Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Зайцева Мария: " Дорога В Диснейленд " - читать онлайн

Сохранить .
Дорога в Диснейленд Мария Зайцева
        Два брата. Разбойники, смертники.
        Хантеры.
        Они могут получить от общины в оплату за свои услуги все, что пожелают.
        В этот раз они хотят меня...
        Дорога в Диснейленд
        Зайцева Мария
        1.
        - Есть!
        Голос младшего брата заставил Тома отвлечься от изучения запасов патронов.
        - Чего орешь? - он покосился на грязные байкерские ботинки, показавшиеся на верхней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж, - далеко? Чистый?
        - Чего херню-то спрашиваешь? - Ченни бухнулся за стол, покосился на разложенные по всей столешнице патроны, - близко. Чистый. Давай шустрей.
        Взял пакет с табаком, вышел на крыльцо.
        Том прибрал стол, закинул рюкзак за спину, огляделся, проверяя, не оставили ли они чего, и двинулся следом за братом.
        На улице, принимая от Ченни уже готовую самокрутку, и с удовольствием вдыхая крепкий табачный дух, он затянул лямки, прыгнул пару раз на месте, проверяя не звенит ли чего ненароком, поправил арбалет.
        Патроны - это хорошо, конечно, но по нынешним временам нереальный дефицит, и тратить их на тупое животное совсем неправильно.
        А стрелы - возобновляемый ресурс.
        Бляха муха! Вот кто бы сказал ему еще десять лет назад, что он будет мотаться с младшим братом по лесам и охотиться на хрен пойми каких скотин, выглядящих, как кошмар из самых херовых низкопробных ужастиков, он бы без разговоров прописал шутнику в табло. Потому что нихера не смешная шутка.
        И реальность сейчас тоже не смешная.
        ***
        Конец света Том встретил в карцере в тюрьме Флоренс. Отдыхал в очередной раз. Спокойно, без нервов. А чего нервничать?
        И ядерный удар тоже пережил вполне спокойно. Радиация просто не добралась до подвалов.
        Отрезанный от всего мира, он вообще был не в курсе событий.
        Рядом с ним, в соседнем карцере, сидел жуткий мудак, все время бившийся башкой о стены. Это ему никак не вредило, потому что мозгов в сделанной из чугуна черепушке отродясь не водилось.
        Том привычно занимался повседневными делами: отжимался, спал, дрочил и ковырял в носу.
        А чем еще заниматься в темной комнате, больше похожей на шкаф и размерами и ощущениями?
        Никакого бабаха, криков и тому подобной херни он не слышал, просто в какой-то момент заметил, что народу вроде как прибавилось внизу.
        Постоянные разговоры, мат, смурные испуганные охры. Кормить стали через день.
        Том понял, что что-то там, наверху, случилось. Какая-то лажа.
        И начал слегка нервничать.
        Мудак за стеной, как и все придурки, очень тонко отлавливающий общие настроения, начал, кроме битья башкой о стену, еще и подвывать.
        Выходило вполне мерзко. И тоже отчего-то раздражало.
        Охры ходили подавленные, жрать начали таскать какую-то вообще несъедобную хрень. А, учитывая, что в карцере и без того не мишленовский стол, можно было представить, из какого дерьма теперь готовили жратву.
        Больше всего напрягало то, что вполне могут однажды его здесь просто забыть, и тогда он сдохнет от голода.
        Том подумал, поприкидывал и решил действовать, наплевав на возможные последствия. Все равно ему за его подвиги пожизненное светило.
        Теперь надо было дождаться, когда охранник принесет жрать.
        Ждать пришлось сутки.
        И потом действовать быстро, через окошко раздачи еды.
        Ухваченный железными пальцами за ноздри, охранник замок открыл без вопросов.
        Он был один почему-то, тактическая ошибка.
        Том затащил его в камеру и допросил.
        Даже без пристрастия, охр просто обосрался от страха и выдал всю информацию.
        После этого Том его придушил слегка, не до смерти, и запер в камере, чтоб насладился комфортом карцера по полной. А то не все же ему одному?
        Первым делом Том наведался к соседу и помог, наконец, гребаному мудаку завершить начатое, хорошенько приложив черепушкой о стену.
        Выдохнул с облегчением.
        Все-таки, как на нервы действовал, скот!
        После этого он пошел гулять по подвалу с камерами карцеров, где проводили свое время такие же, как он, отморозки.
        Том действовал привычно быстро, в голове план сложился сразу.
        Клетки с сидящими в них ублюдками открывались на раз, навстречу не попалось ни одного охранника, что было совсем неудивительно.
        Пленный сказал, что личный состав разбежался или подох, подхватив лошадиную дозу облучения. Выжили только те, кто в момент удара был внизу.
        Что сейчас наверху, никто не знает, все боятся выходить. Добровольцев за все это время, а с момента ядерного удара прошло уже две недели, было только трое. Они ушли наверх и не вернулись.
        Больше никто не рисковал. Сидели на жопе ровно и поджирали запасы еды, благо их было столько, что можно несколько лет кормить весь личный состав и заключенных всей тюрьмы.
        Генератор здесь работал, вода была. Комфорт, чтоб его.
        Даже зеков кормили, отморозков, достойных только того, чтоб сдохнуть от голода.
        Сердобольные, твари.
        Том сознательно навел хаос в зоне карцеров, дожидаясь, пока звери разберутся со всеми проблемами самостоятельно.
        Через час в живых остался только один охранник. Тот, которого Том запер.
        Остальных порвали на части, и никому жалко не было.
        Еще через час особо отмороженные поперлись наверх, на разведку.
        Том, попивая в комнате охраны горячий чай с печеньем и дикой дозой сахара, проводил смельчаков взглядом.
        Сам он идти никуда не собирался.
        Если там, снаружи, реально долбанула ядерная бомба, то сидеть надо глубоко под землей, и не высовываться еще, как минимум, пару месяцев, пока радиацию не сдует.
        И после этого выходить очень осторожно и, желательно, в защите.
        Том, не торопясь, допил чай и завалился на кушетку, наслаждаясь мягкостью. Особенно в сравнении с полом карцера, где он загорал последние три месяца.
        В тюрьме было шумно, отморозки добрались до спиртного и бурно праздновали начало новой жизни. Том переложил поближе найденный табельный пистолет и прикрыл глаза.
        Надо подождать.
        Просто подождать.
        А потом выбираться и искать мелкого.
        В том, что Ченни выжил, Том не сомневался. Такого пронырливого засранца ни одна ядерная бомба не возьмет.
        Выбираясь через месяц из опостылевшего подвала, Том был готов ко всему.
        К пожарам, к разрушенным зданиям, к толпам больных людей.
        Но воля встретила его безлюдьем.
        Никаких особых разрушений.
        В столовой остались на столах целые тарелки.
        За тройным забором расстилалось поле.
        Зеленое.
        И никого.
        Ни одной живой души.
        И куда, спрашивается, делись те недоумки, что выходили до него?
        Даже следов ведь не осталось.
        Том поправил рюкзак, набитый жратвой и боеприпасами, и зашагал по дороге в сторону города.
        Он надеялся, что по пути встретится машина, или байк, или, бляха муха, велосипед. Хотя бы.
        ***
        - Ты чего застыл? - Ченни удивленно толкнул брата локтем, - валим! А то уйдет олень.
        Том хмыкнул, подумав, как ему, вернее, им, в сущности, повезло.
        От населения, после ударов и последующей проникающей и остаточной радиации, осталось едва ли десять процентов.
        И среди всего этого говна братья Стоуны уцелели и нашлись!
        Не иначе, как кто-то там, наверху, повернулся к ним лицом, для разнообразия, а не жопой.
        Он вспомнил, как нашел мелкого, тощего и завшивленного, в бункере нью-йоркского метро, куда заглянул исключительно на всякий случай.
        Ченни вцепился в него всеми конечностями сразу, засопел, счастливо дрожа.
        Том обнимал его худую спину и думал, что от того веселого парняги, спортсмена, баскетболиста, будущей звезды национальной сборной, не осталось ровным счетом ничего.
        Теперь, спустя десять лет, он глядел на брата, и не верил, что этот высоченный, хмурый мужик, с огромными руками и тяжелым, как и у него, взглядом, был когда-то худым мелким цыпленком.
        Том погасил самокрутку, сунул окурок в нагрудный карман и пошел следом за быстро удаляющимся братом.
        Вот ведь ноги отрастил, конь скаковой, не догонишь нихера.
        ***
        - Ну чего, видно что-то?
        Том валялся на крыше высотки, подставляя лицо осенним теплым лучам. Скоро зима, надо думать, где останавливаться.
        Ченни, с биноклем наблюдавший за общиной, что-то неразборчиво пробормотал.
        Том закрыл глаза. В вопросах наблюдения он младшему доверял полностью. Пока не скажет, что все в порядке, не стоит и суетиться.
        - Ты давай там, смотри быстрее. А то олень стухнет.
        - Не трынди.
        Брат не отрывался от бинокля.
        - Вроде нормально все. Чисто. По крайней мере там, где я смотрю.
        - Давай без «вроде», говнюк мелкий, - Том лениво приподнялся на локте, швырнул в Ченни удачно подвернувшимся камешком, - неохота опять в грязь впираться из-за того, что у тебя нюх засбоило.
        - Это было один раз, скотина! - Ченни раздраженно и очень метко отпнул в сторону старшего комок пыли, - и я болел! Сколько можно вспоминать?
        - Да, блин, всю жизнь! Потому что никогда не забуду, как мы оттуда без штанов линяли!
        - Сам виноват! Нехер было к дочке старейшины лезть! Ладно не успел ничего сделать, а то ходил бы сейчас без члена!
        - Да потому что один гребаный мутант не смог определить, чистый поселок или нет! И спасибо мне еще сказать надо, что я собой рисковал!
        - Да спасибо, спасибо! Задолбал ведь!
        Тут Ченни издал какой-то странный звук, словно подавился, и замолк, вцепившись в бинокль.
        - Че там такое?
        Ченни не отвечал, упираясь в одну точку и тяжело дыша.
        - Да чего там такое? - Том подполз ближе и вытащил свой бинокль, пытаясь понять, что такого увидел Ченни.
        Община, как община.
        Пожалуй, забор выше, чем в других. Кроме забора, по периметру трейлеры, постоянная охрана, суровые мужики с дубьем.
        Понятно, огнестрелка в дефиците.
        Место вообще хорошее, просматривается со всех сторон, видно, что старейшина опытный мужик. Ну, или баба, что вряд ли. Бабы, а особенно умные, по нынешним временам были страшной редкостью. И предметом торговли.
        Вообще, удивительно, как мир изменился за десять лет.
        Тогда, в самом начале, бомбы ударили по всем мало-мальски значимым городам страны, моментально отправив к праотцам большую часть населения с правительством во главе.
        Остальных подкосила охренительная радиация, от которой часть сразу отдала концы, а другая часть начала мутировать с дикой скоростью. Чего там напихали русские в эти свои хреновины, непонятно. Да и не важно.
        И, судя по тому, что завоевывать их никто не приехал, советы ответочку все-таки получили, и им резко стало не до войны. Всем повезло, короче.
        И, самое главное, виновных-то не найти теперь! Сдохли все виновные! Или сидят где-нибудь глубоко под землей, в своих пятиэтажных бункерах, под завязку набитых жратвой, и носа наружу не кажут.
        И это правильно, в общем-то.
        Потому что, встреть Том хоть одного из этих бывших сильных мира сего, развлекся бы на полную катушку. Как в молодости когда-то.
        Том опять пихнул брата локтем, спрашивая, куда смотреть, и вдруг замер. Потому что сам нашел.
        Сердце застучало, часто и гулко, губы пересохли.
        Нихрена себе, реакция.
        В принципе, вполне понятно, чего мелкий в статую превратился.
        Баб по нынешним временам особо не найдешь. Тем более чистых.
        А эта была чистой. Реакция братишки говорила сама за себя.
        Бинокли у них были хорошие, взятые на военной базе, увеличение отличное.
        И изгибы девчонки, танцующей во внутреннем дворике одного из домов видно было во всей красе.
        Том прилип к биноклю, забывая дышать. Рядом возбужденно сопел Ченни.
        Девчонка, тоненькая, худенькая, с длинными светлыми волосами, еще мокрыми после мытья, танцевала легко и плавно, заводяще изгибаясь и проводя руками по рассыпавшимся по всей спине и достигающим поясницы волосам. Длинное домашнее платье обвивалось вокруг стройных ножек, открывая изящные лодыжки и аккуратные коленки. Глаза на нежном лице с тонкими правильными чертами были закрыты. Похоже, она что-то напевала себе под нос и мягко двигалась под собственное мурлыканье.
        Это было настолько нереальное, настолько завораживающее зрелище, что Том даже ущипнул себя, проверяя не спит ли. А то, может, получил солнечный удар и вырубился тут же на крыше? И эта танцующая фея только в его больной башке?
        - Ченни… Ты это видишь, да? - голос был хриплым, глотка пересохла от возбуждения.
        - Да.
        Брат, для разнообразия, был немногословен.
        - Она… Чистая? Ты чуешь ее?
        - Да. Чистая.
        - Охереть...
        - Ага.
        - Ченни. Ты ведь думаешь о том же, о чем и я?
        - Да.
        - Пошли тогда, Ченни. Пошли.
        2
        Лиса лежала у себя в каморке на узкой койке, машинально поглаживая уже наливающуюся синим ссадину на скуле.
        Тяжелая рука у этой твари, очень тяжелая. Так звезданул, что показалось на миг, будто голова лопнула.
        Но не боль от ссадины, вполне привычная уже, тревожила, нет.
        Сердце заходилось страхом. Ужасом. Тело одеревенело, она его практически не чувствовала, словно отлежала все конечности разом.
        Лиса лихорадочно обдумывала ситуацию, искала и не находила выход.
        Не было его, выхода.
        Нет, конечно, она всегда знала, что этот момент наступит.
        Что придется платить.
        Жизнь в общине отличалась простотой: платишь за еду и кров, или выметаешься на просторы страны. Прямо к мутантам в лапы.
        Пока была жива Ненни, Лису не трогали.
        Когда-то давно приемная мать смогла договориться с общиной, и старейшина принял чужих людей. С удовольствием принял.
        Ненни была хороша собой, умела разговаривать и нравиться.
        Старейшине Дэниэлу она понравилась.
        Он принял ее в свой дом прислугой с широким спектром обязанностей, и все в общине им завидовали. Женщины так просто злобой исходили. Каждая была бы не прочь на таком теплом местечке пригреться.
        Дэниэлу по праву всегда доставалось все самое лучшее.
        Все, что приносилось и привозилось в общину, все, что можно было взять от земли. Старейшина все-таки.
        Ненни завидовали многие, и только Лиса, приемная дочка, тогда еще маленькая, но уже много чего понимающая, знала, как ей нелегко.
        Лиса часто слышала крики Ненни, когда та оставалась с Дэниэлом наедине, ее мучительные стоны и плач. Девочка помогала потом прикладывать отвары из трав, рассасывающие жуткие синяки и укусы на тонкой нежной коже.
        Еще тогда она возненавидела этого скота. Мечтала, что когда-нибудь она всадит ему нож прямо в живот. Или в горло. И будет смотреть, как он кровью захлебывается.
        Она знала, как это бывает.
        Видела.
        Она мечтала, что однажды они с Ненни будут жить в своем маленьком домике, и никто, ни одна тварь с яйцами и близко не покажется на пороге!
        Ненни смеялась этим ее наивным мечтам, подхватывала маленькую Лису на руки и танцевала, кружилась по комнате, и тело само вспоминало давно забытые движения. Иногда Лисе удавалось уговорить Ненни, и та показывала ей несколько красивых, плавных связок, чувственно-томных и безумно нежных.
        В той, прошлой жизни, Ненни танцевала на сцене.
        Лиса никогда не была в театре, но помнила что-то похожее в мультиках.
        Ненни танцевала, напевая себе под нос легкую песенку из диснеевской сказки про Золушку.
        И не было в этот момент прекраснее нее никого на свете.
        Лиса помнила эту сказку, этот красивый яркий мультфильм.
        Ненни танцевала, а Лиса представляла, что вот-вот, прямо сейчас покажется фея-крестная и взмахом волшебной палочки перенесет их в сказочный мир, где нет голода, холода, опасностей и кровожадных злодеев, охочих до красивых нежных золушек.
        Приемная мать умерла несколько месяцев назад. Внезапно. Просто легла утром на кровать и не встала.
        В общине не было врачей, что с ней произошло, никто сказать так и не смог. Да особо и не разбирались.
        Дэниэл пару дней нажирался до черноты в лице крепким самогоном и распускал руки, гоняя Лису по всему дому.
        Она привычно пряталась. К манерам этого скота она уже привыкла.
        А потом все покатилось по-прежнему.
        Ее работа по дому, привычная для женщины. Повседневные заботы.
        Правда, Ненни рассказывала, что когда-то все было по-другому. Были всякие умные машины, которые прибирали, мыли полы, посуду, даже еду готовили! И Лиса кое-что сама помнила, хотя, когда случилась катастрофа, ей только восемь стукнуло.
        Ей повезло, что родители жили в своем домике. А еще, что в их штате частыми гостями были ураганы. Поэтому имелось очень хорошее убежище, где можно было переждать стихию.
        Мама успела запихнуть дочь туда и закрыть замок. Снаружи.
        Лиса до сих пор не знала, почему она не побежала с ней вниз, почему осталась наверху? Не хотела прятаться без отца? Забыла что-то и вернулась?
        Теперь это было уже неважно.
        Важно, что радиация дошла до них третьей волной, уже на излете, но родителям хватило.
        И маленькая Лиса, которая подъела за два месяца все припасы и доканчивала бутилированную воду, точно умерла бы в этом убежище, если б не Ненни.
        Что балерина делала в глубинке, в сельской практически местности, Лиса тоже так и не узнала. Как и то, откуда сама Ненни, была ли у нее семья, родные. И почему она вдруг решила открыть засов и проверить, что там прячется, в земле? В то время еще не опасались залезать во всякие норы в поисках еды.
        Про мутантов тогда еще не знали. Они стали появляться гораздо позднее, года через два после случившегося.
        Мертвая страна ощетинилась мелкими общинами выживших, куда не допускались посторонние.
        А вот их с Ненни взяли. Но какова была цена!
        Лиса только теперь, уже повзрослев, начала в полной мере осознавать это. Особенно, после смерти своей приемной мамы.
        Дэниэл, погоревав, в отношении нее особо не изменился. Все тот же грубый скот.
        Вот только взгляд его темных, налитых кровью глаз, провожающий каждый ее шаг в последний год, в эти несколько месяцев стал еще более пугающим. Откровенным.
        Лиса понимала, что это значит.
        Похоже, Дэниэл решил не ходить далеко в поисках замены Ненни.
        Она обмирала от ужаса, понимая, что деться ей некуда.
        Никто не поможет, никто не защитит.
        Он в любом случае сделает с ней все, что захочет.
        Даже непонятно, почему медлил.
        Впрочем, в последние месяцы дел у старейшины было невпроворот.
        Урожая не было совершенно, летняя засуха не оставила никакой надежды.
        Запасы иссякали, а новых не предвиделось, потому что для того, чтобы что-то появилось, надо было постоянно выезжать за пределы общины, рисковать жизнью, обшаривая окрестности.
        Никто из жителей этого делать не хотел.
        По округе бродило несколько стай мутантов разной степени одичалости. Нападали они всегда одновременно и шансов не оставляли.
        Дэниэл несколько раз, рискуя обескровить общину, выезжал вместе с десятком крепких мужчин в соседние поселки, обменивал продукты, пытался договориться о сотрудничестве.
        Но безуспешно.
        В каждом поселении были похожие проблемы, и взваливать на себя еще и соседские никто не стремился.
        Лиса опять потрогала ссадину. Болит, зараза. Закрыла глаза, думая, как же она так подставилась. И, главное, когда?
        И где?
        Где они могли ее увидеть? Откуда они вообще про нее знают?
        Она вспомнила налитые кровью больше обычного глаза Дэниэла, его дрожащие обвисшие брыли, противный высокий голос, который от ярости и страха становился еще визгливей.
        - Ну чего, тварь, нашарое*илась где-то по кустам? А?
        С этими словами он и звезданул ничего не понимающей Лисе по лицу.
        Та охнула, сверкнула на него злым взглядом, молча вытерла кровь.
        - Что, сказать нечего? Говори, тварь, где ты с ними спелась?
        - С кем?
        Лиса предусмотрительно отошла подальше, чтоб не достал во второй раз. Она начала подозревать, что старейшина рехнулся. Не пойми, о чем говорит.
        - С ублюдками этими, хантерами!
        Лиса непонимающе смотрела на Дэниэла.
        О том, что с утра к ним явились хантеры, она знала, но встречать их не бегала. И вообще, ни с одним хантером она никогда не то что не разговаривала, но даже и не пересекалась взглядами.
        Напутал что-то этот скот. Или допился, наконец.
        - Я их не знаю! - решила внести она ясность, хотя прекрасно понимала, что ни одному ее слову Дэниэл не верит.
        - Зато они тебя знают! - заорал старейшина, уже не сдерживаясь, стуча кулаком по столу, - откуда? Откуда, тварь, они тебя знают? Где ты с ними встречалась? А? Может, и спала уже с ними? А я-то дурак, все думаю, что ты - целка невинная! А ты - шлюха! Потаскуха!
        Лиса, во время этой дикой сцены сделавшая несколько шагов к двери, готовясь быстренько нырнуть за нее, если Дэниэлу приспичит еще ее ударить, застыла на месте.
        Дикость обвинения не укладывалась в голове.
        Не знает она никаких хантеров!
        В глаза не видела!
        Она в последние два года и не выезжала никуда из общины!
        Что он там сказал?
        Они ее знают? Не могут они ее знать!
        Именно это она и заявила красному, как рак, Дэниэлу, подумав, что, если так дальше пойдет, то удар он себе заработает непременно. Может, сдохнет уже, наконец.
        Дэниэл повращал выпученными белками глаз, посопел, пытаясь вдохнуть воздух, и внезапно уселся за стол, притягивая к себе стакан и залпом выпивая содержимое. Судя по мгновенно распространившемуся зловонию, явно не воду.
        - Ладно, плевать. Все равно деваться некуда. - Он поднял на нее тяжелый мутный взгляд, - они принесли мясо. Целого оленя. Нам его хватит надолго. И они подрядились еще.
        Лиса не могла поверить. Неужели удача наконец-то повернулась к ним лицом? Заполучить хантеров в общину, хотя бы до весны, было невероятной удачей.
        Эти люди были единственными, кто не боялся передвигаться по местности, кишащей мутантами. Мало того, они еще и охотились. Причем, не обязательно на животных.
        Очень часто хантеры приносили редкие ценные вещи, оставшиеся от погибшего прошлого мира.
        Авантюристы, разбойники, убийцы, смертники.
        Как их только не называли.
        Общины мало что могли им предложить. Только кров на несколько дней, немудрящую еду и женщин.
        Если поселение богатое, то хантеры подряжались на несколько месяцев, добывая мясо, артефакты, а иногда и защищаясь вместе с жителями от мутантов.
        Но чем могла привлечь таких бедовых парней их бедная община?
        Ни развлечений у них никаких, ни выпивки нормальной, ни женщин интересных.
        Как Дэниэлу удалось договориться с ними? Да жители его на руках носить будут теперь.
        И олень. Целый олень! Что же хантеры потребовали взамен?
        - Они приходили раньше? - она рискнула подойти на несколько шагов ближе, заметив, что Дэниэл вроде как поутих.
        - Нет, я их не знаю. Но оленя они принесли чистого. И сами не фонят.
        - Чего же они хотят? Что у нас есть интересное для них?
        - А вот здесь как раз и начинается все самое забавное, - он опять поднял на нее тяжелый взгляд. - Они хотят тебя. И, возвращаясь к началу нашей беседы: откуда ты их знаешь, сучка?
        - Это… Это… Как? Меня?
        Лиса даже заикаться начала от неожиданности.
        - Вот так, тварь, пришли и сразу заявили, что отдадут оленя за тебя. На сутки. Имя, правда, не назвали, но описали очень точно.
        Он полюбовался ее бледным лицом.
        - Вот и ответь мне, шлюха, откуда они знают цвет и длину твоих волос? Да этого даже не все жители общины знают! Ты же вечно ходишь в какие-то тряпки замотанная по самые уши! Где они могли тебя увидеть?
        - Я… Я не знаю!
        Лиса прижала руки к лицу, пытаясь угомонить внезапный ужас.
        Дэниэл смотрел на нее злобно. И с сожалением.
        Лису буквально затрясло от осознания.
        - Ты… Ты же… Нет! Ты слышишь? Нет! Я не буду этого делать!
        - Будешь. - Голос Дэниэла стал пугающе спокойным и равнодушным. - Еще как будешь. Потому что если не сделаешь то, чего они хотят, то завтра же я тебя выкину за пределы общины. И назад не пущу. Ты ведь знаешь, что мутанты с бабами делают? Живой к ним лучше не попадаться. Ну, я тебе дам нож. Канцелярский.
        - Дэниэл, - голос Лисы упал до шепота, - Дэниэл, не надо так, пожалуйста! Не отдавай меня им, пожалуйста!
        Она поймала себя на малодушной мысли упасть на колени. И, пожалуй, упала бы, если бы был толк.
        - Уже отдал. - Дэниэл поднялся из-за стола, с сожалением оглядел поникшую фигурку, - сегодня вечером. Я пригласил их пожить у нас. В комнате Ненни.
        Он обошел ее, дернул ручку двери, обернулся на пороге:
        - И не вздумай спрятаться, сучка. Иначе найду и сам трахну так, что стоять не сможешь. А потом за ворота выкину без трусов.
        И вышел, оставив Лису осознавать ситуацию.
        И вот теперь она лежала, кусая губы, и не могла придумать выхода из ситуации. Его не было, выхода.
        От людей она узнала, что охотников двое. Двое здоровенных мужиков, один другого страшнее.
        Ненни, милая Ненни, зачем ты это сделала? Зачем ушла?
        И что ей теперь делать?
        Лиса пролежала до вечера, не в силах пошевелиться, и, когда в комнату без стука вошел старейшина, только повернула голову.
        - Пошли.
        Он мотнул головой в сторону выхода.
        - Дэниэл… Пожалуйста, Дэниэл…
        - Вставай, я сказал. И рожу умой. И улыбайся! Ничего страшного не происходит. Тебе девятнадцать есть, даже по старым законам уже все можно. Непонятно, чего я еще ждал так долго, дурак. И учти, если им не понравится, я тебя лично за ворота выкину. Даже трахать после них не стану.
        Лиса молча встала, пригладила волосы, плеснула водой из тазика в лицо.
        И вышла в дверь первая.
        3
        Том как раз успел сбрить с лица многомесячную поросль и переодеться в сменную майку, когда дверь открылась, и старейшина втолкнул девчонку.
        - Она? - хмуро спросил он, буровя Тома бешеными красными глазами.
        Том ласково улыбнулся в ответ, отвечая на дерзость предупреждающим взглядом, демонстративно медленно и тягуче оглядел тонкую фигурку.
        - А чего такие нервы, уважаемый?
        - Никаких нервов, - взвизгнул мужик, брызгая слюной аж на полметра, - уточняю просто!
        - Ну, раз уточняешь… - Том помедлил, не сводя глаз с девчонки (охереть, как хороша!), - тогда да, это она.
        Он, наконец, отвел взгляд от их с Ченни приобретения, жестко уперся в красномордого старейшину:
        - Свободен. И чтоб сутки я тебя здесь не видел.
        Тот подавился злобой, глянул еще раз на съежившуюся фигурку и ушел, хлопнув дверью напоследок.
        Девчонка жалко вздрогнула.
        Том уселся за стол, достал заначенный окурок. Прикурил, не сводя пристального взгляда с напряженной фигурки.
        Да, это определенно была она. Плясунья.
        Светлые волосы убраны под темный уродливый платок, бесформенное платье скрывает изгибы тела.
        Но даже в этом дурацком отталкивающем прикиде девчонка была хороша. Нереально хороша. И вблизи еще лучше. Потому что к визуальному удовольствию добавилось обонятельное.
        Она нереально вкусно пахла!
        Что-то давно забытое. Что-то не из этой жизни.
        Том сидел, втягивая дрожащими ноздрями ее запах, скользил взглядом по ее стройной фигурке и чувствовал накатывающее волной возбуждение.
        Хотелось ее раздеть. Снять платок с головы, содрать эту хламиду. Рассмотреть во всех подробностях, понюхать, попробовать на вкус нежную кожу.
        И он непременно это сделает.
        Вот только Ченни дождется с едой.
        - Как тебя зовут?
        Девчонка опять вздрогнула. Да чего же она пугливая такая?
        - Элис. Лиса.
        Голос ее тоже ласкал слух, дарил наслаждение. Интересно, как она стонет? Громко? Тихо? Разговаривает во время секса? Или молчит?
        Да уж, давненько у него не было бабы, мысли все время к этому скатываются.
        Чтоб успокоиться, он затянулся глубже, откинулся на спинку стула.
        - Иди к столу, сейчас брат принесет еду.
        Лиса сделала несколько осторожных шагов, аккуратно присела на самый краешек стула.
        - Вы братья? Родные?
        - Роднее не бывает, девочка. Пить хочешь? Или покурить?
        - Нет, спасибо.
        - Тебе надо расслабиться.
        - Не надо…
        Ему показалось, или в ее голосе прозвучала мольба?
        Насчет чего она сказала: «Не надо»?
        Насчет его предложения или насчет всего остального?
        Впрочем, неважно.
        Этот краснорожий мудак, старейшина, наверняка уже подготовил ее.
        Да и сама не маленькая, должна понимать.
        А, учитывая, где и с кем она живет, точно должна знать, что к чему.
        У Тома никаких иллюзий не было относительно отношений хозяина дома и девчонки.
        Слишком уж бешено-собственнический взгляд у него был, когда хантер назвал цену.
        Явно спит с девочкой и отдавать не хочет.
        А вот пришлось.
        Том усмехнулся, опять вспомнив злобу и растерянность на лице старейшины. Да уж, не повезло девочке с ним.
        Да и с ними тоже не повезло.
        И у него, и у Ченни бабы не было слишком долго, чтоб сейчас жалеть и церемониться.
        Девочка ежится от его слишком откровенного взгляда, прячет глаза.
        Отворачивается, машинально поправляя платок, словно пряча что-то на щеке.
        Шрам? Ссадина?
        - Сними платок.
        Испуганный взгляд. Но вопросов не задает лишних, стаскивает серую тряпку с головы.
        Волосы, замотанные в тугой пучок, тонкая шея, гордая посадка головы. Как у балерины.
        Тому сразу вспомнилось, как он, совсем еще маленький, ходил с родителями на балет.
        Ченни тогда еще не родился даже.
        Тонкие, воздушные девушки, как райские птички, порхающие по сцене, произвели на него неизгладимое впечатление.
        Он понял, почему его так сильно зацепила эта девочка. Она двигалась так же. И неуловимо напоминала тех легких изящных куколок из его недолгого счастливого детства.
        На скуле у Лисы синел уродливый синяк. Спрашивать, как она его заработала, смысла не было.
        С трудом подавив мутную волну ярости, поднимающуюся из груди, Том мысленно сделал зарубку в памяти, более основательно пообщаться с красномордой крысой.
        Но это потом. Все потом.
        - Покажи, что у тебя там.
        Она послушно повернула голову.
        Надо же, какая покладистая. Хорошо ее этот мудак выдрессировал.
        Понадобилось серьезное усилие воли, чтоб прогнать из головы мерзкую картинку хрупкого тела девочки, извивающегося под этим боровом.
        Вот почему таким скотам всегда везет?
        Том, неожиданно разозлившись, резко поднялся, шагнул к съёжившейся за столом фигурке, рывком поднял, разворачивая, чтоб получше разглядеть синяк.
        Девочка не смогла сдержать испуганный всхлип.
        Том какое-то время молча смотрел на ее скулу, затем наклонился и легко лизнул место удара.
        Лиса крупно, всем телом, дрогнула в его руках, судорожно вздохнула, непроизвольно дернула рукой, словно пытаясь вырваться.
        Том, моментально одуревший от вкуса ее кожи, от запаха чистого тела, ударившего ему в ноздри, понял, что сдерживаться он уже не в состоянии.
        Ченни будет ворчать, но хер с ним.
        Нефиг задерживаться так надолго.
        4
        Лиса прекрасно понимала, что ее ждет.
        И только молилась, чтоб все закончилось быстро. Может, хантеры слишком устали для долгих игр?
        Может, не будут ее мучить, пожалеют?
        Но, натолкнувшись на прямой, жадный взгляд темноволосого крепкого мужчины, лениво развалившегося за столом, она поняла, что никто ее щадить не собирается.
        Слишком откровенно, до невозможности недвусмысленно он смотрел.
        Лиса ждала, что ей сразу укажут на постель, но хантер удивил.
        Пригласил присесть, даже попытался быть гостеприимным.
        Словно какие-то, давно уже отмершие в этом мире, человеческие нормы приличия соблюдал.
        Словно пытался успокоить, настроить на нужный лад.
        Как самый обычный человек, а не хищник, играющий с добычей.
        Хищники обычно не ждут. Не церемонятся.
        Он задавал вопросы, медлил, рассматривая ее, и совсем не казался зверем.
        Внешне.
        Если б не этот его плотоядный до невозможности, пожирающий буквально, взгляд.
        Лиса пыталась набраться смелости, чтоб посмотреть ему в глаза и спросить, почему именно она? Как они узнали о ее существовании?
        Но не могла, никак не могла, буквально сжимаясь от невероятно острого ощущения незащищенности, собственной слабости, что вызывал его тяжелый давящий взгляд.
        Лиса пропустила момент, когда он резко оказался возле нее. Когда силой прижал к себе, повернул ее голову, разглядывая синяк.
        Сердце забилось судорожно и больно, и стало невозможно сдерживать дрожь испуга, когда он внезапно наклонился и легко дотронулся языком до ее скулы.
        Неожиданная ласка потрясла.
        Ее никто никогда так не касался.
        Ее вообще никто никогда не обнимал, не целовал. Кроме Ненни.
        И теперь Лиса была просто ошарашена.
        Хантер между тем не остановился, продолжая ласкать ее скулу языком, губами, доходя до уха, прикусывая кожу, спускаясь ниже по шее к ключице.
        Тяжелые сильные руки его сжимались на ее талии капканом, притискивая все крепче к твердому горячему телу, скользя по спине, плечам, заставляя тихо всхлипывать от неожиданной боли. И неожиданных, непонятных ощущений. Потому что слишком сильно, слишком грубо, слишком по-собственнически.
        Лиса стояла, не шевелясь, лишь покорно отводя в сторону голову, открывая доступ к шее, к груди, куда уже добрались жадные ладони, лишь непроизвольно вздрагивая, когда он делал особенно больно, не контролируя силу.
        Она старалась как-то абстрагироваться, отключиться от реальности, представить, что все происходит не с ней.
        В детстве это здорово выручало, иначе Лиса давно бы с ума сошла.
        Но вот сейчас не получалось. Слишком новыми, слишком острыми были ощущения.
        Том, жарко дыша ей в шею, зарылся всей пятерней в пучок на макушке, вытаскивая шпильки и запуская обе руки в размотавшуюся копну волос, оттягивая голову девушки назад.
        - Посмотри на меня.
        Лиса, еще сильнее сжавшись от приказного, жесткого тона, послушно открыла глаза.
        Натолкнулась на совершенно невменяемый, острый, жадный взгляд, и испуганно вздохнула, как никогда понимая, что пощады ей не будет.
        Твердые горячие губы вжались в ее рот, настойчивый язык проник внутрь, подчиняя, заставляя дрожать всем телом.
        Сквозь туман в голове Лиса услышала, как рвется ее платье, почувствовала грубый рывок, и поняла, что осталась в одном белье, что руки его уже жарко скользят, исследуя изгибы тела, что пальцы уже в ее трусиках, стискивают до синяков ягодицы.
        Сжала кулаки, захватывая его майку на груди в горсть, в неосознанной попытке защититься, дернулась, на инстинктах вырываясь, но объятия стали только крепче, болезненнее.
        - Да, черт, Том! - грубый голос, еще ниже, чем у терзающего ее охотника, прозвучал внезапно сзади. - Вот ты скот, а! Не мог потерпеть? Меня дождаться?
        Том чуть ослабил захват, отрываясь от губ девушки, позволяя ей из-за своего плеча рассмотреть вошедшего.
        Уж лучше бы не смотрела.
        Том был высоким, крепким мужчиной, в его руках Лиса ощущала себя беспомощной пичужкой. Но его брат, со злостью глазеющий сейчас на них, был просто огромным. Высоченный, явно выше шести с половиной футов, с разворотом плеч, не вмещающихся в дверной проем, тяжеленными огромными ручищами.
        Совершенно не похожий на брата.
        С Томом его роднило сейчас только одно.
        Грубый, обшаривающий, жадный взгляд, который он не мог оторвать от нее, Лисы.
        От понимания того, что сейчас ее просто разорвут на части эти звери, Лиса побледнела еще больше, задрожала, не смогла сдержать испуганного жалкого всхлипа.
        Эти двое мужчин, высокие, крепкие, с грубыми жесткими руками и напряженными взглядами явно голодны. Явно давно не видели женщину. И теперь точно не пожалеют. Не обратят внимания на ее неопытность, на то, что она никогда, никогда…
        Они же ее замучают просто.
        - Ходи дольше, придурок, - проворчал Том, не поворачиваясь, продолжая тискать безвольно обмякшее от ужаса тело Лисы, - чего орешь? Напугал вон девочку до смерти.
        - Да это ты ее, дебил, напугал! - Возмутился его брат, делая шаг вперед и сдирая с себя рубашку, - вцепился в нее своими клешнями. Дай сюда.
        Он подошел к ним, легко придвинул Лису за плечи к себе, прижимаясь к ее спине горячей голой грудью.
        Лиса, почувствовав жар обнаженной кожи, грубые ладони, скользящие бесцеремонно по ее груди, губы, исследующие изгиб шеи, только закрыла глаза беспомощно, откинувшись назад. Стараясь расслабиться. Чтоб не было больнее.
        Том, отпустивший ее в руки брата, тоже снял с себя майку, расстегнул ремень на штанах, глотнул из пластиковой бутылки самогон.
        Посмотрел на бледную, напряженную, несмотря на все попытки успокоиться и расслабиться, девушку, в руках брата кажущуюся еще более хрупкой и беззащитной, покачал головой.
        - Да уж, ты знаток баб, отморозок чертов. Она сейчас вообще помрет от страха. Такой гоблин, это ж охереть, че такое! Не сжимай ты ее так, раздавишь, дурака кусок!
        - Отвали, мудак, - пробормотал тот, облизывая нежную кожу у ключицы, пытаясь как можно аккуратнее и нежнее обнимать девушку.
        Том плеснул в стакан самогон, поднес к губам Лисы.
        - Пей. Поможет расслабиться.
        Лиса послушно выпила полстакана, задохнулась от крепости.
        Ченни взял ее за затылок, легко повернул к себе, опять наклонился, нацеловывая шею, спускаясь ниже, , бормоча:
        - Чего так напряглась-то? Можно подумать, в первый раз…
        И не обратил внимания, увлеченный игрой с ее грудью, как еще больше вытянулась в струнку девушка.
        Зато Том обратил.
        Взял за подбородок, разворачивая к себе, заглянул в помутневшие от нахлынувшего алкогольного дурмана глаза:
        - Только не говори мне…
        Лиса лишь тихо выдохнула, стараясь отвести взгляд.
        Ченни тоже замер, осознавая ситуацию.
        Поднимая на Тома вопросительный взгляд, в котором, по мере понимания, все больше загорался радостно-жадный огонь.
        - Придурок ты порченный, - выругался Том, - как ты не понял-то?
        - А как я по-твоему, должен понять? - проворчал Ченни, аккуратно разворачивая девушку к себе лицом, - я же не рентген все-таки. И не экстрасенс. Ауры девственниц, блин, не вижу! Сам-то чего не спросил? До того, как в трусы полез?
        - Да я и подумать не мог, что этот скот, с которым она живет, ее не трахает.
        Тут Том еще раз оглядел уже практически обнаженную фигурку девушки, стоящую между ними, с удовольствием задерживаясь на высокой, маленькой груди, тонкой талии, крепких, красивых бедрах.
        - И не будет теперь, - уверенно бросил он, поймал утвердительный кивок брата и дернул Лису на себя, поднимая на руки и шагая в сторону кровати.
        Девушка, уже сильно одурманенная алкоголем, которого до этого не пила ни разу, покорно обвила руками его шею.
        Она не особо много поняла из их разговора, да и не хотела понимать.
        Она думала только о том, чтоб попросить еще самогона, что так замечательно действовал на нее, отключая сознание, расслабляя и позволяя принять ситуацию такой, какая она есть.
        Лиса надеялась, что еще с полстакана она не просто расслабится, а улетит совсем, отключится, и потом не вспомнит, что с ней делали хантеры.
        Но надежды не сбылись, выпить больше никто не предложил, а сама она не успела попросить, потому что Том уже донес ее до кровати, положил на покрывало и лег сверху, кладя одну руку на грудь, а другую на промежность.
        Лиса, ощущая его пальцы там, где еще никто никогда не касался ее, выгнулась испуганно и попыталась сжать ноги, но Том легко преодолел ее сопротивление, кивнув подоспевшему брату на ее руки и устраиваясь между разведенных тонких ног.
        Наклонился, хищно и шумно вдохнул ее запах, как зверь обнюхивает самку в течке.
        - Слушай, крошка, - неожиданно он притормозил, провел ладонью по ее лицу, мягко отводя пряди назад, - ты не бойся нас. Мы не звери. Просто давно не было никого. Мы осторожно.
        - А хочешь, не будем, а? - его брат тоже наклонился над испуганной девушкой, облизнул губы. Было видно, что это предложение далось ему с трудом и явно было полной неожиданностью для старшего, потому что тот только выругался грязно. Но не стал останавливать. - Сейчас кого другого попросим?
        Том в это время неосознанно поглаживал промежность девушки, мягкими аккуратными движениями, рождая в ее расслабившемся после алкоголя теле неожиданно сладкий отклик.
        Лиса, невольно подрагивая и тяжело дыша, закрыла глаза. И представила на месте братьев Дэниэла. И поняла, что не хочет. Не хочет, чтоб первым был он.
        Пусть уж лучше хантеры. Пусть так. Только не этот скот. Не это животное.
        Может, братья будут нежнее? Они же не торопятся. И даже спрашивают.
        В их мире, где женщина - давно просто товар, это очень странное поведение. И особенно странное для хантеров, привыкших брать без разговоров.
        Может, раз так осторожничают, то пожалеют?
        - Нет, - она посмотрела в упор на Тома, перевела взгляд на Ченни, - хочу вас.
        Том, переглянувшись с братом, и, не скрывая довольного блеска глаз, прошелся еще раз по нежной плоти, пробуждая невольную дрожь, откинулся на руках, оглядывая их собственность на сутки, наклонился опять, целуя шею, ключицы, спускаясь к груди, заводясь еще сильнее и понимая, что, пожалуй, эти ритуальные танцы надо заканчивать. А то как бы не облажаться. Ченни потом ржать будет до икоты.
        Девочка была настолько нежной и податливой, настолько шикарным и неожиданным для них, двух матерых дегенератов, подарком, что сил уже не оставалось. Потом они еще потанцуют. Потом. Попозже. А сейчас…
        - Все, никакого терпения нет, ты уж прости, крошка, - пробормотал он, еще шире разводя ее ноги и плюя себе на руку, распределяя слюну по члену и по промежности девушки. - Потерпи чуть-чуть…
        Он посмотрел на Ченни, тот понятливо прикрыл Лисе рот рукой, другой прижимая ее запястья над головой и одновременно жадно прихватывая губами напряженный острый сосок.
        Лиса даже не осознала сначала, что это была боль.
        Она не боялась боли, в последнее время, после смерти Ненни, даже привыкла к побоям, к тому, как разрывается голова от ударов, как жаром остро обжигает внутренности, когда кулак врезается в живот.
        Но она никогда не думала, что может быть так больно.
        Так, что сначала это даже не воспринялось, как боль. Это было нечто совершенно запредельное, дикое и непонятное.
        Она не закричала, когда Том вошел в нее, разом, во всю длину, не жалея.
        Она просто неосознанно сильно сдавила зубами ладонь Ченни, так, что прокусила кожу до крови, и выгнулась, насколько это было возможно под тяжелым жестким телом.
        И закрыла глаза. Совершенно сухие. Организм не смог отреагировать на такое привычной реакцией.
        Лиса не особо осознавала происходящее, спасибо самогону, значительно облегчившему восприятие.
        Она, словно во сне, в тяжелом, жутком дурмане, ощущала тяжелые, грубые толчки, жесткий член, двигающийся внутри нее размеренно и сильно, чужие руки на своих плечах, чужие губы на своей груди. Жаркий шепот, убаюкивающий, успокаивающий, утешающий.
        Всего этого было слишком много, чудовищно много, с избытком!
        Все это не вмещалось в ее голове, никак не осознавалось.
        Только чувствовалось.
        Наконец-то пришла боль, такая, какая она должна быть, когда в тебя вторгаются грубо и безжалостно, когда мучают чужими прикосновениями.
        Пришли запахи.
        Свои - пота, жара, боли. Чужие - терпкие, мужские, смешивающиеся друг с другом и с ней, пряно-возбужденные, острые, забивающие ноздри, мешающие нормально вздохнуть, еще сильнее, еще жестче дурманящие и без того безумную голову.
        Пришел вкус.
        Соленая кровь из прокушенной руки, стекающая ей на подбородок. Сладкий почему-то, отдающийся дополнительным жаром внутри вкус губ Ченни, спиртовой, обволакивающий -Тома.
        Лиса открыла глаза и увидела свои ноги, беспомощно подрагивающие на плечах Тома, отстраненно удивилась тому, насколько ее ступни хрупкие и тонкие по сравнению с его массивными плечами. По сравнению с запястьями Ченни, который как раз прижался к ее пальчикам на ногах губами, облизывая каждый по очереди, оглаживая ладонью лодыжку, стараясь расслабить, снять напряжение.
        Он поймал ее взгляд и замер, словно гипнотизируя.
        Лиса почувствовала, как что-то черное, липкое ползет из его глаз, забирается прямо ей в голову, отключает боль и ужас, бьющиеся в мозгу, и в то же время не мешает воспринимать происходящее.
        Она внезапно ощутила грубые толчки уже не как жестокие, болезненные, а как наполняющие, раз за разом, все глубже, все сильнее, достающие до какой-то точки внутри нее, дарящие жаркое, острое, неизведанное ощущение чего-то грядущего. Какого-то невероятного по силе взрыва.
        Того, что поглотит ее, раздавит, сметет.
        Она начала неосознанно двигаться, пытаясь приблизить это. Боясь того, что произойдет и желая этого.
        Но Том внезапно что-то сказал на непонятном языке, хрипло застонал, двигаясь еще сильнее, и замер, содрогнувшись всем телом, уткнувшись губами в шею Лисы.
        Девушка, даже не понимая, что все уже кончилось, попыталась двигаться еще, чтоб все-таки достичь, заполучить что-то, названия чему она не знала, но, как оказалось, без помощи мужчины это было невозможно.
        Жар и предвкушение отступали, давая место боли, и Лиса застонала от безысходности. Ей не удалось поймать это, получить это!
        Она сжала пальчики на каменных плечах придавившего ее Тома и со слезами укусила его, испробовав и его кровь на вкус.
        Тот вздрогнул, приподнялся, машинально схватившись за место укуса, недоверчиво посмотрел на девушку.
        - А ты кошка дикая, да? Ничего, сейчас мы тебя укротим.
        Он откатился в сторону, грубые ладони его брата подхватили Лису за талию, прижали спиной к жаркому телу.
        Ченни зашептал на ушко девушки:
        - Тихо, тихо, я знаю, чего ты хочешь, сейчас, сейчас…
        Пальцы скользнули ей между ног, пачкаясь кровью и спермой, потерли бугорок клитора. Лиса неосознанно выгнулась, сжав бедра, прихлопывая руку, потираясь о нее.
