Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Жуковин Михаил: " Приключения Муна И Короля Призраков " - читать онлайн

Сохранить .
Приключения Муна и Короля призраков Михаил Валерьевич Жуковин
        На выступе скалы, посреди мистического леса, из которого нельзя выбраться, располагается угасающая деревушка. Жители здесь один за другим таинственно пропадают: безмолвно и бесследно. Лишь в одном домике, где живут мальчик Мун и его мама, теплится надежда. Они стараются не поддаваться гнетущему влиянию леса, но однажды мама исчезает. Мун сразу же отправляется на поиски. Надежда мальчика - его изобретательный ум и волшебный город, что по легенде находится в дебрях таинственного леса…
        Приключения Муна и Короля призраков
        Михаил Валерьевич Жуковин
        Посвящается Олечке.
        Редактор Ольга Жуковина
        Корректор Юлия Милова
        
        Глава 1. Недюжинная реакция кучера
        Высоко над бескрайним лесом располагалась деревушка. Находилась она на горном выступе, имевшем форму куска торта. Эта гора обладала странным свойством: никто не мог точно сказать, где она начинается и где заканчивается. Как в высоту, так и в ширину. Вершина скрывалась за плотным слоем серого тумана. Он нависал и над всем лесом, поэтому многие называли его «куполом». Кто-то, правда, считал, что это обыкновенные облака, но даже самые грозные тучи когда-нибудь да расплываются, а этот хмурый настил никогда не рассеивался, разве что в редкие минуты появления солнца. Поэтому в этой деревушке, в этом маленьком мирке, отделенном с одной стороны бескрайней горой, с другой - непроходимым лесом, а сверху - серым волнистым покрывалом, днем всегда было пасмурно, а ночью беззвездно. Здесь было очень трудно мечтать.
        Домики деревушки располагались вдоль краев выступа. Большинство из них давно уже развалились, остальные перекосились из-за прогнивших досок в стенах. Некоторые домишки располагались вплотную и подпирали друг друга, другие стояли одиноко на краю перед самой пропастью. Все жители мечтали только об одном: уехать или чтобы что-то изменилось, и такая ветхость строений будто бы говорила обитателям, что долго, к счастью, в любом случае так жить не получится.
        Помимо домиков в деревне, прямо в центре выступа располагалась цепочная карусель, а рядом с ней - карета. Если аттракцион стоял тут давным-давно, то роскошная карета прибыла в деревушку этой зимой. Её сюда без лошадей, непостижимым образом затащили дама солидных размеров, увешанная драгоценностями, и кучер.
        Женщину звали мадам Кильда. Она когда-то владела большим количеством мастерских по огранке драгоценных камней и, в общем-то, обеспечила себе безбедную старость. Но будучи в возрасте шестидесяти лет, она не желала спокойно жить в своем шикарном доме в королевстве Эльтера Пятого и наблюдать из многочисленных окон, как распускается сирень, и бьет ключом фонтан, построенный по специальному заказу. Наоборот, страсть к приумножению богатства захватила ее с головой. Она ездила в далекие страны, основывала новые мастерские, проверяла старые и, естественно, старалась не пропускать ни одного мало-мальски пафосного собрания богатых людей. Ее приглашали и на королевские свадьбы, и на званые вечера, и на балы - везде она была желанным гостем, поскольку умела располагать к себе. Выгода же от всех этих не очень интересных для нее мероприятий достигалась просто. Появляясь в изысканных украшениях, созданных в ее мастерских, она неизменно оказывалась в центре внимания всех женщин, которые сразу же накидывались с вопросами, где она купила такие роскошные драгоценности. Тем самым мадам Кильда получала много новых
богатых клиентов. Словом, ее кошелек все тяжелел, но останавливаться она не собиралась.
        В тот злополучный летний день мадам Кильда получила особое письмо. Рано утром посыльный привез в конверте золотого цвета приглашение от императора Каньонных земель. Ее звали на открытие огромной мраморной статуи императора Каньонных земель. Мероприятие должно было начаться вечером этого же дня и запросто могло продлиться неделю. Помимо самого праздника, оно несло в себе много выгоды в виде богатых гостей. К сожалению, Каньонные земли были не слишком близко, не меньше двух дней езды с хорошими лошадьми. К званому вечеру мадам Кильда никак не успевала. Помимо прочего, виноват был, конечно, курьер, который слишком запоздал с приглашением. Случилось это из-за урагана, что настиг его в пути, но даму это мало волновало. Получив от нее ругательств в количестве, достойном создания небольшого словаря, он постарался поскорее умчаться прочь. Дама же, немедля, позвала своего лучшего кучера.
        - Сколько нам нужно, чтобы добраться до Каньонных земель? - взбудоражено спросила она.
        - Не меньше двух дней, госпожа.
        - Нужно быть сегодня вечером!
        - С самыми быстрыми лошадьми доберемся не раньше, чем послезавтра…
        Мадам Кильда выругалась и стала бродить вдоль и поперек роскошной гостиной с многочисленными картинами, которые она в секрете ото всех считала весьма не красивыми, но купила, поскольку в обществе говорили, что это восхитительные произведения искусства.
        - А если через северный Лес?.. - спросила дама, немного успокоившись.
        Кучер не спешил отвечать. Он несколько секунд смотрел ей в глаза, но мадам Кильда по всем признакам не пошутила.
        - Простите, госпожа, но лучше прорыть тоннель насквозь через ад…
        Дама швырнула в кучера тяжеленную настольную лампу. Он, благодаря реакции и опыту общения с госпожой, увернулся.
        - Я что, похожа на сумасшедшую?! - закричала дама.
        - Нет, что Вы! Просто Вы говорите о… Северном Лесе… Призрачном Лесе? Ехать туда просто так, без армии… Да даже с армией… Это… Это не стоит делать, понимаете?..
        Мадам Кильда засеменила короткими толстыми ножками и весьма быстро добралась до кучера.
        - Ты думаешь, я такая глупая?.. Не слышала всех этих легенд?.. - зашипела она.
        - Конечно, слышали… - прошептал кучер, глядя сверху вниз на даму, боясь пошевелиться.
        - Я слышала и про зверей, которые вмиг впиваются в тело и долго терзают, а ты еще жив… и про высокие деревья-исполины, за которыми не видно неба… и что оттуда невозможно выбраться, поскольку нет ни одной правильной карты леса…
        Дама смотрела на кучера, а потом захохотала.
        - Такой здоровый, а боишься, как малая девка! Я знаю десятки людей, которые выбрались из этого проклятого леса, и ничего с ними не случилось! Пересечем его по прямой за несколько часов и окажемся на месте. Наших лошадей ни одному зверю не догнать…
        Дама подошла к шкафу и начала быстро собираться. Кучер тяжело вздохнул. Тон последней фразы госпожи он хорошо знал - это был приказ. И все же, хоть шансов не было, кучер попытался настоять на своем.
        - Те люди, госпожа… Которые, как Вы говорите, выбрались из Леса… Они вряд ли пришли и ушли оттуда пешком или на карете. Вы слышали про поезд до Ярмарки?
        Дама продолжала собираться.
        - Ну-ка, давай, расскажи, что за поезда и Ярмарка такие, - насмешливо сказала она. - Может, будет, чем повеселить людей на вечере. Очередные байки всегда кстати!
        Кучер понял, что его всерьез не воспримут, но отступать было нельзя.
        - В Лесу есть город, который не похож ни на один другой… Он называется Ярмарка. Говорят, если жизнь твоя зашла в тупик, ты не знаешь, кем быть, что делать, не чувствуешь радости и печали, то тебе стоит туда отправиться. Только путешествие это весьма опасно. На Ярмарку ходит только один поезд, причем никто не знает, с какого вокзала он отправляется, по какому маршруту едет, и где на него можно купить билет. Только волею случая люди становятся пассажирами этого странного поезда. Больше в Лес никак не попасть… если хочешь остаться в живых… Понимаете, госпожа?
        Кучер вновь проявил недюжую реакцию (вешалка миновала цель) и отправился в конюшню запрягать лучших лошадей. На всякий случай попрощался со всеми остальными скакунами. Затем пришла пора обнять коневодов. Они не скрывали удивления от такого поведения обычно спокойного, выдержанного кучера.
        Скоро транспорт был готов. Дама с помощью служанок собрала багаж, затем отдала им указания по ведению хозяйства («Чтоб всё по приезду блестело!») и уселась в карету. Приобняв чемоданы с платьями и драгоценностями, мадам Кильда подала сигнал кучеру, и лошади погнали во всю прыть. Объяснений, куда умчалась в такой спешке госпожа, и почему так убит горем кучер, ни у кого не было. Так и осталось навсегда загадкой, куда же пропали госпожа с кучером, умчавшись однажды утром.
        Глава 2
        Заросшая тропа
        Карета мчалась по цветущей степи королевства Эльтера Пятого. Через каждые пять минут Кильда смотрела на свои роскошные алмазные часы - пока всё шло по графику. Вскоре трава сменилась каменистой почвой. Солнце стояло высоко, был самый разгар безоблачного летнего дня. Дама взглянула на часы: судя по всему, карета должна уже мчаться через Лес. Кильда выглянула в окно: они почему-то опять ехали среди высокой травы.
        - Что такое?! Где мы?! Мы должны уже пять минут как быть в Лесу! - крикнула она кучеру.
        - Госпожа, я ничего не понимаю! Посмотрите вниз! Кажется, мы в Лесу… - прокричал кучер в ответ.
        Дама собралась опять зарядить в кучера тяжелым словцом, но перед этим все же пригляделась к траве и замерла. Вокруг была не трава, а очень маленькие, не выше голени взрослого человека деревья. Их кроны раскачивались на ветру, и казалось, что по долине протекают зеленые волны. Дама заметила, что деревья обильно плодоносили. На свой страх и риск она открыла дверь кареты, и ловко запустила пухлую руку в листву. В ладони оказалось несколько разноцветных невиданных ягод. Женщина вновь удобно уселась и с недоверием стала их разглядывать. В голове пронеслась мысль, что неплохо было бы высадить в своем саду такие. Не задумываясь, Кильда съела все, что собрала. Плоды оказались на редкость вкусными. Дама решила набрать еще в дорогу, открыла с трудом дверь и обомлела: деревья были уже выше колес и достигали по высоте середину дверного проема. Карета двигалась сквозь эту зеленую толщу и задевала вылезшие на дорогу ветви. Плоды с них падали прямо внутрь, и дама принялась собирать их. Через пару минут места внутри транспортного средства уже не было.
        Неожиданно резко потемнело. Кильда хоть и не чувствовала опасности, но поняла, что происходит нечто странное, поэтому решила связаться с кучером. Вдруг карета сбавила ход и остановилась. Кильда вышла. Кучер с ужасом оглядывался.
        - Где мы?! - гневно воскликнула дама.
        Кучер приложил палец ко рту. Кильда прислушалась. Сначала ничего необычного она не различила, но вскоре со всех сторон донеслось шипение. Змей дама боялась до смерти. Она тут же ринулась к карете.
        - Змеи?!
        - Нет, - ответил побледневший кучер. - Взгляните на кору.
        - Какую кору?..
        - Любого дерева.
        Дама осторожно, глядя под ноги, подошла к ближайшему толстенному дереву и чуть не свалилась в обморок. Извилины коры двигались, переплетаясь, как змеи, и издавали то самое шипение. Верхушки всех окружавших стволов утопали в плотном тумане. Темнота и шипение окружили даму и кучера, которые от ужаса не могли вымолвить ни слова. Лошади опустили головы и стояли с закрытыми глазами. Казалось, что они заснули. Первым от шока отошел кучер.
        - Госпожа, нам нужно возвра…
        Фразу договорить он не успел. Борозды от колес, которые еще недавно оставила карета, уже успели зарасти. Не только травой, но и деревьями-исполинами. В каком направлении возвращаться стало совершенно непонятно. В это время Кильда подошла к лошадям. Они были беспробудны
        - Что же нам делать?! - истерично прошептала дама. - В какой ад ты меня затащил?!
        Кучер только развел руками.
        - Госпожа, нам лучше укрыться в карете… Мы заблудились.
        - Ты с ума сошел?! Надо срочно выбираться из этого проклятого Леса! Что с лошадьми?!
        - Они вдруг стали тормозить и… по-моему, заснули. Я ничего не могу с ними сделать… Пойдемте в карету и там обсудим…
        Кильда засеменила за кучером и поплотнее закрыла дверь.
        - И что ты теперь предлагаешь делать?
        - Госпожа, прошу Вас не злиться… Но нам лучше забыть о Каньонных землях. Дождаться утра. Быть может, это проклятое шипение, которое я больше не могу терпеть, пройдет. И лошади очнутся. Без них нам все равно не уехать.
        Кучер смело посмотрел даме в глаза. Сейчас она не внушала такой ужас, как обычно, поскольку окружающее было намного страшнее. На удивление, Кильда и не собиралась на этот раз спорить. Она просто тихо выругалась и расположилась в карете, как можно удобнее. Часть платьев положила под голову, часть накинула на голову сверху, чтобы хоть как-то скрыться от этого шипения и попыталась заснуть. Неожиданно для самой себя задремать она сумела, хотя обстановка не располагала.
        Очнувшись, дама первым делом взглянула на часы. Они не шли. Понять, сколько она спала и который час, дама не могла. За окном стоял мрак. Тут Кильда осознала: кучера по близости не было. Дама выбралась и обомлела - лошади пропали. Кильда судорожно стала оглядываться в поисках слуги. К счастью, он оказался недалеко, возле ствола. Кучер стоял, замерев, что было весьма странно. Кильда прислушалась: шипение прекратилось. Извилины стволов не двигались. Дама тихо, осторожно приблизилась к кучеру и побледнела. Перед ней на задних лапах стояло четыре странных зверька с белоснежным мехом. Они были некрупными, не больше метра в высоту, и напоминали сурков. Короткие передние лапы были прижаты по бокам, что придавало их позам спокойствие. На вытянутых мордочках отчетливо различались улыбки. Зверьки перевели взгляд с кучера на даму и стали внимательно её осматривать. Мадам Кильде стало совсем нехорошо.
        На землю пробился серебристый свет. К дополнительному ужасу дамы, он не отражался в абсолютно черных глазах зверьков.
        - Что это за твари?! - прошептала дама.
        - Вижу таких впервые… - произнес кучер.
        - Половину своих драгоценностей готова отдать, чтобы этих зверьков больше не встречать… Еще половину, чтобы не видеть эти улыбки…
        - Не думаю, что Вам стоит оставаться нищей так просто. Поверьте, как я Вам говорил, в этом Лесу немерено по-настоящему ужасных тварей. Эти еще не такие страшные…
        - Тебе не кажется, что эти - хуже любого хищника? Меня один их взгляд до костей пробирает! Срочно уходим отсюда! Который час?
        - Около трех часов дня по моим подсчетам. Вы спали больше двенадцати часов.
        - Такого не может быть!.. Проклятье… А куда делись лошади?! Не может быть, что они вырвались. Уздечки лежат целые, я видела… Не могли же они испариться?!
        - Да, их выпустили. Простите, но это сделал я.
        - Как ты посмел?! - заверещала дама. - Это мои лошади! Только они могли нас увезти!
        - Они в тот момент уже не были Вашими лошадьми. Сейчас все расскажу. Вы спали. Я подошел к ним. И увидел, что глаза были такими же… как у этих зверьков… Черные, бездонные… Они смотрели на меня жутким взглядом. Это были уже не те, что проездили со мной тысячи километров. Они вдруг взглянули на меня диким страшным взглядом. Я отчетливо понял, что надо их освободить, иначе случится нечто страшное. Они убежали. А знаете, что самое странное? Они не оставили ни единого следа на земле! Понимаете?
        - Чего?!
        - Вы можете проверить. Я смотрел, ничего не понимая, а потом встретил этих зверьков.
        Кильда минуту обдумывала все услышанное. Затем вернулась к карете и стала выбрасывать из неё чемоданы.
        - Раз здесь постоянный мрак и творится всякая дрянь, нужно иметь с собой передвижную крепость, - процедила дама сквозь зубы. - Карета тяжелая?
        Кучер явно был взволнован этим вопросом.
        - По сравнению с другими - очень легкая. Я заказывал ее у лучшего мастера из Тон-Тиара, он какие-то особые породы деревьев использует. Чтоб лошадям легче было… А почему Вы спросили?
        - Карету мы возьмем с собой.
        - С собой?! Как?!
        - Потащим. Где мы, по-твоему, должны спать и прятаться в случае опасности?
        В словах дамы была большая доля истины. Путешественники попробовали толкнуть карету. После нескольких секунд непомерных усилий она лишь чуть-чуть сдвинулась с места. Стало понятно: долго так не пройти. Отдышавшись, кучер сказал:
        - Нам придется все выложить. Все Ваши чемоданы.
        - Чемоданы?! Ты, видимо, сошел с ума!
        - Мы ее не утащим. И сами тоже выйдите, пожалуйста, из кареты. Я понимаю, Вы устали, но как-никак обладаете весом…
        Дама, на удивление, не стала произносить всяческие проклятия и послушалась кучера. Все-таки от него сейчас многое зависело. Пока она выгребала плоды и чемоданы, кучер подошел к зверькам. Те так и стояли с леденящими душу улыбками. На кучера вдруг нашло желание поговорить с ними: уж больно у зверьков были умные глаза. Он подошел и поклонился.
        - Выведите нас, пожалуйста, отсюда…
        Зверьки продолжали смотреть на него, и было совершенно неясно, поняли они просьбу или нет. Вдруг мимо головы кучера пролетел плод, который едва не угодил прямо в грудь одного из зверьков. Кильда, расстроенная промахом, собиралась запустить второй, но слуга накинулся на нее и повалил.
        - Что Вы делаете?! - воскликнул кучер.
        - Как ты смеешь!!! Живо слезь с меня! Эти тупые твари так и будут глазеть, если их не спугнуть!
        - Да что они Вам сделали? Без них в этом Лесу мы будет совсем одиноки!
        Спор мог продолжаться еще долго, если бы дама не заметила, что зверьков на том месте больше не было.
        - Проклятье! Куда они подевались?!
        - Куда угодно, - произнес обессиленный кучер, слезая с дамы.
        - И где нам теперь их искать?! - воскликнула дама, словно её спутник был во всем виноват.
        - Откуда я знаю? Где угодно. А, может, они разделились и убежали во все четыре стороны света. Следов, как видите, они не оставили. Как и лошади.
        Кильда, схватившись за голову, плюхнулась на землю. Кучер тем временем обошел карету, вывалил из неё всё, что только можно, поудобнее уперся и покатил ее в том направлении, где недавно стояли зверьки.
        - И куда ты поехал?
        - Нам лучше не оставаться на месте. Нужно двигаться. В любом направлении, - спокойнейшим тоном ответил слуга, не сбавляя ход. Дама с тремя чемоданами неловко побежала за ним.
        Кучер, хоть ему и приходилось тащить карету, двигался быстрее дамы. Ей приходилось то догонять его, то останавливаться для отдыха. Такие перебежки отнимали слишком много сил, и скоро один из чемоданов был оставлен на тропе. Точнее сказать, оторван от сердца.
        Спустя сорок минут кучер обессилено свалился. Дама была только рада этому привалу. Вокруг был все тот же мрак и изредка пробивающийся серебряный свет.
        - Я думаю, здесь нет дня или ночи, - произнес кучер.
        - Может нам стоит вздремнуть? - без особой надежды на положительный ответ спросила Кильда.
        - Нет. Пока есть силы, надо идти. Мне не нравится это затишье… Вам не кажется, что он за нами следит?
        - Да, - прошептала дама. - Следит.
        Оба, наверное, первый раз поняли друг друга без лишних слов. И слуге, и Кильде казалось, что Лес вперил в них взгляд. Засыпать было слишком опасно. Но и упасть в обморок не хотелось.
        - Вы должны оставить еще один чемодан.
        Дама кивнула и даже не обратила внимания, что кучер впервые в жизни, по сути, отдал ей приказ. Теперь у нее остался чемодан с изысканными платьями, который она не отдала бы даже ради спасения.
        Раздался одинокий робкий птичий крик, который тут же потонул в волнах шелеста исполинов. Кильда закрыла уши: казалось, деревья сейчас раздавят их с кучером этим звуком. Через полминуты все стихло, только сердца путников бились с бешеным темпом.
        - Уходим… - прошептал кучер.
        Они двинулись быстрее прежнего. Относительно легкая ноша позволила даме не только пыхтеть, глядя в землю, но даже иногда поглядывать по сторонам. И вскоре это путникам пригодилось.
        - Стой! - крикнула она кучеру.
        Очередной приступ серебряного света упал на одно из деревьев, к которому была приделана табличка. Она покрылась ржавчиной, но витиеватые буквы, которые невероятным образом светились мягким оранжевым светом, можно было разобрать. Надпись гласила:

«ВСЕОБОЖАЕМЫЕ И ПРЕДОСТОПОЧТЕННЕЙШИЕ ПУТНИКИ,
        УСТАВШИЕ ОТ ДОЛГИХ ТРОП И БЕССОННЫХ НОЧЕЙ!
        ПРИГЛАШАЕМ ВАС В СПАЛЬНЫЙ ДОМ, ГДЕ ЗА СИМВОЛИЧЕСКУЮ ПЛАТУ, А ТОЧНЕЕ ПОЧТИ ДАРОМ, ВЫ СМОЖЕТЕ ОТБРОСИТЬ ЗАБОТЫ И ТРЕВОГИ И ПОГРУЗИТЬСЯ В САМЫЙ СЛАДОСТНЫЙ СОН! НАЙТИ НАС НЕ ТАК ТРУДНО, КАК ОТКАЗАТЬСЯ ОТ СТОЛЬ ЖЕЛАННОГО И, ЧЕСТНО ГОВОРЯ, БЕСКОРЫСТНОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ: СЛЕДУЙТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ПО УКАЗАТЕЛЮ ДО ЯРМАРКИ НА ГОРЕ И, ЕСЛИ ВАС НЕ ЗАТРУДНИТ, НАЙДИТЕ ДОМ С ПОДУШКОЙ НА ШПИЛЕ! ВАШ ДОБРЫЙ ДРУГ И ХОЗЯИН ЗАВЕДЕНИЯ, СЕНЬОР БРЕЛ»
        Дама и кучер перечитали это несколько раз, затем переглянулись. Под табличкой висела небольшая деревянная коробочка, а еще снизу - указатель на тропу, по который путники и шли. Кильда с опаской смотрела на коробку, слуга же, недолго думая, запустил внутрь руку и вытащил ключ. Он был настоящим произведением искусства благодаря многочисленным завитушкам металла. Впечатление несколько портила ржавчина, которая покрыла каждый миллиметр ключа. Дама увидела неприметную надпись на самой коробочке: «Приятных сновидений!».
        - Такое ощущение, что мы идем в правильном направлении, - наконец, вымолвил кучер.
        - Этот ключ здесь мог лежать десятилетия…
        - Мне не нравится только словосочетание «на горе».
        Оба еще несколько раз перечитали надпись. Затем Кильда взяла ключ у кучера, положила в карман, и путь продолжился. Передышки стали все более частыми. Даже на разговоры сил не оставалось. Тем не менее, долго стоять было нельзя. Путники изо всех сил тащили свои ноши - чемодан и карету - неизвестно куда. Примерно через три часа уже привычная темнота впереди сменилась легким, но непроглядным туманом. Дама и кучер переглянулись, но обсуждать было нечего. Вперед в непроглядное марево идти, конечно, было глупо, но назад - еще глупее.
        Кильда прокладывала путь, выставив свободную руку. Марево оказалось даже не столь страшным, если не считать, что сразу заложило уши. Путники шли словно по дну реки. Оба приготовились, что новое испытание продлится еще несколько часов, если, конечно, не прервется чем-нибудь ужасным, как вдруг рука дамы наткнулась на каменное препятствие. Она начала ощупывать - перед ней находилась стена. После недолгого совещания, было решено разделиться: кучер пошел вдоль препятствия влево, дама - вправо. Очень скоро Кильда наткнулась на большую дыру в стене, и побежала за слугой. Найдя кучера, она повела его к этой дыре, которая оказалась… проходом!
        Карета, к счастью, в него пролезла. Тумана внутри не было, но идти пришлось все равно с вытянутой вперед рукой. Там стоял полный мрак. Скоро дорога стала постепенно уходить вправо и подниматься под небольшим уклоном. Каждый шаг давался все с большим трудом. Кучер понял, что есть риск оступиться. Тогда карета поедет вниз и раздавит его. Когда каменная тропа стала ненадолго горизонтальной, он обошел карету и взялся за нее, как лошадь. Так было больше шансов спастись в случае, если он оступится. Однако тащить оказалось намного тяжелей, чем толкать. Дама глядела на бедного спутника, и скоро её стали посещать мысли оставить чемодан и помочь ему, но такая жертва была ей всё же не под силу.
        Вдруг справа сквозь щели в каменной стене стали пробиваться серебристые лучи. Мрак отступал. Еще через сто метров подъема стена справа резко оборвалась, а дорога снова стала ненадолго горизонтальной. Путники упали, чтобы отдохнуть и оглядеться.
        Прямо около дамы и кучера на расстоянии метров пяти высилось одно из бесчисленных деревьев леса. Однако теперь высота их не казалась бесконечной. У некоторых исполинов проглядывались ветки. Сверху путники разглядели серый туман, и даже смогли коснуться до него. Он оказался липким… Да, сквозь такую ограду солнечному или лунному лучу пробиться было непросто.
        Разглядев с открытыми ртами окружавший мир, путники посмотрели наверх. Дорога шла вдоль отвесной горы. Даме и кучеру предстояло еще неизмеримо долго пройти между каменной стеной и пропастью. Только теперь, кажется, стало понятно, куда они шли! Эта тропа в горе имела конец! Сверху виднелся крошечный выступ, по форме напоминавший кусок пирога. И оттуда до путников доносился свет огоньков. И значит, там были люди!
        Это прибавило путникам сил больше, чем любое снадобье шаманов из Треозерья. Они пошли наверх, скрепя зубами. При каждом удобном случае приходилось ложиться отдыхать, чтобы снова продолжить путь. Огни были все ближе, как вдруг вновь появилась стена справа, закрывавшая и Лес, и лунный свет. Мрак обескуражил кучера и даму, но выступ был уже близко. Кильда опять пошла впереди, выставив руку. Они делали шаги из последних сил. Мрак потихоньку отступал. Это был конец тоннеля. На радости дама стала чуть чаще делать шаги, сердце застучало, как кирки в руках лучших горняков. И в самый последний момент, когда выход был совсем близко, сзади на путников налетел порыв ветра. Кучер и дама грохнулись наземь. Карета усилиями кучера вниз не укатилась, а Кильда всё же не удержала чемодан. Испытавший и без того множество мук, он несколько раз ударился в стены и раскрылся. Платья понеслись прочь из прохода наверх. Дама с криком отчаянья побежала за ними, преодолела тоннель и оказалась на выступе, где располагалась та самая деревушка на выступе в виде куска пирога.
        Глава 3. Последнее путешествие господина Бетзима
        Вокруг, как сорвавшиеся с дерева листья, летали послушные каждому порыву ветра платья. В любой другой момент дама бы бросилась их ловить, но сейчас она замерла и судорожно пыталась понять, куда же попала. Все эти бесформенные непонятные шалаши вдоль краёв выступа пугали ее не меньше, чем недавно шипящая кора деревьев. До выступа добрался кучер.
        - Где мы?.. - испуганно спросила Кильда.
        - Судя по той карусели, - спокойно ответил слуга, показывая пальцем на центр выступа, - и табличке на дереве, которую встретили, мы на Ярмарке. Только я не вижу что-то дома с подушкой на шпиле.
        - Какая к черту Ярмарка? Что это за проклятое место?!
        - Деревня над лесом, надо полагать. Возможно, населенная. Возможно, нет. В любом случае, я предлагаю поставить нашу крепость-карету и отдохнуть.
        Кильда так и продолжала с ужасом осматриваться, пока кучер дотащил карету до центра выступа рядом с каруселью, залез внутрь и беззаботно свалился с ног. Дама собрала платья, которых далеко не унесло, и поняла, что без спутника все равно ничего сделать и понять не сможет. Она забралась в карету и мгновенно уснула. А через несколько часов в окна ударил яркий солнечный свет. Кучер и дама выскочили из кареты. Над казавшимися с земли бесконечно высокими деревьями вставало Солнце.
        Крошечный солнечный диск пытался оторваться от горизонта и заражал его своими красками, будто расправляя огненные крылья. По серому слизистому туману к выступу неслась золотая стая солнечных бликов. Сверху воспаленные облака провожали их и согревали холодное утреннее небо.
        Свет бил прямо в глаза путникам, но они сумели различить темные силуэты людей, выходивших из перекошенных жилищ. Казавшись тенями, обитатели деревушки шли к скамейкам на дальнем краю выступа. Кучер и дама с тяжелейшими головами побрели к ним, не в силах даже что-то крикнуть. Вскоре от ходьбы по голому камню у Кильды разболелись ноги. Она сняла туфли. Дама прикинула, что у скамеек было примерно тридцать человек. Продолжив путь, она не сразу поняла, что идет одна. Кучер стоял позади.
        - Что с тобой?
        - Пока стоит Солнце, я поищу путь. В Лесу.
        - Ты спятил? Это Солнце наверняка не пробивается в Лес.
        - Все будет хорошо, - ответил слуга.
        Дама похолодела. Кучер развернулся и пошел к проходу. Дама, было, кинулась за ним, но тут поняла, что он прав. Здесь явно оставаться не стоило, а в Лесу, возможно, сейчас было безопаснее всего. Благодаря солнцу, которое, возможно, пробивалось и на мистические тропы. Кильда вздохнула, пожелала внутренне кучеру удачи и поскорее возвращаться. После чего сконцентрировалась на своих проблемах. Впереди было тридцать незнакомых человек. С кучером подходить к ним было бы намного спокойнее, но что теперь делать… Она приблизилась еще немного, и осознала, что идти дальше смелости в себе не найдет.
        Солнце на удивление быстро встало. Люди безмолвно смотрели на него и вдруг стали по-одному уходить. Дама напряглась, не зная, что ждать от свидания с ними, но если кто и обращал на нее внимание, то просто проходил мимо. Солнце било в глаза. Дама не могла различить людей, лишь заметила странность в их походках. Все шли, немного шатаясь и сильно сгорбившись, как будто ленились заставить себя идти прямо. Выступ опустел. На скамейках остался один человек.
        Кильда набралась мужества и подошла к нему. Перед ней во все стороны простирался лес, похожий на замеревшую волну - пустые плотные ветви то опускались в низинах, то поднимались на возвышенностях. Стволы уходили за горизонт, где, наверное, Солнце было ближе, ярче светили его лучи, и дольше оно было на небосклоне.
        Дама взглянула на мужчину. На вид ему было лет пятьдесят, одежда состояла из лохмотьев. Рядом лежала молодцеватая шляпа, и была она весьма и весьма достойного вида. Седые волосы до плеч развевались от ветра, который бушевал в деревушке. Мужчина задумчиво смотрел вдаль, курил трубку и изредка выпускал дым.
