьях, которые распространились по нашему подкуполью. Мол, это колдовство местных какое-то и всё в таком же духе. Этим господам у меня легко найдётся, что ответить. Мы тут, как-никак, что-то заканчивали. Кто колониальную академию, как я, кто ещё что-то. Мы, все, кто здесь находится, прилетели сюда через космос. Тут, к слову, можно оговориться: у некоторых из персонала, кто здесь с самого начала, уже есть дети, родившиеся здесь, ну да это неважно. А важно то, что пора бы уже перестать верить в мистику, какие-то заклинания и не быть суеверными наподобие здешних карликов. Да, это о них рассказывают, что те чуть ли не по ступенькам крыльца спускаются с определённой последовательностью, чтобы не разгневать духа. Но у них нет буров, которые строила целая миссия почти полтора года, и комплексов, таких, как наш, у них тоже нет. Им можно быть суеверными, а нам уже стыдно. Это как вы не
будете смеяться над ребёнком, который боится монстров в темноте, но что если подобным страдает взрослый и состоявшийся человек?
    Ладно, дело не в этом. Я не знаю, насколько это нужно и вообще, полезно ли. Но я и веду этот дневник, чтобы запомнить свои ощущения от происходящего. И, по сути, ничего смертельно страшного, отчего нам всем может грозить увольнение или как минимум перевод, не произошло. Да, один человек потерял руку при загадочных - мягко говоря - обстоятельствах. Я отбросил всю мистику и слухи. Допустим, это у него там что-то щёлкнуло в голове. Бывает же такое? Кто-то скажет, что в космосе, да ещё на ответственной работе - а у всех у нас примерно такая - бывает всё. Допустим, так. Суеверия тут не при чём. Ни местные, ни какие-либо ещё. Мистика и всё с ней связанное отпадает. Но, даже отбросив всё это, я не могу избавиться от тонкого свербящего ощущения где-то в глубине души.
    Знаю, знаю, я только что рассказал тебе столько всякого рационального и прагматичного, что это утверждение выглядит неестественным и вновь окунает меня в детство, когда в темноте жили вампиры или инопланетяне, охотящиеся за человеческими мозгами. Вампиров, в том, мистическом, виде не существует. Инопланетяне, способные добраться до нас, и сами обладают неплохим мозгом, так что наш им не нужен. Я знаю это, но ощущение. Ощущение - остаётся. Попробую описать. Не хочу зарекаться, что никогда его не забуду. Напротив, буду рад, если оно будет на короткое время воскресать во мне, пока я буду читать этот дневник, а не испытывать, подобное тому, что есть сейчас.
    Я всё хожу вокруг да около. Наверное, потому что не могу толково, чётко и рационально выразить это самое, что есть сейчас. Сейчас есть лёгкая тревога. Да, я знаю, что случай бзика у одного из специалистов, допущенных к рабочей зоне бура, дело исключительное, и даже рассуждая чисто математически, можно предположить, что такое больше не повторится, по крайней мере, в хоть сколько-нибудь обозримом будущем, но всё равно, понимаешь? Всё равно, что-то такое в глубине души меня преследует. Я как будто бы чувствую, что завтра кто-то ещё воспылает любовью - как бы противоречиво это ни звучало в данных обстоятельствах - к одному из лезвий и хватанёт его. И, хоть это очень неправильно, но мне при этом хочется надеяться, что дело не обойдётся только лишь потерянной рукой. Пусть фреза, изрядно подтупившаяся захватит его полностью. Чёрт! Я даже сам не верю в то, что пишу именно это. Но ведь это прочту только я сам, так ведь? Тогда я честно могу сказать, что так будет лучше для всех. Для шизанутого, которого потом затаскают по комиссиям, больницам и прочим учреждениям, где он будет томиться тупо на рационе и
содержании без возможности получать деньги.
    Не затаскают и нас. Никого из нас. А ведь мы, в отличие от него, совсем никак не причастны к произошедшему. Мы не пихали его руку в зону резания. Мы не рассказывали ему, насколько прекрасны фрезы, их изгибы, все эти сложные геометрические линии, которые, при этом, помимо красоты, имеют сугубо материалистическое назначение. Они способны резать твёрдую породу. Пожалуй, я увлёкся. Ладно. Я надеюсь, я обосновал свою точку зрения. Жалко бедного, но он должен понимать, что делает.
    Наверное, от этого и есть беды. Понимал ли Блевенс то, что делал? Вряд ли. И в этом, как мне кажется, кроется причина того, что комиссия остаётся здесь почти на неделю. Ведь этот товарищ имел квалификацию, был обучен, и, больше того, имел достаточный опыт, поскольку работал здесь ещё дольше, чем я - с самого момента открытия комплекса. Он не знал? Звучит смешно. Бзик, да. Я, кажется, говорил, но если бы не это чувство внутри. И оно подсказывает мне, что история не закончится, и комиссии придётся бывать у нас несколько чаще, чем и нам, и им хочется.
    И да, ещё я надеюсь, что ты смеёшься над моими глупыми мыслями. На самом деле, я всё тот же человек, и не желаю никому зла. Я просто описывал своё состояние. Надеюсь, тебе уже всё это кажется глупым".
    "30 января. Понедельник день действительно тяжёлый. Я перечитал свою вчерашнюю заметку и не совсем согласен с тем, что я там написал. Да, мы весь день работали вроде как в обычном режиме, но только над нами нависал один из членов комиссии. Думаю, и ты, и кто-то другой, кого ты спросишь, скажет, что так всегда сложнее. Вроде бы всё должно идти по строго определённой схеме, но ты чувствуешь, что что-то вот-вот пойдёт не так. Да, происшествий не было, и к нашей работе было особо не прикопаться, но напряжение возросло в несколько раз. Да, мы не при чём, и нам, вроде как, нечего бояться, но всё равно. Думаю, ты понимаешь.
    Вот и вышло, что я немного перебрал с мрачными красками. Наверное, даже поддался тем самым разговорам о мистике и прочей ерунде, которые в виде едва слышных шёпотков блуждают по нашим здешним коридорам, подавляя веру тех, кто слишком сильно поддаётся, но что уж поделать, такова природа людей. Есть в нас ещё много от первобытных времён, когда приходилось бояться дождя и грозы. Однако лично я сегодня достаточно силён и уверен в себе. Даже члена комиссии, который завтра снова будет заглядывать мне через плечо, я уже почти не опасаюсь. У нас нет запрета на мелкие косяки, которые с каждым могут случиться, а крупных у нас никогда не бывало. Нас, как-никак десять человек на посту, и это не просто так".
    "3 февраля. Мы уже привыкли к членам комиссии, и их присутствие совершенно никак не влияет на нашу работу. Марстон вообще чуть ли не подружился с ними. Среди прочего он сказал, что даже спросил как-то о том, что они собираются писать в своём заключении. Об этом он рассказал нам сегодня, в пятницу, когда мы по традиции пили пиво после удачной смены.
    Честно сказать, его рассказ был успокаивающим. Успокоил он не только меня, но и всех остальных. Комиссия не нашла никаких огрех не только в нашей работе, но и в работе всего комплекса. Конечно, именно нам вообще ничего не угрожало в любом случае, но само отсутствие каких бы то ни было проблем было очень полезным.
    Но был в его рассказе и немного, я бы даже сказал, пугающий момент. Всё дело в том, что и особая медицинская экспертиза, проведённая в центре на Луне, не выявила у господина Блевенса никаких патологий. Ну, то есть вообще никаких, если не считать, конечно, потерянной руки и сопутствующих травм. Это, мягко говоря, очень странно. Прошли те времена, когда небольшие сдвиги в мозгу невозможно было выявить. Сейчас малейший сбой вычисляется на раз-два, но в этот случае что-то определённо пошло не так.
    И дело даже не в том, что самого техника теперь затаскают по больничкам самого высокого уровня, а в том, что никто ничего не может сказать по поводу случившегося происшествия. Кто-то, не особо посвящённый в аспекты работы системы, может громко заявить, что, мол, ну оторвало одному несчастному руку, притом по его же вине, ну и что? А то, что если что-то происходит, у этого есть причина. Она есть всегда, потому что ничто не может случиться само по себе - нигде и никогда. И если причина не выявлена, это очень плохо. Завтра здесь может накрыть уже не одного такого "Блевенса", который просто оказался чуть менее устойчив к какой-нибудь местной хрени, чем все остальные. И что тогда? Тогда, выходит, эти жертвы находятся на совести тех, кто в своё время недостаточно озаботился выявлением причины первого происшествия и спустил это дело на тормозах.
    Что-то я слишком увлёкся. Ты уже старше меня, умудрён жизнью. Чего я тебе рассказываю, как система работает? Ты и сам всё это знаешь лучше меня. Но сейчас всё это мрачновато, понимаешь? А может, просто поздно уже. Хорошо ещё, что завтра суббота. Пожалуй, вообще не буду ничего делать, по крайней мере, до вечера, пока не пойду к Доверу, он нас всех звал. Говорил, что Молли там будет. Пожалуй, она лучше всего сможет отвлечь меня от всей этой ерунды".
    "4 февраля. Перечитал свою вчерашнюю запись. Пожалуй, я действительно склонен слишком сгущать краски. Да, комиссия не нашла причин. Пока что не нашла, но в чём-то это может быть даже лучше. Их нет ни в нашей работе, ни в работе остальных, благодаря кому этот комплекс вообще функционирует. Блевенса же отсюда вывезли, так что мы без него будем отлично справляться, в этом я сейчас уверен, как никогда. Я отлично спал сегодня, больше, чем обычно, но именно это придало мне бодрости и сил. Я точно знаю, что послезавтра бур продолжит свою работу, и всё будет хорошо. Потеря руки при странных обстоятельствах станет лишь неприятным исключением на фоне безотказной работы множества объектов, разбросанных по освоенной части галактики. Надеюсь, мне удалось развеять мрак, который я навёл на тебя вчерашними словами. А теперь пойду к Доверу. Надеюсь, разговоров о несчастном случае, комиссии и прочем сопряжённом там будет меньше всего".
    "6 февраля. Утро. Кофе, всё те же метели за окнами. Только у нас здесь по-прежнему тепло и в некоторой степени уютно. Настолько, насколько это вообще может быть на рабочем посту. Комиссия оставила нас в покое, а вскоре она оставит в покое и весь остальной комплекс. Я чувствую покой, и только поэтому пишу эту запись. Хочу поделиться с тобой. Был небольшой косячок в работе нашей службы, который, учитывая обстоятельства, вызвал широкий резонанс. Ну, что делать, что делать. Всякое случается, но теперь можно радоваться тому, что всё позади. Покой наполняет нас и даже воздух, которым мы дышим. Никогда ещё работа не была такой приятной и хорошо отлаженной".
    "14 февраля. Всё вернулось в своё русло. Хочется верить, что окончательно. По слухам, у технической службы тоже всё в порядке, как никогда. Они прошли ещё больше проверок, чем все остальные вместе взятые, и раз уж они всё это выдержали, то им теперь точно не о чем беспокоиться. Главным было убрать Блевенса подальше, и теперь это состоялось.
    Кстати, не могу не напомнить тебе один из приятных моментов, который вызвал этот инцидент. Я сошёлся ближе с Молли, и сам я уже подумываю даже съехаться с ней. Благо, сейчас это проще простого. Никто не будет против того, чтобы мы заняли одну из наших двух комнат, а другую отдали кому-то из новеньких, которые понемногу, но всё ещё пребывают в расположение. Ладно, у нас сегодня намечается небольшая вечеринка, так что я пойду. Просто хотел отдельно отметить этот день, чтобы ты о нём не забыл".
    "17 февраля. Пятница. Я хотел написать о том, что это была просто отличная неделя. Я мог бы сказать, что эта работа во всех отношениях стала для меня спасением. Спасением от кучи дерьма и потерянности в моей жизни, моей карьеры логиста и координатора от загнивания, моей личной жизни от прозябания. В частности, эта неделя должна была быть самой отличной, поскольку отчётливее всего выражала бы эти положительные эффекты. И она была такой до того момента, как Джон Эванс шагнул под фрезу".
    На этих словах заметка обрывалась. До конца разворота оставалось несколько пустых строк, и у Ланда вдруг появился страх того, что на этом дневник закончится. Больше того, почерк не был твёрдым и уверенным. Напротив, буквы слегка расползались, что, скорее всего, являлось результатом крайней степени волнения. Тем не менее, резко перевернув страницу, капитан обнаружил следующую запись, что немного его успокоило.
    "18 февраля. Как-то я имел неосторожность заявить, что если бы человек во время предыдущего несчастного случая погиб, это было бы лучше в том числе для него. Ну а если нет, то уж точно для всех нас. Так вот, я был очень глупым. Бур остановили. Надолго. Хорошо ещё, что только наш, но всё равно этот простой целого сегмента, дающего треть выработки, ничем хорошим не кончится. Тем не менее, мы должны дождаться комиссии и только после их осмотра он будет вновь запущен. Сейчас технари делают снимки, смотрят, но, как я подозреваю, никто ничего не найдёт. Разве что они смогут как-то проанализировать его мозги, размазанные по лезвиям из специального сплава.
    Мы не пили пива после работы. Джон выставил коньяк, едва нас отпустили. Мы заглотили не чокаясь и сильно опьянели. Признаться, я чувствую себя получше, чем вчера, когда писал предыдущую заметку, но всё равно очень паршиво. Как мог человек в здравом уме взять и шагнуть в пропасть, которая разверзлась под ним? Сам. Ему точно никто не помог. Знаешь, как это бывает? Ах, чёрт, да ты, к тому моменту, как читаешь это, уже, наверное, не раз слышал, как комиссии расследовали нечто подобное. Один человек не поделил с другим женщину, деньги, или ещё хрен знает что, ну и, устроил тому несчастный случай. Бывает же такое.
    Но здесь всё точно было иначе. Есть записи, есть свидетели. Не уверен, что это намного лучше, чем если бы он, как Блевенс, заявил, что у него вдруг возникло непреодолимое желание. Хотя, учитывая степень помешательства, в котором он, скорее всего, находился, то лучше пусть молчит. Наверное, даже хорошо, что его раздробило на мелкие куски и смешало с породой, потому что умники на Земле смогли бы и по мозгу трупа что-нибудь сказать, а так у них не будет материала для работы. Знаю, нельзя так говорить, но я надеюсь, ты уже не вспомнишь, насколько я сейчас взбешён. Очередной кретин, который, как назло, оказался на том же объекте, на котором я работаю, решил устроить всё именно в мою смену. Ладно, мы с ребятами договорились встретиться пораньше назначенного комиссией времени. Наверное, эти тяжкие происшествия побуждают нас стремиться друг к другу. В какой-нибудь иной ситуации я бы, может быть, посмеялся над этим, но не сейчас. Я и сам не слишком-то комфортно себя чувствую, оставаясь один. Пожалуй, вне зависимости от того, каким будет сегодняшний день, я постараюсь увидеться с Молли. Хорошо, хоть она была
далеко и от бура, и от этого безумного, так что у неё суббота уж точно будет нормальная. Ну а что до нас самих, то, надеюсь, нас отпустят, когда ещё не будет слишком поздно".
    "19 февраля. Я узнал об этом только потом, но комиссия не нашла никаких признаков того, что это могло быть самоубийство. Мне кажется, им самим было бы легче, если бы удалось это доказать, но увы. У господина Эванса в жизни всё было очень неплохо. Молодой младший техник с хорошими рекомендациями и перспективами. Это была его третья практика, которая проходила так же безупречно, как и первые две. После неё он мог рассчитывать на повышение квалификации. Личная его жизнь особо нигде не фиксировалась, но выяснилось, что проблем с девушками у него не было вообще, не говоря уже о таких, из-за которых можно шагнуть под бур. И, ну, как ты уже понял, никаких медицинских противопоказаний у него не было тоже. Да его бы и не взяли в штат обслуживания буровой установки. Он непосредственно выявлял особенно затупившиеся фрезы и отмечал их на общей схеме. Это нужно нам для статистики. Потом эти данные отправляются в буростроительную контору, чтобы они при надобности могли скорректировать конструкцию. Но это важно лишь в том смысле, что у него была самая ответственная работа, которая только может быть у младшего
техника.
    И так в его жизни было во всём - всё на максимальном уровне, на каком только всё это может быть в его возрасте. Если брать его и его сверстников, оставшихся на земле, то, по возвращении домой для продолжения обучения, он был бы гораздо богаче их и не в пример мудрее. Буран и ему подобные планеты быстро делают из людей космических волков. Конечно, мы не отважные колонисты нулевых групп, но на фоне изнеженных господ центральных систем - мы отважные покорители космоса.
    Ты, наверное, уже заметил, почему моё повествование стало не таким напряжённым. Ну и, конечно, помнишь, почему это. Вчера после всех тягот мы снова собрались, снова посидели, не так, конечно, весело, как обычно, и выпили побольше. Обычно только пригубляем, а так у некоторых после этой нервотрёпки с комиссией, которая к тому же проходила в субботу, обнаружилось большое желание серьёзно нагрузиться.
    После этих происшествий мы даже стали как-то ближе друг к другу, но что самое важное для меня - я и Молли очень сблизились. Она даже осталась у меня этой ночью. Признаться, это больше всего успокаивает - близость другого человека, которому ты не безразличен, и который не безразличен тебе. Наверное, в том числе поэтому младший техник Эванс в последние недели всё чаще звонил домой. Он делал это и раньше, но всегда в пределах бесплатного лимита, доступного нам ежемесячно, но в месяц перед тем, как сделать то, что он сделал, он исчерпал лимит и звонил уже за свой счёт, а это не слишком-то дёшево, смею заметить. Но, в любом случае, хорошо, что он делал так, потому что так он увёл проблему отсюда. Комиссия предварительно заключила, что какие-то трудности могли быть у него там, на Земле, и именно с ними могло быть связано его минутное помешательство, результатом которого стало самоубийство. Не знаю уж, кто там прав, а кто нет, но, возможно, так оно и есть. Для нас это хорошо лишь тем, что нас быстрее оставят в покое.
    Единственным неудобным, так сказать, обстоятельством сейчас по-прежнему остаётся Блевенс, его показания и вообще упоминание о том, что он немного, так сказать, случайно тронулся. Просто, может быть, Эванс тоже случайно тронулся, но два случая в одном месте и в одной глобальной смене? Нет, это уже выглядит очень нехорошо. И, во всех планах нехорошо. Если в конечном счёте выяснится, что у них не было никаких предпосылок для того, чтобы тронуться умом, пусть даже на секундочку, но это всё равно произошло, то будет очень нехорошо в том числе для нас. Выходит, мы тоже не застрахованы..."
    Сигнал компьютера отвлёк Ланда от чтения дневника. Он настолько погрузился в этот документ, что даже вздрогнул. Пожалуй, виной ещё была и полная тишина, на фоне которой звонок казался громом. В обычные для этого контрольного пункта дни здесь как минимум стоял лёгкий гомон переговаривающихся сотрудников, и для такой обстановки громкость сигнала была нормальной. Может быть, оператор, который должен следить за связью, устроил небольшой перерыв, а может, сообщает о новой партии руды, идущей к портовому терминалу.
    Но было важнее даже не само вздрагивание, а то, что сигнал означал, что Ланда хотят отвлечь от его занятия. Кто-то решил вторгнуться в реальность, которую для него создал этот дневник, чего он сам, конечно же, допускать не хотел. Он бросил взгляд на окна. Даже если это сообщение об удачном завершении ремонта, то лететь всё равно рано, и об этом можно было сказать и потом. Что же до остальных сообщений, то нет ничего важнее вестей о ремонте, и все другие темы тем более могли подождать.
    Поборов лёгкое раздражение, Ланд нажал кнопку ответа и повернул к себе микрофон на тонкой гибкой ножке.
    - Да.
    - Ты меня не впустишь? - спросила Джен, - на терминале написано, что доступ запрещён.
    Он и забыл, что не разблокировал его для неспециалистов, но это сейчас оказалось даже к лучшему. Так бы Джен зашла сюда, и ему уж точно пришлось бы показать ей дневник. Нет, пусть эта функция остаётся.
    - Система, наверное, сбилась. Я уже сам собирался спускаться.
    - Ты ничего не нашёл?
    - Нет. Все журналы за прошлые периоды. Копаюсь тут в цифрах.
    - Так ты идёшь, или мне прийти?
    - Не надо. Я буду через пятнадцать минут.
    - Хорошо. Я буду на посту связи.
    Он не сомневался, что Грант и, скорее всего, Лизи слышат её слова. Раньше они особенно не афишировали свои отношения, но теперь Джен уже начинала приоткрывать завесу, что неожиданно не очень понравилось Ланду.
    Как бы там ни было, он не собирался устраивать ей сцен. Ни при ком-то, ни наедине. Он ничего ей не скажет о том, что ему не понравилось. Её поведение вполне можно было расценивать как реакцию на серьёзность намерений капитана. Они были вместе уже давно, но всерьёз о будущих планах заговорили только сейчас, так что теперь он вполне мог считать, что она согласна на дальнейшую совместную жизнь. Главное теперь выбраться с Бурана, который, как Ланду начало казаться после прочтения дневника господина Андерса, был очень непростой планетой.
    В этот момент лифт, который двигался вниз, как будто на секунду прошёл едва осязаемый пузырь из холодного воздуха. Ланд вздрогнул и встряхнул головой, потому что только сейчас ощутил, что, задумавшись, переместился куда-то далеко, и вот эта встряска вернула его назад. Нет, ничего не изменилось, просто стало немного холоднее на мгновение. И холоднее не просто телу, а всему его существу, как будто метели на планете были не только физическими.
    Джен уже ждала его около лифта. Лицо её было озадаченным, если не сказать взволнованным, как будто она думала, что он обманет её и на самом деле не спустится вниз в назначенное время.
    Вокруг никого не было, и поэтому она сразу же обняла его. Быстро и крепко, как будто бы они не виделись несколько недель или даже дольше, а не расстались всего полтора часа назад. Она прижалась к нему, как будто бы считала, что что-то случилось, как будто знала, что Ланд приблизился к тому, что здесь произошло. Наверное, именно в этот момент в его голове впервые промелькнула мысль о том, что никакой эвакуации на самом деле не было.