        Она не понимала, что происходит, что они делают с ней, да и не хотела понимать.
        Мозг, самостоятельно или под воздействием каких-то дополнительных факторов, словно заменил центр боли на центр удовольствия. Словно решил пожалеть свою хозяйку, зная, что осознания происходящего в полной мере она может и не выдержать.
        Поэтому, когда Ченни, все еще лежа позади нее на боку, поднял ее за бедро, облегчая себе проникновение, она не почувствовала боли. Может, осознала ее, но не почувствовала.
        Только желанную наполненность. Только острое, жаркое растяжение.
        Только тяжесть внутри себя, такую сильную и желанную.
        Ченни шумно дышал ей в шею, крепко прижимая к себе, уложив ее голову на сгиб мощной руки и вылизывая шею и ключицу жестким жадным языком.
        Том придвинулся ближе, провел пальцами по мокрым щекам (когда успела заплакать?), сжал напряженный сосок, наклонился, лизнул.
        Лиса застонала от нового ощущения остроты и жара, пронзившего ее.
        - Брат, давай, - прохрипел Ченни, сжимая ее еще крепче, ускоряясь, заставляя откинуться назад, подставить губы для поцелуя.
        Том легко и нежно коснулся клитора, потер, подбирая темп.
        Лиса поняла, что еще чуть-чуть - и она буквально на части разломится от избытка ощущений, от избытка чужих рук и губ на своем теле, и снова поймала эту, так бездарно упущенную прежде волну, что грозила вылиться цунами, и начала, насколько это было возможно в ее положении, двигаться, стараясь попасть в такт ударам тела Ченни внутри и скольжению пальцев Тома снаружи.
        И в какой-то момент ее все же затопило, убило вырвавшейся на волю бешеной волной, ударило в низ живота нестерпимым огнем, прошлось по всем у телу, до самых кончиков волос.
        И Лиса закричала, впервые за все это время, закричала в руках братьев, изгибаясь, сходя с ума, не имея сил и желания контролировать свое тело.
        Сзади сдавленно зарычал Ченни, сжав ее так, что, казалось, еще чуть-чуть и переломает все кости.
        ***
        - Слушай, малышка, - Том подал ей кружку отвара с щедрой дозой самогона, заботливо подоткнул одеяло, мимоходом коснувшись груди, - а кто тебя научил так танцевать?
        Лиса, поперхнувшись от вопроса и от дикого сочетания отвара и спирта, закашлялась и долго не могла отдышаться.
        - Откуда вы…
        Ченни, валяющийся с другого бока расслабленным тюленем, похлопал ей по спине.
        - Видели, как ты танцевала на заднем дворе, - Том положил ей голову на колени, зажмурился, когда отдышавшаяся девушка запустила ему пальчики в волосы. - В оптику.
        - Это танец Золушки, - тихо сказала Лиса, - меня моя… Мама научила немного. Я не думала, что кто-то увидит… Вы поэтому пришли к нам?
        - Агаааа… - протянул Ченни, поглаживая ее грудь через тонкое одеяло, - и нихрена не пожалели.
        Лиса отпила побольше горячего отвара из кружки, чувствуя, как под воздействием спиртного мягчеет тело, притупляется боль в промежности.
        Она уже видела по взглядам братьев, что они отдохнули и не прочь повторить.
        А значит, ей понадобятся силы.
        Все ее силы.
        5
        Ченни привычно повел плечами перед тем, как подняться на маяк. Узкий проход, со всех сторон окруженный каменными стенами, неприятно напоминал те времена, когда он, сопливый пятнадцатилетний пацан, прятался в узких переходах метро после ядерного удара.
        Вспоминать такое было тяжко. Сразу очень остро приходило понимание, что, если бы Том тогда каким-то чудом не нашел его среди сотен других испуганных, истощенных людей, то Ченни явно долго не протянул бы.
        Даже несмотря на его, уже тогда начавшее проклевываться, чутье.
        А, может, и благодаря этому.
        Потому что мутантов не любили. И убивали.
        Но у всех, кого убили, мутации были явные. У кого-то начинали расти зубы, с бешеной скоростью превращаясь в клыки. У других гноилась и кусками отваливалась кожа. А на месте язв отрастало хер поймешь, что: то ли чешуя, то ли шерсть, то ли все вместе.
        Тогда, в первые годы после катастрофы, люди еще не понимали, что их мира уже нет, и все надеялись, что вот-вот, еще немного - и все наладится. Что придет президент, и армия, и полиция, и… Ну должен же хоть кто-то прийти спасать их задницы? Они ведь платят налоги!
        А пока надо уничтожать угрозу, устранять всех зараженных, всех больных, всех сошедших с ума.
        Ченни тогда хватило мозгов не светиться.
        Сидеть тихо, говорить мало, палить ситуацию.
        И ждать.
        Вот только он не мог понять, чего ждать. Он, в отличие от других, в спасение не верил.
        Жизнь с Томом после смерти родителей приучила к реальному взгляду на вещи. Это очень помогло потом, в приемной семье, куда его определили после того, как Том сел.
        И помогало всегда.
        Мозгом он понимал, что ждать нечего. Но вот недавно зашевелившаяся внутри чуйка говорила другое. И он поверил.
        И не зря, как оказалось.
        Потому что Том, неубиваемый сукин кот, смог выжить и выбраться из той жопы, куда залез до этого.
        И смог найти его, Ченни.
        Хотя, с некоторых пор Ченни усиленно размышлял о том, каким образом брат пришел точно в то место, где был он?
        Нью-Йорк большой, подземка еще больше, народу там тогда пряталось немерено.
        Чуйка настойчиво стучала в мозг, радостно повизгивая и кивая на себя, любимую.
        Но Ченни старательно прятал мысли о том, что это он, не осознавая, мог привести старшего к себе. Думать о таком было страшновато.
        Он и до этого подозревал, что знает далеко не все свои способности. Только те, что на поверхности, те, что нужны для выживания.
        И хер его знает, что в нем вылезет в критический момент. Может, он и взглядом сможет поджигать, как та девка из книги Кинга?
        Это было бы неплохо.
        Но все равно дико страшно.
        С братом он, понятное дело, ничем таким не делился. У того и так иногда глаза на лоб лезли, когда Ченни что-то отмачивал.
        Например, как в тот раз, с Лисой.
        Том ведь просек, что это Ченни ее успокоил и боль убрал. И на нужный лад настроил.
        В голове мелькнули возбуждающие картинки проведенных в постели с девчонкой суток.
        Ченни даже облизнулся, словно ее вкус все еще был на губах.
        Сладкая, какая сладкая!
        Так он никогда не кайфовал.
        Конечно, в начале было немного тяжко, он ее боль очень хорошо прочувствовал, когда в глаза посмотрел. И неосознанно постарался помочь, смягчить, переключить.
        И получилось.
        Очень хорошо получилось!
        Потому что девочка стала такой отзывчивой, такой чуткой, такой готовой на все, что член до сих пор подергивался радостно при воспоминании.
        Они тогда из постели сутки не вылезали, по-максимуму используя отведенное им время.
        Но все в этой жизни заканчивается. И медовые часы тоже закончились.
        Девчонка плакала, когда они уходили. И Ченни это тоже очень хорошо запомнил. И, хотя теперь ей ничего не угрожало, и все определенно знали, чья она, но все равно сердце было не на месте. Одно радовало: чуйка на этот счет молчала.
        Перед уходом Том плотненько поговорил со старейшиной с крысиной мордой. Так, как он умел. Доходчиво и внятно.
        Ченни знал, что эта тварь все прекрасно осознал. И Лису мало того, что никто и пальцем не тронет, так еще и от работы тяжелой освободят. И, не дай бог, кто-то посмотрит криво. Или словами обидит.
        Братья ясно дали понять, чья теперь это девочка.
        Ченни, пользуясь своим новообретенным умением, наскоро прощупал главкозла перед уходом и убедился, что тот все уяснил правильно.
        - Ченни, сукин кот, ты долго там стоять будешь? - голос брата заставил вынырнуть из воспоминаний и, чуть сжавшись, начать быстро подниматься по узкой винтовой лестнице наверх, - не обосрись там по пути!
        Ченни, ругаясь про себя на придурка, все время стебавшего его боязнь закрытых пространств, споткнулся и чуть не загремел вниз.
        Хорошо, что лестничный пролет был слегка узковат в плечах, поэтому зацепиться удалось без проблем.
        - Штаны проверил? - деловито осведомился Том, едва Ченни, чертыхаясь, показался из люка.
        Тот от души послал его нахер и кивнул Барни, даже не сдвинувшемуся со своего места у рабочего стола.
        Они не видели старика полгода, но, похоже, он нихрена не скучал.
        - Барни, этот придурок может залезать в голову и хозяйничать там, - тут же сдал его Том, и Барни вымело из-за стола со скоростью, удивительной для его возраста и комплекции.
        - Ну-ка, ну-ка, идите сюда, молодой человек, - он радушно пригласил Ченни к стулу с закрепленными на нем дьявольскими механизмами, которыми просвечивал голову.
        - Может, хотя бы пожрем сначала? - хмуро спросил Ченни, покладисто садясь на стул и позволяя Барни закреплять на нем все эти непонятные проводки.
        - Потом, потом! - суетился Барни, - потерпишь. Когда выяснилось?
        - Ну… - Ченни поерзал, не зная, как сформулировать, - недавно.
        - Девчонке в голову влез, боль убрал и на секс настроил, - тут же влез Том, уже пропасаясь у стола с консервами. - И не говорит, гад, сколько раз до этого ко мне в голову влезал!
        - Да не влезал я тебе в голову, отвали уже, придурок, - разозлился на него Ченни, ревниво следя, как маслины исчезают из банки. - Оставь мне, козел!
        - Врешь ведь! Еще как влезал! - Том даже не подумал остановиться, доканчивая маслины и приступая к консервированным персикам. К сладкому у него тяга еще с тюрьмы была. - А я-то все думаю, какого хера я делаю все, как тебе надо в последнее время? И добрый такой стал, охереть просто…
        Барни с сомнением оглядел небритую людоедскую физиономию Тома, хмыкнул.
        Ченни только глаза закатил.
        Переубедить брата в том, что он им не управлял путем влезания в голову и внушения своих мыслей, было невозможно.
        И это злило.
        Потому что, вот нахера?
        Ну нахера ему влезать Тому в голову, если у них и так все время мысли сходятся? Как у близнецов, бляха муха!
        Хотя и разница в возрасте существенная и опыт жизненный довоенный тоже.
        Но за последние десять лет они так привыкли быть вместе, словно впаялись друг в друга.
        Во всем договаривались, понимали без слов, по взглядам, все делили пополам. И совершенно не удивлялись и не расстраивались из-за этого. Наоборот, радовались.
        Во внезапно сдохшем мире они были друг у друга. И это походило на чудо.
        Барни суетился у своей кошмарной установки, уже начавшей вырисовывать загогулины на бумаге.
        Ченни было глубоко пофиг, чего он там крутит, главное, чтоб побыстрее. А то этот скот сожрет весь припас, что старик им выделил на это посещение. А больше Барни не даст. Хоть как упрашивай.
        Можно, конечно, взять силой, как и все в этом мире, но Ченни об этом даже не задумывался никогда.
        Этот старый маяк, с очень хитрой начинкой и вредным старикашкой в придачу, был для них с братом единственным пристанищем, единственной отдушиной, где можно было расслабиться. Где можно было почувствовать себя дома.
        Аппарат мирно жрал чистую бумагу, выдавая с другого конца ломаную линию, Том доканчивал банку персиков и сыто отдувался, а Ченни прикидывал, насколько еще старику хватит запасов.
        Особо беспокоиться не стоило, жратвы у него было дофига.
        Барни всегда был запасливым и предусмотрительным.
        Хоть и с сильным прибабахом.
        Ну вот кто в своем уме будет продавать шикарный пентхаус в ЭлЭй, отказываться от международного призвания, от престижной работы, где его в зад целовали, и все бабло, включая Нобелевку, вкладывать в старый маяк в жопе мира?
        Том считал, что Барни уже тогда, двадцать лет назад, предвидел катастрофу. И подготовился.
        На славу подготовился.
        Ветхий с виду маяк в реальности был охренительно укрепленной крепостью на полном самообеспечении, набитой под завязку самыми качественными припасами, вещами на все случаи жизни, техникой, предельно автоматизированной и в то же время простой. В обширных помещениях под маяком, выдолбленных в монолитной скальной породе, умещались и автономный генератор, и подведенная скважина, и оранжерея с теплицами, и даже небольшой садок, где плавали карпы.
        Попасть внутрь можно было только через верх.
        Забраться наверх можно было только по жуткой лестнице, где вдвоем никак не развернуться.
        Барни успел как раз до начала боевых действий. И, скорее всего, и в самом деле верно рассчитал, потому что радиация здесь была минимальная, да и та, за счет удачной розы ветров, быстро сдулась.
        Барни предусмотрел все. Кроме одного. Своего, не знающего границ, любопытства.
        На третий год автономной жизни он наплевал на осторожность, задушил в себе врожденную паранойю и все-таки выполз наружу, собираясь исследовать небольшой рыбацкий городок, расположенный неподалеку, где сходу угодил в лапы местных отморозков, дико обрадовавшихся редким по нынешним временам средствам защиты, счетчику Гейгера и пистолет-пулемету Kriss. Правда, последним Барни все же успел воспользоваться и даже кого-то там ранил.
        Борзому старикашке дали по черепу, раздели и приготовились пытать, потому что, понятное дело, если у него с собой такие сокровища, то сколько же осталось там, где он их взял?
        Братья Стоуны тогда появились вовремя.
        Обычно не вмешивающиеся в разборки, они почему-то пожалели Барни и отбили его у местной гопоты.
        Правда, Том при этом словил пулю. Это теперь огнестрел - удел сильных, а раньше дураки тратили патроны направо и налево.
        Барни, несмотря на свою полную ученую отмороженность, добро помнил.
        Братья на какое-то время осели в маяке, подлечиваясь и отдыхая.
        Старик невероятно заинтересовался особенностями Ченни и долго изучал его на всяких странных приборах.
        Для чего ему это было надо, братья особо не интересовались. Ну так, пару раз вопросы задали, но ответ получили настолько непонятный, что забили на это дело.
        Ну нравится ему, пусть играет. Чем бы дитя не тешилось.
        С тех пор прошло семь лет, братья Стоуны облазили весь континент, от одного океана до другого, нигде подолгу не задерживаясь.
        Но в маяк, к Барни, заглядывали регулярно.
        История исследований особенностей Ченни уже была размером с Всемирную Энциклопедию, и конца-края этому не виделось.
        Каждый раз они притаскивали Барни свежее мясо и всякие прикольные штучки, наследие умершего мира, а он давал возможность отдохнуть и отоспаться. И даже деликатесами из своих нескончаемых запасов делился.
        И вообще, относился к двум страшным, диким парням по-доброму, с уважением и даже какой-то отеческой любовью.
        - Молодой человек, - Барни, смешно нахмурясь, выглянул из-за своей установки. Ну один в один ненормальный ученый из мульта. - Попробуйте-ка мне внушить что-либо. Надо понять, какой участок мозга задействуется.
        Ченни задумался, потом представил, что в комнате внезапно стало холодно. И глянул на Барни.
        Тот вздрогнул, машинально ежась, дернулся закрыть маленькое окошко под самой крышей.
        И тут же замер, осознавая.
        - Прекрасно, это просто … Ээээ…
        Он склонился над прибором, что-то лихорадочно подкручивая.
        - Так, друзья мои, - довольно повернулся он к братьям, - думаю, мне необходимо сделать еще ряд замеров. Но чуть позже, позже… Сначала это необходимо обработать…
        Он опять вгляделся в ползущую из прибора ленту, и, казалось, вообще забыл о гостях.
        - Барни, - Том потянулся и шагнул к лестнице, ведущей вниз, - мы пока отдохнем, ага? Ты там случайно табачок еще не выращивал?
        Старик, бормоча что-то невразумительное, только махнул рукой.
        Том кивнул Ченни на дверь.
        Тот подождал, пока Барни освободит его от захватов прибора, и двинулся за братом.
        Внизу, располагаясь в отведенной им комнатушке, Ченни, наблюдая за нашедшим на столе кисет с табаком и теперь счастливо дымившим Томом, спросил:
        - Девочке что привезем?
        Том откинулся назад, задумчиво затянулся.
        - Надо в тот торговый смотаться, помнишь? Который от них недалеко. Зараженная зона.
        - Так уже давно все сдуло, - заметил Ченни. - И чего там?
        - Ну они же не знают об этом. Они вообще дальше забора носа не кажут, ссыкуны. А там… Там склад закрытый. Незаметный такой.
        - Не помню. - Ченни стянул с себя пропахшую потом майку, завалился на кровать.
        - Да че ты помнишь вообще, сосунок, - лениво протянул Том, - глазами вообще не смотришь, все на свою чуйку полагаешься. А надо все использовать, сколько раз тебе говорил…
        - Ну так чего там? - перебил его Ченни, не настроенный сейчас на очередную нотацию.
        - А там, брат… Там - книги. Полно. Спорим, она умеет читать? И любит…
        Ченни задумчиво нахмурился:
        - Ну не знаю. Она девчонка, я думал, тряпки ей притащить какие-нибудь, или цацки. Или жратву необычную.
        - Ну так это тоже можно, одно другому не мешает. Но вот поверь мне, книгам она обрадуется. Или я вообще в бабах не разбираюсь.
        Ченни прикрыл глаза и опять вспомнил, как, впрочем, и всегда в последнее время, красивое нежное личико Лисы, ее тонкую фигурку, так будоражаще-сладко изгибающуюся в его руках, ее чувственные губки, прикушенные от невольной боли, ее огромные, распахнутые, казалось, прямо ему в душу, глаза.
        В паху приятно напряглось, но Ченни усилием воли заставил себя не увлекаться.
        Уже засыпая, он улыбнулся Лисе обещающе.
        Скоро. Совсем скоро.
        6
        - Лиса!!! Лиса, там твои хантеры!!! Пришли!!!
        Лиса вскинулась, торопливо вытерла руки о фартук и побежала с огорода в дом. Сердце стучало дико и заполошно, и кожа мурашками покрылась.
        Они вернулись! Они все же вернулись!
        Эти две недели, что их не было, тянулись волнительно. И жутко долго.
        В первую очередь, потому, что она была вообще не уверена, что братья вернутся.
        Конечно, они обещали. Но что стоят сейчас обещания?
        Еще они обещали, что ее никто больше не тронет.
        Здесь, в принципе, не обманули.
        Ее никто не трогал. Руками.
        Дэниэл только молча провожал налитыми кровью глазами, сопел, матерился про себя. И стал более придирчивым. То еда не такая, то грязь везде.
        Лиса молчала, отворачивалась, стараясь не замечать диких взглядов. Она ужасно боялась, что братья не вернутся больше, обманут не только ее, но и Дэниэла.
        Мяса, что они принесли в прошлый раз, уже не было, но старейшина трепанул языком, рассказывая всем, что у них теперь есть личные хантеры, и эти хантеры будут приносить много мяса. Зима по всем признакам предстояла холодная, а в холодные зимы традиционно дичали еще больше мутанты, сбиваясь в здоровенные стаи. Эти стаи передвигались по огромным пустым пространствам, отлавливая себе пропитание, и, случалось, нападали на отдельные небольшие общины. И не всегда у людей была возможность отбиться. Само собой, о том, что какую-то общину сожрали, узнавали не сразу, но узнавали. И еще больше тряслись, не желая высовывать нос за забор.
        И подъедая то, что удавалось накопить за теплое время года.
        А, если год был не особо урожайным, то в общине наступал голод. Община Дэниэла голод переживала только один раз, еще когда Лиса была совсем маленькой и не особо задумывалась об этом. Но воспоминаний, конечно, хватило. И это еще они без нападений обошлись. По крайней мере, стаи на них ни разу не налетали. Но для ужаса хватало и одиночных мутантов, периодически пасшихся возле поселений людей.
        В мертвом мире не было ученых. Поэтому прояснить хотя бы видовую принадлежность тварей, появляющихся иногда в зоне видимости общинников, никто не мог. И только удивлялись, откуда вообще такое могло появиться. И не человек. И не животное. Какие-то странные твари, хорошо, хоть разумом не обладающие. Если бы они еще и думать могли, а не только на инстинктах действовать, то вообще вряд ли, какие из общин выжили бы.
        Хантеры, которых было очень мало, прям штучный товар, передвигались между общинами, везде имея свой приличный кусок.
        Наверно, они тоже опасались мутантов, но, по крайней мере, хватало смелости с ними драться. И побеждать.
        Поэтому они были настолько ценными. Процент выживаемости в их рядах был настолько низким, что те, кто в итоге оставались, были нереально хорошим приобретением для любой общины.
        Братья Стоуны хантили с самого начала катастрофы. Поэтому то, что они сделали выбор в пользу их поселения, было удачей. Большой удачей.
        И, конечно, Дэниэл все заслуги переговорщика приписал себе.
        А то, что ему пришлось отдать хантерам свою приемную дочь, называл выгодной сделкой.
        В принципе, для общины так оно и было.
        И теперь все боготворили Дэниэла, разговоры о его замене, поднимавшиеся раньше среди жадных до теплого местечка общинников из числа крепких мужиков, заглохли разом. А Дэниэл еще и повернул все так, будто бы он удачно сторговался. Сунул малоценный товар, то есть Лису, в обмен на то, что действительно весомо.
        А еда - это очень весомо. И все общинники это понимали. И радовались находчивости и удачливости их старейшины.
        В конце концов, ну в самом деле, хантеры только одну девку попросили. На двоих! Смешная цена! А могли бы за каждый принесенный кусок мяса требовать по бабе. Разной. Правда, в таком темпе, бабы скоро закончились бы, и остались только мужики… Но кто их знает, этих хантеров, насколько они неразборчивы…
        Нет уж, хороший договор. Отличный просто.
        Ну, а то, что Лису за глаза, да и в глаза, называли хантерской подстилкой, так это мелочи. И не стоят обид. Хотя бы потому, что это правда.
        Лиса терпела, ей не привыкать. Ровесницы, которых в общине было ровно четыре, кроме нее, расспрашивали, блестя глазами, о том, каково это - сразу с двумя? И насколько хантеры - звери?
        И точно ли они ее захотят в следующий раз? А то, может, и кого другого присмотрят? Лиса отмалчивалась. Работала себе на общинном огороде, пытаясь запастись последними осенними овощами, на личном огороде Дэниэла, который, пожалуй, мало в чем уступал общинному. Трудилась по дому. И старалась не думать, что будет, если хантеры больше не придут.
        Что с ней будет.
        Потому что, в принципе, уже знала.
        Дэниэл популярно объяснил после ухода братьев.
        - Ты, стерва, не думай, что раз ты перед ними ноги раздвинула, то какая-то особенная! - Рычал он, прижав испуганную Лису к стене и, уже не тая намерения, ощупывал напряженное тело приемной дочери грубыми лапами, - у нас с ними договор на зиму. Как только он закончится, и твоя лафа закончится, тварь мелкая. Готовься, поняла?
        Лиса тогда вырвалась от него и убежала к себе в комнату. И еще несколько дней тряслась, не в силах заснуть, прислушиваясь к тяжелым шагам за дверью.
        Она понимала прекрасно, насколько беззащитна перед старейшиной. Хантеры - это не защита. Захочет Дэниэл ее поиметь, сделает это совершенно спокойно. И никто даже жалобы ее слушать не будет. Тем более, что не девочка теперь, и, судя по глумливым расспросам женщин, они думали, что братья повеселились с ней на полную.
        Ну, конечно, в какой-то степени так оно и было. Если не принимать во внимание одно маленькое «но». Она повеселилась с ними. Так, что до сих пор иногда ощущала фантомные прикосновения по ночам. Руки, такие жесткие, такие грубоватые, но такие ласковые с ней. Так аккуратно, так нежно прикасающиеся. Губы, жадные до умопомрачения, слова, бесстыдные, воли лишающие. Взгляды. Тома - внимательный, жесткий, требовательный. Ченни - завораживающий, в омут утягивающий.
        Лиса помнила, как ныло сладко тело еще несколько дней, хотя, из обмолвок более опытных женщин поняла, что, по-идее, должна бы испытывать сильную боль. И в момент самого процесса, и потом тоже. По крайней мере, описания их первых разов были красочными. Кровавыми.
        Поэтому и отмалчивалась. Трогать себя. Чтоб проверить, насколько хантеры - звери, не разрешала.
        Да, собственно, никто и не предлагал особо.
        Лиса видела во взглядах зависть, чувствовала всей кожей злобу. И так одинокая после смерти Ненни, она еще больше замкнулась. И только лелеяла мечту, что братья не обманут. Вернутся.
        А там… Да будь что будет. Зиму еще пережить надо.
        И вот теперь, услышав, что хантеры в общине, она сорвалась с места, в чем была. Измазанная землей, в грязном платье, с непонятно чем на голове.
        - Где тебя носит, тварь? - зарычал на нее Дэниэл, едва Лиса зашла в дом, - живо наверх! Они уже спрашивали.
        Лиса, не глядя на его красную рожу, рванула по лестнице вверх.
        И не успела даже дверь открыть, как ее распахнули с той стороны, и на девушку буквально обрушились такие сладкие, возбуждающие запахи, которые часто во сне ощущала: табак, чистая мужская кожа, немного спирт. И какао. Какао!
        Том, подхвативший ее с порога на руки, молча уткнулся носом в шею, жадно вдыхая аромат ее тела, торопливо разматывая серый платок с головы, распуская волосы, с наслаждением зарываясь в них пальцами.
        - Кааайф… - захрипел он, продолжая жадно трогать ее, и Лиса чувствовала себя послушной куклой, которую вертят, крутят, изгибают. Снимают одежду. Быстро, рывками, без особых церемоний. - Вкусная, черт, такая вкусная, еще лучше, чем в прошлый раз…
        - Да ты охерел, мудило, - за спиной брата торопливо вставал из-за стола Ченни, откладывая в сторону какой-то сверток и убирая с пути кружку с дымящимся напитком, запаха которого Лиса не ощущала уже лет десять, - да ну договорились же, сначала хоть накормим…
        - Нахер, - отрывисто бросил Том, не оборачиваясь и продолжая свою разрушительную деятельность по истреблению одежды Лисы, - потом, не могу ждать. Малыш, - он оторвался от нее, провел пальцами по послушно откинувшемуся лицу, сглатывая и темнея взглядом еще больше, - как ты тут? Скучала?
        - Да… - Лиса не слышала своего голоса, поглощенная водоворотом, в который ее утянули мгновенно руки Тома. Сердце билось в груди с такой бешеной силой, что отдавалось болью в горле, мешало говорить.
        - Моя ты хорошая… А уж как мы-то скучали… Пойдем, малыш, пойдем… Сил нет…
        Лиса не смогла ничего больше ответить, потому что ураган подхватил и понес в глубь комнаты, на большую, застеленную мягким покрывалом, лежанку. Она не могла остановить это, потому только цеплялась за плечи мужчины, и не отрывала от него взгляда, не могла насмотреться. Он не поменялся за эти две недели. Только загара чуть-чуть прибавилось, кажется. И небольшой синяк на скуле.
        - Твою мать, дурак нетерпеливый, - голос Ченни раздался уже за ее спиной, а руки, сильные, опытные, вытащили из объятий Тома и усадили на жесткие колени. Прижали к голой груди, обожгли жадным прикосновением.
        Оказывается, Ченни уже успел снять майку и сесть на лежанку. И теперь, усадив Лису на колени спиной к себе, прижался сразу всем телом, обнимая, обволакивая собой, жарко зацеловывая плечи, шею, разворачивая к себе за подбородок, чтоб заглянуть в уже подернутые дымкой желания глаза.
        - Мы тоже, так скучали, лисичка, - прошептал он перед тем, как поцеловать. Жадно, влажно и глубоко. Сразу отнимая у девушки последние силы. Она только слабо застонала ему в губы, немного прогнулась и задрожала, потому что рот Тома как раз нашел ее грудь. Это было до того сладко, до того будоражило, что Лисе казалось, будто ее заматывают в кокон, паутину, мягкую, но очень крепкую. Не вырваться, даже если и захочешь. А она и не хотела.
        Не хотела.
        7
        - Откуда вы взяли какао? Я думала, его уже нигде нет, - Лиса откинулась на горячую грудь Ченни, как на широкую спинку дивана, с удовольствием потерлась спиной о чуть влажную кожу, и втянула носом ароматный пар от напитка.
        - Места знать надо, малыш, - Том, передав ей кружку, улегся рядом. Положил голову на колени, поерзал, как кот, выпрашивающий ласки. И блаженно закрыл глаза, когда почувствовал тонкие пальчики, зарывшиеся в волосы. - Мы много чего знаем, про что думают, что нет, а оно - раз! - и есть…
        Лиса отпила глоточек. Напиток уже остыл, что неудивительно, учитывая, что он был горячим, когда они только начали возиться на кровати. Поэтому Тому пришлось подогревать. На походной маленькой печке, названия которой Лиса не знала. Что-то новое для нее, интересное.
        Буквально десять минут назад Лиса, едва отдышавшись от ласк братьев, наблюдала затуманенным взглядом за тем, как Том, даже не подумав натянуть штаны, возится с розжигом, раскочегаривает систему.
        И ставит маленький ковшичек сверху прибора.
        - Это называется «примус», детка, - тихо сказал Ченни, заметив ее любопытный взгляд, - хорошая штука, когда нет электричества… Когда вообще нихрена нет. Ты помнишь, что такое электричество?
        - Да… Мне было восемь, когда это случилось.
        - Мне пятнадцать. Брату двадцать пять.
        Ченни опять сжал ее, лизнул в шею, уже лениво, нежно. Так не похоже на то, что было до этого. Лиса прикрыла глаза, погружаясь в пережитые ощущения.
        Вот Том целует ее грудь, уже голую, с торчащими острыми сосками, и она вздрагивает и чуть подается вперед от каждого такого касания. Вот Ченни мягко приподнимает, нашептывая на ушко, какая она охерительная, как они скучали, как они ждали, а руки его, широкие, крупные ладони, скользят по телу, снимая юбку и белье разом. И первое прикосновение обнаженной кожи бедер к его телу - адски горячее, обжигающее. Он уже раздет, успел, пока Том кружил обмякшую от напора Лису по комнате, и пальцы настойчиво скользят по промежности. Влажной. Уже давно влажной. Осознав это, Ченни только выдыхает, приподнимает опять девушку за бедра и резко насаживает на себя. Выбивая крик у Лисы и ругательства у Тома:
        - Вот ты гад! Договорились же!
        Том занят тем, что сдирает с ног Лисы юбку и белье, и потому его взгляд снизу на происходящее - голодный и напряженный.
        - Иди нахер, придурок, - хрипит Ченни, поудобней усаживая запрокинувшую руки ему на шею Лису на коленях, раздвигая ей шире ноги, так, чтоб брату было видно получше, - мы вообще договаривались, что сначала накормим девчонку, а ты сразу в койку…
        Том рычит, не отрывая взгляда от происходящего, сдирает с себя штаны, хватается одной рукой за основание члена, а второй ведет по тонкому изогнувшемуся телу их любовницы, и Лисе его прикосновения кажутся чем-то настолько тяжелым, настолько острым, что она не выдерживает и кричит. Вся кожа, кажется, превратилась в один сплошной нерв, и любое движение, даже случайное трение, жалит, бьет молниями, охватывая тело полностью. Ченни, уже не сдерживаясь и вцепившись зубами в беззащитную шею, просто и грубо насаживает послушное тело на себя, растягивая до предела, Том, понимая, что от Лисы сейчас толку никакого, только целует ее живот, ловит губами подпрыгивающую от каждого движения Ченни грудь, облизывает соски.
        Лиса не выдерживает двойного напора и заходится сладкой дрожью удовольствия, Ченни догоняет ее практически сразу же, а нетерпеливый Том, едва дождавшись, сдергивает безвольную девушку с коленей брата, и укладывает спиной на лежанку, входя в не перестающее дрожать тело мощно и глубоко. Лиса, широко распахнув глаза, только смотрит в его напряженное лицо, покорно подставляет мягкие губы для поцелуев, и буквально через несколько движений кончает опять, крича и выгибаясь. И бьется в жестких удерживающих ее руках, толкая своего любовника за грань следом за собой.
        - Охренеть, - выдает Том, немного отдышавшись и приподнявшись на руках, разглядывая умиротворенное и счастливое лицо девушки, - никому не говори, что я так быстро. Это просто потому, что ты такая сладкая, малыш.
        - Да не трынди, скорострел, - ржет Ченни, который за это время только и успел отползти к изголовью кровати и прикурить, - не верь ему, лисичка, он просто старый уже, как говно мамонта, вот и лажает. В отличие от меня.
        - Ты, щенок, заткнулся бы, а… - Том недобро смотрит на брата, потом мягко и влажно целует расслабленную девушку и рывком встает с кровати.
        Лиса, не в силах пошевелиться и свести ноги, просто смотрит в потолок, переживая свое удовольствие, и даже немного протестующе стонет, когда Ченни ее подтаскивает под мышки к себе, и устраивает на груди. Похоже, ему очень нравится обниматься.
        Да и Тому, ревниво поглядывающему на мирно лежащую парочку, тоже.
        Но он мужественно делает основное дело, то есть раскочегаривает примус и подогревает какао, и только потом валится на колени Лисе, требуя свою порцию ласки.
        Лиса гладила по лицу и волосам только что не мурлыкающего Тома, слушала мерное, спокойное, мощное биение сердца Ченни и чувствовала себя невероятно счастливой.
        Ей внезапно в голову пришли воспоминания о том, как притворно-сочувственно смотрели на нее женщины из общины, якобы жалея, что ее, бедняжку, отдали таким зверям на расправу.
        Оставалось только усмехнуться их незнанию. И общей глупости ситуации. Потому что ее телом братьям заплатили за еду. А по факту, это она должна была бы приплачивать за такое удовольствие.
        Хорошо, что в общине про это не знают. А то бы четвертовали мерзавку. Впрочем, скорее всего именно это с ней и сделают, когда братья полностью выполнят свои обязательства по договоренности с Дэниэлом и уйдут совсем.
        Мысли о том, что же будет, когда хантеры весной попрощаются с ней навсегда, неприятно потянули холодом в животе. Ладонь Ченни, до этого расслабленно скользившая по ее талии, мягко гладя разгоряченную кожу, застыла.
        А потом он развернул лицо Лисы к себе за подбородок, внимательно посмотрел в глаза.
        И девушка замерла под его черным тягучим взглядом.
        - Обижали, да? - тихо спросил он, и Лиса почувствовала, как в ту же секунду напрягся под ее пальцами Том.
        - Нет… - она не хотела тревожить братьев своими проблемами. Они все равно не в силах их решить. Хантеры - вольные птицы, они летят, куда хотят, и явно не будут разбираться с обидчиками их случайной девочки. А, если и разберутся, то все равно ничего хорошего из этого не выйдет. Ну не будут же они убивать Дэниэла. Хотя, Лисе этого очень бы хотелось. Очень. Но она понимала, что с его смертью ничего не изменится. Придет кто-то еще. И не факт, что он будет лучше. По крайней мере, в общине, она не знала достойных претендентов на место старейшины. Все выжившие мужчины не обладали ни умом Дэниэла, ни его звериной, все сокрушающей жестокостью, ни хитростью. Ни умением договариваться на выгодных для общины условиях.
        Поэтому Лиса не собиралась жаловаться. И вообще, неизвестно, как они об этом узнали, почуяли, что ли?
        - Кто тебя обижал, малыш? - Том сел перед ней на колени, погладил по лицу, заглянул в глаза.
        Лиса опять замотала головой, сжав губы, чтоб не расплакаться от неожиданной нежности и ласки. Никто с ней так себя не вел, никогда. Только Ненни. И то не в последнее время.
        И теперь, даже самая маленькая, крошечная участливость, выбивала из колеи. А уж братья распотрошили ее эмоциональное состояние давно уже.
        Том задумчиво вытер с ее щек слезы, посмотрел на Ченни.
        - Главкозел, - коротко бросил тот, - и еще много кто. Как они тебя зовут, лисенок? А?
        - Не надо, не надо, пожалуйста, - Лиса вырвала подбородок из пальцев Тома, отвернулась, спрятала лицо на груди Тома.
        Но он аккуратно ее отстранил, опять посмотрел в глаза. Спокойно и сосредоточенно. А Лисе показалось, что он внутри у нее все переворошил. Аккуратно рассмотрел и обратно сложил.
        - Подстилкой зовут. И еще много как. И этот мудак тебя лапал, да? И чего там говорил?
        - Нет… Нет… - слезы лились по ее щекам, губы распухли от влаги, рука с кружкой опустилась вниз, и Том аккуратно вынул какао и поставил на пол возле кровати.
        А потом без разговоров развернул к себе девушку, обменялся напряженным взглядом с братом, и неожиданно мягко поцеловал. А потом еще и еще, увлекаясь, и увлекая ее, заставляя забыть про этот разговор, забивая мерзкие, всплывшие в мозгу воспоминания обо всей грязи, что вылили на Лису за эти две недели, другими. Другими эмоциями, другими ощущениями, другим настроением.
        И она со стоном подалась к нему, обнимая, стремясь получить как можно больше его уверенной и так необходимой ей сейчас силы.
        Как-то само собой получилось, что он оказался внутри нее, Лиса даже не поняла, когда это произошло, настолько единым и естественным было это действие. Единственно верным в этой ситуации. И движения его, неспешные, длинные, мощные, тоже настраивали на нечто размеренное, правильное. Словно она оказалась в море, которое уже давно было только далеким детским воспоминанием, и покорилась его силе, подчинилась его волнам. Потому что это было самым лучшим, что вообще может быть в такой ситуации.
        Она повернулась, ища Ченни. И нашла его на прежнем месте, у изголовья кровати. Он сидел, не отрывая взгляда от ее заплаканного лица, и из глаз его внезапно опять потянулось к ней что-то темное, обволакивающее, подчиняющее. Приказывающее не думать о произошедшем, забыть, как страшный сон. Который никогда не повторится.
        И, когда Лиса, сладко застонав, выгнулась в руках ласкающего ее Тома, она уже была твёрдо уверена, что больше ничего плохого с ней никогда не приключится. Никогда.
        8
        - Что это, боже мой… Что это???
        Лиса все гладила и гладила твердую яркую обложку небольшой книги. Том, заговорщицки подмигнув, порылся в рюкзаке и достал еще одну коробочку.
        - Смотри, малыш, так, маленькие безделушки. Много нельзя. Понимаешь? Нести тяжело с собой. Поэтому только чуть-чуть.
        Лиса гладила обложку, обводила пальчиком фигурку золотоволосой девушки в ярком синем платье. Золушка пришла на бал. И как раз спускалась с широкой лестницы во дворце. И ловила на себе взгляд Принца.
        Лиса открыла книгу. Шикарную. На твердой бумаге. Текст был отпечатан с тиснением, под старинные гравюры. И рисунки… Боже мой, что это были за рисунки!!!
        Она не могла остановиться, ощупывая каждую буковку, каждую виньетку.
        - Смотри, лисенок, - Ченни протянул ей руку, и Лиса в очередной раз задохнулась. На его широкой ладони, прямо в центре, сияли два нереальной красоты камушка. Ярко-голубые, чистые-чистые, играющие гранями.
        - Это что? - Она подняла сияющие глаза на Ченни, и тот замолчал на какое-то время. А потом тихо ответил:
        - Серьги. В уши. У тебя проколоты уши же?
        - Да… Но заросли, наверно.
        - Проверим…
        Он аккуратно расстегнул замочки, приставил тонкий штырек к мочке ушка.
        И надавил, делая немного больно, но Лису отчего-то дрожь пробила.
        Том, сидя за столом в одних только небрежно натянутых штанах, понимающе усмехнулся. А потом кивнул на зеркало.
        Лиса вскочила с постели, стыдливо замоталась в покрывало, и, подойдя к стене с зеркалом, посмотрела на себя. Отвела прядку в сторону.
        Серьги сияли невыносимо. И очень перекликались с цветом ее глаз. Неожиданно Лиса удивилась, насколько она, вот такая вот, с распущенными волосами, прикрывающая наготу темным покрывалом, с этими нереальными, пришедшими из другой жизни украшениями, похожа на какую-то актрису, из тех, что она помнила из детства. Тогда мама любила смотреть передачу про вручение известной премии актерам. И Лиса навсегда запомнила, как невозможно шикарные женщины плавно и гордо шли по красной дорожке в прекрасный дворец. И им рукоплескали зрители. Она говорила маме, что хочет так же.
        А мама смеялась и отвечала, что ее мечты обязательно сбудутся.
        Ну что же, мамочка, ты была права. Мечты сбылись, да? Хотя бы в чем-то. Ей не рукоплещут, и впереди у нее очень короткая и, наверно, не особенно счастливая жизнь, но это ощущение праздника, ощущение себя на красной дорожке она поймала.
        - Спасибо вам, - прошептала Лиса, поворачиваясь к молчаливо разглядывающим ее братьям.
        - Ну вот, глаз-алмаз, - рассмеялся Том, нарочито грубо, разрушая патетику момента, - я знал, чего брать! Смотри, что еще есть, малыш!
        Тут он вытащил небольшую коробочку, которую до этого показывал Лисе, извлек продолговатый металлический брусочек, протер его:
        - Черт, вспомнить бы, как это делается… - пробормотал он, а потом приставил брусочек к губам и подул.
        И Лиса замерла, потому что предмет оказался музыкальным инструментом. Лиса даже узнала его. Когда-то, еще когда была жива Ненни, к ним приезжали из соседней общины гости. И вечером устраивались танцы. У одного из приезжих мужчин была такая же штука. Правда, звучала она гораздо грубее, но зажигательную джигу на ней играть было весело.
        Конечно, ни она, ни Ненни не принимали участия в веселье, а потом и вовсе все прекратилось, потому что Дэниэлу показалось, что обладатель губной гармошки как-то не так смотрит на Ненни, и гостей выгнали. А Ненни в эту ночь стонала громче обычного. И потом целый день не могла встать.
        Больше гости из той общины к ним не приезжали, а потом случайные хантеры рассказали, что всех, кто там жил, а это примерно тридцать человек, сожрали мутанты.
        Том играл на гармошке, извлекая из нее чистые нежные звуки, Ченни прихлопывал по колену в такт незатейливой мелодии, а Лиса смотрела на них и думала о том, что все, что было, это страшный сон. И важно только то, что сейчас.
        А слезы… Слезы - это ерунда, на самом деле.
        - Ну вооот, - протянул Ченни, оказавшись рядышком и вытирая мокрые щеки Лисы, - расстроил ее, дурак…
        Том тут же прекратил играть.
        - Ты чего, малыш? Черт. Я думал, наоборот, порадуешься… Ты же, типа, музыку любишь… Че, совсем херово я играю, да?
        - Нет, ну что ты… - Лиса смутилась, повернулась к нему, - ты прекрасно играешь! Очень чисто. Просто… Что-то вспомнилось…
        - Не надо, лисенок, - Ченни развернул к себе, опять посмотрел в глаза, - не вспоминай. Иди почитай лучше, мы с братом поговорим.
        Лиса кивнула, ответила на мягкий поцелуй, и пошла к кровати, с удовольствием открывая книгу. Она так и уснула, прямо посреди чтения, уложив щеку на ладошку.
        И голоса братьев доносились, словно через толщу воды.
        - Решать вопрос… - низкий, гулкий голос Ченни.
        - А девчонку? - хриплый Тома. - Ты ж не думаешь, что ей здесь…
        - Да само собой, не тупей тебя…
        - К Барни?
        - Да, придется…
        - Ворчать будет…
        - Ничего, привыкнет…
        - А здесь чего?
        - Ничего. Оставим. Детей нет, остальные - мусор, корм мутантам.
        - Оставим, нехер возится. Лисенка заберем…
        Лиса окончательно уснула, и во сне спускалась с широкой дворцовой лестницы, почему-то по красной дорожке. Волосы ее были убраны в высокую прическу, в ушах сверкали серьги.
        Длинное платье со шлейфом, без рукавов и ворота, держащееся только на одном корсаже, смотрелось отчего-то темно-серым.
        А потом она увидела две массивные мужские фигуры, по-волчьи быстро и целеустремленно движущиеся к ней, и опустила руки. И платье опало вниз тяжелым облаком, оставляя ее обнаженной и беззащитной.
        Мужчины оказались рядом, их руки скользили по ее напряжённому телу, ласкали, подчиняли. Сразу вдвоем. Сразу с двух сторон. Лиса не успевала отвечать, не могла понять, где сон, а где явь, и только подстраивалась под задаваемый ими ритм.
        А потом их стало много. И неожиданно больно. И сладко. И приятно. И необычная наполненность, еще чуть-чуть, и болезненно-чрезмерная, потрясла. Но грань не переступалась, и Лиса, в дурмане, не могла открыть глаз, только отвечала на поцелуи, задыхалась от тихих возбуждающих голосов, стонала от каждого обжигающего движения. И взорвалась первой, превратившись во что-то эфемерно-воздушное.
        А потом отчего-то она оказалась в синем платье Золушки. Как на картинке подаренной ей книги. Только не на балу, а в каком-то странном полутемном помещении. Она смотрела на себя в огромное пыльное зеркало и не верила, что это она. Яркие губы, блестящие глаза. Пышная грудь, приподнятая корсажем.
        Она встретилась в зеркале с оценивающими горячими взглядами двоих знакомых ей мужчин. И замерла от голода в их глазах.
        А потом один сказал тихо и хрипловато:
        - Всегда хотел трахнуть Золушку… А ты, брат?
        - И я, - гулко ответил второй.
        А потом они двинулись к ней. Одновременно. И Лиса, глядя на их приближение, не ощущала страха. А только лишь возбуждение и ожидание.
        9
        - Не понял… - сказал Дэниэл, разглядывая уже собранную в дорогу Лису, а потом поднял глаза на хантеров. Том был веселым, ласково и душевно щерился во весь рот, а Ченни хмуро-равнодушным.
        Братья не хватались за оружие и вообще вели себя так, как будто происходящее в порядке вещей. Как будто каждый отморозок вот так вот легко может прийти в общину и увести с собой понравившуюся женщину!
        - Девочка идет с нами. - Коротко проинформировал его Ченни на тот случай, если у жирдяя внезапно отказал мозг, и два и два он не мог сложить.
        Брат рядом с ним излучал довольство и ожидание. Ченни ощущал это, как исходящее от него оранжево-красное тепло с проблесками молний. Интересно.
        Он не особо давно стал таким образом ловить эмоции, и пока что еще до конца не распознавал оттенки. Но это было прикольно. Лиса, например, их маленькая смелая девочка, боялась и надеялась. Зелень с золотом. Тоже красиво, не будь зелень ядовитой.
        Ченни сжал зубы. За этот яд он готов был убивать. Долго.
        - Но… мы же договаривались…
        Главкозел неожиданно растерял весь свой гонор и стал выглядеть так, как должен , в принципе, выглядеть такой утырок, как он. То есть, жалко. Настолько жалко, что хотелось только пинка дать, сплюнуть и свалить.
        И, наверно, именно так они и сделают.
        Похер.
        Все равно эти придурки не жильцы.
        Зима будет суровой, с севера идут несколько стай мутантов, и, походу, у них имеются вожаки с зачатком мозгов.
        Поэтому надо сваливать южнее. Надо сваливать к Барни.
        - Мы договаривались, что девочку никто не тронет. И косо не посмотрит. А ее трогали. И смотрели. Девочка была грустная. А если она грустная, мы напрягаемся.
        Это вступил в диалог Том. И много чего-то наговорил. Слишком много для такой мразоты.
        - Да она врет! - заорал главкозел, выпучив зенки. От него несло тухлятиной.
        Ченни глянул попристальней. Ну да. Гниль. Не жилец. Можно руки не пачкать. А вот ноги - пожалуй, да.
        Он сделал ленивое обманное движение вперед и пнул здоровяка с разворота в челюсть.