        Дама поняла, что даже поворота головы в свою сторону от него ждать бесполезно, поэтому вежливо и с достоинством, соответствующим ее статусу, обратилась:
        - Доброе утро. Мое имя - Кильда.
        Мужчина, наконец, повернулся. Он был не брит, лицо казалось изрезанным из-за глубоких морщин, и вообще весь внешний вид этого человека навевал чувство безнадежности. При этом глаза были очень живыми и совершенно не сочетались с обреченностью, исходившей от него. Да и от всего этого места.
        - Мое почтение, Кильда! Я бы снял шляпу, но, боюсь, она уже на скамье. Мое же имя - Бетзим, - ответил он почтительно глухим хрипловатым голосом. Даму окутал прилив решительности.
        - Я ехала с визитом к императору Каньонных земель, и, видимо, мой кучер спутал дороги! - дама начала рассказывать о своих приключениях и настолько увлеклась, что даже на время забыла о собеседнике. Он же продолжал смотреть вдаль, за горизонт, и бегающие глаза выдавали необыкновенное возбуждение, царившее в его душе.
        Дама закончила.
        - Мне очень жаль Вас, но знайте: Вам очень повезло, что добрались сюда, достопочтимая Кильда. Вы даже не представляете, какие ужасы можно встретить в лесу.
        Дама обеспокоенно взглянула на него:
        - Что же это за место, и как мне побыстрее выбраться отсюда?!
        - Выходов много. Идите в любом направлении, когда-нибудь лес кончится, - ответил Бетзим. - Правда, никакая карта Вам не поможет, потому что Лес слишком быстро меняется.
        - Как это?
        - Те тропы, по которым сегодня можно пройти, завтра могут быть небезопасны. Лес полон ужасных зверей, Кильда.
        - Пожалуйста, я молю Вас, проводите меня той дорогой, по которой я приехала! Я не встретила в пути ни одного зверя… Я подарю Вам свою дорогую карету!
        Бетзим улыбнулся.
        - Вы не понимаете, - прохрипел он. - Ваши борозды от колес пропали и, возможно, звери уже ходят по ним в поисках добычи. Идти туда слишком опасно.
        - И что мне делать?! - воскликнула дама так, словно ее собеседник был виноват в сложившимся положении.
        - Вам… нужно подождать, несчастная Кильда.
        - Подождать чего?
        - Я не знаю.
        Дама смотрела на него широко открытыми глазами и долго не находила, что сказать.
        - Вы издеваетесь? - наконец произнесла она.
        - Нет, я действительно не знаю. Иногда люди покидают это место. Я думаю, они чего-то дожидаются и после этого уходят. Причем никто не знает, выбрались они или пропали в дебрях, сюда не доставить посыльного или письмо. - Бетзим выдержал паузу и произнес сочувственным тоном:
        - Забудьте, кстати, о Вашем спутнике… Я видел его походку, когда он покидал выступ. Такие не возвращаются. Таким обычно нечего терять.
        Дама опешила.
        - Вы… про моего кучера?! Как это нечего терять…
        Тут Кильда подумала, что и в правду, жизнь её слуги прошла без радостей и горестей. Она всегда относилась к нему, как к вещи. Только сейчас поняла, как ценен он для неё. Однако было уже поздно.
        - Что же мне делать? - еле произнесла она. - Пожалуйста! Помогите мне! Вы же тоже наверняка хотите сбежать отсюда?
        Бетзим встал и, сделав пару шагов, оказался перед самой пропастью. Дама с замиранием сердца глядела на это: сильный ветер в любую минуту мог столкнуть его.
        - Я и шагу не могу сделать с выступа. В последнее время все больше зверей ходят у этой горы, - произнес он.
        - У меня с собой много платьев, с бриллиантами, рубинами… Я заплачу Вам!
        - Здесь только два вида денег, почтенная Кильда: еда и надежда. Ни то ни другое Вы едва ли сможете дать.
        Дама вскочила. Она распалялась все сильнее.
        - Если Вы не поможете мне, тогда я сама пойду! И если меня растерзают - это будет на Вашей совести!
        Бетзим, который рассматривал горизонт и уже садящееся солнце, повернулся к даме. Глаза его потухли.
        - На моей совести и так слишком много всего, многоуважаемая Кильда.
        Даму испугала перемена в лице Бетзима, она решила сменить тактику.
        - Еда. Скажите, где тут найти еду?
        - Кто-то отваживается спускаться вниз за плодами близ растущих деревьев. Кто-то, как я, собирает траву среди горы. Надо просто уметь смотреть.
        Дама лихорадочно соображала.
        - А надежда? Я не поняла, как расплачиваться надеждой?
        - Это посложнее. Тут царит обреченность. Если Вы сможете подарить кому-то надежду, это воодушевит его. Но, к моему великому сожалению, Вы сами, любезная Кильда, выглядите не слишком уверенно.
        - Мои драгоценные камни точно никому не нужны?! - воскликнула Кильда, сама зная ответ.
        - Думаю, нет, - у Бетзима был уже совсем отсутствующий взгляд, мыслями он парил где-то вдалеке. - Но можете поспрашивать, я тут никого не знаю.
        Дама вновь опешила.
        - Как это?!
        - Тут никто никого не знает. Человеческая речь редко раздается в нашей деревне.
        - Но Вы же со мной говорите…
        - Потому что Вы - мой последний собеседник.
        Дама изумленно смотрела на него. Бетзим надел шляпу и тихо произнес:
        - Сегодня я ухожу.
        Дама несколько раз моргнула и долго не могла ничего сказать.
        - Куда уходите?
        Бетзим указал на основание выступа и произнес:
        - Туда.
        Дама не понимала, что все это значит.
        - Там можно пройти? - спросила она, хотя понимала, насколько вопрос глуп.
        - Пока нет, - Бетзим оглядывал все вокруг, словно пытаясь запомнить, как что выглядит. - Но скоро там будет проход. Я собираюсь прорубить его.
        Дама во все глаза смотрела на него, Бетзим продолжил:
        - Возможно, эти горы слишком толстые, прелюбезнейшая Кильда, но у меня нет больше выбора. Я пытался уходить через лес, но каждый раз меня подстерегали звери, которых Вам лучше никогда не видеть. Чудом возвращался сюда, весь израненный. И однажды стало понятно, что через лес мне не уйти. Я упал духом, не выходил из своего жилища и пытался постоянно спать. Без пробуждения. Когда же мое отчаянье достигло предела, Кильда, я подошел к краю выступа. Над лесом вставало солнце, и мне на мгновение стало легче. Я понял, что есть ради чего бороться. Ради того, чтобы однажды оказаться там, где солнце ближе, ярче светят его лучи, и дольше оно на небосклоне. Здесь оно делает небольшой нырок по небу, и снова темно. Я пробьюсь через гору и выйду из леса.
        Дама завороженно слушала Бетзима. Потом спросила:
        - Сколько Вам нужно времени? Вы успеете за два дня?
        - Даже не представляю.
        Дама молчала. Она не могла смириться, что пропустит пиршество, но все складывалось против нее. Даже если он прорубит проход за два дня, кто знает, сколько ехать отсюда до Каньонных земель? Пиршество должно продлиться неделю, но самое главное - присутствовать в первые дни, когда съезжается вся знать. В голову пришла мысль, что после такого приключения можно будет привлечь к своей персоне еще больше внимания в обществе, однако это было слабым утешением.
        - Удачи, Кильда.
        Бетзим поклонился и медленно побрел в свой дом за вещами, не оборачиваясь. Наверное, он понимал, что гора непредсказуема. В любой момент в прорубленном им проходе может случиться обвал. Тогда в мгновение, когда придется выбирать, на какой стороне оставаться - отрезанной от входа в пещеру перед непокоренным камнем или же на другой, что ведет к жилищу - он должен выбрать первое. Для этого его решимость пробиться должна быть железной, на уровне инстинктов. Но если он сейчас еще раз оглядит выступ, Лес и подумает, что, возможно, и здесь не так плохо, то, что ему ждать от себя в пещере? Бетзим уходил, глядя под ноги.
        Кильда не смотрела ему вслед. Ветер трепал ее волосы. Солнце мягко согревало озябшее за ночь тело. Дама понимала, что если сейчас встанет, тут же упадет от усталости, поэтому все действия по собственному спасению решила отложить. Она устроилась на скамейке и мгновенно заснула. Сладостный сон давал отдохнуть и не требовал объяснений, что это за Лес, и какие загадки он хранит.
        Глава 4
        Легенда о Синем цветке
        Уже третий час продолжался снегопад, стояла ночь. Прошло полгода, с тех пор как дама оказалась на выступе. Она вылезла из покрытой хлопьями кареты. Одеяние себе Кильда придумала нестандартное и очень теплое. На тело было напялено четыре платья. Еще по два свернутых укрывали ноги и руки. Может, выглядело это и странно, но даме было весьма комфортно. Она двинулась по своему обыкновенному маршруту.
        Сначала Кильда доходила до карусели. Затем, огибая ее, останавливалась перед единственным обыкновенным домиком, который был в деревне. По приезду она его не заметила, но потом, наткнувшись, очень удивилась. Он стоял на самом краю, на острие выступа. Его обитателей за год Кильда так и не увидела. Видимо, они и дама покидали жилища в разное время. Постучаться же в дверь Кильда не смела, т. к. в деревне это было не принято. Впрочем, каждую ночь дама надеялась, что из домика кто-нибудь выйдет (уж больно было любопытно, кто живет в таком шикарном по меркам выступа жилище), но этого не происходило. Она шла дальше.
        Рядом с домиком стояли все те же скамейки. Кильда присаживалась отдохнуть и посмотреть вдаль. Следующий пункт путешественницы - пещера в основании горы, которую уже прорубил Бетзим. Дама не решалась идти внутрь прохода. Она останавливалась и слушала, как редкие-редкие далекие удары кирки борются с камнем. Иногда они были чаще, иногда единичными. Но каждый стук придавал надежду, она довольная шла обратно в карету. Иногда она сразу ложилась спать, а порой к ней приходили странные раздумья: о жизни, её смысле и прочие философские поиски. Они вертелись порой несколько часов, но дама их не прогоняла, поскольку подобная пища для ума стала интересовать её в последнее время не меньше, чем раньше всякие приёмы у знатных лиц.
        За полгода дама поняла, почему здесь не нужны драгоценности. Когда надо выжить и не сойти с ума, необходимы еда (которую дама находила по совету Бетзима в расщелинах горы) и надежда (которую Бетзим дарил ударами кирки). Еда и надежда. Кильда это прекрасно поняла и, можно сказать, обрела душевное спокойствие. Иногда она даже красила губы, когда собиралась с некоторыми жителями молча смотреть, как кроны, одетые в алмазные снежные шапки, торжественно сверкали на солнце, а ночью - под луной.
        На выступе осталось десять человек. Один за другим люди исчезали, не говоря ни слова.

***
        В ту ночь свет горел только в одном жилище. В том самом домике на краю выступа. Его единственное окно, из которого робко вылетал тусклый свет, выходило на лес. Из покатой крыши торчала бездымная труба. В домике жили Мун и его мама.
        Мун был очень серьезным мальчиком со светлыми беспокойными глазами, едва заметными веснушками и всегда взъерошенными темными волосами. Однако серьезность и строгую морщинку на лбу, не свойственные его возрасту (Муну было почти тринадцать), мальчик приобрел, живя на выступе. В раннем детстве всё было по-другому. Он хоть и очень редко плакал, не требовал игрушек, но лишь научился ходить, топтал любую лужу, что попадется на пути, постоянно норовил куда-то убежать, и, в общем-то, всем своим поведением показывал, что будет из числа «хулиганистых», но при этом добрых молодых людей. Однако судьба Муна стала к нему безжалостно-неблагосклонной очень рано. В четыре года их с мамой покинул отец, и жить в королевстве Цепного шторма стало совсем трудно. Налоги в те времена повысили до половины зарплаты. Те свитера, которые мама вязала и продавала на рынке, уже не могли прокормить ее и Муна. Когда очередной ураган снес их дом, проживать пришлось в захолустье с мышами и тараканами. Мун и тогда не плакал и ничего не требовал с истерикой; лишь не отпускал мамину руку перед сном, когда она укрывала его лоскутным
одеялом. Он тихонько засыпал, а мама уходила на кухню и, содрогаясь, рыдала, судорожно стуча спицами вывязывая новый свитер возле едва горевшей свечи.
        Однажды все закончилось. Перед сном мама зашла проверить своего мальчика и увидела, как таракан приближается к его уху. Это было последней каплей, женщина не выдержала, и на следующее утро они стояли на вокзале со скромным багажом, выбирая, куда поехать. Но билеты на все рейсы были слишком дорогими.
        Вдруг их подозвала кассирша из кассы, которая была закрыта по техническим причинам. Она осмотрелась и предложила маме и Муну билеты… до некой Ярмарки, о которой мама ничего не знала. Не слишком любезная кассирша тоже ничего не знала, лишь предупредила, что ей строго-настрого приказали отдать эти билеты, причем именно им. Поезд отходил через десять минут, и новоявленные пассажиры едва успели.
        Поезд по дороге перевернулся, но мама с Муном выжили и кое-как добрались до выступа на скале, где Мун рос среди мертвой карусели и безмолвных жителей деревни. Отсутствие друзей и каких-либо собеседников сказались на его характере. Естественно, он вырос молчаливым и задумчивым. Но ни капли не злым. Научился быстро взрослеть, поскольку маме нужна была помощь в быту. И самое главное, сохранил теплое сердце и добрую душу. Таким вот был Мун. Мальчик с широко раскрытыми глазами.
        Его познания о мире были скупы, так как ограничивались выступом, кронами Леса, и рассказами мамы. И все же это не мешало ему додумывать Вселенную на свой лад. В ходе этого занятия, ставшего любимым, представления о мире настолько прочно и красиво уложились в голове, что ему ничто не давало повод ругать судьбу. Благодаря раздумьям, вся нынешняя жизнь не казалась Муну ужасной. Более того, он был порой счастливым. Прежде всего, благодаря маме, которую бесконечно любил.
        Она старалась, как могла. Даже когда вскоре после их приезда огромная часть выступа обвалилась, и остался лишь кусок пирога, мама не давала сыну грустить. К счастью, их домик остался не разрушенным, укрывая эту небольшую, даже, можно сказать, крошечную семью.
        Мама просила не разговаривать Муна со здешними обитателями. Она объясняла каждую просьбу, ведь общалась с сыном, как со взрослым. Не разговаривать с жителями она просила, потому что они, по ее мнению, разучились быть счастливыми и оттого воспринимали мир неправильно. А единственной маминой мечтой было счастье Муна.
        Ей приходилось придумывать и рассказывать всякие сказки и легенды, истории, похожие на правду, и небылицы. С одной стороны, она хотела, чтобы мальчик мечтал. Это была единственная возможность унести его подальше отсюда. С другой - так она воспитывала его, закладывая в истории глубокий смысл. Однако, конечно, мама понимала, что встреча с реальным миром сильно пошатнет в сыночке всё, над чем она так трудится. Чем же это закончится, даже не хотела думать.
        Когда Кильда совершала очередную ночную прогулку, в печке домика Муна и мамы не было дров, отчего он промерз насквозь. Они лежали под тремя одеялами и смотрели на снежинки, падающие на Лес.
        - Ты когда-нибудь слышал легенду о цветке? - тихо спросила мама.
        - Нет… - прошептал Мун.
        - В дебрях Леса, где никто никогда не бывал, и всегда лето, где нет фонарей, и куда не добирается свет солнца и луны, есть небольшая роща. Каждую минуту сквозь ее землю пробиваются ростки, они быстро растут, превращаются в страшные скрюченные деревья, цветут, умирают и исчезают, а на их месте тут же появляются новые. В центре этой рощи - синий цветок. Ветки не дают его свету пробиться, но в тот момент, когда кроны опадают, а новые деревья не успевают вырасти, он озаряет рощу синим свечением. Тот, кто встретит этот цветок, будет всегда его помнить.
        - И это все? - разочарованно протянул Мун. - Разве стоит ради этого пробираться в глубь Леса?
        - Конечно. Когда ты вырастешь и станешь, например, охотником, и любой зверь будет нипочем - воспоминание об этом цветке даст сил. Ты, может, забудешь, зачем вышел на охоту, зачем терпишь холод и голод, но вспомнишь синий цветок и пойдешь дальше.
        На столике у окна горела свечка. К сожалению, их осталось немного, поэтому расходовались они экономно.
        - А почему мы никогда не видим это синее свечение из рощи?
        - Кто знает, - улыбнулась мама. - Может быть, мы в это время спим.
        - Тогда давай сегодня не будем спать?
        Мама задумчиво посмотрела в окно. Все очертания снаружи были размыты запеленавшим мир снегом.
        - Давай попробуем дождаться. Будем смотреть в окно - может, что-нибудь да промелькнет… - согласилась мама.
        Ночь медленно текла, как снегопад ранней зимой. Мун смотрел вдаль на холм, который, видимо, являлся одним из обломков скалы. Он располагался где-то в километре от основания горы. Самое главное, что привлекало в нем Муна - одинокий фонарь, чуть-чуть освещавший лесной мрак. Возле него постоянно появлялись оранжевые снежинки. Словно не понимая, куда забрели, они резко разлетались и исчезали во тьме.
        - Тебе не холодно, сыночек?
        - Нет, - снова прошептал Мун. - Может, звери ушли от нашей горы? Давай прогуляемся до того фонаря…
        Мама потускнела.
        - Нет, сынок… Еще не время. Я сегодня слышала вой хищников.
        - Как же я хочу к тому фонарю! Цветок светит так же сквозь тьму?
        - Может быть, сыночек. Почему тебе так нужен тот фонарь? Что в нем такого?
        - Не знаю… Мне, наверно, его жалко. Он такой одинокий. Для кого он светит? Разве там кто-то ходит?
        - Когда звери уйдут, мы будем гулять к нему каждый день, - улыбнувшись, ответила мама.
        Снег продолжал падать. Мун думал о том, что снежинкам не страшны звери. Они путешествуют с небес на землю, и наверняка могут с попутчицей-метелью за ночь побывать и на этом выступе, и у синего цветка, и где-то там, возле фонаря, который зачем-то светит в эту лютую беззвездную ночь.
        Запасы трав дома заканчивались, а новые растения с приходом зимы находить становилось все сложнее. Потухла свеча.
        Мун зажег ее снова и посмотрел на маму, ее глаза слипались.
        Мама постарела внезапно. Однажды Мун увидел, как у нее появились морщины. Дальше он стал замечать, с каким трудом она поднимается вверх по горному проходу, как ей сложно открыть массивную дверь их домика. А потом он заметил то, чего боялся больше всего - у мамы стали тускнеть глаза. День за днём. И походка стала похожа на те теневые походки остальных обитателей деревни… Он, конечно, ничего ей не говорил, но стал внимательно присматриваться и с каждым днем замечал в ней изменения. Это ранило его. Скорее всего, мама понимала догадки сына и старалась чаще улыбаться, но улыбки становились все вымученнее, отчего для мальчика еще более болезненными.
        - Видимо, я еще недолго продержусь без сна, - зевнув, прошептала она.
        Муну сегодня не хотелось смотреть в окно в одиночку, но он быстро придумал, как себя развлечь.
        - Я пойду, покатаюсь на карусели.
        Мама удивилась.
        - Лучше поспи, мой мальчик. Завтра вместе покатаемся.
        Мун тоже устал за день. Через несколько минут оба заснули.
        Проснулся Мун оттого, что мама гладила его по голове. Не прошло еще и часа, как он задремал.
        - Сыночек, ты еще хочешь покататься?
        Мун удивленно посмотрел на маму. Как-то странно было её предложение… посреди ночи… но мальчик кивнул.
        Карусель несла его сквозь вьюгу, он восторженно смеялся, что случалось редко. Когда они с мамой попали на выступ, аттракцион не работал. Мун долго пытался его отремонтировать (разбираться в механизме мальчику понравилось намного больше, чем постоянно латать крышу домика), что, наконец, удалось.
        Ярко горели огоньки карусели. Мун снова и снова оказывался прямо над пропастью, над домиком, над каретой. Мама стояла рядом, осунувшись, и смотрела на своего счастливого мальчика. Наверное, она улыбалась, а, может, от счастья плакала: в темноте было не разглядеть. Мун летал и летал, и хотелось сейчас только одного: чтобы это не прекращалось! Карусель же и не собиралась обрывать радость пассажира. Она без устали выбрасывала Муна с выступа, но не давала упасть, а возвращала обратно. Огоньки менялись каждую секунду, придавая выступу форму куска пирога праздничного. Мун закрыл глаза от счастья.
        Открыв их вскоре, он увидел, что мамы возле карусели нет. Он стал искать ее взглядом, но тщетно. Мун начал волноваться за неё и тут еще понял, что самостоятельно остановить карусель не может, потому что механизм управления был внизу. Мун начал громко звать маму. Она не отвечала. Выступ был покрыт толстым слоем снега, сугробы могли смягчить падение. Решение пришло само собой. Главное было рассчитать момент прыжка, иначе он полетел бы вниз с выступа или на чью-то крышу.
        Падал мальчик, как ему казалось, бесконечно. Сугроб действительно смягчил приземление, несмотря на неловкие действия в воздухе вроде бесчисленных размахиваний руками и ногами. Встав, Мун побежал к дому.
        Внутри мамы не было. Сердце ушло в пятки. Где же она?! Тут Мун увидел маму в окне. Она стояла перед самой пропастью и смотрела вниз.
        - Мама! - крикнул мальчик и выбежал, сломя голову, из дома.
        - Не кричи, сыночек, - сказала мама, когда Мун обежал жилище. - Почему ты больше не катаешься?
        Мун, замерев, смотрел, как мама приближается к нему. Каждый порыв ветра мог ее, сильно исхудавшую, столкнуть с обрыва. Она шла уверенно, нисколько не боясь упасть, и когда достигла сыночка, крепко обняла его.
        - Почему ты больше не катаешься?.. - прошептала она снова.
        У Муна в глазах застыли слезы, он изо всех сил старался, чтобы мама их не заметила. Они долго так стояли, прижавшись друг к другу, одни в целом мире. Даже фонарь не мог их погладить светом, потому что не пробивался сквозь вьюгу. Погладить пытались и кружившиеся вокруг снежинки, но получалось у них это неловко, поскольку лишь прикоснувшись, они превращались в капли. Мун понимал: что-то с мамой происходит страшное, что-то меняется навсегда, и этому нельзя помешать. Мальчик сотрясался от страха и обнимал маму крепко-крепко, боясь отпустить. Она же рыдала, тихо-тихо, бесшумно, как научилась плакать еще у его колыбельной. А у подножия горы собирались красные горящие огоньки - глаза зверей, в которые, оцепенев, смотрела мама до прибытия Муна. И мальчик в объятьях мамы не видел, как внизу всё прибывали и прибывали красноглазые хищники, чувствуя совсем рядом добычу.
        Глава 5
        Выбор, который уже сделан
        Проснулся Мун позже обычного, уже стояло солнце. Он понял, что мама не стала его будить и в одиночку ушла на поиски трав.
        Мальчик хотел отправиться за ней, но вспомнил об одном важном деле. В последнее время они с мамой часто слышали шуршание в углу за шкафом, и Мун, наконец, решил посмотреть, что же там такое. Ему пришлось отодвинуть кровать и шкаф, чтобы добраться до угла. То, что он увидел, его удивило: в полу была маленькая дверца. Мун приоткрыл ее и заглянул - она вела в темный погреб. Он испугался, не выскочит ли оттуда что-то, но страх был напрасен. Мун сходил за масляной лампой и посветил внутрь. Толком Мун ничего не разглядел, кроме выдолбленных ступеней, по которым можно было спуститься вниз, но делать он этого не стал и закрыл дверцу. Ясно, что источник шорохов находился там.
        Он вышел на выступ, от дома к проходу в горе вели свежие следы. Мун поежился: было морозно, всюду сверкал снег. Мамы нигде не было. Он вернулся и приготовил завтрак.
        После трапезы Мун собирался вернуть мебель на место, но тут заметил на полу листочек, который находился под кроватью до её перемещения. Мун аккуратно взял его. Это был билет.
        Дата отправления: любая
        Время отправления: любое
        Дата прибытия: любая
        Время прибытия: через 10 минут после отправления
        Противопоказания:
        - лицам, имеющим проблемы с сердцем и вестибулярным аппаратом;
        - пожилым людям и детям до 13 лет, без сопровождения взрослых.
        Запрещается:
        - провозить с собой предметы, мешающие движению и противоречащие безопасности пассажира;
        - размахивать во время поездки руками или ногами.
        ДОБРОГО ПУТИ!
        Мун долго не мог понять, что все это значило. Он внимательно осмотрел билет - на нем отсутствовали какие-либо отметины или следы отрыва, которые появляются при проходе через контрольный пункт. Скорее всего, он был неиспользованным. Мун не мог понять, связан ли билет с выступом или попал откуда-то извне, но решил его сохранить.
        Тем времен солнце начало садиться, а мама еще не вернулась. Мун решил пойти ей навстречу. Он шел по ее следам на протяжении всего спуска, пока не достиг подножия горы. Ее он так и не встретил, и это было очень странно. Зачем она пошла так далеко? Мун посмотрел через щель в горе наружу - следы направлялись к Лесу. Зверей вокруг не было. Мун, забыв о всякой опасности, вышел из прохода и стал идти по следам. Вскоре он ужаснулся. Между стволами исполинов следы обрывались.
        Мун упал на колени. Он не понимал, что случилось, но ясно было: мама пропала! Мальчик, сломя голову, побежал домой. Может, они разминулись, и она у камина? Надежда не оправдалась. Дома никого не было. Следы не врали, мама ушла в Лес.
        Мун сидел, прижав голову к коленям. Безудержное сердце пробивалось наружу, каждым ударом разливая по телу болезненную, отравленную болью густую кровь. Над лесом нависли Тяжелые плотные тучи. Мун все бы отдал, чтобы внезапно заснуть и проснуться, а на соседней кровати спала бы мама.
        Раздался стук в дверь. Он мог убить Муна, если бы тот позволил себе надежду, что вернулась мама, а оказалось бы иначе. Поэтому он пошел к двери, стараясь ничего не придумывать. На пороге стояла Кильда. Это было очень удивительно, Мун растерялся, но дама все взяла в свои руки.
        - Здравствуйте, - очень вежливо произнесла она. - Мое имя Кильда. Я из кареты, что в центре нашей деревни. Простите за незваный визит, но меня просили к Вам зайти.
        Мун удивился еще больше.
        - Мама?!
        - Да, Ваша мама.
        - Пройдите, пожалуйста!
        Кильда зашла и скромно стояла у стола, пока Мун не предложил ей стул.
        - Спасибо огромное! Сегодня был такой прекрасный денёк, - сказала она, расположившись, - а сейчас глядите, какое небо. Зависло на месте куполом, и всё тут. А ведь оно здесь каждый день разное. Больше всего люблю, когда низко пролетают огромные облака. Я недавно начала замечать, что каждое что-то или кого-то напоминает. Видела я и драконов, и дома, и лица людей, это очень интересно! А сегодня - так тоскливо… Но самое прекрасное, как я его называю, Царство. Солнце опускается ниже туч, белые облака вдалеке у самого горизонта, освещенные оранжевым светом, начинают напоминать сказочные замки и уплывают за горизонт. Я очень люблю на это смотреть. У Муна подступили слезы, он тут же их вытер, однако это не прошло незаметно для Кильды.
        - Что с Вами? - взволнованно спросила она.
        Мун рассказал как можно более кратко то, что видел, стараясь изо всех сил не допустить слезливых оттенков в голосе. Он не любил, когда его жалели.
        - Ах, да, как я могла забыть… Вот глупая! - запричитала Кильда. - Я же чего притопала! Ваша мама ко мне сегодня приходила и просила передать Вам этот конверт.
        - Конверт?!
        Дама порылась в многочисленных складках платьев и вытащила смятую бумажку.
        - Она очень просила Вам передать, через четыре часа как уйдет. Надеюсь, я правильно рассчитала время. И можете мне поверить, я ничего не читала!
        - Она что-нибудь еще сказала?!
        - Нет… Но выглядела, очень спокойно. А… вспомнила… Она просила не отходить от Вас, пока Вы его не прочитаете. Так что простите за наглость, но мне придется пока остаться… надеюсь, Вы не сильно против?!
        - Нет, что Вы… - произнес Мун, судорожно разворачивая бумажку.
        Многие строки были до неузнавания зачеркнуты. Почерк был мамин, но какой-то судорожный. Послание же ввергло мальчика в оцепенение.

«Сыночек! Прости маму, что не попрощалась, ты слишком сладко спал. Мне нужно было срочно уйти, еще давно. Я не говорила тебе, но однажды… это неважно. Послушай… За мной прилетела огромная золотая птица! Я молила ее взять и тебя, она пообещала, что когда-нибудь прилетит и за тобой! Молю, не кидайся сейчас за мной в Лес! Со мной всё хорошо. Птица отнесет меня в какое-то сказочное место, и мы там встретимся! Совсем скоро! Понимаешь, сыночек? Мы обязательно встретимся! Я тебя очень люблю. Больше всего на свете. Сыночек мой! Любимый.
        Мама».
        Мун стоял, оцепенев.
        - Кильда, что мне делать?!
        - Что случилось, милый мальчик?
        Мун трясущимися руками дал листок даме. Та, прочитав, задумалась и спустя минуту ответила:
        - Я думаю, тебе стоит подождать…
        - Подождать чего?
        - Смотри, - прошептала она.
        Свет от Солнца водопадом стекал с края туч, раскрашивая небосклон, и Мун увидел Царство, которое уплывало за горизонт.
        Вдруг она выбежала из дома. Мун вышел за ней. Дама забралась в карету и уже через пару секунд возвращалась, держа в руке ключ. Тот самый, что когда-то нашла в коробке.
        - Возьми.
        Мун удивленно взял необыкновенно красивый ключ.
        - Здесь очень необщительные люди, сам знаешь, но кое-что все-таки узнала. Мне рассказывали, что в лесу есть город под названием «Ярмарка».
        Мун затаил дыхание.
        - Говорят, он некогда был здесь, но после обвала нашего выступа, который был в десятки раз больше, чем сейчас, переехал туда. Только там тебе, возможно, помогут, поскольку на Ярмарку стекается много людей и слухов. Когда ты доберешься до нее, этот ключ может пригодиться. Я надеюсь… Только, милый, помни о зверях, если решишься отправиться… К чему я всё это… Ах, да. Если хочешь найти маму, иди на Ярмарку. Наверно, она там. А если не там, то только там у тебя есть шанс узнать, где. Вот что я думаю.
        Мун вдруг обнял Кильду. В мгновение ока она стала ему близким человеком. Дама так расчувствовалась, что даже прослезилась.