    10


    - Изоляция катушек ни к чёрту, - говорил Шиффер, прожевав длинные макароны и наматывая новые на вилку, - уж ты накрути там хвосты на базе. Я не верю, что такая пришла прямиком с завода. А если пришла, то им там головы поснимают за такое. Это вообще ни в какие ворота.
    - Хорошо. Это будет потом, - кивнул Ланд, - сейчас лучше скажи нам - ты сможешь с этим разобраться?
    - Да. Только потребуется ещё время. Хорошо, что здесь есть нужная пластмасса, а Кроу неплохо паяет, но я боюсь лезть во внутренние контуры. Если там такая же хрень...
    - Я предлагаю тебе их просто протестировать, и если падения мощности не критические, то лучше ничего не трогать. Если они развалятся перед комиссией, это будет лучше, - сказал Ланд.
    - Я так и собирался сделать, но, сам понимаешь, я бы не хотел лететь на такой посудине, которая может развалиться в подкорке.
    - Там ничего не может развалиться, к счастью, - Ланд попытался улыбнуться, но получилось не слишком радостно.
    - Это ещё точно неизвестно, - ответил Шиффер, указывая на капитана вилкой.
    У них уже неоднократно возникал спор по этому вопросу, поэтому данный жест был останавливающим бесполезные рассуждения. Теоретически, устройство, вошедшее в подпространство, не могло подвергнуться разрушительным физическим воздействиям, поскольку обычные физические законы там действовали с оговорками. Максимум, из-за потери мощности двигателя они могли застрять там на более длительный срок, что хоть и неприятно, всё же не смертельно.
    Несмотря на далеко не совершенные технологии в этой области, не было ещё ни одного пилотируемого корабля, который пропал бы в подпространстве. К этому числу пока можно было отнести лишь беспилотники, участвовавшие в первых пробных запусках, но о них не было точной информации. Велика была вероятность, что они вышли в обычное пространство, но из-за погрешностей или ошибок навигации произошло это не там, где ожидалось, поэтому их не смогли найти. Возможно, они вообще оказались за пределами контролируемых человеком областей, но это же не значило, что в подпространстве в принципе что-то могло пропасть.
    Показательным здесь был случай с аппаратом Б-24, одним из самых первых. Он не вернулся, но его нашли почти пятьдесят лет спустя в ходе новых исследований. Нашли случайно, и в первый момент даже приняли за инопланетный корабль, пока не получили очень понятный радиосигнал. Так что пока позиции Ланда в этом отношении по определению были сильнее, чем у Шиффера, но технический специалист не сдавался и продолжал гнуть свою линию в том смысле, что подпространство вещь очень сложная, и человек сейчас исследовал часть, даже меньшую, чем верхушка айсберга, поэтому судить об этом рано. Если бы капитан в очередной раз повторил свои доводы прямо сейчас, то Шиффер ответил бы ему, что предпочёл бы не быть первым прецедентом вновь выявленного принципа.
    - Ладно. Просто почини эту штуку, чтобы мы смогли лететь, и всё, - примирительно улыбнулся Ланд.
    - Кстати, насчёт лететь, - вступил в разговор Грант, - метель сегодня начала немного стихать. Если так пойдёт и дальше, то понадобится ещё пара дней до того, чтобы мы могли маневрировать на электронике и турбинах.
    - А ведь успокоиться может и быстрее, - сказал Ланд, - тогда всё вообще отлично.
    Такое количество времени он счёл достаточным для того, чтобы и ознакомиться с подробностями произошедшего в этом комплексе, и в то же время, чтобы суметь отсюда выбраться. Это могло быть лишь предрассудками, неверной работой подсознания, но ему казалось, что он уже ощущает давление.
    После ужина все собрались в общем зале и посмотрели несколько фильмов, прежде чем по очереди отправиться спать. Первым ушёл Шиффер, за ним Грант, потом Лизи. Ланду спать не очень хотелось, поэтому он сидел даже несмотря на то, что Джен уже начинала клевать носом, но не хотела уходить без него.
    Он уже тогда начал замечать странности, но не придал этому значения. Кроу за всё время ужина не проронил ни слова. Он только скромно и вымученно улыбался, когда Шиффер хвалил его за хорошую работу. Вроде бы как не совсем специалист по силовым установкам, но быстро вникал в дело и хорошо выполнял то, что от него требовалось.
    Ланду стало немного спокойно от единственной произнесённой Джимом фразы - "Спокойной ночи" - когда он встал и направился к себе. Но спокойствие это, как оказалось, тоже было обманчивым.
    - Лизи сказала, что ей здесь страшно, - сказала Джен, когда они легли.
    - Почему? - спросил Ланд, немного насторожившись, - что её пугает?
    - Она не может сказать, что именно. Просто попросила у меня немного успокоительного. Потом сказала, что ей стало лучше.
    - Постой. Она не может или не хочет сказать? - Ланд даже приподнялся в кровати от заинтересованности.
    - Говорит, что не может сказать, что именно. Мне тоже кажется, что не хочет, но силком вытягивать из неё это только хуже. Так что не нужно. Лучше, значит лучше. Прилетим домой, я уговорю её пройти полный осмотр и психолога.
    Ланд некоторое время не отвечал ей, а потом сделал вдох, как будто хотел что-то спросить, но не решался. Она уже хотела спросить у него, когда он начал говорить.
    - Тебе не кажется странным, что все здесь начинают сходить с ума?
    - Кто все?
    Ланд осёкся. Он построил фразу так, как будто подразумевал в том числе и несчастные случаи прошлого, о которых Джен не знала. Он быстро собрался и нашёлся, что ответить, чтобы не пришлось посвящать её в то, что он сегодня узнал.
    - Ну, Кроу раньше тоже немного становилось плохо, но больше физически. Если я правильно помню, он никогда не принимал успокоительного, и уж точно не просыпался с криками по ночам. Ни на базе, ни на корабле.
    - Ну, это могло проявиться только сейчас.
    - Хорошо-хорошо. Кроу ладно, но Лизи. Она с нами ещё дольше, чем он, и у неё раньше всё было очень хорошо. Никогда ничего такого. А тут сейчас началось. Не думаешь, что это не совпадение?
    - Почему бы и не совпадение? - покачала головой Джен, - к тому же с Лизи точно всё в порядке. Будет в порядке.
    - Будем надеяться.
    Она даже лишний раз не спросила его о том, что он читал там, наверху. Это было к лучшему. Он докопается до истины сам, а потом уже решит, стоит ли посвящать кого-то или нет. Так будет лучше для всех. Тем более, что сам он уже не считал совпадением беспокойство, которое неожиданно испытали два разных члена его команды, почти ничем не связанные между собой. Пожалуй, пока они будут в порядке благодаря таблеткам, на которые не поскупится их бортовой медик, а потом они быстренько уберутся отсюда. Тем более, что самые главные члены команды - Грант и Шиффер - отлично сохраняли самообладание, и выглядели более устойчивыми, чем остальные.
    Так что в сон Ланд уходил спокойно, в объятиях женщины, которую, как он считал, любил, но проснуться утром ему было суждено от истиричного крика Лизи, разбавленного мужскими голосами.