        Благо, на улице разговор происходил, место было.
        Общинники, сгрудившиеся вокруг, встретили такое кто аханьем, кто гулом восторженным. На помощь не кинулся ни один.
        Том подошел к кричащему от боли старейшине, присмотрелся. Сплюнул, метко попав в кровавую рожу. Повернулся к Ченни.
        - Челюсть вынес. Не жилец. Но подыхать будет долго.
        Потом посмотрел на жителей общины. Усмехнулся.
        - А ты не особо пользуешься популярностью, да, мразь?
        Переглянулся с братом, уже обнимающем уткнувшуюся ему в грудь Лису. Обласкал взглядом ее тонкую фигурку в мешковатом дорожном платье.
        - Пошли. Скоро тут будет невесело.
        В полном молчании троица прошагала мимо общинников, даже не дернувшихся их задержать.
        И, уже в воротах Ченни обернулся, нашел взглядом самого крепкого мужика и сказал коротко:
        - Уходите отсюда. Сюда мутанты идут. Через месяц, с холодами, явятся. Не отобьетесь.
        Том только досадливо цыкнул зубом:
        - Праведник, твою мать.
        Ченни не прокомментировал. Просто пошагал дальше.
        За ним шла Лиса, замыкал Том.
        Старая асфальтированная дорога стелилась под ногами. Ровная, без трещин и ям. Шагать было одно удовольствие. Обычно братья не любили открытых пространств, предпочитая ходить звериными тропами, скрытно. Но там, куда они двигались, не было леса. И это, пожалуй, было неплохо. В лесах сейчас не очень хорошо. Некомфортно.
        Вокруг стелилась пустая степь, с небольшими вкраплениями островков прошлой сытой докатастрофной жизни.
        Лиса почти не помнила ее, поэтому оглядывалась с любопытством. Было интересно разгадывать, что могло бы быть в том или ином месте, плотно заросшем травой.
        Вообще, после ядерных ударов, и при полном отсутствии человека, природа очень быстро восстановилась. Даже воронки - и те затянуло травой.
        В степи бегало много живности, Лиса только успевала улавливать краем глаза резкие движения зверей в траве. Поначалу Лиса очень пугалась каждого внезапного шороха, уверенная, что за забором их ждет только опасность, только смерть. Так, по крайней мере, уверяли другие общинники. И Дэниэл.
        Но братья топали спокойно и даже расслабленно, без напряга.
        Заметив, что Лиса испуганно ежится, глядя по сторонам, Том догнал ее, приобнял, жарко задышав в шею, чмокнул и тихо уверил:
        - Не напрягайся, малыш. Пока ты с нами, все будет пучком. Этот мудак, - он кивнул на идущего впереди Ченни, - все чует на охеренном расстоянии, так что ни одна тварь не подползет. А если подползет, мало не покажется ей.
        - Этот мудак, - раздался гулкий голос Ченни, - еще и слышит неплохо.
        Он развернулся к брату и Лисе, улыбнулся. Подошел, забрал у Тома их девочку, подхватил и смачно поцеловал.
        - Ух, вкусная... Может, привал? - глянул на Тома вопросительно, наглаживая Лису по попке. Та только потерлась о него, как котенок.
        Они стояли совсем близко, такие большие, сильные, надежные. И неожиданно весь страх, вся неуверенность человека, впервые за много лет вышедшего на открытое пространство, исчезла. Пока братья рядом, с ней не могло случиться ничего плохого, ничего.
        Том с сожалением посмотрел на грубые лапы брата, сминающие нежную фигурку их девочки, затем , оценивающе, на солнце, и покачал головой.
        - Не, надо идти. Чем дальше свалим отсюда, тем лучше.
        Ченни вздохнул, еще раз жадно поцеловал Лису, так, что в паху заломило, а потом отпустил.
        - Не волнуйся , детка, - тут же поймал ее Том, обнимая, мягко касаясь покорно подставленной шеи губами, - потерпи. Надо побыстрее свалить отсюда, а то мало ли... Иди, наслаждайся, для тебя никакой опасности нет и не будет. Ты же с нами.
        Лиса только вздохнула, сама обняла крепкую шею, чмокнула.
        И они двинулись дальше в прежнем порядке. Лиса, которую объятия и разговоры основательно успокоили, уже без опасений топала между братьями, с удовольствием вдыхая свежий воздух и глядя по сторонам.
        И посмотреть было, на что.
        Умерший мир окончательно сдавал свои позиции, поэтому некоторые конструкции выглядели на редкость инфернально.
        Для осени было тепло. Очень. Солнце жарило, вторая половина дня не оставляла шансов на тень.
        Братьям, казалось, все пофиг. Они шагали споро, иногда коротко переговариваясь между собой, но в основном молча, как привыкли. На пустые разговоры приходят слушатели, а это точно без надобности сейчас.
        Через какое-то время непривычной к длительным переходам Лисе стало тяжело. Да и обувь не особо подходила. Конечно, она надела самые крепкие свои ботинки, но он стали натирать. И сильно.
        Лиса, чувствуя сначала неудобство, а потом и боль, шагала все медленней. Но просить остановиться боялась. Она вообще опасалась, что братья увидят, насколько она слабая и разочаруются в ней.
        Поэтому терпела, сцепив зубы. Уж что-что, а это она умела делать.
        Они дошли до непонятного для Лисы сооружения. Что-то странное, похожее на огромный ангар с остатками цветных блоков по фасаду. Перед самим зданием была здоровенная асфальтированная площадка, и на ней остовы сгоревших и ржавых машин.
        С тех пор, как прекратилась добыча нефти, бензин постепенно исчез. Запасов хватило на пару лет, а затем и те, что еще оставались, стали непригодными для использования.
        И автомобили, на которых первые годы рассекали уцелевшие люди, моментально потеряли свою ценность. Ходили слухи, что кое-какие умельцы переделывали бензиновые двигатели в угольные. Но Лиса такого никогда не видела. И не представляла, как это можно сделать. Она вообще мало что знала, потому что за пределы общины выходила всего несколько раз, да и то, в пределах видимости забора.
        Так что все, что она сейчас видела, было в новинку.
        Том постоял, посмотрел на здание, перевел вопросительный взгляд на Ченни. Тот пожал плечами:
        - Чисто.
        - Точно? Не как в прошлый раз?
        - Да ты задолбал меня уже этим прошлым разом! - вызверился Ченни, - сколько раз говорить тебе, я болел тогда!
        Он досадливо дернул плечом и пошел вперед настолько быстро, что Том только присвистнул.
        - Хитрожопостью ты болел, говнюк, - он подмигнул весело Лисе, - пошли, малыш, скоро отдохнем.
        Лиса, едва сдержав вздох облегчения, поудобнее перехватила рюкзак и двинулась следом.
        Ченни на нервяке умотал уже к дверям, но шел спокойно и быстро, явно не чуя ничего дурного. Том ускорился, догоняя брата. В этой стороне они не ходили очень давно, поэтому стоило все же опасаться. Мало ли, какая тварь могла прятаться в здоровенных разграбленных просторах бывшего гипермаркета.
        Он слышал, как топала Лиса следом и думал о том, что они чего-то неправильно себя повели. Надо было привал раньше делать. Девочка определенно устала.
        А потом Ченни специально пошумел в дверях, чтоб, если живность есть, то уже выскочила скорее, и Том замер. Но нет. Никого не было. Реально пустой, что ли?
        Он повернулся к Лисе, чтоб похвалить за то, что замерла вместе с ними, сообразительная их девочка, и охренело какое-то время разглядывал совершенно пустую стоянку за своей спиной.
        Остовы машин, перекати-поле, трава сквозь асфальт.
        Лисы не было.
        Нигде.
        10
        Ченни злобно пнул подвернувшуюся железяку, метя в Тома, но тот увернулся, оскалился.
        - Не скалься, утырок! Тварь безглазая!
        - Сам-то кто? - огрызнулся Том, но немного виновато, зная свой косяк.
        Да, только он виноват в том, что проморгал Лису. Причем, охеренно проморгал! Буквально вот она, шла следом, тяжело дышала. Устала, девочка. И потом - бац! - и все! И нет!
        Они с Ченни прорыли каждый сантиметр этого гребанного маркета, стоянки и прилегающей к ним степи. Ничего! Нихера! Словно ее дракон унес. Только бесшумный и невидимый.
        Ченни тоже ничего не почувствовал. Но он в этот момент был занят, вынюхивая живность в недрах маркета, ему простительно. А вот Тому - нет! Не простительно!
        Братья, поняв, что искать бессмысленно, устало повалились на землю и принялись отводить душу в ругани. Больше ничего не оставалось.
        Том еще раз оглядел пространство. Уже темнело, надо было бы на ночлег, но, сука, какой ночлег, когда их девочка… И, самое главное, реально никаких следов! Понятное дело, асфальт, но степь-то они тоже прочесали! А там следы остаются! К тому же, как так могло случиться, что Лиса даже не пикнула? Явно не по своей воле ушла девчонка! И вот уже два часа ее нет! И где она, и чего с ней делают, неизвестно. Это бесило, раздражало, мучило! Ченни все обнюхал, осмотрел. Никакого присутствия чего-либо живого. Ни одного.
        Такого не могло быть. Как так? Всему в этом мире было объяснение. И уж внезапному исчезновению слабой неприспособленной к жизни за забором общины девочки, точно должно было быть! Ну не приснилась же она им?
        Тут Том остро глянул на Ченни. Мысль, закравшаяся ему в голову была дикой, но, сука, логичной.
        Ченни перехватил его взгляд. Замер. Потом неожиданно кинул в брата подвернувшийся кусок асфальта.
        - Дебил ты все же, а!
        - Да пошел ты, - огрызнулся раздосадованный Том, - вон как в башке у меня шаришь. Как у себя в штанах. Че я еще мог подумать? А вдруг ты поехал окончательно, мутант херов, и решил со мной поиграть.
        - Щас всеку, - честно предупредил Ченни, - не переваливай с больной головы на здоровую.
        - А чего переваливать? - удивился Том, - твоя черепушка давно подтекает. Меня тоже можно понять. Еще недавно ты в моей башне не шароебился так легко. Мало ли че дальше будет?
        - Ну все, гад, договорился, - Ченни резко вскочил и кинулся к брату. Убивать его он, конечно, не собирался, но пар выпустить в драке не помешало бы. Раз уж больше ничего не получается. А потом опять искать Лису. Еще раз пройтись по периметру и хорошенько принюхаться уже в темноте. Чтоб ничего не отвлекало.
        Но Том, само собой, пиз**лей дожидаться не собирался, поэтому резво отскочил в сторону и выставил перед собой руки.
        - Давай, сучонок! - прохрипел он, - смелый, смотрю, стал? Сейчас поучу тебя старших уважать.
        Но тут Ченни притормозил, словно в стену бетонную впаялся, и замер. Том, по инерции, махнул кулаком, брат легко уклонился, даже не глядя. А потом споро рванул в сторону.
        Том, выматерившись от души, побежал следом, привычно страхуя со спины. Похоже, что Ченни взял след.
        Братья выбежали опять ко входу в маркет, прямо к тому месту, откуда исчезла пару часов назад их девочка.
        И тут Ченни во второй раз за сегодняшний вечер резко затормозил. Так резко, что Том, взявший разгон, чуть не влетел в него, еле увернулся, встал рядом, шумно дыша и не веря своим глазам. И , судя по загнанному дыханию Ченни, тот тоже не верил.
        Лиса стояла на том же месте, где они ее и потеряли. Спокойно и немного смущенно улыбалась. А потом шагнула к ним.
        Том поморгал. Перевел взгляд на Ченни:
        - Ну, сука, если это твои штучки…
        Но Ченни кинулся вперед, сходу врезаясь в тонкое тело, облапливая, обхватывая, ощупывая своими широченными ладонями, казалось, всю ее сразу. Лиса только пищала и смеялась. Том выдохнул, двинулся было к ним, но затем, заметив огромную тень, поднимающуюся неподалёку, словно из-под земли, хрипло заорал, чтоб брат оторвался от девчонки и включил чуйку уже, наконец, и побежал, понимая, что не успевает нихера!
        Ченни, глянув Лисе за спину, среагировал быстро, отшвыривая ее в сторону и пригибаясь с ножом.
        Но Лиса, вместо того, чтоб послушно ползти прочь, как этого от нее требовала обстановка, наоборот, подскочила и рванула к Ченни:
        - Стойте! Стойте! Это Жан!
        - Какой еще, нахер, Жан? - прорычал Ченни, не сводя взгляда с огромной темной фигуры. Принюхиваясь. Охеревая, как это он его проморгал вообще.
        Рядом притормозил Том, пытаясь одновременно упихать рвущуюся вперед и что-то умоляюще бормочущую Лису себе за спину и немного прикрыть брата. Все же главной боевой единицей в их тандеме был всегда он.
        - Это Жан! Он меня пригласил к себе, - торопливо пояснила Лиса, и Том охерел еще больше, хотя, в свете происходящего, это казалось уже нереальным.
        - Детка, свали с линии обстрела, - коротко скомандовал Ченни, принюхиваясь все сильнее, - брат, он грязный. Но странный. Очень. Не фонит. Не чую ничего. Вообще.
        - Не надо, не обижайте его! Фокси расстроится! - Лиса взволнованно цеплялась за руку Тома, настойчиво лезла вперед.
        Том, раздраженно взрыкнув и поставив себе в памяти зарубку потом предметно поговорить с девчонкой о системе подчинения в группе, только переглянулся с Ченни. Еще и Фокси… Что за Фокси?
        - Мальчики! - нежный женский голос заставил подпрыгнуть на месте и обернуться.
        И выругаться, длинно и витиевато.
        За их спиной стояла худенькая рыжая женщина. С калашниковым. Очень интересное сочетание. Очень.
        Братья синхронно попятились в сторону, чтоб держать в поле зрения одновременно обоих чужаков. Но тут Лиса вывернулась из-за их спин и бесстрашно побежала к женщине.
        - Стояаааать, - захрипел Том и кинулся следом, но Ченни его перехватил.
        Лиса между тем подбежала к женщине, заговорила торопливо:
        - Фокси, простите их! Они просто переволновались, они хорошие, очень хорошие!
        - Это хантеры, детка, я знаю, НАСКОЛЬКО они хорошие, - женщина не отпускала автомат, и по ее ухватке можно было с легкостью определить, что обращаться с оружием она умеет. - Ты не говорила, что они - хантеры.
        - Ну и что? Это мои… Спутники! Они хорошие! Пожалуйста! Они не причинят вреда!
        Женщина еще раз остро глянула на напряженных братьев, а потом , помедлив, опустила ствол.
        - Жан, проявляйся,- скомандовала она, - мальчики, ведите себя смирно. С Жаном все хорошо.
        И, пока братья придумывали, чего бы такое сказать, произошли сразу две вещи: Лиса вернулась к ним, и Жан приблизился к Фокси.
        Именно приблизился, потому что как он это сделал, братья не заметили. Только что стоял перед ними, и уже - раз - и с другой стороны, возле Фокси. Явно мутация, причем дико странная. Уже значительно потемнело, но было хорошо заметно, что с Жаном далеко не все хорошо.
        Лысый полностью, огромный, выше семи футов ростом, он был настолько широким, что создавалось ощущение горы. Малоподвижной и тяжелой. Но двигался он невероятно быстро, и очень плавно. Странные, очень странные глаза. Практически без белков, черные и пустые. Белая кожа англосакса. Неоднократно переломанные уши. Тяжелые кулаки. Он стоял возле невысокой худенькой Фокси и производил на редкость пугающее впечатление.
        Ченни несколько раз шумно вдохнул. Выдохнул.
        И нихрена. Ничего. Никаких эмоций от Жана. И теперь уже и от Фокси.
        До этого рыжеволосая женщина была спокойно-синей, с отчетливыми нотами красноты, что Ченни воспринимал, как готовность убивать. Но стоило Жану подойти к ней, как все эмоции пропали. И теперь и она, и Жан воспринимались частью бездушной природы, словно гора, или куст. Никаких цветов. Только от Жана фонило. От Фокси - нет. Явно радиация. Но странная. У Ченни не было желания свалить подальше. Наоборот, хотелось подойти и рассмотреть.
        - Ты кто такая? - Том, наконец, отмер, и, демонстративно спрятав нож, вышел вперед. Он не получил никаких сигналов от Ченни об угрозе, поэтому импровизировал, - откуда?
        - Отсюда, - коротко ответила Фокси.
        - Том, они здесь живут, под землей, - заговорила Лиса, - я у них была…
        - А какого хера ты у них делала? - Том почувствовал, как распаляется, злится. Плохая эмоция. Неправильная. Особенно в ситуации, когда нихера не понятно, - как попала туда? Ты в курсе вообще, что мы тебя искали?
        Разговаривал он с Лисой, а вот взгляда от парочки странной не отводил.
        Жан стоял спокойно, словно уснул. Фокси с интересом скалилась.
        - Меня… Жан утащил, - пробормотала, наконец, Лиса, тихонько прихватывая Тома за одну руку и Ченни за другую, словно это могло их сдержать. - Он увидел, что я между вами… И решил, что вы меня силой удерживаете. И утащил. Вниз, к Фокси. Пока разобрались…
        - То есть, ты хочешь сказать, что вот этот вот утырок просто тебя схватил и утащил? И ты не пикнула? И Ченни не почувствовал? И я не заметил?
        - Ну… Жан может очень быстро двигаться… - смутилась Лиса. - А Фокси не сразу пришла. А мне не удалось без нее убедить Жана вернуть меня обратно…
        - Мальчики, если хотите вытянуть ноги в теплом месте, надо шевелиться. А то скоро тут будет неуютно. - Фокси, видно, услышав достаточно для того, чтоб определиться с приглашением, коротко мотнула головой, приглашая.
        - Да нет, мы уж как-нибудь сами, - прохрипел Том, опять глянув на молчащего Ченни. Но тот удивил:
        - Давай зайдем. Реально приглашают.
        Том, нисколько не переживая, что его услышат, длинно выругался и развернулся к брату:
        - Слышь ты, утырок! Я тебе не доверяю. Ты чего-то лажаешь по-крупному в последнее время! А если они нас на пожрать приглашают? В качестве разнообразия в меню?
        - Нет, не так все. - Ченни посмотрел на Фокси, та усмехнулась.
        - Пожалуйста, Том, - Лиса умоляюще вцепилась в рукав своего мужчины, - они хорошие. Они правда хорошие!
        Фокси развернулась и пошла прочь, встала на абсолютно ровном месте, а Жан, нагнувшись, поднял, как сначала показалось Тому, целый пласт асфальта, который оказался шикарно замаскированным люком.
        Жан прыгнул вниз первым. А Фокси развернулась к братьям , все еще стоящим на месте и изучающим ее с недоверием, кивнула:
        - Давайте, мальчики, не описайтесь только.
        - Не мечтай даже, - проворчал Том и двинулся к люку, первым. Следом Лиса, затем ежившийся от накатившего страха замкнутых пространств Ченни, и, наконец, Фокси, которая с мягким шипением газового лифта закрыла за ними люк.
        В кромешной темноте слышно было только шумное дыхание Ченни и затейливый мат Тома, которому все это категорически не нравилось.
        11
        Внизу было темно. Поначалу. Но вскоре зажегся свет, электрический, такой яркий, что даже прижмуриться пришлось на мгновение.
        А потом путники так и замерли на входе, разглядывая помещение.
        Большое. С довольно высокими потолками, по крайней мере, семифутовый Жан ходил, не пригибаясь. Больше всего это место напоминало бункер. Бетонные стены, энергосберегающие лампы дневного света. В центре помещения широкий и низкий П-образный диван, столик с остатками еды. У самого входа - железная стойка с оружием. Огнестрельным. Разнообразным.
        В глубине - несколько дверей, так, что становилось понятно, есть еще помещения.
        Первым отмер, само собой, Том.
        Шагнул вперед, присвистнул:
        - Нихера себе, хорошо устроились. Бомбоубежище?
        - Нет. Подвал Волмарта. - Фокси обошла гостей и повесила автомат на стойку. Сняла разгрузку, размотала шарф с головы. - Проходите, устраивайтесь.
        - Че-то я не слыхал, чтоб у Волмарта такие подвалы были, - Том, как помойный кот, обживаясь на любой подходящей территории, прошелся по периметру комнаты, обстрелял глазами железные шкафы в углу. Делал он это демонстративно нагло, превращаясь в гопника с бедных спальных районов, даже повадки такие же.
        Ченни с Лисой стояли около входа.
        Ченни ждал сигнала от старшего и тревожно сканировал помещение, хотя уже понял, что, если Жан рядом, то ничего он не почувствует. И от этого было напряжно. Ну а Лиса, доверяя братьям, просто оставалась на месте, не трогаясь без команды.
        - Были. Особенно в крупных магазинах. К тому же это территория торнадо. Как раз люди прятались.
        - Ага, ага, - покивал Том со знанием дела, - на западном побережье, ну да… А свет откуда?
        - Резервный генератор.
        - А бензин для него где?
        - На солнечных панелях.
        - Не пори херни, дамочка, - Том, наконец, решив, что пока что все достаточно безопасно, глянул коротко на Ченни и развалился на диване, глядя на сидящую неподалеку Фокси нагло и с вызовом, - какие батареи? В Волмарт?
        - В Волмарт и не было. Это уже мы поставили. Все узнал, мальчик?
        Голос Фокси, несмотря на провокации Тома, был насмешливо-спокойным.
        Ченни, тяжело опустив с плеч рюкзак, двинулся к брату, устроился так, чтоб не перекрывать ему хозяев и видеть те двери, к которым Том сел спиной.
        Жан постоял, а потом молча развернулся и вышел за одну из дверей.
        Том поманил и притянул к себе под бок смешавшуюся от напряжения обстановки Лису, и кивнул на закрывшуюся за Жаном дверь.
        - Куда твой гоблин рванул?
        - Друзей предупредить, что гости, - насмешливо ответила Фокси.
        Том глянул на Ченни, тот был спокоен.
        - Врешь? - Том перевел взгляд на хозяйку, - нахера?
        - А чтоб не наглел ты.
        - Ну, хозяйка, проверить-то надо.
        - Если бы мне было надо, то вы бы уже давно попали внутрь. Освежеванные. Но я не ем мясо.
        - А твой ручной гоблин?
        - Ест. Но ему хватает того, что попадает в ловушки.
        - Том, Ченни! - Лиса, наконец, отмерла, отодвинулась от старшего Стоуна, напряженно уставилась на них обоих, - я же говорю, Фокси и Жан - очень хорошие! Зачем вы так?
        - Где вы взяли это чудо? - Фокси внимательно посмотрела на Лису, - и зачем вы ее тащите с собой?
        - А это не твое дело, хозяюшка, - протянул Том, недобро сверканув глазами, - это наша девочка, она с нами идет туда, куда нам надо. И ей.
        - Тебе точно с ними надо? - теперь уже Фокси в упор посмотрела на Лису.
        Та только кивнула, смешавшись и спрятав лицо на груди у Тома.
        Он обнял, зло посмотрел на Фокси, и уже раскрыл рот, чтоб сказать что-то грубое, как заговорил Ченни:
        - Хватит. Она не хочет ничего плохого. О Лисе переживает. - Он внимательно изучал серьезное лицо Фокси, - да?
        - Интересный ты какой мальчик… - протянула Фокси, откидываясь назад и немного расслабляясь. - Как же тебя в хантеры занесло?
        - С братом.
        - Хантеры не любят мутантов, как ты выжил?
        - По мне не видно, кто я.
        - И не фонишь?
        - Нет.
        - Очень интересно… Жан, выходи, давай поедим.
        Дверь тут же открылась, и показался Жан. В руках у него была небольшая кастрюля, из которой просто одуряюще пахло бобами в томате.
        Том, поняв, что притирка завершена, да и дамочка не поддалась на провокации, а , значит, вполне адекватная, иначе бы Ченни ее срисовал тут же, усмехнулся. И тоже откинулся на спинку дивана, изучая здоровенного Жана. Брат не отставал от него.
        Лиса, которая уже вдоволь насмотрелась на гоблина до этого, почувствовала, насколько проголодалась, и взгляда от еды не отрывала. Фокси кивнула ей:
        - Не стесняйся, малышка, угощайся.
        Лиса сначала положила рагу в тарелки братьям, потом сама взялась за ложку.
        И чуть в голос не застонала от наслаждения. Это было что-то настолько забытое, настолько вкусное, что все вкусовые рецепторы сразу же в экстазе забились.
        - Чего ж вы девочку голодом морите, скоты?
        Фокси, внимательно наблюдавшая за Лисой, неодобрительно покачала головой.
        - Да мы и сами ничего полдня не жрали! - возмутился Том, наворачивая рагу.
        - Откуда идете?
        - С севера, с общины.
        - Ааа… Как там сука-Дэниэл? Живой еще?
        Лиса вскинулась, недоверчиво посмотрела на Фокси. Она знакома с Дэниэлом? Откуда?
        - Пока живой, - Том отложил ложку, переглянулся с Ченни, - знаешь его?
        - Знаю. Судя по вашим напрягшимся рожам, ненадолго живой?
        - Ну, типа того…
        - Это хорошо… Может, хоть Ненни отдохнет от него.
        - Ненни умерла, два месяца назад, - тихо сказала Лиса.
        Фокси подалась вперед:
        - Отчего? Он убил?
        - Нет… Никто не знает… Врача же нет…
        Фокси вскочила, заходила туда-сюда по комнате, бормоча тихо:
        - Тварь, тварь, какая тварь… Я же говорила, чтоб звали. Я же говорила…
        А потом резко остановилась перед удивленно и настороженно наблюдавшими за ней гостями:
        - А Элис? Ее дочь? Что с ней? Она осталась там?
        - Нет… - Лиса переглянулась с братьями, - я ушла с Томом и Ченни.
        Фокси наклонилась к ней, внимательно вглядываясь в ее лицо, а потом внезапно порывисто обняла.
        - Эй, эй, дамочка, - вскинулся Том, но Ченни притормозил его. Покачал головой отрицательно. Типа, не сейчас.
        - Элис, Элис, черт… - Фокси оторвалась от нее, осматривая внимательно блестящими глазами, - я не узнала тебя, ты так выросла… Не помнишь меня?
        - Нет…
        - Ну да, откуда тебе… Мы и виделись один раз только, когда вы с Ненни только в общину пришли. А я ушла. Это потом я еще Ненни несколько раз видела…
        Том, хлопнув брата по плечу, кивнул на еду, дескать, давай наворачивай, пока есть возможность.
        И Стоуны опять навалились на рагу, не забывая слушать и смотреть.
        Жан, сидящий с другой стороны дивана, спокойно, как ни в чем не бывало, доканчивал остатки рагу прямо из кастрюльки и на происходящее реагировал мало.
        А Фокси все разглядывала Лису, бормотала что-то о том, что не надо было Ненни оставаться там, что надо было уходить, может, и живая была бы.
        И Лиса неожиданно для самой себя разрыдалась. Горько и с облегчением.
        Она не могла плакать, когда Ненни умерла. Дэниэл все время орал и бесился. Приходилось прятаться, скрывать следы тоски. Да и слезы не приносили утешения. Только множили боль. Лиса была настолько растеряна тогда, настолько разбита, что даже не сразу осознала, что ее приемной мамы больше нет.
        И, пожалуй, только теперь, встретив человека, который знал Ненни, она смогла именно оплакать ее, проститься с ней в своем сознании.
        - Ну вот… Расстроила малышку, - пробормотал огорченно Том, но Ченни, внимательно наблюдая за происходящим, только головой помотал отрицательно. Чтоб не лез.
        У их девочки внутри была огромная дыра. Он это видел. А еще видел то, что за время общения с ними, дыра эта стала меньше. Они лечили Лису одним своим присутствием, тем, что давали уверенность и защиту.
        Том, прямолинейный и простой, как топор, не понимал этого, конечно же, но чуял. И на инстинктах делал то, что правильно, говорил то, что нужно.
        И сейчас он не особо возмутился. Скорее, для приличия, осознавая, что женщинам иногда надо поплакать. Да и Фокси в слезах становилась более простой, что ли. Более человечной. И этим можно было воспользоваться для душевного разговора.
        12
        - Малыш… Иди сюда скорее.
        Лиса тихо выдохнула и уперлась ладошками в грудь Тома:
        - Не надо, ты что? А если Фокси…
        - Да плевать… Чего она не видела? А я перенервничал чего-то сегодня… Успокой меня.
        Он рывком притянул ее к себе, жадно и беспорядочно целуя щеки и шею, оттягивая немного голову девушки назад за толстую косу, так, чтоб получить больше доступа. Лиса, чувствуя, как заводится ее мужчина, только беспомощно посмотрела на прикрытую неплотно дверь комнаты, определённой для них Фокси на ночлег:
        - Надо дверь закрыть…
        - Братуха закроет. Он скоро. С гоблином болтает…
        Том провел руками по плечам Лисы, стягивая кофту:
        - Черт… Еще майка какая-то…
        Он уже терял терпение, рыча, задирая на ней ветхую футболку с изображением мышонка, и грубовато обхватывая нежные полушария груди, не скованной бюстгальтером.
        - Ох, малыш… - Он немного отстранился, разглядывая ее, - вот чего мне нравится во всем этом дерьме, это то, что бабы перестали таскать эти удавки… Так гораздо лучше…
        И в доказательство своих слов он резко поднял легкую девушку, усадил себе на пояс и прикусил собравшийся остренький сосок.
        Лиса, за этот маневр успевшая только ахнуть разок, задрожала и крепче ухватилась за плечи Тома.
        - Так и знал, что без меня начнете, засранцы, - Ченни, увидев картину маслом, плотно притворил дверь за собой и стащил через голову клетчатую рубаху.
        - А я думал, ты себе нового друга нашел, тебе там интересней, - Том, не прекращая целовать уже не особо соображающую Лису в шею, шагнул к топчану, застеленному относительно свежими тряпками, и бережно уложил ее, сразу расстегивая и сдирая с девушки штаны.
        - Том… Ченни… - Лиса, не сопротивляясь, только запрокинула руки над головой, пытаясь ухватиться за край топчана и подтянуться повыше. Ноги она при этом отчего-то сжала вместе, словно старалась закрыться от дико нескромных взглядов своих горячих мужчин, - я боюсь, что Фокси… Она, может, не понимает… И не одобряет…
        - Наши постельные дела никого не касаются, - покачал головой Том, дергая ремень на своих штанах и не сводя взгляда со смущенной Лисы, - давай, малыш, раздвинь ножки, покажи себя…
        - К тому же, Фокси твоя сама далеко не монахиня, - хмыкнул Ченни и наклонился к Лисе, становясь перед ней на колени и , не дожидаясь, пока девушка выполнит приказ старшего брата, мягко раздвигая тонкие ножки.
        - Эээ, куда? - возмутился Том, который как раз отвлекся на стягивание штанов и упустил момент, когда брат успел обнять Лису первым, - ты охерел?
        - Что значит, «не монахиня»? - Лиса, послушная опытным рукам Ченни, раздвинула ноги, закинула их ему на талию и обняла за шею, вцепляясь пальчиками в затылок.
        Ченни уже дышал неровно, оглядывал нежное лицо их девочки, и глаза его, с расширенными, словно от кайфа, зрачками, были совсем безумными. Он явно не сильно воспринимал слова, потому что ничего не ответил, резко наклоняясь и вжимаясь в податливо раскрывшиеся губы жадно и грубо. Лиса только застонала в ответ, тоже позабыв про все свои вопросы.
        Ченни, не отрываясь, дернул молнию на джинсах и, не снимая их, ворвался в девушку жестким толчком, выбивая очередной стон, еще громче прежнего.
        - Сука ты наглая, - выругался Том, оглядывая творящееся безобразие, - я, значит, переживал весь день, как дурак, последние полчаса со стояком сидел, а ты просто внаглую…
        Ченни наконец оторвался от губ Лисы, встал на колени, закинул стройные ножки себе на плечи, не прекращая двигаться, быстро, но с оттягом. И, не сводя глаз с изогнувшейся стонущей девушки, скомандовал брату:
        - Рот ей закрой, а то точно эта ведьма со своим гоблином принесется…
        Том тут же наклонился, поймал дрожащие губы Лисы поцелуем, настолько мягким и сладким, что она еще сильнее выгнулась, уже ему навстречу. Вообще, все происходящее кардинально отличалось от того, что делали с ней братья в общине. Вернее, суть была та же, но эмоции другие.
        В общине они были, как глоток воздуха, она не могла ими напиться, надышаться, понимая, что однажды они уйдут, оставят ее. И это придавало их связи болезненную остроту.
        Но сейчас, еще до конца не осознав, что в ее жизни больше не будет ограничений, не будет Дэниэла, других общинников, Лиса почувствовала неожиданное раскрепощение. Словно из тюрьмы на свет вышла. Эмоции были ярче, чувства - острее, и в то же время не ощущалось ограничений. Конечности происходящего.
        Лиса обняла целующего ее Тома за шею, а, когда он захотел отстраниться, сама потянулась к губам. Не особенно умело, но с огромным желанием не прекращать это. Длить.
        Ченни, словно почувствовав ее настрой, стал двигаться медленней и размеренней, но глубже, каждый раз что-то задевая в ней такое, отчего продирало дрожью до самых пальцев ног. Лиса же, глядя в глаза Тому, опустила руку ниже, провела пальцами по крепкому члену вверх и вниз, обхватила. Том только зашипел сквозь зубы от возбуждения и без слов подался вперед.
        Это было в первый раз.
        Братья никогда не требовали от нее проявления инициативы, ее у них самих было с лихвой. И никогда не брали ее одновременно. И теперь, глядя в бешеные глаза Тома, чувствуя в себе все убыстряющиеся удары Ченни, Лиса понимала, что скоро кончит, надолго не хватит ее. И отчего-то ужасно хотелось, чтоб Том в этот момент тоже был в ней.
        Ченни, непонятно, то ли прочитав ее желание, то ли просто по одному виду поняв, чего ей хочется, резко вышел, одним движением перевернул, ставя на колени и опять ворвался в разгоряченное тело. Лиса только вздохнуть успела, нашла взглядом Тома и облизнула губы. И он, моментально поняв намек, тут же приблизился и позволил взять член в рот. И еле стон сдержал, упираясь рукой в стену для равновесия, настолько это было горячо. И вот вообще не в мастерстве дело, абсолютно не в нем! Их девочка была настолько возбужденной, настолько… другой, что это снесло голову окончательно, и он даже не дождался, когда она возьмет поглубже, зафиксировал за затылок и принялся мерно и жестко двигаться, еле контролируя себя и все же осознавая, что с ней надо аккуратно, что она маленькая и хрупкая, а они с Ченни - те еще зверюги. Он глянул на брата, тот только губу закусил, лаская спину и талию дрожащей под ним девушки, и передавая, судя по всему, часть своих эмоций, своего возбуждения от происходящего. А, учитывая, что Том и без того был заведен до предела, долго продержаться не удалось.
        Он застонал, еще пару раз толкнулся в мягкий распахнутый рот и кончил. И тут же Ченни перехватил Лису за талию, рывком поднял к себе, впился зубами в тонкую шею. Лиса закричала, заводя руки за голову, вцепляясь в него и дрожа сладко и безудержно.
        Ченни бешено глянул на брата, укоряя без слов за несвоевременный расслабон, и тот подскочил, закрывая их девушке рот:
        - Чшшш… Малыш, малыш… Не кричи… Сладкая, сладкая такая… Красиво кончаешь… - хрипел он, облизывая ее шею и острые торчащие соски.
        Ченни, полностью отдав контроль над Лисой брату, сорвался на бешеный темп и кончил, матерясь и тяжело дыша. И тут же валясь на топчан:
        - Черт… Это было нереально круто…
        Лиса, устраиваясь у него под боком и поглаживая Тома, все еще ласкающего ее грудь огрубелыми пальцами, только тихо вздохнула.
        - Слушай, малыш, - наклонился к ней старший Стоун, - а ты та еще зажигалка, да?
        - Ох… - она смущенно отвернулась, - не надо, Том…
        - Да чего не надо? Мне пи**ц, как понравилось то, что делала своими губами… Мы же потом повторим?
        - Тоооммм…
        Лиса была вся красная от смущения и возбуждения. Ну надо же, ничего такого не сказал, а она опять чувствовала, что совсем не против попробовать его на вкус еще раз. И Ченни тоже…
        - Эй, малыш, прекращай… - тихо и тепло засмеялся Ченни, - а то сейчас еще заход будет. А нам бы поспать. Да и Фокси не стоит нервировать сильнее еще.
        - Да пошла она, - Том лениво развалился рядом, одной лапой подгребая Лису из-под бока брата к себе, - монахиня, чтоб ее…
        - Да что вы заладили? - удивилась Лиса.
        - А то… Она со своим гоблином, значит, трахается, а другим нельзя развлекаться?
        - Да с чего вы взяли? - Лиса попыталась сесть, чтоб посмотреть на братьев возмущенно, но ее опять лениво опрокинули на спину, провели твердыми пальцами от животика до груди, и весь запал сошел на нет. - Он же… Мне кажется, что он вообще не в себе… Как ребенок… Он не разговаривал же, когда меня утащил, не объяснял ничего… У меня вообще было ощущение, что не понимает ни слова!
        - Ага, конечно… Все он понимает… Получше нашего. - Проворчал Ченни, ревниво наблюдая из-под ресниц, как Том гладит голенькую Лису, - хватит лапать ее, дай сюда.
        - Да отвали ты, наглый гад! И так сегодня вперед меня пролез! - возмутился Том, переворачиваясь на бок и укладывая Лису поближе к себе.
        - А не надо было тормозить…
        - Да я ж по-человечески хотел, штаны хотя бы снять, а не как ты, животное… Даже ботинки не расшнуровал, так и полез к ней…
        Лиса, утомленная долгим дневным переходом, нервами, эмоциями и сладким сексом, уже уснула, а братья еще долго переругивались, отводя душу. Они чувствовали себя сытыми и в относительной безопасности. Редкое, по нынешним временам, ощущение. Поэтому ругань носила легкий, лирический характер.
        Лиса проснулась среди ночи, выбралась из-под сразу двух придавивших ее тяжеленных рук, сползла на пол, оделась.
        Ужасно хотелось пить и в туалет.
        Вчера Фокси призналась, что, кроме нее и Жана, никого в убежище нет и не было. Больше особенно не разговаривали, слишком растроганные встречей и слезами. Решили отложить на потом все.
        Поэтому Лиса решила не предупреждать братьев о том, что уходит, тихо выскользнула из комнаты и пошла в туалет, который вчера ей показала Фокси.
        На обратном пути притормозила возле открытой двери в основную комнату, где сидели они накануне. Мягкий свет в одном из углов привлек внимание.
        - Заходи, Элис, - голос Фокси был тихим и каким-то уютным, что ли…
        Лиса зашла.
        Фокси, в мягком спортивном костюме, сидящая в углу дивана и читающая книгу при свете свечи, казалась чем-то давно забытым. Не из этого мира. Словно на мгновение Лиса перенеслась на десять лет назад, домой. И это ее мама сидит в их старой гостиной и читает любовный роман, наслаждаясь тишиной и возможностью побыть в одиночестве. Днем она обычно была очень занята самой Лисой и ее маленьким братом, который только учился ходить тогда. Прямо перед катастрофой родители отвезли его в гости к маминым родственникам. И Лиса не хотела думать о том, что с ними со всеми случилось.
        - Садись, хочешь чаю? У меня большой выбор.
        - Нет, спасибо, я бы воды…
        Фокси кивнула на графин с водой, стоящий перед ней на столике.
        Отложила книгу, дождалась, пока Лиса попьет, а потом спросила тихо и сразу в лоб, без предупреждения:
        - Ты спишь с ними обоими?
        13
        Лиса не ожидала такого прямого вопроса, поэтому вся выпитая вода чуть обратно не пошла. Она закашлялась, покраснела. Фокси приподнялась, похлопала по спине, потом усадила Лису рядом.
        - Прости, я не люблю ходить вокруг…
        Лиса пыталась отдышаться и старательно делала вид, что не может говорить. Вопрос Фокси и в самом деле застал врасплох.
        До этого ей и в голову не приходило, что ее отношения с братьями нужно будет кому-то объяснять. Лиса сама об этом не задумывалась и была не готова о таком разговаривать. И не ожидала, что придется это делать так скоро.
        - Я понимаю, в каком мире мы живем, детка. - Продолжала Фокси, разглядывая Лису, - и понимаю, что значит, когда двое таких опасных мужчин так смотрят на девушку. Они тебя хотят. И, я думаю, они получают свое. А вот ты… Хочешь?
        - Чего? - Лиса, наконец, поборов смущение, прямо глянула на Фокси. Если хочет что-то сказать, пусть уж говорит, как и начала, прямо.
        - Быть сними? Хочешь? Или они… Заставляют?
        Задавая последний вопрос, Фокси зло сжала губы, и Лиса, вздрогнув, торопливо заговорила:
        - Нет! Не заставляют! И не… Заставляли! И вообще… Мне не очень приятно говорить…
        Фокси неожиданно обняла Лису:
        - Элис… Не бойся меня, вообще теперь ничего не бойся. Если ты не хочешь с ними быть, то останешься здесь, со мной. Не волнуйся за хантеров, с ними Жан разберется. Тебе не стоит так расплачиваться с ними. Хватит того, что Ненни…
        Тут она неожиданно всхлипнула. Но сдержалась. Помолчала немного. А потом тихо заговорила, покачивая Лису в своих объятиях, как ребенка.
        - Понимаешь, если бы не Ненни… Она тогда, в общине… Она за меня заступилась. Помогла. Сама на птичьих правах была, а мне помогла. Тварь эта, Дэниэл, он меня хотел продать соседям. На меня глаз их старейшина положил, а про него слухи дурные ходили. Говорили, что до катастрофы в тюрьме сидел за серию изнасилований… Со смертельным исходом. Его потом свои же прибили. Но тогда еще мало что понятно было, все боялись и искали сильную руку. Того, кто сможет решения принимать за них. Я не знала про это, а Ненни подслушала. И рассказала мне. И помогла уйти. Отдала кое-что из своих вещей, оружие отдала. Я ее уговаривала вдвоем бежать, но она за тебя волновалась. Что ты не выдержишь… Да и вообще, тогда опаснее было, чем сейчас. Сейчас как-то все беды знакомые уже. А тогда… Понимаешь, тогда словно дикое поле. Не поймешь, человек или мутант, все еще неявно было. Еды не было, добывать ее негде. Все маркеты, склады, все разграблено. Пусто. Зверей расплодилось много диких. Даже пумы приходили с гор, представь? И, самое главное, люди, как звери. Хуже, гораздо хуже!
        Фокси прервалась, отодвинулась, чтоб выпить немного воды, потом посмотрела на Лису, погладила по щеке:
        - Красивая ты какая выросла, девочка… И чистая, такая чистая. Значит, не зря Ненни мучилась. Не зря все было.
        - Как же ты выжила? Жан помог?
        - Ну… - Фокси невесело усмехнулась, - всего и не расскажешь… Я же пошла на восток. Далеко ушла отсюда, решила до Флориды добраться. Почему-то мне казалось, что там будет легче. По пути попала в ловушку. Знаешь, что-то вроде дома у дороги. Заколоченного, мертвого. Решила пересидеть. Неопытная была, не проверила до конца. А там… Людоеды…
        - Мутанты?
        - Нет, милая, не мутанты… В том-то и дело… Несколько… Ну, не человек уже, нет. Но, в целом, все было грамотно. Зайдешь, дверь автоматически закрывается… А они сразу накинулись… Мне повезло. Я ростом маленькая, юркая. И пистолет. Они не ожидали, что у меня пистолет будет. А мне его Ненни отдала. Утащила у Дэниэла из закромов. Я их перестреляла. В упор. Они просто не ожидали, не успели защититься. А потом стала дом осматривать и нашла Жана. Связанного и приготовленного для… Ну, ты поняла…
        Лиса вздрогнула. Конечно, такие истории рассказывали, пару раз приходили из других общин, но всегда как-то без подробностей. А тут… Она представила себе Фокси восемь лет назад, еще совсем молодую, испуганную. В логове зверей. Подумала, смогла бы она вот так вот, просто стрелять в упор? И поняла, что не знает.
        - Они, эти твари, мутантами тоже не брезговали. Ну а что, тоже мясо, - продолжала Фокси, - Жан, как ты понимаешь, уже тогда не особо на человека походил. Сейчас еще меньше походит. Я его освободила. И оставила в том доме, пока в себя не пришел. Не знаю, почему не пристрелила. Целилась ведь в него. Но у него в бессознательном состоянии такое лицо было… Спокойное, что ли… Я не смогла. Странно, да? Людей - смогла, даже не задумалась. А нелюдя - нет. Я ушла, а потом, через полдня, опять влипла. Мне вообще везло, да уж… В этот раз просто банда. Обычные отморозки, которые не нашли себе постоянного места. А, может, и не искали. Они мне страшно обрадовались. Женщина, и одна… Ну, конечно, такой подарок. Я не успела в этот раз среагировать. Просто подкараулили и поймали. Так бы мое путешествие там и закончилось, если б не Жан. Он, оказывается, пришел в себя и вынюхал меня. Не спрашивай, как. Пошел по следу и нашел. Короче говоря, в живых он никого не оставил.
        Она помолчала.
        - Он совсем не может говорить. Попал под первое жесткое излучение. Он морской котик, как раз на берегу был, развлекался в Майами… Туда хорошо прилетело. Это он мне потом… Сказал. Говорить он не умеет, а вот думает очень громко. - Ответила она на незаданный вопрос Лисы, улыбаясь, - он в момент удара был… Под серьезным кайфом, под тяжелыми вещами. И, видно, одно на другое наложилось, да еще и его особенности личные… Тут не объяснишь, да и не поймешь, что повлияло. Я всего лишь интерном была в хирургии, не могу такие вещи выяснять. Суть в том, что он остался жить, правда дозу хапанул серьезную. И, едва придя в себя, понял, что все пошло прахом. Какое-то время прятался, потом примкнул к людям. А потом к мутантам. Когда люди стали таких, как он, убивать. Тогда многое происходило, тебе Ненни рассказывала, наверно. Да и ты сама должна помнить.
        Лиса кивнула. Она помнила. Не все, но многое.
        Безумие людей на улицах, разграбленные маркеты, радиационные зоны. Бандитов и зверей. Людей, которые сидели и ждали полицию и военных, свято веря в то, что их спасут. Валяющиеся повсюду трупы в больших городах. Болезни и голод.
        Ненни тогда сделала единственно верную вещь. Примкнула к общине. Нашла защиту для себя и для нее, Лисы. И нашла, чем заплатить. Лиса отвернулась торопливо, чтоб не расплакаться. Ее Ненни могла уйти тогда. Бросить чужого ей ребенка. Но не ушла. Не бросила.
        - Не плачь, милая, не плачь… - Фокси опять обняла ее, - уже все наладилось… Видишь? Мы живем… Мы живы. Ненни бы радовалась этому.
        - А как вы это место нашли?
        - Жан вынюхал. Понимаешь… У него странная мутация. Он плохо переносит солнце, тяжело. Кожа стала чувствительной. И хорошо чует предметы. И людей. Нам надо было спрятаться. Жан сказал, что Флориды больше нет, под воду ушла. И что там, на восточном побережье… Там тоже ничего нет. Поэтому мы двинулись на запад. На солнце ему с каждым днем все хуже становилось, терял сознание даже. Его, кстати, именно в таком состоянии людоеды и поймали. Он еле заполз внутрь этого дома, думал спрятаться, а они… Ну, короче говоря, мы пошли обратно. Общину по дуге обошли. А через день ходьбы натолкнулись на это место. Волмарт, само собой, пустой давно был. Но под ним укрытие от торнадо. Жан унюхал. Ну, а дальше… Дело техники. Здесь, вообще-то, очень хорошо и безопасно. Есть вода, есть свет. Жан нашел панели, прикрутил их на крышу маркета. Он вообще очень рукастый. Все, что ты здесь видишь, это его заслуга. А еще внизу мы нашли дополнительный склад Волмарта. Тут, похоже, распределительный центр был. Ну, как ты понимаешь, мы можем не переживать о еде в ближайшие сто лет. Днем на улицу почти не выходим, Жан не может и меня
не пускает. А вот в сумерках… По ночам Жан один ходит, ему опасаться нечего. Мутанты его боятся, люди тоже.