        - Мама просила меня не следовать за ней в Лес, а подождать…
        - Я вижу, ты хочешь моего мнения: бежать в Лес или нет… Милый мальчик, ты уже сделал выбор в душе. Ты не хочешь ждать и не надеешься, что мама вернется. Я даже думаю, не веришь в существование этой золотой птицы, что весьма справедливо. Вот и всё. Если я скажу: «Беги!», то ты уйдешь с запасом сил и надежды. Если скажу: «Жди!», то убежишь с отчаяньем. Вот и весь расклад, мой дорогой друг. Лучше верить. Так что, беги!
        Тут глубоко в новоявленном проходе в основании выступа раздался стук кирки Бетзима.
        - Видишь, и я тут во что-то верю. Вон в тот стук. С ним как-то легче, - улыбнулась она, вытирая слезу. - Надеюсь, когда-нибудь с тобой встретимся. В счастливом месте!
        Кильда поцеловала Муна и ушла в карету, вытирая глаза полой платья. Пережив такие чистые чувства, она, как ей показалось, начала жить заново. И это было для нее непередаваемым счастьем. Ее тяготило, что однажды в порыве злости она выкинула все драгоценные камни, которые украшали ее платья - они могли бы пригодиться Муну на Ярмарке. Если он, конечно, до нее доберется. Но она постаралась убрать эту бередящую душу тягость молитвой, прося счастья для себя, Муна, его мамы, кучера, Бетзима… Задумавшись, она добавила всех людей.
        Глава 6
        Призрачная мелодия
        Мун вбежал в дом и первым делом начал продумывать маршрут. Для этого неплохо было бы иметь холодный рассудок, но такую роскошь Мун себе позволить не мог. Первым делом он решил отправиться к фонарю, внимательно обыскать тот холм. Быть может, там есть что-то полезное для путешествия. Куда же идти дальше, было непонятно. Мальчик решил справляться с проблемами по мере поступления.
        Какой-никакой план был составлен, и Мун принялся собираться в дорогу. Еще раз изучив билет, он засунул его во внутренний карман своего пальтишка. Туда же отправилось и письмо от мамы. Мальчик осмотрел запасы съестного - банки были практически пусты. С трудом покоряя каждый сугроб, без подпитки далеко не уйти. Мун вспомнил про неизведанный погреб. Уже через десять минут он со свечкой спускался по лестнице. Внутри стоял аромат специй. Мун оказался в достаточно просторном помещении, заставленном различными бочками. Хранились в них припасы в виде сухофруктов, масла для ламп, специи - все бочки было не осмотреть… Помимо них лежали вязанки дров и пара сундуков. Один особенно привлекал внимание: он был из темно-бордовой породы дерева, украшенный бесчисленным количеством узоров.
        Муна ошеломило, какие богатства хранились внизу, в то время как они с мамой голодали и экономили каждую свечку. Но долго на такую шутку судьбы отвлекаться не стал. Напихав в свою сумку побольше съестного, несколько бутылок с маслом для лампы, саму лампу, он уже собирался подниматься, но сундук так и не давал покоя. Хоть он был весьма тяжел, Мун решил вытащить его на поверхность.
        Открыть это произведение искусства оказалось еще сложнее. У сундука не было ни замка, ни замочной скважины. Мун долгое время не понимал, как подступиться, пока не заметил, что мелкие витиеватые узоры на крышке похожи на буквы. Он прикоснулся к одной из них - узор немножко вдавился в крышку и вернулся в прежнее положение. Мун начал нажимать на все подряд - с ними было то же самое. Механизм открытия сундука был явно связан с этими буквами. Мальчик начал осматривать его в поисках какой-нибудь подсказки и, наконец, на дне увидел надпись: «Открывать только в самом крайнем случае!».
        Это внесло новую неопределенность. Было ли это подсказкой или просто предупреждением? Мун начал рассуждать, какой же случай может быть крайним и последовательно нажал на буквы «О», «П», «А», «С», «Н», «О», «С», «Т», «Ь». Ничего не произошло. Затем «ЗВЕРИ», «ЛЕС» - никакого результата. Мун начал перебирать все возможные слова, дело дошло до «КЛЮЧ» и «ЗАМОК». Все тщетно.
        Нужно было найти другой способ открыть сундук. Мун еще раз внимательно все осмотрел и решился на крайние меры. Он достал из шкафа топор. Тот на удивление легко вошел в дерево. Появилась трещина, которая стала разрастаться, причудливой сетью опутала крышку сундука, и она развалилась на куски. Мун увидел внутреннюю «обшивку» сундука - металлическую. Топором железо не взять. Нужно было придумывать другой вариант.
        Муну бросились в глаза части разломанной крышки. С нижней ее стороны под каждой буквой находились пружинки и мелкие детали, а от пяти букв помимо пружинок в металлическую крышку, как понял Мун после недолгого осмотра, должны были входить железные штырьки. Этими буквами были «С», «У», «А», «Р» и «П». Было очевидно, что из них надо составить слово, надавить, и сундук откроется. Но как бы он их ни переставлял, ничего путного не получалось. Скорее всего, слово было ему незнакомым.
        Нажимать беспорядочно не имело смысла - словосочетаний из пяти букв огромное количество. Более того, любой из штырьков свободно выходил, стоило его отпустить. Скорее всего, надо было зажимать буквы в правильной последовательности и не отпускать их после нажатия. Тут мальчику пришла идея. Он достал пять банок и положил их на эти пять букв. Затем по очереди стал снимать. «А», после того, как банка была снята, выпрямилась. Мун вернул букву в прежнее положение и повторил эксперимент с «П», который закончился тем же. Следующей была «С»… и она к радости мальчика осталась на месте!
        Итак, идея оказалась правильной! «С» осталась на месте, поскольку остальные четыре были уже прижаты. Иными словами, буква «С» должна была быть надавленной в последнюю очередь, ведь четыре были уже прижаты. Подобным образом, Мун быстро нашел предпоследнюю букву: «У», а вскоре подобрал пароль. Неизвестным словом оказалось: «ПАРУС». Содержимое сундука было таким же непонятным, как и пароль к нему.
        Все пространство занимал кусок крепкой ткани. Мальчик начал ее разворачивать - ткани оказалось больше, чем он думал. Вскоре она «поглотила» весь пол. В материю были завернуты пять ровных гладких цилиндрических палок, крепкая веревка и плоская узкая доска, с одной стороны закруглявшаяся кверху. Промучившись с ними полчаса, он понял, что разобраться с приспособлением не сможет. Однако раз на дне сундука красовалась надпись «Открывать только в крайнем случае!», а всё, что сейчас происходило, кроме как крайним случаем назвать было нельзя, Мун решил взять конструкцию с собой. Его походный мешок забился донельзя. Мальчик с трудом его приподнял и постарался продумать, всё ли учёл.
        Лампа, масло, немного съестного, топор, содержимое сундука. Вроде бы, всё… Что ж, пора идти. Но решимость вскочить и побежать в Лес, которая появилась час назад, поубавилась. Такой багаж в загадочном Лесу, населенном зверьми, не сильно поможет. Особенно, если учесть, что заблудиться было проще простого. Мун посмотрел в окно. Фонарь на холме по-прежнему светил. «Если у меня и есть возможность куда-то добраться, то только до того фонаря. Может, там найдется помощь» - подумал мальчик. Конечно, голову начали посещать мысли, что, возможно, лучше остаться, как написала мама. Но они не могли удержать на месте сердце Муна. Оно уже тянулось к оранжевому огню на холме в километре от выступа.
        Мальчик стал обивать найденным в погребе мехом свое пальтишко. Получилось нелепо, зато тепло. На пороге ждала темная морозная ночь, сразу обдало холодом. Мун последний раз шел по деревне. Ему вдруг стало больно покидать выступ. Он медленно ступал по сугробам и думал о том, что в этой деревне они могли еще спокойно пожить с мамой, и их никто бы не обижал. Мун увидел, что у скамеек ему вслед смотрит незнакомый силуэт. Мун подошел к основанию и, не оборачиваясь, прошел через щель. Его ждала дорога вниз.
        Мальчик даже не представлял, куда идти и что предпринять, когда встретится со зверьми. Надежда была на то, что в последнее время он их не слышал и не видел, хотя раньше они подходили к самой горе. Мун почти спустился до подножия, и только сейчас понял, что долгое время его ждет полное одиночество. Мальчик взглянул наверх и увидел тот крошечный, что провожал его, силуэт. Скоро деревня, возможно, навсегда останется в прошлом, а на него смотрел незнакомый человек, лица которого мальчик никогда не видел. Мун помахал ему, а незнакомец не ответил. Не кружилась карусель. Тихо завывал холодный ветер. Тускло горела свечка в домике на самом краю выступа, зачем-то оставленная мальчиком. Мун хотел даже забежать наверх и потушить её, но не стал. Вдруг она кому-то подарит столь нужный свет?
        Мальчик дошел до вытоптанного места, впереди чернело начало леса. Следы мамы еще можно было различить, хотя они были уже почти засыпаны снегом. Мун протянул руку к шершавой холодной коре необъятного ствола, за которым разверзался лес. Возможно, часть пути в целях экономии масла стоит провести наощупь. Мун стоял в нерешительности. Время утекало. Стук сердца участился, и шаг, наконец, был сделан.
        Сначала стояла кромешная тьма. Деревья располагались близко друг к другу и, сильно переплетаясь кронами, не пропускали лунный свет. Мун наощупь пробирался вперед и понимал, что сейчас он легкая добыча. Мальчик старался продвигаться как можно быстрее, и вскоре, к счастью, увидел проникающий через исполины лунный свет. Мун ускорил шаг и вышел из стены стволов.
        Медленно падали сверкающие снежинки, пелена делала расплывчатыми стоявшие деревья. Мун поднял голову и не мог понять: это вершины деревьев тонули в низких облаках, в просветах которых виднелись звезды, или же это был туман, с вкраплениями никогда не встречавшихся Муну бело-синих огоньков?
        Муна поразили огромные снежные холмы, покрывшие землю. Он оказался будто бы посреди застывшего моря, извергшего гигантские волны в минуту шторма. Мальчик потеплее обмотался шарфом и начал забираться на один из холмов. Снег на удивление оказался достаточно плотным, и Мун, к счастью, не проваливался при каждом шаге. Ни фонаря, ни его света, естественно, видно не было, но мальчик был уверен, что с курса не сбился. Надо было просто идти по этому морю с возвышающимися со дна деревьями.
        Через полчаса ноги стали подкашиваться от бесконечных подъемов и спусков. Похожие друг на друга стволы сменяли друг друга. Мун потерял счет времени. Ему начало казаться, что зря он боялся кого-то здесь встретить: в этой снежной пустыне не может быть ничего. Весь мир сузился до бесконечной череды возвышенностей и впадин, голых и непомерно высоких стволов, а также купола из облаков и звезд (или тумана с огоньками). К нему вдруг пришло странное чувство, которое сопровождало его с осознанного детства. Чувство того, что скоро что-то закончится. Оно приходило в самые разные моменты, неожиданно и всегда некстати. В эти минуты ему становилось очень тоскливо. Он зачастую не понимал, что именно должно закончиться, но покидали последние силы, и все казалось игрой, в которой он проиграл. Сейчас Мун чувствовал, что больше нет другого места, кроме этого бесконечного леса, и если бы не мама, он забрался бы на холм повыше, лег бы на снег и стал смотреть на снежинки-путешественницы, каждую со своей историей. А весной, когда все начнет таять, уплыл бы c потоком этого замерзшего океана.
        Но надо было идти. Он начал забираться на очередной высокий холм. Когда же оказался наверху, то понял, что без передышки дальше двигаться не сможет. Он лег на свой багаж, закрыл глаза и почувствовал, что начал проваливаться в сон. Тут его разбудило… вздрагивание холма, как будто началось землетрясение. Мун испугался и даже стал в панике думать, куда бежать. К счастью, тряска быстро кончилась. Но начал трястись соседний холм. Мун замер. Явно, просто так это все не кончится. Соседний холм очень скоро перестал дрожать, и тут из него стали выныривать один за другим существа, похожие на дельфинов. Они вылетали из снежного моря на несколько секунд и пропадали в снежной пучине. После пары десятков дельфинов, из других холмов стали появляться существа похожие на предыдущих, только намного массивнее. Они «плыли» куда более неспешно, царственно. Муну от одного их вида хватило бы впечатлений на всю жизнь, но у них был припасен еще сюрприз. Когда они выныривали, из отверстий в их спинах взлетал фонтан снежных искр, рассекавший воздух алмазными снежными каплями. Мун забыл о холоде и усталости. Внезапно
появились силы и желание следовать за этими прекрасными животными куда бы то ни было, преодолевая сколько бы то ни было холмов… Очередной, отставший от стаи дельфин вынырнул и скрылся в снегу. Мун подождал и бодро встал.
        Вновь наступила тишина, однако тоска улетучилась. Раз здесь живут такие прекрасные создания, то к чему унывать? Теперь Муну было понятно, что он не одинок в этой «пустыне». Невероятное зрелище наполнило силой тело и душу. Мун решил следовать в направлении за дельфинами, тем более оно не сильно отличалось от первоначального курса мальчика. Холм за холмом он следовал за существами, пока не наткнулся на стену деревьев. «Уже не привыкать» - сказал он сам себе и погрузился в чащу.
        Путешествие продолжалось, ночь не собиралась отступать. Вскоре Мун мог смотреть только себе под ноги и сохранять равновесие. Падать было нельзя - горизонтальное положение тут же привело бы ко сну, а на таком холоде это смертельно. Холм с фонарем, на который он каждый день смотрел из окна, не спешил появляться. Мун гнал от себя мысль, что заблудился, хотя шанс на это был велик. Впрочем, вскоре все мысли улетучились. Желание не упасть взяло все в свои руки.
        Внезапно заплелись ноги - на очередном вгрызании в толщу снега. Мун упал и почувствовал наслаждение, хотя понимал, что это все ведет к страшным последствиям. Тело не слушалось, оно получало удовольствие от отдыха. Веки стремились сомкнуться, но Мун каким-то чудом боролся с этим движением. Долго держаться до погружения в дрёму было невозможно, мальчик стремительно проваливался в сон. И тут зазвучала мелодия.
        Мун не понимал, слышал он эту музыку внутри себя, или она раздавалась над лесом. Понятно было лишь, что ее выл волк. Мелодия была изувечена отчаяньем и грустью, от них у мальчика разрывалось сердце. Муну хотелось сбежать от волчьей музыки, но ноги почему-то не слушались. То ли потому, что он спал, то ли потому, что не было сил.
        - Прекрати! - закричал Мун. В этот момент сон улетучился. Но мелодия никуда не делась. Она разносила по Лесу какое-то непередаваемое отчаянье и пронзала ужасом душу. Мун уже не чувствовал себя от страха; однако мальчик встал и пошел, но чем дальше он брёл, тем громче становился вой. Сердце колотилось непрерывным бесшумным стоном, руки онемели. Вдруг деревья расступились, и Мун оказался перед пропастью.
        На самом краю лежал волк и выл свою страшную песню, глядя на луну. Вокруг сновали переливавшиеся снежинки. Они не спешили падать, метаясь и искрясь. Луну, которая прорезалась из серой пелены над лесом, Мун видел впервые. Вокруг нее небольшим островком зияло черное небо, украшенное далекими звездами. Волк продолжал выть в ту сторону, даже не взглянув на Муна. Мальчик не понимал, что делать. Мун чувствовал, что этот зверь мог растерзать его за мгновение. Однако слушать мелодию мальчик больше не мог. Надо было хоть что-то сделать.
        - Пожалуйста, прекратите! - прокричал Мун. - Я больше не могу, Вы терзаете меня!
        Волк неожиданно прекратил песню и медленно повернулся к Муну. Взгляд хищника был еще страшнее, чем мелодия. Мун бросился бежать, на ходу выбрасывая вещи из рюкзака; осталось только содержимое сундука. Петляя между стволами, проваливаясь в сугробы, он оглядывался, не бежит ли волк за ним. Преследования вроде не было, но Мун не позволил себе расслабиться. Когда же непонятно откуда взявшиеся силы стали покидать мальчика, он увидел впереди едва заметный свет. Позволив себе последний рывок, Мун выбежал из чащи к холму, на котором стоял одинокий фонарь.
        Мун подполз к нему. Фонарь был невысоким, метра три. В стеклянном шаре на столбе находился хорошо знакомый оранжевый огонек, который мальчик видел каждую ночь в окне. Мун сел под фонарем, опершись спиной на столб, и обвязался поплотнее шарфом. Под источником света было тепло и светло, он грел и разгонял тьму. Мун понимал, что больше не в силах подняться, и закрыл глаза. Дрёма захватила всё тело, не встретив сопротивления. Мун понимал, что не замерзнет, и звери сюда вряд ли придут: он из своего окна никогда их у фонаря не видел. Все это означало, что есть шанс проснуться живым.
        Глава 7
        Необычное знакомство
        Очнувшись, Мун сразу понял, что находится не в Лесу. Ему было тепло. Спустя несколько мгновений мальчик почувствовал, как ему вдобавок уютно. Виной тому были мягкая кровать, одеяло, подушка. Когда глаза могли уже нормально видеть, Мун осознал, что лежит в доме.
        Дом, точнее, маленькая изба, освещалась достаточно тускло. От полного мрака, пробиравшегося снаружи, ее спасал только камин. Стены то тут, то там были покрыты заплатками, из небольших дырок небрежно торчали щепки. В избе было не слишком убрано: на ковре валялись патроны, одежда и нечто с первого взгляда непонятное. Добротный деревянный стол перед окном беспорядочно облепили листки бумаги (приглядевшись, Мун увидел, что это были куски умело нарисованной от руки карты). На стенах красовались книжные полки, но они пустовали, а одна и вовсе висела на гвозде, которому не нашлось пары.
        Мун продолжал обследовать взглядом дом и дошел до темного неосвещенного угла. Присмотревшись, он вздрогнул от неожиданности: в углу стояло раскидистое кресло, в котором сидел, очевидно, хозяин дома. Он внимательно рассматривал содержимое сумки мальчика, точнее, тот кусок ткани и палки из сундука.
        - Здравствуйте, - робко подал голос мальчик. Хозяин тут же перевел на него взгляд.
        Это был небритый мужчина лет сорока в грязно-золотом потасканном свитере и с безразлично-холодным лицом.
        - Я нашел тебя утром возле фонаря и никак не мог разбудить, - сказал незнакомец низким хрипловатым голосом. - Пришлось перенести в дом, чтобы ты не умер от переохлаждения.
        - Спасибо Вам большое… Я, наверное, доставил много неудобств…
        - Не доставил, - отрезал незнакомец, снова начав рассматривать ткань.
        Мун растерялся, не зная, как продолжать разговор и стоит ли вообще это делать. Однако хозяин сам помог в этой сложной ситуации.
        - Чай? - сказал он, указывая на жестяную коробочку. Мун кивнул, правда, не понимая, что делать дальше: где набирать и кипятить воду, или все уже готово… Хозяин и здесь проявил гостеприимство. Он, наконец, встал из кресла, поправил дрова в морщинистом от трещин камине и поставил греться полуржавый чайник.
        - Меня зовут Пятый.
        - Я Мун…
        Мальчик решил не спрашивать историю такого странного имени хозяина.
        - Давно не встречал людей в Лесу. Ты откуда?
        - Из деревни Вердо, это недалеко отсюда.
        - С выступа?
        - Да.
        - Странно. Не думал что там еще кто-то живет, - задумчиво произнес хозяин и слегка заинтересованно посмотрел на мальчика. Заверещал противный свисток чайника. Хозяин пошел за кружками, через минуту они с Муном пили удивительно ароматный чай.
        - Скажите, пожалуйста, где я нахожусь? - спросил мальчик, глядя в непроглядную мглу за окном.
        - На другой стороне холма с фонарём.
        - Так это Вы заправляете его маслом?! - воскликнул Мун.
        - Кто еще. Я.
        - Я каждую ночь смотрел на него, и… мне становилось лучше. Как будто тьма внутри чуть отступает. На душе становилось легче. Спасибо!
        Мун так искренно благодарил хозяина, что тот не удержался и ухмыльнулся.
        - Не за что. Я, правда, зверей так отпугивал, но раз он и тебе пригодился, будем считать, приносил двойную пользу.
        Услышав столь долгую речь хозяина, Мун решил воспользоваться моментом и завязать диалог.
        - Извините, пожалуйста, мне нужно у Вас кое-что узнать… Я ищу свою маму. Она пропала вчера, оставив эту записку, - Мун протянул хозяину листок, тот взял и быстро пробежался по нему глазами. - Я не так много брожу по лесу, но уже понял, что долго так не протяну. У Вас много карт, к тому же Вы явно тут давно… может быть, дадите какой-нибудь совет?
        Мун с надеждой смотрел в мутно-зеленые глаза Пятого. Тот оторвался от записки и, не меняя хмурого выражения лица, прохрипел:
        - Да, конечно, помогу. Давай только поспим. В ночь выходить в Лес чистое сумасшествие.
        Мун не верил своим ушам. Пятый поможет ему! От радости мальчик хотел обнять хозяина, но не решился. Мун допил уже немного остывший чай, укутался плотнее в кровати и приготовился заснуть.
        - Спасибо Вам!..
        Хозяин кивнул, обустраивая лежбище на полу.
        - Скажите, а я хотя бы в правильном направлении шел? - Муну на радости захотелось подольше поговорить с Пятым.
        - О направлении сложно сказать. Может быть, и в правильном.
        Мун обрадовался еще больше, что не зря терпел такой жуткий переход.
        - Ты допустил другую ошибку, - неожиданно продолжил хозяин.
        Мун слегка напрягся.
        - Извините, какую?
        - Что ты шел.
        Мун ничего не понял.
        - Простите, я не понимаю Вас…
        - Что ты куда-то ушел с выступа. Ты спятил, парень. Завтра я верну тебя обратно.
        Мун сначала похолодел, а затем по телу выскочили капли пота. Лицо загорелось. Хозяин подошел к камину и стал тушить огонь. Мальчик выскочил из кровати.
        - Нет! Ни в коем случае! Мне нельзя обратно!
        Хозяин повернулся с ледяным лицом.
        - Тогда сам пойдешь подальше от этого дома утром. Так меньше шансов, что привлечешь к моему дому зверей. Если уже не привлек.
        - Простите, я не хотел!..
        Пятый не ответил. Мун понял, что извинения хозяину совсем не нужны.
        - А Вы не могли дать мне каких-нибудь карт Леса? У Вас на столе их очень много, они могут пригодиться.
        - Не могут, - отрубил хозяин. - Ты еще не заметил, что Лес каждое мгновение меняется?
        - Как это?
        - Ты ничего не понимаешь. Куда ты собрался? - сказал хозяин. - Тропы завтра зарастут стволами. Из-под снега, где плыли дельфины, через секунду выскочит змея. Это самое страшное место на земле, а ты собрался идти в его глубь.
        Хозяин говорил убедительно, и Мун уже было оценил всё безумство своей идеи, но тут же вспомнил маму и еще раз понял, что выбора всё равно нет.
        - Вы понимаете, я не могу там жить, в этой деревне! Там для меня остались только тоска и боль.
        - Ты думаешь, в Лесу тебя ждет что-то другое?
        - Не знаю. Но мне нужно найти маму!
        Хозяин вдруг замер, кинул взгляд в сторону окна, затем ринулся к столу, достал ружье из тумбы и тут же выстрелил в стену. Во все стороны разлетелись щепки. От оглушительного грохота у Муна заложило уши. За домом послышалось страшное въедливое шипение, которое, к счастью, быстро кончилось. Хозяин бросился собирать щепки и затыкать ими пробоину. Теперь Муну стало понятно, чем это так «украшены» все стены. Хозяин по-прежнему стоял с ружьем, замерев и вслушиваясь. Спустя минуту он положил ружье на стол и обессиленно упал в кресло. Мун сначала не решался что-либо спрашивать, однако, в конце концов, любопытство мальчика преодолело страх.
        - Извините… Что произошло?
        - Ты не слышал, как к нам в стену начали скрести звери?..
        - Нет…
        - Как когти въедались в дерево?
        - Нет… Я слышал только шипение после выстрела, которое быстро затихло.
        - К великому счастью, выстрелы их все еще отпугивают. Но думаю, это ненадолго. - в голосе Пятого зазвучали ноты обреченности, от которых Муну стало еще тяжелее на сердце.
        - Разве ружье их только отпугивает? Не убивает?
        Хозяин открыл глаза, и Мун вновь испытал на себе давящий взгляд.
        - Парень, ты, видимо, совершенно не понимаешь, куда попал?
        - Да, наверное, так и есть… Там, на выступе, никто между собой не общается…
        - Понятно. Ты, видимо, не знаешь, кто такие призраки?
        - Призраки? Мне мама что-то говорила… Что от них надо бежать.
        - Неплохой совет. Теперь слушай. Здесь их полным-полно. Я думаю, ты успел их встретить.
        - Я?! Когда?!
        - Перед тем, как добраться до фонаря, ты встречал зверей?
        - Да…
        - Значит, я прав.
        - То есть?
        - Все звери этого проклятого Леса - призраки.
        Мун похолодел.
        - П-призраки? - запнулся Мун. - Я встретил волка. Он пел мелодию, которая терзала меня… Это был призрак?!
        - Да. - спокойно ответил Пятый и сел в кресло.
        - А что нужно призракам? Они убивают людей?
        Хозяин вновь принялся рассматривать ткань и палки, которые принес Мун.
        - Добра они не желают. - наконец, ответил Пятый.
        - Я видел огромных рыб. Не знаю, как они называются… Они плыли через сугробы. И точно не хотели нанести вреда.
        - Послушай, парень, я не энциклопедия. Я не знаю всего, что происходит в этом Лесу, - несмотря на резкость слов, тона хозяин не повышал. - Я просто знаю, что каждое отверстие в моих стенах спасло меня от мучений. В этот дом пытаются прорваться звери, и мне пока удается обороняться. То, что они призраки, можешь не сомневаться. Хочешь проверить - отправляйся дальше путешествовать. Только не надейся на свои ноги. Если от какого-нибудь зверя в обыкновенном лесу ты убежать еще сможешь, то призрак вопьется в тебя, не дав сделать и пару шагов. То, что тот волк тебя не стер с лица земли, можешь считать чудом.
        Мун ослабевал с каждым словом Пятого. Порыв нестись в Лес на поиски мамы угасал с каждой секундой. Оставалось только думать, как жить на безмолвном треугольном выступе под серым небом-полотном, когда даже фонарь в окне уже не будет давать надежды.
        Громко, но лениво били часы. Сердце Муна билось гораздо живее. Он боялся, что хозяин сейчас погасит камин, и прикажет спать. Хотелось отложить этот момент как можно дальше.
        - А Вы почему не хотите жить там, на выступе? - спросил Мун, чтобы хоть что-то спросить.
        - Некому будет следить за фонарем.
        Мун понял: Пятого не разговорить. Стало ясно, что одинокая бессонница до рассвета уже неизбежна. Тут вдруг хозяин еще немного помял в руках ткань и произнес:
        - Почему ты не выбросил это? Зачем было идти с такой тяжестью?
        Мун растерялся.
        - Я… честно говоря… не знаю… Я нашел его в драгоценном сундуке, мне даже пришлось нажимать какие-то кнопки, чтобы открыть его. Я думаю, это какая-то драгоценная вещь. Было жалко выбросить.
        - Нет ничего дороже жизни. Запомни это. Ты, конечно же, не понимаешь, что это?
        Мун кивнул.
        - Где был сундук?
        - В подвале…
        Пятый задумался.
        - Прямо-таки драгоценный?
        - Да. Вроде бы.
        - Ты говоришь, нажимал какие-то кнопки?
        - Да, у каждой была своя буква. По-моему, «П», «А», «Р», «У», «С».
        Хозяин вскочил. Он вновь понесся к столу, достал патроны, зарядил ружье. Мун начал испуганно прислушиваться, не доносятся ли какие-либо звуки из-за стен. Но в этот раз причиной подобного поведения Пятого были не призраки. Он протянул ружье Муну.
        - Умеешь стрелять? - спросил он у ничего не понимающего мальчика.
        - Никогда не пробовал…
        - Все просто. Это прицел. Наводишь на зверя, т. е. призрака. Он должен быть между этими двумя выступами на стволе, видишь? Отлично. Затем выдыхаешь и перед вдохом мягко спускаешь курок. Все понял? Единственная проблема - у тебя на все это меньше секунды.
        Мун во все глаза смотрел на Пятого. Хозяин, судя по всему, расценил этот взгляд, как большую заинтересованность, и продолжил:
        - Так. Теперь тебе нужно понять, как перезаряжаться. Я дам тебе много патронов. Думаю, не меньше пятидесяти. Когда выстрелишь, резко сгибай ружье так, чтобы приклад остался в одной части, ствол в другой. - Пятый тут же ловким движением показал, о чем говорил. - Теперь в ствол, в каждое отверстие, запихиваешь по патрону. Понял? И обратно сгибаешь ружье. На это все у тебя полторы секунды. Ружье я тебе дам хорошее, мое любимое. Стреляет без осечек. Так что не подведи. Скоро сможешь потренироваться.
        Пятый передал в дрожащие руки Муна заряженное ружье. Мальчик ничего не понимал. Хозяин отошел от окна. Мун собирался уже задать вопрос, но Пятый опередил его, прижав палец к губам. В доме воцарилась тишина. Мальчика она страшно пугала. Он нелепо поднял ружье, и в этот момент окно разлетелось вдребезги. Через отверстие вместе со снегом ворвалась отвратительная гиена. Подобных зверей Мун никогда не видел. У нее была изодранная шерсть, слюни стекали ручьем. Спина изогнулась так, что живот почти касался пола - с таким изгибом гиена явно могла допрыгнуть в любую точку дома и впиться в жертву кривыми острыми клыками, которые уже не помещались в пасти и, видимо, были причиной ее изрезанности. Но самое страшное в гиене были не пасть и не пронзающее уши шипение. Глаза. Глаза у призрака были человечьи. Человеческий взгляд не могли замаскировать ни шкура, ни четыре лапы, ни клыки. Он впивался в душу и наводил настоящий ужас. Мун окаменел.
        - Чего ты ждешь?! - крикнул Пятый.
        Гиена на мгновение перевела взгляд на хозяина, и это позволило мальчику выйти из столбняка. Он направил ружье на гиену, за мгновение вспомнил все указания Пятого. Осталось нажать курок. Это оказалось самым сложным. Курок почему-то не поддался с первого раза, и этого замешательства хватило зверю, чтобы взмыть вверх и полететь, раскрыв пасть к Пятому. Мун вновь окаменел. Стрелять было уже поздно: велика вероятность попасть в хозяина. Но тот остановил зверя, не дав на себя приземлиться. Пять пуль из револьвера, который Пятый хранил за поясом, практически одновременно пробили гиену насквозь. Первая попала прямо в пасть, и зверь вдруг начал терять очертания реального существа. Остальные пули прошибали уже плотный серый туман, который быстро выплывал из дома, сквозь щели между бревнами.
        - Помоги заделать окно, а то замерзнем к чертям! - крикнул Пятый, и Мун вместе с хозяином быстро заделали досками то отверстие, где раньше было стекло.
        После этого оба сели на пол и долго еще пытались отдышаться.