    11


    Ланд поднялся в кровати, а следом за ним и Джен, которой не нужны были лишние слова. Им обоим одновременно пришла в голову одна и та же мысль - теперь уже Лизи приснился настолько кошмарный сон, что она вскрикнула. И, поскольку, она была женщиной, в отличие от Кроу, то и отреагировала более эмоционально. Однако всё оказалось хуже.
    В суматохе, царившей в коридоре, никто даже не обратил внимания на то, что Ланд и Джен вышли из одной комнаты. Учитывая происходящее, это было одно из самых маловажных обстоятельств. Капитан, уже ожидавший ещё одну сцену страха и ужаса, плохую, но не слишком тяжёлую, вздрогнул, когда увидел, что приоткрыта дверь в комнату Кроу. Кричащую и плачущую Лизи отводил в общий зал Грант, а Шиффер с ничего не выражающим лицом стоял около дверей.
    Он повернулся на Ланда за несколько секунд до того, как тот увидел, что находится внутри комнаты. Он попытался убрать Джен, но та не далась, сказав, что она врач. Однако сомнений в том, что Кроу уже не нужна помощь медиков, не возникало ни у кого, потому что он сидел без движения в луже собственной крови, опершись спиной на стену.
    Все его руки от локтя до запястья были изрезаны, и некоторые раны были глубокими, но не они стали причиной смерти, потому что большая часть крови вытекла из кошмарного разреза на шее. Как будто бы он долго испытывал себя на предмет того, сможет ли он вообще порезать сам себя, но потом у него не хватило терпения, и он решился на рывок.
    Весь пол был в следах. Кроу метался по комнате, нанося себе раны, кровь капала на ворсистый ковролин. Но самая страшная отметина, пожалуй, была даже не на его теле, а на стене. Большая надпись кровью - "УЙДИ!". Именно на неё смотрел Ланд, не отводя взгляд. Он ощущал, что бледнеет, но старался держаться в руках. Несмотря на работу в гражданском флоте, он видел уже и кровь, и даже смерть, но никогда она не принимала такое обличие. Всегда человек цеплялся за жизнь, и гиб в результате несчастного случая. Но здесь - самоубийство, причём очень и очень жестокое. Всегда можно ждать, что человек будет жестоким по отношению к другим, но когда дело доходило до себя, то если уж и сводить счёты с жизнью, то наименее болезненным способом. Но про этот случай сказать подобное, конечно же, было нельзя.
    Оглядевшись, Ланд увидел атрибуты ещё одной попытки самоубийства. Простыня, собранная в жгут, Была примотана к спинке кровати. Следствие прогресса - в обычной жилой комнате не было ничего такого, на чём можно было бы повеситься. Светильники были красиво и удобно вписаны в стены ближе к потолку, никаких труб и прочих выступающих частей. Что же до того, что было закреплено ниже, то Джим пытался, но у него ничего не вышло. Смерть в этом случае становилась отвратимой, и в последний момент, перепугавшись, он избегал её. И только после нескольких попыток пошёл дальше.
    Ланд наблюдал за сомнениями Джен. Она осторожно подошла и осмотрела раны. Он видел, как она немного боялась прикоснуться, хоть и понимала, что без этого не обойтись. Это наверняка было самым страшным из всего того, что она видела за свою карьеру.
    - Хватит, - сказал ей Ланд, - иди и осмотри Лиз. Помоги ей, а мы разберёмся здесь.
    Джен вышла, и капитан остался наедине со своим инженером. Оба молчали. Несчастный случай должен был быть тщательно запротоколирован с приложением снимков и показаний свидетелей. Ланд уже выполнял такие процедуры, но впервые перед ним был настолько тяжёлый случай. Даже назвать его несчастным можно было лишь с преувеличением. Тем не менее всё нужно было сделать по протоколу. Это значило, что тело трогать пока нельзя. И хотя это всегда была по большей части формальность, сейчас он находился в ступоре, не зная с чего именно ему начинать.
    - Это по твоей части, командир, - подтвердил его мысли Шиффер.
    - Я знаю. Сейчас.
    В общем зале быстро нашёлся небольшой компьютер с камерой, которым и воспользовался Ланд. Вообще, стоило им всем втянуться в работу, с последствиями справились достаточно быстро. По протоколу положено было не проводить уборку места происшествия и оставить труп в здешнем морге. Вообще, если бы здесь был собственный персонал, в штат которого не включена следственная группа, им бы пришлось ждать данных специалистов со стороны. Сплошные экономические потери, если учесть, что даже день простоя груза может быть существенным. Хотя, в их случае, наверное, за атомными топливными элементами был бы прислан другой корабль, что означало бы потерю денег экипажем Лютена, но не заказчиком, у которого установлены сроки.
    Ланд не знал, считать ли сложившиеся обстоятельства лучшими или худшими из возможных. С одной стороны они выполнят контракт и получат полную сумму, а все разбирательства будут уже потом. С другой - он вдруг ощутил себя бесконечно потерянным и одиноким, несмотря на то, что при нём всё ещё оставалась большая часть его команды. Ему стало бы легче, если бы сейчас кто-то смог разъяснить, что происходит, подсказал и поддержал бы, но рассчитывать на это не приходилось. Разве что, на разъяснения, и те лишь в виде дневника.
    - От меня потребуется заключение? - негромко спросила Джен, когда дверца холодильника, в который уложили тело Кроу, закрылась.
    - Да. Но без вскрытия, - ответил Ланд, - всё нужно оставить в том виде, в котором это было изначально, а то комиссия обычно... Ну, ты знаешь.
    - Да. Хорошо. Я всё сделаю.
    - И анализ крови. Может быть, он что-то принял или...
    - Я знаю, - она легко улыбнулась, о должного эффекта этот жест не произвёл.
    - Хорошо. Извини.
    - Ты сам чем планируешь заниматься?
    - Узнаю, как обстановка, особенно, в том, что касается Шифа, а потом пойду наверх, если никому не будет нужна моя помощь.
    - Хочешь, чтобы я пришла потом туда?
    - Нет. Я попрошу тебя о другом. Приглядывай за остальными. Я понимаю, что все люди прошли уже все проверки и со здоровьем у них полный порядок, но Кроу тоже взялся не с неба, и с ним тоже всё должно было быть хорошо. А получилось...
    - Хорошо. Но ты ведь мне расскажешь, что ты прочитал?
    - Конечно. Хотя, пока там ничего особенно интересного нет.
    - Точно? - подозрительно посмотрев на Ланда, спросила Джен.
    - Точно. Думаешь, я стал бы скрывать от тебя?
    - Нет, - она сказала просто потому, что так ей было легче, а на деле же она сама не решилась бы сказать, как было бы лучше.
    Может быть, им сейчас стоило сжаться около терминала, гостевого жилого блока и станции связи, а не рыскать где-то в поисках правды? В конечном счёте, то, что произошло однажды здесь, может быть строжайше засекречено, а они, получается, вторглись в эти секреты по своей воле, хотя не имели никакого права этого делать. Хотя, с другой стороны, большая часть данных была уничтожена, а значит, то, что осталось, не представляло собой секрета.
    - Только будь осторожен, - попросила Джен, когда они вышли из морга.
    - Конечно. Если мне вдруг захочется покончить с собой, я тебе скажу, но пока ничего такого нет и в помине.
    Он знал, что это была совсем неудачная попытка пошутить, да и неуместны были шутки, тем более после посещения морга, где теперь лежало тело одного из их товарищей, который ещё вчера был жив и, больше того, выглядел вполне вменяемым и здравым, за исключением одного инцидента.
    Первым делом Ланд и Джен направилиь в общий зал, где, как и ожидали, застали Шиффера и остальных. Лизи сидела, прижавшись к Гранту, а он скромно положил руку ей на плечо. Не то чтобы слишком говорящий жест, но вполне намекающий на то, что они сблизились.
    В стороне от них сидел Шиффер, с маленьким контейнером вина в руках. Рядом с ним на столике стоял ещё один точно такой же, но уже пустой. Сначала укоризну выразила Джен, но только взглядом.
    - Только, пожалуйста, избавь меня от нравоучений, - ответил он ей.
    - Ты знаешь, что сейчас это неуместно, товарищ инженер, - с осторожной укоризной сказал Ланд, садясь на соседний диван.
    - Плевать. Всё равно я сегодня к этой дуре не подойду. Меня руки не слушаются.
    - Понимаю. Ладно. Может быть, и правда, передышка не повредит.
    - Тем более, что эта чёртова буря и не думает успокаиваться. Так что даже если я сделаю всё послезавтра, мы всё равно не сможем лететь.
    - Хорошо. Ладно, - кивнул капитан.
    Поскольку Ланда поставили перед фактом того, что инженер уже успел немного нагрузиться, он не мог сделать ничего, кроме как усилить конфликт, но он решил не усугублять и так очень непростую ситуацию.
    - Кстати, что касается самого ремонта, тебе нужна помощь? - спросил капитан.
    - Пока нет. Я всё сделаю и сам.
    - Только пообещай мне, что обойдётся без геройства. Если потребуется помощь, ты об этом скажешь.
    - Хватит, - он посмотрел Ланду в глаза, - я просто решил немного отойти, а ты уже так говоришь, будто бы всё потеряно. Я просто не хочу ничего делать в таком состоянии. Это, блин, не облицовка отсека. Если я напортачу сейчас, нам придётся здесь прописаться и ждать помощи, а это, как я подозреваю, не самый лучший вариант.
    - Хорошо. Поступай, как знаешь.
    Шиффер ничего не ответил капитану, а просто кивнул.
    - Кстати, что касается бури, - Ланд повернулся к навигатору, - я понимаю, что она ещё очень сильная и всё в этом духе. Но какова вероятность того, что мы сможем взлететь, несмотря на неё?
    Навигатор уже успел начать изображать удивление и чуть ли не возмущение такой глупостью капитана, но Ланд остановил его прежде, чем тот успел что-либо сказать. Он поднял руку и кивнул, закрыв глаза.
    - Чисто теоретически. Я не говорю, что мы полетим, и уж тем более не собираюсь никого насильно гнать.
    - Но ты ведь первый пилот.
    - По моей инструкции этого делать нельзя. Но, может, ты сталкивался с подобным, или, может, знаешь что-то, вот я и спросил. Если нет, значит нет, будем ждать, пока снег уляжется.
    - Ну, вообще, в теории, если бы у нас была армейская автоматика, то она и не такое может выдержать, но у нас же обычная. И движки все полностью гражданские, так что ничего точно сказать нельзя. Вообще, как я слышал, автоматику делают с таким учётом, чтобы она выдерживала перегрузку минимум в двадцать процентов.
    - То есть, если не будет слишком уж сильных вихрей, то компьютер, может быть, и справится с расчётами.
    - В теории.
    - Хорошо. Это мы оставим на самый экстренный случай, а пока, хоть у нас и произошла трагедия, можно сохранять спокойствие и нормальный режим работы.
    - Поддерживаю, - сказал Грант.
    - Отлично. Сегодня ладно, но на будущее я рекомендовал бы всем окунуться в работу - лучший способ не зацикливаться на плохом. Уверен, медики дадут заключение, что имел место срыв, связанный с плохой переносимостью криогенных процессов, только и всего.
    - А Джен не может сделать такой анализ? - осторожно спросила Лизи. Ей, конечно, стало бы намного легче, если бы она прямо сейчас узнала, что это место не имеет никакого отношения к помешательству Кроу.
    - Нужно делать вскрытие и посмертный анализ нервной системы, - сказала Джен, - даже если бы у нас было для этого всё оборудование, мы не имели бы на это права. Такие исследования производятся только в рамках комиссии, причём серьёзной.
    - Хорошо. Но дело ведь точно в нём?
    - А в чём ещё? - спросил Шиффер.
    - Не знаю, - с тревогой ответила Лизи, - может быть, он что-то нашёл здесь...
    - Что? - пренебрежительно поморщился инженер, - мы вообще кроме этой чёртовой рембазы никуда не ходили.
    Шиффер, особенно употребивший немного алкоголя, становился грубоват. Ланд всегда его за это одёргивал, говоря, что если он хочет пить в их компании, то должен вести себя прилично. А если нет - то может хлебать сколько угодно, находясь в своей личной каюте, чтобы не портить лицо не только себе, но и всему экипажу. Вот и сейчас, когда Лизи невольно сжалась, капитан одёрнул его, успев это сделать до того, как отреагирует Грант.
    - Шиф.
    - Что?
    - Ничего. Просто уймись.
    Дело тут было даже не в том, что именно он говорил, а как он это говорил. Слишком уж много пренебрежения к тому, с кем он находится в одном экипаже, как бы глупо ни звучало предположение Лизи.
    После слов Ланда, он едва заметно кивнул и снова приложился к вину.
    - А теперь я хотел бы услышать, как всё было. С самого начала, - он посмотрел на Гранта, как на человека, от которого можно было ожидать самый вменяемый рассказ.
    - Да нечего рассказывать. Я уже проснулся и встал, когда услышал крик Лиз. Когда вышел, комната Кроу была открыта. Ну а дальше вышел Шиффер, а потом вы.
    - И комната была открыта? - спросил Ланд.
    - Она была немного приоткрыта, - ответила Лизи, - я не хотела заглядывать к нему, но через щель увидела кровь и надпись.
    Она чуть было не разревелась. Благо подоспела Джен и обняла её.
    - Что это значит "УЙДИ!"? - спросила она, обращаясь ни к кому и одновременно ко всем.
    - Я не знаю, - сказала Лизи, - наверное, ещё один кошмар.
    - А если нет?
    - Кошмар, - подтвердил Ланд, - и вообще, у меня большая просьба ко всем. Прошу вас, не допридумывать то, что неправдоподобно звучит. У нас и так хватает сложностей и тайн здесь, так что не будем усугублять, ладно?
    - Хорошо, - первой откликнулась Джен, а вместе с нею Грант.
    - Ладно. Пойду, почитаю местные архивы. Может, что интересное увижу. Подготовь, пожалуйста, заключения.
    - Хорошо, - кивнула Джен.
    Ланд испытал облегчение, когда вышел из общего зала и направился к лифту. Он не знал, что больше на него давит - окружающая обстановка, эта мрачная и пустая база, или же его собственные подчинённые. Придумывают что-то несуществующее, везде видят что-то, чего нет, и не может быть. Неужели нельзя просто дождаться, пока корабль будет починен, буря немного успокоится, и все они отправятся дальше? Теперь, конечно, из-за гибели Кроу, всё уже точно не будет, как раньше, но это же не значит, что надо совсем скатиться вниз и окончательно испортить положение. Совершенно точно, что от плохих мыслей никому лучше не станет.
    В кабинке он настолько задумался, что когда перед ним оказался пустой полутёмный коридор, это показалось ему другим миром. Ланд вышел, как будто переступив границу, черту, за которой начиналось что-то новое, волнующее.
    Сделав несколько шагов, Ланд вспомнил, когда последний раз испытывал примерно такое же чувство. В тот день, когда с блеском окончил первый этап лётной космической академии. У него появилась первая в жизни серьёзная профессия - теперь он имел право работать пилотом гражданской космической техники. Дальше перед ним стоял выбор. Первый вариант - сразу идти работать. Второй - закреплять достигнутый успех и идти на второй и последующие этапы обучения. Получить военную квалификацию, допуск к кораблям больших массовых классов или изучать основы управления космической транспортной инфраструктурой. Синица в руках, журавль, хоть и в небе, но протягивает лапу, давая ухватиться. И что же выбрал молодой Майкл Ланд?
    Если рассказать стороннему человеку только эту часть истории, то можно сказать, что перед Ландом открывались все пути. Хочешь - делай военную карьеру. Очень, надо сказать, неплохой вариант во всех отношениях. Хочешь - гражданскую. Можешь летать, можешь, получив достаточное количество опыта, начать управлять полётами. Вот только на деле Микки ланд был молодым, беззаботным и, как сказали его старшие родственники - непутёвым. Армия его никак не прельщала, равно как и управление кем бы то ни было.
    Поэтому он, оказавшись за дверями кабинета, где получил свой диплом, спокойно направился вниз по лестнице и покинул академию. Его ждал космос здесь и сейчас. Множество возможностей, как ему представлялось. Это потом выяснится, что одной романтике радоваться не будешь. К этому нужно добавить хорошо оплачиваемую и, что главное, должность, на которой ты сам бы себя уважал. Честолюбие проснулось поздно, когда Ланд, которому и так не слишком нравилось учиться, уже не собирался даже пытаться поднять свою квалификацию. Приходилось довольствоваться относительно малым. Благодаря его опыту и надёжности, он мог рассчитывать на приличные заказы, которые, к тому же, хорошо оплачивались, но червячок сожалений всё равно в разное время и с разной интенсивностью поедал его.
    Дело всё в том, что в гражданский флот шли те, кто не проходил на второй этап. В первую очередь - по здоровью. Во вторую - по оценкам или личной характеристике. В этом плане первый этап можно было назвать ознакомительным, в ходе которого руководство присматривается к тем, кто впоследствии будет учиться дальше. Микки Ланд сам лишил себя прохода на дальнейшие ступени нежеланием брать на себя ответственность. Это потом он поймёт, что не так страшен чёрт, как его малюют, а тогда он предпочёл бы роль первого пилота при наличии сверху капитана, нежели капитанское кресло. Но, когда он всё это осознал, менять что-либо было поздно. Он уже затвердел, стал тем, кем должен был оставаться всю жизнь. А может быть, в этом убеждении и состояло то, что он не хотел брать на себя ответственность? Может, измениться было никогда не поздно и стоило только начать? Опыт ведь у него был, а новые знания можно было приобрести, было бы желание.
    Ланд встряхнул головой, одёргивая тем самым мозг. Не слишком приятные мысли вытянулись, казалось бы, из ерунды. Только из того, что он случайно испытал чувство, схожее с тем, что испытывал, как теперь казалось, в прошлой жизни. Это без преувеличения было так, потому что пути возврата у него не было. А может, это очередной его отказ от ответственности, на деле ничем не замотивированный?
    К чёрту мысли, если они не помогают. Ланд уверенно прошёл вперёд по коридору, открыл нужную дверь и вновь оказался на том самом посту, где для него начались события, происходившие на Буране. Сейчас он подумал, что это очень хорошо, видеть их под таким углом и в проекции одного человека. Наверное, если бы официальные данные сохранились, то их был бы целый ворох. Они обрушились бы на него, и их сложно было бы понять. А может быть...
    Эта мысль ударила его током, и он плавно опустился в одно из мягких кресел. Может быть, никаких данных не было? Да и что писать в журналах? Фиксировать смерти? Допустим. А что кроме них. Ведь если комиссии ничего не находили здесь, значит никакие датчики не фиксировали никаких изменений. А ведь именно из их показаний и прочих похожих данных и складывается общая картина происшествий. Но она состояла в основном из череды воздействий человеческого фактора, которые были вызваны чем-то неизвестным. Значит, и самые достоверные свидетельства должны были исходить именно от человека, пусть и не вполне участника этих событий. Впрочем, непосредственные участники событий долго не жили или не могли нормально свидетельствовать.
    "1 марта. Вообще, весна здесь вещь номинальная. Я уже об этом говорил. Март ещё ничего, но где-то к апрелю начинаешь ждать, что солнце пригреет, снег начнёт таять, и всё станет не таким холодным и унылым. Но именно здесь Буран и предстаёт перед тобой в своём настоящем обличии. Он не меняется. По крайней мере, в этих широтах. Говорят, ближе к экватору в океане увеличивается промоина, кое-где вдоль относительно тёплых течений начинается даже некое подобие ледохода. Но это где-то там. А в наших широтах разве что становится меньше снежных бурь, да и вообще облачных дней. Но в целом всё остаётся тем же - горы, заснеженные горы.
    Признаться, я начинал эту заметку так, чтобы немного разбавить всё то, что происходит внутри комплекса. Пожалуй, здесь тоже намечается буря, причём серьёзная. И, в отличие от метелей, бушующих снаружи, нас от неё ничто не защитит. Вот я и решил немного сгладить, чтобы тебе ситуация не показалась слишком мрачной. Если ты читаешь это, значит, мы уже всё пережили, и это, скажу я тебе, хорошо. Ну да ладно, давай о деле.
    Началась буря, конечно, с затишья. После последнего происшествия некоторое время было тихо. Как будто бы комиссии и вообще все федеральные органы, имеющие к нам отношение, перестали даже думать о Буране и о том, что тут с нами происходит. Никто к нам не прилетал и уж тем более, ничего не выяснял. Всё было скучно. Не поверишь, даже наша общая тревога отступила. Как будто и она, и происшествия испугались по-настоящему серьёзного разбирательства, которое должно было неизбежно вывести всех на чистую воду. Это раньше они действовали по старой схеме, а сейчас изобретут новую, и ничто уже от них не скроется.
    Признаться, мы успели погрузиться в покой и тишину, как вчера грянул гром. К нам приезжает расширенная группа экспертов, и не на время, как было до этого, а на постоянное базирование. Раньше к нашим происшествиям относились как к несчастным случаям, старались расследовать их, разобраться и тому подобное. Но теперь всё будет не так. Филли сказал, что теперь к происходящему здесь будут относиться как к научному феномену. Это, конечно, нонсенс, если учесть что мир наш не дикий, уже примерно изучен да и вообще вполне зауряден. Обычно по подобной схеме работают в мирах, которые только открыли, и в них обнаружились какие-либо артефакты неизвестной природы. Вот даже так.
    Примечательно, конечно, что здесь никаких артефактов нет. Местные развиты не то что слабо, а по сути никак. Вряд ли у них в потайном кармане может быть что-то, что способно свести кого бы то ни было с ума. Очень я в этом сомневаюсь. Крайне, я бы сказал, сомневаюсь. Ну да ладно. С другой стороны, что им, бедным, ещё делать? Всё, что случилось тут у нас, уже нельзя воспринимать как совпадение, и они это понимают. Ну а дальше по ступеням вверх. Если не череда несчастных совпадений, значит, неизвестный фактор, который не удалось вскрыть стандартными методами. Значит, нужны другие методы, которые в ходу у первооткрывателей. Всё вполне логично. Слишком формально, пожалуй, но логично.
    И вот сегодня эта комиссия прибыла. Мы уже приготовились к тому, что нам придётся остановить бур, который, к слову, с момента последнего происшествия работал в штатном режиме и вообще без каких-либо нареканий, но делать этого не пришлось. Больше того, к нам за день даже никто не заглянул. И это неудивительно, в общем-то.
    Мы, пожалуй, имеем самое маленькое отношение к происходящему. У нас пока ни у кого крыша не съехала. Наша единственная проблема - эпидемия гриппа, из-за которой мы работаем не в полном составе. Но болезнь в целом легко вылечивается и вот-вот будет взята под контроль. Надеюсь, ничего серьёзнее ни с кем и не случится, ну а в остальном - вполне можно надеяться на то, что мы, всё-таки, по долгу своей службы не заглядываем в открытую шахту, проделываемую буром, и таким образом защищены от инцидентов с ним связанных. Или, как думаешь, я просто хочу себя обезопасить?
    Как бы там ни было, я надеюсь на тебя. Завидую. Ты, наверняка, уже знаешь точные причины, что и почему здесь произошло. Это я как какой-то первобытный человек, вижу гром и думаю, что это некое божество вымещает на мне, смертном и маленьком, свой гнев. В некоторой мере, так оно и есть, лишь бы знать эту меру".
    "2 марта. Я сглазил. Теперь буду плевать через плечо тридцать три раза, прежде чем чему-то обрадоваться. С самого утра с нами зависала группа научных аналитиков. Я почувствовал себя студентом на экзамене, хоть и знаю о своей работе больше них. Мне нужно было объяснить им всё от и до. Вплоть до взаимодействия членов нашей команды. Как мы следим за буром, как обеспечиваем отвод породы, логистику перемещений, и прочее. Вроде бы, нужно было расслабиться и просто говорить то, что я знаю. Я ведь в этом разбираюсь. Но всё же не получилось так гладко, как могло бы показаться на первый взгляд. Дело в том, что меня не покидало ощущение того, что они знают нечто, чего не знаю я. Как будто бы они уличат меня в том, что я делал что-то неправильно. Знаете, это настолько давило, что даже я сам уже начал думать о том, что мог где-то что-то напутать или не доглядел.
    Но это, разумеется, обычное заблуждение плюс эффект давления. Не я ведь создавал те комиссии, которые уже расследовали здесь нечто и ничего не нашли. Так что мой недосмотр мало того, что маловероятен, потому что при мне тут целая команда, так ещё и ничего не значит. Всё это можно списать на стресс. В общем, когда Гор позвал меня на пару пива после работы, я согласился. Ещё только четверг, но я не отказался бы прилично накидаться. Скорее бы завтра! Я понимаю, что мы тут не при чём, и никто не хочет нас ни в чём уличить, но с сегодняшнего дня мы находимся под жесточайшим надзором. Не надо тут находить артефактов - мы сами артефакт, и будем чувствовать себя как объект изучения. А приятного тут мало. Пожалуй, только то, что и мы, и вообще все, наконец, узнают, что за чертовщина здесь творится".
    "3 марта. Аттракцион продолжается по новой. Правда, от нас отстали, сейчас проверяют станции сортировки и первичного обогащения. Странное дело. Просто, они ещё дальше от происшествия, чем мы. Нужно будет узнать вечером, что там было. Ладно бы кто-то упал в одну из установок или, я не знаю, его бы придавило конвейером, но там, как раз, всё тихо. Хотя, кто их поймёт, этих учёных? Пускай ищут. В конечном счёте, если они найдут проблему и разрешат её, всем здесь станет лучше, это уж точно. А понятна нам их логика или нет, не так уж важно.
    В общем, после работы мы снова потащились в бар, но не столько для того, чтобы выпить, сколько послушать байки. Лайонс сказал, что их сильно пытали. Примерно также, как и нас вчера. Выспрашивали что и как, как производится работа, нет ли странностей. Конечно, им нечего было ответить, кроме как развести руками. Как и мы, никто из ребят на станции не понимал, почему принялись шерстить именно их. И от бура далеко, и случаев несчастных не было. Кстати, что касается бура, Лайонс сказал, что к нему они как раз-таки вообще не подходят. Их это возмутило, а я подумал, что в этом тоже есть своя логика. Ведь было уже несколько комиссий, которые ничего не нашли. А что они проверяли? Правильно, сам бур и всё, что находится к нему близко. Логично же поискать там, где до этого не искали. Правда, какое отношение может иметь сортировочная станция, мне не понятно. Ну да ладно. Все напряжены, но напряжение это, скорее приятное. Особенно так кажется вечером пятницы в баре. Даже вроде как хочется верить, что всё скоро разрешится".