        Лиса только кивнула. Понятное дело, боятся. Еще бы…
        - Поэтому я тебе предлагаю серьезно: оставайся. Еды, места, всего хватит. С хантерами решим.
        Лиса посмотрела в решительное лицо Фокси, покачала головой:
        - Нет, Фокси, спасибо… Но я с ними. Да и мешать вам тут… Вы же не просто так совсем одни живете?
        - Ну да… Жан не любит посторонних… Поэтому ты остаться можешь. А вот хантеры - нет. Тем более, что это профессиональные охотники за головами. Несмотря на то, что сами мутанты.
        - Нет, ну что ты! - Лиса удивленно отшатнулась, - какие же они мутанты?
        - А ты думала, что мутации только внешние бывают? - невесело усмехнулась Фокси, - как бы не так. Насчет Тома не уверена, а вот Ченни … Ну, ты и сама поняла, что очень непростой парень? Поняла, что он в голову может влезть запросто?
        - Ты ошибаешься, - твердо ответила Лиса. - Он просто очень проницательный.
        - Ну конечно… Ладно, девочка, подумай все же над моим предложением. Ну куда ты с ними? Они вдвоем привычные выживать, а ты мало того, что сама подвергаешься риску, так еще и их заставляешь рисковать. Связываешь их по рукам и ногам.
        Лиса молчала. Об этом она как-то не подумала. А стоило бы, очень стоило! Может, и в самом деле, не надо было с ними напрашиваться? Может… И эта мысль неожиданно и больно обожгла, но, может, они и в самом деле забрали ее из жалости, и теперь она для них обуза? И они будут рады, оставив ее здесь?
        Может, им предложить?
        14
        Ченни проснулся от странного ощущения надвигающейся жопы.
        Хотя, чего уж скрывать, это ощущение было частым спутником, жизнь такая пошла, но обычно все же что-то понятное и логичное намечалось. Ну, там, мутанты по следу пошли, очень громко думая остатками деформированных мозгов, или животное какое внезапно решило разнообразить меню человечинкой… Но сейчас происходило что-то странное.
        Изнутри как будто угроза шла. И изнутри - это от Тома, Лисы или… Или него самого.
        Ченни раньше такой хрени не испытывал, потому какое-то время лежал, прислушиваясь к себе. Сканируя окружающих.
        Это уже для него вошло в привычку, практически сразу, как только понял, что может это делать. Единственное, что Тома не трогал, чего бы этот говнюк там себе не придумывал. Но тут причина была проста: брат - это продолжение его самого, как рука или нога. Нахера лезть, если и так все знаешь? К Лисе вот лазил, это было. Но тоже… Не особо. Потому что, в принципе, и не требовалось, настолько девочка была открытая, настолько чистая. Ничего темного за душой. Конфетка их, маленькое солнышко…
        Ченни аж зажмурился от удовольствия, припомнив, чего они с Томом делали с нею этой ночью. Непонятно, за какие достижения им такое счастье. Неожиданное. Наверно, что-то в прошлой жизни правильно сделали… Может, просто не были такими говнюками? Кто его знает…
        Фокси он вчера просканировал. Жесткая баба. Но тоже без камней. Даже с Жаном поболтал. Оказывается, мужик нормально так мог общаться, мысли по крайней мере складывал хорошо. И там, в своей черепушке, совсем не был таким дегенератом, каким казался с виду.
        Так что, вроде бы, подставы ждать неоткуда. А ждалось. Странно так. Нагнеталось. Ченни открыл глаза, глянул на брата, развалившегося на весь топчан и храпящего, словно мутант-гризли. Ох и стремное существо, бл*… Ченни поежился, вспоминая.
        Лисы в комнате не было. Но особого беспокойства не возникало. Ченни еще с раннего утра срисовал, куда она двинулась. Никакой опасности. Поболтать с Фокси. И не стал мешать и будить Тома. Пусть поговорят наедине. Им это надо.
        И вот теперь, ощущая все большее нагнетание, понял, что, наверно, зря это сделал. Оттуда тянет. Отчетливо.
        И надо быстрее решать вопрос, пока не накрыло. Он встал, натянул штаны и майку и двинулся по коридору в сторону общей комнаты, где они вчера сидели. И где должна быть их девочка.
        И, уже появившись в дверях, понял, что не обманули его ощущения. Жопа пришла. Где-то на задворках мелькнула мысль, что, пожалуй, надо бы зарубку на память сделать, рассказать об этом новом умении Барни. Потому что впервые Ченни словил не прямую угрозу, а потенциальную. И угрозу не жизни и здоровью, а… Черт, всему! Более глобальную, что ли. Такую, которая может разрушить их маленький, такой еще новый и оттого очень слабый мир на троих.
        Их девочка сидела в углу диванчика, листала книжку, которую они с братом подарили, и мучилась. Херней, само собой. Он влез в голову так быстро и автоматически, что даже сам не понял, когда именно. И еле сдержался, чтоб не выматериться. Зло глянул на Фокси, как раз открывающую банки с бобами.
        Она не отвела взгляд, только усмехнулась:
        - Глаза спрячь свои мутантские, не нагонишь жути и не рассчитывай!
        - Ты какого хера… - начал он, но тут Лиса подняла голову, увидела его и подскочила, уронив книжку.
        Взгляд у нее был грустный и расстроенный.
        Он сразу забыл про рыжую ведьму, непонятно, за каким хером внушившую их девочке дерьмовые мысли, шагнул широко и сгреб Лису, поднимая ее на руки. Она обхватила его, крепко-крепко, вздохнула с всхлипом.
        - Ты чего себе надумала? Глупая? Ты чего хотела сделать? - слова давались с трудом, очень уж сильно Лиса транслировала свои эмоции ему, перекрывало дыхание даже.
        - Ченни… Просто, может, и в самом деле… Вы вдвоем… Я только торможу и в неприятности вас втягиваю. Я - обуза…
        - Ты - дура, малыш, - раздался от дверей злой голос Тома.
        Он стоял и смотрел на происходящее, в одних штанах, и даже татуировки у него на груди выглядели на редкость агрессивно.
        - А ты - не лезь в нашу семью, - повернулся он к наблюдающей за всем этим Фокси. - Не твое дело, поняла, ведьма? Чего, захотела дочку себе? Своих нет, гоблина надоело воспитывать, а тут - опа! - готовая кандидатка, а? Доброхотка сраная!
        - Том, - Лиса попыталась выбраться из лап Ченни, но тот не пустил, прижимая к себе еще сильнее, - Том, ты не прав! Фокси мне ничего такого… Просто, в самом деле, я - обуза! Вы день потеряли из-за меня! А сам же говорил, надо быстрее уходить, мутанты идут… А вы меня искали… И вообще, ладно сейчас это был Жан, а если потом… А здесь я с Фокси буду… И вы приходить будете…
        - А кто ж нас пустит к тебе каждый раз, интересно мне? - Том щурился на Фокси все так же зло.
        Открылась соседняя дверь, вошел Жан и невозмутимо уселся на диван таким образом, чтоб перекрыть Фокси сразу от обоих братьев.
        - О! Услышал, гоблин, приперся! - прокомментировал Том, шагая к Лисе и Ченни, - подъем, братух, сваливаем, пока они не решили, что у нас еще обуза какая есть. Арбалет, например, или хавка. А че, тяжело же нести! Вдруг, кто нападет, а мы - с нагрузкой!
        - Уймись, хантер, - тихо сказала Фокси, продолжая спокойно открывать банки, - идите завтракать.
        - Че? Завтракать? Ты не охерела ли, часом? - Том нисколько не желал успокаиваться, - это после того, как ты нашу малышку уговариваешь нас кинуть? Да пошла ты!
        Он развернулся к брату, все также держащему уже расплакавшуюся Лису, чтоб скомандовать на выход, и встретил спокойный, хотя и немного напряженный взгляд.
        - Пошли поедим, - Ченни опустил Лису вниз, но рук с талии не убрал, - поговорим.
        - Нахера?
        - Надо.
        Том еще раз зыркнул на Фокси, потом молча потянул Лису к себе, посмотрел в заплаканные глаза:
        - Не слушай никого, малыш. Ты - наша. Никто тебя нигде не оставит.
        - Но, Том…
        - Все.
        Они уселись за стол, причем братья предусмотрительно устроили Лису между собой.
        Фокси и Жан заняли места с противоположной стороны. Ели молча, обдумывая ситуацию. Ченни, не имея возможности ковыряться в головах присутствующих при Жане, думал о том, что понял из мыслей Фокси до того, как нарисовалась ее персональная глушилка мозговых волн.
        Конечно, ситуевину надо бы с Томом обсудить, но времени, похоже, было немного, поэтому лучше с места в карьер:
        - Слышь, а ты уверена, что вас это дерьмо не коснется?
        Рядом закашлялся от неожиданности брат, хрипя и отплевываясь, пока Ченни, не глядя, не саданул ему по спине открытой ладонью:
        - Спасибо, сучонок, - отдышался, наконец, Том,- думал, помру. Нельзя же так… Это ты, бл*, о чем сейчас вообще?
        - Это он о том, что с севера к нам мутанты идут, - коротко и сухо проинформировала всех Фокси. - И неизвестно, докуда дойдут. Тут у нас скудно. А вот южнее…
        - Ну, допустим, про зверей мы в курсе… Видели. А вот вы откуда знаете? Вы ж никуда не ходите? - Том кивнул благодарно Лисе, налившей ему воды, достал заначенную самокрутку, кинул взгляд на Фокси, но та только головой помотала отрицательно.
        Он вздохнул, понюхал табак и убрал ее обратно.
        - Жан ходит. Он сказал.
        - Ага… Ну да, ну да… - Том перевел взгляд на Жана, но тот совершенно невозмутимо дожирал четвертую банку бобов, никак не реагируя на происходящее, - и чего тебе сказал твой мутант?
        - Наверно, то же самое, что и тебе твой?
        - Ченни не мутант!
        - Лиса, малыш, не волнуйся так… Она сейчас чего угодно вякнет, чтоб тебя с собой оставить, материнский инстинкт, бл*, обижают плохие хантеры девочку…
        - Том, погоди, потом полаетесь. - Ченни уставился в упор на Фокси, - так с чего ты взяла, что вас это дерьмо обойдет? На что рассчитываешь? На то, что вас тут не унюхают? А?
        - Ну ты же не унюхал. Серьезно говорю, оставляйте Лису и валите. Вы вдвоем убежите так далеко, что никакие мутанты вас не догонят.
        - Да пошла ты нахер!
        - Том, спокойно. Фокси, а откуда ты знаешь, кто там есть? А? Может, там такие же нюхачи? Мы вот видели только две стаи, и, знаешь, нихера бы мне не хотелось с ними еще раз встретиться.
        - Мы под землей. Нас не найдут. Да, Жан?
        Все, как по команде, посмотрели на громилу. А тот прекратил жрать и отвел взгляд.
        - Жан…
        Фокси, казалось, была удивлена не меньше братьев и Лисы. Она настолько уверилась в собственной безопасности, что теперь даже не знала, как реагировать.
        - И когда ты собирался мне сказать?
        Жан, сопя, отвернулся.
        - Он не собирался, - ответил за него Ченни, засунув зубочистку в рот и пристально изучая немного напряженное лицо Жана, - он хотел тебя тупо утащить примерно через неделю. Но ссал твоей реакции. И того, что ты его кинешь. Планировал связать при необходимости.
        - Жан???
        Гоблин развернулся и уставился на Ченни. Мрачно и угрожающе. Тот лишь плечами пожал, типа, ну прости, чувак.
        А вот Том среагировал:
        - Нехер на братишку пялиться. Сам дебил. Так что, теть, - тут он перевел взгляд на все еще обескураженную Фокси, - отстой твоя идея с пряталками под землю. Суки вынюхают. Хоть и не сто процентов, до даже небольшая вероятность - херово, да?
        Он развернулся к брату и Лисе:
        - Пошли-ка собираться. Мне тут разонравилось резко.
        15
        - Братух, ничего не чуешь?
        - Отвали, а?
        - Не, ну даже я чую!
        - Чего ты чуешь? Отвали!
        - Вы о чем?
        - Этот ушастый утырок не хочет говорить.
        - Ченни?
        - Малыш, все норм.
        - Ниче не норм! Я же чую!
        - Вот и заткнись.
        - Так, Стоуны, либо вы признаетесь, в чем дело, либо мы останавливаемся!
        - О, у кого голос-то прорезался! Тебе бы заткнуться вообще, ведьма рыжая! Оу! Оу! Гоблин! Нехер на меня так смотреть, я по девочкам!
        - Да, бл*! Том! Завали! Достал!
        - Том, что такое? Я переживаю!
        - Не переживай, конфетуль, нечего. Пока.
        - Пока?
        - Так. Вот он. Жан, на два часа правее видишь башню? Туда, бегом. Том, Лису на руки и за ним! Я прикрываю!
        - Сука! Сукасукасукасука!!!!! Так и знал, что че-то не так!!!!Малыш, ко мне!
        - Но я не понима… Ай!
        - Братух, подожди меня, ага?
        - Вали!
        Лиса плохо запомнила сам бег по пересеченной местности. Только бесконечную тряску и мельтешение.
        И еще страх. Неожиданный и сильный.
        Потому что состояние покоя, в котором она только что находилась, прервалось слишком резко. Вроде бы вот еще они тихо идут по шоссе, бывшем когда-то хайвеем, и даже мило болтают с Фокси, а потом - момент! - и несутся со всех ног в понятном только мужчинам направлении, резко свернув с дороги в сторону. И, самое страшное, что Лиса вообще не видела, от кого они так убегают! Ничего не видела! И Фокси, судя по ее испуганным глазам, тоже.
        Но, правда, Фокси она из виду быстро потеряла, потому что Жан просто перекинул свою женщину через плечо, удачно сделав вид, что внезапно оглох и не слышит ее приказаний, и понесся вперед с такой скоростью, что через минуту их уже и не заметно было в высоченной траве.
        А потом и самой Лисе стало не до разглядываний, потому что Том ее, конечно, через плечо, как добычу, не перекидывал, но нес очень быстро, прижимал одной рукой лицо к своей груди. Словно не хотел, чтоб смотрела. На что-то.
        И Лиса, дико пугаясь от неожиданности произошедшего, смены обстановки и самой ужасной ситуации, больше всего боялась даже подумать о том, что Ченни остался их прикрывать.
        От чего-то.
        Бесшумного, незаметного для обычного глаза, и, судя по всему, нереально опасного.
        Она ничем помочь не могла в этой ситуации, только подчиняться и не путаться под ногами, не доставлять дополнительных хлопот.
        Том дышал тяжело, с хрипами, но не сбавлял темпа. И Лиса даже не хотела задумываться о том, насколько ему тяжело и неудобно. И не пыталась вырваться, уговорить дать бежать самой. Только держалась за его шею, прятала лицо на груди и сжимала зубы, чтоб от тряски язык не прикусить.
        И Ченни.
        Где Ченни? Как там Ченни?
        Ужас был настолько осязаемым, что даже глаза страшно было открыть. Она и не открывала.
        И не считала, сколько по времени занял этот сумасшедший бег. Казалось, что очень долго.
        Очень, очень, очень.
        Когда ее наконец-то отпустили, она даже глаза не сразу открыла, пошатнулась, но Том придержал ее, потом встряхнул, легко шлепнул по щеке:
        - Малыш, ты как? Норма? Ведьма, вон туда сядьте! И пушку свою стремную с предохранителя сними! Если через час не вернемся, то… Сука, то идите туда, куда я показывал, поняла?
        Он страшно и загнанно хрипел, а смысл его слов был просто ужасающим.
        Лиса, вскрикнув, бросилась к нему, но Том, поймав ее, развернул и шлепнул по заднице:
        - Малыш, бегом! Все хорошо, мы скоро. Гоблин, ходу!
        И, не успела Лиса хоть слово сказать, резко развернулся и рванул обратно в высокую траву. Жан, только одобрительно мазнув взглядом по настороженной Фокси, уже ухватившей Лису за руку и толкающей ее к незаметной нише в выщербленной монолитной стене бывшей водонапорной башни, тихо шагнул следом, исчезая практически без всякого звука и движения.
        Фокси молча затащила Лису в нишу, выглядящую, как узкая расщелина у самой земли, глубокая и тесная, и заползла следом, заметя за собой следы веткой.
        Внутри было темно и воняло. Скорее всего, эту щербину приспособило какое-то животное под берлогу, но, либо забросило, либо здесь же и сдохло. Судя по запаху, второй вариант был более реальным. Но Лису мало заботил запах. Она, дрожа от ужаса, сжимала рюкзаки, свой и Тома, и пыталась раздышаться.
        В темноте она видела только очертания фигуры Фокси, с пистолетом в руках, который отчего-то Том презрительно называл «пукалкой».
        - Фокси, что это? Кто это? - наконец, смогла она спросить срывающимся на плач шепотом, но та только помотала головой отрицательно и прижала палец к губам. Лиса замолчала. Несколько раз вдохнула-выдохнула, пытаясь прийти в себя, успокоиться, устранить дрожь во всем теле.
        Она не должна так себя вести, не должна бояться. Вон, Фокси не боится. А она… Она словно какая-то курица трусливая! Обуза! Сплошная обуза!
        Не успели они день пройти, как уже показала себя ни на что не годной спутницей! Да что там день…
        Сразу, сразу показала! В первые же сутки заставила хантеров понервничать!
        И вот теперь!
        Том, вместо того, чтоб с братом вставать на пути неведомой, но какой-то очень страшной угрозе, тащил ее!
        И вот где они теперь? Что там происходит?
        Она тихонько сидела, не отвлекая Фокси от наблюдения за входом, осознавая, что хотя бы так не будет мешаться и путаться под ногами. И думала, что, может, все же стоило…
        А хотя, чего там стоило? Если Фокси и Жан в итоге идут вместе с ними?
        Лиса только тихо вздохнула, припомнив, как орал Том. Очень он не хотел, чтоб обитатели подвалов Волмарта шли с ними. Потому что башня какого-то там Банни не вместит всех!
        Но Ченни только глянул на него, сердито и жестко. Том замолчал, поморгал, а потом разразился еще более жуткой бранью, запрещая брату лезть в нему в голову.
        Ченни только отвернулся, пожав плечами.
        А Том, поорав немного и походив из угла в угол, отправил Лису и Ченни собираться, а сам подсел к невозмутимому Жану, чистящему ножи за столом, и сказал речь:
        - Так, слушай меня, мутантская морда! Не знаю, о чем ты с братухой тер, но в любом случае все решения принимаю я. Так вот, гоблин, вы можете идти с нами, но там, куда мы намылились, вы не будете жить. Понял? Да ты хоть моргни, урод! Окееей… Значит, воспринимаешь слова, уже хорошо. Дальше. За своей дикой бабой следи сам. Мы вам не охрана. Если че случится, я с братишкой и нашей девочкой сваливаю. Понял? И вы сами думаете, за нами вы, или в другую сторону. У нас не отряд скаутов! Не все за одного! Дальше. Как только находите себе спокойное место, которое вас устраивает, сваливаете. Мы вас вечно рядом видеть не собираемся. Дальше. Если че случается по дороге, и мы не можем свалить - деремся! Понял? Баб - за спину и до последнего. А, если не справляемся… - тут он посмотрел на Жана, тот ответил спокойным и серьезным взглядом и, помедлив, кивнул. - Да, это оно. Решили, значит. Собирайтесь.
        Надо сказать, что собрались Фокси и Жан быстро. И отправились в путь налегке, как опытные путешественники. И не скажешь, что столько лет на одном месте просидели.
        Повозились с защитой для Жана, потому что солнце ему вредило очень сильно, оставляя жуткие ожоги на коже.
        Вышли во второй половине дня, с прицелом идти всю ночь. Том ворчал, конечно, недовольный, что приходится подстраиваться под «долбанного мутанта», но потом оказалось, что ночью очень даже хорошо идти. Солнце не жарило с дикой силой, немного странной для этого времени года, воздух свежел. Они всласть, с двумя привалами, прошли уже порядочное расстояние по хайвею, не встретив, на счастье, никого.
        И вот под утро, уже когда планировали встать на отдых, пережидая дневную жару и самое активное солнце, случилось ЭТО.
        Лиса, припомнив произошедшее, удивилась, почему почуял Том раньше Ченни, но потом поняла, что Ченни уже давно был настороже. И, похоже, что и Жан тоже. Просто не говорил по каким-то причинам. А, когда опасность стала явной, уже и Том все понял.
        И вот тогда пришлось бежать.
        Лиса смотрела на напряженную спину Фокси, на разгорающийся день, заглядывающий в расщелину, где они прятались, и старалась гнать от себя ужасные мысли. Гнать кошмар происходящего. Братья все решат. Ну конечно решат! Это же хантеры! Да еще и Жан с ними… Против такой силы никто не устоит. Это точно. Они все решат и придут за ними. Обязательно. Вообще нечего бояться. Вообще.
        Но время шло, а снаружи было тихо.
        Фокси, все так же не шевелясь, смотрела на вход, Лиса все так же нервно прижимала к себе свой и стоуновский рюкзак. Снаружи стало жарко, а в расщелине душно. Пот катился с их лиц, дышать становилось все тяжелее.
        Наконец, Лиса, тронув Фокси за плечо прошептала:
        - Час уже прошел?
        И та, помедлив, ответила так же тихо:
        - Давно.
        16
        Том, зло сплюнул, попав точно на ботинок утырку, что стоял напротив. И улыбнулся.
        Тот выругался и долбанул валяющемуся без сознания Ченни в живот.
        - Где еще один?
        - Кто?
        - Ты понял меня, хантер! Еще один придурок? Здоровенный такой!
        - Не знаю, не видел никого.
        Скот опять пнул Ченни ногой. Том, глядя на то, как у брата безвольно мотнулась голова, только сжал губы. Нихера. Не дождется никакой реакции, тварь.
        - Ну ладно. Потом поговорим.
        Мужик вышел из комнаты, а Том тут же перевернулся и пополз к Ченни, сдавленно матерясь по пути. Ну отвык со связанными руками и ногами ползать, ну че такого? И нихера не хотел бы обновлять опыт! А вот пришлось! Пришлось, сука! И, главное, так глупо! Так бесяче по-детски!
        - Ченни, Ченни, сучонок… - он начал бодать брата в скулу лбом, не позволяя себе даже мысли о том, что с ним чего-то серьезное.
        Нет, конечно, это серьезно, когда камень в череп прилетает! Это очень серьезно! Но не смертельно!
        И уж и без того сильно взболтанной башке братухи не должно было повредить! Так чего же вырубился? Так надолго? А если у него там какая-нибудь херня? Нет, нет-нет-нет! Кроме родной, наследственной, никакой посторонней херни там не должно быть!
        - Ченни, давай, давай, давай… - он хрипел ему в ухо отчаянно и злобно, видя, что брат не реагирует. А потом, не выдержав, рванул это ухо зубами. Сильно, до крови.
        Ченни резко дернулся, сделал попытку отмахнуться, но эти твари и на него веревки не пожалели, само собой.
        Но зато хоть глаза открыл. Том, обрадовавшись, тут же зашептал, опасаясь, что брат опять впадет в беспамятство:
        - Давай, давай, приходи в себя, мутант сраный, и врубай свою мутантскую херню на полную… Нас девочка наша заждалась уже. И тихо только. Ти-хо.
        Дождался понимания в глазах брата, выдохнул. Нормально. Теперь все пойдет так, как надо.
        Если еще дебил-гоблин не спрятал голову в песок, а все же рванул к их девочкам, то вообще все зашибись. Сейчас они с Ченни натянут тут всем глаз на жопу и быстренько свалят. Осталось только терпения набраться.
        В ловушку они попали по собственной самонадеянности. Привыкшие не опасаться и предупреждать любой напряг при помощи чутья Ченни, они тупо лоханулись.
        Том винил во всем себя. Слишком увлекся разглядыванием их девочки, такой невозможно хорошенькой в обтягивающих жопку штанах Фокси, воинственной и нежной одновременно, так замечтался о том, как они с братом будут с нее эти самые штаны стягивать при первой же возможности уединиться, что упустил напряжение Ченни. А потом еще и протупил, выспрашивая у него, с какого это хера он ничего не чует, когда даже сам Том ощущал наступающий трындец.
        Потерял, короче время.
        А потом пришлось только подчиняться приказам брата. Прятать баб и возвращаться обратно.
        И успевать только увидеть, как летит в голову Ченни камень. Хер знает, откуда! Из травы, сука, из высокой травы!
        Короче говоря, когда Том выскочил, брата уже вязали какие-то шустрые мужики в воинском камуфляже. Потрепанном, конечно же, но вполне крепком. Том не успел затихариться, как его взяли. Навалились сразу несколько человек. Саданули по башке. И очухался он уже здесь. Непонятно, где, конечно же, но понятно, что в жопе.
        Брат валялся без сознания, а стремный мужик с повадками тюремной охры задавал вопросы. Про Гоблина. Значит, твари их отслеживали и в курсе. Причем, не только про них, но и про женщин. А вот это уже было на редкость херово. Но Том мысли в голову не пускал плохие, просто потому, что мешают думать. Злиться. И искать выход из ситуации.
        Сейчас неважно, каким образом они застали Ченни врасплох, это ему потом пистон вставит за про*б, а пока что надо выбираться.
        Том оглядел помещение. Так, судя по всему, какая-то заброшенная или ферма или конюшня, хер его знает. Понятно, что тут раньше скот держали. Стойла остались, даже солома кое-где. Ну да, водонапорка рядом, люди жили… Теперь не живут.
        Том даже не собирался искать причины их захвата. Неважно. Жизнь такая, за коробок спичек пришить могут. А уж их, со снарягой и оружием, видно издалека, что упакованные. И опасные. Не зря же следили, скрадывали. И, скорее всего, хотели напасть неожиданно. Но Ченни учуял и принял меры.
        Но не до конца, не до конца! Сам лажанулся!
        И теперь они здесь, а вот их девочка… Сука, не думать, не думать, не думать!!!
        В соседнем помещении слышались разговоры. Даже смех. А потом гомон возрос. И по отдельным выкрикам Том понял, что Гоблин-таки не добрался до женщин. Дебил!
        Он переглянулся с Ченни, тот только скривился.
        - Ниче, ниче… Решим, братух… Ты, главное, постарайся, ага?
        Ченни отвернулся.
        В соседней комнате, судя по звукам, развлекались отпиныванием туши пойманного Жана. Том поморщился. Нельзя показывать, что брат пришел в себя. Нельзя, чтоб заходили сразу несколько человек. Не факт, что Ченни их сможет взять. Поэтому придется терпеть. А с Жаном нихрена не случится. Чтоб это мясо пробить, надо очень трудиться. Наверно вылез на солнце, говнюк, вот и поймали. Ченни говорил, что оно жгло гоблина даже через одежду, ослабляло.
        Надо только ждать, когда про них вспомнят. За каким-то хером их же ловили? Значит, чего-то надо.
        Тут дверь открылась, в проеме возник тот самый мудак, что пинал Ченни.
        Брат повернул к нему лицо, и тот так и замер с поднятой ногой. Потом опустил, зашел в комнату и аккуратно прикрыл за собой дверь.
        Достал нож, начал разрезать веревки на Ченни, тот еле дождался, пока руки станут свободными, вырвал нож, резанул по путам на ногах, кинулся к Тому.
        Мужик в это время так и сидел на коленках, перебирая в руках разрезанные веревки. Похоже, Ченни ему слишком сильно вдарил на нервяке.
        Том встал, молча помахал руками и ногами, приводя кровообращение в норму, перехватил нож поудобней и посмотрел на Ченни. Тот показал на пальцах четыре.
        Нормально. Решаемо. Тем более, что все заняты. Жан отвлек.
        Ченни тюкнул мужика в затылок, и тот упал лицом вниз. Все так же беззвучно.
        Том быстро проверил карманы, нашел еще один нож, а вот огнестрела у мужика не водилось.
        Потом переглянулся с Ченни, передал ему тот нож, которым освободил себя от веревок.
        Стоуны двинулись к двери синхронно и тихо. Четыре человека - это немного. Но мало ли. Вдруг, у кого есть огнестел? Надо учитывать, второй раз за день лошиться - вообще тупо.
        Мужики, и в самом деле, были офигеть, как заняты. Жану приходилось херово, но он был еще в сознании. И, что гораздо хуже, без своей куртки и шлема. Скорее всего, именно поэтому сопротивляться не мог, только и хватало его, чтоб сжиматься, пряча наиболее уязвимые места, да голову ладонями прикрывать.
        Братья объявлять о начале боевой операции не стали.
        Не дворяне благородные.
        Кинулись молча и быстро. Двое, как раз стоявшие спиной и с особым усердием мутузящие ногами безответного Жана, умерли быстро.
        Еще двое, заметив опасность, повели себя по-разному. Если один прямо кинулся на Тома, с ножом в одной руке и кастетом в другой, то второй, завизжав, бросился прочь, заставив Ченни ускориться.
        - Этого не добивай, - успел рявкнуть Том в спину брату, уворачиваясь от летящего в него ножа.
        А потом развернулся к метателю:
        - Ну ты охереть, какой шустрый, - фразу он договаривал уже, когда его нож летел в не успевающую среагировать морду, - но криворукий, бл*, - договорил он, глядя, как мужик, хрипя, валится на спину.
        А потом перевел взгляд на лежащего Жана, легко пнул его по руке:
        - Вставай, бл*. Хватит валяться. Надо за бабами бежать.
        Как он и думал, мысль об оставшейся без защиты Фокси, приободрила Жана, заставила разогнуться и, шумно сопя, встать на четвереньки.
        - Ну че, нянька нужна тебе? - осведомился Том, поглядывая на дверь, за которую выскочил Ченни в погоне за оставшимся мужиком. Жан сплюнул кровь на пол, помотал головой. - Ну тогда вставай уже, бл*!
        В этот момент в проеме двери появился Ченни, волокущий пойманного мужика.
        - О, давай его сюда! И глянь там другого, а то мало ли.
        Ченни посмотрел на дверь в другую комнату:
        - Все норм.
        - Да пошел ты в жопу! Я тебе не верю больше нихера! Про*б за про*бом! Иди глянь! А этого сюда давай, пошмонаю. И подготовлю к разговору.
        Тут Том глянул на пленника, оценил степень бледности и усмехнулся:
        - Хотя, он и так готов уже.
        И обратился к нему:
        - Ну че, ты ведь готов, да? А то у нас не особо много времени.
        - Чего вы хотите? - глаза у мужика бегали, губы дрожали, и вообще весь вид указывал, что не боец он, и вообще непонятно, какого хера забыл за забором общины.
        - Разговора, друг. - Том быстро проверил карманы, забрал все, что посчитал интересным и нужным. Оружия, к сожалению, тоже не было. Вообще, единственный огнестрел, который был у этих придурков - это их, с братухой. Твари. Ну вот как так умудрились их поиметь? - Какого хера надо от нас? Чего хотели?
        - Оружие. Одежду. Все. - судя по готовности, с которой придурок кинулся отвечать, он решил выторговать себе жизнь. Идиот.
        - А вы кто вообще такие, а? Какого хера на тропу войны-то вышли? Из какой общины?
        - Озерная.
        - Нихера себе, вас занесло…
        - Он херню порет, - появился в дверях Ченни, - Озерной уже нет.
        - Это как? - удивился Том, - вроде недавно была?
        - Нету. Эти там были, да?
        - Ты, бл*, кто еще такой? - мужик уставился на Ченни с диким удивлением и страхом.
        Рядом закашлялся наконец-то сумевший вздохнуть нормально Жан.
        - Мы - хантеры, друг. - Том внимательно посмотрел на Ченни, тот кивнул.
        - Озерную вы вырезали?
        - Да ты че? Мы пришли, уже так было! Какие хантеры? Вы же мутанты?
        - Ты давно видел таких мутантов?
        - Он врет. Сука, он врет. Давай, колись! - Ченни шагнул к мужику, приподнял, посмотрел в глаза. Повернулся к Тому.
        - Он боец. Нихера не знает. Идут с севера. Гонят перед собой мутантов. Они - разведка. Смотрят, ловят людей и мутантов. Озерную вырезали. Сколько вас?
        Опять впился взглядом в распахнутые в ужасе глаза. Мужик в его руках не сопротивлялся, не дергался, только рот открыл.
        - Брат, - Ченни посмотрел на Тома, - их много. Это пиз**ц. Мы про них не знали, это северные твари. Те два стада, что мы видели… Они, короче, прикормленные. И будут здесь… Когда?
        Мужик слабо булькнул. Штаны его потемнели спереди, резко запахло мочой.
        - Через неделю будут, суки. - Тихо закончил Ченни, отшвырнул от себя пленника и брезгливо встряхнул пальцами.
        - Это, бл*, как так? Какие северные? Там разве кто остался? Там же смело все, нахрен… - Том все еще не мог осознать услышанное.
        - Вот так. Не все, значит. Может, кто из бункеров повыползал. К тому же, там Канада же была. Леса и звери. Прикинь, че там сейчас?
        - Ладно, это все лирика, надо к бабам нашим, - Том развернулся к мужику, - давай, колись, сколько вас еще?
        Но мужик уже ничего не мог ответить. Глядел только остекленевшим взглядом перед собой.
        - Сука! - Том кинулся к нему, прижал пальцы к шее, поднял глаза на Ченни, - ты его убил же! Мутант херов!
        Ченни тоже подошел, но не стал прикасаться, только посмотрел. И смутился.
        - Черт… Перестарался…
        - Долбанный ты дебил! - выругался Том, - давай, собираем шмотье, обматываем этого вампирюгу и валим за женщинами! Быстро!
        Он шагнул к тем, кого они убили первыми, по пути пнув все еще стоящего на четвереньках Жана:
        - Поднимайся, сука, приходи в себя, нет времени тебя воскрешать!
        Они вышли из помещения, и в самом деле, оказавшегося старой конюшней, или хлевом, миновали покосившиеся ворота фермы и побежали следом за Ченни, которого вел инстинкт.
        По крайней мере, Том очень сильно на это надеялся, потому что третьего про*ба он бы точно не выдержал.
        Когда впереди показалась верхушка башни, солнце уже перевалило зенит.
        Том думал, что Фокси, все же послушав его, двинулась с Лисой в сторону Банни, и догнать их будет несложно. Ну или, может, решила еще подождать, в безопасном месте. Тогда все еще проще.
        Ченни несся вперед, не снижая скорости, уже час, бешеный выносливый гаденыш, Том старался не отставать, хотя всей шкурой уже почуял, что тридцать пять, это, сука, не двадцать пять, и надо бы бросать курить, наверно, оно и жить проще, а то задолбался табак искать. Сзади, отставая на метров на двести, весь обмотанный тряпками, упрямо полз Жан.
        Ничего, сейчас, сейчас, еще немного… Пусть они просто будут на месте. Или тихонько двигаются в нужном направлении. Пусть будут умницами…
        Но, чем ближе подходили к расщелине, тем больше становилось понятно: женщин там нет. И никуда они в нужном направлении не смогли уйти. А вот в ненужном… запросто. И не по своей воле.
        17
        Ченни рванул вперед, забыв обо всем, Том только и успел что напутственно обматерить его за дурость и порывистость. Но, судя по всему, брательник знал, что там пусто, и засады никакой, потому и побежал без прикрытия.
        К тому моменту, как Том дошел расщелины, Ченни уже успел слазить внутрь, пошустрить вокруг, и теперь нетерпеливо переминался, дожидаясь его и вертя в пальцах нож Фокси.
        Выглядел он больным: глаза горят, щека дергается, руки потрясываются. Том подошел, глянул на это дело и без разговоров шлепнул брата по щеке. Так, что голова мотнулась.
        - Соберись, сучонок. Не время. Потом все. Че?
        Ченни выдохнул, провернул в пальцах нож, потер щеку, наливающуюся уверенным красным цветом.
        - Четверо. Пришли с той же стороны. Фокс не стреляла. Не знаю, почему. Выманили и увели на север. В сторону реки.
        - Звери?
        - Нет. Люди. По крайней мере, внешне. Фокс шла своим ходом. Лиса тоже.
        - Значит, далеко не ушли. Догоним.
        - Часа два как.
        - Догоним. Где там этот вампирюга? Сдох, что ли, по дороге?
        Тут до них добрался Жан. Он сходу понял, что женщины пропали, и с жутким сипением закружил возле башни.
        Потом упал на колени и захрипел.
        Том подошел, легко двинул ногой по заднице:
        - Хватит выть, валим. Щас догоним, всем вломим, баб на плечи и ходу. Давай, мутант долбанный, оживай! И не отставай так больше, ждать тебя не будем, понял?
        Жан повернул голову, туго замотанную тряпками, только глаза красные жутко и воспаленно горели в прорезях, и кивнул. Поднялся и замер, ожидая команды.
        Ченни за это время успел лишний раз перепроверить арбалет, который нападавшие не успели никак испортить, но прицел все же сбился, тоже поднял глаза на брата.
        Том оглядел свое воинство, тоскливо сплюнул, высказался матом и кивнул:
        - Погнали, брат.
        И они погнали.
        В прежнем порядке, за исключением того, что Жан теперь не отставал и вообще никаких звуков не издавал. День близился к вечеру, приходило его время. И мутант ощутимо посвежел и прибавил резвости. А может, потеря любимой женщины тоже подстегнула.
        Том летел за Ченни и берег злость. Не растрачивал думами о том, что конкретно сейчас, конкретно в эту минуту твари делают с их девочкой. Главное, чтоб живая осталась. Остальное все вторично. Все неважно. Главное, чтоб живая. И чтоб не больно было ей.
        Примерно через час бега Ченни подал сигнал, и они притормозили.
        - Ну че? - Том, экономно вдыхая и выдыхая и в очередной раз поминая недобрым словом возраст-суку и вредные, но такие приятные привычки, встал рядом с братом.
        - Там река. Они там. Ближе нельзя, у них мутанты. Нас учуют. Сейчас пока ветер не от нас, так что норм.
        - А ты откуда знаешь?
        - Чувствую.
        - И девочку?
        - Да. Но слабо. Нас забивает все время.
        - Там такой же , как ты? Глушит?
        - Не знаю. Странная какая-то херь. Их примерно двадцать. Человек. И столько же мутантов. В основном, звери. Но есть и не звери.
        - Сейчас че конкретно делают?
        Тут подошел Жан, тенью встал рядом, замер. Ченни обменялся с ним взглядом. Жан кивнул.
        - Так, - разозлился Том, - а ну словами! Задрали, бойскауты гребанные!
        - Жан чует Фокси лучше, чем я Лису. С ними все норм. Но нам их не достать. Слишком много вокруг тварей.
        - Надо по-любому поближе.
        - Нельзя. Почуют.
        - Так… - Том кивнул, резанул взглядом по окрестностям. - Если я все правильно помню, тут неподалеку городок был… Прям на реке… Сука, как название-то… И община там жила. Грязная. Походу, они туда шлепают. И сегодня дойдут. И мы дойдем.
        - Мы там не были же?
        - Нет. Краем обошли, ты тогда почуял. Когда еще нюх не прое*л.
        - Да ты задрал!
        Рядом раздалось сипение, Том кинул взгляд на напрягшегося Жана:
        - Ладно, все норм, здоровяк.
        Постоял, поразмышлял.
        - Так. Ждать ночи нельзя. Неизвестно, для чего баб прихватили, но думаю, что по прямому назначению точно используют…
        - Суки!
        - Поддерживаю. Но не время. Нам надо до этого момента их забрать, зверей перебить. Всех наказать, короче. Делаем так. Идем туда, не скрываясь. Если они принимают мутантов, то и нас могу принять. Если эти твари будут общину штурмовать, то мы очень, сука, вовремя подтянемся. Успеем и баб умыкнуть и тварям по рогам настучать… Интересно, среди них есть рогатые? Ладно, это потом… Короче, выбора у нас нет. Работаем нагло. Братух, ты идешь первый, потом Жан, я прикрываю. Может, за толстыми жопами мутантов меня и не заметят. Или за своего примут. И да, Ченни… - он тяжело посмотрел на брата, - очень, вот просто, сука, очень надеюсь, что ты не лажанешь в этот раз.
        - Да пошел ты нахер!
        - Все, валим.
        Примерно через полчаса они сидели в полуразрушенном здании, которое когда-то было пригородным мотелем, и наблюдали за воротами общины, куда только что зашел нехилый такой отряд людей и мутантов. Женщин увидеть не удалось, но Ченни клялся, что они там. И Жан тоже кивал, подтверждая.
        - А нехило они устроились, а? - Том оторвался от бинокля, закусил травинку, сплюнул. - Суки. Теплое местечко. Вода рядом, рыба значит… И тут, походу, был порт. Стена из контейнеров - это, сука, креативно.
        Община и в самом деле выглядела очень укрепленной. По периметру, насколько уходил взгляд, высились транспортные контейнеры в два ряда. С внешней стороны они были облиты какой-то дрянью, судя по всему довольно липкой. По самому верху еще и колючая проволока была намотана. И, наверняка, в прорехах между контейнерами прятались бойницы. Чтоб удобно отстреливать нападающих.
        Том опять приник к биноклю. Потом отвернулся досадливо:
        - Не вариант штурмовать. Надо идти. Прям сейчас. А потом, как получится. Главное, дать братишке шанс законтачить с охраной. Пошли, что ли?
        Он встал, пропустил вперед Ченни и Жана. И двинул следом.
        На расстоянии двадцати метров в дорогу перед ним, не асфальтированную, кстати, значит, сделанную уже после катастрофы, вонзилась стрела.
        Понятно. Предупреждают, значит, чтоб дальше ни шагу.
        Плохо. Том только зубами скрипнул. Надо бы подойти ближе, Ченни отсюда не возьмёт. Но играем с тем, что роздано.
        Понимая, что брат в переговорах не силен, а Жан - вообще скотина бессловесная, Том торопливо шагнул вперед и, стараясь улыбаться как можно более приветливо, поднял руки:
        - Братва! Мы не опасные!
        - Чего надо? - голос говорившего, сухой и грубый, звучал настороженно.
        - Мы хотим поменяться! У нас есть кое-что!
        - Хантеры?
        - Да ты че? Какие мы, нахер, хантеры? Не видно что ли, кто мы?
        Голос замолчал. Том постарался улыбнуться еще шире, чтоб окончательно за идиота непугливого приняли. И рыкнул сквозь зубы:
        - Ченни - подними руки и улыбайся. Ты, вампирюга, тоже подними руки. А улыбаться не вздумай даже.
        За стеной, видно, совещались, потом тот же голос спросил:
        - А что у вас есть?
        - Не, ну ты шустрый какой! - показательно удивился Том, - кто ж сразу так с порога рассказывает!
        - Пошли нахер отсюда! - решил голос, и в землю у их ног вонзилась еще одна стрела.
        - Патроны! - тут же заорал Том, - у нас есть патроны!
        За стеной опять затихли. А потом здоровенный трейлер, заменяющий ворота, сдвинулся в сторону.
        - Заходите.
        Том опустил руки, переглянулся с напарниками и быстро зашагал в открывшийся проем. Что бы там ни было, первый шаг сделан. А там уж как-нибудь разгребут.
        18
        - В глаза не смотри никому, голову нагибай, мешок с головы не снимай, - коротко прошептала Фокси Лисе перед тем, как их вытащили из спасительной расщелины.
        Лиса только кивнуть смогла. Она и не собиралась ни на кого смотреть. И голову наклоняла ниже, старательно изображая дурочку, как велела ей Фокси, пока они не выбрались наружу.
        Страшного вида самодельный капюшон, полностью скрывающий волосы и измазанное вонючей грязью лицо довершали образ деревенской идиотки.
        Фокси оказалась права. Ее особо не трогали. Так, пару раз шлепнули по заднице, пообещали веселье в лагере, когда отмоют от дерьма, и поржали.
        А вот саму Фокси трогали вовсю. Потому что она успела только замотаться в свой привычный платок и застегнуть куртку военного образца на все пуговицы.
        Платок тут же раскрутили, присвистнули на рыжие кудрявые волосы, и тот, кто был у них за главного, даже пару раз укусил напряженную Фокси за шею. От избытка чувств, а не для того, чтоб на вкус попробовать перед тем, как в еду употребить. По крайней мере, Лиса на это надеялась.
        И сейчас, уныло разглядывая пустую комнату, в которой ее заперли, она больше всего переживала за Фокси. Их разлучили перед входом в здание, как ни упрашивала женщина.
        - Поймите, она не понимает ничего, она после взрыва такая стала, начнет орать, на стены бросаться, лицо себе расцарапывать, вам это надо?
        Но ее коротко смазали по лицу, так, что кровь брызнула, и утащили прочь. А Лиса только и могла смотреть ей вслед. Молча. В ступоре. Словно и в самом деле дурочкой стала.
        Фокси лишь успела предупреждающий взгляд на нее кинуть. И отвернулась.
        И вот теперь Лиса осталась одна. Совсем.
        Она прошла в угол комнаты и села прямо на пол, обняв руками колени. И застыла. Не плача. Никак не реагируя на крики за высоким окном. Она не стала исследовать пространство, искать способы спасения. Смысла не было.
        Пока их вели сюда, через общину, Лиса поняла, что не выберется самостоятельно. Никогда. Высокая ограда, много вооружённых людей. Мужчин. Очень много мужчин. Ни одной женщины не увидела.
        На них с Фокси смотрели страшно.
        Лиса ни за что на свете не хотела бы знать, о чем думают все эти люди, когда разглядывают их.
        И не хотела знать, куда увели Фокси. И что с ней делают. Потому что в этом случае точно бы с ума сошла. А тут ступор, странный и пугающий.
        Такое бывало с ней раньше, когда Дэниэл бил. Тоже ступор, молчание, чтоб не провоцировать радость и удовольствие зверя, а потом уже решение.
        И в этот раз случилось то же самое.
        Лиса уткнула голову в колени и стала вспоминать, как их вытащили их расщелины. Легко, кстати. Словно знали, что они там. Главный просто приказал выбираться, иначе подожгут траву и закинут внутрь.
        Фокси посидела. Посмотрела на револьвер в своей руке. На Лису. Потом щедро вымазала ее грязью, напялила на голову мешок капюшоном, проинструктировала. И полезла на выход.
        И дальше Лиса только таращилась, полностью оправдывая определение Фокси о себе.
        Мужчины. Четверо. Очень похожие по повадкам на хантеров. Грубые, неприятные лица.
        Их главный, вдоволь полапав Фокси и расстроившись, что нельзя ее попробовать сразу же, потому что спешат, и надо догнать остальных, мазнул взглядом по лицу Лисы, поморщился, пробормотал что-то о том, что надо будет отмыть, прежде чем выставлять, и толкнул в нужном направлении.
        Примерно через полчаса быстрой ходьбы они воссоединились с большим отрядом из людей и мутантов.
        Лиса, которая до этого мутантов видела не особо много, теперь смотрела во все глаза.
        Странные. Страшные. По некоторым понятно, что звери. Были когда-то. Собаки, возможно еноты… Но жуткие. Полуоблезшие, с язвами по всему телу, у некоторых по шесть лап. И здоровенные, просто невероятно большие.
        Они скалились на людей, нюхали воздух, пускали слюни на Фокси и Лису.
        - Ну как вам наши собачки, а? - заржал главарь, заметив, как Фокси отшатнулась от одного из подошедших слишком близко мутантов, - свежачок почуяли, ага. Будешь себя плохо вести, дурочку твою первой скормим. Тебя потом. После того, как по кругу пустим.
        - А есть другие варианты? - сухо поинтересовалась Фокси.
        - Конечно есть, рыжая! - Обрадовался главарь, невысокий, но очень широкий мужик в воинском камуфляже, ношеном, но еще крепком. Таких уже не осталось в обычном мире. - Идешь с нами по своей воле, тихо и быстро. Дурочку свою держишь. Ну и на привале мне отсосешь, само собой.