        Глава 8
        Первый полёт
        Когда силы вернулись, Пятый облазил всю стену, посмотрел в каждую щель и, не найдя опасности произнес:
        - Будем считать, обучение ты прошел. Призрака увидел, ружье подержал, как с ним управляться знаешь.
        - Извините, почему Вы мне дарите Ваше ружье? - наконец, смог спросить Мун, еще не до конца оправившись от недавних событий.
        - Кто сказал, что я тебе его дарю? Тебе придется отбиваться от зверей, пока я управляю парусом.
        - Каким парусом?..
        - Который ты приволок. Парус, - Пятый говорил быстро, от его ленивой манеры не осталось и следа. Он смотрел и разбирался, как состыковывать между собой палки и ткань. Последняя была за мгновение почти полностью разложена и занимала весь пол.
        - Очень удобная вещь. Ты даже не представляешь насколько. Все, что нам нужно - ветер. Он позволит нам развить такую скорость, которая призракам не по зубам. Точно не могу быть уверен, но гнить тут в избе, теряя такой шанс выбраться, не хочу. Так что готовься к поездке. Я буду управлять нашим парусом (точнее, парусом-лодкой) - это намного сложнее, чем стрелять по призракам - а ты стрелять по призракам.
        У Муна в голове завертелась тысяча мыслей, он не знал, какую выловить, чтобы высказать. В конце концов, определился.
        - Поездке… куда? - робко произнес мальчик.
        - На Ярмарку.
        Этого не могло быть. Неужели палки и кусок ткани так резко поменяли решение Пятого? Впрочем, обдумывать это Мун не хотел из-за нахлынувшей волны радости.
        - Спасибо огромное! - воскликнул мальчик.
        Хозяин вдруг отложил палку, посмотрел на Муна, и захохотал.
        - Парень, если бы ты знал, на что я нас обрекаю… - выдал он, давясь от смеха. - Это все равно, что приставить к твоей голове пистолет, а ты бы так благодарил…
        Муну стало жутковато от этого сравнения, но вскоре он подумал, что пусть хозяин лучше смеется, чем говорит своим отрешенно-холодным тоном.
        - Скажите, а я могу Вам чем-нибудь помочь в сборке этой штуки?
        Спустя минуту Пятый и Мун под руководством хозяина уже вдвоем собирали парус. Конструкция и, как это должно работать, уже очень скоро стали понятны мальчику. Состоял парус (который хозяин попеременно называл то лодкой, то кораблем) из самого паруса, т. е. куска материи, который натягивался благодаря палкам, и складной доски, на которую Мун и Пятый помещались, к счастью, без труда. Также к конструкции прилагалась длинная веревка.
        Мальчик стал складывать друг с другом палки, создавая каркас. Пятый в это время разбирался с самой материей. Это была легкая и при этом прочная ткань, стоившая, по всей видимости, немалых денег. Пока Пятый думал, как она должна крепиться к каркасу, Мун уже успел соединить все палки и нижнюю доску.
        - Ты быстро работаешь, - похвалил Пятый. - Давай теперь установим сам парус.
        Это оказалось сложнее, чем оба предполагали. Ткань никак не хотела натягиваться и постоянно провисала то в одном, то в другом месте. Хозяину и Муну пришлось попотеть, но усилия не пропали даром: через пять минут парус был установлен.
        Работники с восхищением смотрели на всю конструкцию, упиравшуюся аж в самый потолок. Однако предстоял еще один сложный этап. На полу оставалась лежать длинная веревка.
        - Я думаю, это руль, - задумчиво произнес Пятый. - Только непонятно, как он работает и как его крепить.
        - У меня есть идея!
        Мун взял веревку и начал просовывать ее в щели между каркасом, а затем обвязывать вокруг паруса. Иногда он запутывался и начинал снова. Так методом проб и ошибок, в конце концов, мальчик закончил работу.
        Веревка сложным образом оплетала парус и части каркаса. Мун держался одной рукой за палку, выполнявшую роль поручня, а в другой зажимал свободный конец веревки. Он потянул ее вправо, и парус повернулся вправо. Затем влево - парус повернулся обратно.
        - Вроде всё! - произнес мальчик.
        Работники с удовольствием рассматривали готовое к поездке транспортное средство. Пятый взялся за веревку, чтобы порулить. Парус вдруг резко развернулся направо, и вся конструкция чуть не свалилась, если бы Мун ее не поддержал.
        - Не так резко, более плавно, - посоветовал мальчик.
        Хозяин попробовал снова, но теперь парус совсем не хотел поворачиваться. Он приложил чуть больше усилий, получился рывок, и история повторилась - конструкция начала падать. Мун был уже наготове.
        - Не так просто им управлять, - сказал Пятый, слезая с доски.
        - Вы привыкнете. Плохо, что нет времени на тренировку.
        - Может, нам поменяться? Тебе вести, а мне стрелять?
        - Я же не знаю дороги!..
        - Думаешь, я знаю? Предлагаю ехать прямо и объезжать деревья. А там уж как получится. Всё равно Лес меняется.
        Мун был озадачен, но вскоре понял, что в предложении Пятого есть здравое зерно. Мальчик согласился.
        - Выезжаем через пятнадцать минут, - своим суховатым тоном произнес хозяин.
        - Но ведь еще не рассвело.
        - Думаешь, днем будет легче? Меньше зверей или теплее? Собирайся.
        Мун хотел сказать, что еще недавно Пятый говорил про сумасшествие и путешествия по ночам, но решил, что не стоит. Хозяин вытащил сумку из шкафа, затем стал доставать из нее патроны и оружие. Хватило бы его запасов на небольшую армию. Мун лишних вопросов задавать не рискнул. Ему брать с собой было нечего. Он решил просто полежать, чтобы собраться с силами.
        Пятнадцать минут прошли очень быстро. Хозяин застывшим взглядом смотрел на портрет, висевший над камином. На портрете была изображена девушка, каких Мун прежде не видел. Ярко-зеленые глаза, темные пышные волосы и взгляд, полный чистейшей, кристальной нежности. Мун в этот момент почувствовал мечту, закравшуюся в его душу: чтобы на него когда-нибудь смотрели подобным взглядом.
        - Извините, эта девушка прекрасна. Кто это?
        - Это причина, почему я еще не направил ружье себе в голову, - последовал ответ. По тону Пятого Мун понял, что более развернутую фразу мальчик не получит.
        Хозяин полез в погреб. Вскоре появился со здоровой бутылкой масла.
        - Пойду, как следует, заправлю фонарь. Возможно, его свет поможет кому-нибудь, как тебе. И мне. Когда же вернусь, будь готов к выходу. В шкафу есть разные теплые шмотки, могут тебе пригодиться.
        Хозяин в мгновение ока собрался, вышел во тьму и мороз и направился по сугробам к обратной стороне холма, чтобы попрощаться с фонарем. Мун вскочил, оделся и подбежал к заветному шкафу, где приглядел свитер, который на мальчике сел, как пальто, и несколько шарфов, чтобы мороз не нашел ни единой щели. К возвращению Пятого Мун был собран.
        - Молодец, - произнес хозяин усталым голосом и стал медленно осматривать избу.
        - Потушить камин? - тихо спросил Мун.
        - Что-то остановить, например, биение сердца или горение камина, очень просто. Разжечь намного сложнее. Оставь как есть. Я же говорил: вдруг это всё кому-то пригодится. После мороза теплый дом куда приятнее. А если он будет еще и светлый… Давай вытаскивать наш корабль.
        Как только Мун вышел на улицу, то сразу понял, какое же счастье, что избежал обморожения. Холод бесцеремонно пытался пробиться в мало-мальски заметную щель в одежде; лицо покрылось снегом моментально. В таких условиях хотелось просто свернуться клубком, но надо было вытаскивать парус, который с огромным трудом пролезал в дверной проем. Мальчик представил, какой же холод предстоит путешественникам преодолевать, когда они будут мчаться на своем транспорте. Однако от таких мыслей толку не было, они только ослабляли. Мун отогнал их и продолжил работать. Вскоре лодка-парус стояла на холме, только ткань была пока в сложенном состоянии, иначе её бы тут же унесло в темный призрачный Лес.
        - Ну что, готов? - крикнул Пятый, стараясь перекричать назойливую вьюгу.
        - Да!
        - Встаем на доску, ты спереди я сзади.
        Путешественники встали, обмотались веревкой, чтобы не упасть во время движения. Ткань по-прежнему валялась на снегу.
        - Запомни три правила! - Пятый достал из рюкзака ружье. - Первое: прежде, чем поворачивать, предупреждай! А то зверь может сойти у меня с крючка. Второе: если кто-то из нас падает с доски и мешает движению паруса, он должен отцепиться от веревки, даже если останется наедине со стаей призраков. Ему все равно не выжить, пусть хоть у второго останутся шансы. И третье: если произойдет чудо, и мы доедем до Ярмарки, то по приезду разойдемся, и никому друг о друге ни слова. Ты все понял?!
        Мун кивнул, хотя как всегда после фраз Пятого, у мальчика возникло много вопросов.
        - Тогда поднимай парус!
        Мун выдохнул, начал тянуть за веревку, и не успела ткань полностью «облепить» каркас, как корабль рванул с бешеной скоростью, буквально слетая с холма. Мальчик закричал от неожиданности, Пятый же ткнул его в спину прикладом.
        - Тихо, парень! Не ори, а веди корабль! Кричать надо будет потом, когда нас облепят звери!
        Холм закончился быстро. Впереди высились ровные необъятные стволы. Один из них был прямо по курсу, и это было первое испытание.
        - Влево! - крикнул Мун, потянул веревку, но корабль ушел вправо.
        - Что с тобой?! - заорал Пятый.
        - Мы, видимо, слишком перекрутили веревки… Теперь, когда поворачиваешь в одну сторону, корабль уходит в другую!
        - Да, ты прав, - ответил хозяин, издав до этого тираду из нечленораздельных ругательных слов. - Главное, теперь запомни это.
        - Да, конечно!
        Первый ствол корабль миновал, но дальше стоял частокол из таких же деревьев. Мун сжал веревку покрепче.
        - Приготовьтесь, сейчас нас будет трясти!
        - Ты тоже приготовься. За нами началась охота.
        Мун оглянулся и похолодел, хотя и так продрог насквозь. За кораблем неслась стая змей. Они выныривали из-под снега, спрыгивали с верхушек деревьев, ползли с огромной скоростью по сугробам, едва ли не впиваясь в доску корабля. Над лесом раздался ружейный залп. Пятый начал отстреливаться. То тут, то там змеи превращались в серый туман и улетали вверх. Пятый перезаряжался мгновенно, стрелял безошибочно, но всего этого было недостаточно: тварей было слишком много.
        - Влево! - закричал Мун, корабль резко обогнул ствол, оставив позади несколько нерасторопных змей. Остальные же продолжили погоню.
        Мальчик только и успевал огибать деревья, а Пятый отстреливаться. Трудно было подсчитать, сколько призраков отправилось к куполу, но охотящихся на корабль змей меньше не становилось. Когда дело дошло до того, что Пятому пришлось ногой пинать забравшуюся на доску кобру, уже готовую его укусить, стало понятно, что надо менять тактику.
        - Нам от них не убежать! - закричал Мун.
        - Нагибай парус! - последовал тут же ответ после оглушительного выстрела.
        - Что?!
        - Сгибай каркас в мою сторону после следующего ствола!
        - Он же может сломаться!
        - Уже нет разницы! Делай, что говорю!
        Мун из-за разговора чуть не влетел в дерево. Чтобы избежать столкновения, пришлось очень резко поворачивать, так что Пятый слетел с доски и остался с кораблем только благодаря веревке, которой был обвязан. В полете он успел прострелить еще пару змей.
        Мун начал тянуть веревку вниз, но каркас поддавался с трудом. Благо, Пятый это заметил и стал помогать мальчику. Парус сгибался. Скорость заметно спала. Орда змей приближалась с удвоенной скоростью, готовая вплеснуть яд в жилы Муна и Пятого. Мальчик не понимал, чего добивается Пятый, но спорить было поздно. В конце концов, парус был сложен почти параллельно земле. На доску вползли четыре змеи, которые тут же превратились в туман после выстрелов. Пока Пятый перезаряжался, на доске оказалось уже шесть тварей, но тут случилось невероятное: корабль начал взлетать.
        - Держись крепче! - закричал Пятый, в то время, как двух змей сбил прикладом, а остальным досталось по пуле из револьвера.
        - Мы летим! - судорожно закричал Мун.
        - А ты что хотел? Мы сделали крыло, нагнув парус! Не хотел тебя ничему учить, но запомни маленький совет: иногда доверяй старшим! - сказал Пятый, когда они уже взлетели метров на десять, оставив внизу шипящее скопление страшных змей.
        - А мы не разобьемся? - всё еще со страхом спросил Мун.
        - Вопросы в будущем времени в этом проклятом лесу задавать бессмысленно, - отрезал Пятый. - Смотри вперед и рули.
        Корабль летел неспешно. Впереди были все те же голые стволы, которые приходилось плавно огибать. Пятый внимательно осматривал, не гонится ли за ними кто-то по воздуху, но пока всё было спокойно. Так прошло целых три часа. Путники окоченели. Мун к тому же страшно устал, о чем рискнул сказать Пятому. Ответ последовал сразу:
        - Расправляй каркас. Снижаемся к той тропе.
        Корабль вновь снизился и понесся по тропе. Тут к ужасу Муна раздался очередной ружейный выстрел. Только теперь содержимое оружия пролетело над головой мальчика и угодило прямо в палки, из которых состоял каркас. Парус тут же сложился, и путники выпали из «лодки», что спасло от попадания в забор из стволов.
        - Там д-д-даже т-ты бы не вырулил, - объяснил Пятый, когда они с Муном вынырнули из сугроба.
        Мун не думал спорить.
        - Что нам теперь д-делать?.. - с дрожью в зубах спросил он.
        - Каркас мы починим, но это п-позже. Сейчас нам-м надо не умереть от х-холода… - так же едва шевеля губами промолвил Пятый.
        - Надо, наверно, р-развести костер?
        - Надо. Пойдем искать д-д-дрова.
        Мун с Пятым сложили «лодку» и пошли в частокол деревьев.
        - Ни в коем случае не от-т-т-рывай кору, - предупредил Пятый. - Деревья этого не любят.
        Мун кивнул.
        Мальчик и Пятый все шли и шли в глубь леса, но не могли найти даже палочки. К счастью, призраки пока не тревожили путешественников. Мун подумал, что, может, на таком морозе даже зверям тяжело передвигаться. Идти становилось все сложнее. Казалось, мышцы, сухожилия, суставы промерзают насквозь и теряют способность сгибаться, сокращаться - словом, все меньше и меньше оставалось различий между Муном и статуей. Пятый двигался чуть бодрее, но и ему явно было нелегко.
        - П-п-парень, я тебя предупреждал, чтоб ты не слишком надеялся на успешный итог, - вымолвил он.
        - Пожалуйста, не сдавайтесь! - взмолился Мун. Если и его спутник опустит руки, надежда улетучится вмиг. Мальчик это прекрасно понимал.
        - Я не сдаюсь. Я хочу, чтоб ты воспринимал наше положение, как я.
        - Как?
        - С интересом.
        - С интересом?!
        - Я говорю нечетко, но не настолько же. Да, с интересом. Если нам суждено выжить, то, как это произойдет? Интересно ведь, правда? А если замерзнуть, то сколько мы продержимся, и как вообще выглядит смерть?
        - У меня не получается… Мне очень холодно и страшно… - вымолвил Мун, обдумав слова Пятого.
        - Тогда мерзни и бойся, - ответил Пятый и похлопал мальчика по плечу.
        Последняя фраза Муна не утешила, но сам тон спутника немного взбодрил. Более того, спустя пару секунд в мальчика закралась надежда, что это была шутка, и что Пятый вообще-то способен шутить. Да, это не могло не взбодрить.
        Путники шли, утопая в сугробах и постоянно с опаской озираясь. Вскоре стало понятно, что на каждый ствол озираться бесполезно. Они были легчайшей добычей, учитывая, что сами видели не дальше ближайшего черного ствола, а призраки, наверняка, видели всё насквозь. Вскоре тело мальчика промерзло и устало настолько, что отказалось слушаться. Он упал и почувствовал неимоверное наслаждение. Мягкий сугроб потихоньку проминался, и Муну казалось, что он не спеша падает вниз. От удовольствия мальчик закрыл глаза и провалился в сон, что поспособствовало ощущению сладостного падения. Дрему нарушил Пятый, который подскочил, едва заметив отсутствие спутника рядом.
        - Проснись! - прошептал он.
        Мун тут же открыл глаза. Пятый склонился над мальчиком, мешая наблюдать, как падают кристальные снежинки. Пятый продолжил:
        - Ты всё, помирать лег?
        - Я не могу больше идти, - произнес Мун.
        - Тело не слушается?
        - Да…
        - Ясно, - спокойно произнес Пятый, как будто ситуация была самой обыкновенной. Задумавшись, он пришел к заключению:
        - Через метров двадцать я бы тоже слег. Так что и мне нет смысла дальше идти.
        Пятый грохнулся рядом с Муном, продолжая держать ружье. Перчатки не могли укрывать его кисти, иначе невозможно было бы нажать на курок. Мун с ужасом смотрел на посиневшие пальцы спутника, которые продолжали держать оборону: вдруг придет зверь и придется отстреливаться.
        Так они вдвоем и лежали, медленно утопая в своих сугробах, глядя на покрывавшие их снежинки, неожиданно появлявшиеся сверху и сверкая. Многое бы отдал сейчас Мун, чтобы посмотреть на луну, которая не давала лесу погрузиться в полный мрак.
        Глава 9
        Волшебный пруд
        Как же красив был снег. Мальчик задумался, а встречались ли они, именно с этим снегом когда-то. Ведь есть же круговорот воды в природе. Снежинки, падавшие сейчас на лицо, были не так давно каплями. А Мун ведь старался не пропустить ни одного дождя, радостно выбегая во время каждого ливня, шлепая ногами по лужам и промокая насквозь. Маме приходилось самой вылетать за ним и мокнуть, чтобы загнать домой, но вскоре ей начинал нравиться этот облачный душ. Они вместе носились по своей деревне, ловя непонимающие взгляды людей. Потом же грелись у камина и читали рассказы путешественников из далеких стран, выбирая, куда отправиться за приключениями, когда мальчик чуть-чуть подрастет.
        Мун почувствовал, что начинает вновь проваливаться в дрему. Мальчик понимал: ото сна, из которого он уже не выберется, надо как-то спасаться. Никогда еще веки не были столь тяжелыми. Собрав всю силу воли в кулак, он повернулся к Пятому. Тот плакал.
        - Вы плачете?.. - прошептал Мун.
        Пятый приложил дрожащий палец к губам, чтобы мальчик затих. Тут Мун понял, зачем. Над ними протекал туман. Неспешно, можно даже сказать величественно. С таким путники еще не встречались. Стрелять было явно бесполезно, но Пятый с курка палец не убирал. Туман, наконец, приблизился к Муну, и мальчик понял, почему Пятый плакал. Туман, на самом деле, был паром. Он растопил снежинки на лице Пятого, превратив их в воду, которая и стекала по лицу, казавшись слезами. Медленно, секунда за секундой, пар отогревал продрогшие тела. Через несколько минут Пятый и Мун смогли встать.
        - Что это такое?.. - не понимал Пятый.
        - Интересно? - улыбнулся Мун, почувствовав спасение. - Сейчас узнаем. Пойдем.
        Мальчик не был уверен, что найдет спасение, но хуже недавнего положения всё равно ничего не было. Путники шли туда, откуда тёк пар. Обогнув очередной бесконечный по счету ствол, Мун и Пятый увидели череду нескольких низких деревьев. Рощица была окружена лесом и очевидно внутри себя хранила нечто необычное, поскольку пар шел именно оттуда. Неизвестно, откуда у мальчика появились силы на крошечную радость. Он взглянул на Пятого, однако тот не только не испытывал хоть каких-то приятных чувств, но наоборот: вскинул ружье и весь напрягся, явно не доверяя ни пару, ни рощице.
        Путники приближались к ней все ближе и все медленнее. Дымка становилась все плотнее и теплее. Хотелось даже снять часть одежды, но Мун и Пятый делать этого не спешили. Мальчику передалась опаска Пятого, так что ломиться в рощицу он не стал.
        Когда же плотно стоящие деревца были уже совсем близко, путники услышали непонятный шум. Пятый показал жестом Муну, что пойдет первым. Он подождал несколько секунд, прислушался и быстро прошмыгнул между деревьями. Мальчик осмотрелся и проскочил за ним, постаравшись приготовиться ко всему.
        Как оказалось, последнее усилие по подготовке ко всему было лишним. Все равно Мун ничего не угадал. Путники стояли перед маленьким прудиком. Справа он упирался в идеально отвесный склон десяти метров высотой, с которого в прудик устремлялся водопад. Местечко от всего мира было отгорожено деревцами.
        Там, где вода заканчивала свое падение, она бурлила, и во всех направлениях оттуда расплывались сочные пузыри. Впереди в семи метрах от путников, у противоположной стороны прудика спал бегемот. Все тело находилось в воде, а голова, задранная кверху, на берегу. Бегемот тихо похрапывал. Слева от него плавало семейство уток: мама, папа и шестеро утят. Дети носились от одного края прудика до другого. Родители уже даже не пытались их успокоить и только старались не подпускать близко к бегемоту, чтобы не разбудить его.
        Закат, пробивавшийся здесь сквозь серый купол Леса, делал окружающий воздух оранжевым, вода в прудике покрылась бликами, а пузыри переливались всеми цветами радуги. С противоположного от водопада края из прудика вытекал ручеек, быстро скрывавшийся под землей.
        Путники стояли на берегу и не двигались. Мун чувствовал, как отогрелись его пальцы и лицо. Он посмотрел на Пятого, тот стоял и глядел вокруг, не веря своим глазам.
        - Это тоже призраки? - прошептал Мун.
        - Должно быть так. Посмотри на глаза уток.
        И у взрослых уток, и у утят были человеческие глаза, человеческий взгляд. Мун еще не привык к такому, и сначала это показалось ему жутковатым, но он быстро освоился. Недавно они чуть не погибли от холода, и бояться сейчас уточек, хоть и, скорее всего, призрачных, было глупо.
        Пятый стал медленно опускать ружье и вытащил из кобуры револьвер. Мун с ужасом посмотрел на это, решив, что тот хочет перестрелять безобидных на вид обитателей пруда, но Пятый жестом показал мальчику, что все в порядке - револьвер оказался на земле. Пятый продолжил раздеваться, и через несколько минут во все стороны из центра пруда разлетелись брызги. Спутник Муна вскоре вынырнул и радостно что-то неразборчиво крикнул.
        Бегемот недовольно фыркнул и перевернулся на другой бок, так и не проснувшись. Взрослые утки с удивлением посмотрели на гостя, а утята тут же стали к нему подплывать. Пятый двинулся к водопаду, за ним гурьбой последовали желтые комочки. Их мама и папа начали волноваться, но по пути утят привлекла череда больших пузырей. Маленькие призраки остановились и стали пробовать залезать в прозрачные шары, но те при касании сразу лопались. Утят это не особо смущало - они тут же начинали искать более прочные. Пятый же с удовольствием, раскинув руки, стоял на пути водопада, все так же неразборчиво что-то крича.
        Глядя на эту картину, Мун не удержался и рассмеялся, хоть и дрожал от озноба. Затем подошел к воде и потрогал ее окоченевшими, плохо слушавшимися пальцами. Сначала он ничего не чувствовал, а затем вода резко обожгла кожу. Мун не понял, как Пятый спокойно плескался. Однако вскоре, когда тело благодаря пару уже достаточно прогрелось, мальчик смог-таки целиком влезть в пруд. Его поглотила волна наслаждения. Бурлящая вода была идеальной температуры, чтобы не хотеть никогда из нее вылезать. Глубина прудика также была рассчитана на Муна и Пятого (как, впрочем, и на бегемота): они сидели на дне, спиной облокачивались на склон берега, голова оставалась на поверхности. Путники не верили своему счастью и разложились, блаженно закрыв глаза.
        Папа утят заснул, мама же чистила перья, иногда поглядывая на детишек, каждый из которых нашел себе развлечение. Самый спокойный утенок плавал за пузырями, трое озорных резвились около водопада, подлетая на небольших волнах, а остальные брызгались возле бегемота, который спал по-прежнему без намёка на пробуждение.
        Иногда мама поглядывала и на Муна с Пятым. Мальчик сначала думал, что она относится к ним, как к чужакам, но вскоре понял, что это не так: у нее были добрые глаза, и она была явно рада гостям. От этого Муну стало еще теплее на душе.
        - Эти призраки могут быть опасными? - спросил мальчик у Пятого.
        - Не знаю, - Пятый задумался. - Но даже если бы здесь плавало стадо кровожадных сельстиров, я бы с места не сдвинулся. Как же тут хорошо…
        Мун засмеялся, что было для него уже не впервой за последний час в пруду. И этот час по числу смешков превосходил для мальчика несколько последних лет.
        - Думаю, отправляться дальше надо завтра утром, ночью в лесу будет еще холоднее, чем было, - сказал Пятый после очередной минуты наслаждения. - Переночуем здесь, на берегу.
        Мун обрадовался такому предложению и сразу согласился. От усталости и теплой воды очень клонило в сон.
        На торчащий камень склона, с которого водопад устремлялся в прудик, села небольшая серая птица с черными мечтательными глазками. Она затянула нежную печальную мелодию.
        - Теперь я знаю, что это за место, - неожиданно произнес Пятый.
        - Пожалуйста, расскажите! - попросил Мун.
        - Эти серые птицы, одна из которых - видишь - сейчас поет волшебную песню, рождаются в полном одиночестве. Высоко на деревьях, возле самых вершин. В пустынном гнезде вылупляется птенец. Он сам учится летать, добывать еду, укрываться от врагов, которых у него очень много. И вот настает день, когда он покидает гнездо. Птенец скитается по лесу, встречая много опасностей. В полном одиночестве, каждый день борясь за выживание. Но однажды встречает лунную радугу. Ты когда-нибудь видел лунную радугу? Она менее заметная, чем обыкновенная, и состоит из оттенков серебряного цвета. В одном из концов этой радуги птица находит свой дом. Тогда она начинает петь, потому что этого требует ее единственный спутник - ее душа.
        - И птица так и остается одинокой? Если, конечно, не считать души.
        - Нет. На другом конце радуги свой дом нашла другая птица, тоже одинокая. Когда-то они захотят полететь вдоль этой радуги, узнать что там, на другом конце. И где-нибудь, может быть в центре серебряной дуги, встретятся. Они будут зачем-то долго глядеть друг другу в глаза, хотя если ты приглядишься, то увидишь, что глаза у этих птиц бездонные. Смотреть в них можно бесконечно, и встретившиеся птицы будут тонуть друг в друге. А потом они захотят спеть, потому что, как ты уже понял, этого будут требовать их души. Они затянут мелодии, которые переплетутся в одну. Эта песня будет греть и в зной, и в стужу, помогать держать полет, даже когда неминуемо падение. Сейчас они этого пока не знают, но скоро встретятся, и, в конце концов, найдут ту ветку, где поселятся, а потом появится гнездо для птенца.
        - Но почему они бросят его? - прошептал Мун. - Вы же говорите, эти птицы появляются на свет в одиночестве.
        - Не забывай, это призраки. Нам не понять их. Но говорят, лишь отложив яйцо, птицы летят, чтобы служить Королю призраков.
        Мун, несмотря на расслабленное состояние от бурлящей ванны и необычного, тихого, усыпляющего голоса Пятого, тут же нашел в себе силы повернуть голову в сторону спутника, чтобы не упустить ни одной буквы из дальнейшего рассказа про Короля призраков. Пятый ухмыльнулся.
        - Король призраков? Тебе интересно, кто это? Не знаю. Не знаю, кто он. Никогда его не видел. Говорят, все призраки служат ему, что он самый могущественный среди них. И никто из зверей не может ему противостоять.
        Пятый явно устал говорить. Мун понял, что больше его допрашивать не стоит.
        Птица продолжала петь - каждая нота извивалась в сердце, вызывая удивительные чувства, которых Мун раньше не испытывал. Приближались сумерки, над прудом возникла переливающаяся на лунном свете дуга - начало лунной радуги из капель и снежинок. С каждой секундой она расцветала все ярче.
        - Звери собираются покинуть пруд… Скорее всего, и птица тоже. Ей пора, - произнес Пятый, внимательно оглядев призраков.
        - Откуда ты знаешь? - сказал с грустью Мун, уже привыкший к соседям.
        - Внимательно слушаешь мелодию?
        - Да…
        - Ее песня становится все болезненнее и болезненнее. Пора ей лететь.
        - Жалко, нам нельзя с ней, - тоскливо произнес Мун.
        - Зря ты расстраиваешься. - загадочно произнес Пятый. - Всё когда-нибудь возможно. Тем более в этом лесу. Пойдем палатку ставить.
        Мун кивнул. Они вышли на берег, где было по-летнему тепло от пара, и довольно быстро соорудили из паруса и каркаса жилище в виде палатки. Пятый разложил внутри пледы. После всех приготовлений путники вернулись в воду.
        Папа и мама утят поспешили к началу радуги, те за ними. Возле переливающейся серебряной дуги, что начинала свой путь прямо из пруда, папа еще раз провел пересчет, мама проверила внешний вид птенцов. Учитывая то, что утята были неугомонными и постоянно носились, задача была не из легких.
        Бегемот очнулся и чинно также направился к началу радуги, обходя пруд по суше, чтобы снова не намокнуть. Мун про себя отметил, что ему очень бы пошел цилиндр и трость. Призрак приблизился к утиному семейству и сразу привлек внимание утят, которые стали носиться возле него. Это не очень понравилось столь серьезному господину: он недовольно посопел, лег и закрыл глаза. Птица же тем временем взлетела над прудиком, продолжая петь.
        Папа и мама суетливо стали подгонять утят к радуге. Те радостно, опережая друг друга, понеслись к ней. Касаясь до неё, они превращались в крошечные туманные облачка и взлетали. Вскоре все шестеро были уже в пути. К радуге подошли папа с мамой. Перед тем как коснуться ее, они неожиданно повернулись и посмотрели на путников, словно желая что-то сказать. Мун и Пятый не понимали, что ответить, и призраки отправились в свое путешествие по радуге.
        Бегемот, как оказалось, только притворился спящим, чтобы утята от него отстали. Не глядя по сторонам, он неспешно подошел к радуге. У Муна промелькнула мысль: неужели она его выдержит? Ответ последовал сразу - бегемот шагнул и медленно пошел по радуге, даже не утруждая себя превращаться в туман. Неспешно пройдя несколько метров, он остановился и обернулся на путников. Мун и Пятый не шевелились. Бегемот спокойно продолжил свой путь. Видимо, он проверял, не пойдут ли они за ним, ведь тогда неторопливому господину, занявшему в ширину всю радугу, пришлось бы как-то изворачиваться и уступать дорогу.