    12


    Употребление алкоголя при малейшем поводе, а нередко даже и без какого-либо повода, пожалуй, было самым сильным фактором, помешавшим Шифферу сделать серьёзную карьеру. Он был достаточно квалифицированным и в меру ответственным работником, которому можно было доверить серьёзное дело. Однако при этом он мог быть и очень ненадёжным. Ланд не раз с этим сталкивался, но решал проблему полумерами. Впрочем, как ему казалось, этого было достаточно. В конечном счёте, Шиффер никогда не подводил его так, что совсем ничего нельзя было исправить. В остальном же, особенно в технических вопросах, на него можно было положиться.
    Однако ещё более плохой чертой, на которую не всегда обращали внимание после опьянения Шиффера, была его беспокойность. Выпив, он не просто не успокаивался, а напротив, тянулся к действиям. Нередко - серьёзным. К счастью, всегда были ограничения в виде того же Ланда, который останавливал его, сопровождал в каюту а нередко, что было особенно плохо, составлял Шифферу компанию в употреблении алкоголя, лишь бы хоть как-то его успокоить. Само собой, такое потакание на пользу не шло, и было лишь одной из полумер, которые помогали здесь и сейчас, но в долгосрочной перспективе служили лишь усугубляющим фактором.
    Но сейчас Ланда не было. Он самоуверенно решил, что из-за стресса Шиффер наберётся больше, чем обычно, и физически не сможет никуда идти, что было, конечно же, не так. Благо, инженер не решил сходу заняться ремонтом, а сначала пошёл бродить по техническим блокам.
    Он предавался фантазиям. Пожалуй, единственным плюсом было то, что смерть Кроу и излишние переживания по этому поводу остались позади. Однако впереди были другие, возможность которых он в начале своего путешествия даже не представлял.
    Ему казалось забавным ощущать себя частью не мелкоразмерного кораблика, в котором у тебя хоть и есть повышенная доля свободы, но служба, по сути, является достаточно скучной, а работником серьёзного коллектива. Пожалуй, если взять процентное соотношение, то представители технических профессий главенствовали на этом объекте. А как могло быть иначе?
    Он мог бы руководить работой ремонтного блока. Этакий бригадир, который не боится и замарать руки, чтобы помочь своим подопечным в критический момент. А что? Инструментальное обеспечение объекта не просто хорошее, а великолепное. Парк хоть и большой, но достаточно ограниченный в гамме применяемых моделей, которые, к тому же, максимально унифицированы между собой. Чем не работа? Пожалуй, если он решится осесть, нужно будет в первую очередь попытаться устроиться на один из подобных объектов. Но это потом, а сейчас, раз уж он здесь, можно ощутить себя работником. Тем более, что всё здесь выглядит так, что вот прямо сейчас подходи, запускай и начинай работу. Нужно обслужить электромотор - пожалуйста, вот универсальный стенд для среднего класса. Разбирай, выпрессовывай, производи замену, потом собирай обратно и тут же тестируй. Останется только вытереть руки да пот со лба.
    И вдруг все мысли Шиффера пересекла одна, словно молния. Током не ударила, но лоб его мгновенно вспотел, хоть он и не работал, а просто стоял здесь, держа в руках только что открытый контейнер с вином. На этот раз большой - чтобы хватило на долгую прогулку по местным достопримечательностям. Пожалуй, очередной глоток позволил сгладить шок, который он испытал.
    Тем не менее, ноги понесли его вперёд. Он проходил один технический блок за другим, и чем дальше удалялся от того, в котором находился их собственный корабль, тем больше убеждался в правильности своего предположения. Вот здесь на ремонте стоит транспортировщик - даже ключи вокруг разложены! Аккуратно так. Тот, кто здесь работал, явно не торопился, производя вполне обычную для себя операцию.
    Здесь, в более крупном блоке, орбитальный челнок, вполне работоспособный, отчего Шиффера ударило ещё сильнее. Он шёл дальше и дальше, пока не дошёл до ангара, в котором должен был храниться местный летательный парк, предназначенный для экстренных случаев. Когда Шиффер вошёл внутрь, там было темно. Он потянулся к терминалу около двери, который, среди прочего, управлял и освещением, чтобы включить свет. Ох, лучше бы он этого не делал.
    Ангар был полон челноков. Все корабли, которые должны были производить экстренную эвакуацию, остались здесь. Да, конечно, чтобы эвакуировать весь персонал разом, не было достаточно ни машин, стоящих здесь, ни других, находящихся в похожих ангарах в других секторах. Да, потребовалось бы внешнее вмешательство, но и те машины, которые находились здесь, должны были быть задействованы! В конце концов, с них должно было всё начаться вне зависимости от того, какие внешние средства могли быть привлечены.
    Это даже не знания, которые получены на специализированных предметах курса. Это, чёрт возьми, введение в специальность! Парк техники, его деление, распределение, применение. Но в этот момент лучше бы он этого не знал. Он бы просто погасил свет и успокоился, решив, что раз всё на своих местах и выглядит относительно неплохо, то ничего и не произошло.
    Теперь же он знал, что ни этот комплекс, ни тем более эту планету никто не покидал. Все ушли со смены и не вернулись. Но где, в таком случае, все люди? Где можно спрятать десяток тысяч людей, бывших здесь персоналом. В жилых секторах? Они их уже осматривали. Должны были быть хоть какие-то следы. Нет. Тогда где?
    Мысль о шахте пришла сама собой. Естественно, где же ещё им быть, этим несчастным? Но как и что убило их? Болезнь? Помешательство? Может быть, свои собственные руководители? А что, вполне приемлемый вариант. Скажем, они заразились какой-то болезнью. Что скажет федеральная служба здравоохранения в случае, если не будет вакцины, и разработать её не получится? Карантин, конечно же, карантин.
    Мысли всё меньше подчинялись Шифферу. Они беспорядочно перескакивали с одного на другое, вертелись и ускользали. Воспалённый мозг перебрал в своей голове всё, что можно, и вот Шиффер уже стоит на площадке, перед которой - чёрный и пустой зёв шахты. Неожиданно холодно, но это не освежает. Мрачно. Лишь где-то внизу можно различить очертания бура, но неточно. Только на том уровне, чтобы сказать, что он там наличествует, но не больше.
    Ещё глоток и ещё, и вот уже Шиффер смотрит в шахту, немного перегнувшись через перила. Они зовут его, зовут. Как те четверо на Аури-13. Они как будто бы ещё живы, но ведь этого не может быть. Как и тогда, они хотят, чтобы он что-то для них сделал, но что он мог? Ни тогда, ни тем более теперь. Он не замечал, как склоняется всё ниже и ниже. При этом шахта становилась не такой уж жуткой. Казалось, что где-то там, в темноте, спасение. Он уже думал об этом, и думал не раз. Разгерметизироваться, присоединиться к ним. Не спасёшь их, убьёшь себя, но ведь там, где-то там - покой, а не ожидание того, кто быстрее явится за тобой - спасение или смерть.
    Воспалённый мозг, одурманенный вином и мыслями, готов был отключиться. Он ожидал покоя, но, как и тогда, на Аури, помощь пришла раньше. Сейчас это была твёрдая рука Гранта, схватившая его за шиворот и отдёрнувшая его назад. Всё мгновенно стало лучше. Тяжёлые мысли отступили, как тот туман в голове после нескольких глотков кислорода. Правда, сил, как и тогда, не было, поэтому, приняв прямое положение, Шиффер не остановился, а откинулся назад, и чуть было не упал вместе с навигатором. Но и этого, и того, как его несли до комнаты, он не запомнил.


    13


    Ланду снилось что-то беспокойное. Голова его спадала вниз, но он возвращал её к плечу, в более удобное положение. Хорошо, что он не осознавал свой сон, и не вспомнит его потом, иначе всё могло обернуться хуже. Но сейчас он резко проснулся, как от воя и дуновения сильного ветра, распрямился в кресле и огляделся.
    За окном дула всё та же метель, и ни один её порыв не попадал внутрь, так что ветер совершенно определённо всего лишь привиделся ему. Зато холодный пот на лбу и беспокоящее ощущение того, что что-то произошло - были вполне реальны. Он как будто бы знал, что где-то что-то не в порядке. Будто бы он один остался наедине с этим комплексом и той страшной тайной, которую он в себе скрывал. Ему хотелось к людям, к своим людям. Увидеть знакомые лица, узнать, что всё в порядке. А дневник, что сейчас лежал на его коленях, испускал недобрую ауру. Вместо желания перевернуть страницу и продолжить чтение, капитан хотел только закрыть его и уйти отсюда.
    Пока лифт двигался вниз, Ланд успел отойти от сна и беспокойства, но чувство того, что что-то случилось, осталось. Странно, ведь раньше он не мог похвастать развитой интуицией. Даже если порой возникало предчувствие чего-то, можно было с полной уверенностью заключить, что оно ничего не значит. Именно так Ланд сделал и сейчас, но относительное спокойствие продолжалось недолго - ровно до того момента, как он дошёл до общего зала.
    Там были все, кроме Шиффера, и у всех были очень мрачные лица. Первая мысль, конечно, была самой жуткой. Вторая говорила о том, что на этот раз его плохое предчувствие оказалось верным, и он в первый момент почему-то слишком сильно испугался.
    - Что с ним? - спросил Ланд.
    - Жить будет, - сухо заметил Грант, подняв на капитана глаза.
    У Ланда камень с души упал. Он выдохнул и опустился на диван рядом с Джен. Она тоже была обеспокоена, но меньше, чем Лизи. Однако самым хладнокровным оставался навигатор, и это вселяло в капитана надежду на то, что все здесь сохранят контроль над собой и своими действиями.
    - Что случилось?
    - Да как обычно, - сказала Джен с некоторым недовольством, - наш технический специалист напился и пошёл шататься. Раньше или ты или кто-то ещё перехватывал его по пути, а здесь-то простор.
    - Да хватит тебе, - сказал Грант, - всё было под контролем.
    - Да уж конечно.
    - Стоп, - сказал Ланд, вскинув руки, - можно по порядку?
    - Ну, в общем, - продолжил навигатор, - он сначала попёрся в технические боксы. Там всё вроде спокойно, ну я и подумал, что он сейчас займётся чем-нибудь, а потом и уснёт.
    - Ты следил за ним?
    - Да. С поста связи.
    - Хорошо, - кивнул Ланд. Он был рад тому, что хоть кто-то здесь не поддаётся эмоциям и действует рационально.
    - Ну а потом наш специалист отправился к главной технической достопримечательности, - сказал навигатор, покачав головой, - и тут я уже обеспокоился.
    - К буру? - капитан тоже удивился.
    - Да.
    - И что он там делал?
    Ланд ощутил, как волнение, уже было сошедшее на нет, снова возрастает в нём. И, больше того, он не мог даже объяснить причину такой перемены внутри себя, не понимал, что именно его обеспокоило. Как будто бы он проникся записями из дневника, и одно только упоминание бура будоражило его душу.
    - Ничего. Смотрел в шахту. Может быть, думал, что бур поднят, хотел посмотреть на чудо-фрезы и всё такое.
    - А он не поднят?
    - Нет. Где-то внизу. Не знаю, насколько глубоко, - пожал плечами Грант.
    - А ты тоже там был?
    - Ещё бы. Я же не дорассказал. Я уже тогда заподозрил неладное и побежал туда. Знаешь, в каком положении я его застал?
    - В каком? - осторожно спросил Ланд.
    - Он уже перегнулся через ограждение. Там есть такая платформа, видимо, нужна для того, чтобы снимать с бура фрезы или что-то ещё, и там перила низкие. Чуть выше пояса. Он уже почти упал вниз, когда я его отдёрнул.
    Пожалуй, после этих слов капитан встревожился не намного меньше, чем если бы ему сказали, что Шиффер всё же рухнул вниз. Мысли о дневнике запульсировали в голове. Пожалуй, если бы он знал, что всё в порядке, лучше бы продолжил чтение.
    - Что он тебе сказал? Почему он это сделал?
    - Завтра сам его спросишь. Он был никакущий. Не знаю, как он на ногах держался. Пока он гулял по техническим блокам, налакался так, что слова промямлить не мог. Я его еле дотащил до койки.
    - Как же он тогда стоял там?
    - Да так и стоял, - сказала Джен, - опирался на перила и чуть не упал. А ты думал что?
    - Ну, - попытался оговориться Ланд, который чуть было не выдал себя, - он же как-то должен был прийти туда, верно?
    - Да он стоял там минут двадцать, я даже успел добежать с поста связи, - сказал навигатор, - он залил в себя, а там его уже развезло.
    - Ясно. Ладно. Сейчас с ним всё равно разбираться бесполезно, а завтра я проведу беседу.
    Ланд поднялся с дивана, будучи ещё не совсем уверенным, куда именно он хочет пойти, но тут же Джен остановила его.
    - Микки.
    - Да, - повернулся к ней он, как ни в чём не бывало, хотя уже заподозрил что-то неладное в том, что она хочет ему сказать.
    - Мы хотели поговорить ещё об одном.
    Вообще-то это была идея Джен, но она считала, что её одну Ланд не послушает, а если её поддержат остальные, то у неё есть шанс.
    - О чём? - спросил он.
    - Присядь, пожалуйста.
    - Хорошо, - капитан легко улыбнулся и вернулся на своё место, - что-то серьёзное?
    - Да, серьёзное, - Джен мяла пальцы рук, как будто стеснялась начать. Вообще, всё это выглядело так, как если бы она хотела поговорить с ним об их отношениях, - мы не можем больше делать вид, будто бы здесь ничего не происходит.
    - То есть? - нахмурился капитан.
    - Пожалуйста, не надо. Ты понимаешь, о чём я. Здесь что-то происходит. С нами что-то происходит. Ты разве не замечаешь?
    - Вообще, не совсем понимаю, о чём ты, - нахмурился Ланд.
    - И тебя не одолевает непонятный страх?
    - Нет, - неуверенно ответил он, - а тебя?
    - Я, - она отвела от него взгляд и повела головой, - я не могу это объяснить. Но я это чувствую. И не я одна.
    Ланд вместе с ней перевели глаза в сторону Лизи и Гранта. Навигатор выглядел невозмутимым, но вот о его соседке сказать подобное было нельзя.
    - Что случилось? - спросил капитан, поняв, что сама она говорить не начнёт.
    - Я была в одной комнате, - по виду, ей было очень тяжело говорить, - и увидела паука. Обычного. Ничего страшного. Я просто боюсь пауков, но не настолько. А там я чуть в обморок не упала.
    Слова Лизи были отрывистыми. Ланд понимал, что она не описывает всё в деталях, но он и представить не мог, что ей привиделось на самом деле. Люди-коконы, опутанные паутиной. Огромные и голодные глаза чудовищ, их лапы, которые тянутся сюда, к ним, и это лишь вопрос времени, когда члены экипажа Лютена станут очередными жертвами этих неизвестных существ. И ведь никто ничего не сможет с ними сделать. Федерация просто закрыла глаза на то, что здесь происходит. Конечно, комплекс, который стоит, наверное, даже не триллионы стандартных федеральных кредитов, можно ещё и сберечь.
    - Может быть, это тоже стресс после неудачного погружения в криосон? - спросил Ланд.
    - Нет, - Джен посмотрела на него с долей укоризны, - мы имеем дело с отлаженной технологией. И потом, если Кроу ещё и был несколько неустойчивым, то Лиз в полном порядке. У неё не было ничего такого.
    Ланд обратил внимание, как Лизи смотрит на Джен с тенью надежды. Как будто бы сейчас ей удастся убедить капитана, и это разом излечит их всех от начавшей назревать истерии непонятной природы. Если бы это действительно было так, то он бы с радостью поверил в то, что здесь действительно что-то происходит.
    - Хорошо. Что-то случилось. Эту базу эвакуировали и эвакуировали не просто так, - сказал он, - но мы не знаем что.
    - Наверху в документах ничего нет? - спросила Джен.
    - Нет. Я ещё посмотрю, но пока ничего конкретного. Только то, что бур приостанавливали. Не просто, согласно технологии, а экстренно. А потом остановили вовсе. Даже если принимать во внимание то, что сказал Грант, не подняли наверх, а так и оставили в шахте. Ну да дело не в этом. Мы можем преодолеть как-то это воздействие? Если, как вы говорите, оно есть. Этот страх. Может быть, успокоительное? Только до того момента, как мы закончим ремонт и улетим дальше. А?
    В глазах Джен Ланд увидел желание найти выход, и она его нашла. Немного подумав, она закивала, посмотрев коротко на Лизи.
    - Тогда я попрошу всех сохранять самообладание, следить друг за другом и стараться сделать всё для того, чтобы мы скорее покинули это место.
    На этот раз согласно закивали все присутствующие, что вселило в Ланда уверенность. До этого он всё же собирался подняться вверх, чтобы продолжить изучение дневников, но сейчас, пожалуй, стоило остаться здесь и понаблюдать за членами собственного экипажа. Осложнения всё ещё были возможны, и лучше было проконтролировать поведение остальных. К тому же, если он сейчас уйдёт до вечера, Джен точно будет расспрашивать его о том, что именно он прочитал. И, как ему казалось, с каждым новым таким вопросом она всё меньше верит в то, что никакой информации среди тех материалов, что имеются наверху, нет. В конце концов, не просто же так он проводит там столько времени. Вид огромных заснеженных гор прекрасен, но не настолько.
    - Хорошо. Тогда сейчас я дам Лизи пару таблеток, - Джен поднялась, а вслед за ней и Лизи, и вместе они направились в сторону Лютена. Нужный препарат был только в особом контейнере, для доступа в который нужен был ключ бортового медика.
    - Ты понимаешь, о чём они говорят? - спросил Грант осторожно.
    Ланд действительно понимал. Правда, на слабом уровне, и если говорить строго и точно, он не назвал бы это страхом. Да, им в один момент овладело некое очень неприятное чувство, но не больше. Он не боялся. Ему, скорее, просто было неприятно. Да, всегда рано или поздно настаёт такой момент, когда происходит переоценка ценностей. Начинаются размышления над тем, где какой выбор ты сделал неправильно. И, с высоты пройденного и прожитого можно иначе смотреть на себя тогдашнего и свои действия. Иногда, особенно задумавшись над тем, как хорошо всё могло бы быть сейчас, можно подумать, что где-то ты сделал не тот выбор, повернул не туда и все недостатки твоей жизни, которые ты имеешь сейчас, неразрывно связаны с тем твоим тогдашним неверным выбором. Это может быть неприятно, но не более. Если вспомнить, как в раннем детстве Ланд боялся темноты, то это было совсем другое ощущение. От того страха успокоительное помогло бы, но в его нынешнем состоянии - вряд ли.
    - Нет. А ты?
    - Да я вообще в порядке. Меня иногда как-то не то что пугает здешняя пустота, но немного напрягает. Но сказать, что я чего-то тут боюсь, - он пожал плечами.
    Пожалуй, если брать общую психологическую устойчивость, то навигатор в этом плане превосходил их всех. Ещё бы, со слабыми нервами невозможно стать офицером флота, это уж точно. Это вселяло в капитана надежду. Грант в порядке, Шиффер проспится и будет в порядке, а уж с двумя девушками, которые поддаются непонятным страхам, они смогут как-то справиться. Помочь им, поддержать. Главное, улететь отсюда, и всё станет хорошо.