        Фокси поморщилась, резанула взглядом по заржавшим придуркам, помедлив, кивнула.
        - Ну вот и договорились. Выступаем, - закруглился главарь.
        - Ско, еще Гарри не пришел со своими. Мы их ждем? - спросил тот, кто командовал четверкой, что вытащила Фокси и Лису из расщелины.
        - Догонят. Сам же говорил, там все быстро сделают.
        - Ну да… Но…
        - Все, идем.
        В дороге Лиса и Фокси не разговаривали. И с ними тоже никто беседы не вел, подгоняли только. Тем, кто их забрал, было вообще не интересно, откуда они, как появились на дороге.
        Мужчины перешучивались между собой, пинали подошедших слишком близко мутантов, от которых удушающе несло падалью, и терлись близко к Фокси. Складывалось ощущение, что еще немного, и штаны на ходу расстегивать начнут. Шутки давно перестали быть просто развязными, а стали грубыми и страшными, Лиса с большим трудом сдерживала дрожь и слезы, и смотрела на Фокси, которая шла, словно и не случилось ничего. Словно ничего не слышит.
        Среди мутантов подавляющее большинство было на четырёх ногах, но Лиса заметила и парочку на двоих. Но даже приглядываться побоялась. Потому что и без подробностей становилось понятно, что это уже не люди. Животная тупость во взглядах, лысые головы, полуголые, кое-как упакованные в непонятные грязные тряпки тела. Лиса даже не поняла, какого пола эти существа. И не хотела думать, что с ними случилось. И кем они были прежде. Зараза, распыленная в воздухе, продолжала действовать, продолжала изменять всех, кто попал под ее влияние. Неверным было думать, что это простая ядерная радиация, которая, при хорошем раскладе, сдувается через два месяца, оставляя после себя необратимые, но предсказуемые последствия.
        Нет, тут было что-то другое. Что-то настолько непонятное по длительности воздействия, что даже сейчас, по прошествии стольких лет, люди не могли понять, как реагирует их организм на эту дрянь.
        Том как-то ругался в припадке бешенства, что, если б встретил разработчика, то не просто убил бы. Нет. Все было бы гораздо интереснее. Гораздо. И больнее. И дольше. А то, подумаешь, смерть… Ерунда полная.
        И в этот момент Лиса с ним была согласна. Люди не должны создавать ничего подобного. Просто нельзя.
        Примерно через полчаса решили сделать привал.
        Ско хотел как можно скорее воспользоваться своим правом и получить от Фокси причитающееся.
        Отряд стал притормаживать, но один из мужчин подошел в главарю и что-то долго и тревожно втолковывал.
        Лиса поняла по обрывкам разговора, что люди, отправленные за братьями и Жаном, так и не вернулись. И все сроки прошли. И это вызывает беспокойство.
        А еще мужчина показывал пальцем в одного из мутантов, идущих на двоих ногах, тревожно нюхающего воздух, и бормотал о том, что зверь что-то чует. И надо быстрее обратно.
        Ско сожалеюще оглядел Фокси, сплюнул с досадой и мотнул согласно головой.
        Лиса, стараясь сохранить прежнее придурковатое выражение лица, внутренне ликовала. Она очень сильно надеялась, что услышала все правильно.
        Значит, хантеры разобрались с нападавшими. Значит, они в пути. И догонят. Обязательно. Она не смогла проверить, поняла ли Фокси то же, что и она, потому что частое переглядывание явно работало на слом ее легенды, но надеялась, подруга тоже все правильно осознала.
        Всю дорогу, пока они шли в непонятном направлении, Лиса ждала. Надеялась. Что вот-вот. Прямо сейчас. Вот-вот…
        Но когда возникли ворота, здоровенная стена, а потом их провели в общину… Лиса поняла, что братья не успели. Просто не успели. И теперь никто их не спасет. Никто не поможет. Никто.
        Фокси увели. Лису посадили в пустой комнате.
        Она была настолько ошарашена, что, кроме большого количества мужчин и диких взглядов, ничего не заметила даже в общине. Какие-то дома, похоже, на пригород, или застройку таунхаусов. Ни огородов, ни заборов… Странное место. Ужасное место.
        Лиса закрыла глаза и выдохнула.
        Дура она. Надо было прямо в расщелине себе нож в горло всадить. Тот, что Фокси дала. А она выронила его. Никчемная, не приспособленная к этому новому миру, дура.
        Может, и хорошо, что ее убьют. Хоть напрягать никого не будет.
        Хотя нет.
        Перед смертью напряжет!
        Лиса, вскинувшись, нащупала в ботинке спрятанное в подошву тонкое лезвие.
        Вспомнила, как Том, подбирая ей обувь из обширных запасов Фокси, усмехался и приговаривал:
        - Пусть и не пригодится, ты ж с нами все время будешь, малыш… Но мне спокойнее…
        И показывал, как легко его можно достать при случае.
        Вот он, случай.
        Как раз.
        Лезвие тонкое, но крепкое. В глаз всадить, как Том показывал. Один раз. В подвале Волмарта.
        Кто ж знал, что пригодится.
        Лиса сидела, поглаживая лезвие и улыбаясь. Грязь на лице давно засохла и потрескалась, кожа болела.
        Но ей было плевать. Может, все же удастся вырваться отсюда. И найти Фокси. А потом… А потом Фокси поможет. И ей, и себе. Становиться игрушкой этих тварей…
        Ну уж нет.
        19
        - Хорошее оружие… - мужчина, представившийся Ронаном, вертел в пальцах тонкое лезвие и задумчиво тер поцарапанную щеку.
        Не получилось у Лисы до глаза достать. Не хватило роста и силы.
        И теперь она сидела, привязанная к стулу, и смотрела на мужчину отчаянным злым взглядом.
        Злилась, в основном на себя. Так глупо упустить шанс! Надо было по-другому! Надо было… А хотя, какая разница, в конце концов, как надо было? Уже все так, как есть.
        Мужики, зашедшие вместе с главарем в комнату, вышли после того, как скрутили и привязали ее.
        Ронан спрятал лезвие, посмотрел внимательно на Лису:
        - А ты, значит, совсем не дурочка у нас, да? Интересно, что еще не рассказала твоя рыжая нянька? Воды сюда! - рявкнул он в дверь. - Сейчас узнаем.
        Дверь открылась, ему передали полный ковш воды, который он и вылил Лисе на лицо, предварительно сорвав грязную тряпку с головы. Потом брезгливо стер потеки дряни, и задумчиво приподнял ее за подбородок.
        - Да… Понятно, почему он пришел… За тобой пришел, да, малышка? Я бы тоже пошел…
        Лиса молчала, смотрела и очень надеялась, что лицо ее не выдавало ничего. Потому что она прекрасно поняла, о чем говорит Ронан. За ней все же пришли. Кто-то. Один. Почему один? Должны прийти двое! Неужели…
        Нет. Нет, нет, нет, нет!!!Не может такого быть! Только не со Стоунами! Он обманывает ее! Обманывает!!!
        - Не спросишь даже? Хорошо он тебя надрессировал. Но это и к лучшему. Значит, поддаешься дрессировке? Ты не мутантка же? Хантеры не любят мутантов.
        Ронан говорил, поглаживая ее, немного очищенное от грязи лицо, медленно и задумчиво.
        И выглядел невероятно страшно.
        Лиса не встречала таких людей. Спокойных, внешне доброжелательных, но складывалось полное понимание, что за этим показным спокойствием полностью отсутствуют границы. Он может разговаривать, а в следующую секунду перерезать горло. И все с одним выражением лица.
        Это понималось на уровне подсознания. И все кричало о том, что надо держаться подальше. Но этого как раз Лиса и не могла сейчас сделать. Поэтому делала то, что могла. Молчала. Не реагировала.
        - Ладно. Тебя переоденут сейчас, помоют. Больше никаких сюрпризов, слышишь? Я только один раз такой добрый.
        Он отпустил ее лицо и вышел прочь.
        А Лиса проводив его взглядом, беспомощно уставилась на вошедших двоих ухмыляющихся мужиков.
        - Ну давай, овца слабоумная, только не кусаться,- рассмеялся один из них, подходя ближе и поигрывая ножом, - а то кто тебя знает, вдруг ты заразная?
        Дальнейшее запомнилось Лисе сплошным кошмаром. Нет, ее не били, не делали больно. Но всего остального было в достатке.
        Сорвали одежду, преодолевая сопротивление, и зависли на белой нежной коже и размотавшейся до бедер косе.
        - Не, нельзя, нельзя, - успокаивающе пробормотал тот, кто постарше и, наверно, выше по положению, - Ронан запретил.
        - Да ладно, - ярился другой, не обращая внимания на съежившуюся от ужаса Лису, - да я просто попробую, аккуратно же, следов не оставлю. А она не скажет, да? Не скажешь ведь?
        Он повернулся к Лисе, но она не успела ничего ответить, другой оттолкнул в сторону, рявкнув:
        - К зверям на ужин захотел? А ты, - он перевел взгляд на Лису, - пошла мыться!
        И кивнул на занавеску в углу комнаты.
        Она зашла, попыталась закрыться, но ей не позволили. Принесли таз с водой и смотрели, как она обливается чуть теплой водой, дрожа от холода и страха.
        - Ну дай я хоть подрочу на нее, - взмолился опять тот, что помоложе, - ну когда еще такую увижу? Или в руку ей дам!
        - Ну давай, давай! - усмехнулся старший, - только если оторвет тебе все по самые яйца, не ори. Вишь, как зыркает? Боится, трясется вся, а взгляд дурной. Знаю я таких. Самые дикие, бешеные твари.
        Молодой зарычал яростно, не отводя взгляда от мокрой дрожащей Лисы, потом отвернулся.
        - Вот это лучше будет, правильнее, - оценил старший, - не совсем дурак, значит. Может, выживешь.
        После мытья Лисе швырнули какую-то тряпку.
        - Давай, заворачивайся в нее, у нас бабского шмота нет. Ботинки свои наденешь.
        Она натянула несвежее белье, справедливо рассудив, что лучше уж такое, чем никакого, не до привередничанья, завернулась, стараясь закрыться полностью. Кусок ткани был огромным, замотаться удалось до самых пяток. Жаль, только на голову не хватило.
        - Сиди здесь и не вздумай чего-нить сделать, овца, - предупредил ее старший перед уходом, - а то твоей рыжей подружке будет херово.
        Лиса опять села на пол в самый угол комнаты, потому что стул, как и все помывочные принадлежности, мужчины унесли с собой.
        И закрыла глаза.
        Вспоминать пережитое унижение она не собиралась. Не до того.
        Важнее слова. Ронан сказал, что он. Один. Кто-то из хантеров пришел за ней? А второй? Надо думать о том, что это хитрая стратегия.
        Братья не настолько безбашенные, чтоб рваться сюда вдвоем. Так что, точно есть план.
        Она на это очень, просто очень надеялась.
        Через полчаса за ней пришли. Тот, кто смотрел, как она моется. Молодой.
        - Вставай, овца. Ронан зовет.
        Она поднялась, пошла к выходу, придерживая тряпку, мешающую двигаться. Мужчина внезапно жестко прихватил ее за талию со спины, дернул на себя:
        - Слышь, тварь мутантская, мне плевать на твою борзость. Когда Ронан с тобой наиграется, я заберу тебя себе. Поняла? И ты уже не будешь такой кусачей, да?
        Лиса, дрожа от отвращения, попыталась выбраться, саданула назад локтем, очень удачно попадая, судя по сдавленному хрипу. Отпрыгнула в сторону, и, развернувшись, замерла.
        Ее обидчик разогнулся, выдохнул, явно перебарывая ярость, а потом прохрипел:
        - Ну, тварь, за это ты у меня будешь потом долго прощения просить. На коленях, бл*.
        - Чего так долго-то?
        В конце коридора возник старший, оценил обстановку, выругался матерно, и, преодолев расстояние до них в два широких шага, схватил напряженную Лису за локоть и поволок прочь, не забыв прицельно сплюнуть на ботинки напарника:
        - Дебил, бл*!
        Они вышли на улицу, где уже темнело, и двинулись к другому зданию. По улице попадались еще люди, вооруженные луками, а кое-кто и пистолетами. И все, как один, пялились на Лису, как на восьмое чудо света.
        В общине не было видно женщин, ни одной. И уж тем более не наблюдалось детей. Хотя это как раз неудивительно. После катастрофы женщин оставалось мало, а уж тех, кто мог рожать, и вовсе днем с огнем не найти.
        Говорили, что могли рожать мутантки. Но кого они рожали, большой вопрос. А так, в основном, женщины, если и беременели, то детей не вынашивали.
        По крайней мере, в родной общине Лисы детей не было. И здесь, похоже, тоже.
        Дом, куда ее привели, казался больше остальных, явно когда-то это было административное здание. Может, суд, или мэрия, или полиция. Скорее, полиция, потому что место, куда ее отвели, напоминало камеру предварительного заключения.
        Лису втолкнули в помещение, и закрыли дверь.
        Она, поморгав, чтоб привыкнуть к полутьме после яркого коридора, поняла, что находится в клетке в большом зале. Пустом. Только по краям расставлены скамьи. Наверно, здесь проходили заседания суда? Или нет. Кто его знает.
        В клетке она была не одна. Кроме нее, еще женщина, довольно молодая и очень измученная, и… девочка. Лет восьми-девяти. Женщина и девочка жались друг к другу и смотрели на нее с испугом.
        - Эй… - Лиса поняла, что голос ее не слушается, и сухо сглотнула. Хотелось пить. Хоть немного. Она успела смочить губы той водой, что ей принесли для мытья, но не более. Помедлила, и попробовала опять, - меня зовут Лиса.
        Теперь звук шел, слова были понятны, но девочка с женщиной не среагировали. Так же и продолжали смотреть на нее настороженно и опасливо.
        - Привет, Лиса, - раздался откуда-то сбоку мужской голос, и она, вздрогнув, развернулась.
        Оказалось, совсем рядом стояла еще одна клетка. И в ней находился мужчина. Связанный. Темноволосый, бородатый. Он смотрел на нее спокойно и дружелюбно. И не казался зверем, в отличие от всех, кого она видела до этого.
        - Ты откуда? - продолжил он, - из какой общины?
        - С востока…
        - Далеко забрела. Где твои спутники?
        - Я одна.
        - Ну… - он помедлил, грустно улыбнулся, - хорошо. Это Дженна и Лалли. А я - Дерек. Мы с Лалли жили в Озерной общине.
        - Я не знаю, где это…
        - Уже неважно. Больше там нет ничего.
        Лалли внезапно шмыгнула носом, отвернувшись и уткнувшись в грудь Дженны.
        - Лалли, не надо, не надо… - привычно забормотала та, укачивая ее как ребенка.
        - Садись, Лиса, отдохни. Пока есть возможность.
        Дерек, тревожно посмотрев на плачущую Лалли, только беспомощно повел связанными руками.
        - Почему вы связаны?
        - Я не особо вежливый, знаешь ли… Наказали.
        Лиса посмотрела на Дженну, утешающую Лалли, и поняла, что от них она точно никакой информации не получит, поэтому полностью развернулась к Дереку. Он показался ей вполне вменяемым. Она никогда не слышала про Озерную общину, слишком далеко от них находились, видимо, но судя по поведению, это были такие же жители, как и она. Обычные. Только знали побольше.
        - Что это за место?
        - Это… Это бывшая речная община. А теперь… Даже не знаю, что это теперь.
        Дерек привалился к решетке спиной, устало прикрыл глаза.
        - Кто они? Что им надо от нас?
        - Лиса, я не знаю толком. Сама видишь. Это мутанты. И люди. Они с севера откуда-то пришли. Сначала к нам. Я был… Я был старейшиной Озерных. Мы не смогли им противостоять. Их очень много. Лавой охватили со всех сторон, послали вперед мутантов. У меня в основном старики были. Немного женщин. Из детей - только моя дочь. Лалли. В итоге остались только мы двое. Стариков и мужчин поубивали сразу. Женщин… Женщин потом.
        - А вас почему оставили в живых?
        - Не знаю. Я дрался долго. Лалли спрятал в шкаф и никого в комнату не пускал. Может, они решили, что я пригожусь? Не знаю. Меня оглушили. Потом уже здесь очнулся. Со мной никто не разговаривал, только били. А потом Лалли привели. И несколько часов назад - Дженну.
        - Сколько вы уже здесь?
        - С утра.
        - Что им надо от нас? Я не понимаю!
        - Скоро поймешь, - внезапно подала голос Дженна. - Мы все скоро поймем…
        - А ты откуда? - развернулась к ней Лиса.
        - Разве важно? - усмехнулась она горько, - важно, куда мы все попадем.
        Лалли опять заплакала, и Дженна успокаивающе погладила ее по голове.
        Лиса поняла, что больше ничего не услышит нового, поэтому решила не мучить своих товарищей по несчастью.
        Примерно через полчаса в зале загорелся свет, электрический.
        И стали заходить люди. Ронан, Ско, еще парочка мужчин, которых она не видела до этого.
        И вместе с ними…
        Том.
        Том!
        Лиса, замерев и ухватившись до белеющих пальцев за прутья решетки, смотрела, как хантер, как ни в чем не бывало, идет с остальными к столу в углу помещения, как садится, вольготно и нагло развалившись, усмехается, медленно и по-хозяйски оглядывая пленников. Потом его взгляд останавливается на ее бледном взволнованном лице, скользит по нелепому одеянию… Губы сжимаются чуть сильнее, глаза прищуриваются чуть острее.
        А потом он расслабляется…
        И подмигивает ей.
        20
        - Ну что, хантер, посмотрел на свою бабу?
        Старейшина чертей, или как они там сами себя называют, приветливо кивнул на клетку, в прутья которой вцепилась Лиса.
        Том еле сдержал себя, чтоб не зарычать. Чтоб не положить их всех тут, рядком. Очень хотелось, невыносимо.
        Но нельзя. Пока нельзя. Надо ждать.
        Он посмотрел на их девочку, запакованную в какую-то длинную тряпку, растрепанную, с распущенными мокрыми волосами. Поймал испуганный взгляд, за который он убьет сегодня на десяток больше, чем планировал.
        С удовольствием. С наслаждением. Медленно.
        Только прекрасные картины расчлененных скотов в воображении помогли немного успокоиться. И даже усмехнуться нагло. И подмигнуть Лисе, с надеждой и ожиданием смотрящей на него.
        Ничего, малыш, ничего… Чуть-чуть осталось. Уже можно прекращать бояться.
        В тряпке какой-то. Плечи голые.
        Суки! Что сделали с ней? Что они вообще здесь с ней делали, твари???
        Так…
        Вот этого толстого он вскроет своим любимым кукри. Так, чтоб кровь хлестала, а сам в сознании был. И понимал чтоб. Все понимал. А главаря, пожалуй, тем же любимчиком, но по животу. Это грязнее, болезненней. И прикольней…
        Ух. Отпустило слегка. Можно разговаривать.
        Время тянуть.
        Интересно, чего братишка телится?
        - А какого хера она в тряпке?
        - А нечего было ее в дерьме вымазывать. Или это нормальное ее состояние? Обычное? Ты ее так и драл, вонючую? - главарь ничего из себя особенного не представлял. Только взгляд дурость выдавал.
        Отморозок, конечно. Но куда ему до братьев Стоунов.
        Сидит, сучара, думает, на коне. Думает, все контролирует… Ну пусть, пусть…
        - А тебя это сильно возбуждает?
        - Ты не хами мне, хантер. - Ронан показательно расслабленно, копируя позу Тома, откинулся на стуле, - а то я не захочу с тобой разговаривать. Я и сейчас не особо хочу, так что цени.
        - Тогда какого хера ждем? Чего хочешь за нее? У меня три магазина для калаша. Не с собой, естественно, и не мечтай.
        Ронан повертел в руках спички. Редкая вещь, по нынешним временам, учитывая, что зажигалки давно сдохли. Переглянулся со своими подручными.
        - Это интересно, конечно… Но мало, хантер.
        - Называй цену. - Том цыкнул зубом, показывая свое отношение к торгу.
        - Тебя хочу, хантер.
        Том секунду смотрел на Ронана, а потом начал ржать. Долго и со вкусом.
        - Слышь, я не по этим делам, друг, - выдавил он, между всхлипами, - но, сука, спасибо… Не думал, что моя жопа еще может кого-то привлечь… С тюряги так не ржал…
        - Да я не в том смысле, уймись, дегенерат, - с легкой досадой ответил Ронан, поглядывая на других мужчин, - не настолько твоя жопа хороша, чтоб менять ее на жопу этой малышки… А она у нее сочная…
        Том тут же утих и вперился в Ронана тяжелым взглядом.
        - Чего, - усмехнулся тот, - не веселишься-то? Давай, это же ржачно. Я тоже ржал, когда ее распечатывал…
        Том кинул быстрый взгляд на Лису, та прикрыла рот пальцами, в ужасе мотая отрицательно головой.
        Том незаметно выдохнул с облегчением, перевел взгляд на Ронана. Тот не мешал этому безмолвному диалогу. Наоборот, наблюдал с удовольствием.
        - Ох и палишься ты, хантер… О чем только думал, когда шел сюда один. Кстати, а где твои приятели, а? Или ты думал, я не знаю, кто ты?
        Том молчал, смотрел, дышал. Сейчас главное, не сорвать игру. И так чуть было не вперся, когда этот гнида начал про Лису говорить. Все же, терпение - не самая сильная его черта. Ну ничего, сегодня он познакомит этих тварей с другой стороной своего характера.
        Мало им, сукам, не покажется.
        - Я не спрашиваю, где мои люди, которых отправили за вами, - продолжил Ронан, - тут понятно. Ты пришел, они нет. Наверно, и твои приятели там же, где и мои? А? Что скажешь? Потому и приперся один? Терять нечего. А девочку свою ты любишь. Зря, конечно. Времена сейчас не те, чтоб привязываться. Хотя, как мужик, тебя понимаю. Красивая сучка. И чистая совершенно. Такие сейчас редкость. Нам повезло. Две бабы и обе хороши. Рыжую я себе оставлю, уже попробовал, неплохо. Она чья была? Хотя, неважно. А эту - забирай, так и быть. Но с одним условием: ты с нами идешь.
        - Куда? И нахера?
        Том медленно расстегнул куртку, достал из внутреннего кармана заначенную самокрутку. Усмехнулся напряженным взглядам.
        Чего боятся? Его же шмонали. Правда, херово. Кукри не нашли. Но это только потому, что опыта у них нет такого, как у охры тюремной. Те бы и из задницы вытащили. А эти… так, дилетанты.
        Ронан кивнул своему толстому помощнику, тот чиркнул спичкой, протягивая огонек Тому. Остальные ощутимо расслабились. Типа, трубку мира раскурили. Идиоты. Как будто Том в эту херню верит.
        - На юг. Выживаем, как можем.
        Том выпустил дым, прищурился, прикидывая, сколько времени осталось. Пожалуй, надо поторопиться.
        - А какого хера вам у себя не сиделось?
        - Там стало нечего жрать.
        - Как вы вообще там выжили? Туда же больше всего, говорят, прилетело?
        - В бункерах. Закрытый форт.
        - Так вы все, - Том обвел взглядом мужчин, сидящих перед ним, отмечая, что нихера они на военных не похожи. А вот на ушлепков, напяливших военную форму, очень даже. - Военные?
        - Да, - кивнул Ронан, - практически. И штатские, которые в это время были в форте.
        - А мутанты вам за каким хреном? Они ж фонят. И заражают.
        - Нам уже не страшно. Вакцина.
        - Какая, нахер, вакцина? - Том даже про самокрутку позабыл, подался вперед. Никакой вакцины не могло и в природе быть, не осталось научных центров, все разнесли. А если и сохранились, то давно уже перестали существовать… Если только… Сука, если только реально под землей не схоронились. Мало ли, какая там система безопасности, фильтрация воздуха, запасы продовольствия и прочая хренота…
        Хантеры, за десять лет прошедшие всю страну с востока на запад и обратно, не думали даже о том, чтоб заглянуть в северные районы. Туда еще в самом начале е*нуло такое количество русской дряни, что фонило потом несколько лет, не подойдешь. У Ченни радары зашкаливали. Поэтому они и считали, что там ни черта нет, кроме пустыни. Даже мутанты оттуда не лезли. Первая зона заражения. Все нахрен выжгло.
        А, оказывается, нет. Если только эта гнида не брешет. А по всему выходило, что нет. Не брешет.
        Первые тревожные признаки пошли этим летом как раз.
        Брат места себе не находил и норовил утащить Тома на юг, говоря, что зимой в средней полосе будет жопа. Они, собственно, так и планировали сделать.
        Да заглянули по пути в одну общину.
        И залипли вдвоем на одной маленькой плясунье.
        И теперь этот черт, болтающий, что он прямиком из тех мест, откуда никто, кроме совсем уж отмороженных тварей не являлся, треплет про какую-то вакцину…
        От чего вакцину? От какой заразы? От русской?
        Или…
        Сука, а если ее не было, этой русской заразы? А? Если это их умники постарались?
        Запросто же!
        Чего-то там убойное воротили, как всегда, твари в белых воротничках, одни беды от таких вот умников, а потом прилетели русские, расхреначили центр…
        И все, бля! Все! И полетела зараза по стране!
        Правда, в эту теорию не попадала история про самих русских. Если они так удачно всем показали… Как там их президент говорил когда-то… «Кузькину мать», ага… То какого же хера тут до сих пор не русская провинция? Где они, эти уроды в шапках и с медведями на поводках?
        Все эти мысли пронеслись в голове у Тома со скоростью пули, пущенной с близкого расстояния и сразу в лоб.
        А Ронан, не желая отвечать на прямой вопрос про вакцину, гнул свою линию, падла:
        - Ого, ты возбудился. Не волнуйся, если будешь с нами, тебе тоже достанется. И никакая зараза не страшна будет.
        - Вас много? Здесь, смотрю, только передовой отряд? Нахера жжете общины? Людей убиваете? Брали бы к себе. Я-то вам на кой?
        - Нас много, ты прав. Гораздо больше, чем ты думаешь. Ты нам нужен в первую очередь, как человек, который знает местность. Вы ж, хантеры, тут все вдоль и поперек излазили. А нам надо знать, куда идти. Пока что наобум движемся. Разведываем. Сначала одна община, но совсем слабая. От людей узнали про эту. Здесь, конечно, повеселее. И многие нам были рады. И мы берем к себе. Тех, кого считаем нужным. Женщины нам не нужны. Да и нет их, нормальных. За все время только троих поймали. И то, две их них - твои.
        Том посмотрел на мужика в отдельной клетке, сверлящего Ронана бешеным взглядом. Да, нехилый, похоже, боец.
        Обламывают.
        И, наверно, как раз с помощью вот этих двоих, что сейчас делят клетку с его Лисой.
        - Ну, что скажешь, хантер? - Ронан уставился на него пристально, - как видишь, я с тобой откровенен. Мне не понравилось, что ты сделал с моими людьми на воротах. И мне не понравилось, что ты убил моих людей в поле. Но с другой стороны, слабаки нам тоже не нужны. Если пятеро моих не смогли прихватить троих, позволили себя убить, то и хрен с ними. Если воротчики не смогли остановить одного хантера… Значит, они пойдут на корм мутантам.
        - Человечинкой балуете? - усмехнулся Том, стрельнув взглядом в бледную Лису. Черт, не надо тебе такие вещи знать, малыш… Не надо бы.
        - Приходится. Кормить их надо чем-то.
        - И сами не брезгуете, я смотрю?
        - Не переходи грань, хантер.
        - Окей. Ну что я могу сказать? - Том помедлил, со вкусом затягиваясь самокруткой и сверля взглядом Ронана, - говно твое предложение, гнида.
        21
        Ронан, судя по всему, абсолютно уверенный, что Тому деваться некуда, и он просто немного поторгуется, выговаривая лучшие условия для себя и для своей женщины, не смог удержать лицо. Дернулся вперед, видимо, собираясь силой доказать свое право на лидерство. Но Том только нагло ухмыльнулся ему в лицо и продолжил, не меняя позу:
        - Я сейчас встану, заберу свою девочку, и мы отсюда свалим. А, если ты рыпнешься, то потеряешь своих людей. Всех. Своих тварей. Всех. И свою жизнь.
        - Ты больной совсем, хантер! Как же я не понял-то сразу? - Ронан перевел взгляд на опять напрягшихся подручных, - в клетку его, к этому бешеному дебилу.
        - Не стоит, ребят, серьезно, не стооо…ит… - последний слог Том уже договаривал с ножом кукри в руке.
        Красным от крови.
        Толстый, успевший вскочить и попытаться исполнить приказ Ронана, с недоумением посмотрел на свой живот, провел по нему руками… И неожиданно завизжал, тонко, как поросенок, оседая на пол.
        Том не отслеживал уже этот момент, был занят, разделывая еще двоих охранников Ронана. В этот раз без изысков. Тупо и быстро.
        И еще раз уверяясь в правильности своей догадки - нихера это не военные. Военные бы так себя не вели. Да и реакция другая.
        А вот Ронан, тот да. Может, и военный.
        Успел вытащить ножи и теперь проворачивал их в обеих руках. Со знанием дела.
        Том усмехнулся, сделал приглашающее движение. Да, точно военный, судя по повадкам, знает армейский бой на ножах. Но похер.
        - Дурак ты, хантер, - прошипел Ронан, делая неожиданный резкий выпад, - все равно же не уйдешь отсюда. И девку свою не уведешь. Нас больше.
        - Неважно, мужик, это все неважно…
        Том легко уклонился, танцуя вокруг напряженного Ронана и не давая себя задеть.
        - А чего тебе важно, долболобу? Девку не вытащишь. Сам - сдохнешь!
        Ронан выдыхал каждое предложение с новым выпадом, ножи в пальцах вертелись, как игрушечные. Знал свое дело, тварь, знал.
        Том молчал. Экономил силы. И тоже все время двигался, чтоб увлеченный боем Ронан не вспоминал о внешнем мире. До поры до времени.
        В зале было тихо. Слышалось только шуршание подошв по полу, свист оружия, тяжелое дыхание. И сдавленное аханье наблюдавшей за происходящим с расширенными от ужаса глазами Лисы.
        А потом прогремел взрыв. Совсем неподалеку. Очень сильный, такой, что штукатурка со стен полетела и пол повело.
        - Это че за херня? - Ронан, вздрогнув, отвлекся на секунду, и Том подловил его в этот момент, рыбкой скользнув вперед и легонько чиркнув ножом по горлу.
        Главарь мутантов захрипел, упал на колени, зажимая рану на шее.
        - А это, мужик, мой братишка. Жаль, не сможет с тобой поговорить. Он очень хотел. Но я ему привет передам.
        Проговаривая все это, Том отбросил ногой подальше ножи, быстренько обшмонал хрипящего Ронана, вытаскивая из карманов все, что могло показаться ценным. Присвистнул на маленький смешной пистолет.
        - Любим играть грязно? А чего ж благородничал, дурак?
        И, больше не обращая внимания на уже повалившегося на бок Ронана, кинулся к клетке Лисы.
        - Погодь, малыш, сейчас все решим, сейчас…
        Недалеко прогремел еще один взрыв, и Том заторопился. Ключи времени искать не было, в зал ввалились несколько человек с вытаращенными глазами, видно, к лидеру за советом, чего же делать, когда все вокруг неожиданно так взрывается?
        Тут очень пригодился пистолетик Ронана. Хорошо, что заряженный.
        Том патроны экономил. Стрелял сразу в голову.
        Потом развернулся, выстрелил в навесной замок на клетке, раскурочив его к чертям.
        Лиса вывалилась ему на руки и счастливо зарыдала.
        Том обнял ее, подталкивая к дверям:
        - Валим, малыш, потом будем обниматься… А то Ченни разнесет, нахер, всю эту богадельню, вместе с нами.
        - Ченни жив? Да? Боже, я знала, я знала… - заплакала опять Лиса, но ногами зашевелила очень даже бодро, подхватывая свою тряпку на манер подола платья, чтоб не мешала. Том только цыкнул удовлетворенно. Их девочка. Умница.
        Он уже собирался выходить, когда мужик в соседней клетке заорал:
        - Друг, выпусти меня! Выпусти!
        Том развернулся, глянул с сожалением на пистолетик, в котором оставался один патрон, ладно, похер… Выстрелил в замок.
        - Вали, мужик, и помни мою доброту!
        А потом, не мешкая, подхватил Лису под локоть и попер на улицу.
        Длинный коридор они преодолели без проблем. Вообще, складывалось ощущение, что всем резко стало не до них. Люди бегали туда-сюда, вытаращив глаза, орали, кто-то валялся на земле, зажимая голову руками, видно, получив контузию от взрыва.
        - Бегом, малыш, бегом… - хрипел Том и тащил Лису к воротам, успевая по пути отсматривать происходящее.
        Нормально братуха развернулся. Молодец. Его, бляха муха, школа.
        Тут прогремел еще один взрыв, неподалеку, и Том временно оглох.
        Вокруг бегали и орали люди, наверно, даже и стреляли, потому что пару раз что-то мимо пролетело, но в основном царила паника, какая бывает при внезапном нападении оттуда , откуда не ждешь.
        Том успел дотащить Лису до ворот, когда из соседнего переулка волной хлынули мутанты.
        Видно, до этого их где-то держали. Может, в каком-то загоне, который развалился.
        И теперь дикая орда, взбудораженная взрывами, вылетела на улицы общины, сметая на своем пути всех, кто попадался.
        Инстинкт их вел к воротам.
        Том, оценив путь до ворот, понял, что нихрена не успеет добраться туда раньше, чем их с малышкой сметет вонючая воющая стая.
        Тогда он, зло матерясь, толкнул Лису себе за спину, к стене ближайшего знания и оскалился, выставив вперед кукри.
        Иллюзий у хантера было, мутантов все же летело охрененное количество, причем, в основном, здоровенные зверюги, бывшие когда-то собаками, волками и другой, обычно послушной людям живностью. Встречалась экзотика с рогами. И позади всего этого дерьма пер откровенный пи**ц в виде двоих огромных, абсолютно лысых и нереально тошнотных тварей на четырех косолапых лапах и с полуметровыми клыками , не помещающимися в незакрывающихся пастях.
        Том оскалился, успел рявкнуть Лисе, чтоб стояла и не рыпалась, он скажет, когда бежать. Не стал вслушиваться в ее истерический выкрик, что никуда она без него не двинется, развернулся обратно к первым, уже успевшим добраться до него зверям.
        Вонь стояла нереальная, кое у кого из тварей была очень твердая шкура, но кукри справлялся. А вот Том не успевал. Твари навалились скопом, только и успевай рубить.
        - Том! Том, сзади!
        Но Том уже не смог среагировать на крик Лисы. Потому что спереди тоже хватало работы. И в какой-то момент остро пожалел, что не оставил последний патрон. Как раз бы пригодился. Чтоб их девочке не было больно.
        То, что Ченни не успевает, стало понятно быстро. Том тоже не железный, ото всех не отмашется…
        Сзади ожидаемо напрыгнула какая-то тварь, возле уха хрястнули жуткие зубы, обдавая дополнительной дикой трупной вонью из пасти, хантер еле успел увернуться, чтоб полголовы не откусила, инерцией отправляя напавшее животное в толпу своих собратьев, успел с удовлетворением пронаблюдать, как она там кого-то задавила, а кому-то в полете брюхо вспорола, сзади что-то кричала Лиса, дурочка, лишь привлекая к себе ненужное внимание.
        И брат не успевал!
        Том думал только о том, чтоб продержаться как можно дольше, чтоб Лису все же Ченни успел вытащить, на себя уже давно наплевал. И даже удивительно было, что еще серьезно не ранен. А, может, просто не чувствовал?
        Тут неожиданно справа от него стало чище, твари полетели в противоположную сторону, словно их мельницей разматывало, Том нашел время скосить взгляд и увидел того самого мужика, на которого так опрометчиво потратил последний патрон.
        Мужик дрался остервенело, сразу с двух рук, вооруженный какими-то ножами охрененной длины, и тварям очень не понравилось его участие.
        Том поймал взгляд неожиданного помощника, кивнул и заработал кукри веселее.
        Жизнь налаживалась.
        22
        Ченни вздрогнул от очередного взрыва, порадовавшись, что затычки в уши вставил, и вообще, мало восприимчив к подобной дряни, помянул недобрым словом разошедшегося Жана, автора всего этого дерьма, которое он сделал чуть ли не на коленке из говна и палок, и погнал к воротам.
        Том уже должен был найти девочку и вытащить ее за пределы общины. Такой был уговор.
        Ченни летел вперед, наплевав на своего здоровенного напарника, который, с тех пор, как они нашли Фокси, закрыл свои мысли и приобрел совершенно людоедское выражение лица. А, учитывая, что он и до этого не отличался благостью черт, то понятно, чего от них все шарахались, едва увидев.
        И Ченни даже никому ничего внушать не пришлось. Одной морды этого дебила хватало.
        Фокси, уже довольно сносно держащаяся на ногах и напялившая на себя штаны, снятые с убитого охранника, бежала в фарватере своего монстра, с двумя ножами в руках.
        Вот уж железная баба! Моментально оправилась и уже в строю! Нереальное что-то. Ни одной слезинки, ни одного жалкого взгляда. Боец.
        Ченни вспомнил, как они с Жаном вошли в комнату и увидели ее, привязанную к кровати, избитую. И по состоянию этой кровати, да и самой Фокси, становилось понятно, что ей пришлось очень непросто эти часы.
        Жан бросил окровавленный нож, захрипел так страшно, словно ему этим ножом в печень засадили, и кинулся к своей женщине. Вытащил кляп, разодрал веревки и притянул ее к себе, укачивая, как ребенка, и хрипя.
        А Фокси, буквально на минуту вцепившись в его плечи дрожащими руками и, всхлипнув длинно пару раз, потом отстранилась, глянула твердо в глаза:
        - Я в порядке. В порядке. Где Лиса?
        - За ней Том пошел, - Ченни, при всей своей закалке, отчего-то не мог смотреть на эту пару, он чувствовал боль Жана по полной программе, и избегал разглядывать голую Фокси, потому что очень ярко картинки недавно случившегося в этой комнате всплывали в мозгу.
        И от этого хотелось убивать. Еще больше.
        И не хотелось думать, в каком состоянии они найдут Лису. От самих зачатков этой мысли обдавало льдом. Бешенством, которое унять просто нереально.
        Фокси, выбравшись из рук Жана, моментально раздела охранника, которого они прикончили, чтоб зайти сюда, прихватила его ножи и вопросительно посмотрела на Ченни.
        Рядом с ней молчаливой застывшей глыбой поднялся Жан.
        Ченни переглянулся с ним, без слов корректируя действия.
        С тех пор, как они, воспользовавшись хитростью, проникли в общину, прошло примерно полчаса. И до этого еще час. Пока готовились, собирались, под руководством Жана, не все свои навыки котика-подрывника растерявшего, лепили маленькие простенькие устройства…
        Они торопились. Очень торопились. Но все равно потратили время.
        И за эту задержку расплатились их женщины.
        Пока шли сюда, успели парочку сюрпризов раскидать. Они планировали обойтись шумовой завесой, дать возможность Тому найти Лису, и свалить. Ченни свое отработал, сначала на воротах, успешно задурив головы охране и незаметно скользнув мимо них. Том потом там повеселился, показывая всю свою дурость и крутость.
        Ну должен же он был заинтересовать главного? Заставить его показать Лису? А они с Жаном тем временем должны были незаметно подкинуть подарочки, тихо найти Фокси, на которую у этого мутанта был радар, и свалить.
        Так себе, конечно, план. Сплошной нахрап и безбашенность. Но времени придумывать другого не было.
        И, в принципе, пока все шло хорошо.
        Пока не стало плохо.
        И теперь Жан не хотел уходить просто так. В голове его ничего не просматривалось, сумел закрыться мутант мудацкий.
        Ченни его понимал. Потому что, неизвестно, что бы произошло с ним, если б он увидел Лису вот такой… И он не хотел думать, что это еще, бл*, вполне может произойти. Не хотел к такому себя готовить. Ну его нах.
        Поэтому не отговаривал. Кивнул, оговаривая время, чтоб они могли уйти.
        И рванул вперед, не оборачиваясь. В принципе, Жану и Фокси его прикрытие уже было не нужно.
        Ченни не завидовал тем мудакам, что могли попасться им на пути.
        В центральном здании, выглядящем, как какая-то бывшая административка, они очень быстро нашли котельную. На дровах. Неплохо устроились здесь общинники.
        Правда, Ченни за все то время, что они бегали по поселению, общинников-то и не видел. Только пришлых. Их легко было отличить, даже в голову не требовалось лезть сильно далеко.
        Ни одной бабы. Ни одного ребенка. И Ченни не хотел знать, куда они все делись. Нахер ему такие знания.
        По поведению Жана было ясно, что никого в живых он тут не оставит. Ченни не собирался его отговаривать.
        В котельной они нашли одного спящего общинника, который, судя по всему, за котлом и приглядывал.
        Ченни наскоро просмотрел его память, побледнел и отвернулся. Вот не надо было. Не хотел же.
        Фокси глянула на него:
        - Никого нет, да? Никого?
        - Нет.
        - А… дети?
        - Не было детей тут. Только бабы. Старики. Мужики. Все грязные. Мы с Томом в прошлый раз не пошли сюда. Тут фонило прям. Так же, как и сейчас.
        Жан не слушал, занимался своим делом.
        А потом они услышали первый взрыв и полетели прочь.
        Надо было успеть к воротам, потому что, когда хренакнет котел, мало не покажется никому.
        И вот теперь, уже у самых ворот, Ченни увидел, как его брат и какой-то косматый мужик, спрятав между собой двух женщин и ребенка, отбиваются от стаи мутантов.
        Ченни оценил ситуацию мгновенно: Том уже устал, но вертелся, как черт, скалился и даже умудрялся чего-то хохмить, подбадривая и себя, и напарника, и стоящую за его спиной у стены Лису, замотанную в какую-то нелепую тряпку.
        Мужик, с которым он отбивался от зверья, действовал, как робот, быстро и точно, чувствовался нехилый опыт драк. Возле стены, рядом с Лисой стояла женщина, тоже с ножом в руке, и с ней девочка, лет девяти.
        Ченни помотал головой, выискивая лидера стаи и увидел, как неподалеку стоит мутант, абсолютно голый, лысый и нереально омерзительный. Он пристально смотрел на происходящее, потом перевел взгляд на Ченни и Жана с Фокси, и тут же часть мутантов рванула к ним, как по команде.
        Ченни усмехнулся, повел плечами и двинулся к твари. В том, что Жан с Фокси разберутся с нападавшими, он нихрена не сомневался.
        Мутант, глянул на него, и Ченни неожиданно повело. Стало дико страшно, настолько, что захотелось бросить нож, упасть на колени и обхватить голову руками, закрываясь от смертельного ужаса.
        Он захрипел, схватился за виски и поймал взгляд мутанта. Страшный. Черные проваленные ноздри, белые глаза. Вместо рта - дыра в струпьях кровавых. На теле - то ли чешуя, то ли хитиновый панцирь, как у таракана. Мерзко до ужаса.
        Ченни сглотнул, отшатнулся, а во взгляде твари мелькнуло что-то похожее на торжество. И Ченни тут же отпустило. Словно то, что мутант уже праздновал победу, каким-то образом дало силы.
        Ченни сделал шаг вперед, преодолевая мерзкое ощущение во всем теле, словно через гноящуюся рану прорезаясь, потом еще, и уже теперь он мог насладиться неуверенностью в лице твари. А потом Ченни поймал взгляд страшных беззрачковых глаз и вдарил по полной программе.
        - Сдохни. Сдохни! Сдохни!!!
        Мутант дрогнул и повалился на землю, зажимая голову руками точно так же, как до этого хотел сделать Ченни.
        Ченни подбежал к нему, пнул, разворачивая к себе лицом, и с размаху всадил нож прямо в череп. Снизу, с челюсти, перерубая горло. Так, как медведя-мутанта валил совсем недавно. Правда, там он на рогатину тварь сначала принял. А потом егерским кинжалом. Здесь проще. И быстрее.
        За спиной раздался жуткий вой, а потом еще один взрыв. Надо бежать, скоро бомбанет котел.
        Ченни развернулся, оценил обстановку.
        Мутанты, потерявшие вожака, бились уже не так активно, и Жан с Фокси очень качественно зачищали фланги.
        Том, радостно матерясь, добивал тех, до кого дотягивался, его напарник тоже приободрился.
        Ченни встряхнулся и побежал на помощь.
        В конце концов, надо побыстрее все завершить.
        - Где ты, сука, лазил? - заорал радостно Том, как всегда, ловящий в драке свой берсеркерский кайф.
        - Да так… - неопределенно прохрипел Ченни, отмахиваясь от особо наглой твари, - поболтал кое-с кем… Нам надо валить. Этот дегенерат котел заминировал.
        - Сука! Хотели же по-шустрому!
        - Да ты и сам, я смотрю, развернулся!
        - Валим! Бери малышку!
        Ченни, прорвавшись к радостно всхлипывающей Лисе, молча потянул ее за собой, пока брат прикрывал их отступление. За ними, как приклеенные, рванули женщина с девочкой. Ченни на них было откровенно похер, главное, чтоб не тормозили.
        За воротами он подхватил путающуюся в своей длинной тряпке Лису на руки и понесся прочь со всей скоростью, на какую был способен.
        Где-то позади все так же радостно и возбужденно матерился брат, рычали и выли мутанты, раздавался тошнотворный хруст вспарываемой плоти. Нестерпимо воняло падалью и гарью.
        А потом все это дело перекрыл взрыв.
        23
        - Так, мужик, я тебе объясняю еще раз, на пальцах, бл*, - Том закурил, тяпнул еще из припасенной фляжки, и прищурился на Дерека, - вы нам нахер не упали. Хватит с меня и этого гоблина с его принцессой. Я в няньки не нанимался. Мы вас спасли, вы сказали «спасибо». Теперь идите нахер.
        - Том, - Дерек вздохнул, переглянулся с Дженной, скользнул взглядом по Лалли, играющей с Лисой, - ты пойми, нам некуда идти. Там, где мы жили, уже ничего не осталось… К тому же сам понимаешь, там небезопасно…
        - И почему меня это должно еб*ть?
        - Я не говорю, что вы должны нас защищать… Просто позвольте идти рядом с вами. Хотя бы какое-то время. Мы не знаем, что происходит на открытом пространстве. У нас нет вещей, припасов… Ничего нет.
        - И опять тот же вопрос у меня.
        - Том, - Дерек посмотрел на него серьезно и напряженно, - я могу быть полезным. Ты же видел.
        - Не, то, что ты нехилый боец, я не спорю, где наблатыкался, кстати?
        - Иностранный легион.
        - Нихера себе! И че ты забыл в Штатах, упокой Господь их?
        - Приехал с женой. У ее родителей здесь была ферма. Перед… Перед самым концом. Мы успели спрятаться в убежище.
        - Понятно. И че жена?
        - Умерла. Рожая Лалли.
        - Ну че могу сказать, мужик… Если думаешь, что мне грустно стало и жаль тебя, то вот хер тебе. Мне глубоко насрать на всех в этом мире, кроме вон того длинного засранца и вот этой малышки. Остальные меня не волнуют. И я не собираюсь подставляться и подставлять своего брата и нашу девочку ради тебя и твоих родных. Так что ты не убедил меня нихрена.
        - Том! - Лиса, которая все это прекрасно слышала, отозвала Тома в сторону.
        - Малыш, вот не надо начинать, ага? - он скривился, разглядывая ее бледное напряженное лицо.
        У него только недавно прекратило звенеть в ушах после дебильного взрыва, который похоронил полностью бывшую речную общину вместе с ее захватчиками.
        Все то время, что они ползли к укрытию, где спрятали перед походом за Лисой вещи и припасы, Том, не останавливаясь материл Жана, Ченни, мутантов, речных жителей, за каким-то хером использующих такой котел, и вообще всю долбанную ситуацию в целом.