        Птица заканчивала песню. Издав последнюю трель, она резко нырнула внутрь радуги и понеслась наощупь к счастью. К своей паре, которая изменит навсегда её жизнь. Пруд, покрывшийся лунными лучами, опустел.
        - Зачем они пошли по радуге… Утки и бегемот… - спросил Мун.
        - Кто знает… Наверно, боятся, как и мы, заблудиться. Радуга отличный проводник.
        - Интересно, куда им нужно?
        - Этого мы пока не узнаем.
        - А может, нам тоже пойти за ними? - пришла Муну в голову идея.
        - Нет, этого точно делать не стоит. Вряд ли дорога под радугой приятна, удобна и радужна. Видишь, куда она уходит? В глушь леса. Нам нужна тропа, где мы сможем продолжить путь на нашем корабле.
        Муну оставалось только кивнуть. Доводы были убедительны.
        Глава 10
        Рассказ страшного человека
        После пережитого мальчик вдруг почувствовал прилив храбрости. Это мгновенно выразилось в его вопросе к Пятому:
        - Извините, а как Вы здесь оказались? В лесу?
        Пятый даже не повернул головы в сторону мальчика. Ответ не следовал долго. Мун даже решил, что спутник не расслышал его. В конце концов, Пятый произнес своим обычным, слегка режущим тоном:
        - Запомни одно: я заслуживаю смерти. Если что - спасайся без меня.
        Мун оцепенел.
        - Тебе лучше знать как можно меньше обо мне. Но кое-что расскажу, раз мы с тобой так много уже вместе преодолели. Я в этом лесу ради девушки, которую люблю больше жизни, больше моей никчёмнейшей, уродливой жизни. Эта девушка - самое прекрасное, что могла придумать для меня судьба, и мне больше ничего не надо. Только бы выбраться из этого леса и встретиться с ней. Я успел побродить среди деревьев, успел несколько раз выжить. И так и быть, расскажу тебе на ночь историю.
        Я продвигался на северо-восток, как всегда в поисках выхода из леса. Под ногами лежали желтые осенние листья. Я не заметил, как попал в западню. Сверху со стволов на меня прыгнули две твари, каких до этого никогда не видел. Мне удалось быстро отскочить. Одну пробил из ружья, вторая напоролась на мой нож. Пока переводил дыхание, сзади приблизилась третья тварь - варан. Может, ты слышал о таких - отвратительное существо, полухамелеон, полузмея. Они обитают в южно-западных землях Аветинна, встретить его здесь было странно, если, конечно, слово «странно» вообще подходит для этого Леса. Варан был крупным, где-то мне по пояс. Змеиная чешуя, поблёскивая, покрывала все тело, кроме яростных зрачков. Когда я повернулся и увидел его, он был в десяти метрах. Я хотел выстрелить, но оказалось, что не перезарядил ружье. Варан сделал еще несколько шагов и прыгнул на меня. Я не успел и шагу сделать, как он коснулся когтями моей груди, и, ты уже можешь представить, превратившись в туман, прошел сквозь меня. Тут я почувствовал, что мое тело ничего не весит. Я не понимал, как им управлять. Снаружи я выглядел
обыкновенным человеком, но внутри был словно… из тумана. Я не чувствовал никакой боли. Только безудержный страх. Варан куда-то пропал, его нигде не было. Но я знал, где он. Внутри меня. Вдруг он начал выползать. Тонкая струйка тумана вытекала из моей груди, разрасталась и, наконец, превратилась в голову этого отвратительного зверя. Представь: он был еще во мне, только шея и голова торчали из груди. Взгляд - ужасающий человеческий взгляд - впивался мне в сердце. Варан долгое время просто смотрел в мое помертвевшее лицо, и вдруг внутри себя я услышал его шипение, хотя зверь не двигал своей пастью:
        - Ты мертвец.
        Мне стало еще страшнее. Не умер от ужаса, наверное, только из-за того, что сердце было туманным. Варан не сводил взгляд.
        - Из леса нет выхода, - снова услышал я шипение в голове. - Оставайся здесь. Помоги мне стать Королем, и твоя жизнь в лесу больше не будет трудной. Ты станешь моим помощником.
        Я не понимал, о чем он говорит. На мгновение я был готов согласиться сделать его Королем, только бы он оставил меня в покое. Но тут вспомнил о моей девушке. Где-то далеко она ждет меня. Я знаю, ждёт, она ведь обещала. Интересно, какой цветок сейчас у неё в волосах? Она всегда заплетает в роскошные волосы разные цветочки. Мне нужно к ней. Если бы ты, Мун, знал, как мне нужно к ней. Мне нельзя оставаться в лесу.
        - Мне нельзя оставаться в лесу, - сказал я в тот день варану полушепотом.
        В голове с еще большей силой зазвучало шипение зверя:
        - Я буду изнутри терзать тебя. Ты не представляешь, на какую боль себя обретаешь. Согласись сделать меня королем, и будешь жить без забот. Хочешь, я сделаю тебя принцем?
        Это шипение… Я многое бы отдал, чтобы больше никогда его не слышать. Ни одна сокровенная мысль уже не могла помочь справиться с ним. Варан пронзил меня полностью, он все обо мне знал. Желтые сжигающие глаза смотрели в упор.
        - Домой… - произнес я, с трудом открывая губы.
        Варан продолжал выжигать меня взглядом. А я почувствовал, что тяжелею. Струйка тумана вытекала из моей груди - зверь покидал меня. Тело возвращалось ко мне, но после недавней пытки я не смог удержаться на ослабевших ногах и упал. Призрак уже полностью выполз из меня и превратился в зверя. Я стоял на коленях перед ним.
        - Мучайся, - произнес варан, но шипение звучало уже не внутри моей головы, а из пасти призрака. - Тебе никогда не попасть домой.
        Зверь улетучился. Я стоял на коленях, как парализованный. Дыхание мое не собиралось успокаиваться. Поверь, Мун, я повидал и сделал много чего на этом свете, но такого ужаса еще не переживал. Варан медленно рассеивался в воздухе, но страх мой никуда не девался. Вдруг клубок дыма, похожий на голову, остановился, и я услышал шипение:
        - Твоя любимая не будет ждать. Она уже устала.
        В следующее мгновение всё исчезло. Варан полностью испарился. Я трясущимися руками стал перезаряжать ружье. Как же тяжело мне это давалось, хотя обычно хватает секунды. В конце концов, ружье получило патроны, и я стал стрелять в сторону, где была эта тварь. На всякий случай. Не помню, сколько патронов выпустил. А, нет, помню - все, что были. А когда вернулись силы, я встал и смог, наконец, заорать. Силы снова из-за этого покинули меня, я опять лег. И лежал, пропитанный всеми болезненными чувствами, какие только может испытывать душа человека. Даже такого отвратительного, как я. С тех пор я мучаюсь. Та тварь поразила меня в самую душу. Так что запомни еще одно правило: увидел призрака - беги. И не оглядывайся. Сегодняшних уток и бегемота будем считать исключением.
        Мун слушал рассказ Пятого, затаив дыхание.
        - А откуда зверь знал о Вашей девушке? - спросил Мун с дрожью в голосе, будто сам пережил тот ужас.
        Пятый открыл глаза и с минуту молчал, прежде, чем ответить.
        - Я думаю, он все обо мне узнал, когда был внутри.
        Мун забеспокоился. «Наверняка, волк тоже когда-нибудь меня настигнет. Что тогда делать?»
        - Ничего, Мун, мы проберемся через Лес. На Ярмарке нас уже заждались, - сказал Пятый и неожиданно захрапел.
        Мун удивился, а затем обрадовался такому перепаду настроения спутника. Тревога ослабила хватку.
        Мальчик еще долго наслаждался водой, а потом тоже лег спать. Пар от пруда согревал не хуже камина, а журчание водопада убаюкивало не хуже нежной мелодии. В небо уходила лунная радуга - призраки, наверное, все еще куда-то шли по ней. А две птицы, быть может, уже встретились, не зная, что их жизни переплелись навсегда. Мун успел подумать, что прожил необыкновенный день. И тут же заснул.
        Глава 11
        Битва призраков
        Когда Мун проснулся, он не мог понять время суток. Все было серым.
        Пятого в убежище не было. Он стоял на берегу в своем грязно-золотом свитере и с ружьем. Пруд был пуст.
        - Ты под утро неистово храпел, даже я так не умею! - сказал он Муну, лишь тот выбрался из палатки.
        - Доброе утро, - произнес с улыбкой мальчик. Пятый усмехнулся.
        - Уверен?
        - В чем?
        - Что утро.
        - Нет…
        - Ну и ладно. Будем считать, что утро. А то жить в постоянной неопределенности - до добра не доведет. Доброе утро, Мун!
        Путники подняли друг другу настроение.
        Надо было разбирать дом и складывать его в мешок. Много времени это не заняло. Затем Мун, замерев, стал смотреть на пруд и водопад. Он понимал, что это место навсегда останется в душе, хотелось запомнить его во всех деталях. В это время Пятый внимательно проверял оружие, патроны. Спустя несколько минут путники продолжили поход.
        Уже через пару десятков метров мороз вновь подобрался к Муну и Пятому, однако он был далеко не таким крепким, как в тех сугробах недалеко от пруда. Вокруг стояла тишина. Пятый огляделся, сжимая в руке револьвер. Нельзя сказать, что тишина успокаивала, но благодаря ей путники без долгих раздумий решили двинуться дальше без остановки.
        Очень быстро дала о себе знать накопленная за последнее время усталость. Мун шел, ни о чем не думая, чтобы не тратить силы на мысли. Шаг сменялся шагом. Пятому приходилось чуть сложнее. Через каждые пять метров он останавливался, вскидывал ружье и осматривал окрестности. Но лес был тих; возможно, он просто затаился? Спустя огромное количество сугробов, падений и исполинов-деревьев ответ пришел. Пятый в очередной раз остановился, вскинул ружье, огляделся и направил его на Муна. Мальчик замер от ужаса.
        - Не шевелись, - тихо произнес Пятый, прицеливаясь.
        Раздался выстрел. Мун резко обернулся и увидел превращающуюся в туман гиену.
        - Она здесь точно не одна! Бежим! - крикнул Пятый.
        Путники помчались, что есть мочи. Сзади слышались звуки, похожие на писклявый лай. Мун не решался оборачиваться. Пятый на ходу перезаряжал ружье и, не глядя, стрелял назад. После каждого вылета патрона вскоре слышался визг. Многочисленный писклявый лай немного утих, но вскоре стал догонять беглецов, усилившись.
        Мун стал утопать по колено в снегу через шаг. Пятый же проваливался на каждый. Долго так мчаться было невыносимо. Мальчик после очередного спотыкания решился обернуться - за путниками гналась целая стая оскалившихся гиен. Они находились метрах в двадцати. Снег с легкостью удерживал их, твари даже не оставляли следов. Из каждой пасти сочилась едко-зеленая слюна, скорее всего, яд. Это подхлестнуло Муна бежать еще быстрее, но тут он увидел, что Пятый лежит и не может встать.
        - Их больше, чем я думал, - прошептал Пятый, перезаряжая ружье.
        Раздался выстрел. Очередная гиена растворилась. Мун достал револьвер, трясущейся рукой нажал на курок. Раздался грохот. Ближайшая гиена растворилась, но от сильной отдачи Мун слегка вывихнул кисть и упал рядом с Пятым.
        - Неплохо, - сказал охотник, глядя на приближающуюся стаю. - Только ты помнишь, что я тебе говорил вчера вечером?
        Мун ожидал этих слов.
        - Я не побегу без Вас!
        - Ты ничего не понимаешь! Я заслуживаю смерти! Поверь мне! Беги, черт тебя возьми!
        Мун поднялся и стал помогать своему спутнику. Это оказалось невероятно сложно. Мальчик отдавал все силы.
        - Пожалуйста, дайте мне последний шанс! Встаньте! Дайте мне шанс Вас спасти! Последний!
        Стая подобралась на десять метров. Выстрел Пятого растворил сразу двух самых быстрых гиен.
        - Парень, я тебя ненавижу! - захрипел Пятый и, шатаясь, встал. - Не дай Бог мне остаться в живых, а тебе нет! Я не знаю, что с тобой сделаю!
        Путники вновь побежали, стреляя, не глядя назад. Правда, теперь они двигались не так быстро из-за вывихнутой ноги Пятого. Лай перемешивался с визгом. Мальчику казалось, что он чувствует на пятках дыхание зверей, капли яда из пастей. От ужаса он начал беспорядочно стрелять. Патроны вскоре кончились. Пятый был не так расточителен. Он по-прежнему, с одинаковой скоростью стрелял и перезаряжал ружье, но по лицу можно было заметить, что он в любой момент ожидал, как ему в спину вопьются клыки. Однако внезапно всё кончилось.
        Путники пробежали-проковыляли еще несколько метров в изнеможении и остановились. Гиены больше не гнались за ними. Звери замерли и все с теми же оскалившимися пастями хищно смотрели на беглецов. Только теперь ни на шаг к добыче не приближаясь. Пятый собрался выстрелить, но Мун его остановил.
        - Может быть, не стоит…
        - Ты прав, малый. Будем беречь патроны. Что с этими тварями?
        - Мне кажется… может, это, конечно, глупость… но они боятся идти дальше… - прошептал Мун.
        Пятый кивнул.
        - Почему же глупость. Весь вопрос вот в чём. Если они чего-то боятся, стоит ли нам этого бояться…
        Путники осмотрелись. Гиены окружили их кольцом. Внутри «кольца» не было ничего, кроме дерева. На первый взгляд оно не являлось каким-то особенным. Но больше в кольце, кроме самих путников, ничего примечательного не было. Так что Мун и Пятый медленно, постоянно целясь в оскалившихся гиен, подходили к дереву. Нужно было его изучить.
        У дерева будто бы корни вылезли на поверхность. Его ствол к подножию «расщеплялся», так образовалась «пещерка», в которую беглецы не замедлили залезть.
        Внутри было темно, сухо и тепло. Пятый и Мун медленно двигались на корточках, пока не услышали злой шипящий голос сверху:
        - Почему так долго?
        Мун от ужаса чуть не вскрикнул, но рука Пятого вовремя закрыла мальчику рот. Очевидно, существо, которому принадлежал голос, считало Муна и Пятого не случайными гостями… И не стоило его в этом разубеждать, иначе конец может быть быстрым и беспощадным.
        - Простите, нас задержали… - спустя несколько секунд раздумываний раздался голос Пятого, который быстро оценил ситуацию.
        - Надеюсь, вам не надо напоминать, какое наказание за опоздание? - шипящий голос стал еще злее.
        - Конечно, можете не напоминать, - ответил Пятый и медленно пополз к выходу, взяв с собой мальчика.
        - Куда это Вы собрались?!
        Пятого и Муна вдруг облепила паутина. Мун не мог пошевелить ни одной конечностью. Паутина была настолько прочной, что даже Пятый не мог ее разорвать. Путники оказались в ловушке. Пятый быстро нашелся, что сказать.
        - Что Вы делаете?! - воскликнул он. - Мы не договаривались об этом!
        - Конечно, не договаривались, - согласились сверху. - Только мы и не договаривались, что вы вернетесь с пустыми руками…
        - Мы принесли все, что нужно, - сказал Пятый, стараясь звучать как можно правдивее.
        - Что-то я не чувствую необходимого аромата… - прозвучало шипение. - Вы прекрасно знаете, что бывает с лжецами. Нынешний Король позволяет выбрать казнь, так что, можно считать, вам повезло… Пора выбирать.
        Мун понял: надо срочно, узнать, что именно они должны были принести.
        - А, может, Вы просто не чувствуете столь нежный аромат?.. - робко произнес мальчик.
        Раздался шипящий хохот. Страшнее звук Мун, если и слышал, то забыл.
        - Нежный аромат яда… Это что-то новенькое, - доносился сверху смеющийся голос.
        - Вы не правильно поняли моего друга, - неожиданно произнес Пятый. Мун по его голосу понял: у охотника родилась идея. - У нашего яда не нежный аромат. Просто его сложно уловить, так как мы принесли яд внутри тел.
        - Что?! В себе?! Это что еще за диковинка…
        - Новый закон Короля. Так безопаснее. Яд точно не достанется врагам.
        - Не слышал я такого закона… - раздалось недоверчивое шипение. - Тем более, каким еще врагам? У Короля не может быть врагов!
        - А те, что сами хотят стать Королями? - прошептал Пятый.
        Паутина вдруг поползла вверх. Мун понял, что убедил существо. Путники высвободились. Мальчик даже представить не мог, что задумал Пятый, но тот, похоже, прекрасно понимал, что делает.
        - Выдавайте яд, - раздалось шипение.
        - Он не в нас, - спокойно произнес Пятый.
        - Что это значит?! Вы же сказали, что принесли внутри!
        - Да, мы сказали, что внутри тел. Только не наших, а тех тварей, что окружили дерево снаружи. Мы и опоздали, потому что яд тот особый. Мы долго его собирали, и тех гиен согнать было непросто. Они очень глупы. Нам нужна Ваша помощь.
        - Какая еще помощь?
        - Просто забрать яд.
        В пещере раздалась тишина. Давящая, сжимающая, заставляющая сердце вырываться наружу все настырнее с каждым ударом. Тут раздалось шипение неожиданно близко, чуть ли не возле ушей путников:
        - Пойдемте.
        Пятый резко потащил Муна наружу из «пещеры». Выйдя, мальчик радости не испытал: хищных тварей вокруг дерева еще прибавилось. Путники медленно пошли к ним. Сзади послышалось знакомое шипение. Мун обернулся - из дерева выползал огромный, с человека ростом, неповоротливый, величественный и ужасающий до смерти паук. Все гиены тут же попятились.
        - Вот и весь секрет, - прошептал Пятый. - Эти твари боятся паука.
        У паука были две огромные заостренные клешни и двенадцать тонких лап. Причем лапы мешали друг другу, зверь постоянно спотыкался, но не падал и не терял маленькую скорость. Гиены же продолжали отступать, с ненавистью глядя то на паука, то на жертв. Пятый остановился и пошел к пауку.
        - Остановитесь, - смело сказал он, глядя в то место, где, скорее всего, у твари были глаза. - Эти звери боятся Вас. Видите, они отходят. Так, в конце концов, они убегут, и Вы ничего не получите.
        - Хорошшшо, - прошипел паук.
        - Пойдем. - сказал Пятый Муну и двинулся к гиенам. Паук замер, а путники направились к гиенам. Те, обнаружив, что паук теперь не сопровождает жертв, оскалили пасти шире некуда. У Муна стали подкашиваться ноги.
        - Страшно? - произнес Пятый.
        - Очень…
        - Это хорошо. Значит, упадешь как по-настоящему.
        - Можно я уже упаду?..
        - Терпи еще хотя бы два с половиной метра.
        Пятый и Мун были в трех метрах от гиен. Те, как одна, приготовились к прыжку. Из общей массы попробовала пробраться одна, самая наглая. Ее тут же запихнули обратно собратья, чуть ли не растерзав. В это время другая тварь незаметно пробралась и двинулась на Пятого и Муна.
        - Нам, кажется, повезло… - прошептал мальчик. - С этой как-нибудь разберемся, да и паук нам поможет!
        - Нет, - ответил Пятый, направив ружье в сторону выскочки. - Она нас тут же растерзает, взгляни на нее. Мы ей не сможем помешать, особенно если дадим укусить нас.
        У Муна внутри все похолодело.
        - Так что же нам делать? Я думал, у Вас есть какой-то план! Что нам делать, если мы даже с одной не справимся?!
        - Ты видел, как ходит паук? - ответил спокойно Пятый.
        Мун подумал, что Пятый сходит с ума.
        - Причем тут это?!
        - Его ноги, как эти гиены… Они мешают друг другу. Ты же видел, как только одна тварь попыталась выйти вперед… так остальные устроили чуть ли не бойню! Мой план таков: я прикончу эту гиену, которая через примерно восемь секунд бросится на меня. Дам ружье и патроны тебе. Прыгну в гущу гиен. Они будут пытаться сожрать меня, но у них ничего не получится, потому что этим тварям сначала придется передраться друг с другом, чтобы добраться до меня. Ты в это время начинай их отстреливать и зови паука. Пару укусов мне достанется, но это не смертельно. Надеюсь.
        - Это опасно! Очень! - прошептал Мун. Пятый хотел что-то ответить, возможно, оставшуюся часть плана, но тут на путников из толпы зверей вылетела гиена.
        Она уже раскрыла пасть, предвкушая плоть, как тут же получила патрон в грудь. В следующее мгновение от зверя не осталось ничего, кроме тумана. Остальные гиены тут же отвлеклись от той твари, что недавно пыталась пробраться до жертв, и повернулись в сторону Пятого. Раздался протяжный визгливый лай. Пятый бросил ружье Муну, побежал в сторону зверей и прыгнул в самую гущу. Мальчик опешил, но тут же заставил себя собраться. Что происходит внутри кольца гиен, сомкнувшихся тут же в том месте, куда упал Пятый, разглядеть было невозможно. Мальчик перезарядил ружье и выстрелил. Ближайшая гиена растворилась. Твари были настолько увлечены добычей, что на Муна никто не обратил внимание. Он продолжил остреливать призраков.
        - Что ты делаешшшь! - зашипел паук. - Это моя добыча!
        - Они бракованные! - закричал Мун. - Скорее, разберитесь с гиенами, а то они весь яд потратят на моего друга!
        Паук прошипел что-то невнятное и медленно двинулся в сторону кучи гиен, накрывших Пятого. Мун продолжал стрелять. Паук приблизился почти вплотную к рою гиен, раздвинул клешни и стал плеваться, как патронами из ружья, жидкой паутиной. Лишь первый плевок достиг одну из гиен, как ее соседка бросилась прочь. Тут же одна за другой твари стали замечать паука и убегать врассыпную. Те, кому не повезло - кто оказывался скованным жидкой массой - начинал истошно вопить и рваться на волю. Не помогало даже превращение в туман. Непостижимым образом паутина не давала гиенам проникнуть сквозь нее даже в призрачном облике.
        Стая, накрывшая Пятого, редела на глазах. В конце концов, Мун смог увидеть своего спутника, лежавшего на снегу. Охотник был покусан во многих местах, из ран сочилась кровь. Мальчик тут же подскочил к нему, Пятый лежал бездыханно. Мун замер, не понимая, что делать.
        Паук тем временем кусал гиен и извлекал жалом из них яд. Тех, что превратились в туман, он просто всасывал в себя. После обильной трапезы он развернулся и подошел к Муну с Пятым.
        - Большшшше не опаздывайте, - произнес страшный призрак с набитым брюхом и поплелся в свою пещеру.
        - Подождите! - крикнул Мун. - Вы забыли взять яд из моего друга! Там очень много!
        Паук неторопливо обернулся и вонзил жало в Пятого. Через секунду оно вышло из тела охотника, и призрак поплелся в своё жилище. Пятый по-прежнему лежал, не двигаясь, но у шеи стал прослеживаться пульс.
        - Вы меня слышите?
        - Больше скажу: я тебя вижу, - едва проговорил Пятый, открыв глаза. - Спасибо, что догадался высосать из меня яд. Это настоящая дрянь. Хуже выпивки в пустынном трактире.
        - С возвращением! Надо скорей на Ярмарку! - только и смог сказать Мун, который был безумно счастлив, что его спутник воскрес.
        - Можно, я сначала кровь с себя смою?
        - Да-да, конечно! Простите! Я Вам помогу! - мальчику стало очень стыдно, что он оказался таким некультурным, и не предложил вытереть кровь. Спустя пятнадцать минут Пятого подлатали. Правда, некоторые раны пришлось перевязать так, что идти Пятому стало еще трудней. Но это было лучше, чем если бы из них сочилась кровь.
        - Надо найти тропу и расставлять корабль. Как же меня тошнит уже от деревьев, - пробормотал охотник.
        Глава 12
        Первая смерть Муна
        Путники продолжили брести под плотным куполом-навесом, утопая в сугробах. Мун уже привык к такому способу ходьбы и даже подумал, что отучиться будет непросто. Шли как обычно: Пятый чуть спереди (намного медленней из-за ранений), Мун сзади. Каждые десять шагов останавливались, и Пятый прислушивался, нет ли вокруг опасности. Мун, как и всё последнее время, ни о чем не думал, кроме как о шагах. Вся роль мозга была отдана подсчету их количества. После очередного десятка Пятый вытащил ружье и сделал знак Муну достать револьвер.
        - За нами охотятся, - как ни в чем не бывало произнес охотник. Муна охватил прилив страха. Мальчик лихорадочно огляделся - вокруг никого не было.
        - Где они? - прошептал он.
        - Под снегом, - ответил Пятый.
        Мальчик тут же направил револьвер в снег. Пятый остановил Муна.
        - Это бесполезно. Их там много. Нам нужно срочно забраться вон на то дерево.
        Недалеко от путников стояло обыкновенное высоченное дерево с могучей ветвью на высоте метров шести. Мун в ужасе собрался было бежать, но Пятый и тут остановил.
        - Побежишь - и на нас сразу нападут. Идем медленно. Если что-то выберется из-под снега - без промедления стреляй. И тогда уже беги к стволу, забирайся к той ветке.
        Пятый и Мун осторожно двинулись в сторону дерева. Пятый жестом показал, чтобы Мун наступал точно в следы охотника. Мальчик сжимал револьвер со всей силы, как будто от силы сжатия зависела безопасность. И тут волнение его подвело: ноги подкосились, он упал. Мун стал лихорадочно подниматься, раздался выстрел. Прямо возле лица мальчика пролетел туман, по форме напоминающий змею. Вдруг в ногу вцепилась какая-то тварь. Мун закричал, вытащил голень из-под сугроба - в нее вгрызлась кобра. Мун не мог не издать крика от ужаса. Кобра отцепилась от ноги, выбралась из-под снега и стала вырастать над обездвиженным от страха мальчиком. Затем тварь начала приближаться к горлу Муна. Охотник в это время отстреливался от десятка змей и скорпионов, так же выползших из-под снега. Револьвер Муна дрожал, первая пуля пролетела мимо пасти. Вторая угодила прямо в глаз призраку. Кобра зашипела и стала извиваться, превращаясь в туман. Вдруг Муна за шиворот схватила крепкая рука Пятого. Мальчик вскочил, они понеслись к стволу. Мун стал забираться с невиданной для него проворностью. Не зная сам как, он долез до ветви. Внизу
оставался охотник, из последних сил отбивавшийся от зверей.
        - Стреляй! - закричал он Муну.
        - Я могу попасть в Вас!
        - Я сказал, стреляй! - крикнул охотник, которого почти уже облепили огромные скорпионы.
        Мун посмотрел на револьвер. Рука бешено затряслась. Это было очень некстати, потому что прицеливаться стало совсем трудно. Мун постарался успокоить дыхание, и, когда Пятый скрылся за призраками, стали раздаваться выстрелы. Сначала за туманом, оставшимся от призраков, охотника по-прежнему было не разглядеть. Но спустя три секунды он буквально вынырнул из марева и залез на ветку к Муну.
        - Вот и все, - сказал он, тяжело дыша. - А ты боялся.
        - Вы не ранены?!
        - Нет. Хотя пули летели очень рядом. Я чувствовал легкий ветерок от каждой. Ты меткий стрелок. Рука, наверное, дрожала?
        Мальчик кивнул. Пятый усмехнулся. К стволу же подтягивались очередные змеи. Из-за их мерзкого шипения у Муна застыло сердце.
        - Что ж вы так орете? - крикнул зверям Пятый. - Все равно не достанете.
        - Они долго будут нас ждать? - спросил Мун, испытывавший сейчас ужас.
        - Пока не помрем, - ответил Пятый. - Либо мы не станем еще чьей-нибудь добычей. Например, птиц.
        Мун похолодел. Они проделали такой путь, чтобы сгинуть здесь, на ветке. Это было несправедливо. Совсем несправедливо. Охотник же был спокоен. Он словно не слышал шипения и просто задумчиво смотрел вдаль, где виднелись высоченные, необъятные горы.
        - Нам туда, парень, - произнес он.
        - Куда?
        - К тем горам. Я уверен. Мы шли вроде верно. Так что наша цель у той горной гряды.
        - Совсем недалеко осталось, - прошептал с грустью Мун.
        - Да уж. Но это без учета тварей, - ответил охотник и вновь усмехнулся. - Сколько у нас патронов?
        Неожиданный вопрос удивил мальчика.
        - Я не знаю…
        - Открой револьвер, да посмотри, - спокойно сказал охотник. - У меня патроны кончились. Так что все, что у нас есть, осталось у тебя.
        - Сколько бы ни было, нам не хватит их всех перестрелять…
        - Естественно. Но нам нужен хотя бы один.
        Мальчик удивленно посмотрел на Пятого.
        - Хотя бы один? Для чего?
        - Сначала посмотри, есть ли он у нас, - сказал охотник.
        Мальчик открыл барабан. К счастью, у них остался тот самый, необходимый единственный патрон. Но Мун не знал, радоваться ли этому. Поведение Пятого казалось странным. Что он хотел сделать с этим патроном?
        - Да… У меня как раз остался один.
        - Отлично, - сказал охотник. - Это наша удача. Давай раскладывать парус.
        - Парус?! - воскликнул Мун. - Зачем?!
        - Тут простая логика, парень. Здесь сидеть бессмысленно. Мы либо умрем от голода и холода, либо прилетят птицы и нас заклюют. Вниз спускаться - ты видишь этот рой тварей. От них мы не убежим. Нам нужно быстро добраться до тех гор. Я по-прежнему уверен, что Ярмарка где-то там. В общем, попробуем добраться туда.
        - Я согласен!.. Но как мы сможем использовать парус? Мы же не спрыгнем в гущу гиен!..
        - Конечно, нет. А зачем нам снег? Мы полетим.
        - Опять?!
        Мун надеялся увидеть на лице охотника хотя бы микроскопическую улыбку, но все старания были впустую. Пятый не шутил.
        - Отрезай доску и кидай в этих тварей, - сказал он мальчику. - Я пока распутаю веревки и приготовлю парус к отбытию.
        - Один раз нам повезло… Но это слишком опасно! А если ветер понесет нас вверх?! - волновался Мун.
        - Вот для этого мне и нужен хотя бы один патрон. Я выстрелю в парус. Надеюсь, этой дырочки хватит, чтобы ветер перестал застревать в парусе, тем самым опуская нас на землю. Понимаешь?
        Конечно, идею Мун понял. Но она была слишком безумна.
        - Извините, но Вам не кажется, что всё это… безумно.
        - Чрезвычайно, - согласился охотник. - Но оглядись и прислушайся. Снизу полчища призраков. Издалека доносится птичий вой. Звери, которых ты в жизни своей не видел и никогда бы не представил, скоро сюда стекутся. Тут только надеяться и приходится. Без безумства в этом мире порой не спастись.
        Охотник улыбнулся, но Мун при всем желании поддержать эмоциональный порыв Пятого не смог.
        - Кидай доску в этих тварей, - повторил команду Пятый.