    14


    Лизи действительно стало заметно лучше от успокоительного. Она лишь немного побледнела, но в целом стала менее тревожной. Джен раньше уложила её спать, а потом и все остальные постепенно разошлись по комнатам. Завтрашний день, пожалуй, должен был стать решающим. Им нужно было мобилизовать все силы, которые можно было мобилизовать, завершить ремонт корабля и постараться улететь отсюда.
    Ланд засыпал относительно спокойно. Шиффер дал ему отличный повод наорать, показать себя деспотом и жёстко заставить его работать. Мало того что он злоупотребил в очень неподобающей обстановке, так ещё и подверг себя опасности. Рискуя собой, он рисковал и всеми остальными тоже, поскольку завершить ремонт без него было бы невозможно, и пришлось бы ждать помощи извне, а учитывая отсутствие связи, это мог быть очень длительный период. Конечно, в скором времени заказчик начнёт искать их по причине невыполнения заказа. Аналитики исследуют их маршрут и рано или поздно смогут вычислить, где именно пропал Лютен и его команда. Но в любом случае лучше, если они смогут выбраться отсюда сами.
    Шиффер теперь будет шёлковый, а если нет, то Грант за ним присмотрит, равно как и за Лизи. Джен же всегда была умницей и будет умницей и на этот раз. Себя же Ланд уже мысленно вновь откомандировал наверх, чтобы продолжить чтение дневника. Теперь это уже не только и не столько вопрос интереса, сколько их общего выживания. Может быть, Андерс хотя бы вскользь упоминает о том, что там у них стряслось и как им удалось это преодолеть. Ну, если не считать эвакуации.
    Прокрутив всё ещё раз в голове и представив, как ситуация действительно разворачивается в соответствии с планом, Ланд уснул крепким и спокойным сном. Снилось ему что-то нейтральное и наутро он даже не вспомнит, что именно, чего нельзя было сказать о женщине, которая лежала с ним рядом.
    Она проснулась посреди ночи и поняла, что лежит в кровати одна. Комната была другой - почти такой, как в общежитии медицинской академии, только не было вещей ни соседки, ни самой Джен. Только кровать и голые стены. Зато в комнате был кто-то ещё. Она не видела его, лишь чувствовала.
    Вилли. Так она называла его уже после того, как всё случилось. Сначала же он был просто безымянным плодом. Молодая студентка оказалась беременна в очень неудачный момент. Мужчина, который являлся отцом, оказался не таким, как она думала. Узнав о её положении, он сразу настоял на прерывании беременности. Как оказалось, у него, такого же студента, только уже готовящегося к выпуску и поступлению на высшую ступень академии, нет планов на семью, а родить вне замужества Джен бы не смогла. Вернее, ей это было крайне неудобно. И дело даже не в общем порицании и том, что из-за особой политики федерации, незаконнорожденного ребёнка у неё могли попросту забрать. Её собственная семья тогда могла не поддержать её. Отец был очень строгим, а мать не имела своего собственного мнения и слова.
    И тогда, придя к тому, что у неё нет выбора, Джен решилась на прерывание беременности. Процедура недорогая, учитывая небольшой срок, не слишком болезненная, учитывая наличие современных препаратов, но очень сложная с моральной точки зрения. Особенно для Джен, которая всегда старалась придерживаться высоких моральных принципов. Немного смягчило ситуацию то обстоятельство, что она не знала, в какой именно момент у плода не осталось шансов. Нельзя было понять, когда результат приёма таблеток стал необратимым. Она всё поняла лишь при обильных месячных. Всё было кончено.
    На смену специальным препаратам пришли антидепрессанты, потому что тот, кого она убила, Вилли, являлся ей во снах. Новые таблетки убили его и в этом плане, помогли Джен справиться с реальностью и хоть как-то найти себя. Благо, с напряжённой студенческой жизнью это было не так сложно. Джен с головой ушла в учёбу, больше не контактировала с мужчинами вообще, и всё это помогло ей закончить с отличием первую ступень, а потом поступить на вторую, которую она до этого не планировала проходить.
    Стало легче и обыденнее. Вилли даже после окончания приёма таблеток перестал навещать её во снах. Ребёнок даже не имел пола на момент смерти, но всё равно виделся ей мальчиком. Она молила его о прощении, и он, как ей думалось, простил её. Потом появился Ланд, который, несмотря на некоторую простоту, был лучше многих из тех, кого она знала. И, после отказов многим ухажёрам, Джен, наконец, ощутила интерес к мужчине.
    К тому же, он, узнав, что она беременна от него, Микки, наоборот, испытал воодушевление, не сбежал, и уже начал строить планы. Всё, казалось, осталось в прошлом, и вот сейчас Вилли вернулся. Джен лишь чувствовала его, не видела. У него ещё не было облика на момент смерти. Он являлся лишь частицей жизни. Великой частицей, из которой выросло бы существо, наделённое разумом, сознанием, которое могло бы многого достигнуть, изменить этот дурацкий мир к лучшему, если бы не было убито. Причём, собственной же матерью. Той, что могла проводить его в жизнь не только биологически, но и во всех остальных отношениях. А если нет...
    Вилли не говорил, но он передавал свои мысли ей в голову. И сейчас он думал о том, что даже федеральный приют в этом отношении был бы лучше. Это была бы возможность. Хоть и не самая лучшая, но возможность всегда лучше отсутствия возможностей. Может быть, уже сейчас ей разрешили бы его забрать. Вот только забирать некого. Он - лишь тень, у которой нет глаз, но она взирает на неё из темноты. У неё нет ничего, потому что ей ничего не дали, кроме сотворения. Оно является чудом, тонким, эфемерным, легкоуязвимым, но чудом. И с ним обошлись так - подло, грубо и пошло. И вот сейчас Вилли вернулся, чтобы напомнить, что никто ничего не забыл. И что даже тот факт, что внутри Джен сейчас зреет новая жизнь, не является знаком того, что её простили. Может быть, когда-нибудь, но не сейчас.
    Слишком свежее воспоминание, несмотря на годы. Может быть, он явился в назидание? Чтобы напомнить ей, сколько тысяч раз она пожалела о сделанном и даже не думала о подобном в этот раз? Но так она и не собиралась. На этот раз всё по-другому и всё точно будет хорошо. Так зачем он явился? Она пыталась объяснить ему, что уже не будет делать прошлых ошибок, что она до сих пор раскаивается, и будет помнить о нём всегда, но теперь настало время двигаться дальше, и она к этому готова.
    Сложно говорить с тем, для кого слова ничего не значат. У кого не было ни голосовых связок, ни ушей для того, чтобы использовать или понимать речь. Но после этих мыслей ей стало немного легче, а потом она проснулась и осознала, что всё осталось позади. Рядом с ней мирно посапывал Ланд, один вид которого навевал мысли о том, что теперь всё действительно будет хорошо, особенно после того, как они выберутся с этой проклятой планеты.
    Утерев холодный пот со лба, Джен снова легла и укрылась одеялом. Возможно, почувствуй она что-то недоброе в тот момент, она смогла бы сыграть для Лизи ту роль, которую Грант исполнил для Шиффера.


    15


    Лизи не оставила кровавых надписей, и вообще её смерть была не такой кровавой, и не такой зловещей, как у Кроу. Воспользовавшись тем, что Джен отвлеклась, она взяла для себя лишнюю пачку успокоительного. А ведь и её подруга дала ей повышенную дозу. Пожалуй, если бы кто-то мог заглянуть в её мысли этой ночью, её бескровная смерть не показалась бы ему спокойной. Огромные мерзкие существа, покрытые чем-то напоминающим хитин, пытались дотянуться до неё своими лапами, запутать её в свои нити, обездвижить, а потом отравить и убить.
    Она была измотана, она хотела закрыть глаза и спрятаться, но это не помогало, потому что едва её веки смыкались, как ужасные твари возвращались снова. Они снова тянулись к ней, не оставляя возможности для спасения. Надежда была только на таблетки, и Лизи употребила их все. Только тогда по её телу начал разливаться покой, больная голова успокоилась, и ей удалось уснуть. Навсегда.
    Ланд был мрачнее тучи, но всё равно уступал в этом отношении Гранту, который как будто онемел - с того момента, как они нашли Лизи, он не произнёс ни одного слова. Не то чтобы они стали очень близки, но всё равно это было для него потерей большей, чем для остальных.
    Что же до самой Лизи, то пустая упаковка от таблеток рядом с кроватью однозначно указывала на причины смерти. Оставалось лишь произвести фиксацию и прочие формальности, большую часть которых, конечно, должна была делать Джен. Ланду же предстояло заняться Шиффером и Грантом.
    Самым удачным решением было совместить нужное и важное. Занять навигатора и заставить работать технического специалиста. Вне зависимости от того, что происходило, оставаться на Буране было нельзя. Что они будут делать этой ночью, он не представлял. Стоило всем вместе усесться в общем зале и следить друг да другом. Иного пути он не видел, но пока об этом было рано думать. Сейчас он больше всего надеялся на дневники, которые должны были приоткрыть тайну. Он боялся только оставлять Джен одну, но и не хотел посвящать её в прочитанное, в первую очередь ради её же спокойствия.
    - Шиф, - он открыто обратился к инженеру после того, как с помощью Гранта отнёс Лизи в морг.
    - Да я всё понимаю, - ответил Шиффер, который утром тоже ходил в обнимку с пластиковой тарой, но содержащей уже лимонад.
    - Нет. Ты ничего не понимаешь, - одёрнул его капитан, - если бы не Грант, сегодня у нас могло быть два новых трупа, причём тебя бы пришлось доставать из шахты.
    - Что?
    - Ты ничего не помнишь? - спросил навигатор.
    - Плохо. А что я делал в шахте?
    - Ты чуть было не перевалился через ограждение. Я едва успел тебя отдёрнуть.
    - Не помню, - ответил Шиффер, но глаза его точно были испуганными.
    - Ладно. Дело прошлое, но завязывай с выпивкой, - сказал Ланд, - мы очень недооценили положение, в котором оказались. Ты понимаешь теперь, я надеюсь? Нам нужно починить корабль как можно скорее и убраться отсюда.
    - Да, конечно.
    - А кстати, здесь есть свой парк? - капитан посмотрел на навигатора.
    - Да. И большой. Но нет ничего, на чём можно было бы улететь дальше орбиты.
    - Плохо.
    - Да. Похоже, для эвакуации задействовали всё, что могли.
    От этого слова Шиффер внутренне содрогнулся. Он не врал, когда говорил, что не помнит ничего из вчерашних событий, но сейчас он начал вспоминать. Правда, отношение было немного другое. Он не понимал, почему ему вчера стало так страшно, когда он увидел ангары, полные кораблей. Ведь действительно, гораздо эффективнее было задействовать ту часть парка, которая самостоятельно могла преодолевать межзвёздные расстояния. А то, что он видел, в принципе, и должно было быть так.
    Да и вообще на все свои вчерашние мысли и ощущения он смотрел не так, как тогда. Всё казалось ему глупым, надуманным, и сейчас главное было прийти немного в норму физически, чтобы иметь возможность нормально восстановить изоляцию на катушках внешнего контура подпространственного двигателя.
    - Грант, - капитан тем временем перешёл на навигатора.
    - Да.
    - Я понимаю твоё состояние. У нас всех оно сейчас плохое, но мы должны собраться и сделать то, что можем, чтобы все остальные остались в живых.
    - Что вообще здесь происходит? - снова вмешался Шиффер.
    - Никто не знает. Боюсь, что мы тоже не узнаем, пока находимся здесь. Нам в любом случае нужно отсюда улетать, так что лучше сконцентрироваться на этом.
    Шиффер кивнул. Грант тоже.
    - Мы должны следить друг за другом. Вас я попрошу заняться кораблём. Мы с Джен уладим всё, что касается Лизи, а потом попробуем всё-таки что-то найти в местных записях.
    - Конечно, - кивнул Грант, - ты капитан. Если кому и разбираться в том, что здесь произошло, то это тебе.
    - Мы постараемся, и вы тоже, будьте добры, худо-бедно наладить работу корабля.
    - Сделаем, - кивнул Шиффер.