        Потом они добрались до припасов, он наконец-то накатил и сразу сделался добрее. Но не настолько чтоб переть с собой еще три головы, которые нужно будет защищать. В конце концов, этот Дерек и сам не промах. Уж своих-то баб сумеет сберечь. Хотя, судя по тому, из какой жопы Том их вытащил, очень спорное утверждение. Да и сам Дерек ему не сильно нравился. Слишком борзый. С повадками лидера и такого прямо правильного мужика.
        Том их терпеть не мог.
        Ченни завалился на траву сразу же, как они доползли до укрытия, того самого разрушенного здания, где сидели не так давно. Просто лег и лежал, бледно-зеленый. Том к нему не лез, по опыту зная, что брату надо прийти в себя. Чего-то там, значит, произошло такое, что выжрало силы.
        Ничего, ничего, восстановится. Вон, какой бугай. Только время надо.
        Лиса от Ченни не отходила, все крутилась вокруг, ворковала, а он не отгонял, хотя обычно на Тома даже рычал, чтоб не лез. Значит, девочка их помогает. И хорошо.
        А потом Лиса отошла и занялась мелкой девкой и чужой бабой. Том, до этого проследивший взглядом, как Жан на руках уносит Фокси куда-то в сторону, за каменную кладку, так, чтоб их не видно было, только усмехнулся.
        Судя по виду дамочки, ей пришлось херово. Твари гребанные. Суки. Хорошо, что их нет. Плохо, что так легко отделались.
        Ну ничего, Фокси - баба крепкая. Сейчас Жан ей раны залижет, и как новенькая будет. Главное, их тоже не беспокоить.
        Том, после очередного расслабляющего глотка, пришел в хорошее расположение духа, и не сводил взгляд с Лисы, занимающейся мелкой девкой.
        Их малышка держалась молодцом. Словно и не случилось ничего. Бледная, конечно, уставшая. И тряпка еще эта… Надо переодеть ее, а ничего же нет бабского.
        У них вообще один рюкзак остался, тот , что у Ченни был.
        Том свой отдал Лисе, перед тем, как рвануть на выручку к брату. Естественно, ни его, ни Лисин рюкзак они не стали даже искать.
        А в шмоте Ченни была только одна сменная рубаха, его бегемотьего размера, пойло и немного жратвы. Ну и оружие, само собой. Да еще и книжка Лисы затесалась. Та, что они дарили, про Золушку и Диснейленд.
        Надо найти ей шмот. Надо найти еду. Крышу над головой нормальную. Планы, планы, планы…
        И вот этот мирный поток мыслей и прервал доставучий Дерек.
        Вот уж кого Том не собирался с собой брать!
        Ну ладно, он смирился с Жаном и Фокси. В конце концов, гоблин в хозяйстве полезен, особенно, как сейчас, ночью. Да и Фокси - нормальная баба. Спину прикроет в случае чего.
        А это че такое? Лагерь, сука, беженцев. Нахер ему это все надо?
        Не-не-не… Лесом. Всех лесом.
        И он не станет слушать никого, ни доставучего, мать его, легионера, ни брательника, хотя тому тоже явно глубоко похер, ни…
        - Том, - Лиса неожиданно прижалась к нему всем телом, обняла, - давай возьмем их, а? Лалли… Она испугана очень. Она не разговаривает, мешать не будет! Дерек… Ну ты же сам видел. Да и Дженна, она… Том… Ну пожалуйста, Том… Они пропадут одни…
        - Да блииин… - Том, чувствуя, как под напором нежных ласковых рук все в нем размякает, а кое-то, наоборот, твердеет, не мог даже оттолкнуть ее. И не хотел, само собой. Так бы и простоял хрен знает сколько, плавясь воском под мягкими пальчиками… А Лиса, чувствуя его слабину, усиливала напор, ластилась к нему, такому сильному и напряженному, как маленький котенок, своими лапками пробуждая несвойственную ему нежность. Шептала, целовала в шею, упрашивала, интуитивно понимая, каким образом получить то, что она хочет.
        - Ну тебе-то это на кой? А? - он подхватил ее на руки, под попку, поднял повыше, так, чтоб глаза в глаза, на одном уровне.
        - Мне Лалли жаль. Она столько натерпелась. Она видела такое, чего не надо видеть маленьким девочкам, понимаешь? Вообще никому этого видеть не надо…
        Лиса смотрела на него серьезно и просительно.
        Том прижал ее, поймал губы, с готовностью раскрывшиеся под его напором, и поцеловал, жадно и грубовато, показывая все свое недовольство ее просьбой, и свою неспособность ей противостоять.
        Лиса, полностью отдавая ему контроль над собой, только застонала нежно и сладко, обхватила крепкую шею пальчиками, отвечая на поцелуй с такой готовностью, что Том на мгновение забыл о том, что они здесь не одни, и что они только что побывали на волоске от гибели. Неосознанно прижал ее сильнее, впечатал в себя, потираясь о нежное тело, показывая, что хочет от нее. Прямо сейчас.
        - Эй, брат, давай до утра хотя бы обождем, - рядом с ними возник из темноты Ченни. Он выглядел уже гораздо лучше, оправившимся от неожиданного упадка сил. Прижался к Лисе со спины, мягко куснул за плечо. Она вздохнула с дрожью, отрываясь от Тома и потираясь затылком о Ченни.
        Том, с сожалением придя в себя, тоскливо выматерился:
        - Вот еще один минус твоей просьбы, малыш. Представь, чего было бы, если б мы были сейчас втроём?
        Лиса постаралась не представлять, но кое-какие картинки в мозгу промелькнули. Ченни вздрогнул и опять впился ей в плечо поцелуем, пробормотав:
        - Не надо представлять, малыш, не надо. А то похер сейчас будет на всех…
        - Забирай ее и переодевай, - скомандовал Том, с сожалением выпуская из рук теплую сладкую девушку, - и выдвигаемся. Ночь лучше идти. Гоблин быстроходней. И уйдем подальше. А я пойду этих беженцев обрадую.
        Он проследил, как Ченни уводит Лису к рюкзаку с вещами, провел по лицу ладонью, снимая мечтательное выражение и приобретая привычный ублюдочно-похеристический вид, и пошел к Дереку, примостившемуся возле своих.
        Ладно, легионер, благодари девочку за то, что она такая жалостливая…
        24
        - Слышь, легионер, а я не понял, эта баба, она тебе никто, что ли?
        Лиса спросонья услышала тихий голос Тома и вздохнула. Вот неугомонный. Опять Дерека достает.
        Она тихонько переместилась, так, чтоб поудобней умоститься возле мирно похрапывающего Ченни, и тот во сне обнял ее, прижимая и затаскивая прямо на себя. Она замерла, боясь разбудить, тревожно вглядываясь в спокойное, такое красивое лицо.
        Ченни спал, обнимая ее, как любимую игрушку, мягко, бережно. И крепко. Не дернешься, не разбудив. Ну ладно. Ну пусть так. Лиса положила голову на широченную грудь, и придремала, чувствуя мерный, тяжелый стук сердца.
        Хорошее они все же убежище нашли. Безопасное.
        Это Ченни. Опять Ченни. Вынюхал.
        Просто в какой-то момент свернул в нужном направлении и пошел прямо по траве, бесстрашно и спокойно. Том, нисколько не затормозив, двинул за ним. Они часто так ходили, доверяя друг другу полностью, понимая друг друга на уровне инстинктов.
        Остальные тоже свернули, настороженно помалкивая.
        Жан и Фокси, успевшие в короткий промежуток, пока восстанавливали силы после боя в речной общине, плотно пообщаться, и потому спокойные и умиротворенные, пошли без колебаний. Жан не волновался и не тормозил, значит, и Фокси не переживала. Ну а еще троим путникам деваться было некуда. С ними разговор короткий.
        В предрассветной темноте они даже не поняли, куда вышли. Что-то небольшое. Высокое.
        - Ну че, братух, чисто? - Том оглядывался недовольно, - нихера не видно.
        - Чисто. Лестница вон. Залезем, затащим.
        - А че это такое вообще?
        - А хер его знает… Часовня, походу.
        - Часовня посреди поля?
        - Че ты пристал? Говорю, безопасно, полезли.
        - Вот сам и лезь первым, мутант херов.
        - И полезу.
        И, в самом деле, полез.
        Лиса с тревогой следила, как поскрипывает древняя лестница, еле выдерживая мощное тело Ченни.
        Потом была томительная пауза, пока младший Стоун оглядывал территорию. И, наконец, короткий тихий свист.
        Лиса смело полезла по лестнице вверх, и на последних ступеньках ее подхватили сильные руки Ченни.
        - Пойдем, малыш, там есть местечко хорошее.
        Сам он стоял, немного согнувшись, потому что потолок был категорически низок, в темноте подтолкнул Лису и поднял неожиданно вверх:
        - Цепляйся, подтягивайся.
        Лиса оперлась на твердый пол и подтянулась в узкий лаз. Шустро переползла подальше от отверстия, чтоб дать место Ченни.
        Но следующим, ругаясь и цепляясь плечами за края, пролез Том. Затащил рюкзак. Рявкнул тихим жутким шепотом на оставшихся снизу людей:
        - Тихо, бл*. Ложимся спать. И не высовываться! Особенно гоблина это касается. Мне неохота потом твою тушу переть. Братух, ты чего застыл? Ходу!
        Ченни пролез в узкий лаз с еще большим скрипом, чем Том. Матюгнулся тихо, судя по всему, ободрав кожу о деревяшки.
        Лиса в это время все так же на четвереньках обследовала маленькое помещение, развернулась к братьям, блестевшим на нее глазами в темноте:
        - Тесно очень. И пыльно.
        - Ничего, - прохрипел Том, - поместимся.
        И молча потянулся к ней. Она в темноте только силуэты их видела.
        Два мощных, плечистых зверя, беззвучно передвигающихся к ней поближе. От осознания того, чего они хотят от нее, стало жарко. И трудно дышать.
        - Подождите… - она, не осознавая до конца жеста, вытянула руки вперед, упираясь им в плечи. Хантеры нависли над ней, не двигаясь дальше, тихо и тяжело дыша. Чувствовалось, что тонкая преграда в виде ее пальчиков для них мало существенна, однако мужчины застыли и терпеливо ждали ее слов, - там же внизу… Там же услышат…
        Том шумно выдохнул, тихо засмеялся, ловя ее руку и целуя ладошку:
        - Напугала, бл*… Я уж думал, че-то серьезное. Че-то ты нам не рассказала про то, что там было, в этом дерьмовом месте…
        От его сухих теплых губ, невинной лаской прижавшихся к ладони, Лису неожиданно дернуло электричеством, даже волоски на коже поднялись.
        - Малыш, вот вообще плевать, кто и чего услышит, - шепнул Ченни, разом преодолевая ее сопротивление и скользя обеими ладонями по телу, расстегивая рубашку, быстро и бережно, видно, помня, что это единственная ее одежда.
        Том, уже оставивший ее пальчики и медленно нацеловывающий тонкое запястье, лишь усмехнулся.
        - Но нет… Нет… - Лиса из последних сил боролась с дурманом, накатывающим на нее от слаженных и таких нежных действий братьев, - там Лалли… Она и так… Пожалуйста… Не надо.
        Братья остановились, переглянулись.
        А потом продолжили свое черное дело совращения ее нестойкого, порядком измученного и изголодавшегося по их рукам и губам организма.
        - Мы тихо очень, - шепнул Том, добираясь ловкими пальцами до жаркой тесноты между ногами девушки, и очень вовремя зажимая ей другой рукой рот, ловя вскрик неожиданности.
        - Очень-очень… Ага… - пробормотал Ченни, расправляясь, наконец, с пуговками на рубашке и стягивая ее с Лисы. - Они спят уже… И мы тоже сейчас… Просто дай нам немного… Пожалуйста, малыш… Мы чуть не сдохли без тебя…
        - Реально, лисичка, реально… Когда возле водонапорки не нашли тебя, сука, думал коня двину… - Хрипел Том, продолжая гладить опытными пальцами промежность Лисы и нервно дергая другой рукой молнию на штанах. - Брат, придержи ее чуток…
        Ченни тут же мягко привлек к себе Лису спиной, отвел волосы в сторону и жадно впился в податливо изогнутую шейку. Лиса опять громко вздохнула, раздвинула ноги, закинула руки на шею Ченни. Она больше не могла приводить доводы рассудка, стараясь образумить братьев, потому что рассудок отключился.
        Весь ужас прошедших суток, кошмар, когда она думала, что ее не спасут, что ее впереди ждет кошмар, рабство, насилие, весь стресс от боя с мутантами - все это вырвалось в дикой, просто невозможной жажде, умело разбуженной руками и поцелуями ее любовников. И очень даже хорошо, что Ченни был сзади, что контролировал ее, потому что сама бы она не справилась.
        Том, разобравшись наконец-то со штанами, резко дернул Лису на себя за бедра и прямо на весу ворвался в изогнувшееся послушно тело. Лиса только рот раскрыла от неожиданности. Она давно была готова, но все равно каждый раз это происходило по-новому. Том, придерживая ее за бедра, начал резко насаживать на себя, и Лиса полностью отдалась ласковой поддержке Ченни, целующего , шепчущего какие-то невероятные нежности и вовремя закрывающего ей рот, чтоб не кричала, и бешеной, безумной жажде Тома, с тихим рычанием берущего ее по-звериному быстро и жарко.
        Все происходило в полной тишине, слышались только тихие сдавленные вздохи Лисы, приглушенный рычащий мат Тома, шепот Ченни и звуки их секса. Лисе было душно, жарко и томительно хорошо. Просто от того, что она рядом со своими мужчинами, что они ее хотят, что они ее берут. Эта, ни с чем не сравнимая радость любимой и желанной женщины. Том, внезапно ускорившись, тихо и грязно выругался, кончая. Наклонился к Лисе, жадно целуя в губы:
        - Прости, малыш, сил никаких не было, сейчас братуха тебе поможет…
        Лиса, разгоряченная и не успокоенная, только вздохнула, и тут же Ченни , не меняя положения, мягко потянул ее за бедра, ставя на колени и надавил на поясницу, заставляя выгнуть спину, как кошка.
        - Нехер отдыхать, - прохрипел он Тому и ворвался в мягкое тело Лисы с тихим ругательством, - наконец-то, бл*!
        Лиса, которой он моментально достал до самой нужной и правильной точки в организме, тут же забилась в долгожданном удовольствии, до которого ей не хватило буквально нескольких движений Тома.
        Том, ругнувшись, поймал ее вскрик в ладонь, а потом просто разомкнул губы и провел пальцами, просовывая их в горячую влажность ее рта. Лиса машинально втянула в себя подушечки, заставив Тома ругнуться уже сильнее и громче:
        - Ну охереть просто! Только же кончил! Ты чего творишь, лисичка?
        Ченни, не отвлекаясь, огладил ладонями влажное от духоты и секса тело их девушки, прихватил за оба локтя, заставив оторваться от пола и выгнуть спинку еще сильнее и стал вбиваться со всей силы, не жалея ее и стремясь получить уже свое удовольствие. В конце концов, он тоже сегодня измучился. И энергии потерял море. И вот сейчас, с каждым движением в теле их любимой, он чувствовал себя так, как будто открыл источник вечной силы. Лиса отдавалась, отдавала ему, им, себя полностью, без остатка. И делала их сильнее. Гораздо, гораздо сильнее.
        Ченни переглянулся с братом, тот понятливо приник к раскрытым в стоне губам, скользнул пальцами по клитору, мягко надавливая, и Лиса тут же забилась в еще одной судороге оргазма, и буквально через секунду ее догнал Ченни, словивший ее кайф и дополнивший им свой. И это было, как переход в другой мир. Охренительно.
        Лиса, измотанная сутками нервов и жарким сексом, уснула практически сразу, как только ее отпустили. Просто улеглась на грудь Тома, положила руку на Ченни и отрубилась.
        А братья еще какое-то время ворчали друг на друга, пихаясь ногами в маленьком пространстве.
        Том выговаривал Ченни за про*б с нападением и хрень с котлом, Ченни отбрехивался, обзывая брата медлительным старым мудаком, не выдержавшим сроки и вытащившим Лису из общины слишком поздно.
        Оба не забывали поминать уже мертвого Ронана и вполне живого, но абсолютно шизанутого Жана, который слетел с катушек и заминировал в этом поганом месте вообще ВСЕ. Откуда взял материалы и как так быстро справился, хер его знает. Но вот тоже, на волоске висели, реально. Чуть подзадержались бы - и все, подорвались бы вместе с гребанными мутантами.
        Ченни поделился с Томом херней про мутанта, который чуть его не завалил, Том коротко рассказал про свои догадки насчет происхождения вируса, который видоизменяет людей и животных, и насчет вакцины. Потом братья еще какое-то время спорили, насколько нормальным будет тут закурить, в итоге решили перетерпеть.
        Мягко нацеловали их неожиданно найденное в этом гребанном мире настоящее сокровище, не желая даже заговаривать о том, что могло бы быть, если бы… Потому что от этого моментально становилось настолько херово, что хотелось кого-нибудь убить.
        А вроде некого. Всех уже убили. Значит, надо спать.
        И утром, проснувшаяся Лиса с удивлением слушала резкий голос Тома, решившего направить энергию вынужденного сидения на одном месте на самого непонятного пока что члена их небольшого отряда, Дерека.
        Подремывая на широкой груди Ченни, она сквозь наплывающую мягкую пелену даже немного пожалела Дерека, из которого Том сейчас всю душу вынет. Но идти спасать его не захотела.
        Сам спасется, не дурак.
        Ну, а если не спасется…
        Значит, дурак.
        25
        Том сидел, покуривая и типа беззаботно болтая с невнятным легионером, которого прибило к ним взрывной волной.
        Да еще и не одного.
        Одного бы Том, может, пережил нормально. Ну а че, пушечное мяско всегда надо в запасе иметь. А уж если это мяско еще умеет работать кулаками, а Дерек нехило так умел, как выяснилось, то и вообще круто. Им с братухой проще о друг о друге , да о Лисе, их сладкой конфетке, заботиться.
        Но Дерек и сам имел обузу, о которой надо было думать. И, так уж получалось, что думать тоже приходилось Тому, хоть и не хотелось нихера лишнего дерьма.
        Но даже такой отбитый мудак, каким Том себя считал, и вполне справедливо, кстати, не мог оставить мелкую девчонку на сжирание тварям. Вот толку от нее вообще нихрена никакого нет. Только возня. Но кинуть… Почему-то не мог. Почему-то. Этот странный выверт сознания пока что только настораживал, и Том благополучно откинул его в сторону. Потом подумает. Когда вокруг будет относительно тихо и безопасно. Так, чтоб без мутантских морд, так и норовящих тебя за жопу ухватить.
        Кстати, о мутантских мордах…
        - Эй ты, гоблин, мать твою! Ты как? Мы примерно через два часа выдвигаемся, давай уже, приходи в себя, пакуй морду в тряпки и чтоб даже не вздумал мне тормозить, ясно?
        Откуда-то сзади раздалось сопение Жана, сонное бормотание Фокси, проклинающей громкоголосого хантера за то, что не дал подремать.
        Том усмехнулся. Судя по голосу, рыжеволосая ведьма вполне себе оправилась от произошедшего. Железная баба. Реально железная. Вот кто спину без проблем прикроет.
        Не, несмотря на минусы, она и гоблин - это хорошее приобретение для их небольшого отряда. Но в строгости держать все же требуется. А то мало ли…
        - Ждать не будем, на себе тащить - тоже, - добавил он для солидности, получил еще один добрый посыл от рыжей и недоброе сопение от мутанта и переключился на более актуальную жертву, - и какого, спрашивается, хера ты ее с собой тащишь, если не трахаешь? Или рассчитываешь завалить?
        Дерек коротко резанул взглядом в угол, где, обнявшись, спали Дженна и Лалли, пожал плечами задумчиво.
        - Она вообще кто такая? С кем в общине была? Мужик ее помер, что ли?
        - Она не из общины.
        Дерек помедлил, потом добавил, предваряя вопрос Тома:
        - Я ее не знал до вчерашнего дня.
        Том затянулся, подождал, но эта легионерская харя, судя по всему, думала, что сказала все, что требуется. А вот нихера подобного, братух.
        - Продолжай, бл*, чего заткнулся-то?
        Дерек еще раз глянул на спящих женщин. Вздохнул.
        - Мы с Лалли - единственные выжившие из озерных. Не знаю, почему оставили в живых мою дочь, да и не хочу этого знать, если честно, плевать, но меня хотели заставить на них работать. Я так думаю. Я дрался там, понимаешь… Лалли защищал. Многих положил. Вот и… А Дженну я никогда не видел до этого. Ее привели, уже когда мы с дочерью в тех клетках сидели. Лалли посадили отдельно от меня, а меня еще и связали… Ну, ты видел.
        Том кивнул. Он обратил внимание, как Дерека спеленали, удивительно, как быстро смог в себя прийти после такого, кровообращение восстановить.
        - Лалли… - помолчав, продолжал Дерек, - она немного… Ну, короче говоря, я думаю, была родовая травма. Лалли не говорит. Все понимает, может общаться. Но не говорит. И очень трудно сходится с людьми, пугливая.
        Том припомнил, как девчонка играла с Лисой и улыбалась Ченни, да и на него самого смотрела без страха, и помолчал. Пугливая, значит…
        - А с Дженной прямо сразу общий язык нашла, - говорил, между тем, Дерек, - позволила прикоснуться… И вообще, потом с вашей… Лисой тоже… Я не понимаю ничего, и про Дженну ничего не спрашивал. Вернее, спрашивал, но она как-то огрызалась… А потом Лалли с ней общий язык нашла… Ну, я и не стал настаивать. Подумалось, что, если меня прикончат, то, может, хоть Дженна ее поддержит. Хоть как-то.
        - Короче говоря, какая-то мутная бабенка, про которую никто ничего, - сделал вывод Том, - охерительно. А, учитывая, что у меня и к тебе-то доверия никакого - вообще шикарно. Знаешь, легионер, я все больше сомневаюсь, что вы нам нужны. Стремные вы какие-то. Темные.
        - Зато ты светлый, да? - неожиданно раздался за спиной хриплый со сна голос Дженны.
        Том и Дерек обернулись и увидели, как она, аккуратно переложив Лалли со своего плеча на сумку, поднимается и идет к ним. Присаживается, вытаскивает из рук удивленного Дерека сигарету и затягивается.
        Том отмер первым.
        - А ты - дерзкая, да? Может, о себе расскажешь? А то твой мужик че-то нихера про тебя и не знает. Мата Хари, бл*.
        - А что ты хочешь услышать, хантер? Сейчас уже неважно, кто кем был когда-то. И неважно, кем была я совсем недавно. Это все уже в прошлом. Сейчас все по-другому.
        Она села рядом с ними, прислонилась к косяку, подставляя лицо послеполуденному солнцу.
        Том, которому ее тон вообще не понравился, только цыкнул зло зубом:
        - Не знаю, как тебе, коза, а мне важно знать, кто такие люди за моей спиной. И что они из себя представляют.
        - А ты уверен, что я скажу тебе правду?
        - Уверен.
        Уж в том, что правду так или иначе узнает, Том был абсолютно уверен. Сейчас вот братуха с их малышкой проснутся, и все выяснится. А пока послушаем версию этой непонятной бабы. Чтоб было потом с чем сравнить.
        - Я жила одна.
        Дженна затянулась, блаженно выдохнула дым.
        - Не пори херни, женщина, - разочарованно протянул Том, внимательно изучая выражение ее лица. Спокойного, кстати. - Сейчас никто по-одиночке не выживает. И уж тем более баба.
        - То, что ты не встречал такого, еще не значит, что этого нет, - спокойно парировала Дженна.
        Дерек, не участвуя в разговоре, мирно скручивал еще одну самокрутку. Вместо завтрака. Еды у них практически не было, та мелочь, что оставалась в рюкзаке Ченни, давно была съедена, причем, большая часть ушла именно женщинам и ребенку. Поэтому голод надо было хоть чем-то забить. Ладно, вода была. И то не особенно много.
        - Ну тогда поделись, как ты умудрялась, - предложил насмешливо Том, продолжая цепко ощупывать ее взглядом и не теряя из виду Дерека, который ему прогнал, конечно, очень интересную историю про себя несчастного, но это тоже следовало тщательно проверить. Братуха с ночи был не в состоянии, но ничего, ничего… Сейчас Том их повертит, а потом сравнит показания с тем, что Ченни в головах нашарит.
        - Я в каньоне жила, на одной из вилл.
        - Да не пи**ди, - сразу же обрубил Том, даже разочарованно немного. Ну такую чушь плела, что даже и не смешно. - Там не выжить.
        - А вы там были? В каньоне Санта-Моника? Там полно всего интересного. Было. У меня там была вилла.
        - А ты кто вообще такая? Актриса, что ли? Богатая белая девочка, а?
        - Да. - Она с вызовом посмотрела на Тома, - претензии? Классовая ненависть?
        - Да пошла ты… - Том только махнул рукой разочарованно, - нахер ты мне нужна. Ну родилась ты с серебряной ложкой во рту. И че? И где ты сейчас? И вообще, прекращала бы ты пи**ть, вспомнила, кто твою жопу из клетки вытащил, и прониклась уже, наконец. А то я не посмотрю на желание моей девочки, выкину тебя, нахер, на дорогу. И пусть кто хочет, тот и подбирает.
        - Эээ… Том, - Дерек невзначай двинул плечом, немного закрывая напряженную и злую Дженну от взгляда Тома, - она немного погорячилась. Не стоит напрягаться…
        - Да я спокоен, как танк, ага, - улыбнулся Том, и Дерек от этой улыбки поморщился, прекрасно понимая, что нервы не железные, а если хантер взбесится, то его даже Лиса не остановит. Сечет фишку легионер.
        Дженна только подбородок задрала независимо. Ой, беда… И как ты, дура, с таким характером все это время жила?
        26
        Том услышал, или почувствовал, хер разберет теперь, как наверху зашевелился Ченни, просыпаясь и уже привычно сканируя окружающее пространство. И расслабился.
        Братуха сейчас подключится, и все пойдет легко. Том на полсекунды задумался о том, каким образом он почуял брата, но не стал углубляться. Не любил он это дело. Вот к Барни дойдут, он просветит в очередной раз этого мутанта, и чего-нибудь скажет по поводу внезапной эмпатии. А пока что есть проблемы посущественней.
        - Давай, белая кость, рассказывай все в подробностях. - Велел он, отобрав у Дерека приготовленную самокрутку и со вкусом затягиваясь, - в первую очередь, какого ты хера вылезла с каньона и как напоролась на наших вонючих друзей. Или сама к ним примкнула? Тогда какого хера в клетке сидела?
        - У меня сломался генератор, - пожала плечами Дженна, - сама я его не починила, пришлось идти искать помощь. Ну и, кроме этого, еще были причины.
        - Это как же у тебя генератор работал столько лет? Откуда топливо?
        - Вода, - коротко ответила Дженна, - вилла возле водопада, кроме этого, батареи солнечные. У меня отец… Он был ученым, довольно известным в своей сфере, нобелевским лауреатом в области медицины. Вилла была экспериментальной, ее строил его приятель- архитектор, тоже довольно известный, он в свое время виллу Мадонне проектировал…
        Тут Дженна глянула в не особо вдохновленные лица своих собеседников, и, видимо, осознав, что для них все ее слова - просто белый шум, продолжила со вздохом:
        - Неважно это все. Короче говоря, на вилле я была с подругой, когда это все случилось. Мы как раз находились внизу, в винном погребе, его выдолбили прямо в породе… Мы не пострадали. И потом сидели в убежище, его тоже спроектировали заранее. У отца не было пунктика на теме выживания, а вот его друг-архитектор настоял… Когда все закончилось, мы вышли. И сразу же нарвались на мародеров. Моя подруга… Она была старше меня на пять лет и снималась во второсортных голливудских фильмах, в боевиках в основном, причем, чаще всего без дублера. Имела какой-то там пояс по карате… Короче говоря, нам повезло. Мне повезло. Мы добрались до оружейной отца первыми… Мы тогда еще не знали ничего, связи не было, никакой информации о произошедшем не было, мы же просидели примерно месяц в бункере. Бросили все, как есть, тела оставили там же, в доме, и рванули в Санта-Монику. А ее нет. Как нас не задело, я не знаю. Ну и, само собой, мы без всякой защиты ехали, только маски надели. Медицинские. И оружие прихватили. Мы с Адой честно хотели вызвать полицию, сообщить о том, что мы сделали… В конце концов, это пределы
необходимой самообороны… Но сообщать было некому. Мы увидели руины. Трупы на улицах гниющие. А потом еле ушли от банды каких-то отморозков. Короче говоря, мы вернулись обратно и забаррикадировались. Вилла спроектирована антивандальной, потому что это частая проблема, когда надолго оставляешь дом без присмотра… При необходимости опускались роллставни, все фиксировалось, и пробраться в нее было нереально. Нет, ну, конечно, если пальнуть из чего-нибудь крупнокалиберного… Но мы жили уединенно, особо не на виду. И, чтоб добраться до нас, надо было еще знать, куда сворачивать. Мы остались там. И жили. И все ждали, пока все завершится. Должно же это было когда-нибудь завершиться? Но ничего не происходило. Словно весь мир одномоментно умер. Я не знала ничего про отца, он как раз в Нью Йорке был, по делам ездил… Очень надеялась, что его, как одного из лучших умов человечества, эвакуировали в первую очередь, спасли. Кроме него, у меня никого нет. Ада со своими связь не поддерживала. Так мы прожили все это время. Запасы у нас были, вода и электричество - тоже. Мы практически не выходили наружу, все позакрывали,
получилась такая неприступная бетонная коробка. Несколько раз за все это время приходили мародеры. Но с каждым годом все меньше и меньше. Стали появляться мутанты. Мы сначала даже не понимали, что это такое…
        Она задумалась, посмотрела с удивлением на потухшую самокрутку, попросила взглядом прикурить опять. Том передал ей свою.
        - Да, спасибо! - Дженна подкурила, затянулась, выдохнула и продолжила, - короче говоря, вы можете не верить, но до прошлой недели мы из дома не выходили. Ничего о том, что происходит, не знали. Сходили с ума. Ада… Она и так-то тяжелый человек, а в последнее время вообще стала трудновыносима. Ну вот… Мы сильно поссорились из-за поломки генератора, я ее упрекнула в том, что, если б не я и не припасы моего отца, то она бы уже была мертва… Она психанула и ушла. Причем, ушла очень тихо, я даже не поняла сначала. Дом большой, нам случалось неделями не видеться друг с другом, когда ссорились. Когда я поняла, что она ушла, то сразу же собралась за ней. У меня были наметки, где ее искать, она говорила, что хочет к морю…
        Дженна замолчала.
        - Нашла ее? - спросил Дерек, когда стало понятно, что женщина не заговорит.
        - Нашла. Мертвую. Совсем недалеко от моря. Чуть-чуть не добралась. Нарвалась на мутантов… Я издалека увидела, и назад… А по пути меня прихватили эти твари. Это было неделю назад.
        - О как… - удивился Том, не особо веря в проникновенную историю. В отличие от Дерека, похоже, искренне сочувствовавшего Дженне. Ну, оно и понятно. Когда член пристроить хочешь, и не так начнешь переживать. Но тут, пожалуй, легионер в пролете. По другой стороне улицы ходит милашка Дженни. - И че, в клетку-то за что? Плохо давала?
        - Член откусила, - Дженна тяжело глянула на веселого Тома, нисколько не напугав его, конечно, но немного насторожив. Да, баба вообще не проста… Чего там братуха затихарился?
        - Зубастая? А если у нас вход по такой же цене, чего делать будешь?
        - Том, - тут же попытался вмешаться Дерек, но заткнулся под злым взглядом, а Том вернулся к Дженне:
        - Откуда ты знаешь, что я - хантер, а? Если вся такая фиалочка нежная? Откуда ты вообще чего знаешь про хантеров, если из дома, как ты говоришь, не выползала?
        Дженна, скользнув глазами по напрягшемуся лицу Дерека, открыла рот, чтоб ответить, и, наверняка, даже логично, но Том чувствовал наеб.
        - Потому что врет она, - голос брата раздался совсем рядом, Том и не заметил, когда успел спуститься.
        Он усмехнулся, откинулся назад, на стену, наблюдая за невозмутимым лицом женщины, где только глаза выдавали напряг.
        Как всегда, с братухой за спиной, он чувствовал себя уверенней. Гораздо.
        Ченни взял предложенную самокрутку, пыхнул, не сводя взгляда с Дженны.
        Глаза его были жесткими, и Том понял, что очень правильно все почувствовал. Потому что Ченни точно знает, что баба врет.
        И теперь вопрос: нахера?
        И еще вопрос: чего дальше делать?
        Ну, и еще парочка вопросиков имелась, но сначала первые два. Все последовательно должно быть.
        Так, как Том всегда любил.
        27
        Ченни присел рядом с братом на корточки, заглянул в глаза Дженне. Хорошо маскируется. Сразу просекла, кто тут непрост, и теперь усиленно думает про мутантов. Кровь, кишки и прочие прелести.
        Вот только просчиталась с ним. Он мысли не умеет проглядывать. Он сразу суть вещей ловит. Брат рядом с ним невозмутимо пыхал самокруткой, но был практически в прыжке. Очень быстрый у него переход от мнимого спокойствия в режиму бешенства. Только команды ждал. Но Ченни не торопился. Бойня не нужна. Да и смысла в ней не было. Все миром решить можно.
        И Лиса, опять же, спит наверху. Намучилась, малышка. Не стоит ее дополнительно напрягать.
        - Она не случайно попала к этим уродам, - он не сводил с Дженны взгляда, четко отслеживая изменения в психическом состоянии, - она с ними уже месяц. Да, Джин?
        - Ты… - она внезапно побледнела, попыталась отшатнуться, но особо некуда было, помещение маленькое, далеко не уйдешь. - Откуда ты?...
        - Братуха, да ты, бл*, рентген, а? - радостным козлом заржал Том, как всегда, в критической ситуации прикидываясь жизнерадостным идиотом, что обычно выражало крайнюю степень напряга. Дальше только хардкор. - Сидеть на месте, легионер сраный, - он тут же скинул маску и рыкнул на дернувшегося Дерека так злобно и жестко, что тот послушно замер, только удивленно разглядывая Дженну.
        А Ченни продолжил:
        - Но ее реально хотели пустить по кругу. И про член тоже правда. Но это было уже ПОСЛЕ, да, Джин?
        Дженна молчала, только смотрела на него напряженно и зло. Глаза блестели.
        - Жги, братух, - весело разрешил Том, - концерт, бл*! Бедная овечка…
        - Она много правды сказала. Про дом, про подругу, которая кто тебе? Телохранитель же, да? Ее убили первой?
        Дженна молчала. Только сглотнула тяжело.
        Ченни неумолимо продолжал:
        - Они вас сами нашли, да? Отец?
        - Я не знаю, откуда ты… - наконец ответила Дженна, отворачиваясь.
        - Э, нет, кукла драная, смотреть на нас, - рявкнул опять Том, слыша в глубине дома движение. Похоже, гоблин с его зазнобой уже не спят и вовсю смотрят концерт. Ну пусть, им полезно.
        - Почему ты не болеешь, Джин? - тихо спросил Ченни, не отводя от нее взгляда, и вид у него был до того страшный, что окружающей даже шевелиться боялись лишний раз. Чтоб не повернулся и не посмотрел. На них. - Ты же должна была умереть, да? Лейкемия?
        - Да… - Дженна, похоже, окончательно сдавшись, только плечи опустила, - последняя стадия. Ничего не помогало. И тогда отец… Он был… Ему не просто так нобелевку дали. Он провел со мной ряд процедур. И я выздоровела. Я не знаю, что там такое было в этих ампулах. Но рак ушел и не возвращался. А отец предоставил результаты своих исследований руководству… И буквально на следующий день к нам пришли военные. И забрали его. С тех пор я видела его только эпизодически. И в самом деле, когда случилось это все, мы жили с Адой… И ждали известий от отца. Я хотела идти искать его, несколько раз! Но Ада… У нее были четкие указания. И она вообще была… Очень упертым человеком. Она не выпускала, а без нее я бы точно не выжила. Мы же не совсем на отшибе жили. И много чего видели. И, поверьте, меня саму не тянуло туда. А потом пришли эти люди… И передали привет от отца. И распоряжение для Ады, со словами, которые мог знать только он. Мы ушли с ними. К этому времени в доме и в самом деле начал барахлить генератор, и заканчивались продукты. Эти люди говорили, что их послал отец, попросил привести меня. Что он все это
время жил в каком-то бункере, и это на севере, но не особо далеко… Мы пошли. Аде не нравилось все, но у нас не было выбора. Или мы идем с ними, или умираем вдвоем там, в этом осточертевшем доме.
        - Как они прокололись? Или не прокололись? - Том решил поддержать разговор, глянув на Ченни.
        Тот сидел неподвижно на корточках, смотрел на Дженну, лицо его не выражало вообще ничего, непонятно было, он с ними сейчас, или уже куда-то там отправился.
        Дженна замялась с ответом, и тут Ченни внезапно ожил:
        - Они все же идиоты. Ну кто так делает? Видно, и в самом деле, баб мало нормальных.
        - Нет, - возразила Дженна, - просто у меня в крови антитела. И те, у кого первичная мутация, могут вылечиться.
        - То есть, все же это наша херня! - не выдержал Том, хлопнув себя по коленке, - вот как знал, сука! Как знал! Нихера русские бы такой пое**ты не сделали!
        - Русские изначально не при чем, - возразила удивленно Дженна, - там же все началось с локального конфликта Индия-Пакистан. Потом присоединился Китай. Ну и мы. Отец как раз на этом этапе мне позвонил и приказал уходить в бункер. Ну и буквально через день шарахнуло. Санта-Монику снесло. Связь пропала. Просто для широкой общественности не успели сделать никаких заявлений. Никто не ожидал. Я думаю, что потом, когда случилась утечка, нам просто перекрыли границы.
        - Охереть… То есть, никакой там помощи от соседних государств и прочей херни… Жрите друг друга, пока не сожрете… - Том покачал головой, но Ченни возразил:
        - Мы не знаем, чего у них самих произошло. Суда по всему, им там за океаном тоже нихера не сладко.
        Потом он опять развернулся к Дженне:
        - Как узнала, что отца нет?
        - Через пару недель, после того, как нас забрали из бункера, - коротко ответила Дженна, поморщившись, - мы двигались в глубь материка, эти дебилы несли какую-то чушь, особенно Ронан, который когда-то работал с отцом, как раз и должен был нас привести к нему. А потом я случайно узнала одного из мутантов. Это был молодой парень, ассистент отца, но Боже мой, что с ним сделали!
        Она зажмурилась, а Ченни вздрогнул, узнавая образ той хитиновой твари, что едва не прикончила его совсем недавно.
        - Он уже не был человеком, и давно. Говорить не мог. Но мне и не понадобилось. - Продолжала Дженна. - Картинки оказалось достаточно. Отец умер недавно. И перед смертью рассказал Ронану, что у меня иммунитет к первичной мутации. Им, военным то есть, не удалось никого спасти из ученых, так случилось, что первых мутация поразила именно их. Отец держался только на личных запасах сыворотки из моей крови. Но синтезировать новую не мог, потому что и оборудование пострадало, да и тяжело там, на севере, в самом деле. Их с каждым годом все меньше становилось, вторичных мутаций, особенно на животных, все больше. Они же размножались, скрещивались… Там просто ужас, что происходит сейчас. Мейс, тот парень-мутант, он получил ударную дозу, видоизменялся постепенно, но к тому моменту, когда мы встретились, уже практически утерял свою личность. Только то, что мы с ним были знакомы когда-то… И то, что он любил отца… У отца закончилась сыворотка, и он покончил с собой. Но перед этим сошел с ума. И рассказал Завгарду, тому, кто сейчас руководит всей этой кодлой, про сыворотку.
        - Тогда вообще нихера не понял, - протянул Том, - какого ты в клетке-то сидела? Ты ж этот… Ценный образец, ага?
        - Потому что я пыталась бежать. Сразу, как поняла, что происходит, и куда меня на самом деле ведут. Не удалось. Ада погибла, а я попала в клетку. Меня не собирались убивать. Только устрашить, заставить покориться. А для этого есть много методов…
        28
        - Мне непонятно тогда, почему они баб-то убивают? - Том опять прикурил, просканировал немного расслабившегося Ченни, продолжил разговор с Дженной, - ну, мужики - понятно, хотя тоже странно, могли бы себе армию собрать…
        - Интересно, как? - Дерек, молчавший все это время, пожал плечами, - ты думаешь, многие захотели присоединиться к ним? Учитывая, что мутантов не любят? Ты не удивился, что они только речную не сравняли с землей? Может, просто потому, что их тут приняли, как родных?
        - Да не вешай мне лапшу на уши про принципиальность, - скривился Том, - сам знаешь, тут не до жиру. А в этой банде по крайней мере кормят.
        - Ты бы стал жрать человечинку?
        - Бл***… - высказал свое отношение к услышанному Том, переглянулся с Ченни, кивнул, - понял. Про мужиков. Но вот про баб - нихера.
        - Здесь просто нехватка женщин, как таковых, - вздохнула Дженна, - они только начали движение, пока что две общины, и в этих общинах женщин вообще негусто. А особенно чистых. Такие ценятся везде. Ну, вы в курсе.
        Хантеры кивнули. Да уж, чистые женщины в цене. И даже странно, что на их маленькую компашку таких аж три. Дополнительный лакомый кусок для всяких отморозков. Но тут они просчитались, суки. Потому что главные отморозки здесь, рядышком. И свое не отдадут.
        - Слушай, Джин… - начал Том но Дженна перебила:
        - На надо так называть. Пожалуйста. Только папа звал.
        - Хорошо, - покладисто кивнул он, - так вот, скажи-ка мне, Джин, какого хера ты сначала не рассказала про себя все начистоту? Почему мне пришлось братуху подключать? Лишний раз напрягать? А он и так на нервяке!
        - Да боялась она, - хмыкнул Ченни, поднимаясь с корточек и, пригибаясь, топая к лазу наверх, где уже должна была проснуться Лиса, - решим еще ее кровью лечиться. Шутка ли, ходячая вакцина у нас тут.
        - Ну и дура. - Заключил Том, улыбнувшись настолько дружелюбно, насколько смог, - нам не надо лечиться. Нас вполне наша придурь устраивает.
        Ченни опять хмыкнул, подтянулся. Втискиваясь в узкий лаз.
        Лиса еще спала. Мягко сопела, уткнувшись в его куртку, как маленький котенок. И такая она была нежная во сне, такая невинная, такая нездешняя…
        Ченни неслышно уселся рядом, подпер подбородок кулаком и смотрел на нее, не отрываясь. Девочка совсем, красивая и чувственная. Такой им с братом подарок, такое сокровище. Нельзя им оставлять ее ни на секунду, потому что даже сама мысль о том, что могли потерять совсем недавно. Что над ней могли надругаться, как над Фокси и Дженной, могли убить эту нежность, этот лучик солнечный… Эта мысль выжигала внутри все, что оставалось человеческого.
        Ченни больше всего напряг в рассказе Дженны момент с этим ее прежним приятелем, превратившимся в мутанта и практически не осознающим себя. Ченни помнил, как пытался проникнуть в его разум, и как отшатывался в ужасе. Потому что ничего человеческого там не было. Словно в мозг муравья заглянул или жужелицы какой-нибудь.
        И вот теперь, внимание, вопрос: сколько сам Ченни продержится? Прежде чем начать превращаться в такую вот тварь?
        От этой мысли непривычно жгло внутри ледяным холодом, замораживало. Ченни уже давно ощущал, что его мутация прогрессирует. Пока что только внутренне. Но кто его знает, как это влияет на мозг? И не станет ли он в скором будущем одним из этих уродов? Не станет ли опасным для брата и для нее, их маленькой девочки?
        - Ты чего тут? - Том нарисовался рядом так неожиданно, что Ченни вздрогнул, - она спит еще, что ли? Нам скоро выдвигаться, гоблин уже вполне себе в настроении ползать.
        - Да, сейчас… Просто спит так. Будить неохота.
        Том замер рядом с братом, тоже разглядывая спящую девушку.
        - Надо бы ей это… Шмот найти нормальный. А то в рубашке ходит, а у меня стояк из-за нее бесконечный. Да и самой стремно. Ножки эти голенькие… Замерзнет уже. Осень, бл*.
        - Там южнее остатки поселка, в домах должна быть одежда. Давай завернем.
        - А ты откуда знаешь?
        - Указатель видел.
        - Глазастый, бл*. Как же мы ее так прое**ли? Особенно, ты, говнюк.
        - Не начинайте опять, мальчики, - сонно произнесла Лиса, переворачиваясь к ним лицом, - хватит уже.
        - Малышка… - тут же полез к ней Том, сграбастывая на руки и вдохновенно лапая сонное, уютное тельце, - сладкая…
        Лиса только вздохнула, потерлась лбом о плечо старшего Стоуна. Ченни тоже подполз ближе, встал на колени, развернул ее за подбородок к себе, мягко и неглубоко целуя. Лиса ответила на поцелуй, нежась в ласковых руках Тома. Ченни, захватывая ее губы сильнее и жестче, потянулся тоже обнять, взъерошил пальцами пушистый затылок, не сдерживая стона удовольствия. Том, наклоняясь и втягивая губами кожу на шее, тихо зарычал от избытка чувств, от податливости и готовности их женщины, почувствовал в голове ударную волну кайфа от брата, вцепился уже зубами в покорно подставленную шейку, но тут снизу несколько раз стукнули:
        - Эй, хантеры, пора выдвигаться. Отлипайте уже от девочки, замучили совсем. И так все утро на нас труха с потолка сыпалась!
        Фокси, как всегда, прямолинейная, разрушила идиллию. Лиса вздрогнула и покраснела, Ченни со свистом выдохнул, а Том выругался грязно и витиевато, отдельно упоминая рыжих ведьм и их тупых гоблинов, которые нихера их не удовлетворяют, раз находится время отслеживать других.
        Выдвигались уже в полутьме, пустив бодрого Жана вперед.
        В середине шли женщины и Лалли.
        По бокам хантеры, а завершал процессию Дерек.
        И все же первым неладное учуял Ченни. Остановился, подняв руку.
        - Че такое, брат? - Том, прекрасно выучив все особенности сигналов брата, понимал, что прямой опасности нет, но впереди что-то происходит.
        - Там какая-то херня. Сейчас Жан вернется. Скажет.
        - Ну да, тетеря немая…
        Тут из полутьмы возник Жан, глянул на Ченни.
        - Короче, там, где мы думали, что нихера нет, кое-что есть. Община, походу. Была. И сейчас там наши друзья. Вернее, друзья друзей.
        - Они… - ахнула Лиса, - опять всех убили? Всех?
        Ченни обменялся опять взглядами с Жаном, пожал плечами:
        - В процессе.
        - То есть?
        - Штурмуют. Пошли-ка в обход.
        - Но… Разве мы им не поможем? - Лиса смотрела на Ченни с такой надеждой, что ему стало не по себе. Он глянул на Тома, ища поддержки.
        - Малыш, - тут же сориентировался брат, - это не наша печаль. Пусть сами разбираются.
        - Но… А вдруг там дети? И вообще… Это ужасно, это… - Лиса переводила взгляд с Тома на Ченни, и они, явно демонстрируя свою слабость, не могли ничего сказать. Только отворачивались.
        - Давайте просто посмотрим, - предложила Фокси, - там может быть что-то ценное. И в конце концов, нас могут отблагодарить.
        Братья переглянулись, посмотрели на индифферентного Жана, на ожидающего их решения Дерека… На полные мольбы и надежды глаза Лисы. И кивнули синхронно.
        - Но только так: если там жопа, то уходим. Плевать на всякие там награды. - Поставил условие Том.
        И уже очень скоро, разглядывая в бинокль небольшой поселок, всего-то домов пять, огороженных здоровенными листами фанеры, явно прежде служащих кому-то шумопоглощающим забором, думал, что жопа-то - она жопа. А вот не уйти.
        Небольшой поселок, окруженный со всех сторон мутантами самого разного вида, отбивался отчаянно и смело. Но, судя по всему, уже довольно давно, и силы и боеприпасы были на исходе.