        Мун, кое-как удерживаясь на ветке, распутал доску. Перед тем, как бросить вниз, он понял, что она стала ему очень дорога. Впервые в жизни мальчик ощутил привязанность к неодушевленной вещи. Они вместе преодолели много километров этого проклятого Леса, спаслись от страшных призраков. И сейчас ему предстоит ее выбросить.
        - Что ты замер? - спросил охотник, который запутался в веревках.
        - Мне жалко ее выкидывать. Почему-то, я к ней… я не знаю…
        - Ууу, парень… - протянул Пятый. - Плохой знак. Если ты так ко всяким доскам привязываешься, что же с тобой люди делать будут.
        - Какие люди?
        - Такие, - ответил охотник и резко ткнул пальцем Муна в грудь в область сердца. - Будут встречаться тебе люди по жизни, которые поражают в самое сердце. И мне за тебя, знаешь ли, страшно. Они, как звери, впиваются. Даже сильнее.
        - Я Вас не очень понимаю.
        - Поймешь, когда встретишь. Меня рядом уже, наверное, не будет. Но ты все равно разберешься. Ладно, хватит болтать. Дай сюда доску.
        Мун протянул ставшую уже родной вещь Пятому, который без лишних эмоций бросил ее в толпу скорпионов. Толпа зашипела, как бесконечный летний лес в ветреную погоду. Только страшно, мертвенно-дико.
        - Надеюсь, с веревками я разобрался… - после многочисленных чертыханий сказал охотник. - Наш руль готов. Осталось дождаться ветра.
        Ждать пришлось недолго. Между стволами, не обременяя себя раскачиванием ветвей (которых, попросту, практически не было), вольные струи ветра, делясь и слепляясь, спешили к путникам. Как только снежный покров слегка завихрился, охотник крикнул:
        - Раскрываем!
        Мун держал одну сторону паруса, Пятый с другой стороной каким-то непостижимым образом полез по стволу.
        - Обвяжись веревкой, которая возле тебя! - крикнул он Муну.
        Мальчик тут же стал выполнять указание. Ветер тем временем собирал основные силы возле ствола. Мун чувствовал, как всё новые и новые порывы бьют по неприкрытому одеждой лицу. Парус же начал расправляться.
        - Держитесь! - крикнул мальчик охотнику.
        - Слушай внимательно! - прозвучал тут же ответ. - Я сейчас прыгну и постараюсь схватить те две веревки, которыми будем рулить. Если не схвачу и упаду - просто отцепляйся от ветки и лети с сильным порывом ветра. Понял?
        Мун опешил от подобного заявления, но он уже успел понять, что с охотником спорить бесполезно.
        - Да! - громко солгал мальчик.
        В этот момент ветер невидимым кулаком ударил прямо в сердце паруса. Охотник прыгнул. Парус раздулся и потащил Муна вверх. Мальчик не видел, где Пятый, но изувеченный корабль летел с такой скоростью, что Мун не мог даже повернуться. Вдруг парус резко подал вправо. Мальчик сумел-таки повернуть голову - он летел прямо на ствол. Где был охотник, до сих пор оставалось загадкой.
        - Парень, отвяжи себя! - неожиданно услышал Мун.
        - Где Вы?!
        - Отвязывай! Быстро!
        Мун стал распутывать веревку, которая держала его с парусом. Это было очень рискованно: скоро ему придется полагаться только на силу своих рук, держась за веревку. Путники по-прежнему летели на ствол. Мальчик изловчился и увидел охотника. Тот не смог при прыжке с ветви ухватиться за веревки. От падения его спасло самое обыкновенное обстоятельство: ногу опутал трос. Так Пятый и висел вниз головой, дергая своим телом одну из веревок. В этой системе управления она была правой частью руля, поэтому парус неумолимо летел направо.
        - Ты должен подтолкнуть меня к левой веревке! Видишь ее?! - крикнул охотник Муну, который и так с трудом удерживался на тросе.
        - Как?!
        - Раскачай меня, я попробую ее схватить!
        Мун напрягал все силы, чтобы не упасть прямо в стаю змей, которая следовала за парусом. Просьба раскачать Пятого показалась мальчику несколько несуразной.
        - Я не знаю, как Вас раскачать!
        - Разведи ноги, отпусти одну руку и постарайся повернуться навстречу потоку!
        Пятый говорил серьезно. Можно даже сказать, без капли сарказма. Развести ноги в стороны Мун еще мог… при большом усилии… но отпустить трос и повернуться навстречу потоку ветра…
        - Я не смогу! Я упаду!
        - Все ты сможешь, я тебе обещаю! Давай! Мы сейчас врежемся!
        Ствол уже был близко. А парус затрясло: он стал сворачиваться. Нужно было что-то предпринять, иначе ткань просто-напросто свернется в клубок, и путники окажутся добычей зверей. Мун потихоньку начал разводить ноги. Ветер тут же ударил в них, и мальчик сам почувствовал себя маленьким парусом. Затея Пятого тут же прояснилась. Муну предстояло найти в себе как можно больше площади. Тогда ветер, как следует, качнет его в сторону охотника, а там уже будет шанс толкнуть Пятого в сторону троса.
        Теперь надо было отпустить руку. Мун начал палец за пальцем левой кисти отпускать веревку, и вдруг поехал вниз. Троса едва хватило, чтобы мальчик успел остановить падение. Кожа правой кисти была содрана чуть ли не до мяса. От дикой боли Мун закричал.
        - Тише! Что ты орешь! - раздался голос охотника. - Сейчас и так весь Лес сюда сойдется! Что с тобой?
        Мальчик прикусил язык. Ответить он не мог, потому что при открытии рта, тут же вырвался бы крик. Все что оставалось, рискнуть еще раз. Отпустить правую руку. Мун разжал кисть. Всего лишь несколько сантиметров он съехал по веревке вниз, чувствуя дикую боль от трения. Дальше боль прекратилась, поскольку мальчик падал вниз, прямо к голодным скорпионам-призракам. Он их не видел, потому что летел спиной к земле. Лишь охотник узрел, как мальчик падает, он отпустил все возможные веревки и сиганул вниз. Два человека с одним патроном неслилсь в пасти к зверям.
        Падение оказалось не таким болезненным, как могло быть. Мун упал в сугроб, и тут же его окружили змеи. Они не спешили вгрызаться в него. Только облепили вокруг, и Мун понял, что в них самое страшное. Все то же самое. Человеческие глаза. Ни острые зубы, ни слюна, стекающая потоком до снежного покрова, а человеческие глаза, которые впивались в сердце. Мальчик не мог от ужаса даже пошевелиться. Впрочем, толку от этого не было. Единственное, что оставалось - лежать и ждать своей участи. Змеи с вожделением рассматривали мальчика и слегка грызлись между собой, видимо, решая, кому первому предстоит вцепиться в Муна. Вдруг раздался голос, за который мальчик сейчас отдал бы все на свете - голос Пятого.
        - Мун, спокойно, без резких движений вставай. И не паникуй. Они любят слабые души, когда люди паникуют. Это их главное лакомство!
        Слова нисколько не помогли. Муна трясло от страха. Шипение вокруг усиливалось. Мальчик чувствовал, что сейчас либо на него набросятся призраки, либо у него разорвется сердце.
        - Вставай, не бойся! - сказал охотник, который, судя по звуку, был метрах в пяти.
        Мун собрал волю в кулак и встал. Прямо напротив уже стоял Пятый. На вытянутой руке он держал револьвер и целился Муну прямо в голову.
        - Они ждут, когда мы обмякнем, т. е. станем слабыми волей. Это змеи, мы будем для них настоящим лакомством, когда нас одолеет страх. Они могут долго выжидать. У нас один шанс не стать их добычей. Умереть.
        Мун смотрел на Пятого широко раскрытыми глазами, не понимая, что тот имеет в виду.
        - Не бойся. Это не так больно, - сказал охотник и спустил курок. Раздался выстрел. Из дула спустя секунду потекла струя дыма. Мун так и стоял, не шелохнувшись, а потом упал. Он не знал, сколько мгновений прошло, прежде, чем он открыл глаза. Змеи по-прежнему шипели вокруг. Только Муна это мало волновало… Мальчик думал об одном: Пятый его убил?!
        - Ты умер. Вставай.
        Сердце мальчика бешено колотилось. Кисти прильнули к голове - никакого следа от пули Мун не обнаружил.
        - Поднимайся, - повторил охотник.
        Мун встал. Голова дико болела. Вокруг была тьма змей. Казалось, их стало еще больше. Но что-то в них изменилось. Мун посмотрел в глаза одной из тварей - у зверя явно не было прежнего желания растерзать мальчика. Вся орда призраков была… разочарована.
        - Не бойся. Они тебя не тронут. Призраки чувствуют, что на душе человека. Мертвец им не нужен.
        - Ты… убил меня?.. - прошептал Мун, до конца не понимая, что же произошло. Одно было точно: змеи стали его интересовать в разы меньше.
        - Тебе придется смириться. У меня не было другого выбора.
        - А ты?.. Что с тобой?..
        - Я тоже теперь мертвый. Пойдем. Что нам здесь торчать. Наша цель - те горы.
        Охотник, не дожидаясь ответа Муна, двинулся прямо мимо зверей. Мальчик, не рискуя снова смотреть в глаза зверям, пошел за охотником. Звери неистово шипели, но теперь они не заботили Муна. Намного больше его беспокоила своя смерть. Все происходящее было настолько нелепым, что мальчику стало абсолютно наплевать на тварей. Он надеялся, что Пятый даст хоть какие-нибудь ответы, но пока тот шел очень быстро. Ждать разговора от него не приходилось.
        Постепенно ряды зверей стали редеть. Расстроенные змеи растекались в гущу леса. Охотник, будто не чувствуя прежних ран, не сбавлял темп. Наоборот, он ускорился, чуть ли не переходя на бег.
        Мун не мог выдержать такую нагрузку.
        - Подождите! - крикнул он Пятому и остановился.
        - Быстро! Уносим ноги! - получил мальчик в ответ.
        - Да что происходит?! - проявил Мун настойчивость. Неожиданно охотник резко развернулся и подбежал к мальчику.
        - Отдыхай и слушай. У нас очень мало времени, но я вижу ты еле двигаешься.
        - Спасибо…
        - Слушай. Я встречал уже этих тварей. Змей. И они далеко не всегда нападали. В конце концов, я понял зависимость. И уже говорил тебе о ней. Они любят слабые, обмякшие души. Когда ты боишься, паникуешь, сдаешься… Я знал, что смогу с этим справиться. Но за тебя уверен не был. Так что мне пришлось тебя, скажем так, отвлечь от змей… Сделать твою душу не такой уязвимой.
        - Убить?!
        - Ты думаешь, я тебя убил?! - произнес охотник и улыбнулся. - Парень, тебе не стоит верить всему, что говорят.
        - Вы же в меня стреляли!.. - произнес ошеломленный Мун.
        - Да, только предварительно вынул патрон. Это был холостой выстрел. Просто порох в дуле. Чтобы ты мне поверил. Ты упал в обморок. И змеям на тебя было уже плевать. Ты не боялся их. Твои мысли были полностью направлены на свою смерть, змеи тебя перестали интересовать.
        Мун слушал охотника, открыв рот. Пятый же говорил все это совершенно обыденным тоном, будто рассказывал рецепт торта.
        - Но теперь нам надо бежать. Змей мы обманули, но Лес уже наполнен запахом наших душ. Мы могли привлечь многих животных, которых интересуют совсем другие стороны наших сущностей. Даже думая, что ты мертвец, от тех призраков не спастись. Нам надо скорее достичь Ярмарки. Ты отдохнул?
        - Да… - прошептал Мун.
        - Тогда бежим. - резко произнес Пятый, и путники понеслись, что есть мочи.
        Глава 13
        Лесные рельсы
        Пятый словно не замечал вывих ноги: даже с хромотой он несся по снегу, как по асфальту. Мальчик бежал на последнем издыхании. Он твердо решил не оборачиваться. Очень скоро ему стали слышаться страшные звуки. Мун не мог точно определить, настоящие ли это были вопли, либо плоды воображения. Через несколько метров он уже не мог поднять голову и бежал, смотря в ноги. Когда же силы на движение шеей появились, он сумел посмотреть вперед. Горы были достаточно близко. Мун рванул еще быстрее, однако звуки не отставали. Охотник обернулся.
        - Падай! - закричал он.
        Мун тут же рухнул. Мимо пронеслись две удивительные птицы. С каждым взмахом они переливались всеми цветами, какие только можно вообразить. Они покружились над охотником и сели на выставленные руки. Пятый засмеялся.
        - Парень, я пошутил. Вставай.
        Мун не верил своим ушам.
        - Вы пошутили?! Вы с ума сошли?! Я от страха чуть не умер!
        - Я думал, Лес тебя уже закалил… Ну да ладно, прости старика. Это мои любимые птицы. Видел их когда-нибудь?
        Мун помотал головой. Это был и ответ, и способ стряхнуть снег с головы.
        - Тогда тебе сегодня повезло. Мог их так и не увидеть. Посмотри, какие красавицы! Нет, смотри внимательно! Это же настоящее чудо! Но дело даже не в их красоте. Взгляни, насколько они счастливы!
        - Чему же они так радуются? - спросил Мун, потирая больную от предыдущего падения ногу.
        - Вот это самое интересное. Они радуются, что скоро испытают невиданное счастье. Они взлетят высоко-высоко, ближе к поднебесью, и станут двумя вспышками. Мы, может, их и не увидим. Но небо на мгновение озарится огнями, свет от них долетит до самых дальних звезд. Представь, что будут чувствовать, эти птицы. Бесконечную свободу, рассекающую Вселенную… Но, к сожалению, это будет одно мгновение. Мгновение вспышки.
        - Так чему же они радуются? Всего одно мгновение…
        - Они счастливы не в момент счастья, а от предвкушения, что оно скоро наступит.
        Мун не понимал охотника.
        - «Счастливы не в момент счастья»… Это как?
        - В этом их главная загадка. Они знают, что счастье длится лишь мгновение. С самого рождения знают. Но вот от предвкушения этого бескрайнего счастья никто не может помешать им испытывать счастье постоянно.
        - Я тоже так хочу, - произнес Мун.
        - Да, пожалуйста! Радуйся. Кто тебе мешает?
        - Откуда я знаю, что буду счастливым? Хотя бы это мгновение.
        - А некоторые люди знают. Каким-то образом… И живут как эти птицы. Не дожидаясь своей вспышки, а любя каждую секунду. Это очень мудрые люди. С большим жизненным опытом. Может, и ты таким станешь. Ну, летите уже…
        Птицы вспорхнули и понеслись вверх, продираясь сквозь серое полотно неба, где им уготовано превратиться во вспышки. И Мун, и Пятый понимали, что этой красоты не увидят.
        - Пойдем, парень, до горы совсем чуть-чуть.

***
        Путники двинулись к необъятной горе, до которой было около сотни метров. Совсем обессиленные они шли, не поднимая голов, будто это было слишком тяжело. На удивление, каменные громадины Мун и Пятый достигли без приключений.
        - Ну что же. Вот мы и пришли. - произнес охотник.
        - Да. Но куда?
        - Все карты, которые я собирал, говорили, что Ярмарка должна быть здесь неподалеку. Надо только присмотреться.
        Этим путники и начали заниматься. Они пытались найти какой-нибудь проход в пещеру, тоннель, который бы вывел их в эту загадочную Ярмарку. Однако все было тщетно. Пятый полез наверх, по стене, в надежде разыскать что-нибудь там, но это тоже не принесло успехов. Сказать, что путники были разочарованы, нельзя. Они были расстроены донельзя. Столько пройти, испытать, чтобы, в конце концов, наткнуться на голую стену…
        Вдруг раздался тот самый звук, который Мун слышал по дороге. Оказалось, его издавали не те прекрасные птицы, что уже, наверно, превратились во вспышки, а страшные твари с крыльями, стремительно спускавшиеся к путникам. Эти черные птицы разинули пасти с острейшими зубами. Размерами призраки были с волка, возможность летать им давали крылья с размахом в четыре метра. Такие твари без труда бы расправились с путниками за секунды, и, судя по стремительному полету, именно это они и хотели.
        Неожиданно справа от Муна прямо из горы вытекла струя серого дыма. Мальчик не понял, что это было, но охотник тут же ринулся к месту, откуда пошел дым.
        - Мун, кинь мне револьвер, быстро! - крикнул Пятый.
        - Он же у Вас! - ответил мальчик. - Только в нем нет патронов!
        - Мне не нужны патроны!
        Птицы были уже совсем близко. Мун почувствовал ветер, который они создавали взмахами. Неужели Пятому удастся их обмануть, как и змей?
        - Вы хотите их как-то обмануть?
        - Нет, - произнес охотник, достав револьвер. - Это одни из самых страшных призраков. Их не обманешь.
        - Так зачем Вам револьвер?
        - Я с помощью этого дыма нашел дыру в этой скале! Он прямо оттуда валит!
        Мун ничего не понимал. Он побежал к охотнику. Птицы были уже в десятке метров. И с каждым мощным взмахом будто не приближались, а двигали жертв и гору к себе.
        - Что нам делать?! - отчаянно крикнул Мун.
        - Прыгать, приятель, - невозмутимо ответил охотник, глядя в дыру внутри скалы. Дым оттуда уже не валил. - Надо только проверить высоту.
        Охотник после этих слов швырнул вниз во мрак револьвер. Через пару секунд раздался металлический звон с эхом.
        - Парень, там достаточно высоко и, скорее всего, рельсы. Сначала я, потом ты.
        Не дожидаясь какой-либо реакции Муна, охотник прыгнул в пропасть. Мун с радостью бы подождал, чем закончится эксперимент Пятого, но птицы уже через секунду собирались впиться мальчику в шею. Мун нырнул.
        По ощущениям летел он бесконечно. И с каждым новым мгновением дрыгался все больше и больше… пока не попал в руки Пятого. Охотник, естественно, не удержал мальчика, но сильно смягчил падение. Мун лишь ударился лодыжкой о рельсы.
        - Жив? - спросил Пятый.
        - Да. В очередной раз.
        - Славно. Как же нам повезло. Но у меня есть плохая новость.
        Меньше всего Муну сейчас хотелось услышать плохую новость. Охотник явно не шутил (с учетом его серьезного характера, шутки на сегодня были исчерпаны), а, значит, мальчику предстояло ознакомиться с каким-нибудь невероятно неприятным известием.
        - Нам сейчас надо бежать так, как мы не бежали в лесу. Очень-очень быстро и без оглядки. - сообщил Пятый.
        - Только не бежать… Зачем?.. Мы же в безопасности…
        - Ты хоть представляешь, где мы? Ну, кроме того, что в темноте…
        - По-моему, в безопасности. Птицы же отстали.
        - Ладно, сократим чуть-чуть наши шансы на спасение, не страшно - поговорим. Чем, по-твоему, был тот дым?
        - Я не знаю…
        - Мы в тоннеле. Потрогай рукой вот здесь. Чувствуешь металл? Это рельсы. Слышишь гул? Это паровоз. А чувствуешь, рельсы немножко дрожат? Это оттого, что по ним едет паровоз. Прямо к нам. Дым был от прошлого паровоза. Единственный шанс не попасть под колеса надвигающегося поезда - бежать по тоннелю в надежде, что мы доберемся до станции раньше него. Давай теперь оставим слова и сделаем последний рывок. Иначе все наши былые усилия окажутся бессмысленными.
        - Хорошо… - выдохнул Мун.
        - Оставь все лишнее. Я не знаю, сколько нам бежать, но делать это нужно быстро. Вперед!
        Мун практически полностью опустошил карманы и на последнем издыхании побежал за Пятым, держа того за низ свитера, так как глаза до сих пор не привыкли ко тьме. Гул паровоза, как рёв разъяренного зверя, приближался со стремительной скоростью. Мун столько раз за этот день (или это все была ночь?) испытывал подобное чувство - ощущение жертвы, которую вот-вот настигнут - поэтому сейчас отнесся к ситуации более спокойно. Видимо, все эмоции были уже отданы в Лесу. Делал он все, что мог. Бежал на неслушавшихся ногах, с невидящими глазами, неизвестно от чего. Но инстинкт выживания оказался намного сильнее, чем мальчик думал. Когда гул совсем приблизился, рельсы начали неистово дребезжать, и сзади стал бить луч желтого света, испускаемый прожектором локомотива.
        - Долго нам еще?! - прокричал мальчик.
        - Я вижу не больше тебя, - ответил Пятый, тяжело дыша. - Ты любишь шутки в страшные моменты? - добавил неожиданно охотник.
        - Что?!
        - Шутки в тяжелые моменты?
        - О чем Вы?
        - Ну, например: я не знаю, долго ли нам, - запыхавшись, начал шутку Пятый. - Но на поезд, который сзади, скорее всего, успеем.
        Мун не понял шутку Пятого, так как она была очень трудная для восприятия в тот момент. Однако раз охотник шутил, значит, шансы у путников были. И эта мысль придала Муну сил.
        - Бежим, не сбавляя ход! - крикнул Пятый.
        Светлело с каждой секундой. Впереди тоже показался свет, но куда менее слабый. Гул паровоза был уже в нескольких метрах. Мун не понимал, что происходит, и лишь надеялся на Пятого. Но внезапно часть свитера охотника, за которую держался Мун, вырвалась из рук. Мальчик, естественно, остановился. От безысходности. Ситуация была настолько, мягко говоря, непонятной, что Мун ощутил полную безвольность. Он закрыл глаза. Когда паровозу оставалось несколько секунд до стирания мальчика с лица земли, сильные руки подбросили Муна вверх и в бок. Паровоз проехал мимо и начал постепенно замедляться.
        - Открывай, - произнес Пятый, который, оказывается успел-таки забраться на платформу и вытащить на неё Муна.
        Мальчик отдышался и открыл глаза. Дыхание сразу же сбилось.
        Глава 14
        Станция
        Они находились на огромной, залитой белым светом станции посреди тоннеля. Люди! От огромного количества суетящихся силуэтов у Муна закружилась голова. По всей платформе были хаотично расположены статуи. Стены, пол и потолок станции были из необработанного камня, словно станцию просто-напросто прорубили внутри скалы и так оставили. Однако благодаря изысканным люстрам, которые располагались не только под высоченным потолком, но и вдоль стен, и освещали пространство и камень желтовато-белым светом, помещение казалось одним большим произведением искусства.
        Отойти от изумления Мун не мог. Но сделать это было необходимо. Путники лежали с краю платформы, но это не помогло им оставаться незамеченными. Конечно, основная толпа людей распределилась на кучки у каждого входа в вагоны подошедшего поезда, который как раз пытался раздавить Муна и Пятого, но все же оставались те, кто не спешил уехать и приковал свое внимание к путникам. Среди них был и важный человек в дорогом костюме и галстуке. Сначала он издалека пристально смотрел на Муна и Пятого. Затем подошел к одному из контролеров.
        Подобные контролеры стояли у каждой раскрытой двери в вагон. Прежде, чем попасть внутрь, все пассажиры передавали контролеру монеты, листок бумаги и что-то говорили. Контролер кидал деньги в сумку, доставал из нее (если требовалось) сдачу и одну из многочисленных скляночек. Затем брызгал, как духами, жидкостью из скляночки на листок бумаги и возвращал его пассажиру, после чего тот проходил в вагон.
        Итак, важный человек подошел к контролеру и показал на путников.
        - Я чувствую, к нам сейчас подойдут, - поделился предчувствием мальчик с Пятым.
        - Уже, - ответил тот.
        К Муну и охотнику подошел страж порядка, что проверял до этого билеты. Его форма на вид была обычным строгим коричневым костюмом с желтой рубашкой. Только и пиджак, и жилетка, и брюки, и рубашка практически полностью были обшиты карманами. Что было в этих карманах, можно было лишь догадываться. Они не топорщились - содержимое явно было плоским. На ремне стража с одного бока висела кобура солидных размеров. Для двенадцатизарядного револьвера, не меньше. С другого бока - небольшая кожаная сумка. Карман пиджака у сердца украшала очень витиеватая клякса синего цвета.
        - Добрый вечер, - сухо сказал важный человек, подойдя к путникам. - Предъявите ваши билеты.
        Пятый явно был готов к данному вопросу.
        - Мы не можем этого сделать, поскольку еще не сели на поезд и их не купили. В чем, собственно, дело? - невозмутимо ответил охотник, однако контроллер в невозмутимости намного превосходил Пятого.
        - На поезд вы, может, и не садились, но железной дорогой воспользовались. Свидетели показали, что вы пришли из тоннеля и сели прямо сюда.
        Мун не смотрел на стража порядка. Однако собравшихся вокруг зевак мальчик не заметить не мог. Подходили один за другим пассажиры - разбирательство набирало зрителей.
        - Неужели нельзя воспользоваться бесплатно железной дорогой? Если не садишься на поезд? - спокойно спросил Пятый.
        Собравшимся вокруг людям он нравился больше, нежели напыщенный слуга закона. И на этом, как понял Мун, охотник и собирался сыграть.
        - Действительно, у нас скоро и воздух платным станет? - раздался голос из толпы.
        - Тихо! Сейчас в камеру отправитесь! - неожиданно взорвался контролер, и по его серьезному виду было понятно, что это не пустая угроза.
        По толпе прошел шепот, но выкрикивать что-либо никто не рисковал. Контролер вновь повернулся к Пятому.
        - Нет, даже просто пройти по железной дороге стоит денег. Она далась нашему городу слишком дорого. Уж не знаю, как вы пробрались по тоннелю, обогнав поезд, но этот подвиг вины не умаляет. Вам придется либо отсидеть в тюрьме, либо заплатить штраф.
        Последнее заявление прозвучало слишком убедительно, чтобы найти в нем хоть каплю надежды. Денег у путников не было - Мун прекрасно это знал, а потому понимал, что им с Пятым предстоит.
        - Это Ярмарка? - неожиданно произнес мальчик.
        Вопрос сбил всех, включая Пятого.
        - А что еще, по-твоему? - после легкого ступора спросил с насмешкой страж порядка.
        - Я не понимаю, как это может быть Ярмаркой. Ярмарка… это же место, где… где… ну хотя бы можно отдохнуть от проклятого Леса! - наконец, изрек Мун, смело глядя в глаза контролеру.
        Толпа вновь зашептала. Контролер сначала с непониманием смотрел на мальчика, а затем расхохотался
        - Блестяще! - с трудом произнес он. - Ты, видать, из нашего лучшего театра… Такая живость, такая… я даже не знаю… экспрессия!
        - О чем Вы?! - не понимал Мун.
        Страж мгновенно посерьезнел.
        - Ты сколько еще планируешь меня за идиота считать?
        Мун взглянул на охотника - тот тоже не понимал, что происходит.
        - Что переглядываетесь? Хотите сказать, что пришли из Леса? Взяли так, превратили призраков в добрых зверюшек, и по радуге прошли в тоннель? У меня еще слишком много дел. Встаем и идем оформляться. Если нет денег оплатить штраф, готовьтесь к заключению. И, кстати, ложные показания учитываются, как отягощающие факторы, не забудьте. Всё, вперед.
        Страж порядка протараторил без единой запинки эту устрашающую тираду. Затем похлопал по своей кобуре. Мун со страхом взглянул на Пятого - тот знаком показал вставать. Тройка двинулась, раздвигая шепчущуюся толпу, в дальний угол наполненной пассажирами станции. Впереди шли Мун и Пятый, замыкал - страж.
        - Что делать? - прошептал Мун, хотя прекрасно понимал, что вопрос бесполезен. Пятый и так думал над вариантами спасения.
        - Ничего, - неожиданно произнес охотник, причем убийственно-смиренно. У Муна чуть не подкосились и без того еле держащие тело ноги.
        - Как… это - ничего?
        - Прошу прощения. Забыл добавить, - с улыбкой прошептал охотник. - Именно тебе не надо ничего делать. Ты помнишь наш договор?
        - Какой?..
        - Самый-самый первый. О Ярмарке. Что когда мы сюда доберемся - если, конечно, доберемся - то нам придется расстаться.
        Мун снова чуть не упал. Конечно, такой договор был.
        - Да… помню…
        - Итак, юный друг, время пришло. Мы молодцы. Сделали невозможное. Скажу честно: я ни на процент не верил, что мы доберемся. Думал, сдохнем прям за первым холмом. Но нет. Так что, спасибо! Ты лучший напарник. И, может, судьба еще сведет… Прощай! И не вздумай нарушать договор!
        Пока Пятый шептал все это, Мун понял одну простую вещь. Охотник стал настолько дорог мальчику, что потерять его сейчас стало бы трагедией. Эти думы были резко прерваны. Пятый вдруг достал револьвер без патронов (который бросил сверху на рельсы), и приставил к голове стража порядка. Тот ошеломленно замер на мгновение. Этого времени хватило, чтобы Пятый отбросил контролера на пару метров сильным ударом ноги. Возникла паника.
        - Быстро теряйся в толпе! - закричал на Муна охотник.
        Мальчик в последний раз взглянул на друга и побежал в самую гущу испуганных пассажиров. Что делать дальше, Мун не понимал. Во все стороны неслись люди. К какой струе примкнуть, мальчик выбрать не мог. В конце концов, вернулась логика, и Мун понял, что надо поскорей выбираться со станции. На каменной стене висела огромная деревянная стрелка, на которой были вырезаны слова:
        Выход к улице «Дирижабельная»
        Мальчик последовал в указанном направлении. Ловко пробираясь между людьми, он быстро достиг конца станции и обомлел. Рядом двигались две деревянные лестницы. Одна вела со станции наверх (судя по всему, к городу), другая наоборот, вниз. Как эти лестницы двигались, у Муна не было времени разбираться. Тем более, из-за них возникла очередная проблема. У той, что двигалась наверх, образовалась огромная давка, люди спешили выбраться со станции. Кроме нее, был только один путь в город - соседняя лестница, которая была более-менее свободная, но двигалась вниз. Без долгих размышлений, Мун пустился по ней. Такое восхождение поначалу давалось просто. Однако подняв глаза, Мун осознал масштаб катастрофы. Конца и края лестницы видно не было. Те двадцать ступенек, что мальчик успел преодолеть, оказались бесполезными: ноги перестали слушаться Муна, он начала съезжать к началу лестницы.
        - Не получилось быть самым умным? - раздался насмешливый бас сверху.
        Мун поднял взгляд - вниз ехал огромный мужчина в припорошенном пальто и меховой шапке.
        - Нет, не получилось, - ответил мальчик совершенно равнодушным тоном. У Муна не было уже сил на эмоции. Даже на озлобленность на этого здоровенного шутника.
        - Что ж ты так спешишь? - продолжил разговор мужчина. Видать, ему очень хотелось с кем-то поговорить.
        - Внизу мне опасно.
        - Да ты что?!
        - Меня поджидают опасные люди, - на более распространенное описание у Муна сил не хватило.
        - Так тебе надо наверх… - задумчиво произнес мужчина.
        Мальчик кивнул.
        - И что ж ты сидишь? - с невесть откуда взявшейся бодростью пробасил мужчина.
        Мун почувствовал, что это не просто вопрос. Он взглянул мужчине в глаза - тот действительно был готов. К чему-то…
        - Ну, дружище, давай! Вставай!