    16


    Джен стояла над телом Лизи и молчала. Когда Ланд открыл дверь, она как будто опомнилась и задвинула ложемент в холодильник, а потом посмотрела на капитана. Пожалуй, он предпочёл бы, чтобы она ни о чём не знала, поскольку и так была неспокойна, а излишнее беспокойство уже убило как минимум одного из членов их команды. Но и оставить её одну было бы очень нечестно с его стороны, да и неправильно. Она и так находится на пределе своих возможностей. Обычно медик на корабле такого класса занимается царапинами и плохой переносимостью криогенных процедур, а тут два тела, причём, уже явно не результат несчастного случая.
    - Как ты? - спросил он.
    - Всё в порядке? - ответила она, устремившись к нему в объятия, - что с остальными?
    - Проводил до ремонтного блока. Шиф обещал сегодня всё организовать. Тогда завтра после тестирования улетаем.
    - Неужели? - вымученно улыбнулась она.
    - Если буря хоть немного утихнет. Надеюсь на это. Грант сказал, что постепенно скорость ветра уменьшается.
    Джен снова улыбнулась и положила голову ему на плечо. Несмотря на то, что говорил он вещи, которые должны были успокаивать, между ними сохранилась тяжесть. Пожалуй, он предвидел её вопрос ещё до того, как она задала его.
    - Ты ведь узнал что-то, да? - она даже слегка отодвинулась, чтобы посмотреть ему в глаза, - скажи, пожалуйста. Мне будет легче. Я тоже так не могу.
    - Я пока ещё ничего не узнал. В тех дневниках если что-то и есть, то я до этого не дошёл.
    - Ты ведь хочешь идти туда снова? Можно мне с тобой?
    - Я боюсь, что это тебя испугает, - сказал он.
    - Куда уж сильнее, - вымученно улыбнулась Джен, - мы все напуганы.
    Он бы возразил ей, сославшись на то, что сам он ничего особенного не ощущает. Если ему и страшно немного, то из-за того, что происходит вокруг, а не потому что сам он что-то чувствует. Однако он не стал возражать. Пусть Джен хоть немного успокоит хотя бы то, что её догадка оказалась верной.
    - Если честно, я боялась за Шиффера, - сказала она, когда они вошли в лифт, - думала, мы не доглядим, и он снова пойдёт шататься, а потом куда-нибудь упадёт. Никогда бы не подумала, что что-то случится с Лиз.
    Джен переносила потерю Лизи тяжелее, чем все остальные, что вызывало у Ланда страх. Пожалуй, только благодаря этому он и понимал, что их начинает настигать таинственное нечто, уже сгубившее жизни нескольких членов здешнего персонала. И, как и в прошлый раз, люди не имели даже представления о том, что это такое.
    Одно из средств, при помощи которого можно было смягчить проблему - нахождение друг рядом с другом. Например, самого Ланда сейчас не посещали никакие мысли, как в прошлый раз. Напротив, он был спокоен и идя по коридору, и в тот момент, когда вошёл на пост управления.
    - Здесь так спокойно, - сказала Джен, глядя на заснеженные дали, в которых бушевала метель. Ветер действительно немного ослаб, но всё равно пилот даже на глаз сказал бы, что сейчас лучше не лететь.
    - В этом ты права, - заметил Ланд, подходя вместе с ней к окну и обнимая, - надеюсь, там тоже станет спокойнее, и мы скоро отсюда улетим.
    Она погладила его руку и улыбнулась, продолжая глядеть в окно.
    - Ты ведь не хочешь, чтобы я знала?
    - Давай, я сам сначала прочту, а потом расскажу тебе.
    - А в чём разница? - она повернулась к нему и снова неуверенно улыбнулась.
    - Не знаю. Просто, так будет лучше.
    - Хорошо. Как скажешь. Главное, быть рядом.
    Когда Ланд понял, что Джен успокоилась, его впервые посетила мысль, что чем дальше они находятся от условного уровня поверхности, тем меньше на них давит то самое нечто. Значит, оно так или иначе связано с шахтой. Да и усиливалось со временем, которое в первую очередь означало более долгую работу бура и уход его на большую глубину. Вывод - нужно держаться подальше и повыше от бура, и тогда всё будет лучше. Но в то же время это таинственное нечто манило Ланда, да и остальных тоже - один только вчерашний случай с Шиффером чего стоил.
    "10 марта. Мы уже немного привыкли к тому, что среди нас работает комиссия. Наверное, пройдёт ещё немного времени, и мы будем воспринимать их как членов нашего коллектива. Правда, деятельность их остаётся для нас совсем непонятной. Ребята с ремонтных блоков говорят, что учёные оккупировали несколько боксов, в которых что-то мастерят. Одновременно с этим у них в руках, когда они делают свои проверки, появились непонятного вида приборы. Что именно они хотят ими уловить, мне не очень понятно, но они сами ведь знают что делают, да? Так что ладно, пусть. Лишь бы разобрались. А то, что мы уже не относимся к ним, как к тем, кто пытается нас в чём-то уличить, идёт на пользу. Мы работаем спокойно, и даже происшествия как будто испугались и не думают приключаться".
    "13 марта. Сегодня сам видел эти странные аппараты. Трёхлучевая антенна, небольшая коробочка с экраном. Это даже не монитор. На нём только изображена колеблющаяся ломаная линия. Когда я увидел её в первый раз, то испугался, что они что-то нашли, и нашли это на нашем посту, но потом они объяснили, что именно такие колебания нормальны, а вот если линия вздумает остановиться и выпрямиться, это будет что-то значить. Странная система, но раз им потребовалось собирать эти аппараты, значит, они впервые столкнулись с чем-то, что можно обнаружить таким методом. Правда, то ли сам метод не то, то ли они что-то не то подумали, но ничего найти им так и не удалось".
    Дальше шла обыденность, ещё более скучная, чем в самом начале дневника. Андерс писал о своих личных отношениях, о том, что всё нормально. Комиссия, если судить по одним лишь его заметкам, перестала существовать. В принципе, так оно и было, потому что сами вновь прибывшие учёные растворились среди персонала. Методы, которыми они планировали найти таинственное нечто, не сработали, и всё стало рутинно. Меж тем, в голове Ланд представлял сухие записи технологического журнала, которые свидетельствовали о том, что бур всё это время продолжал продвигаться вниз.
    "20 марта. Учёные-таки ничего не нашли в самом комплексе. Ну, по крайней мере, они так сказали. Я уж подумал, что всё закончилось. Что было некое нечто, потревожившее нас, но теперь оно ушло. Не знаю. Может быть, порода выделяла какой-то газ, или какие-то микробы просочились. Хотя, наверное, предыдущие комиссии должны были найти что-то такое. Неважно. Все мы подумали, что будет дальше. Запрутся они в ремонтном блоке, чтобы сделать себе новые аппараты и продолжить работу, или вообще улетят, чтобы потом вернуться, когда ещё кто-то захочет пообщаться с шахтой, находясь на самом верху. Нет. Всё пошло по третьему сценарию. Останавливаться они не собирались, а направились в деревню местных.
    Я уж не знаю, какое отношение эти карлики могут иметь к тому, что происходит у нас, но здесь все мы опять обойдёмся принципом "учёным виднее". Пока что слухов обо всём этом мало. Тут, как ты понимаешь, в дело вмешивается политика. Мы не можем так же прошерстить местных туземцев, как если бы это были свои люди, так что там нашим доблестным учёным предстоит ещё копать и копать. Не знаю, правда, что из этого всего выйдет, но теперь уже просто хочу надеяться, что они хоть там найдут то, что собирались найти здесь. Я, правда, ума не приложу, как эти карлики и вообще их поселение могут как-то влиять на то, что кто-то из нас взял, и шагнул под бур. Это дело всё больше напоминает ужастик, причём не самый качественный. Знаете, если бы это был фильм, я бы спросил у сценаристов, как они вообще догадались привязать сюда наших коротышей? Эти человекообразные разве что и могут построить дом, обогреть его, да что-то вырастить в своих пещерах. Да, многие цивилизации не знали даже этого, и поэтому загнулись, но всё равно - не слишком ли это мало по космическим меркам? Мы ведь уже межзвёздные путешествия совершаем.
Как мы можем быть зависимыми от тех, кто ниже нас по всем параметрам? Надеюсь, ты уже знаешь ответ, и он не слишком тебя огорчил".
    "23 марта. Как я и говорил, в дело вмешалась политика. Причём, сугубо наша внутренняя. Кто-то уже назвездел в сеть о том, что мол наши здесь собираются принизить чувства туземцев. Дело всё в том, что учёные наткнулись на необходимость исследовать их пещеры. Которые, как они заключили, могут выходить аккурат к шахте. И хотя сам бур почти не натыкался на полости, точные геологические исследования говорят о том, что они там есть, но ближе к деревне. Вот и решили наши грамотеи эти самые полости исследовать. Вот только они, к несчастью, оказались священными. Неувязочка. Можно было бы, конечно, наплевать на это, но наши же общественники начали поднимать скандал. Им только дай повод. Вот Буранцы - это наше всё, а люди, которые уже погибли и, что ещё важнее, ещё могут погибнуть, это так, ерунда ненужная. Двойные стандарты, что с них взять? Так что исследования пока что заморожены".
    "30 марта. Я уж не знаю, какими хитростями там пришлось работать нашим спецам, но им всё-таки удалось войти в священные пещеры. Даже, признаться, немного интересно, что они там пообещали этим туземцам? Ну да ладно, неважно. Плохо в этом плане только то, что с тех пор, как работы ведутся не у нас в комплексе, нет никаких слухов по поводу того, что там вообще происходит, и в чём заключается деятельность учёных вообще. Было бы интересно. Хотя, могу предположить, что они и там ходят со своими таинственными аппаратами и просвечивают всё и вся. Завидую тебе, ты ведь уже знаешь, нашли они там что-то, интересующее их, или нет".
    "31 марта. Последние слухи. Говорят, пустили наших учёных далеко не во все закоулки пещер. Но даже то, что стало известно сейчас, очень интересно. Оказывается, они те ещё горняки. Учитывая, что у них в руках только примитивные орудия, они очень хорошо там обустроились. Горы, к слову, оказались не такими уж и холодными. Видимо, тепло планеты, исходящее изнутри, очень хорошо их подогревает. Тепловые датчики бура уже отмечали некоторое потепление, но местные смогли добраться туда, где ещё теплее, причём намного. Так что, наши граждане не так уж чтобы сильно обижены холодом планеты. Вопрос в том, почему они живут снаружи, у подножья? Неужели, они смогли построить в пещерах фермы, какие-то хозяйства, но не смогли обустроить жилища? Надо признаться, до этого я не придавал этому моменту значения, а сейчас вот написал тебе и даже задумался. Это очень странно.
    Больше того, поговаривают, что даже на словах местные не хотят поведать о том, что же обитает там, в глубине. Заливают что-то полубредовое про черноту, страх, мрак и смерть. Тоже мне новенькие мысли. Темно там, да, конечно, страшно, и умереть можно, если заблудиться, но чёрт возьми, в этом нет ничего мистического! Так что самое главное дополнение - о том, что где-то там, в глубине живут злые духи - выглядит верхом логики. Правда, о духах этих тоже особо ничего не удалось разузнать, теперь уже по сугубо религиозным соображениям".
    "1 апреля. Ну, ты понял, что за день, и с чем связана большая часть шуток. Надо сказать, что при сложившихся обстоятельствах они все как одна несмешные. Тем более, что учёные, к которым мы привыкли, а некоторые даже завязали с ними приятельские отношения, ходят мрачные, как тучи. Хорошо ещё, сегодня суббота, и хотя нашей смене сегодня пришлось поработать, все немного на расслабоне. Ну а если без дураков, то поговаривают, что они что-то нашли, но это лишь след, который ведёт в глубину, куда их не пускают ни в какую.
    По тем же слухам, и в эти-то пещеры они вошли только под предлогом того, что они, дескать, благоговеют перед религией местных туземцев и хотят её изучить. Но этого оказалось недостаточно для того, чтобы попасть в самые священные, так сказать, отделения. А вот это как раз интересно. Если ты понимаешь, о чём я. Помнишь старую полубайку о неких недоразвитых приматах, которые поклонялись обломкам инопланетного корабля, упавшего на их планету? Здесь, как мне кажется, может быть что-то подобное. Правда, если речь идёт о недрах горы, то именно туда корабль вряд ли мог попасть. Но в том, что это что-то из ряда вон, уже, наверное, никто не сомневается".
    Ланд поднял голову от дневника, в том числе для того, чтобы посмотреть на Джен, а то она вела себя так тихо, что можно было даже усомниться в том, что она всё ещё здесь. Она отреагировала на этот его жест в ту же секунду.
    - Что там? - в её голосе была тревога, как будто бы Ланд за одну секунду узнал все тайны Бурана.
    - Пока ничего такого, чтобы так тревожиться, - мягко сказал он, - просто, оказывается, местные туземцы не так просты, как может показаться на первый взгляд.
    - То есть, они тоже там замешаны?
    - Пока ещё не знаю.
    - Можно я почитаю с тобой? - попросила она, поднявшись со своего кресла и сделав несколько шагов в его сторону.
    - Я думал, мы договорились насчёт этого.
    - Ну, пожалуйста. Так я тревожусь ещё больше.
    Ланд оценивающе посмотрел на неё, размышляя, стоит ли поддаться её просьбе. Потом решил, что вряд ли человека могут очень сильно напугать буквы, которые просто написаны на бумаге. Сам он ни разу не пугался их, вот и решил, что это не слишком страшно. Тем более, что автор дневника и с самого начала не был непосредственным участником событий, а сейчас ещё больше от них отдалился. Так что то, что он напишет, ещё окажется пропущенным через несколько фильтров слухов. Они, конечно, могут всё усложнить, но уж точно не сделают повествование страшнее. Для этого нужно своими глазами видеть нечто жуткое, чтобы суметь ещё более жутко об этом написать, как казалось Ланду.
    - Хорошо. Но только потому что я рядом.
    - Спасибо!
    Джен очень обрадовалась. Стоило разрешить ей это чтение только для того, чтобы впервые со вчерашнего утра увидеть на её лице искреннюю улыбку. Если бы Ланд точно знал, что происходит в её голове, он бы ещё больше обрадовался этой улыбке. Тем временем Джен села на соседнее с ним кресло и заглянула в дневник, который лежал у Ланда на коленях.
    "3 апреля. Мы все уже ждали, что сейчас что-то заварится. Что учёные и дальше извернутся как-то, лишь бы расколоть туземцев. Но те очень крепко пошли в отказ, и, к моему удивлению, наши учёные сдали назад. Они вернулись в комплекс и сидят здесь практически безвылазно. Знаешь, как будто бы до этого ничего не было, и они не выходили наружу и не изучали местные недра, разработанные туземцами. Всё так же невозмутимо ходят по комплексу со своими аппаратами. Единственное, поговаривают, будто они собираются в выходные спуститься вниз, к рабочей зоне бура. А вообще, логично предположить, что мы тоже подобрались к чему-то неведомому, но только с другой стороны".
    "10 апреля. Затишье было тем самым, что бывает перед сильной бурей. Подозреваю, какой вой поднимут защитники слабых цивилизаций. Ты уже понял, о чём именно идёт речь. К нам явились военные. Не наш гарнизон направился в деревню наводить порядок, а мужики в снежном камуфляже. Конечно, из того, как я говорю, может показаться, будто они там наделали дел, но это не так. Ты ведь помнишь, что мы просто решили побряцать оружием, и не больше.
    В принципе, это могли сделать и наши ребята из гарнизона. Защита у них есть, и автоматов тоже хватает. Да и обучение. Всё-таки колонисты в целом более грозные, чем обычные вояки. Но тут, я подозреваю, больше нужно было пустить пыль в глаза. Наших гарнизонщиков местные не воспринимают с опаской. Они к ним привыкли, и думают, что это гражданские, хотя, если бы началась резня, всё было бы совсем не так. Но дело ведь в том, что нужно получить то, что мы хотим, без резни, а для этого нужно лишь показать нашу мощь. Что есть у нас солдаты в форме и с оружием, и если местные не хотят по-хорошему, всё будет по-плохому. В целом, такой подход мне кажется чем-то оправданным, но вот насколько эффективным он будет, сказать не могу. Время покажет".
    - Вот почему местные не стали с вами даже разговаривать, и все попрятались, - сказала Джен, прочитав эту заметку.
    - Похоже, что так, - заключил Ланд.
    - А что было дальше? - спросила она так, как будто бы он не хотел перелистывать страницу.
    "11 апреля. Или местные прознали, что у нас есть целые движения, которые готовы вступиться за них в деле защиты прав, или то, что живёт в самых глубинах их пещер, действительно страшно. Ну, как ты помнишь, автоматы не возымели действия. Федералы, можно с полной уверенностью сказать, сели в лужу. Ну, опять же, из-за гуманизма. Стрелять-то никто не собирался, вот и вышло, что мы оружием побряцали, попугали местных граждан и всё. Дальше дело не пошло. Вновь в ход пошла дипломатия. Вроде как, говорят, эффект от появления здесь армии всё же был, но всё равно пришлось договариваться. Подробностей пока не знаю. Могу лишь сказать, что вроде как продвигается что-то, потому что учёные снова исчезли из нашего комплекса, а значит - работают у местных".
    "19 апреля. Ещё вчера всё было тихо и спокойно, но сегодня ночью буры были экстренно остановлены. Их даже не подняли на поверхность в сервисное положение. Объявлена эвакуация. Никто ничего не говорит. Автоматом ли, языком ли дипломатии, но, похоже, наши товарищи всё же проникли в недра горы, которую мы бурим, с другой стороны. Вот только что там было найдено, никто не знает. Единственное, я могу сказать, что, закончив там, учёные вновь принялись рыться здесь. Нашли что-то или нет, я не знаю. Могу лишь предположить, что раз эвакуируют, то нашли, и при этом что-то очень нехорошее. Я ведь тоже не первый год работаю, и представляю, что и как. Бывают остановки по разным причинам. Бывают даже серьёзные простои, которые оборачиваются серьёзными убытками, но эвакуация - это крайняя мера. На моём веку - первая. Раньше всегда проблемы решались без неё. И при этом нет проседания породы под комплексом, нет дефектов конструкции или основного оборудования. Тем более странно покидать Буран. Хоть он и был не слишком добр с нами, но всё же мы с ним немного срослись. Ладно. Завтра мы ещё точно тут, так что я напишу,
если будет что-то известно".
    На этих словах дневник на очередном развороте обрывался. Ланд судорожно перелистнул страницу, но следующий разворот тоже был пустым. Он листал ещё и ещё, пока его не остановила Джен.
    - Хватит. Здесь пусто. Мне тоже хотелось бы знать, но тут ничего нет.
    - Должно, - нервно парировал он, - он обещал написать.
    - Обещал, но не написал, - сказала она, - может быть, их эвакуировали раньше, может быть, он оставил этот дневник здесь, и потом не вернулся за ним.
    Ланд слушал Джен. Слова, которые она произносила, вроде как, должны были успокаивать, но на деле ничего не менялось. Он ненавидел автора дневника за то, что тот не рассказал, в чём, в конце концов, заключалась трагедия, постигшая этот комплекс. Сейчас он представлял собой живое и сильное тело, которое лишили души. Сделано это было неспроста, потому что душе этой что-то грозило. Но что? Где ответ?!
    Капитан старался держать себя в руках и делал вид, что отсутствие ещё одной заметки его, конечно, огорчает, но не настолько, что он готов сорваться и закричать. А может быть, и самолично отправиться вниз, чтобы узнать, что там находится. Правда, в отличие от чтения дневников, это будет сложнее замотивировать перед Джен. Как сказать ей?
    - Мы ведь не можем уйти отсюда, не узнав, - сказал он и посмотрел на неё.
    В глазах Джен он увидел колебания. С одной стороны, ей тоже очень хотелось знать, что именно сгубило комплекс. С другой - не нужно было быть бывалым работником горно-обогатительных предприятий, чтобы понимать, что эвакуацию не назначают просто так. Это делается только в случае, если всему персоналу грозит смерть или чуть менее тяжкие последствия.
    - А если оно убьёт и нас?
    - А ты ещё не поняла? - спросил Ланд.
    - Что именно?
    - Оно не может убить нас. Оно толкает нас на то, чтобы мы сами убивали себя. Мы будем контролировать друг друга, и ничего не случится.
    - Микки, - сказала Джен осторожно, потому что чувствовала, что он уже на взводе.
    - Подумай сама, если бы это было что-то живое, оно бы уже выбралось из шахты и захватило бы здесь всё. Если оно всё ещё там, внизу, то оно не может выйти, а значит, если мы будем следить друг за другом, ничего не случится.
    - Пожалуйста, не нужно, - сказала она.
    - Постой, - сказал Ланд, - ещё вчера ты говорила, что мы больше не можем не обращать внимания на то, что здесь происходит. А сейчас ты хочешь просто так взять и умыть руки?
    Эти слова усилили колебания, которые испытывала Джен, и она уже склонна была согласиться. Ещё он повысил голос. Немного, но ей стало от этого страшно.
    - Это наш единственный шанс вообще узнать, что здесь произошло. Дождёмся мы помощи или нет, мы покинем эту планету, так ничего и не поняв. Решайся! Я мог бы сбежать туда один, но я понимаю, что мы должны держаться вместе.
    - И мы все пойдём?
    - Да. Все.


    17


    Обстановка может быть тяжёлой, но она не станет катастрофической до того момента, пока будут исполняться приказы. Пока каждый, кто находится в строю, будет сохранять на должном уровне дисциплину, хладнокровие и будет продолжать использовать свои боевые навыки. Иногда достаточно одного вылетевшего звена, чтобы вся цепь начала рушиться. В случае Гранта этой цепью были боевые атакующие порядки флота.
    Обстановка была тяжёлой. Крайне тяжёлой. Однако приказы исполнялись, и, что самое главное, их эскадрилья, несмотря на кошмарные потери, продолжала выполнять свои задачи. Грант чувствовал, что вся его одежда пропитана потом, что системы жизнеобеспечения скафандра не справляются, но они всего лишь машина и не могут выжать из себя больше чем то, на что рассчитаны. Это в отличие от него, человека.
    Он, человек, сильный, решительный, с твёрдой рукой, уже давно превысил свой предел. Численность их отряда снизилась, и они из кувалды превратились в иглу, вспарывавшую атакующие порядки врага. Наглядное выражение необходимости дисциплины. Стоило не дать возможность противнику вести бой так, как он это планировал, и даже малочисленным отрядом можно было громить серьёзные силы. Так и выходило.
    Но по мере того, как боевой пилот Виктор Грант выходил на всё новые горизонты собственных возможностей, в нём зрело ещё и непонимание того, почему командование до сих пор не отвело их назад, не соединило с другим отрядом или хотя бы не поддержало? Ведь скоро они уже не смогут сдержать натиск, и никто из них не выживет. А ведь они уже не желторотики из учебки. У них есть боевые награды, а ещё куда больше боевого опыта, причём, полученного в сражениях, подобных этому. Глупо терять таких бойцов. Да, не слишком оберегать от тяжёлых заданий, но и не разбрасываться. Таково было мнение Гранта, и он в один момент предпринял действие согласно ему.
    Оставшись старшим в малочисленном отряде, он самолично дал приказ к отходу, желая сберечь оставшихся бойцов, но этот манёвр обернулся крахом. То, что они проделывали со своими врагами, на этот раз проделали с ними, а ещё и с новой эскадрильей, прибывшей им на подмогу. Командованию, всё же, оказалось виднее, но вернуть ничего было нельзя. Из всего отряда в живых остался только один Грант.
    Нужно ли говорить, что лучше бы он остался там, вместе со своими товарищами? Повезло ему лишь тем, что его истребитель был неисправен, самого его серьёзно ранило - шею удалось вылечить только после множества операций - и его действия не были истолкованы как нарушение приказа. К тому же в точные подробности произошедшего в секторе никто не вникал - хватало тогда более срочных забот.
    Ещё в медблоке, весь в холодном поту, ворочаясь и не засыпая, потому что перед ним стояли погибшие товарищи, он хотел сознаться. Хотел взять всю вину на себя. Он даже пытался сказать командиру, но в конце концов так и не решился на серьёзный шаг.
    Лечение, большие дозы обезболивающих и успокоительных сделали своё дело. Он справился со своей совестью. Впрочем, так оказалось даже хуже. Лучше бы его тогда, по закону военного времени, просто казнили или сослали в дальний угол пространства, где он догнивал бы остаток своей недолгой жизни. Но нет. Его просто списали на менее ответственную должность по причине травмы. Это стало последней каплей. Окончательно запутавшись в себе и ситуации, в которой он оказался? Грант устроил пьяный дебош. Как будто бы мечтал, чтобы его казнили по закону военного времени. Если не за нарушение приказа, то хоть за разгул. Но и здесь жизнь как будто насмехалась над ним. Выгнали из флота окончательно. Выгнали с особой пометкой, но оставили в живых и при квалификации. Так что для гражданского флота, не выполнявшего ответственных задач, он по-прежнему оставался ценным специалистом. О прошлом никто не догадывался и не мог, а на особые пометки в деле смотрели чуть ли не сквозь пальцы - кто тут у нас без греха?
    И здесь некогда боевой пилот неожиданно нашёл себя. Его навыков было более чем достаточно, а опыт не раз выручал. Не только его, но и его новых коллег. Конечно, здесь от Виктора Гранта не зависели жизни, но всё-таки. Или это лишь самооправдание? Может быть, это лишь отговорка, чтобы снять с себя ответственность? Он не оправдал оказанного ему доверия в прошлый раз и вот теперь решил от него полностью отказаться. Но ответственность есть всегда. Сейчас они оказались в ситуации, когда погибли люди. Он, Грант, спас только одного, и то неизвестно, сиганул бы Шиффер вниз или нет. А ведь он, Грант, чувствовал, что с Кроу что-то не так. И он, Грант, был достаточно близко к Лизи, чтобы понять, что и она в опасности.
    Но что он сделал? Ничего. Когда он заподозрил что-то насчёт Кроу, то спокойно списал это на то, что складской специалист не слишком хорошо перенёс очередной прыжок через подпространство. И вот, на следующее утро они находят его в луже собственной крови. Уж после этого он должен был бы позаботится о Лизи, тем более, что не нужно было быть врачом или психологом, чтобы понять, что ей приходится здесь тяжелее всех. У Джен есть Ланд, а у неё должен был быть он. Но он не стал. Почему? Струсил. Как и тогда. Он побоялся сблизиться с ней, побоялся выставить напоказ их начинающиеся отношения.
    Как тогда, при Этеоне, нужно было просто перестроиться, набрать скорость и в очередной раз вклиниться с фланга в наступающие боевые порядки Афтеронов. Но он не сделал того, что от него требовалось, ни тогда, ни сейчас. Не сделал, потому что струсил. Нет, он и в самый последний момент сделал вид, будто угрозы не существует, он лишь подбадривал Лизи, а нужно было серьёзно поговорить. Выяснить, что именно её тревожит и помочь ей. И опять здесь никто его не казнит и даже не накажет. Жизнь вновь насмехается ...
    - Э-эй! - громче позвал Шиффер, - флотский!
    - А! Что? - опомнился Грант и придвинулся к экрану терминала связи.
    - Проверка связи, блин.
    На изображении с камеры, расположенной в ремонтном блоке, был Шиффер, одетый в прилично запачканный рабочий комбинезон. Он пил воду из бутылки и невозмутимо смотрел на навигатора.
    - У тебя всё в порядке? - спросил Грант.
    - У меня-то да. Ты там как?
    - В норме.
    - Мне нужна твоя помощь. Спустишься?
    - Хорошо.
    Мысли, овладевавшие Грантом, не стали менее тяжёлыми из-за того, что он отвлёкся, но после встряхивания головы бороться с ними стало легче. Да, Лизи не вернуть, но его вина в этом не больше, чем у всех остальных. Она сама не открылась ему, а излишнее давление могло вызвать только отрицательный эффект, так что слишком сильно корить одного себя было в данном случае не совсем правильно.
    Что же до хороших новостей, то Шиффер почти закончил ремонт внешнего контура силовой установки их корабля. Ему оставалось только поместить подпространственный двигатель на место. А для этого его сначала нужно было аккуратно передвинуть на соответствующий манипулятор робота. Лучше это было делать вдвоём.
    - И мы сможем лететь? - спросил Грант, когда робот под чутким руководством Шиффера начал вдвигать часть двигателя в силовой отсек.
    - Ещё полчаса, и об этом спрашивать буду уже я у тебя, - улыбнулся техник, - улеглась там буря или нет?
    - Тогда я пойду следить, если я тебе больше не нужен.
    - Конечно, давай. Если что - на связи.