        Том оценил диспозицию, количество мутантов, конечно, вполне себе серьезное, но, бляха муха, не для них, учитывая, что уже ночь, и Жан в полной боевой форме.
        Вот не надо бы лезть. Вот вообще бы нехер… Только выбрались…
        Он посмотрел на их с братом девочку, заглянул в ее решительные глаза…
        И вздохнул, привычно разминая шею.
        29
        - Нахер - это туда! - Том бешено сверлил взглядом серьезного Дерека и указывал направление, по которому отсылал собеседника. Очень невежливо указывал. Пальцем. Средним.
        Но, Дерек, судя по спокойной, хоть и немного напряженной физиономии, сдаваться не собирался. И настраивался пережидать бурю.
        - Том, ну куда они пойдут?
        - Не еб*т! -отрезал Том, - главное, чтоб не с нами. Хотя… - тут он прищурился, - а давай ты их приголубишь, а? Тебе мало голов - сладких приманок для всякой мерзоты - на своей шее, повесь еще! Оставайся тут с ними и еб*сь хоть скоком, хоть с подскоком! А мы дальше пойдем!
        - Том… Ты не прав.
        - Я прав. А ты завали и двигай отсюда. Я хочу пожрать и поспать. Вы меня задрали уже.
        С этими словами Том развернулся и пошел к полуразрушенному дому, где, в наименее затронутой его части, уже сидели его брат и их с братом девочка. И каждая минута разговора с легионером, мать его, жгла просто, настолько пустая была, настолько ненужная.
        А все нужные там - с единственными близкими ему людьми.
        Дерек, судя по всему, правильно уловив настрой хантера, не стал больше задерживать.
        Том дошел до нужной части дома, услышал тихий нежный стон, и, выругавшись, ускорился. Братуха, как всегда, времени не теряет!
        Он и сам чувствовал невероятное желание хотя бы коснуться Лисы, потрогать, вдохнуть ее запах нежный. Нормальный откат после боя. Очень понимаешь в такие моменты, насколько все мимолетно. И хочется брать сразу и побольше.
        Вообще, боем было сложно назвать то, что произошло здесь часом ранее. Так… Избиение младенцев. Мерзких таких. Вонючих и зубастых.
        А все почему?
        А все потому, что ночь - это их теперь время.
        Хантеров и Жана.
        И, в принципе, абсолютно понятна уверенность рыжей ведьмы в том, что в случае необходимости, Жан вполне с братьями Стоунами бы справился.
        Такая машина, бл****… Это ж ужас, чего такое!
        Уж на что Том небрезгливый и непугливый… И то… Вырывать голыми лапами позвоночник - это особое, тошнотворное умение… Не зря же гоблин раньше котиком был. Наложилось, блин, одно на другое. Если б еще при дневном свете шустрил, то цены б ему не было, точно.
        В целом, избиение прошло хорошо и закончилось быстро.
        А чего затягивать?
        Мутанты никуда не ушли, не разбежались, за этим Дерек с Фокси последили.
        Лиса с Дженной и Лалли, благоразумно никуда не лезшие, подошли попозже. Причем, их храбрая девочка прикрывала глаза малышке, хотя кто бы ей самой прикрыл. Не надо бы ей всякую такую хрень видеть. Но в тот момент Том был больше озабочен перевязкой непонятно как сумевшего поцарапаться о чей-то мерзотный клык Ченни, поэтому появление на поле боя Лисы позорно зевнул. И ругательски ругал себя за это, когда заглянул в полные ужаса и слез глаза. Правда, она очень скоро пришла в себя и перехватила у него инициативу перевязки неосторожного Ченни, позволив самому Тому заняться другими делами.
        Например, обратить внимание на тех неудачников, чьи задницы они сегодня, собственно, спасли. С ними уже успел поговорить Дерек, и это ничего хорошего не значило.
        Промедление Тома как раз и вылилось в то, что они имели сейчас.
        А именно - в необоснованные обещания одних придурков, и необоснованные надежды других.
        Спасенные, примерно с десяток мужиков, в основном, молодых, лет по двадцать-двадцать пять, с тремя бабами, что характерно, чистыми (и как это еще не пристроены в нормальные условия?) и - сюрприз, бляха муха! - тремя детьми, двумя девками и пацаном, все примерно возраста Лалли, были до жопы рады спасению, и чертов легионер успел перед ними выступить.
        Ну и теперь, само собой, понимая, как облажался, пообещав забрать детишек с собой, пытался продавить Тома на жалость.
        Но это дохлый номер, естественно.
        Ничего хорошего из этого не выйдет.
        Дерек, не иначе пытаясь выбить из хантера слезу, рассказывал, что малявки - все, что осталось от какой-то там общины. Которую предсказуемо сожрали недавно совсем мутанты.
        Старейшина погибшей общины оказался умным, просчитал ситуацию и выкинул весь молодняк за ворота, а сам со стариками принял удар на себя, отвлекая пришлых столько, сколько мог. И давая детям возможность уйти подальше. Конечно, парни хотели оставаться и защищать свой дом, но тут глава ( видно, нормальный мужик был, правильный) проявил характер. И обязал старших следить за младшими и бабами.
        Так себе решение, само собой. Но, в принципе, логично. И, вполне возможно, что все срослось бы, но молодняк на то и молодняк, чтоб херней страдать. Поэтому парни, вместо того, чтоб тихо, под шумок, свалить как можно дальше и замести за собой следы, спрятали девок и детей и вернулись назад. Помогать, бл*, старшим.
        Но, как выяснилось, помочь они уже никому не смогли, а вот светанулись зачетно.
        И хвост не сразу словили.
        И привели тварей к мелким и девкам. Идиоты, че говорить?
        И вот теперь, страшно обрадовавшись Дереку, выглядящему не иначе как Капитаном Америкой, собрались топать с ними, с хантерами и компанией, дальше! Повесив таким образом свои никчемные жизни на шеи братьев Стоунов! И это просто пи**ц, как весело!
        И Том именно так и сказал Дереку, который все же догадался, прежде чем раздавать окончательные согласия, спросить у того, кто тут реально принимает решения!
        Том ускорил шаг, досадуя, что спустил столько времени на всякую болтовню, вместо того, чтоб нормально отдохнуть, умыться, и, наконец зацеловать до полуобморока их сладкую девочку!
        А братуха, вон, не терял времени! Конечно, ему-то не надо о судьбе отряда думать! Греби себе и греби!
        Картина, которую застал Том, была нереально горяча и так же нереально возмутительна.
        Лиса сидела на коленях Ченни, уже, похоже, всем довольная и счастливая. И рожа у этого придурка была такая, что реально просилась на кулак.
        Том завистливо вздохнул, поспешно стянул с себя разгрузку, отложил гребанный тяжеленный арбалет, немало сегодня потрудившийся, и, опустившись на колени, мягко обнял Лису за плечи, разворачивая ее на себя.
        - Малышка, ты как? - тихо спросил он ее, поглаживая по рукам, спине, разматывая собранные в тугой пучок волосы.
        Ченни, полуприкрыв глаза, не мешал брату, откинувшись на стену полуразрушенного здания. К сожалению, ни мебели, ни чего-либо ценного здесь не осталось, поэтому они сидели на голом полу, подстелив свои куртки.
        Лиса вздохнула, потерлась затылком о плечо Тома, мягко ласкаясь:
        - Все хорошо. Ченни устал. Я его умывала и кормила.
        - А я думал, вы тут меня не дождались и поиграли… - Ченни провел носом по виску Лисы, прижался губами к скуле.
        - Нет… - она так мило покраснела, смутилась и прикусила губку, что Тому даже неудобно стало сидеть рядом. Член мешал и требовал поскорее перетащить ее на себя. И заняться уже , наконец, тем, чем и надо заниматься после боя, чтоб доказать самому себе, что все еще живой. Любовью.
        - Братух, а чего ждали? Или тебе херово? - Том глянул опять на Ченни, все еще не проявляющего особой инициативы, только аккуратно и лениво наглаживающего голые ноги их девочки.
        - Тебя ждали, да и Лисенок вон, с девками спасенными общалась, шмот у них собирала.
        Том обратил наконец-то внимание на то, что Лиса, и в самом деле, одета по-другому. Не в рубашку Ченни, а в какое-то широкое платье, довольно длинное, судя по всему, переделанное или из прочной занавески, или из простыни.
        - А какого ты ее отпустил к ним? - он не сдержал недовольства, зло уперевшись в брата взглядом, но потом нырнул пальцами Лисе под подол, обнаружил там полное отсутствие белья и тут же сменил гнев на милость.
        - Они чистые, - рассеянно возразил Ченни, с возрастающей жадностью разглядывая розовое лицо их девочки, которое становилось еще пунцовее от настойчивых ласк Тома, - у них были тряпки. Не привязывать же мне ее?
        - А если бы… - Том с досадой куснул тонкое плечико, Лиса взвизгнула.
        - Том! Они хорошие! - и дернулась из его рук, выражая таким образом свой протест.
        - Да тебе, одуванчику невинному, все хорошие, - Том, не позволяя своевольничать, крепче сжал ее в своих руках, опять куснул. Уже мягче, просто подчиняя, - иди сюда, наказывать буду.
        Он сдернул ее из рук брата, поставил перед ним на колени, заставил прогнуться в пояснице, задрал юбку.
        Лиса, неловко балансируя, уперлась в плечи Ченни руками, и заглянула ему в глаза. В их черную, бездонную пустоту. И задохнулась, падая.
        Ченни аккуратно взял ее лицо в ладони, потянулся и прикоснулся к губам. Мягко так, вроде и небрежно и неглубоко. Но Лису пробило дрожью.
        Том в это время торопливо расстегивал штаны, гладил нежную белую кожу ягодиц, бормоча негромко восхищенные ругательства.
        Он скользнул в нее одновременно с поцелуем Ченни. Так же мягко и небрежно, но Лиса выгнулась от этого проникновения, тихо застонала и крепче ухватилась за плечи младшего Стоуна, полностью отдаваясь глубоким, набирающим мощность толчкам.
        Ченни придерживал ее за плечи, легко целовал щеки и скулы, бормоча между поцелуями:
        - Тихо, тихо, малыш, не шуми, народу полно, потише… - сам глубоко дыша, разглядывая ее раскрасневшееся лицо возбужденным взглядом и коротко посматривая на Тома, передавая свое возбуждение ему, ловя от него волны кайфа, вливая их в Лису и замыкая таким образом их геометрическую фигуру.
        Все стороны их правильного, устойчивого треугольника.
        Он снял одну руку Лисы с плеча и переместил на ширинку. Она, растерянно прикусив губу, поняла, что от нее ждут, далеко не сразу, но затем, сориентировавшись, потянула вниз собачку молнии, вынимая крепкий, напряженный член. И быстро водя по нему вверх и вниз, в такт движениям Тома в себе.
        Ченни, получая свою долю внимания Лисы, только подался опять вперед, ловя ее дрожащие губы, и снова запустил волну удовольствия по ним троим, завихряя и усиливая ее. Он и сам не осознавал, как так происходит, но получалось. И получалось невероятно остро и горячо!
        Брат крепче ухватился за бедра Лисы, начиная двигаться бешено и жестко, Ченни не отпускал девушку, притягивая к себе в поцелуе, тоже переставшем быть нежным и аккуратным, и не мешая все сильнее и грубее тонким пальчикам скользить по члену.
        А потом случилось нечто.
        Ченни поймал волну кайфа от Тома, вплел в свое удовольствие и все это запустил через поцелуй в Лису. И их девочка задрожала так, как никогда раньше. Возвращая им их эмоции, вот только усиленные в сотни раз.
        Ченни почувствовал, как его переполняет нереально мощная энергия, такая, что, кажется, от него даже фонить начало, как от зараженного. Он поймал бешеный, безумный взгляд брата, который совершенно однозначно чувствовал то же самое.
        Их девочка наполняла их жизнью. Теплым, мерцающим светом. Самой сутью энергии.
        И это было невероятным. И прекрасным.
        Лиса вскрикнула, кончая, и Ченни, опомнившись, тут же закрыл ей рот поцелуем. Он целовал раскрытые в стоне губки, слышал радостный мат Тома и думал, как им повезло все же.
        Непростая она, их девочка Лиса.
        Непростая.
        30
        - Вот смотрите, - Лиса перелистнула книгу, открывая красочную картинку замка Золушки. - Вот он, этот волшебный замок, куда Золушка поехала на бал.
        Все четверо малявок, во главе с Лалли, дружно пооткрывали рты. Лиса посмотрела на их лица и вздохнула. Все же ей немного в этом повезло. Она застала диснеевские мультики, она помнила это невозможное ощущение сказки, волшебства, искрящееся на экране огромного телевизора. Она даже в кино ходила с мамой и папой, на премьеры новых мультиков.
        Эти дети, рожденные уже после катастрофы, ничего, кроме ужасов и серого опасного мира, не видели.
        Они, конечно, умели читать, книги не были таким уж дефицитом теперь, но и необходимостью не являлись. В мире, где все заточено под выживание, книга - это просто лишний груз. И материал для разведения костра.
        Поэтому вот такая, красочная, с глянцевыми страницами и невозможно яркими цветами, она завораживала.
        И сказка про Золушку слушалась, затаив дыхание.
        Лиса коротко глянула вправо, где, в метрах двадцати от нее, уже примерно полчаса ругались мужчины. Ей ужасно хотелось послушать, о чем они спорят. Хотя, в принципе, она и так знала.
        Том против пополнения их группы. И пока что его сдвинуть с места не удается. В основном, потому, что Ченни занял подчеркнуто пофигистическую позицию. И стоял рядом с братом, заложив большие пальцы рук за ремень джинсов, молча. И, кажется, даже позевывая.
        А потом он вообще развернулся к Лисе, поймал ее взгляд и чуть заметно улыбнулся. И подмигнул. Лиса тут же покраснела, очень уж этот его взгляд шальной напомнил то непотребство, которым они остаток ночи занимались, до самого утра. Сразу стало жарко, тело пробила мягкая томная дрожь, слабый отголосок невероятного ночного удовольствия.
        И Ченни, неотрывно глядя на нее, знакомо дрогнул ноздрями, облизнул губы. Похоже, он поймал эту ее жаркую волну и разделил с ней их общее воспоминание об удовольствии.
        - Лиса, а дальше? Золушка попала на бал в итоге? - тонкий голосок одной из девочек, Моники, вернул Лису из мира мечтаний в реальность.
        - А… да… - она оторвала взгляд от Ченни, и перелистнула страницу.
        Дети, как по команде, подвинулись еще ближе.
        Вообще, отлично, что книга перенесла все напасти, что на них свалились за такой короткий срок путешествия. И теперь исправно выполняла свое предназначение отвлечения и увлечения детей. Пока взрослые решают свои взрослые проблемы.
        На дворе стояло индейское лето, во всей его красе, жарило не по-осеннему солнце, поэтому отряд вынужденно задержался в развороченном коттеджном поселке.
        Жан прятался в одном из домов, отсыпаясь после боя, и Лиса до сих пор с содроганием вспоминала, как он дрался. Конечно, она мало что успела заметить, потому что темно было, но и того, что увидела, хватило по самые гланды. Он и хантеры совершили невозможное этой ночью. Спасли столько людей. Спасли детей.
        И теперь, конечно же, нуждались в отдыхе.
        А еще Лиса очень сильно хотела, чтоб Том передумал насчет спасенных и взял их с собой.
        Но просить об этом, да и вообще хоть как-то вмешиваться в ситуацию не могла. И так практически настояла на самом спасении. И до сих пор не по себе было от мысли, что с ее мужчинами могло что-то случиться.
        Что-то нехорошее.
        Что-то…
        Нет, думать про это она не собиралась.
        Потому что не могло такого быть. Только не с братьями Стоунами! Только не с ними! Они - абсолютно неуязвимы!
        И больше она их подвергать никаким глупым рискам не будет.
        Ни за что.
        Лиса специально не общалась со спасенными девушками, которые тихой группкой сидели в одном из домов, привычно не отсвечивая. В новом мире женщины умели быть тихими. А то заявишь о себе, покажешься на глаза, и…
        И случится то, что случилось с Лисой.
        Ничего не делала, помылась только и волосы распустила. На заднем закрытом дворе. А ее увидели. И пришли за ней.
        Иногда Лиса с содроганием думала о том, что было бы, если б братья не увидели ее. Где бы она была? И в каком состоянии? Одно только воспоминание о подонке Дэниэле приводило в ужас.
        Нет, в ее ситуации тот невинный танец Золушки на заднем дворе был невероятной удачей. И еще большей удачей было то, что ее увидели именно Стоуны. Что они оказались такими… Такими…
        Она опять невольно припомнила сегодняшнюю жаркую ночь, их горячий шепот, их руки, их губы, нежность и грубость, все так, как надо, так, как правильно… Глубокий черный взгляд Ченни, его мягкие поцелуи. Жесткость, грубый напор Тома, глубокие движения, наполняющие ее так нужно, так сладко… Она еле остановила себя, до того захотелось выгнуться довольной кошечкой.
        И опять поймала на себе взгляд Ченни. Он смотрел на нее уже неотрывно, похоже, полностью забив на ярящегося Тома и проблемы с новыми, желающими попасть под крыло хантеров, людьми. И глаза его были такими же безумными, как и ночью.
        Черными и бездонными.
        Лиса даже покраснеть вторично не успела, как Ченни развернулся и буквально в несколько шагов перекрыл все расстояние, разделявшее их.
        А потом, не обращая внимания на притихших детей, явно пугавшихся его близкого присутствия, подхватил удивленную Лису под локти, поднимая ее в воздух, легко подбрасывая вверх, под попку, чтоб их губы оказались на одном уровне.
        Помедлил мгновение, разглядывая ее взволнованное лицо горящими глазами, пробормотал досадливо:
        - Вот чего же ты творишь, лисичка! Нельзя про это думать постоянно, я ж ходить теперь не смогу…
        Тут же резко прижал к себе, давая почувствовать, что она с ним делает одним только взглядом, и поцеловал. Не как ночью, нежно и с удовольствием, а неожиданно грубо, жадно и несдержанно, сразу прорываясь языком в рот, буквально насилуя, не давая даже вздох сделать. Лиса только пальчики растерянно сжала на его плечах, покорно раскрывая рот и позволяя творить с собой все, что ему хотелось в этот момент.
        Как и всегда, впрочем.
        Голова у нее кружилась, сердце стучало бешено в груди, от жадного поцелуя по всему телу разливалась сладкая истома.
        Она даже не замечала, как притихли все, как смотрят на них, кто удивленно, кто с завистью, а кто, как Фокси, например, с легким неодобрением. И Ченни не замечал, пожирая ее губы, забирая ее дыхание и ловя дрожь, которая сладкими волнами расходилась по всему телу.
        Он, не отрываясь от ее губ, и, кажется, совершенно потеряв голову, сделал шаг по направлению к дому, прямо за спиной Лисы, когда раздался опять голос Моники:
        - А он ее ест?
        - Нет, дурочка, - тут же покровительственно ответила девочка постарше, - он ее целует.
        - А разве так целуют? - удивилась Моника.
        - Ага. А потом ложатся друг на друга и…
        Лиса, до которой эти слова как раз отчего-то дошли через сумбур в голове, покраснела еще сильнее и попыталась оттолкнуть Ченни, явно настроенного показать мелким еще одну сторону жизни, помимо убийств и бесконечной беготни от мутантов.
        - Эй, братух, угомонись, - а это уже Том, который, как оказалось, некоторое время не замечал, что он уже не центр общения и продолжал орать вхолостую, обратил, наконец, внимание на происходящее, - поставь девочку! Потом наверстаем!
        Ченни нехотя оторвался от Лисы, мягко опустил ее на землю, скользнув напоследок по изгибам фигуры ладонями. Он все еще не мог успокоиться, тяжело дышал и не отводил взгляда от такой же красной и взволнованной девушки.
        - А у нее двое мужчин? - опять подала голос Моника.
        - Похоже, да, - ответила ей та же девочка.
        - А это правильно?
        - Так, дети, читаем дальше про Золушку? - торопливо перебила диалог Лиса, отступив на шаг от Ченни и вернувшись к книге.
        Она была ужасно расстроена произошедшим.
        И особенно тем, что дети видели их с Ченни поцелуй.
        Пожалуй, впервые за все время, ей пришло в голову, что другие члены группы могут как-то не так посмотреть на ее отношения с хантерами.
        Нет, в самом начале, еще в общине, она столкнулась с осуждением и травлей, хотя там она как раз не была ни в чем виновата. Ее отдали братьям, она не сама пожелала с ними быть. И то, чем это в итоге обернулось для нее, иначе, как чудом и не назовешь.
        А потом, дальше, у нее просто не было времени думать о неправильности своих действий.
        Фокси, первая не из общины, понявшая все про Лису и хантеров, не осуждала совершенно. Она просто предполагала насильственный характер отношений и предлагала помощь.
        Ну а дальше вообще как-то все не до того было.
        То бежали, то сражались, то сидели в плену, то опять сражались, то отдыхали от боя. Не до раздумий.
        Поэтому сейчас, невинные наивные вопросы маленькой Моники невероятно смутили и заставили краснеть.
        Ченни, зорко глянув на нее и, скорее всего, легко просчитав замешательство и стыд, только покачал головой и вернулся к брату.
        Том весело хлопнул его по плечу, потом развернулся к стоящим перед ним Дереку и парочке представителей спасенных ими ребят, и продолжил разоряться. Но уже, правда, без прежнего пыла. Словно был занят, обдумывая что-то.
        И, судя по коротким взглядам, бросаемым на нее, Лису, было вполне понятно, что именно.
        Она вернулась к чтению, а потом увлеклась, рассказывая, какое это было прекрасное место, Диснейленд, и сколько там имелось чудесных аттракционов, и как она хотела туда попасть, и уговаривала папу и маму свозить их с братиком туда. И даже уговорила, но… Но случилось то, что случилось.
        И мир перестал существовать.
        И Диснейленд, сказочная страна, куда мечтали попасть все дети их страны, тоже.
        А вечером, как раз, когда они отдыхали перед ночным переходом, Ченни, вытащив из сумки книгу, покосился на спящую на плече у Тома Лису, пролистал картинки, а затем достал карту. Обычную, бумажную.
        И долго что-то прикидывал, разглядывая ее.
        31
        - Ну, и че ты предлагаешь? -Том привычно пыхнул самокруткой, с сожалением подумав, что осталось совсем мало у него, и не дотянет такими темпами до Барни, а, значит, будет злой и грубый… Больше, чем обычно. - Мы туда не ходили. Забыл, почему?
        - Не забыл… Но, судя по всему, туда нихрена не дошло. Ты помнишь, чего Дженна говорила? Разнесло там все нахер. А это еще дальше. Радиации уже давно нет никакой. Да и не первый там уровень был. Примерно, третий…
        - Это откуда же ты такие умные внезапно вещи отрыл, братух? И какого вообще хера нам там делать? - Том, уже предчувствуя будущее никотиновое голодание, настраивался на привычно дерьмовый лад, - хотя не, я понял! Мы же детский сад, сука, собрали! Да? А куда вести детей? Только, сука, туда!
        Он зло сплюнул, полностью показывая этим свое отношение к происходящему.
        И свое бессилие.
        Потому что Дереку, тихому, но настырному, как конский клещ, удалось все же уговорить Тома взять с собой мелкоту. Хотя бы до ближайшего приличного поселка. Или общины. На пути должна была быть одна, если туда не добрался очередной разведотряд ебучего Завгарда, который ещё ждал своего разъяснения, кстати, и уже в скором времени.
        Но Том планировал решить вопрос своими силами, и уж явно не собирать против утырков ополчение. Чем меньше народа, тем больше маневренность… Так бы он с братухой просто спрятал Лису у Барни, до которого осталось примерно неделя хорошего хода, а потом наведался бы на встречу северным друзьям и плотно пообщался с их местным Гитлером.
        Но нет!
        Теперь, с массовкой, расстояние, которое они хотели покрыть за неделю, будет, в лучшем случае, покрыто за две, и, кстати, Том был далек от идеи, вести всю эту кодлу к Барни, потому что тот им явно будет не рад, да и вообще…
        А значит, надо было их куда-то сбрасывать. И не к людоедам.
        А то как-то тупо получается, бляха муха. Сначала их спасти, а потом собственноручно на мясо отдать.
        Нет уж. Надо проследить, чтоб нормально устроились, и чтоб баб не начали продавать разные дико предприимчивые старейшины.
        Вот и получается, что проблем себе на пустом месте поимел вагонище.
        Мало того, что они теперь даже со спутников ( а вот, кстати, вопрос, летают ли спутники еще?) видны такой кодлой, неманевренные, не особо боевые, так еще и привлекательные для всяких скотов. Потому что в отряде есть чистые бабы. И много. Прям слишком много для спокойного прохождения по дикой степи.
        И если дети нахер никому не нужны были, то женщины - лакомый кусок.
        Сражаться не могут, бегать не могут, защищать их надо.
        Да пи**ц просто.
        И вот на фоне всего этого дерьма еще и братишка решает порадовать их девочку.
        Не, в другое время Том бы обеими руками за, потому что кого еще им баловать, если не Лису, но вот конкретно в этой ситуации…
        На побережье они не были ни разу за десять лет. Только в маяке Барни, да в ближайшем к нему говногородке, где их, наверно, до сих пор помнили, и крестились на всякий пожарный.
        Считалось, что побережье - место херовое. Калифорнии, конечно, досталось не так круто, как Флориде ( и где теперь Флорида? Ага?), но все же пару подарков точно принесло.
        И они с братом даже не обсуждали никогда возможность пошляться по виллам знаменитостей. Как-то все мимо лазили.
        А возможно, что и зря.
        Дженна, например, как шикарно там десять лет прожила.
        Том, кстати, взял на заметку этот маршрут, как следующий возможный, после того, как с фюрером Завгардом разберется, а братишка вон, опередил… Или опять в голову влез…
        Том резко развернулся и без слов влепил Ченни подзатыльник.
        - Нахера? - коротко спросил Ченни, зло щурясь и потирая затылок.
        - А чтоб в башку мою не лазил, гаденыш!
        - Да сколько тебе, утырку, говорить, - Ченни, взбесившись, заорал, не обращая внимания на сонно зашевелившуюся рядом Лису, - не лажу я в твою тупую башню! Зачем мне это? У тебя на роже все написано всегда! А в башке и простудиться можно, такой сквозняк! И одна, сука, извилина! Для поддержки ушей!
        - Не пи**ди! - тоже повысил голос Том, - только я подумаю, как ты уже, сука, говоришь! Как так-то? Вот днем сегодня только я подумал, что надо бы девочку потискать, а ты, уродец мутантский, уже пошел и потискал! Скот! И за себя и за меня! А меня оставил с этим легионером и детским садом разбираться!
        - А! Все понятно теперь! - Ченни вообще перестал сдерживаться, - ревнуешь, что ли, гад? Так я не виноват, что ты нормально отбазариться не смог, а язык в жопу засунул! И вообще, нехер мне предъявлять! Можно подумать, я не могу ее просто так подойти и потискать! Потому что, бл*, хочется!
        - Мальчики, - Лиса сидела между ними, ошалело разглядывая напряженные и возмущенные лица, - успокойтесь, вы чего? Том… - она положила ладошку ему на грудь, погладила тихонько, пугливо, словно опасаясь, что яростный мужчина сорвется и накричит на нее, - ты что? Не ругайтесь…
        Том глянул на нее, все еще бешеными глазами, перевел взгляд на ладошку на своей груди, потом опять к немного испуганному лицу, затем на брата. И выдохнул. И в самом деле, чего завелся? Ну лазит брат у него в башке, пусть лазит. И на здоровье даже. Может, починит чего-нибудь, и перестанет старший Стоун быть таким бешеным придурком…
        Это все из-за того, что на себя злился, вдруг осенило его. Из-за того, что настоять не смог, не нашел аргументов даже не для Дерека, потому что посрать на него совершенно, нет, для себя не нашел! Потому и согласился в итоге. Мозгом понимая всю глупость принятого решения. А сердцем приветствуя.
        Ну что, Том Стоун, вот и приплыли. Причал, сука. Когда понимаешь, как правильно надо сделать для сохранности жопы, а делаешь так, как правильно надо для сохранности того, что называется душой. Вот уж находка, а? Чего-чего, а этого дерьма в нем никогда не водилось! И тут завелось!
        А все отчего?
        С чего пошло-то?
        А вот с нее, с маленькой девушки с огромными глазами, что сейчас так мягко смотрит на него и нерешительно гладит по груди. Как раз по тому месту, где, наверно, она самая, эта душа, и спряталась. И теперь мурчит, доверчиво подставляясь под нехитрую и искреннюю ласку.
        Том, потрясенный своими мыслями и эмоциями, все же плюнул и достал заначенный окурок.
        Попросил у брата огонька, выдохнул дым, все еще пытаясь привести себя в нормальное, такое привычное состояние полного пофигизма.
        А потом кивнул брату:
        - Давай, утырок, показывай, чего ты там насчитал по пути.
        И притянул к себе их девочку, чмокнув в макушку:
        - Хочешь в Диснейленд, малыш?
        32
        Дорога в Диснейленд, бывший штат Калифорния, бывшей страны США, оказалась на удивление гладкой.
        Возможно, потому, что стараниями хантеров были уничтожены банды-разведчики неведомого гребанного Завгарда, а отдельно бродящие мутанты все же не рисковали залупаться на такую большую группу.
        А возможно, еще и потому, что по пути сохранилось довольно много нетронутых практически поселков. Ну, как нетронутых… Конечно, те же мутанты и превратившиеся в них дикие звери, полазили там нехило, но все равно еще много чего оставалось.
        Небольшой отряд, в котором Том при поддержке Дерека на удивление быстро навел военный порядок, двигался прямо по шоссе, заглядывая по пути во все встреченные маркеты, и, похоже, распугав своей численностью всю живность на расстоянии в несколько миль вокруг.
        По дороге Том рассуждал о том, чего они с Ченни такие идиоты, не ходили этой дорогой раньше, как-то привыкнув добираться до Барни либо с юга, либо с востока, и никогда с севера.
        И вот прям упущение!
        Чем дальше шли, тем понятнее становилось, что в здешних местах на протяжении многих лет не было ни одного разумного существа. Мутантов, само собой, за разумных привычно никто не воспринимал.
        Дерек предположил, что это от того, что здесь был первый уровень заражения, и сюда вообще никто не совался, считая, что тут все мертво, а то, что могло пригодиться для жизни, так фонит, что и пользоваться нельзя.
        Но Ченни особого фона не улавливал, даже от вещей, оставленных в домах. И это было странным, потому что именно вещи хранили остатки заражения очень долго.
        Дженна обмолвилась о том, что отец перед смертью, уже не особо соображая, что говорит и с кем, рассказывал тому самому мутанту, которого позднее убил Ченни, что радиация, которая применялась в ракетах, какого-то супербыстрого распада, и период заражения у нее мал, по сравнению с другими. Типа, как раз идеально для завоевания колоний, которые ты потом хочешь как можно быстрее начать доить. А что можно сдоить с выжженной пустыни? Поэтому и использовали что-то принципиально новое.
        Но те, на кого нападали, не успели этого понять. А потом их собственноручно изобретенным дерьмом прибило.
        И колония-таки стала непригодной для доения и жизни вообще.
        И людей осталось настолько мало, что никто никуда не рыпался.
        Как уцепились за то, с чего можно кормиться хоть немного, так и сидели на жопе ровно.
        И только хантеров, которых вообще насчитывалась всего несколько десятков, и далеко не все из них были идеальными выживальщиками, частенько просто безбашенные придурки встречались, вот только их и мотало по всей стране между этими поселками.
        И здесь дело было даже не в том, что им это так безумно нравилось, а в том, что нигде ужиться не могли. Раньше были такие люди, и довольно много. Типа, пьянь, драчуны неисправимые, просто мерзавцы всех мастей. Извращенцы. Придурки, которые не слушали и не слышали никого, кроме себя.
        Вот только времена толерастии, когда приходилось терпеть неадекватного соседа, прошли. Никто никого терпеть не собирался. И херня прощалась до поры до времени. Если ты не старейшина, конечно. Но и они под раздачу попадали.
        Коллектив - страшная сила все же.
        И потому, в какой-то момент община, отчаявшись приструнить бешеного придурка, радостно мешающего другим жить, или, например, почему-то не понравившегося старейшине и его друзьям, просто тупо выпинывала этого самого придурка за пределы огороженной территории.
        Типа, пусть выплывает самостоятельно.
        Большинство тонуло. Но те, кто выплыл… Они были круты. Конечно, при этом градус придури повышался в геометрической прогрессии.
        На фоне других отъявленных отморозков-хантеров, братья Стоуны выглядели белой костью. Они свой выбор сделали сознательно, нигде не хотели оставаться и постоянно передвигались, не умея сидеть на одном месте. Их в этом мире ничего, кроме друг друга, не держало, поэтому и выживать становилось проще.
        А вот теперь, с появлением сначала их девочки, которую надо было кормить, любить и защищать, а дальше еще и с чудесным прибавлением в семействе в виде нескольких баб, вязанки парней, и немого, боящегося солнца, мутанта, с выживанием становилось херовато.
        Надо было поскорее сбыть их, и заняться более насущными проблемами.
        Безопасность девочки.
        Уничтожение фюрера Завгарда.
        А потом, как получится.
        Но, как назло, ничего подходящего, чтоб побыстрее сбыть довесок, не находилось.
        Отряд передвигался по ночам, очень шустро. На удивление, все быстро привыкли к такому режиму и не вякали. И да, попробовали бы!
        Даже дети, хотя и были порядком вымотаны, вели себя смирно. К братьям Стоунам не лезли, зато Лису осаждали, заставляя раз за разом пересказывать все сказки, которые она знала.
        - И вот Белоснежка протянула руку и взяла яблоко у злой волшебницы… - Лиса шла, окруженная малышней, и на ходу рассказывала сказку про Белоснежку.
        Дети слушали, открыв рты, и по сторонам особо не смотрели, и не разбегались никуда.
        Том, периодически оглядывался на них, одобрительно кивая головой.
        Очень удобно. Главное, чтоб девочка не охрипла.
        Ченни умотал вперед, еще дальше рванул Жан, а вот рыжая стерва плелась рядом с ним и посматривала не особо довольно.
        - Че тебе надо, говори уже! - не выдержал Том, прекрасно зная, что ничего хорошего от нее не услышит.
        - Ты думаешь о ком-нибудь, кроме себя, хантер? - голос Фокси прозвучал тихим укором.
        - Тебя это почему еб*т? - Том прекрасно понял, о чем пойдет речь, и сразу постарался наложить на это дело жирное вето.
        - Не груби, - поморщилась Фокси, - не спрячешься за этим. Просто объясни мне, чего вы к девочке прицепились? Да еще и вдвоем?
        - А ты, бляха муха, опять у нас в роли мамочки выступить решила? - огрызнулся Том, страшно жалея, что вообще повелся на уговоры и взял эту рыжую стерву с собой. Вот пусть бы и сидела со своим зверем в подвале Волмарта, и ждала ,пока ее друзья Завгарда не сожрут.
        - Том… - похоже, Фокси решила вспомнить курс психологии, который в колледже проходила, потому что тон смягчила, - ты пойми, вы ее принуждаете. Ей плохо.
        - Она тебе это сказала? - Том аж остановился и развернулся к ней. За ним, как по команде, остановились сразу пятеро парней, которые в последние два дня глаз с хантера не сводили. И настолько влюбленные были эти взгляды, настолько восторженные, что Том даже начал всерьез опасаться за свою задницу.
        Глядя на парней, тут же остановились все остальные, в итоге сбиваясь плотно толпой посреди дороги.
        Том оглянулся, выругался с досадой, мотнул головой, приказывая продолжать движение. Отыскал глазами Дерека, выразительно оскалился. Тот понятливо кивнул.
        И занял его место в отряде, увлекая всех дальше коротким приказом.
        Том поймал обеспокоенный взгляд Лисы, улыбнулся ей тепло, подмигнул.
        Все в порядке, малышка.
        Сейчас с твоей мамочкой названной разберусь только…
        Подождал, пока все отойдут подальше.
        - А теперь давай начистоту, блюстительница морали, бл*, - он посмотрел на Фокси тяжело и серьезно, сразу настраивая на нужный ему диалог, включая привычную тюремную давилку, - Лиса тебе что-то говорила? Ей не нравится чего-то?
        - Не говорила. Но я вижу! - Фокси, ощутимо побледнев, все же не отступала, - вы совершенно ее не щадите! Она девочка совсем, нежная! Слабая! Она и так натерпелась! От этих… Этих… - тут ей голос изменил, она отвернулась, впервые проявляя слабость, а Том неожиданно вспомнив, в каком положении ее нашел Ченни, и что ей пришлось пережить в плену, почувствовал себя немного неловко. Нет, не прошло все у Фокси легко. Железная-то она железная, но , бывает, и железо лопается. А ее надлома не хотелось бы. Ценный кадр. Это уж Том так, для профилактики и самоуспокоения на нее гонит периодически.
        А она вообще молодец. Девок под свой контроль сразу взяла. И Дженну - хитрую тварь, тоже.
        Благодаря ей, Том вообще проблем с бабами не знал. И даже не замечал их. Хотя обычно женщины в мужском отряде - это, бл*, постоянный и больной геморрой.
        Но нет. Фокс их всех как-то скооперировала, что ли. Всех, кроме Лисы. Девочка шла либо с хантерами, либо с мальками.
        И на отдыхе все время была рядом. И братья специально уже третий день находили такие места для привала и дневного сна, чтоб им не мешали. Никто не мешал.
        Том на секунду прижмурился, вспоминая сладкие ощущения от того, что они с Ченни делали с их девочкой. От ее податливости, нежности, готовности. И еще от того, насколько она была открытая, и насколько все последние разы его пронизывало буквально льющейся через край энергией. Казалось, Лиса была неисчерпаемым зарядом для них с братом. Сама она после этого ходила довольная, светилась так, что глазам было больно смотреть. А он и Ченни чувствовали нереальный прилив сил и энергии.
        Тому не хотелось вообще анализировать происходящее, потому как насрать, каким образом им становится так хорошо втроем. Главное, чтоб это не прекращалось.
        А это не прекращалось.
        И теперь эта коза говорит, что Лиса жаловалась? Ей? Почему ей? Почему не ему? Не брату? Чего вообще за херня такая происходит!
        - Слышь, - он постарался смягчить голос, уже понимая причины, по которым Фокси так переживала за Лису. Остатки испытанного ужаса не давали нормально жить. - У нас все хорошо, Фокс. Серьезно. Ты бы, прежде чем мне предъявлять, с девочкой побазарила.
        - Она не скажет же, - Фокси отвернулась, скрестила руки на груди, - но я сегодня на ее шею посмотрела… Том, это же ужас. На ней места живого нет, словно ее звери рвали на части! Это не может быть удовольствием!
        - Ты удивишься, рыжая, - Том усмехнулся, потом по-дружески обнял женщину за плечи, - сколько всего необычного может быть удовольствием. Не переживай. Не мучаем мы ее. Просто она наша. И мы ее…
        Тут он замолчал, даже в мыслях не собираясь произносить те ванильные глупости, по его мнению, годные только для бульварных романов. Нет уж. Она - их. И все. И на этом точка.
        И никому не стоит в это все вообще влезать.
        Не их это поганое дело.
        Не их.
        Тут он заметил, как сбоку от дороги шевельнулись кусты, направил туда арбалет, но потом опустил, услышав короткий свист.
        Ченни появился бесшумно, вопросительно глянул на Фокси, потом на Тома, тот только поморщился с досадой.
        - Ну чего ты?
        - Пришли, - коротко сказал Ченни, - но там, сука, очень интересно все.
        33
        Насчет «пришли» Ченни, конечно, сильно погорячился.
        Городок Аннахайм, в котором и находился тот самый, первый Диснейленд, представлял собой нереальный плацдарм для разведения всякой мутантской дряни. За десять лет без людей он превратился в тропические джунгли, где не последнее место занимали мутировавшие пальмы. Странные, бочкообразные стволы, обвитые лианами, и жесткие колючие листья сверху. Дома Аннахайма буквально утонули вместе с крышами в этом непотребстве, и , если б не вполне себе сохранившийся автобан, можно было бы подумать, что где-нибудь по Латинской Америке топаешь.
        Эти заросли должны были бы представлять опасность для любого забредшего спутника, но не для Ченни с Жаном, само собой.
        Жан, оказывается, пока все остальные бодро топали в ночи по асфальту, шарахаясь кустов, мотанулся прямо к точке прибытия. И обратно. И то, что он показал Ченни, как раз и насторожило.
        Диснейленд был закрыт.
        Нет, конечно, странно было бы, если б он был открыт… Ага, и аттракционы работали…
        Настораживало то, что закрыт он был, похоже, как раз десять лет назад. Запечатан, законсервирован. И с тех пор, судя по нетронутым замкам, не открывался.
        Жан обнюхал все вокруг, все центральные ворота, куда раньше стекались машины и люди, прошелся вдоль забора, скрытого пышно разросшейся зеленью.
        Полное ощущение, что в этом месте никого за десять лет не было.
        - Не, тут какая-то засада, - категорично заявил Том, едва Ченни поделился с ним информацией, - такого быть не может. Чтоб здоровенный кусок просто так десять лет стоял, и ни одна тварь его не поимела?
        - А чего нет? - Ченни, глянув, как Фокси, услышавшая о том, что Жан вернулся с разведки, бодро потопала обратно к отряду, достал самокрутку и затянулся со вкусом. - Ты чего? Забыл, чего тут было?
        - А ты?
        - Я помню. Говорили. Но я ничего особенного не чувствую.
        - Вот знаешь, я в твою чуйку вообще в последнее время не верю, - завелся Том, - лажает она у тебя.
        - Да пошел ты! - возмутился в ответ Ченни, яростно пыхтя самокруткой, - всего пару раз было! И все же норм!
        - Да какой, нахер, норм? Чуть девочку не потеряли! Из-за тебя! Утырок!
        - Ах ты!…
        Обратно к отряду братья возвращались в молчании, спокойные и успевшие помириться после драки.
        Том, машинально почесывая скулу, куда удачно пришелся кулак Ченни, думал, что надо, похоже, отдыхать побольше. Как-то тяжко в этот раз. И груз давит, и сопляки еще эти… Смотрят на него, как на мессию. Надоели. Надо их пристраивать быстрее и валить к Банни.
        Ченни думал, что выпустить пар иногда - прям милое дело. А еще о том, что он, похоже, растет все еще, становится сильнее, и сегодня, если б поднапрягся, уложил бы брата на лопатки, чего раньше никогда не бывало, даже в теории. И вот к добру это или нет, хер его знает вообще.
        А потом они увидели бегущую к ним Лису, и вообще все мысли из голов повыносило.
        Лишний раз потискать свою девочку, потаскать ее по очереди на руках, побурчать на ушко чего-нибудь пошлое… Столько удовольствия разом!
        Лиса пищала, смущаясь посторонних взглядов, но охотно прижималась к своим грубым охотникам на мутантов, похоже, получая не меньше удовольствия, чем они.
        Дальше она бодро топала между братьями, потому что, несмотря на то, что Ченни, да и Жан уверяли, что их отряд опять всех неразумных распугал своей численностью, а разумных тут нет, но Том предпочел не рисковать и держать все самое дорогое в пределах досягаемости.
        А то мало ли.
        К главным воротам отряд подошел уже, когда занимался рассвет.
        Стоило поторопиться, потому что Жан начинал тормозить. Пыхтел, покрывался потом, дышал тяжко.
        Но все предложения переждать день в домике неподалёку, а потом рвануть на покорение Диснейленда, здоровяк отметал. Мотал отрицательно упрямой башкой и показывал на ворота. Туда, дескать, туда нам надо. Срочно.
        Пришлось ускориться.
        Ворота, законсервированные они или нет, особым препятствием не стали, тем более, что полностью их открывать нужды не было, достаточно взломать калитку для персонала.
        Внутри оказались еще одни ворота.
        А за ними…
        Да ничего за ними не было.
        По крайней мере, ничего из того, что ожидала увидеть Лиса, помнившая волшебную страну Микки по детским передачам и мультикам.
        Десять лет, нездоровая атмосфера, отсутствие должного ухода превратили когда-то процветающий парк в точно такую же лесную пустыню, что и весь окружающий мир. Никакого отличия. Деревья, которыми был так щедро украшен парк, разрослись до нереальных высот, за ними не было видно ни замка Золушки, ни центральной улицы Диснейленда, стилизованной под бульвар европейского города начала двадцатого века. Нетронутой оставалась середина улицы, но трава уже давно пробилась через асфальт.
        Путники шли в полной тишине, пустив теперь вперед Ченни, а назад Жана.
        Дети, судя по всему, ожидавшие повторения картинки из книги, подавленно молчали.
        - Братух, чего-нибудь чуешь? - тихо спросил Том, догнав Ченни. Тот отрицательно мотнул головой.
        - Стремно чего-то, - поежился Том, перехватывая арбалет, - надо бы нам осмотреться. Но времени нет. Так, - он развернулся к остальным, - сейчас все стоим на месте и ждем. Никто никуда не двигается, легионер, мать твою, проследи, чтоб дети не лазили.
        - Мы не дети! - возмутился один из парней, но Том только глянул, и тот сразу заткнулся.
        И правильно. Только всяких малолеток еще не слушали тут.
        Хантер кинул предупреждающий взгляд на Лису, чтоб не вздумала ослушаться, потом на Дерека, и, кивнув Ченни, двинулся к ближайшему дому - симпатичному когда-то, двухэтажному строению в стиле первых поселенцев.
        Тоже, кстати, законсервированному.
        Вскрыть замок оказалось несложно.
        Внутри был, похоже, сувенирный магазин. Витрины с самыми разными ушастыми мышами, дальше подсобные помещения. На втором этаже что-то вроде шмоточного магазина. Для отдыха сойдет. Жана упрятать хватит, а потом, после обеда, можно будет потихоньку по улице полазить.
        Если здесь реально никого все десять лет не было…
        Черт, даже подумать страшно, чего тут можно найти.
        Запустив народ и оставив вопрос размещения на отдых на усмотрение Фокси и Дерека, братья отправились наверх, в разведанную комнату, где, похоже, раньше было что-то вроде бутика.
        Воды и еды пока что хватало, набрали в маркетах по пути, поэтому отдохнуть можно было с комфортом даже.
        - Ну чего думаешь? - Том уселся в кресло странной формы, больше похожее на небольшой трон, закинул ноги в грязных ботинках на стеклянный хрупкий столик. Все это дерьмо стояло прямо напротив окна, правда, сейчас закрытого плотно роллставнями, так, что свет вообще не пробивался. Но в доме оказалось полно сувенирных свечей в виде Микки Мауса, и теперь Лиса расставляла их по всем поверхностям и зажигала. Комната, выполненная в стиле странного будуара то ли принцессы, то ли куклы Барби, становилась от этого неровного свечения еще более сюрреалистичной. Том, глядя на это все, вспоминал, как когда-то, еще до тюряги, когда жизнь была проще и будущее понятнее, смотрел странный фильмец про девочку Алису, которая угодила в Зазеркалье. Вот чего-то такое напоминал ему этот интерьерчик.
        С одной стороны бесил, и дико хотелось разбомбить тут все, а с другой… Ну чего-то в этом было, конечно…
        - Думаю, что надо нам глянуть, где тут администрация сидела, - Ченни, не рискуя садиться на хрупкую на вид мебель, по-простому расположился на полу, стащив с себя всю разгрузку и сладко потягиваясь всем телом так, что суставы хрустели. - Устал я чего-то… Подремать бы.
        - Ага… Но сначала пожрать. Лисенок, ты как насчет пожрать? - Том повернулся к Лисе, но та уже мастерила нехитрый перекус из консервов и просроченных снеков.
        - Я посмотрю, что там в подсобке? - она кивнула на скрытую за дверью комнату.
        - Иди, только недолго, да? - кивнул Том, уделяя большое внимание еде.
        Лиса улыбнулась и пошла на разведку.