        Мужчина стал расталкивать людей на движущейся вниз лестнице, пока не добрался до Муна. Мальчик тем временем встал.
        - Готов к перелету? - насмешливо пробасил мужчина.
        Мун подумал что-то вроде: «Я ко всему готов, если в ближайшее время это позволит мне поспать и поесть», но сил хватило опять только на кивок.
        - Тогда вперед!
        Мужчина взял мальчика, поднял как пушинку и перекинул на соседнюю лестницу, которая ехала вверх. Мун летел недолго, поэтому приземлился удачно, на какого-то крепкого мужчину. Отскочив от него, он съехал на ступеньку вниз, где уперся в добрую женщину. То, что она добрая, Мун понял сразу, как встал.
        - Бедненький! Ты не ушибся? - спросила женщина, переполненным сожалением, ужасом и участием голосом.
        - Нет, все в порядке… - ответил Мун, который еще не оправился от событий последних двух секунд. Главное, теперь он ехал вверх. Это очень грело душу.
        - Ты подумай только, какие попадаются гады! - продолжала переживать женщина. - Взять так, и мальчика швырнуть! Спешит небось, дорогу расчищает… Силы видать много… А УМА ПОПРОСИТЬ ЗАБЫЛ!
        - Нет-нет, вы не поняли! - поспешил разъяснить ситуацию Мун. - Он помочь хотел…
        - Да все они помочь якобы хотят… - прижала, как младенца к груди, женщина Муна. - Но ты, малыш, не бойся и не расстраивайся. Там внизу сейчас опасно. Какие-то волнения… Даже хорошо, что наверх тебя кинули. Езжай спокойно… Присядь вот, на ступеньку…
        Мун поспешил присесть. Это было и для ног полезно, и от излишней заботы женщины спасало. Лишь мальчик прикрыл глаза, как тут же провалился в сон. Очнулся он, по ощущениям, достаточно быстро. Так, видимо, и было: лестница еще не кончилась, но конец тоннеля был близко. Сверху начал раздаваться гул города, резко мелькали огни. Сон сняло как рукой. С каждым мгновением Ярмарка была все ближе. Подскочил пульс. Мальчик встал со ступеньки и, практически не моргая, устремился взглядом по направлению движущейся лестницы. Последняя минута подъема прошла незаметно. Лестница выводила пассажиров через роскошную, украшенную фресками и разнообразными люстрами арку прямо к выходу в город. Подталкиваемый потоком людей Мун не заметил, как прошел через дверь и оказался на Ярмарке. А дальше мальчик не смог сделать ни шагу. То, что было вокруг, поразило насквозь. Каждую клетку души.
        Глава 15
        Ограбление
        Люди… Мун немного привык к количеству людей, находившихся на станции. Но сколько их было на улице, потрясло и даже испугало мальчика. Выход из метро выводил к тротуару. Мун поспешил прижаться к стене ближайшего дома. Дом был огромным, из камней разного цвета. Снизу бордовые, дальше красные, затем серые, а упирались в серый небосвод уже желтоватые этажи. То тут, то там стену украшали выпирающие статуи, а под самой крышей из них была составлена целая сцена, наверное, из прошлого: с земли не рассмотреть. Все окна выглядели не плоскими, но прозрачными. Мун сразу узнал этот материал. В деревне, где он родился, на подоконнике стояла ваза со всегда свежими цветами. Она была из хрусталя. Как и эти окна.
        Мальчик огляделся и невольно присел на холодный тротуар, вымощенный в виде сюжетов, словно некие картины «вырезали» в каменной дороге для пешеходов. Дело в том, что подобных домов насчитывалось десятки; точнее сказать, иных строений на длиннющей улице, которую делила широченная проезжая часть (где уживались дымящие автомобили и кареты) не было.
        Плотно стоящие друг к другу дома по обе стороны дороги образовывали две стены, как бы подпирающие серое небо. Оно ничем не отличалось от лесного. Такое же безликое, мертвое. При иных обстоятельствах, Мун подумал бы: «Интересно, как жители определяют, день сейчас или ночь?». Сейчас же это мальчика не интересовало. Кроме колоссального впечатления от места, куда он попал, ему хотелось только поспать и поесть. Все вопросы были неуместны.
        Дорога делилась надвое: одна часть ехала в одну сторону, другая - в противоположную. Автомобили мальчик видел впервые. Двигались они небыстро. Некоторые даже уступали лошадям, которые тащили кареты. Шума же от машин было очень много. Они тарахтели, как будто сейчас взорвутся. По внешнему виду они не отличались от карет, разве что по наличию длинной трубы, которая вздымалась на метр из крыши. Из трубы вылетал разноцветный дым. Он, на удивление, пах приятно. Спереди у автомобиля, как и у карет, располагались мощные фонари. Ответ на вопрос, день сейчас или ночь, пришел сам собой: эти лампы ярко горели белым светом. Как и уличные фонари.
        Мун пытался найти два одинаковых фонаря, но так и не смог. Вдоль всей улицы стояли удивительные разнообразные светила. Мало того, что плафоны не повторялись, и все были словно музейные экспонаты, так и металлические столбы как будто росли и ветвились в виде молодых деревьев. Все фонари светили разными цветами. Красный, синий, желтый, оранжевый, розовый - какие только световые пятна ни украшали улицу… Конечно, к этому было непросто привыкнуть. Можно даже сказать, такое разнообразие поначалу сильно напрягало, но через минут десять мальчик привык, и всё казалось окутанным волшебством. Мальчик не знал, фонари ли этому способствовали, или его состояние, а, может, всё вместе.
        Не только странные жидкости, которые горели внутри плафонов и давали такой свет, разукрашивали улицу. Каждое хрустальное окно принимало все лучи, преображало их в новые и распыляло во все стороны. Муну стало понятно, почему дым из машин был таким радужным: он с удовольствием впитывал в себя все цвета этой улицы. Так как автомобилей было много, то казалось, что сам воздух был окрашен переплетающимися радугами.
        Обилие звуков не уступало краскам. Сначала в мир звуков Муна перенесли шаги. Топот сотен женских каблуков, мужских туфель, мягких подошв - всё это перемешивалось в единый сумасшедший грохот, окруживший мальчика со всех сторон. По тротуару ходили важные дамы, деловые мужчины, бегали радостные дети, гуляли влюбленные парочки, прохаживались достопочтенные старики, скользили по тёмным участкам льда молодые люди… Кого тут только не было. К звукам от людей добавилось цоканье копыт и тарахтенье автомобилей со стороны дороги. Мун свернул на соседнюю улицу и тут же понял, что сверху грохота не меньше. Мальчик поднял голову и обомлел.
        Над дорогой протянулась… еще одна улица. Между домами, к одному из которых прислонился Мун, во многих местах простирались широченные тротуары. Они словно вырывались из фасадов домов на одной стороне, пролетали над дорогой и втыкались в фасады домов напротив. По этим тротуарам так же ездили машины и кареты, гуляли люди, разноцветно светили фонари… Подобных дорог было не сосчитать. Они беспорядочно располагались вдоль всей улицы, на разных высотах чуть ли не у самого серого купольного неба… Раздался грохот. Из стены дома вылетел поезд. Очень похожий на тот, от которого Мун с Пятым еще недавно спасались. На огромной скорости поезд пронесся над дорогой и влетел в другую стену. У Муна от этого зрелища сдавило дыхание. Самым странным был не полет состава. Удивляла реакция людей. Она отсутствовала. Мальчик быстро осознал, что для жителей Ярмарки всё вокруг не в новинку.
        Тут снова раздался грохот, уже сопровождаемый криками людей. Из стены на огромной, намного больше, чем у поезда, скорости вылетел странный состав. У него не было паровоза - только несколько парных сидений друг за другом. Двигалась конструкция по рельсам. Не горизонтально, а с небольшим наклоном, за счет этого разгоняясь. Радостные крики людей, крепко пристегнутых к сиденьям, усиливались. Состав въехал в стену, и постепенно вопли затихли. Жители не спешили уводить взгляды, ожидая продолжение зрелища. И терпение вознаградилось. Спустя десять секунд состав вернулся на улицу. Только теперь он находился выше, а крики звучали во сто крат громче. Дело было, конечно, не в высоте. Просто люди ехали вниз головой. Когда конструкция скрылась в фасаде, из которого первоначально выехала, некоторые зрители даже зааплодировали. Мун не понимал, что произошло. Из некоторых разговоров он услышал незнакомое слово: «аттракцион» и решил позже узнать, что это. Сейчас все-таки было не до этого.
        На Муна никто из прохожих не обращал внимание. Даже стражи в пальто и все в тех же коричневых, обшитых карманами костюмах. Их мимо мальчика прошло немало.
        Начался очередной припадок дремы. На этот раз ото сна спасли потертые штаны, вытянутый свитер и тощая курточка - холод пробился через некрепкую защиту и проморозил Муна насквозь. Возможно, он закоченел уже давно, просто не чувствовал этого из-за оцепенения от знакомства с Ярмаркой. Сейчас же холод начал давить неистово, и надо было что-то делать. Мун неловко зашагал. Ступни ничего не чувствовали, кроме боли. Он побрел вдоль тротуара с краю, чтобы не мешать движению пешеходов. Нужно было срочно найти прибежище, хотя бы ненадолго. Плана лучше, чем идти в никуда, Мун пока не придумал.
        Впереди показалась длиннющая очередь. Двигалась она медленно и практически не сокращалась, поскольку постоянно пополнялась новыми людьми. Мальчика не сильно заинтересовало, отчего люди скапливались у какого-то места впереди. Он собирался пройти мимо очереди, как его остановила чья-то рука.
        - Уважаемый, не обессудьте за остановку! - произнес худой мужчина лет сорока с маленькой смешной бородкой. - Постойте за меня в очереди, буквально пару минуток!
        У мужчины прямо-таки горели глаза: это был из тех взглядов, который не позволяет отказать. Если, конечно, у тебя не бесчувственное сердце. А Мун был не из таких.
        - Хорошо, я постою… Но возвращайтесь скорее, я очень…
        - Ох, уважаемый, засеките время! - не дал мужчина договорить. - Буквально пару минуток! Мне надо отлучиться, передать сверточек! В соседнем переулке, тут близко. Уже осталась минутка и пятьдесят секунд, я побежал!
        Мужчина рванул, и только тогда Мун увидел у него в руках сверток. Даже оказавшись в очереди, мальчик не понимал, куда потихоньку движется. Ноги еле держали, но тут зато - рассудил Мун - его, в случае обморока, подхватят.
        Люди впереди и сзади делали шажки за шажками. От монотонного движения Муна стало еще больше клонить в сон. Он потерял счет времени. Мужчина не возвращался. Неожиданно мальчик оказался перед деревянной дверью. В ней не было чего-то особенного. Даже наоборот. Она была прямо-таки обычная-преобычная. Мун застыл перед ней, не понимая, что делать. Ответ пришел быстро. Дверь открылась, вышла молодая девушка в изящном пальто. Теперь пришла очередь Муна. Он стал оглядываться - мужчины нигде не было. Сзади начали раздаваться недовольные высказывания по поводу непонятной медлительности Муна. Мальчик подумал, что стоит все-таки зайти, коль отстоял такую муку.
        Внутри его ждало помещение два метра в высоту, два метра в ширину и два метра в длину. Оно ярко освещалось равномерным белым светом, что с непривычки ударило по глазам. Противоположная от двери стена была полностью заклеена картой. На ней выделялись, наверно, не меньше тысячи всяких обозначений, и разобраться в них не представлялось возможным. Все пространство карты делилось на квадраты. В их названиях, к счастью, прослеживалась логика: «А», «Б»…«Д», «Г», «Г1», «Г2»… и т. д. В верхней части квадрата «Т» была нарисована огромная красная стрелка. Ее значение Мун сходу не разгадал.
        По центру комнаты стоял высокий узкий стол, на котором располагалось странное устройство. Точнее, коробка, крышка которой состояла из маленьких металлических пластинок. На каждой пластинке имелась буква; также были пластинки с цифрами, знаками препинания и прочими символами. Мун нажал на одну из пластинок - она легко поддалась давлению со стороны пальца, а потом вернулась на место. Будто под ней была пружинка (вполне возможно, она там и находилась).
        На полу валялись истоптанные листы бумаги. Это были части карты. Той, что висела на стене, целая и невредимая. Такое ощущение, кто-то приносил с собой порванные кусочки такой же карты и разбрасывал их. Это было очень странно, но другого объяснения такому необычному покрытию пола Мун придумать не мог. Да и не хотел. Он собирался выйти из непонятной комнатушки, как снаружи стали раздаваться недовольные возгласы. Через полминуты в помещение ворвался мужичок, ради которого Мун отстоял очередь. За мужичком вошел здоровенный детина.
        - Парень, ты занимал для этого, - он показал на мужичка, - место?
        - Да…
        Детина неодобрительно посмотрел на обоих и вышел.
        - Ох уж эти люди, не могут в положение войти! Уже место в очереди занять нельзя! - расстроенно и как-то обреченно сказал мужичок. Потом быстро пришел в себя и стал благодарить мальчика.
        - Спасибо Вам! Я даже не знаю, как Вас отблагодарить! Если бы Вы знали, как мне помогли!
        Судя по всему, мужичок собирался еще долго петь свою серенаду, поэтому Мун решился его остановить.
        - Да что Вы, мне было совсем не сложно.
        - Ой, ну спасибо!.. Эх, побольше бы таких людей, как Вы! Ну я прям не знаю, как Вас отблагодарить! Вы, кстати, пока нашли что-нибудь себе?
        - О чем Вы?
        - Вы же тут, наверно, меня долго ждали… Подыскали себе чего-нибудь?
        - Понимаете, я в этом городе только час… Даже не представляю, что это за комната.
        Мужичок воссиял.
        - Так я Вам сейчас помогу! Тут все просто! Вы уже определились, где собираетесь жить?
        Воссиял и Мун.
        - Вот с этим проблема! А Вы мне как-то поможете?
        - Конечно! Вам нужна гостиница.
        - Гостиница? Что это?
        Мужчина не слышал этого вопроса, поскольку нажимал пластинку за пластинкой, букву за буквой на крышке коробки слово «гостиница», после чего надавил на рычажок сбоку коробки. Вдруг из-под стола начали вылезать лист за листом бумаги, которые мужчина ловко хватал и собрал в общую кучу. Она получилась слишком весомой.
        - Да уж, я перегнул палку… - задумчиво произнес мужчина, разглядывая листы. - Тут все гостиницы Ярмарки. Давайте-ка по-другому… Вам, наверно, нужны гостиницы поближе?
        - Гостиница - это там, где можно поспать?
        Мужичок удивленно посмотрел на Муна, а потом пронзительно засмеялся.
        - Хороший юмор! Очень смешно! Так… Давайте попросим дать информацию о гостиницах в соседних квадратах. Мы сейчас… - мужичок посмотрел на квадрат со стрелкой, - в квадрате «Т»… Хорошо.
        Неожиданный помощник Муна нажал пластинку с неясным для мальчика символом.
        - Это мы сейчас введем интересующие квадраты. Все, какие вокруг… Так… «Т1», «Р1»…
        Дальше мужчина стал совсем неявно бормотать. Снова нажал какой-то символ, затем «гостиница» и дернул рычаг. Выпал один лист.
        - Это другое дело! - обрадовался мужчина.
        Они стали с Муном рассматривать. Бумага, к счастью, не содержала непонятных знаков. Мальчик с первого раза понял, что здесь к чему:

«ГОСТИНИЦЫ. СЕКТОРЫ Т Т1 С С1 У У1 Т2 С2 Т3
        Анкольд - Т1
        Альманах - С1
        Берегись желаний - Т3
        Братья Брукли - С…»
        И так далее, по алфавиту. Листок содержал тридцать гостиниц.
        - И как до них добраться? - спросил растерянно Мун.
        - Для начала выберите, в какую хотите. Мы наберем название на этой машине, и нажмем кнопку, чтобы нам выдали карту. На ней будет указана конечная цель, т. е. гостиница, и место, где вы сейчас. Так что не заблудитесь. Тем более все эти гостиницы близко!
        - Вы не могли бы подсказать, в какую лучше пойти? А то я не знаю совсем…
        - Ну, я даже не знаю… Хорошее местечко «Мечта феи». Очень советую!
        - Оно недалеко?..
        - Нет, пара кварталов! У Вас всё хорошо с деньгами? Просто оно не самое дешевое, но очень уютное. Прямо-таки волшебное!
        - Честно говоря, у меня плохо с деньгами, - признался Мун. - Точнее, их нет вообще.
        Незнакомец удивленно посмотрел на мальчика, а затем снова пронзительно расхохотался.
        - Ну очень хороший юмор! Прямо очень смешно!
        Мун не понимал, что делать. Поэтому просто ждал. Мужичок в конце концов унялся.
        - Что же Вы такой серьезный? Я Вас, наверное, своим смехом смутил… Мне все говорят: «Что ты смеешься, как сумасшедший?!», а я ничего поделать не могу.
        - Нет-нет, все нормально… Просто у меня действительно нет ни монетки…
        Мужичок мгновенно стал серьезным.
        - Парнишка, Вы же такой худющий, на Вас - простите за откровенность - лица нет… Вы от голода, боюсь, долго не продержитесь. А хотите гостиницу найти. Без денег.
        - Да, - только и ответил Мун, поскольку на что-то более обоснованное и развернутое у него сил уже не осталось.
        - Ох, бедняга, - чувственно произнес незнакомец и полез в карман. - Придется тебе помочь.
        Мужичок достал пистолет и направил его на Муна.
        - Надо тебе тщательнее посмотреть в карманах, - сурово произнес незнакомец уже серьезно и без былой суетливости.
        Мун был уже настолько опустошен этим днем, что происходящее ограбление его почти не волновало.
        - У меня же только свитер, а в моих штанах и куртке карманов нет, - ответил спокойно мальчик.
        - Ты парень - псих, - разочарованно, но уже не так сурово произнес незнакомец. - Чего же ты тут собираешься делать без денег? В этом городе…
        - Сначала поспать, а потом искать, - разложил все по полочкам перед вором Мун.
        - Искать… - неожиданно задумчиво сказал незнакомец. - Тогда, можно сказать, ты по адресу. Здесь все что-то ищут.
        Вор повернулся спиной к Муну, поднес руку к бороде и резко её дернул. Борода отлепилась от лица и опустилась в карман брюк.
        - У меня к тебе два совета. - сказал незнакомец, все так же стоя к Муну спиной. - Первый: не иди к стражам порядка. Во-первых, ты не сможешь описать мое лицо: как ты понял, оно сейчас сильно изменилось, а, во-вторых, они потребуют у тебя документы, которых у тебя, наверняка, нет. И второй совет, - незнакомец залез в карман, достал серебряную монетку и кинул ее через спину Муну. - Купи себе хоть пирожок.
        Затем мужичок покинул кабину. Мальчик стоял в растерянности с увесистой монеткой в ладони. Понять, что делать дальше, ему помог детина, вбежавший в кабину.
        - И что это такое?! - пробасил он.
        - Вы о чем? - еле слышно ответил Мун.
        - Там толпа стоит. Люди ждут своей очереди в эту Информационную комнату, а вы тут втроем закрылись и уже полчаса сидите… Стоп… А где третий?
        Муну потребовалось время, чтобы осознать слова собеседника.
        - Понимаете, третьего не было. Тот с бородой - вор. Он выбежал потом без бороды.
        Мальчик не мог лучше сформулировать. Поэтому время теперь требовалось собеседнику.
        - То есть вон тот, который сейчас выбежал, это тот, который недавно вбежал?
        Мун кивнул. Мужчина, мягко говоря, не до конца разложил в голове ситуацию по полочкам.
        - А бороду куда дел?
        - Отодрал… И положил в карман.
        - Чего?! - пробасил мужчина, почувствовав некую несуразность в словах мальчика. - Отодрал бороду и положил в карман?!
        - Да.
        Мун и собеседник секунд десять просто смотрели друг другу в глаза. Затем мальчик нашел силы все же объясниться.
        - Она была ненастоящей. Он ее носит, чтобы жертвы не могли его опознать. Он же вор, понимаете?
        - Вор… - неуверенно произнес мужчина. И тут неожиданно осмотрел мальчика. - Вор, который не взял серебряную монету прямо из твоей ладони?
        Мун понял свою оплошность. Надо было что-то срочно придумывать. Как всегда, в таких ситуациях, это «что-то» получилось нелепым: Мун сказал правду.
        - Вы не так поняли!.. Эту монету он мне сам дал.
        Мужчина даже не удосужился что-либо ответить. Он посмотрел на мальчика таким взглядом, от которого долго не продержишься. Мун и не продержался.
        - Выпустите меня, пожалуйста. Я Вам правду сказал! Он хотел, чтобы я купил пирожок. У меня совсем не было денег. Мне надо поспать и поесть. Я очень устал…
        Мун так проникновенно это все произнес, что, похоже, собеседник раздумал дальше испепелять мальчика взглядом.
        - Слушай, парень. На глаза мне больше не попадайся. Вор, который раздает монеты, это, конечно, наглейшая ложь… Мне так даже мои дети не врут, когда какую-нибудь гадость натворили. Но лицо у тебя, действительно, какое-то умирающее… И одежда потрепанная… Я сразу и не заметил. Ладно, иди прочь. Но я тебя предупреждаю…
        Мун приготовился к очередной угрозе, от которых он, прямо скажем, уже устал. Однако мужчина проявил сочувствие.
        - На эту монетку ты даже пол-ложки варенья для начинки в пирожок не купишь… Давай, я тебе что ли еще дам…
        Мужчина начал рыться в кармане, но Мун подумал, что лучше избежать каких-либо проблем прямо сейчас. Раз уж выдалась возможность уйти, надо ею воспользоваться незамедлительно.
        - Спасибо, огромное, но я пойду…
        Мальчик, не смотря на удивленное лицо мужчины, выбежал из комнаты, и пошел быстрым шагом по улице, с легкостью лавируя между людьми.
        Глава 16
        Неописуемое везенье
        Впереди стояло покрытое разноцветными кружками от фонарей небольшое, полностью остекленное кубическое сооружение. Внутри суетились три девушки, стояла печка, висело множество полок с красивыми баночками, откуда девушки доставали всяческие продукты. Дальше работницы на огромном полукруглом столе готовили разнообразнейшие большие бутерброды и через окна в стеклянных стенах выдавали эти вкусности покупателям, которых вокруг сооружения скопилось немало. От одного запаха бутербродов Мун оказался в их власти. Он подошел к сооружению, встал в очередь, и ни о чем не думая, стал потихонечку приближаться к заветным окошкам выдачи еды.
        Когда спин людей, впереди стоящих, стало меньше, Мун смог увидеть табличку с ценами.

«Бутерброд простой - 20 К
        Бутерброд с наполнителем по-Клайски - 35 К
        Бутерброд с двумя наполнителями любыми - 50 К
        Бутерброд по-Легорски без самирского сыра - 55 К
        Бутерброд по-Легорски с самирским сыром - 60 К
        Бутерброд по-Чеварски - 70 К
        Бутерброд по-Чеварски двойной - 130 К»
        Дальше Мун дочитать не успел, поскольку дошел до окошка, где его уже ждала приветливая девушка.
        - Здравствуйте! - сказала она милым приятным голосом. - Что Вы хотели бы?
        Мун растерялся, но отступать было некуда. Он достал монету и показал ее девушке.
        - Здравствуйте! Скажите, это сколько?
        Девушка удивленно улыбнулась.
        - Одна квита.
        - То есть одна буква К на табличке с ценами?
        Девушка еще раз улыбнулась.
        - Да.
        - То есть мне нужно двадцать таких монет для бутерброда?
        Девушка явно была очарована непосредственностью Муна. Она засмеялась и кивнула.
        - Спасибо Вам огромное. До свидания, - сказал Мун и поспешил удалиться.
        - Всего Вам хорошего! - ответила вдогонку девушка. И пока Мун не далеко отошел, крикнула:
        - Лепной переулок, светло-зеленое здание…
        Мун оторопел. Сзади толпа еще не напирала, несколько секунд на разговор осталось.
        - О чем Вы?
        - Честно говоря, я не знаю, правда это или нет, - произнесла девушка, когда Мун вернулся, - но в этом переулке есть бар, где все бесплатно… Переулок недалеко: пара зданий по улице и поверните направо. А там светло-зеленое здание, не заметить невозможно. Попробуйте сходить туда…
        Девушка подмигнула Муну. Он сначала подумал, что все это розыгрыш. Затем улыбнулся. Розыгрыш или нет - какая разница? Идти-то куда-то надо. Да и сзади уже стал слышаться недовольный шепоток голодных людей. Мальчик еще раз улыбнулся очаровательной девушке и двинулся дальше, вдоль улицы.
        Начался снегопад. Снежинки, в отличие от улицы, не светились всеми цветами: они слишком быстро летели. Мальчик брел по тротуару. Спешащие люди были чем-то похожи на снег. Они куда-то торопились, пешком, на машинах и каретах, и нескончаем был этот поток. Но ведь у каждого пассажира или водителя была цель; как и у снежинок. Только у снежинок она была ясна: упасть и растаять, а у людей туманна. Хотя, быть может, если копнуть глубже, не так уж она, эта цель и туманна… Всё равно всё сводится к тому, чтобы прийти домой. Рассуждая об этом, Мун решил не ударяться глубоко в эти мысли. Знать, какая связь у спешащего вечером человека и летящей снежинки, сейчас ни к чему. Нет, сейчас главный вопрос, где бы поспать. И поесть.
        Здание, мимо которого шел Мун, было бесконечным. У некоторых подъездов стояли приодетые в парадный вид служащие. Они открывали двери дамам в шубах и мужчинам в шикарных пальто. Мун, к своему несчастью, посмотрел в окна первого этажа: там господа и дамы, пребывая в прекрасном настроении, ели изысканные блюда. Наверняка яства стоили столько монет, сколько Мун и поднять не смог бы. Подобных ресторанов по дороге мальчик увидел немало. Наконец, здание кончилось. По словам девушки, переулок начинался после второго. Что ж. Мун закрыл глаза. Он когда-то слышал, что так можно далеко пройти по прямой и не сбиться с пути. Сейчас настало самое время проверить.
        Неожиданно через три секунды впереди послышались аплодисменты. Мальчик решил, что опять заснул и резко раскрыл глаза на всю ширину. Нет, уж больно реальными были звуки и изображение. А увидел Мун вот что.
        В глубине тротуара, у самой стены дома, под фонарем стояло множество скамеек. Они были полностью заняты - на них под пледами сидели довольные жители и смотрели вверх, не забывая хлопать в ладоши. Мун поднял голову. Над проезжей частью, над автомобилями и каретами, между этажами этак двадцатыми стоящих друг напротив друга домов, был натянут канат, где разыгрывалось целое представление. Бегали канатоходцы, прыгали акробаты, дрались понарошку шуты… Снег немного затуманивал обзор, но зато придавал представлению приятную иллюзорность. Между скамейками ходил человек с шапкой в руках (видимо, кассир этого цирка сверху), которая щедро наполнялась деньгами зрителей. Как только к скамейкам подходил страж, человек как ни в чем не бывало садился на припасенное местечко и укутывался пледом: судя по всему, представление было несколько незаконным. Спасало его то, что стражам, скорее всего, было просто лень подниматься на двадцатые этажи, чтобы разогнать артистов.
        Мальчик с радостью бы примкнул к восторженным зрителям, но надо было идти. Справа по-прежнему располагалось множество ресторанов. Сверху на санках катались люди, где дороги шли под уклоном. Каждая пустая скамейка со сложенным для любого жителя пледом заманчиво призывала прилечь, но мальчик шел. И бесконечный дом кончился.
        Направо, как и говорила девушка, вел переулок. На витиеватом каменном указательном столбе было выгравировано:

«ЛЕПНОЙ ПЕРЕУЛОК»
        Все сходилось. Мун свернул. Здесь все было куда скромнее. По дороге никто и ничто не ездило: переулок являлся широким тротуаром. Здания не вздымались в небеса, фонари не светили разными цветами: все было покрыто желто-оранжевым привычным светом. Тем не менее между прохожими приходилось лавировать, их было немало. Переулок, очевидно, пользовался большой популярностью среди жителей Ярмарки. Мун шел, постоянно оглядываясь по сторонам. Девушка, конечно, пообещала, что здание невозможно пропустить, но мальчик не доверял собственным ослабевшим от приключения глазам. Опасения оказались напрасными.
        Среди высоких сооружений, покрытых узорами и прочими украшениями фасадов, двухэтажное светло-зеленое деревянное здание действительно сильно выделялось. Оно было здесь, словно игрушечный домик посреди жужжащего города. Как сюда могло попасть такое строение, интересовало не только Муна. Туристов вокруг скопилось немало. Но не только внешний вид так удивлял прохожих. Дело в том, что над входом висела табличка:

«Дорогие друзья! Бар-гостиница „Одинокое сердце“ приглашает вас отведать безмерной вкусноты альпету с кусочками самирского сыра, а так же все остальные роскошества ярмарочной кухни, приготовленные по самым лучшим традициям! Помимо этого, мы предоставляем удивительного уюта комнаты с невозможной мягкостью кроватями! И всё это - совершенно БЕСПЛАТНО! Заходите - не пожалеете!»
        Из всех окон домика сочился свет, у входа стоял приветливый мужчина. «Неужели… все это правда?» - подумал Мун, но тут снова вмешалось убийственное разочарование. Немало человек решило, что заведение им подходит. И всех на входе останавливал приветливый мужчина со словами:
        - Я прошу прощения, дамы и господа, но мест в нашем заведении больше нет… Будем рады видеть вас завтра!
        Люди с огорченными вздохами шли прочь от домика. Ноги Муна уже почти не слушались, мысли окончательно спутались. Нет мест… Получается, остается ночевать на улице? «А потом идти по канату, чтобы хоть как-то заработать». С такими мыслями Мун отходил от забавного домика, хотя понимал: в подобном состоянии маму он никогда не найдет. И все же мальчик не мог себе позволить сдаться. Ночевать на улице - смертельно, надо было найти хоть какое-нибудь убежище, хоть какую-нибудь коробку и обложить ее чем-то. Мун сделал еще два шага на полуслушавшихся ногах и вдруг услышал оклик знакомого голоса:
        - Молодой человек! Постойте!
        Голос точно был знакомым, но Мун никак не мог припомнить, где его слышал. Загадка разрешилась быстро. Это был мужчина у входа в домик.
        - Куда же Вы уходите? - с широченной улыбкой произнес мужчина. - Неужели не хотите посетить наше чудное заведение?
        Мун огляделся. Вокруг стояли недоуменные люди, которых недавно разогнали. Все это было странно.
        - Но ведь у вас нет мест… - напрямую сказал мальчик.
        - Для Вас, дорогой друг, мы всегда найдем еще одно! - произнес мужчина и подмигнул.
        Мун, естественно, оторопел, но сейчас отказываться от такого предложения было бы большой глупостью.
        - Спасибо большое… - неуверенно произнес мальчик.
        - Прошу! - сказал мужчина и приоткрыл дверь.