    18


    С Джен Ланд договорился, но этого было, конечно, недостаточно. Как сказать о своих замыслах остальным, он пока ещё не знал. Именно поэтому новости о том, что корабль готов, но они не могут лететь из-за того, что буря заметно усилилась, были восприняты им спокойно.
    - Я нашёл кое-что в записях местных, - сказал он за обедом, переглянувшись с Джен.
    - Что именно? - спросил Грант.
    - Незадолго до эвакуации здесь работали учёные, и они что-то нашли.
    - Что нашли? - спросил уже Шиффер.
    - Это неизвестно. Ни в каких записях об этом не говорится, но это что-то внизу. В шахте.
    Шиффера немного передёрнуло. Тут же всплыли на поверхность его вчерашние мысли о том, что на самом деле никакой эвакуации не было, и что все, кто здесь работал, находятся там, внизу.
    - И что ты предлагаешь? - невозмутимо, не отвлекаясь от поглощения питательной смеси, спросил Грант.
    - Я хочу сходить туда, - напрямую ответил Ланд, - мне интересно знать, что послужило причиной эвакуации, потому что это что-то уже сгубило двоих моих людей.
    - И ты не боишься? - за всё время разговора Грант впервые повернулся к нему.
    - Если мы будем все вместе, ничего не случится. Тот человек, дневник которого я читал, отмечал, что погибали только те, кого оставляли одного. У нас это тоже подтверждается.
    Грант воспринял бы это предложение о спуске негативно, но Шиффер к его неожиданности покивал. Покивал с опаской. Ланд даже заподозрил, что у технического специалиста, как и у Лизи, была своя версия того, что происходит там, внизу. Именно поэтому он чуть было не рухнул в шахту. Оно манило его. И то, что сейчас он согласен с предложением капитана, скорее всего, является подтверждением того, что его по-прежнему туда тянет.
    - И вы серьёзно хотите туда идти? - спросил навигатор.
    - Знаешь, ещё вчера, - начал Ланд, - я был готов согласиться с тем, что на самом деле ничего не происходит. Но ты ведь не считаешь, что две смерти для нашего экипажа это слишком странно? Тем более, с интервалом в один день.
    - Считаю.
    - Вот видишь.
    - Но я не считаю нужным, заимев понятие о том, что то, что их убило, находится внизу, идти туда самим. Если оно способно действовать на расстоянии, что оно сможет сделать в упор?
    - Я не думаю, что сможет. Если бы могло, уже бы выбралось оттуда, и все мы были бы мертвы.
    - Чёрт, - сказал Грант.
    - Что? - нахмурился Шиффер, как будто ожидал какой-то другой ответ.
    - Знаешь, как это называется?
    - Что именно и как? - спросил Ланд.
    - Вот это всё. Давление на сознание. Я и сам хочу пойти туда, хоть и понимаю, что это неправильно, и делать это нельзя. Оно специально приманивает нас, - сказал навигатор, - и Шиф вчера чуть не упал из-за этого.
    - Да, возможно. Но мы-то не будем падать, мы будем контролировать себя. К тому же, бур не работает.
    - Мы не можем принимать решения, - сказал Грант.
    Однако эти его слова звучали не так уверенно, как раньше. Было видно, что и сам он колеблется. Говорит заученные фразы, которые вроде как и должны были отрезвлять, но на деле это работало слабо.
    - Но мы ведь отвернём, если заметим что-то не то, - осторожно поинтересовался Шиффер.
    - Само собой, - кивнул Ланд, - мы будем полностью соблюдать технику безопасности. Идём все вместе, контролируем друг друга. Если кто-то что-то почувствует, то сразу говорит. Если приходится по каким-то причинам вернуться одному - возвращаемся все.
    - Оружие? - спросил Шиффер.
    - Нет. Никакого оружия. Если я правильно понимаю, то, что там находится, оружием не убить, а вот оно нас может спровоцировать.
    - Ты прав, - кивнул инженер.
    Грант хотел что-то сказать. Слова о том, что это решение тоже не может считаться здравым, поскольку принято под действием давления неизвестной природы, подступали к горлу. Однако он так и не произнёс их, потому что сам хотел отправиться вниз и разобраться со всем. Все соображения Ланда казались ему вполне оправданными, логичными и способными гарантировать, что они останутся в порядке. Так что и навигатор, бывший главным противником сего мероприятия, согласился. Неожиданно в основном для самого себя. Другие же, в свою очередь, ничего не заметили, как будто его перемена мнения была чем-то самим собой разумеющимся.
    - И когда пойдём? - спросил Шиффер, который очень оживился после этого разговора.
    - Не вижу смысла слишком затягивать, - сказал Ланд, - если у тебя всё готово, но погода пока не позволяет нам лететь, то прямо сейчас.
    - Хорошо.
    - Надо только взять фонарики на всякий случай и потеплее одеться, - сказал Ланд, - а то там может быть прохладно и темно.


    19


    Это когда-то, когда бур работал, температуру в шахте нужно было уменьшать, для чего и нужна была мощная система охлаждения и вентиляции. Сейчас же, когда основные рабочие органы комплекса стояли, шахта представляла собой холодный камень. В прошлый раз разгорячённый Шиффер не очень обратил внимание на холодное дуновение, но сейчас, когда они открыли сектор, непосредственно примыкавший к шахте, он понял, что Ланд сделал правильно, когда сказал, что им нужно тепло одеться. Сам капитан помнил, что, согласно дневникам, где-то внизу должно быть тепло, но это внизу, а наверху условия диктовал холодный камень.
    Именно в момент подхода к технологическому лифту, ведущему на дно шахты, четверых оставшихся в живых членов команды Лютена начали терзать сомнения. Началось всё с Ланда, а потом об этом сказала Джен.
    - Как-то резко всё переменилось, да? - сказал капитан, - что это значит? Оно не хочет, чтобы мы приближались. А ты боялся, Грант.
    - Я просто предупреждал, - ответил навигатор.
    - Ничего. Всё будет в порядке. Раз уж оно нас боится.
    Лифт начал спускаться вниз. Воздействие снова изменилось. Сначала это было отсутствие желания что-либо знать, а сейчас оно сменилось позывами страха. Что бы ни находилось там внизу, оно перешло к активным действиям. Но теперь-то ланд и остальные полностью контролировали себя. Они могли противодействовать, имели собственные мысли и помнили, что сами хотели спуститься вниз и проникнуть во все тайны. Хорошо, что с ними не было Лизи, потому что она с большей вероятностью поддалась бы панике, нежели другие.
    Для остальных же вероятность срыва стала особенно велика, когда лифт неожиданно остановился, как будто на что-то наткнувшись, но громкий короткий скрежет был звуком от срабатывания аварийного тормоза. Во всей шахте на мгновение погас свет, но потом тут же появился вновь, не успел никто даже подумать о том, что отправиться всем вниз на одной платформе, не оставив никого наверху, было очень недальновидным решением. К счастью, система была достаточно надёжной, и после сбоя движение продолжилось.
    И вот лифт остановился в самом низу. Здесь было темно. Очень темно. Казалось, что даже сервисные огни, которых было несколько даже на самом дне, меркнут от сгущающегося мрака. К счастью, Ланд подумал и о фонариках. Конечно, они не могли решить проблему освещения полностью - лишь позволяли направить свет в нужном направлении, но уже первое перенаправление многое дало.
    Дно шахты было исчерчено большими концентрическими кругами. Вот здесь прошёл один блок фрез, а здесь второй. А вот одно большое лезвие, окончательно отделявшее породу и направлявшее её на подъёмный конвейер. Но главным были даже не узоры, красивые и замысловатые, а то, что порода здесь имела ярко выраженные включения из костей. Не требовалось быть археологом или антропологом, чтобы сказать, что когда-то давно здесь было захоронение или что-то вроде того. Тут покоится множество тел, причём множество невообразимое.
    - Ничего себе, - беспомощно заключил Шиффер, разглядывая окаменевшие останки черепов и прочих костей, которые в среднем были меньше человеческих, но всё равно казались очень похожими.
    - Что же мы наделали, - сказал Ланд, - мы потревожили тех, кто когда-то жил внизу. Это могила их предков.
    - Священное место, - добавила Джейн, как будто вспомнив то, о чём они читали в дневнике местного работника.
    - Да, - подтвердил Ланд, продолжая разглядывать замысловатые узоры и проглядывающие в них кости.
    При виде всего этого становилось очень жутко, но никто не в силах был отвести глаз. Все четверо стояли и рассматривали, как будто желая увидеть что-то, что поможет им лучше понять то, что здесь произошло. И в древние времена, и сейчас. И вдруг, посреди тишины раздался чей-то шёпот. Сначала Ланд подумал, что ему показалось, но когда остальные тоже дёрнулись и прислушались, он понял, что это не так. Не могло же показаться четырём людям что-то одно? К тому же шёпот постепенно становился всё громче, как будто тот, кто издавал его, приближался, почуяв чужаков. Он хотел прогнать их, а в его случае сделать это было можно, только напугав их.
    Гости, если не сказать чужаки, в свою очередь озаботились поисками источника звука. Он слышался очень близко, но близость это была лишь кажущейся. Своды шахты подхватывали любой звук, который, будучи многократно отражённым, казался громче, чем есть на самом деле. Так оказалось и с шёпотом. Он исходил из пещеры, вскрытой однажды буром. Собственно, после этого сам бур не ушёл далеко. Вход был всего на расстоянии чуть больше полуметра от самого дна шахты. И именно из этой пещеры и исходил зловещий шёпот. Похоже, там находился кто-то из местных. Он почувствовал чужаков и пытался призвать богов, желая, чтобы они ушли восвояси. Однако это только привлекало лишнее внимание пришельцев.
    Ланда и остальных обуял страх. Несколько другой, в отличие от того, что был раньше. До того, как они спустились в шахту, это был страх перед чем-то неведомым, казавшимся тёмным. Может быть, так лучше? Не знать очертания того, что тебе грозит. Теперь же перед ними представало древнее зло.
    Когда-то давно оно безраздельно властвовало на этой планете. Возможно даже, что именно оно стало причиной гибели Бурана и деградации местного населения. До сих пор это нечто как будто помнит что-то о планете, поэтому с благоговейным страхом относится к пещерам, в которых живёт. Местные тоже чувствуют, что из них исходит, и поэтому не уходят слишком глубоко. И только люди взяли и бесцеремонно вторглись в то, что хотела похоронить под собой гора.
    Это абсолютное зло долго ждало своего часа, копило силы, и теперь готово обрушиться на тех, кто решил, не считаясь с ним, вторгнуться в недра горы и забрать сокровища, которые она в себе хранит. Нет, не выйдет.
    Сейчас Ланд и то, что осталось от команды его корабля, осторожно ступали, пробирались вперёд. Капитан, проделавший уже не одно серьёзное путешествие по космосу, инженер, повидавший виды, бывший боевой пилот и медик, тоже сталкивавшийся с многим. Такие разные, перед этим злом они были равны. Перед злом, сейчас обретавшим форму. Оно вкрадчиво шептало древние заклинания, увеличивавшие его силу, и призванные помочь ему побороть захватчиков.
    Ланд первым ступал в пещеру. Её стенки были выглажены и все исписаны вереницами непонятных иероглифов. Сразу виделось множество фанатичных рук, выводивших их. Тщательно, раз за разом обводя. Те, кто делал это, вкладывали большие силы в свою работу, лишь бы задобрить своё божество, выбравшее для себя домом недра горы.
    Конечно, одних лишь иероглифов было недостаточно. Недаром вся порода здесь перемешана с костями. Суровое божество требовало жертвоприношений, причём не каких-нибудь, а именно тех, кто составлял разумную часть населения этой планеты.
    Но, так или иначе, задабривание не возымело нужного эффекта. Планета стала холодным адом, а местное население - лишь тенью тех, кем они могли бы быть. На секунду в голове Ланда промелькнули мысли о том, что если кости окаменели и находятся на такой глубине, то должно было пройти не одно тысячелетие с того момента, как они здесь оказались. Впрочем, катастрофические изменения климата, которые произошли на этой планете, подтверждали, хоть и грубо, этот срок. Но примечательнее всего, что местное население, чудом умудрившееся выжить, больше ничего не достигло. Нет и, скорее всего, не будет межзвёздных перелётов, выдающихся достижений науки и культуры. Вот оно - подлинное проклятье абсолютного зла.
    От одних этих мыслей становилось по-настоящему жутко. Как будто человек, лишённый разума и вынужденный жить лишь низменными потребностями, этот вид обречён всё время лишь разгребать вокруг себя снег, выращивать скудную пищу в полумраке пещер и приносить новые жертвы своему божеству, которое, может быть, смилостивится над ними, но скорее всего - нет.
    Шёпот становилось слышно всё лучше. По мере продвижения Ланда и остальных вперёд, к нему добавлялись всё новые голоса. Они сплетались между собой, и не всегда можно было понять, говорят они одно и то же или нет. Вся боль народа, некогда жившего здесь, была в этих голосах. Они вопили, просили о помощи, вот только кто мог им помочь? Кучка людей с гражданского корабля?
    И вот впереди появился свет. Сначала ненавязчивый, но уже через несколько шагов можно было погасить фонарики и ориентироваться лишь на него. Ланд шёл первым, за ним Джен, Грант и замыкал колонну Шиффер, которому было особенно не по себе, потому что он стоял спиной к тьме, окутывавшей их. Он терпел это, но с каждой новой секундой ему всё больше казалось, что там, позади, кто-то крадётся за ним и только выискивает удачный момент для того, чтобы напасть.
    Тень, блуждавшую в свете костра, он не видел из-за того, что пещера была узкая, и сложно было что-либо нормально разглядеть из-за спин товарищей, идущих впереди. Однако если он видел бы то, что видел сейчас перед собой капитан, это ужаснуло его не меньше, чем тени, блуждавшие позади.
    Пещера расширялась, и в этом некоем подобии помещения был разожжён костёр. Горел он неестественно красным пламенем, а вокруг него приплясывал шаман. Он был тощим, фактически, живым скелетом. Тонкая сморщенная кожа обтягивала кости и едва заметные связки. Даже в пламени огня он казался белым, практически призраком, но что-то подсказывало, что он всё же осязаем.
    Он издавал лишь один голос, а остальные издавали призванные им духи. Они вторили ему, наполняя всё пространство неразборчивым шёпотом. Голова шамана казалась очень большой, особенно по отношению к худому телу, потому что на ней был надет массивный головной убор. Приглядевшись, Ланд увидел несколько черепов человекообразных, из которых он был собран. И ещё одна лицевая часть черепа закрывала лицо самого шамана. Служитель божества должен быть обезличен. Обезличен и проклят. Обречён вечно проводить ритуал в этих пещерах.
    Вот кого боялись местные жители. Вот к кому не хотели они пускать землян. Один лишний шаг, и ритуал будет прерван, а планета полностью погрузится во мрак. Все бури, которые бушевали здесь, были лишь назиданием - немым указанием на то, что этот покой тревожить нельзя. И, как будто чувствуя, к чему приведёт появление землян, планета взбунтовалась против них, подняв в воздух ещё больше снега. Это было неправильно, если бы она просто хотела от них избавиться. В этом случае, наоборот, нужно было сделать небо чистым и позволить им улететь. Но что если она не хотело прогонять их? Что если целью было именно поглотить незваных гостей. Как только Ланд подумал об этом, шаман замер и прекратил свои стенания.
    От этого стало ещё более жутко, и капитан невольно сделал шаг назад. Он почувствовал, как Джен, стоявшая позади, вцепилась в него своими тонкими пальцами. Все они одновременно ощутили зло, исходящее от этой худой и сутулой тени. Шаман стоял к ним спиной, но уже почувствовал их и начал оборачиваться.
    Одновременно с этим всё вокруг начала застилать темнота. Лучше всего это было видно по пламени костра. Он не гас, но начинал испускать меньше света. Зло протянуло им свою руку и обратило на них свой взор. Зло, которое не имеет ничего общего с представлениями ни одного из них, ни кого-либо жившего в любой из обитаемых систем. Абсолютное зло, не имеющее воплощения. Грани стирались, шаман, лицо которого скрывала кость черепа, растворялся в этом мраке и без движения настигал людей.
    Ланд судорожно включил фонарик, но светилась лишь лампочка внутри закрытой камеры с отражателем, а дальше свет не шёл. Ещё секунда и тьма полностью накрыла их.


    20


    Просторный и светлый кабинет. Дневной свет из окна. Люминесцентные лампы, имитирующие дневной свет, сверху. Тишина, нарушаемая лишь осторожным шелестом бумаги.
    - То есть они здоровы? - особый следователь Виккерс, изучив медицинские карты четверых пострадавших, поднял голову на ведущего врача Вильямса.
    - Абсолютно. Во всём, что не касается навязчивой идеи, связанной с тем, что они видели на Буране.
    - Но разве это само по себе не отклонение?
    - Отклонение, и только поэтому они ещё здесь. Видите ли, мне ничего не докладывают, а сам я, конечно же, не был на той базе. Но, говорят, их нашли в лифте, который заклинило на полпути к шахте. Измождёнными, валяющимися в луже собственных экскрементов, но живыми и, если не считать небольшого истощения, вполне здоровыми. Господин Ланд же, как вы убедились, утверждает, что лифт довёз их до дна шахты, где они видели множество костей, пещеры с иероглифами и...
    - Я читал их показания неоднократно, - мягко прервал его Виккерс.
    - Так вот, я не был там, и могу судить только с их слов. Навязчивая идея тоже сама по себе болезнь, но у них нет привычной зацикленности. Они не пытаются никому ничего доказать. Даже не раздражаются, когда я говорю им, что их нашли в лифте. Просто не верят мне и всё. Говорят лишь, что мне просто не сказали. Я, признаться, соглашусь с тем, что не могу быть ни в чём уверен. И их версию, и основную, я знаю лишь по словам. Факт у меня только один - множество тестов показывают, что их мозги в порядке, - ведущий врач развёл руками.
    - Женщина. Она беременна.
    - Да. Это имеет значение?
    - А нет? Разве потрясение не могло сказаться на её состоянии?
    - Могло, конечно же, но оно не сказалось. С ними что-то произошло, это совершенно точно, но что именно, - Уильямс снова развёл своими пухлыми ладонями.
    - Ладно, - ответил Виккерс, постукивая пальцем по закрытой папке, - то есть вы прямо сейчас можете их выписать.
    - Я бы так и сделал после обычной формальности в виде подписки о неразглашении. Люди они нормальные, степень доверия к ним - достаточная. Но есть необходимость вашего заверения. До того, как вы его дадите, они будут находиться под моим присмотром. Я так понимаю, что именно ваше заверение не просто формальность.
    - О, доктор! - немолодой уже Виккерс улыбнулся и морщинки на его щеках собрались в причудливые узоры, - не просто это мягко сказано. Живые ладно. Я рад, что они выглядят и чувствуют себя хорошо. Но у меня, доктор, ещё есть два трупа. А это как минимум подозрения в убийстве. С ними уж точно нужно что-то делать.
    - Я не знал. Конечно, я продержу их на режиме, сколько скажете. Можно даже ужесточить.
    - Нет. Пока что, согласно тем данным, которыми я располагаю, их версия подтверждается. Думаю, всё решится после моего полёта на Буран. Туда должна прибыть экспертная группа.
    - Понимаю, - Виккерс поджал губы.
    Доктор, который тоже был немолодым, уже не раз разговаривал с особым следователем, и то, что тот сказал ему о своих планах, воспринимал как высшую степень доверия.
    Ситуация была очень сложной и неоднозначной. Как, впрочем, и всегда, когда требуется привлечение особого следователя. Здоровые люди, утверждающие полную чушь. Конечно, может выйти так, что они намеренно не настаивают на своей версии, хотя могли бы. К примеру, в комплексе три шахты. Можно сказать, что снимки будут из одной, где нет никаких костей и пещер, а они были в другой, которая так удачно попала в древнее захоронение. И потом, если всё это находится в глубине горы и в состоянии окаменения, тут даже тысячи лет кажутся недостаточным сроком.
    Да, без поездки на Буран не обойтись - так думал Виккерс, сидя в номере гостиницы и заказывая себе особый аппарат до планеты. Обычно следователи пользовались общественным межзвёздным транспортом, но на Буран, понятное дело, регулярных рейсов не было, так что придётся разорить государство на лишний перелёт. Он задержался для выяснения обстоятельств здесь, и не отбыл вместе с комиссией. Однако у этого был и серьёзный плюс - к тому моменту, как он туда прибудет, у экспертов уже будет первичное заключение. Что же до возможного заметания следов, о котором сказал бы любой ярый сторонник теории заговоров, это совсем не тот случай. Окаменелые кости, слившиеся с породой, спрятать не получится, да и пещеру тоже. К тому же, кому это надо?