        Конечно, не стоило бы ее оставлять одну, место незнакомое, но Ченни был спокоен, значит, никаких тварей и опасности рядом не было. А чуть-чуть самостоятельности девочке не помешает.
        - Зачем нам административка? - вернулся Том к разговору.
        - А затем, что там можно план этой тряхомудии глянуть. И какие мощности. И вообще… Прикольное место, - Ченни облизнул пальцы, глотнул воды, - надо будет по периметру пробежать, чего-то мне подсказывает, что дохера интересного здесь можно найти…
        - Да чего тут, кроме дерьма развлекательного? - фыркнул Том, но Ченни покачал головой:
        - Не, брат, ты не прав. Если тут все было закрыто все это время… Ты просто не в курсе, наверно, это же в свое время государство в государстве было. Тут должна быть своя скважина, понимаешь? Генератор. Тут дохерища всего может быть! И забор! Сечешь?
        - То есть, ты думаешь…
        - Ага… Здесь можно скинуть наш детский сад! Легионер дико хочет быть лидером - флаг ему в руки! А мы посидим чуток, сгоняем к Барни, оставим там девочку, и…
        - Неплохо. Не зря , то есть, сюда топали… - Том удовлетворенно покивал, прикуривая. - Хороший вариант. А то они подбешивать меня начали. Но к Банни надо еще эту стерву оттащить, Дженну. Он, я чувствую, до жопы рад будет. И, под таким соусом, девочку нашу не откажется приютить.
        Ченни заржал:
        - То есть, Дженну на опыты, а Лисичку под крыло? А ты стратег!
        - А то, бл*!
        Тут чуть скрипнула дверь, за которой скрылась Лиса, братья оглянулись и замерли.
        Том, чувствуя, как отваливается челюсть до пола и изо рта выпадает самокрутка, подумал в тот момент, что явно он сделал что-то хорошее в этой жизни. Или в той. Потому что сбываются, сука, мечты.
        Сбываются.
        34
        Лиса разглядывала себя в большом пыльном зеркале и нерешительно поправляла оборки на платье.
        Голубом, ярком, несмотря на пыль и то, что долго, очень долго висело в чехле на вешалке.
        Открытые плечи, корсаж, пышная юбка.
        Золушка.
        Идет на бал.
        Она задумчиво огляделась, нашла несколько лент, которыми закрепила волосы наверху, распустив пряди в творческом беспорядке по плечам.
        Кожа, успевшая за две недели путешествия подрумяниться на осеннем солнце, нежно контрастировала с белыми оборками по низкому вороту платья. Грудь, приподнятая корсажем, казалась существенно больше, и даже немного непривычно и уж точно неприлично выпячивалась.
        Лиса неуверенно покрутилась, юбки зашуршали. Кажется, платье должно быть пышнее. Под низ одевали что-то вроде жесткого корсета… Как это называлось? Нет, не вспомнить…
        Но и так, без дополнения, платье выглядело волшебным.
        И девушка, испуганно и удивленно смотрящая на Лису из глубин пыльного зеркала, казалась не отсюда.
        Не из этого мира.
        Словно вот сейчас откроется дверь, и войдет принц.
        Предложит ей руку… И… И что дальше?
        Лиса выдохнула, поймав себя на том, что принц у нее в голове очень странно меняется от Тома к Ченни и наоборот. Словно плывут черты лица и фигуры. И представляется, что берет он ее за руку и… А вот дальше совсем неприличные вещи представляются. Не танец. Вернее, танец, да не тот…
        Да уж… Плохая из нее принцесса. Испорченная.
        Лиса еще раз покрутилась перед зеркалом, с сожалением думая, что придется это все снять. Не для их мира наряд. Не для их ситуации. А жаль. Она себя никогда не видела в полный рост. Раньше, в доме старейшины, таких девайсов просто не было, за ненужностью. А потом… Как-то все не до того. Если и встречались зеркала, то разглядывать она себя не успевала. Да и не стремилась.
        А тут… Лиса нервно перекинула часть волос вперед, скрывая голую грудь. Непривычно.
        Потом взгляд упал на небольшой ящик, как это раньше называлось? Сундук? Ларь?
        Открыла, замерла, разглядывая содержимое. А затем аккуратно достала диадему. Красивую. Все эти десять лет прятавшуюся в темном пыльном ящике и теперь радостно засверкавшую в неверном свете свечи. Она очень хотела покрасоваться, и Лиса не смогла ей отказать.
        Пристраивая диадему на волосы, она выдохнула, перекинула пряди обратно за спину.
        Да, вот так.
        Она - гордая принцесса. Хотя бы на несколько минут.
        А потом она снимет это ужасно неудобное платье, поищет тут что-то более подходящее для нового мира. Жаль, что нет возможности сфотографироваться… Так жаль…
        Лиса смотрела в зеркало, не узнавая себя.
        Она ведь совсем не такая. Не настолько красивая. Не настолько далекая. Она - простая. Понятная. Обычная. Неизвестно, что в ней хантеры нашли…
        Признаться, когда появились еще несколько девчонок примерно ее возраста и постарше, Лиса подумала, что хантеры могут запросто переключиться на кого-нибудь из них. А почему нет? Они - мужчины. Они не обещали ей верности. И верность в этом мире - такая глупость…
        Лиса нет-нет, да и думала о том, что она будет делать, если Том или Ченни, или оба сразу, посмотрят на других женщин…
        Что она будет делать???
        И не могла ничего придумать. Не могла спрогнозировать. Но по всему получалось, что ничего. Смирится. Потому что уходить куда-то… Не вариант. Это страшно. Это страшнее всего на свете. Может, только постарается не смотреть… Не мешать.
        От одной мысли о таком развитии событий становилось ужасно. Больно кололо сердце, не хватало дыхания.
        Но, чем дальше продвигались к конечной точке, тем больше становилось понятно, что хантеры никого, кроме нее не видят. Братья женщин даже не замечали, кажется. Исключение составляла Фокси, с которой Том с огромным удовольствием перелаивался, особенно радуясь, когда подключался Жан. А, учитывая, что Жан мог только молчаливо пыхтеть, перепалка становилась еще занимательней.
        Все остальное время грамотно распределялось между ними тремя. И складывалось ощущение, что этот устойчивый треугольник ничего не может разрушить. Братья просто не пускали никого внутрь, полностью поглощая собой все свободное время Лисы. И всеми своими действиями показывая, что в их тандеме она - главная ценность.
        Быть ценностью после того, как большую часть своей жизни прожила в качестве придатка и нахлебницы, оказалось невероятно волнующе.
        Лиса никогда в жизни не чувствовала себя настолько защищенной, настолько нужной. Настолько… Любимой?
        Братья не разговаривали о будущем, потому что это глупо в нынешней ситуации.
        Братья не делились своими размышлениями о настоящем, потому что не особо разговорчивые в принципе. Но складывалось полное понимание, что то, что сейчас происходит с ними, они готовы длить как можно дольше.
        Чем дольше, тем лучше.
        Лиса, размышляя о происходящем, осознавала, что самое правильное, что она сделала за всю свою жизнь - позволила братьям забрать себя из общины. Потому что, несмотря на все пережитые ужасы и на возможные в будущем опасности, более счастливой она себя никогда не чувствовала.
        Девушка в пыльном зеркале смотрела на нее, загадочно улыбаясь, словно принцесса из Зазеркалья одобряла ее мысли.
        Лиса прислушалась к тихому разговору братьев в соседней комнате и выдохнула.
        Пусть посмотрят…
        А потом снимет.
        Она толкнула дверь и вышла к ним.
        Братья замолчали и развернулись.
        И тут Лиса, немного ежась под сначала обалдевшими, а потом постепенно набирающими черноту взглядами испытала мощное ощущение того, что это уже когда-то было это все.
        Полутемная пыльная комната. Платье Золушки. Жадные взгляды мужчин. Словно она видела такое.
        Братья смотрели, ни слова не говоря, не отрываясь, скользили глазами от немного напряженного лица с прикушенной губой, ниже по взволнованно поднимающейся и опускающейся груди, приподнятой корсажем, до нервно сжимающихся пальцев…
        Наконец, один сказал тихо и хрипловато:
        - Всегда хотел трахнуть Золушку… А ты, брат?
        - И я, - гулко ответил второй.
        А потом они двинулись к ней.
        Одновременно.
        И Лиса, глядя на их приближение, не ощущала страха.
        А только лишь возбуждение и ожидание…
        - Иди сюда, малышка, - Том подошел близко, очень близко, положил руки на голые плечи, повел немного вниз, опуская рукава и еще сильнее обнажая грудь. Его грубые, темные ладони смотрелись очень контрастно на нежной коже, и, похоже, это зрелище заводило его.
        Ченни тем временем обошел Лису, прижался сзади, жадно вдохнул запах распущенных волос…
        - Кайф какой… Принцесса… - прохрипел тихо и возбужденно, - ты когда-нибудь трахалась с простыми охотниками?
        - Не понимаю, о чем вы… - Лиса нерешительно повела плечами, принимая игру, которая неожиданно оказалась очень горячей, даже горячее понимания, куда все это приведет. Она в это мгновение себя реально нежной принцессой чувствовала, которую окружили грубые, горячие и такие неправильные мужчины. Ощущения были сладкими настолько, низ живота полыхнул такой томной тягой, от которой и дышать стало непросто. Лиса , сохраняя образ ледяной принцессы, еле сумела сдержать вздох.
        - Брат, принцесса не понимает… - Горячее дыхание Ченни в районе макушки дало понять, что она делает все правильно.
        - Да… Невинная принцесса…
        Том все гладил ее по плечам, разглядывая нежное лицо возбужденным взглядом, в котором мало осталось человеческого.
        - А что у тебя под юбкой?
        Ченни опустился на колени, задирая неторопливо подол.
        - Правильно, брат, перед принцессой - на колени, - тихо засмеялся Том, а потом резко наклонился и лизнул шею сбоку, от выступающей косточки ключицы до ушка. У Лисы от этого неожиданно дрогнули колени, и она машинально ухватилась за плечи склонившегося к ней охотника. Ченни, задирая ей юбки все выше и выше, мягко поглаживал напряженные ноги, подбираясь к самому верху.
        - Без белья, - урчал он, - какая плохая принцесса. Испорченная… - тут он резко провел пальцами прямо по промежности, выдохнул, чувствуя влагу, - очень, очень плохая принцесса… Хочет, чтоб ее трахнули грубые охотники… Да?
        Следующим движением пальцев по клитору он заставил Лису подогнуть колени и сладко выдохнуть:
        - Да…
        - Ну вот и хорошо… Иди ко мне, принцесса, я тебе дам то, что ты хочешь…
        Лиса послушно обмякла в руках Тома, позволила опустить себя на колени, прогнуть в пояснице. Она зажмурилась, на миг представив, как выглядит сзади, с задранными пышными юбками, вся уже мокрая от простых прикосновений Ченни, от самой пикантности ситуации, а потом поняла, что это не она представляет. Это Ченни передает ей картинку. И свое отношение, свои эмоции сразу же. Причем, судя по тихому мату Тома, упавшему на колени перед ее лицом, ему тоже брат не поскупился на видео.
        - Принцесса… Нежная… Красивая такая… Повезло нам, брат, повезло же… - бормотал Том, целуя ее лицо, а потом поймал губы и сразу же ворвался языком в рот, так жадно и неистово, словно долго-долго сдерживался, а теперь перестал.
        Ченни одновременно наклонился и тоже поцеловал ее. Прямо туда, в мокрую дрожащую промежность. Лиса дернулась испуганно, но Том не остановился, продолжая жадно овладевать ее ртом.
        И Ченни не остановился.
        И это было настолько ново, порочно, странно, что у Лисы буквально в голове помутилось от ощущений. Она больше не вырывалась, позволяя братьям целовать себя так, как им хотелось, и чувствуя, что волны дрожи проходят по всему телу, что кожа уже в мурашках вся, а ведь ничего еще, по сути, не началось, и что же будет, когда начнется?
        Все их отношения, вся их связь и без того была переполнена эмоциями, а в последние разы, благодаря вновь открывшимся способностям, чувства буквально ураганом вокруг вихрились… Но то, что сейчас происходило… Лиса не осознавала, просто ощущала, что это будет некая новая ступень, новое знание.
        Том мягко потянул ее на себя, откидываясь на спину и укладывая девушку сверху.
        - Покажи, как ты хочешь нас, принцесса, давай…
        Он позволил Лисе оседлать себя, со стоном впустить напряженный член. Ченни тем временем резко дернул ленты корсажа, и далее, по шву юбки, раздирая на части ветхий уже от времени материал и оставляя Лису обнаженной. Только в диадеме на распущенных волосах.
        - Прости, малыш, потом еще найдем тебе платье, - выдохнул он, отбрасывая тряпки в сторону и раздеваясь.
        - Обязательно… - прохрипел Том, разглядывая Лису снизу чернущими от желания глазами, - такое надо будет повторить. Не раз. Давай, малыш.
        Он чуть-чуть двинул бедрами вверх, давая понять девушке, чего хочет, и Лиса осторожно приподнялась и опустилась, не сдержав громкого стона, потому что эта поза была невероятно чувственной и волнительной. Она так ясно ощущала в себе Тома, каждый сантиметр его, и это было ново.
        Ченни тут же закрыл ей рот ладонью, прижавшись сзади обнаженной грудью и шепча:
        - Тихо, принцесса, тихо… Вот найдем тут хороший домик… И тогда покричишь… Обязательно покричишь… Я хочу, чтоб ты кричала… А пока тихо…
        Он развернул ее к себе, поцеловал, одновременно плотнее усаживая на член брата, так, что Лиса, почувствовав, насколько он глубоко, только охнула в губы Ченни удивленно.
        Том придержал ее за бедра, не давая больше двигаться, и начал сам вбиваться снизу, жестко и ритмично, заставляя содрогаться от каждого толчка, затем потянул на себя, забирая из рук брата и укладывая себе на грудь.
        Лиса даже охнуть не успела, поглощенная происходящим, полностью отдаваясь воле их рук, как и всегда. И поэтому не сразу поняла, что ее ласкают там, где раньше не трогали. Кроме того странного то ли сна, то ли яви, еще в общине.
        И вот теперь так знакомо-незнакомо чужие пальцы скользят выше, между ягодиц, проникают внутрь, смоченные в слюне, и это странно, но не больно, а на фоне того, что Том не прекращает двигаться, еще и возбуждающе. Лиса неосознанно выгнулась сильнее.
        - Правильно, правильно, принцесса… Плохая принцесса, наша плохая девочка…
        Ченни все шептал и шептал какие-то бессвязные, но очень будоражащие слова, Том двигался, не останавливаясь, и смену пальца на член Лиса, одурманенная происходящим, отследила не сразу.
        Просто в какой-то момент стало тесно, больно, остро, жарко… Неудобно. Лиса ахнула, неосознанно выгибаясь сильнее, Том жестко зафиксировал ее на своей груди, позволяя брату брать ее так, как ему хотелось.
        Он смотрел ей в глаза, расширившиеся от неожиданности и боли, а потом что-то переключилось, и Лисе перестало быть больно. Только тесно, томительно и горячо.
        Она застонала и подалась назад, словно призывая своих охотников двигаться дальше.
        - Хорошая какая принцесса… Вот теперь все правильно… - прохрипел сзади Ченни, вышел и вогнал себя опять в ее тело жестким рывком до упора. Выбивая крик, тут же заглушенный поцелуем Тома.
        Дальше Лиса уже не могла вообще ничего соображать. Новизна ощущений, дурман, наведенный Ченни через Тома, полностью подчинили ее, заставляя только чувствовать, но уж никак не думать.
        Она выгибалась в их руках, насколько ей было позволено, неотрывно глядя в жесткие глаза Тома, ощущая обоих братьев в себе так странно, так одновременно правильно и остро, что больше никаких сомнений, никаких вопросов не осталось. Да и какие тут вопросы?
        Она - сбежавшая в поисках приключений и любви принцесса.
        Они - грубые охотники, взявшие ее себе по праву сильных.
        Это так правильно в их новом мире.
        Единственно правильно.
        35
        - Нус, молодые люди… - Барни выглядел невероятно воодушевленным и даже порозовел как-то, глаза горели дурным блеском, - это же прекрасно! Просто прекрасно!
        - Чего конкретно-то? - Том не особо планировал сейчас разговаривать, очень сильно хотелось к Лисе, но и не поговорить с вредным старикашкой, когда он этого так явно хотел, не мог.
        Может, чего важное скажет? И нормальным языком для разнообразия.
        - Лиса где? - Ченни был еще нетерпеливее, чем его брат.
        - Девочка отдыхает. Все хорошо. Ей надо больше отдыхать. А вы, голубчики, мне нужны оба. Очень интересная ситуация, просто очень!
        Барни, подпрыгивая от нетерпения, потащил обоих хантеров к своим чертовым штукенциям, выглядящим, как орудия пыток в лаборатории сумасшедшего гения. Хотя, учитывая, что две составляющие из трех тут присутствовали, то, пожалуй, и не как.
        - Скажите, вы когда начали эээ… Встречаться с Лисой? Взаимодействовать?
        - Спать, ты имеешь в виду? - иронично уточнил Том, которого эта иносказательность позабавила очень, - примерно полгода назад, если от первого раза считать.
        - Так-так… Так-так… Нужна ваша кровь.
        - А моя-то зачем? - удивился Том недовольно. Терпеть не мог иголки. И вообще, надоело. К Лисе хотелось.
        И что значит, спит? Что-то не так с ней? Вот так и оставляй девочку на вредного старикашку и глупую Дженну.
        Но по-другому было никак.
        Не с собой же ее тащить, в самом деле?
        Туда, куда хантеры в этот раз ходили, маленьких славных принцесс, пусть и испорченных грубыми охотниками, пускать нельзя было. Слишком много чудовищ.
        Правда, главное чудовище они разъяснили, но много мелких разбежалось, добавляя работы хантерам. Лови их теперь.
        В гости к Завгарду братья отправились примерно через три месяца после того, как обосновались в Диснейленде.
        Хорошо обосновались, надо сказать. На удивление душевно.
        Ченни оказался прав, выискивая административные здания, обычно спрятанные от взглядов обычных посетителей парка.
        Сразу за Томорроулэндом простирались серьезные такие площадки, заполненные техпомещениями, и стояло офисное здание.
        В нем отряд и разместился, постепенно начиная изучать свои новые владения.
        Идея с организацией общины прямо на территории Диснейленда понравилась Дереку, тут же начавшему организацию комфортной жизни.
        Для этой жизни нашлось очень многое.
        Диснейленд реально оказался чем-то вроде Эльдорадо, Страны Чудес нынешнего мира.
        Особенно, когда удалось найти на одном из складов закупленные, но не смонтированные солнечные панели. А в документации в офисе - проект по их установке. Оказывается, руководство Диснейленда перед катастрофой как раз планировало переходить на энергосбережение и вовсю проталкивало идею получения чистой энергии. Как раз сейчас очень это дело пригодилось.
        И Жан, уже имеющий опыт работы с солнечными панелями, тоже очень пригодился.
        Так что работа закипела, парни, спасенные от мутантов, оказались нормальными, рукастыми и не особо шебутными. Разве что, стоило появиться в радиусе нескольких метров Тому, как все бросали работу и начинали настойчиво тереться возле него. Пялиться восхищенно, стрелять самокрутки, пытаться разговаривать, солидно и серьезно, показывая, какие все здесь взрослые и деловые.
        Короче говоря, поклонение лидеру во всей красе.
        Том ругался, не желая быть примером для подражания, но ничего сделать не мог.
        Почему в качестве кумира был выбран именно он, а не совершенно положительный и очень даже крутой и в драке и в работе Дерек, было вообще непонятно.
        Тома утешало только то, что скоро они с братом свалят из этого дурдома. Вот только убедятся, что все идет по плану.
        Такая ответственность за жизни кого-либо, не входящего в их круг, была для Тома чем-то вообще новым, непонятным и потому раздражающим.
        Но, даже понимая, что что-то не то, он не собирался отпускать ситуацию.
        Вот поймет, что все хорошо, тогда и…
        К тому же Лиса, их девочка, их испорченная принцесса, так радовалась всему новому. Так воодушевлялась именно от слов Дерека, от его планов по освоению территории, что братья не хотели пока что ее этого лишать, прекрасно понимая, что в башне у Барни ей будет совсем не так весело. Что может быть веселого в обществе вредного старикашки?
        Но и оставлять ее здесь, с людьми ее возраста, они не хотели.
        Понятно дело, что никакой конкуренции не боялись, да и кто в здравом уме вообще просто посмотреть на их девочку решился бы? Но не доверяли. И прекрасно понимали, что найденное место, несмотря на его преимущество перед многими другими, обладает одним серьезным минусом : оно охеренно здоровенное. Что-то в районе двухсот га. С одной стороны, вроде как круто, есть где развернуться… Но с другой - их слишком мало, что все это дело контролировать. Понятно, что, когда наладят нормальную добычу энергии, какую-то часть ее можно будет потратить на забор, его укрепление от мутантов. Но это касалось только безмозглых. А как быть с теми, у кого в голове не только радиоактивная каша?
        Братья амнезией и слабоумием не страдали, и про Завгарда и его дегенератов помнили. И осознавали, что Диснейленд - кусок лакомый. Место хорошее, рядом океан, не осталось радиации, и нетронутые человеком уже десять лет окрестности. Кайф же. Как раз то, что надо северным отморозкам.
        И пока они еще с ним разберутся… И где гарантия, что другой мелкий фюрер не объявится? Хотя, учитывая, что народу-то не то чтоб много осталось, то, наверно, не скоро. А там и сам Дерек вполне себе за лидера сойдет. Капитан Америка, мать его.
        Так что пока оставлять девочку хоть и с людьми, но в не особо надежно защищенном месте братья не собирались.
        А потому, подождали несколько месяцев, наслаждаясь непривычным для них спокойствием и негой, славно поохотились в окрестностях Диснейленда, последовательно выбивая оттуда всех неразумных тварей, чтоб дополнительно обезопасить маленькую, молодую, но очень активную общину, и затем распрощались с Дереком, отправившись к Барни. Благо там был всего день хорошей ходьбы.
        Барни принял их как всегда, не особо радушно, но другого от него и не ждал никто.
        Мелкая община в городишке рядом с маяком совсем утухла, там остались одни зараженные, и их доканывали болячки.
        Братья вручили Барни подарок - Дженну, и попросили разрешения оставить у него Лису.
        Старикашка, увлеченно изучающий новый материал, даже, кажется и не заметил ничего. Дженне было сказано, чтоб терпела, и обещано потом отпустить обратно к Дереку.
        - Да плевать мне на Дерека! - разозлилась она, но довольно ненатурально.
        - Ага, конечно, мы все так и поняли, когда ты утром вчера от него выползала и еле ноги сводила… - съехидничал Том, - вот смотрю я, значит, на тебя вчера и так прям и говорю братухе: «Плевать ей на легионера-то… Сразу видно, что плевать…»
        - Да пошёл ты! - разозлилась Дженна, отворачиваясь.
        Лиса только укоризненно на Тома посмотрела.
        - А чего такого? - удивился он насмешливо, - всегда же, когда плевать, трахаются до потери пульса? Да? Или нет?
        Дженна резко встала и вышла из лаборатории, впрочем, Барни, увлеченный исследованиями ее крови, этого даже не заметил.
        - Поразительно… Просто поразительно… - бормотал он, чуть ли не подпрыгивая на месте и с дикой скоростью что-то строча в журнале наблюдений.
        Братья посмотрели на это дело и пошли устраивать Лису.
        Поудобней. Так, чтоб всем троим места хватило. У Барни не особо много свободных комнат-то. А, учитывая, что хитрая Дженна рванула аккурат к жилым помещениям, стоило поторопиться.
        Комнату нашли хорошую, кровать сразу опробовали, оказалась слабовата, но Том тут же подправил сломанные ножки, укрепив их дополнительными брусьями.
        - Принцесса, - Ченни поднял руку Лисы, полюбовался на изящную ладошку, переплел свои пальцы с ее, - а ты там больше никаких таких платьев не находила?
        - Ага, - оживился, валяющийся у нее в ногах Том, - например, я бы еще с феей Динь-Динь поближе познакомился… Всегда меня ее жопка заводила…
        - Вы - ненасытные извращенцы, - сонно пробормотала Лиса, краснея и не собираясь признаваться, что действительно нашла. Кое-что.
        - Это да… - Том мягко провел пальцами по ее ноге, - еще какие…
        - Я спать хочу… Пожалуйста… - захныкала Лиса, которую братья за сутки, что они находились в башне Барни, из постели только поесть и в туалет сходить выпускали.
        Лиса уже даже не удивлялась их дикой энергии, давно обратив внимание, что в покое и относительной безопасности они буквально зверели.
        В Диснейленде от нее их отвлекала только охота и необходимость разгребать кучу всяких дел, в которых без мужской силы не обойдешься.
        А тут вообще ничего не требовалось. Чертов гений Барни обустроил все настолько качественно. Что еще на сто лет вперед хватит бесперебойной работы.
        И братья все свое время посвящали ей. И это, конечно, было очень даже здорово, и сладко и невероятно… Но вот спать тоже иногда требовалось. Ей, по крайней мере.
        Барни пока что Ченни не трогал вообще, судя по всему, полностью поглощенный Дженной, поэтому им троим никто не мешал.
        Впервые за все время.
        Лиса задумалась. А ведь реально, раньше всегда находилось что-то или кто-то, кто мог , пусть даже теоретически, помешать. А сейчас… Господи, она ходить-то сможет вообще после этого? Ноги же дрожат… А этим хоть бы хны. Все так же смотрят на нее жадными глазами, все так же трогают постоянно, словно остановиться не могут никак. Словно она необходимость, без которой и нет ничего.
        Эти взгляды, эти прикосновения говорили побольше, чем всякие слова, которых Лиса, похоже, так и не услышит никогда. Да и не нужны они. Слова - пустое, когда есть действия.
        Она смотрела на братьев и думала, сколько это счастье продлится?
        Как оказалось, полмесяца.
        36
        - Так… Ну что я могу вам сказать…
        Барни, взяв кровь, братьев пока отпускать не собирался.
        Том и Ченни, переглянувшись и смирив в себе нетерпение, покорно ждали продолжения.
        - Я еще отслежу динамику, конечно, но, судя по пролонгации…
        - Стоп, профессор! - Том решительно прервал увлекшегося Барни, - давай по-нормальному, а? Чтоб не надо было переводить.
        - Эээ… Хорошо. Если по-простому, то в вашей крови происходит динамическое изменение. Вирус, который есть в Ченни, мутирует довольно быстро, но эээ… очень странно. И еще мое упущение, что я кровь Тома не брал для постоянного отслеживания изменений… Но я же не предполагал… Никаких предпосылок… Это что-то невероятное…
        - Барни! - Том пощелкал перед лицом ушедшего в себя профессора пальцами, - давай выныривай! И говори нормально, а то страшно, бл*, до усрачки! Что значит, «вирус мутирует»? Я мутант, что ли? А Ченни? Куда у него мутирует? И че будет дальше?
        - Херня будет… - Ченни без сил опустился прямо на пол, отшвыривая рюкзак с подарками для Лисы в сторону, - я как знал… Сука… Я чувствовал…
        Он опустил голову на подставленную ладонь, начал судорожно мять лицо, глухо ругаясь.
        - Не понял… - Том пронаблюдал за этой фигней, развернулся к Барни, который, вообще не обращая внимания на скорбящего Ченни, склонился к столу и что-то там перебирал, бубня под нос, - эй, ученый, мать твою! Я не понял сейчас! Брат! - тут он невежливо пихнул ногой поникшего Ченни, - а ну встал! Это че за херня такая???
        - Помнишь, я говорил про ту тварь, которую прикончил в речной? Который мне в голову влезть пытался? - Ченни поднял сухие злые глаза на брата, и того прямо резануло выражением отчаяния в них, - так вот… Дженна говорила, что он нормальный был. А потом такой стал. И я таким буду. Вопрос времени.
        - Да с чего ты взял-то, дурака кусок? - вышел из себя Том, - там облучение было жесткое, и то мужик столько времени держался! И вообще, где он, а где ты? Не пори чушь, а?
        - Да они же вкалывали себе какую-то хрень! А потом папаша Дженны свихнулся и перестал это все делать! Ты помнишь, в каком состоянии мы их базу нашли? Там ни одного нормального не осталось! - заорал Ченни, - так что неееет! Быстро все было. Быстро. И у меня так же будет…
        - Да проф, скажи ты ему, а? - не выдержал Том, разворачиваясь к Барни, который продолжал копаться в документах, и, скорее всего, по своей привычке, вообще пропустил весь спор братьев.
        - Подождите, мальчики… Подождите…Где это? А да… Вот…
        Барни потряс какими-то графиками, которые, наверно, что-то обозначали для таких же умников, как и он сам, но вот братьям не говорили ничего.
        - Итак, вы ушли примерно полтора месяца назад… Тогда же я взял кровь у Ченни, и заодно и у Тома. На всякий случай. Ченни, что с тобой? - это Барни, наконец-то, обратил внимание на происходящее вокруг, - поднимайся, друг мой, здесь есть стулья.
        - Я тут посижу. Говори уж. - Махнул рукой Ченни, не двигаясь с места.
        - Ну… Если тебе так удобнее…
        - Барни, не тяни кота за яйца, - рявкнул Том, - видишь же, уже напугал до усрачки!
        - Ммм… Хорошо. Итак, на момент вашего отбытия кровь уже была мутированная. Причем, мутация Ченни странным образом купировалась и видоизменилась… Мальчик, ты не замечал в себе изменений?
        - Да я задолбался их уже замечать!!! Говори, скоро я в монстра превращусь?
        - Здесь я затрудняюсь ответить… И вообще, само понятие «монстра» довольно размыто…
        - Барни!
        - Ну хорошо… Ченни - твоя мутация перешла на новый уровень и стала заразной.
        - Бл***…
        - Но! Заражение возможно только путем обмена жидкостями, как ранее передавалась вич-инфекция…
        - То есть… - Ченни даже охрип от ужаса, - я заразил… Лису и Тома?
        - Да.
        - Пи**ц…
        Он опять уткнул голову в руки и неразборчиво заматерился.
        - Интересно, - Том поискал стул, уселся на него верхом, - но вот тогда странность, проф, почему я не могу в голову залезть? Как он? Он же, скот, наловчился уже с такого расстояния, что и зрительный контакт не нужен. Мы в эту гребанную базу прошли, как к себе домой. И дальше тоже не сложнее было. Но это только из-за братухи. А я-то, как был обычным, так и остался…
        - А вот здесь вторая странность… Вирус в крови есть, но проявления мутации нет. И у Лисы так же.
        - Сука… Лиса…
        - Да прекрати ты стонать, придурок! Так и знал, нехер тебя к девочке пускать!
        - У меня еще вопрос… Эээ… До отношений с Лисой приходилось ли вам… Эээ… Делить женщину?
        - Нет, - коротко ответил Том, пристально разглядывая совершенно потерянного Ченни. - Что будет теперь?
        - Скорее всего, ничего… Ну, я пока наблюдаю в динамике, конечно, и сегодняшние материалы тоже, надеюсь, что-то дадут… Дело в том, что мутация странно легла именно на особенности ваши, так сказать, фамильные… То есть, для Ченни ничего разрушительного нет. И для тебя, Том, насколько я могу судить по тому материалу, что у меня был, тоже. Учитывая, что вы уже примерно полгода… Эээ… Вступаете в контакт в Лисой и через нее друг с другом…
        - Бл*, дико по-пидорски звучит, проф!
        - Ну… Зато точно. Так вот, если бы были разрушения, то они уже могли бы проявиться… Я наблюдал за Лисой все это время… У нее тоже вирус в крови, но проявлений никаких… И я затрудняюсь, как это классифицировать… Как первичную мутацию, или уже как вторичную… Про плод-то все понятно, тут вторичная… И это не есть плохо, а, наоборот, очень даже интересно… И, в конце концов, выделенный из крови Дженны антидот вполне можно использовать… Опять же, нет никаких гарантий, что поможет, потому что здесь не прямое заражение… И неизвестно, как было на начальном этапе, нет нужных маркеров…
        Барни опять забормотал какую-то чепуху, которую Том привычно пропускал мимо ушей… Пропускал бы, если б не одно слово.
        - Проф, че ты там бормочешь? Какой плод? У кого?
        - У Лисы, конечно же, и очень даже интересно наблюдать развитие, пока что все просто отлично идет, без отклонений совершенно… Но она говорит, что он с ней разговаривает… Но, вполне возможно, это просто гормональный сдвиг…
        - Да заткнись ты уже! У Лисы? Плод… Ре…Бенок??? - последнее слово Том произнес тихо, подозрительно и страшно хрипнув голосом.
        Ченни замер, прекратив убиваться, и медленно поднял лицо от рук, неверяще уставился на спокойного, погруженного в себя профессора.
        А потом резко подскочил и без звука рванул вниз по лестнице, забыв про боязнь замкнутых пространств и прочую хрень. Том опередил его на полшага.
        Профессор оторвался от своих бумаг, удивленно посмотрел на хлопнувшую дверь, послушал топот на лестнице, пожал плечами и вернулся к работе.
        Очень интересной, учитывая, сколько нового материала теперь есть.
        А братья неслись вниз, в подземный бункер, в полном молчании, с такой скоростью, что, попадись кто-то на их пути, снесли бы, не заметив.
        Том, добежав первым, рванул ручку двери их с Лисой комнаты, влетел внутрь, подталкиваемый мощным телом брата, не сумевшего вовремя затормозить…
        И замер, придерживая тяжело дышащего Ченни.
        Их девочка спала.
        Свернулась калачиком, разметала по подушке длинные волосы… Так мирно, так спокойно, так уютно…
        От всей ее фигуры веяло покоем и тихим счастьем.
        Братья переглянулись, шагнули к ней и молча опустились рядом с кроватью, стараясь дышать спокойнее, чтоб не разбудить.
        Они столько всего пережили за эти полтора месяца, что не видели ее, отправившись решать вопрос с Завгардом.
        Потому что есть вещи, которые нельзя оставлять за спиной.
        Нельзя оставлять на потом.
        И для того, чтоб спокойно жить в будущем, надо решить все вопросы в прошлом.
        Они решили. Малой кровью. Повезло.
        Завгард не ожидал, что по его душу придут. И не предусмотрел способностей Ченни и силы Жана.
        Они славно повеселились в логове мутантов.
        Конечно, далеко не всех удалось достать, но верхушка получила свое.
        На обратном пути, заглянув на один день в Диснейленд и поудивлявшись на очень даже нехило развернувшегося Дерека, в общину которого прибывало все больше новых поселенцев, прослышавших о безопасном, укрепленном месте на юге, там, где всегда тепло и солнечно, братья оставили усталого Жана очень счастливой и в меру пузатой Фокси и отправились дальше. К их любимой Лисичке.
        И вот теперь, глядя, как она спокойно и сладко спит, не могли даже дышать.
        Ченни, все еще не отошедший от известия о заразности своей мутации, лихорадочно искал видимые следы изменений и обмирал от ужаса, что навредил. И не только ей. Но и тому, кто уже в ней. Кто, как сболтнул профессор, уже разговаривает с ней. Если это так, если он виной всему, то, бл***… Да лучше он пойдет со скалы этой гребанной свалится! Но проф говорил, что нет изменений. Вирус есть в крови. Изменений нет. И у… Него тоже… Ченни смотрел на свою мягкую девочку и отчаянно, до трясучки, боялся.
        Том, смиряя бешено бьющееся сердце, изо всех сил держал себя в руках, чтоб не дотронуться. Не перевернуть девочку, не разбудить. Очень хотелось. Так соскучился. Про всякую хрень с вирусом он вообще предпочел не думать, скидывая все на то, что у профа вполне ожидаемо могла потечь крыша. Какой, нахер, вирус? Он , в отличие от братухи, мысли читать так и не научился. И в голову никому залезть не может. А в остальном чувствует себя только здоровее, одышки стало меньше от курева, и бегает быстрее Ченни. Так что, даже если мелкий и наградил его чем-то, то это только на пользу. Гораздо больше волнения было от того, что у Лисы в животе ребенок. Их ребёнок. Не важно, чей конкретно, в любом случае, родной. И она много спит. И сейчас тоже, так хочется разбудить, но нет. Нельзя. Пусть спит. Хорошо, что они привезли ее сюда. Здесь спокойнее. Здесь проф. И вот фиг они теперь от нее хоть на шаг. Их нечаянная радость, их награда непонятно, за что… Она стала еще ценнее теперь.
        Тому ужасно хотелось наклониться и вдохнуть ее запах, и , судя по прерывистому дыханию брата, у того были похожие желания. Но они сдерживались, охраняя сон своей женщины.
        На все это еще будет время.
        Теперь все время мира - их.
        37
        Нежная плясунья в мертвом черном мире,
        Точные движенья тонких легких рук.
        Мы уже не люди - звери, просто звери.
        Нежная плясунья, не смотри вокруг.
        Мы тебя укроем, мы тебя подхватим,
        Не терзайся больше страхом и нуждой.
        Нежная плясунья, улыбнись нам с братом.
        Мы тебя в дорогу заберем с собой.
        Ничего не больно, ничего не страшно.
        Нет опасней монстров, кроме нас уже.
        Нежная плясунья руку жмет отважно…
        Будет ли счастливым на троих сюжет?
        Долгая дорога - быстрое прощанье.
        Не жалей, не бойся, да и не грусти.
        Вслед нам, уходящим, не смотри с печалью.
        Только жди. Лишь это сможет нас спасти.
        Нежная плясунья, есть любовь на свете?
        Раньше так не думал, а теперь боюсь…
        Отыскала душу - ты за все в ответе.
        Возвращенье в счастье, радость через грусть.
        Мы давно не знаем, кто мы, но не люди.
        Лишь с одной тобою помним о себе.
        Нежная плясунья, ты наградой будешь
        Каждому, вот только наша по судьбе.
        Знаешь, мы забыли, что мы просто звери,
        Потому что душу обрели с тобой.
        Нежная плясунья в мертвом черном мире,
        Ты одна нам - счастье, ты одна - покой.
        20.07.2020.
        М. Зайцева.
        Эпилог
        - Так, Элис, давай разберемся, - Том, незаметно выдохнув, присел на корточки перед дочерью, - ты заставила Юла залезть в дом Дерека. Зачем?
        Элис, посопев и нахмурив брови, потерла нос, до ужаса напомнив этим жестом Ченни, картинно, как в мультиках, которых она никогда не видела, делают плохие дети, шаркнула босой ножкой по пыльной земле.
        - Ладно, он туда залез, а на кой хер…
        - Том! - раздался строгий голос Лисы, и Том поспешил исправиться, хотя кому, как не ему знать, насколько витиевато умеет ругаться его десятилетняя дочь. Гены, епта. Не вода.
        - То есть… Зачем вы там набезобразничали-то? Разлили целую флягу спирта… Утопили в спиртовой луже какие-то особо, мать их…
        - Том!
        - Знаю! Особо ценные бумажки! У нас с бумагами беда! Элис, ты же в курсе!
        Дочь только опять засопела, прикусила пухлую ( в мамочку!) губку. И отвела глаза. Плутовские. Хитрые. Это уж в него, в Тома.
        - Дерек мне теперь весь мозг выжрет! А эта стервотина, мамаша Юла, добавит!
        - Том!
        - Да ну чего «Том»?
        Том поднялся и , не обращая внимания уже на хитренько и восторженно глядящую на него дочку, развернулся к Лисе.
        - Я правду говорю!
        - Я тебя не для того позвала! Тебе надо было просто сделать ей выговор! Объяснить, насколько это неправильно, кого-то заставлять делать то, что тебе хочется! Влезать в голову!
        - Да не влезала я в голову! - вмешалась обиженно Элис, - больно надо! У него в башке одна извилина, на которой уши держатся! Тоже мне, ценность! Он сам полез! Дурак толстожопый! И сам там флягу задел!
        - Элис! - грозно, хотя и несколько тяжеловесно, развернулась к ней Лиса, - это что за выражения?
        - Так он спирт принялся бумажками, которые на столе у Дерека лежали, вытирать! - завопила Элис, взмахивая руками, - ну не дурак ли?
        - Дурак, - согласился Том, - весь в мамашу свою рыжую. Увижу его еще рядом с тобой, последнюю извилину вытащу через уши. Она ему все равно без надобности.
        - Том! - Лиса сложила руки на животе, поджала губы. - Вот лучше бы я к Ченни ее отвела! Никакой от тебя пользы!
        - Папа Чен свалил с утра от греха, - обидчиво пробубнила Элис, - и не вернется, пока ты не успокоишься. Он говорит, что его задол… То есть надоело, что он крайний все время.
        Лиса открыла рот, чтоб высказаться, потом посмотрела на хитрое личико дочери, перевела взгляд на такую же хитрую физиономию Тома… И закрыла рот.
        Элис, четко отследив момент сдачи форта, подпрыгнула и обняла Лису за живот, зашептав специально громко, на публику:
        - Томик, ты там как? Волнуешься? Вот-вот… Совсем мама о тебе не думает, по пустякам переживает… Ну залезли, ну разлили, ну порвали, ну сломали… Это же все ерунда? Вот и я так думаю… А они все ругаются…
        Лиса машинально потрепала дочь по кудрявой макушке, а потом, опомнившись, грозно нахмурилась:
        - Быстро домой! Зайдешь к профессору, у него накопились документы, поможешь разложить!
        - Ну… Мам, я не хочу у него ковыряться… - заныла Элис, развернулась к Тому в поисках поддержки, но он подчеркнуто индифферентно разглядывал горизонт.
        Элис отлепилась от Лисиного живота и, вздыхая, пошла в сторону маяка.
        Лиса с упреком посмотрела на Тома.
        - Ну чего ты, Лисенок, - тут же замурлыкал он, сграбастывая ее в объятия, - ну знаешь же, что не могу я ей выговаривать… Да и чего она там такого сделала?
        - Но это же не в первый раз! Она заводит всех, они за ней идут безоговорочно! А Юл так вообще в рот смотрит!
        - Моя девочка…
        - Том! Не время сейчас для этого! Что будет дальше? Ей десять лет! Через пару лет мы будем от нее женихов отгонять?
        - Нихера, - нахмурился Том, - какие еще женихи? Оторву все, что шевелится! И все это знают!
        - Том, так тоже нельзя…
        - Все, не дуйся, пошли, приляжешь… И какого нервничала?
        Он мягко подтолкнул жену в сторону маяка, где они так и остались жить после рождения Элис.
        Ни Том ни Ченни не могли представить себе более защищенного места.
        Даже Диснейленд, нереально разросшийся и ставший, наверно, самым крупным поселением в стране, не казался им безопасным.
        Том проводил Лису до их спальни, заглянул в лабораторию, где Барни, вообще не изменившийся за все десять лет, радостно гонял Элис по геометрии. Мастерски не заметил умоляющих глаз дочери и свалил от греха на берег.
        Уже издалека приметил крупную фигуру брата, сидящего на их любимом месте.
        Подошел, устроился рядом и какое-то время молча смотрел на закат. Красивый, очень красивый здесь, в Калифорнии.
        - Ну че там? - раскрыл, наконец, рот Ченни.
        - Сам знаешь.
        - Не злится больше?
        - Да она и не злилась. Чувствительный ты стал, братух. Стареешь, а?
        - Да пошел ты…
        Они немного попихали друг друга плечами, потом Том достал самокрутку, поделился с Ченни.
        - Слышь, - тихо спросил Ченни, - а чего там за тема с мальчиками? Рано же еще…
        - Конечно рано… Это Лисичка кипишует… Хотя… - Том вздохнул, - девчонка у нас - огонь… Глаз да глаз… Вон, увалень гоблинский рядом все трется…
        - Надо разъяснить…
        - Разъясним. Вот Лиса родит.
        - Сука… - пыхнул самокруткой Ченни, - боюсь так, что аж в боку больно. Нихера не боялся ничего никогда, а вот тут уже во второй раз… И в первый-то чуть не помер прямо возле комнаты…
        - И не говори, братух, не говори…
        - Одно радует, проф на последнем исследовании выяснил, что, походу, вирус у меня правильно мутриует. Типа, делает ткани крепче, убивает всякую хрень внутри… Потому и здоровый, как конь. И вы тоже. Это, типа, такая реакция только у нашей семьи, чего-то там про гены предков тер, я не особо понял… Так что Лиса может еще десятерых родить, и , типа, все норм будет… Но я чего-то стремаюсь… Я после первых родов больше года в себя прийти не мог…
        - Ага, я тоже, - поддакнул Том, вспоминая то времечко, - а Лисенок, главное, второго надо, второго надо… А какое там, второго? Когда я до сих пор ее крики вспоминаю! Я, бл*, седой весь от этого!
        - Ну да… Но вот ведь упертая… Подловила нас все же, а?
        - Да пи**ц, братух… Это мы с тобой тупари. Сдерживаться вообще никак…
        - А как тут сдержишься?
        - Никак, говорю же…
        - Но все нормально будет, да?
        - Я, бл*, не провидец, не знаю!
        Ченни помолчал, а потом добавил:
        - Элис говорит, что все норм будет.
        - Ну и отлично. Она пока только с тобой про это говорит? Проф не в курсе?
        - Не. Боится, что опять в лаборатории запрет и начнет изучать. Как в прошлый раз, когда она случайно гоблинского мелкого приподняла да шлепнула. Взглядом.
        Том поморщился, вспоминая скандал.
        Как приперлась Фокси, притащила гоблина на аркане, словно он чего-то сказать мог путное. И как потом их пацан вызверился и попросил прощения у Элис, что дразнил. И признал, что правильно она его приложила.
        Тут-то все и заткнулись быстренько.
        Фокси дала мелкому подзатыльник, правда, для этого подпрыгнуть пришлось, парень уже в девять лет выше нее был, Жан пожал братьям руки, попыхтел что-то приветливо Лисе, и семейство отправилось обратно в Диснейленд по темноте. Потому что, несмотря на то, что профессор сумел восстановить из крови Дженны сыворотку, снимающую эффект от первичного заражения, Жан ее вводить себе не дал. Так и вел ночной образ жизни, очень этим облегчая работу охраны периметра.
        Братья сидели на краю обрыва, щурились на заходящее солнце, молчали. И накатывало такое умиротворение, спокойствие.
        Тишина.
        Шум волн.
        Крики чаек.
        Тихий, когда-то мертвый, но уже оживающий мир.
        - Слышь, братух, а ты не думал никогда, чего там, за океаном? Есть там кто-то? - задумчиво спросил Ченни.
        - Думал… - нехотя ответил Том, - в основном, о том, чего делать будем, если гости припрутся…
        - А думаешь, может чего-то херовое быть?
        - Все может быть. Элис надо спросить.
        - Она пока так далеко не видит.
        - Пока.
        - Я думаю, к тому времени, когда чего-то там зашевелится, нам уже не будет конкурентов. Мне вот интересно, что за парень родится. Элис молчит?
        - Пока да.
        - Ну и ладно.
        Они опять помолчали, думая каждый о своем и не подозревая, насколько похожи их мысли.
        - Слушай, брат, а ты когда-нибудь думал о том, что было бы, если б мы Лисенка тогда не увидели во дворе в оптику?
        - Не думал. И не собираюсь. И ты не думай.
        - Да, ты прав. Мы - долбанные везунчики. И думать надо о хорошем. Тогда это, говорят, сбывается.
        - Кто говорит?
        - Элис.
        - Значит, точно сбывается.
        Личное
        Нам не надо сейчас слишком многого.
        В черном умершем мире двоим
        Так приятно быть просто дорогою
        И под ноги ложиться твои.
        Мы получим всегда то, что хочется,
        Надо просто и жадно любить,
        Надо не оставлять в одиночестве…
        Ты позволь нам огнем твоим быть.
        По дороге прямой иль извилистой -
        Только рядом и только с тобой.
        И на линии жизни прерывистой
        Мы хотим быть твоею водой.
        Наша жизнь в этом мире недолгая,
        Важно лишь, чтобы вместе, вдвоем,
        Мы могли быть твоею дорогою,
        Мы могли быть водой и огнем.
        20.07.2020.
        М. Зайцева.
        Конец

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к