    21


    На Буране, который был необычайно тих и совсем не подходил под те описания, что доводилось слышать Виккерсу, его встречал начальник оперативной группы Айнфелл, который сразу после приветствия протянул особому следователю небольшую коробочку, легко помещавшуюся на ладони. Она имела матовую поверхность без каких-либо стыков, и это обстоятельство указывало, что она явно не была предназначена для того, чтобы её открывали.
    - Что это?
    - Ваш оберег, - сказал Айнфелл, широко улыбнувшись.
    Его большие щёки, покрытые лёгкой щетиной, при этом раздвинулись, а глаза приняли ехидный вид, как будто бы он только и мечтал, что поставить в тупик особого следователя, своего начальника.
    - Для чего он нужен? - неуверенно спросил Виккерс, всё же принимая устройство.
    - Я тоже задал этот вопрос, когда нас не отпускали со станции, пока не всучили целый ящик этих штук. И вы думаете, мне ответили? Сказали: просто носите при себе и не задавайте лишних вопросов.
    - Хорошо.
    Виккерс читал записи о том, что происходило здесь, в комплексе, в отличие от членов оперативной группы, которым не полагалось знать лишнего. Это небольшое устройство должно было избавить носителя от действия опасного фактора, но вот в чём именно он заключался, понять было сложно, не говоря уже о его природе. Что-то связанное с естественными электрическими токами организма.
    Особый следователь, хоть и был уже немолод, активно принялся за дело. Чтобы заранее избавиться от оговорок, он лично спустился во все три шахты и всё тщательно осмотрел. Нет. Не было никаких костей и тем более пещер. Это косвенно подтверждали данные телеметрии из зон резания. Технический эксперт пояснил, что полость для бура гораздо хуже цельной породы, и это может привести к поломке. Но в любом случае это привело бы к ухудшению его работы, а таких данных во всех просмотренных Виккерсом материалах не было. Всё действительно выглядело так, будто бы четыре человека просто застряли в лифте, а всё то путешествие, которое они описывали, происходило лишь в их головах.
    Оставался лишь оберег, не будь которого, можно было бы вообще говорить о двух случаях коллективного помешательства. Один из которых привёл к жертвам, эвакуации и остановке мощного добывающего комплекса, а второй просто к жертвам и невнятным историям очевидцев, не имеющим никаких подтверждений. Но было ещё одно, ради чего особый следователь Виккерс вызвал для встречи технического специалиста Коллина. Они встретились на самом верху, на той самой сервисной площадке, где специалисты должны били поочерёдно снимать с бура блоки фрез, грузить их на особый транспорт и отправлять на заточку.
    - Чем я могу вам помочь?
    Молодой, но очень грамотный Коллин, был высоким и худощавым. Голос его был немного грубым, а взгляд твёрдым. В то же время от него исходила своеобразная аура уважения. Уважение, которое он проявлял к другим и которое вызывал к себе. За свою карьеру немолодой Виккерс видел и таких экспертов, которые на особого следователя смотрят как на дурака только лишь потому, что он не является специалистом во множестве отраслей. Однако Коллин умел работать так, что его интеллект воспринимался продолжением интеллекта старшего следователя.
    - Можете, - улыбнулся Виккерс, - я вроде бы всё просмотрел, и всё выглядит отлично. Но есть нечто, что не даёт мне покоя.
    - Я слушаю вас.
    - Огромный комплекс эвакуируется. И неужели здесь не отключили электричество? А если нет, то почему этим бедолагам не выставили какое-то предупреждение, что сюда соваться нельзя. Ведь они вначале действовали в точности согласно протоколам. Их даже упрекнуть не в чем, кроме того, что они сунулись туда, куда не следовало.
    - Здесь, признаюсь, всё не так просто, - скромно улыбнулся Коллин, - свет здесь действительно выключали, но он включился снова. И формально для системы имел место лишь перезапуск. Она функционировала так, как будто бы здесь всё ещё работали люди.
    - Но как такое могло произойти?
    - Видите ли. Этот бур очень серьёзное устройство, но в то же время в его эксплуатации существует множество оговорок. То, что мы обсуждали про полости, лишь одна из них. Другая - резкое отключение электричества. Бур нельзя выключать и включать просто так. Это, извините, не прадедушкина дрель. Одна резкая остановка, и даже построить его заново было бы дешевле и проще. Естественно, что система энергообеспечения была разработана в первую очередь с упором на надёжность. Обычно стандартное выключение дублируется каким-то незначительным нарушением в работе. Потому что мало ли что может щёлкнуть. Здесь же сделать это было фактически невозможно. Ну, вернее, это будет реальный серьёзный урон системе. Комплекс ведь хотели расконсервировать в будущем, так что положились только на стандартное выключение. А оно - бух.
    Он приподнял вверх руки, указывая на лампы освещения, горевшие под потолком.
    - И причина?
    - Сложно сказать. Одно из реле. Система рассчитывалась на то, чтобы не выключаться, понимаете? Никогда.
    - Хорошо. Тогда зайдём немного с другой стороны. У вас ведь тоже при себе есть оберег?
    - Да. И, предвидя ваш следующий вопрос, я сразу скажу, что не имею понятия, как он работает. Мне, как техническому специалисту, запрещено даже пытаться вникнуть в этот вопрос.
    - Я не имел в виду конкретный принцип. Я хотел спросить более обще. Тот фактор, воздействие которого они подавляют, мог он стать причиной включения станции?
    - Конечно, мог, - улыбнулся Коллин, - учитывая, что я понятия не имею о его природе, я должен исходить из очень грубой оценки. В теории, если он оказывал воздействие на мозг, то он имел электромагнитное или похожее действие. А значит, при определённых условиях мог подействовать и на реле.
    - Но никак доказать это нельзя.
    - Боюсь, тут вам надо говорить с экспертом повыше рангом. С тем, кто дал нам эти штуки.
    - Понимаю. Спасибо, Коллин. На одну неопределённость стало меньше.
    - Был рад помочь.
    Он не лез в следственные дела, ограничиваясь только своей собственной областью, в которой был экспертом. Но Виккерс сейчас хотел именно всё обсудить, неважно даже, с кем именно. Вопрос явно решался рангом выше, но почему привлекли именно его? Он собрал все сведения. Он способен даже выдать заключение, которое на определённом уровне всё объяснит. Но только лишь на определённом и только лишь для тех, для кого словосочетание "неизвестный фактор" не будет пустым звуком. Только тот, кто будет знать, что оно значит, поймёт суть вещей. Но что есть этот фактор, сам Виккерс не знает.
    И дело ведь именно в том, что сам он кроме упоминаний ни на что не наткнулся. Случалось в его практике, что когда расследование выходило на ступень выше, его останавливали, и тогда он хотя бы точно знал, где искать тайны. Сейчас же подобного не было. Он лично осмотрел все шахты. Шахты, из которых, по показаниям участников событий и шло это "абсолютное зло". Там нет не то что костей, сросшихся с камнями и пещер, исписанных иероглифами. Там нет вообще ничего! Самые обычные шахты, насколько он вообще разбирался в горном деле. Но даже если бы он что-то и упустил, на этот случай при нём есть эксперты, а они ни о чём странном не сообщили.
    Оперативная группа продолжала расследование, а Виккерс уже практически закончил работу над подробным отчётом, когда в комплекс, несколько неожиданно для всех, прибыл особый космический аппарат. Долго думать особому следователю было не нужно - это и была та высшая реакция, которой он ждал. Сейчас его попросят передать дело и отбыть в новый мир, где он будет работать над чем-то другим. А он только в чём-то стал солидарен со всеми, кто числился в списке потерпевших. Он, как и они, хотел бы знать, в чём суть произошедшего и всё ещё происходящего - судя по оберегам - здесь.
    Он не знал особого следователя, прибывшего сюда. До тех пор, пока его не вызвали, он не должен был даже пытаться хоть как-то приблизиться к этому делу. А вызвали его только вечером, когда система освещения автоматически притушила огни. Место всё то же - сервисная площадка над шахтой. Пожалуй, если не принимать во внимание пресловутый неизвестный фактор, то всё равно можно было объяснить её притягательность. Здесь комплекс, выстроенный людьми, соприкасался с планетой. Можно ли было это считать пейзажем, сложно сказать, но шахта уж точно была примечательна тем, что для того, чтобы нормально чувствовать себя у её края, нужно было одеться, что у многих ассоциировалось с выходом на поверхность планеты.
    На краю сервисной площадки, опершись руками на относительно невысокие ограждения, стоял человек. На нём не было головного убора, и ветерок, дувший снизу, развевал его седые волосы.
    Подойдя, Виккерс увидел старика, хоть и подтянутого и бодрого, но старика. Умудрёнными глазами, окружёнными сетями морщин, смотрел он вниз, и не было то, что скрылось там от глаз особого следователя для него чем-то серьёзным. Мир был познан, прост и скучен - вот что можно было сказать, исходя из одного лишь его взгляда.
    - Высший следователь, - с почтением сказал Виккерс, увидев небольшой значок на лацкане тёплого плаща.
    - Эндрюс. Можете обращаться ко мне по имени, господин Виккерс.
    - Как вам будет угодно.
    Он улыбнулся и вновь повернулся к шахте.
    - Забавная ситуация, не правда ли? Одна маленькая штучка, и мы уже не сходим с ума, глядя вниз.
    Он достал из кармана плаща оберег и покрутил его в руке.
    - Ну, учитывая, что я не знаю, от чего именно она защищает, то для меня её действие действительно кажется магией.
    - Меня так и подмывает ответить философски. Она защищает вас от призраков прошлого. Вашего прошлого. Конечно, принцип, без сомнения, проще, но я предпочитаю смотреть на дело глубже. Вообще, вас лишили приличной части информации, поэтому я счёл необходимым просветить вас. Вы, кажется, не раз упоминали о том, что это очень неоднозначное дело. Так и есть. Вот только вы не представляете масштабы этой неоднозначности.
    - Вы расскажете?
    - Да. Но сначала давайте убедимся, что вы тот самый Виккерс, и заслуживаете право знать, хоть по протоколу вам ещё рановато получать звание высшего.
    - Как вы желаете в этом убедиться?
    - Представим этот фактор абстрактно. Возьмём то, что вы знаете об этой планете. Скажите мне самое первое и самое грубое предположение о его природе.
    - Местное население деградировало, сами мы ничего произвести не могли, животных и растений в этих краях нет. По крайней мере, тех, что могли бы производить нужный эффект. Они не первые, кто здесь живёт?
    - Браво.
    - Это система защиты? Мы действительно почти докопались до чего-то, что они хотели сберечь?
    - В определённый момент наши эксперты тоже так решили, но после подробного сканирования выяснилось, что никаких заметных полостей в породе нет. Изменений плотности тоже.
    - Так в чём же причина?
    - Точно мы установим её после того, как вы и ваши люди покинете комплекс. Сюда прибудет расширенная комиссия. Здесь уже была похожая, но тогда мы оказались не готовы. Теперь у нас есть обереги, чтобы призраки прошлого нас не донимали.
    - Я не совсем понимаю.
    - О, если бы вы знали, сколько самых лучших умов нашего государства ломали голову над этим вопросом, то не слишком бы корили себя за непонимание.
    - Но у вас есть версия.
    - Разумеется. Люди нашего уровня могут не знать истины до определённого момента, но уж версии у нас должны быть всегда.
    - Вы изложите её мне?
    - Да. Частично я - частично вы. Может быть, получится так, что это вы откроете мне глаза на нечто, чего я раньше не замечал.
    - Хорошо. Давайте попробуем, - с готовностью согласился Виккерс.
    - Итак, мы уже решили, что здесь, на Буране, кто-то жил ещё до нынешнего местного населения. Однако никаких следов мы не нашли.
    - Значит, они сгинули достаточно давно, а мы копали недостаточно глубоко.
    - По сути, мы вообще не копали, сразу польстившись на ресурсы. Упоминания о прошлой цивилизации не лежали на поверхности, и нам этого хватило.
    - Но срок давности всё равно имеет место.
    - Совершенно точно. Неспокойная природа съест останки какой угодно нации. Тем более, что Буран не всегда был таким недружелюбным, как сейчас, и мог бы надёжно упокоить и сохранить какие-то следы.
    - Хорошо. Цивилизация сгинула давно. Тогда, исходя из того, что мы имеем воздействие, можно предположить, что она была развита. Очень развита.
    - Пожалуй. С вашей точки зрения, правда, сделать это гораздо проще. Вы уже знаете о воздействии и представляете его природу. Наши же специалисты столкнулись с неизведанным.
    - Предположу, что им было не намного сложнее. Достаточно опереться на опыт. Мы имеем воздействие. Чем оно может быть вызвано? Особенностями породы? Выделениями газов? Микроорганизмами? Всё это достаточно легко анализируется, особенно при учёте того, что это не первый мир, в котором мы находимся. Они стали проверять электромагнитные колебания. Допустим, из-за естественного фона им не сразу удалось выделить нужную составляющую, но со временем им это удалось. А потом, вуаля, и в наших карманах лежат специальные обереги.
    - Всё было не так просто, но в целом ваш ход мыслей верен.
    - И вот мы имеем воздействие. Правда, в мои руки не попали материалы, касающиеся инцидентов, произошедших здесь, равно как и часть показаний, данных участниками недавних событий.
    - Думаю, будет достаточно, если я расскажу вам один эпизод. Первый погибший незадолго до того, как с ним произошёл инцидент, стал очень часто звонить домой. Его родные сказали, что больше всего он говорил о своей младшей сестре. Она утонула в раннем детстве, он бросился за ней, вытащил на берег, но спасти так и не смог. Его вины в этом не было. Что может ребёнок? Он и так превысил свои возможности. Но всю оставшуюся жизнь он винил себя. Со временем раны зарубцовываются, но у него, после того, как бур углубился в породу на определённое расстояние, они вскрылись.
    - Это нечто вызывает воспоминания?
    - Болезненные воспоминания. Это очень важное уточнение, - Эндрюс сделал жест указательным пальцем, закрытым перчаткой из хорошей синтетической кожи, - простые воспоминания так или иначе посещают нас. Плохие в том числе, но здесь воспоминание взошло на очень высокую ступень, заполнив всё сознание этого человека.
    - И что-то подобное наблюдалось у всех?
    - Да. Абсолютно у всех. Люди разные. У одних воспоминания очень тяжёлые, у других не такие, но всё равно эффект был примерно одинаковым. Всем становилось не по себе, очень не по себе. У некоторых, к слову, отмечались галлюцинации и навязчивые желания, но это, скорее, лишь побочный эффект от воздействия, не больше. Учитывая, что они привели к событиям менее трагичным, чем гибель, их можно считать незначительными.
    - Но какой в этом смысл, если это не система защиты?
    - Мы тоже долго думали над этим. Какой смысл деморализовывать индивидов, имеющих определённую мозговую активность? Это же деструктивно, но если поразмыслить, это лишь кажется деструктивным. На деле же, это показывало, что наши воспоминания - хорошее оружие, которое можно пустить в ход против нас же, и, причём, достаточно эффективно. Как посылать человека в космос, если в его мозгу содержится бомба, готовая взорваться в любой момент? Одно срабатывание и всё - целая экспедиция может оказаться под угрозой.
    - Но вероятность этого мала.
    - Мала. Но никто не знает, с чем мы столкнёмся в космосе. С электромагнитным ли воздействием или с бактерией. Но уж со стороны наших внутренних слабостей она не должна к нам подобраться.
    - То есть, это тест?
    - Нет. Мы тоже так решили сначала, но нет. Учитывая число проваливших его, вряд ли. Скорее, это было что-то вроде ментальной прививки. Спустившиеся вниз упоминают о некоем зле. Оно предстало перед ними в виде худого шамана исполняющего ритуал, но страшен был не столько он, сколько то, какие он вызывал ощущения. Страх, уязвимость, боязнь темноты. Некое абсолютное зло, живущее в каждом из нас. А ведь подумайте, именно одно из его олицетворений мы можем встретить на своём пути, если решим отправиться в неизведанные миры.
    - То есть она избавляет не только от страха перед болезненными воспоминаниями, но и перед неизвестным злом.
    - Да. Механизм, как бы он ни был реализован, за долгие годы, прошедшие с момента падения цивилизации, разладился, но принцип действия сохранил.
    - Интересно.
    - Представьте себе индивида, на которого сложно надавить через интеллект. Мозг которого защищён. Защищён им самим, его осознанием и пониманием. Такой индивид продвинется в космос гораздо дальше и гораздо увереннее, нежели тот, кто ещё не разобрался в самом себе. Так что, можно сказать, те, кто жил здесь давно, были лучше нас. По крайней мере, в этом отношении.
    - Но это не помешало им сгинуть.
    - Ну, - протянул Эндрюс, - представьте, что какие-нибудь существа, только начинающие космические путешествия, нашли бы опустошённую Землю. Это бы совершенно не значило, что мы не живём теперь, скажем, на Буране.
    - Хорошо. Я понимаю.
    Наступила тишина, заполненная размышлениями. Вернулось ощущение, что они стоят где-то снаружи и созерцают красивый пейзаж.
    - Что мне делать дальше? - спросил Виккерс
    - Я дам вам доступ ко всем материалам. Заканчивайте ваш отчёт во всех подробностях, но делайте особую пометку о том, что он не является общедоступным.
    - А что будет с этим миром?
    - О, как вы понимаете, у нас на него далеко идущие планы, - улыбнулся Эндрюс, - гораздо большие, чем разработка ресурсов и создание колонии.


    Ржев, 17 сентября 2016 г.






    103



 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к