        Глава 17
        Странная просьба
        Мун недолго слышал злобные крики снаружи. С закрытием двери он словно попал в другой мир. Внутри действительно было битком. А также тепло и ярко. За всеми деревянными столиками (которые, на первый взгляд, были расставлены беспорядочно) сидели веселые компании. Некоторые столы едва вмещали посетителей. Между столиками ходили девушки с подносами и разносили еду и питье. Слегка устаревшие доски деревянного пола трещали, когда на них наступали, но это было едва слышно - в помещении стоял громкий гул. Даже небольшой оркестр из двух гитаристов и скрипача перестал за ненадобностью играть, и музыканты перекидывались в карты. У дальней стены располагалась длинная барная стойка, которая кого только не собрала. И пьяные одинокие сердца, и трезвые влюбленные парочки, и голодные люди разного пола, и бунтари, которых умело успокаивали бармены - от всего увиденного внутри светло-зеленого домика у Муна закружилась голова. Какое место для него якобы припасено, мальчик не мог даже представить, ведь просто сделать шаг внутри этого заполненного хаоса в какую-либо сторону было невероятно сложно.
        - Я не верю своим глазам! - услышал Мун восторженный голос справа. - Неужели наша табличка наконец-то сработала!
        Мун развернулся: перед ним стоял пожилой человек с роскошными усами. На нем был фартук повара, расшитый потрясающей красоты узорами. Человек, судя по всему, играл не последнюю роль в этом домике.
        - Здравствуйте, - не придумав ничего лучше, сказал Мун.
        - Здравствуй, дорогой! - с великой радостью сказал повар. - Тебя, наверно, смущает этот гул?
        - Честно сказать, да.
        - Так пойдем в твою комнату! Там тихо, тепло, и никто тебя не потревожит!
        Мун не верил ушам. Он решил все же удостовериться в одном немаловажном моменте.
        - Вы знаете, у меня всего лишь один квит, одна монетка. Вот.
        - Мой дорогой, ты же читал табличку?! - с наигранной обидой сказал повар. - Для Вас все абсолютно бесплатно!
        - Ничего себе… - не удержался Мун и огляделся. - И для всех этих людей?!
        - Ну, тут мы признаться слегка покривили душой… Нам же надо на что-то жить? - прошептал повар. - Конечно, бесплатной альпетой мы угощаем, и это сильно бьет по карману нашего чудного заведения. Но номера направо и налево не раздаем. Сами понимаете, это было бы для нас самоубийством. Говорим, что бесплатные закончились, остались только платные. Вот так приходится выкручиваться.
        - Извините, но зачем все это? - ничего не понимая, спросил Мун.
        - Все просто! - так же дружелюбно и открыто ответил повар. - Бесплатным блюдом привлекаем посетителей. Делаем так, чтобы о нас все знали, и, в конце концов, пришел тот самый человек, который нам нужен. То есть… Вы!
        Мун пытался сделать невозможное: понять, что происходит и при этом сохранить невозмутимый вид. Конечно, его могли с кем-то перепутать. «Может, так и спросить?».
        - Вы меня случайно ни с кем не перепутали?
        - Нет, - коротко ответил повар таким тоном, который не предполагает продолжения ответа.
        Мальчик понял, что сам придумать нужные вопросы уже не может. Объяснить происходящее в состоянии только повар. Он же мотнул головой в направлении лестницы. До этого Мун ее и не замечал. Без взвешивания всех «за» и «против» мальчик пошел наверх.
        Сначала повар открыл запертую на ключ дверь на второй этаж. Там ничего не было, кроме коридорчика и деревянной двери в комнату. Мун сразу влюбился в свой номер. Он был небольшим, но со всеми удобствами. И шикарной кроватью, и шкафом, и столом со стульями, и ванной с горячей водой - Мун вдруг понял выражение: «Я бы за это продал душу».
        - В общем, располагайтесь, - произнес повар, когда Мун насмотрелся вокруг. - Я пойду.
        - Подождите… - удивился Мун. - Вы разве не хотели рассказать, почему ко мне такое… особое отношение?..
        - Ах, да… - ударил несильно по голове себя повар. - Простите. Конечно, сейчас расскажу. Только присядьте.
        Мун сел за стол, что стоял у окна. Повар расположился напротив.
        - Дело в том, - вкрадчиво начал повар, - что у нас есть проблема. Достаточно большая.
        Мун старался спокойно, без страха смотреть повару в глаза. Тому это явно было по душе, и он продолжил.
        - Так вот… Кроме Вас, нам никто не может помочь.
        - Кроме меня?..
        - Молодой человек, скажите… - повар явно начал сильно нервничать. - Как Вы относитесь… к призракам?..
        Мун был потрясен.
        - Как к ним можно относиться. Плохо. Я еле спасся от них, чтобы добраться до Ярмарки. Некоторых пришлось даже обратить в туман. Думаю, они на меня озлоблены.
        Повар оцепенел.
        - Вы были… В Лесу? Вы видели призраков?! - воскликнул повар.
        - Ну, да… - робко сказал Мун, увидев какое действие произвели последние слова на повара.
        - Стреляли в них?!
        Мун кивнул. У повара озадаченно забегали глаза.
        - Вы… действительно тот, кто может нам помочь… В страшной беде…
        - Расскажите, что случилось?! - повар уже достаточно замучил мальчика своими интригами.
        - Одну нашу посетительницу мучает призрак. Понимаете?
        - Не очень, - признался Мун.
        - Я тем более не понимаю… У Вас есть предположения, как призрак может мучать?
        - Эээ… Я не настолько хорошо в них разбираюсь. Точнее, вообще не разбираюсь. Понимаете, я только бегал от них и стрелял.
        - Ничего страшного! - натужно улыбнулся повар. - В любом случае, у Вас больше опыта. Думаю, Вы разберетесь с этим и поможете нашей посетительнице!..
        - Подождите! - поспешил встрять Мун. - Как Вы узнали, что ее мучает призрак? На Ярмарке есть призраки?
        - Я всегда думал, что нет! Но однажды эта… посетительница стала сильно меняться. Я спрашивал, что с ней. Она не отвечала. А потом призналась, что с ней говорят призраки. Они что-то от нее хотят. Они везде, и с ними никак не справиться!
        У повара начали слезиться глаза. Мун невольно оглядел всю комнату. Стало не по себе. Повар сказал:
        - Я не думаю, что они здесь есть. Точнее, что мы им интересны. Они охотятся на неё…
        - Но… - запинаясь, шепотом произнес Мун - Как я помогу?
        - Для начала надо хотя бы поговорить с ней и узнать все тонкости… Что происходит, как эти призраки влияют, что им надо… Понимаете?
        - Понимаю. Но непонятно, почему Вы сами все не узнаете?
        - Вы сейчас единственный, с кем она будет говорить.
        - С чего вы это взяли?..
        - Она не доверяет мне. А так же всем взрослым, считая - и правильно - что их посылаю я.
        - То есть, вы думаете, что у нас с ней состоится разговор, потому что я - примерно ее возраста?
        - Именно! Ну, может она на пару годков старше, но это не существенно. Вам легче будет войти в доверие! Мы поэтому Вас и ждали! Не именно прямо Вас, конечно, а человека с умными глазами примерно Вашего возраста.
        Мун понял, что в ловушке. Встать и куда-то уйти, отказавшись от предложения, он не мог. Человек напротив был в отчаянии и очень ждал помощи от Муна. Но входить в доверие какой-то девушки, пытаться разделаться с очередными призраками, которые, оказывается, как-то проникли и на Ярмарку… Хуже для себя задачи мальчик придумать не мог.
        - Скажите, - решил уточнить Мун, - а Вы уверены, что она сказала правду? Про всех этих призраков. И где мне ее вообще искать? Как часто она сюда заходит?
        Повар неожиданно помрачнел еще больше и уткнулся в окно с отсутствующим взглядом. Затем тихо произнес:
        - Она, конечно, могла соврать, но не думаю, что мне. Мне она никогда не врала. Это моя дочь.
        У Муна пробежали мурашки волной по всему телу. В миг стала ясна такая чрезмерная забота о посетительнице.
        - И я могу обещать, что завтра она будет здесь. То есть внизу.
        Тут повар посмотрел на Муна. После чего продолжил:
        - Вы сейчас меня, возможно, начнете считать извергом, но я запер её в этом доме.
        Повар продолжал глядеть Муну в глаза, видимо, желая понять, какую оценку даст мальчик такому поступку. Мун старался никак не меняться в лице. Всеми силами старался, и это получилось, потому что дальше на лице повара возникла неподдельная благодарность. Он заговорил, давя слезы:
        - А выбора-то у меня не было! И до сих пор нет! Здесь она рядом с отцом и матерью, и если что-то случится, мы хоть как-то поможем! Не знаю как… Хоть как-то! Понимаете?! А нападут эти призраки вдалеке от нас - кто ей поможет? Будет наша доченька один на один с этими гадами… Вы меня понимаете?!
        К счастью, развернутый ответ не требовался. Мун всего лишь кивнул, повар этим остался очень доволен.
        - Вы отдыхайте, дорогой, спите, сколько Вам надо, можете помыться - у нас есть горячая вода! А потом, утром спускайтесь. Сэнти будет либо в своей комнате на чердаке, либо за любимым столом у окошка. Второе более вероятно. Садитесь туда, не стесняйтесь. На завтрак омлет хотите? Кофе с молоком? Вам официант всё подаст!
        Мун кивнул.
        - Спасибо Вам, дорогой! - повар совсем расчувствовался. - Не буду больше надоедать. Спите спокойно! Доброй Вам ночи!
        Повар перед выход поклонился и растерянно вышел. И тут же зашел.
        - Ах, да! Вы же ужинать, наверное, хотите?
        Мун не стал кривить душой и размашисто кивнул. Спустя две минуты в номер вошла жена хозяина с огромным подносом еды. Она тоже была в фартуке, и смотрела на Муна, как на спасение всей жизни. Черты лица у женщины были приятными, еще приятней оказался её голос, когда она начала описывать содержимое подноса:
        - Здравствуйте! Как мне к Вам…
        - Мун…
        - Мун, дорогой мой! Я собрала Вам поистине королевский ужин, самое дорогое, что у нас есть! Вот смотрите: это кувшин землянично-черничного морса, мы сами варим. Это овощной салат из пятнадцати овощей, всё из наших парников. Это стейки королевского круапса, что плавает в водах среднеморского залива, макароны с десятью специями, всё выращиваем сами, вот… это, значит, шоколадные конфеты…
        Объясняла она еще долго и с удовольствием, так что Мун чуть не умер от прилива слюны к концу описания. Когда женщина закончила, мальчик страстно её поблагодарил, как и она его (видимо, за будущие заслуги…).
        Мун закрыл дверь на замочек. Поднос был опустошен за минуту, хотя мама всегда учила не набивать желудок перед сном. Тут просто была иная ситуация, ничего поделать с собой мальчик не мог. В состоянии эйфории, забыв о былых и предстоящих проблемах, Мун плюхнулся на кровать и посмотрел в окно.
        За окном падали снежинки, вдаль смотреть было бессмысленно - взгляд сразу упирался в высотный дом.
        - И что теперь делать? - сказал сам себе Мун, после чего отметил, что начал говорить сам с собой.
        О завтрашних делах он решил не думать. Были куда более насущные: поспать. Мун разделся, встал под горячий душ. Он тут же представил себя растением, которое долго не поливали, а теперь дали насладиться влагой. Но не питья ради, а для чистого удовольствия. Все окоченевшие части тела, все промерзшие насквозь кости от неожиданности сначала на секунду перестали ныть, а потом Мун почувствовал легкие ожоги почти на всех участках кожи. Но и они долго не продержались. Вскоре тело привыкло, обмякло, и мальчик растворился в теплой воде. А потом пришла очередь мягчайшей кровати. Едва Мун прилег, ему стало казаться, что он проваливается прямо сквозь нее. Так он и летел пару секунд, пока тьма крепкого сна не окутала его в кровати-колыбели.
        Глава 18
        Побег
        Когда Мун очнулся, его охватило замешательство. Он не мог понять, где он и, который час. Только через несколько секунд пришли ответы. Мун протер глаза, встал с кровати. Все мышцы и желудок болели (желудок чуть-чуть, и скоро совсем перестал) от вчерашней непомерной нагрузки. Мальчик подошел к окну. Оно выходило на задний двор домика, где были только фонарь, три скамейки и дорожка к высоченному дому. Который час, узнать сразу было невозможно: равномерный серый свет залил город. Как при самой обычной пасмурной погоде. Голова трещала, что было неудивительно. По ощущениям Мун спал часов четырнадцать. Так долго валяться его организм не привык. Часы подтвердили интуицию мальчика: было уже три часа дня. Он пошел умываться. Вода немного привела в чувство.
        Только Мун вернулся в комнату из ванной, навалились мысли. И вчерашние воспоминания, и задачи на будущее; самое страшное - нынешнее дело. Спуститься к некой девушке, войти к ней в доверие и разогнать каких-то призраков. Откуда они здесь, на Ярмарке? Пятый (Мун тут испытал еще один удар душевной боли, что не увидит своего недавнего друга) говорил, что на Ярмарке нет никаких призраков. Какая-то несуразица. Конечно, можно было просто сбежать из домика и начать поиски мамы… Но Мун так не мог. Он дал обещание. Тем более повар и его жена спасли от ночевки на улице и накормили. Да и сейчас очень хотелось есть, желудок урчал, будто вчера его не подкрепили.
        Итак, пора было спускаться. Мун оглядел свои вещи, которые вчера бросил в угол комнаты. Мокрый рваный свитер, мокрые штаны, мокрые носки, рваные мокрые ботинки, мокрая куртка с отлетевшими пуговицами и меховыми накладками - едва ли это был набор джентльмена. Без особой надежды он заглянул в шкаф, и чудо-таки свершилось. Повар, похоже, продумал всё. В шкафу была одежда. Причем, вполне по размеру. Мун нацепил теплые штаны, майку, рубашку, взял с собой пальто и длинный белый шарф. В зеркале все выглядело неплохо.
        Пришла пора обдумывать слова, а так же походку, различные варианты посадки на стул и много других вещей, когда он увидит девочку. Это было невыносимо. Он репетировал и репетировал, но с каждым разом, с каждым новым придуманным развитием событий становилось все страшнее и страшнее. После варианта, что она выльет на него содержимое тарелки, как только он сядет рядом, Мун довел себя до состояния, которое именуется «будь что будет». Он выдохнул и пошел к двери. И только сейчас заметил крошечный листок на полу у входа. Неровным почерком было написано:

«Когда спустишься, садись спиной к окну и придвинься к столу поближе. Чтобы скатерть закрывала ото всех твои колени. Если, конечно, хочешь нормально жить. Лэй.»
        Мун перечитал раз двадцать стоя, лоб покрылся потом. Потом сел и еще раз все перечитал. Фраза «Если, конечно, хочешь нормально жить» билась неровным пульсом в голове. Мун не понимал, была ли это угроза, или просто предупреждение. Так или иначе вся и без того странная ситуация теперь казалась ужасной. К какому окну надо было сесть? Мун помнил, что дочь повара любит сидеть за столом у окна. Но ее зовут Сэнти… Никакую Лэй мальчик не знал. Как и окно, к которому надо сесть спиной и каким-то образом закрыть колени. Что это вообще значит?!
        Мун смял и без того неровный листок, сунул его в карман и положил руку на замок. Кисть тряслась. Надо было успокоиться. Мун отдышался и постарался вспомнить, от каких тварей еще вчера спасался в проклятом Лесу. Что могут ему сделать в каком-то маленьком домике? «Нашел, чего бояться…». После минутных самоувещеваний Мун-таки собрался и открыл дверь. В коридоре его встретил только гул снизу. Возникло ощущение, что внизу столько же посетителей, что и вчера. Это было действительно так. Народу было под завязку. Всё было так же шумно и весело, с той лишь разницей, что ансамбль играл, хоть и был едва слышим.
        Мун ощущал, что за ним кто-то следит. Ничего подозрительного он не видел, но просто знал, что к нему приковано чье-то внимание. Этого было достаточно для чувства неловкости. Мальчик оглядел заведение: повара не было. Зато был столик у окна. И больше окон, у которых можно было присесть, Мун не увидел. За столом, спиной к Муну, сидела девушка с темными, длинными, вьющимися волосами. На ней был бело-зеленый свитер, рукава которого она закатала до локтей. На тонком запястье - множество разноцветных браслетов. Лица девушки Мун не видел, но, судя по всему, это и была Сэнти. Или Лэй? Все перемешалось в голове мальчика. Сердце впрыснуло в организм какую-то жидкость, не похожую на обычную кровь: страх стал настолько сильным, что тело не чувствовалось. Даже биение сердца. Мун пошел к столу.
        Когда он приблизился к девушке, она обернулась. Мальчик увидел светлую улыбающуюся Сэнти. Девочку с гипнотически-прекрасными зелеными глазами, длинными ресницами и островатыми скулами. Мун только сейчас смог понять, насколько было важно, что она повернулась. Все переживания и страх погасли. Девушка, видимо, ждала, что Мун что-то скажет. И он сподобился произнести:
        - Привет, я Мун, - голос в одном месте фразы предательски дрогнул, как в таких случаях и полагается.
        - Лэй, - представилась девушка полушепотом
        Все-таки Лэй… Где же Сэнти? И что делать? Вопросы вновь навалились. Мун замешкался. Девушка тут же помогла ему.
        - Ты хотел познакомиться со мной? - спросила она, улыбаясь совершенно искренно.
        Мун кивнул. Сел спиной к окну. С углов стола свисала скатерть. Мун внимательно на нее посмотрел, затем перевел взгляд на девушку. Та будто не понимала замешательства парня. Мун же теперь понял, что имелось ввиду в записке под «…придвинься к столу поближе. Чтобы скатерть закрывала ото всех твои колени…». Парень придвинул свой стул, чтобы ноги были полностью под столом. Также по бокам их скрывали свисающие концы скатерти. Показалось ему или нет, но после всех этих действий девушка подмигнула.
        Мун увел глаза от стеснения. Все-таки даже при всех странных обстоятельствах эта встреча была очень похожа на свидание. Он читал о подобных вещах в книжках, но вживую никогда не испытывал. Это оказалось сложнее, чем представлялось. Молчание разрядил официант.
        - Добрый день! - вежливо-превежливо обратился он к Муну. - Не хотите попробовать наш специальный набор для хорошего настроения и заряда энергии на весь день?
        - Что это? - удивился Мун.
        - Омлет и кофе с молоком, все по особому рецепту! И у нас сегодня подарок нашим посетителям! Подобный набор абсолютно бесплатно!
        Мун тут же вспомнил про ночной разговор с поваром, где они обговаривали завтрак. Мальчик кивнул.
        - Замечательно! Подавать по мере готовности?
        Мун не понял, что имеет в виду официант, но кивнул еще раз. Тот собирался уже отойти, но девушка его остановила.
        - Принесите мне чай, только, пожалуйста, погорячее. Кипяток.
        Официант кивнул и пошел на кухню, которая располагалась за барной стойкой.
        Мун вновь уткнулся в стол, судорожно придумывая повод, чтобы начать разговор. Или хотя бы поднять взгляд на Лэй.
        - Посмотри на меня и улыбнись, - вдруг произнесла она тихо довольно-таки твердым тоном. - Раз они продолжают спектакль, то и мы поиграем.
        Мун сначала удивленно взглянул на девушку, увидел всё ту же очаровательную улыбку и раздвинул свои уголки губ.
        - Какой спектакль? - тихо спросил он.
        - «Заряд энергии на весь день»… Уже полдня прошло! - ответила девушка, цитируя официанта. - Аккуратно посмотри вокруг. На все столики, на пьяных у бара, на влюбленные парочки.
        Мун не замедлил это сделать.
        - Во всех компаниях люди уже устали смеяться. Взгляни внимательно на лица. Они истощены. И смеются по кругу, по очереди. Видишь?
        Мун оторопел. Лэй была права.
        - Знаешь, почему истощены? Они тут уже не первый день. Уже даже не удосуживаются парики надевать и накладные усы… Все эти люди - актеры. И все они сейчас за нами следят. Это помимо тех людей, которых мы вообще не видим. Так что улыбайся и веди себя непринужденно. Если хочешь сбежать из этой клетки.
        Мун вцепился взглядом в девушку. Лэй решила немного успокоить парня:
        - Я прекрасно понимаю, что тебя послал отец. Тоже считаешь меня сумасшедшей?
        - Нет, конечно!
        - Старайся меньше двигать губами, чтобы никто не прочитал твои слова по движению губ. И говори тише.
        - Хорошо…
        - Ты думаешь, он верит в этих призраков? - девушка ухмыльнулась. - Я, как последняя дура, рассказала ему про них. Теперь он не знает, что делать. Заперли с мамой меня здесь и сами, по-моему, немного спятили. Естественно, они не верят ни в каких призраков. Ты сам-то веришь?
        - В призраков?
        - В них самых, - девушка стала говорить немного надменно, издевательски. Мун чувствовал даже ее агрессию.
        - Как я могу в них не верить, если два дня добирался до Ярмарки через Лес?
        Девушка тут же изменилась в лице. Вся надменность улетучилась. Мун продолжил:
        - Не знаю, скольких пришлось перебить, но все равно еле спасся от их стай, - парень улыбнулся. - Конечно, верю.
        Девушка ошеломленно смотрела на Муна, затем произнесла:
        - Наконец-то мне, похоже, повезло… - произнесла она с нескрываемым уважением к Муну. - Прости, что пугала тебя фразой: «если хочешь нормально жить». Ты знаешь больше, чем я… Ничего себе, ты пробрался через Лес. Как там?
        - То есть?
        - Расскажи про Лес, пожалуйста.
        - Сугробы, - начал вспоминать Мун, - такое же серое беспросветное небо, стволы деревьев необъятных. И холод. И еще звери. То есть призраки. Всё вроде.
        Девушка улыбнулась.
        - Живописный рассказ.
        Мун развел руками и тоже улыбнулся.
        - Да я как-то не умею…
        - Я поняла уже, - со смехом перебила его девушка.
        - А тебя, правда, тут мучают звери? Разве они могут пробраться на Ярмарку?
        - Нет, конечно. Отец все неправильно понял. Но призраков я видела… и они действительно сильно на меня действуют.
        Подошел официант.
        - Омлет и кофе с молоком по лучшим традициям. Чай горячий, аж кипяток…
        - По лучшим традициям, - закончила за него девушка.
        Муну показалось, что официант немного обиделся и, раздав напитки и блюда, удалился, не показывая улыбки.
        Девушка тут же накрыла кружку с горячим чаем салфеткой.
        - У нас очень мало времени, - быстро проговорила девушка. - Готов бежать со мной? Мне нужен твой завтрак.
        Мун оторопел, но скрыл это за поеданием вкуснейшего долгожданного завтрака.
        - Я обещаю: как выберемся, накормлю тебя! - сказала девушка. - Нам просто надо на секунду всех от нас отвлечь! Ну что, ты со мной?
        Мун поднял взгляд. Девушка не была сумасшедшей. Это точно. Получается, повар ему вчера врал. А значит, по справедливости он должен помочь несчастной девушке выбраться. Мун кивнул ей. Правда, не понимая, причем тут его завтрак.
        Девушка вдруг взяла тарелку Муна и швырнула ее в центр заведения. Омлет разлетелся по полу вместе с осколками. Разом кончился смех компаний, даже замолчали музыканты. Все уставились на центр комнаты. Официант не успел увидеть омлет, который прилетел ему буквально в ноги, и поскользнулся. Еда с подноса так же разлетелась по полу. Пара человек кинулась помогать бедняге. На несколько секунд все «посетители» уставились на центр заведения. Тем временем Лэй положила свои ступни Муну на колени.
        - Быстро сними мои туфли! - скомандовала тихо она.
        Мун не ожидал такого поворота, но через секунду туфли на каблуках Лэй лежали у него на коленях. Девушка же сидела уже босиком. Теперь стало понятно, зачем Муну нужно было прятать свои ноги под столом.
        - Отлично… - прошептала Лэй.
        - А они не заметят, что ты босиком?
        - Это неважно. Я же для всех сумасшедшая, - весело ответила девушка и подмигнула. - Тарелки вот, например, швыряю. Заметь: мне даже никто слово в упрек не скажет. Все пойдет по-прежнему.
        Это оказалось правдой. Когда пол был вымыт, представление продолжилось. Смеялись компании, играла музыка, пили пьяницы, ходили официанты.
        - Что мне делать с туфлями? - прошептал Мун, вытащив руки из-под стола.
        - У правой, на конце каблука приделана заостренная металлическая пластина. По сути, это молоток.
        - Отлично… - прошептал Мун. - И зачем нам молоток?
        - Через дверь, как ты понял, мы не выйдем. Единственный шанс - через окно. Но окна здесь крепкие, так просто не пробить. Только чем-нибудь заостренным. Мой друг сказал, что чем меньше поверхность, на которую приходится удар, тем больше шансов разбить стекло. А еще разные температуры внутри и снаружи пригодятся.
        - Для этого тебе кипяток?
        - Именно!.. Там мороз, а тут я просто брызну чай на стекло. Ты ударишь в самый центр окна. Будем надеяться, что пойдут хотя б трещины, и мы сможем пробить выход к свободе.
        Мун взял несколько салфеток, чтобы вытереть выдававшие волнение капли пота со лба.
        - А если не получится? - задал парень вполне логичный вопрос.
        - Тут вот какое дело… - ответила девушка, ожидавшая этой части разговора. - Ты должен сам сделать выбор. Мне ничего не будет. Я как была в заложниках, так и останусь. А вот с тобой что сделают, честно, не знаю. Обдумай все тысячу раз, прежде, чем соглашаться на побег.
        Девушка уже смотрела на Муна без улыбки, надменности, усмешки - только серьезность читалась во взгляде. Видимо, она хотела дополнительно показать новому знакомому, насколько всё опасно. Мун отвернулся, чтобы не поддаваться влиянию зеленых глаз. Но долго он не думал.
        - Извините! - подозвал он, на удивление Лэй, официанта.
        Тот сразу же подошел.
        - Вы не могли бы принести сахара, и побольше? Я из него делаю любимое блюдо.
        Официант растерялся не меньше Лэй.
        - Простите… Побольше, это сколько?
        Мун показал емкость размером с солидный стакан. Тут уж официант перестал скрывать удивление.
        - Вы не подскажите, что за блюдо?
        Мун широко улыбнулся.
        - Я делаю сахарные кусочки из чая с сахаром, приправленные льдом… У меня не всегда получается, я, честно говоря, сейчас прошу с запасом. Вас, надеюсь, не затруднит?
        Официанта, судя по лицу, не удовлетворило объяснение Муна, но он проявил чудеса профессионализма:
        - Нет, что Вы! Для такого посетителя, как Вы…
        Как только он отошел, Лэй кинулась спрашивать:
        - Ты чего?!..
        - Все нормально. Не нарушай спектакль. Мило общаемся. Я сейчас под стол слазаю и вернусь.
        Мун залез под стол и через пять секунд вылез. Девушка не понимала, что происходит.
        - Так… ты все продумал?..
        - Именно. Поэтому и попросил сахар. Туфля слишком легкая сама по себе. Ее надо набить сахаром, чтобы удар получился увесистым. Чтобы сахар не вываливался, надо его как-то закрепить. Я перевяжу всю эту конструкцию своими носками. За которыми и лазал.
        Девушка посмотрела на Муна смешанным взглядом. С одной стороны пыталась понять, всё ли с парнем в порядке, с другой - как смотрят на героев.
        - Только я не понимаю, как мы с тобой пойдем босиком… - задумчиво произнес Мун.
        - Не волнуйся, это я продумала, - сказала Лэй и улыбнулась. - На улице нас будут ждать.
        - Тогда ждем официанта… и выходим! - ответил с широкой улыбкой парень.
        Официант вернулся скоро, принеся стакан сахара.
        - Столько хватит? - спросил он, слегка подозрительно глядя на Муна.
        - Да, спасибо огромное!..
        - Что Вы, не за что! - ответил тот и отошел. Но не на кухню, не к другому столику, а к барной стойке.
        - Тьфу ты… - занервничала девушка.
        - Что такое?
        - Они нас заподозрили… Как я понимаю, за нами все следят… Может, не надо сахар?! Бей и убегаем?
        - Не разобьется! Даже не треснет!
        Ребята стали нервничать, и это было заметно. Вдруг к столу подошли два на вид пьяных мужчины, и сели по бокам.
        - Господин и дама, надеюсь, мы вам не помешаем? - произнес заплетающимся языком один из пьяных.
        - Помешаете, - резко ответила Лэй.
        - Слышал, помешаем!.. - обратился тогда к собутыльнику со смехом пьяница. Все было понятно: ребят решили усиленно контролировать. Скоро, видимо, вокруг стола соберутся все посетители. Мун решил, что сейчас лучшая тактика - быть дружелюбными. Это вызовет меньше подозрений.
        - Вообще-то моя подруга пошутила. - сказал парень. - Если хотите, то оставайтесь. Как жизнь-то, расскажите.
        - Жизнь, говоришь? Да какая жизнь… С такими налогами… Еле на бутылку хватает… - сказал второй пьяница.
        К счастью, Лэй поняла мысль Муна, и подхватила разговор. Парню сейчас нужно было набить туфлю сахаром и всё это укрепить.
        - Официант! - крикнула девушка. Тот неторопливо подошел. Пьяницы удивленно смотрели на Лэй.
        - Принесите две бутылки самого крепкого нока для моих новых друзей.
        От неожиданности и пьяницы, и официант застыли.
        - Я как-то сложно выразилась? - спросила у официанта Лэй.
        - Нет, что Вы, госпожа Сэнти. Сейчас всё будет.
        Официант отошел от стола. Пьяные гости успели обдумать, как себя вести.
        - Девушка, Вы просто чудо! - произнес один из них. - Теперь мы просто обязаны оплатить Вам той же монетой! Может, у Вас какие-нибудь трудности?
        За все это время Мун успел сделать из туфли молоток и уже сидел, как ни в чем не бывало. Он понимал, что кто-нибудь из зрителей заметил его странные действия под столом. Теперь надо было придумать следующий ход.
        - Трудности? - задумалась девушка. - Едва ли. Разве что сильно чешется локоть. Посмотрите.
        Официант принес две бутылки с розовым напитком. Вряд ли там был настоящий алкоголь, тем более нок: актерам-охранникам нельзя было терять бдительность.
        - Локоть как локоть… - вынес вердикт пьяница. - Шут его знает, почему чешется.
        - И я не знаю… ну да ладно! Выпейте, что ли, за меня. Может, перестанет, - сказала Сэнти (которая была ещё и Лэй…)
        Пьяницы плеснули напиток себе в стаканы.
        - Ну, за принцессу! - сказал один.
        - И за локоть! - подхватил другой.
        Чокнулись и выпили по глоточку нока. Затем для достоверности сморщились. В этот момент Лэй подала неведомый знак всем своим лицом Муну. Парень сначала его не понял, но следующие действия девушки все разъяснили.
        - Нет-нет, уважаемые господа! - воспротивилась Лэй. - Так дело не пойдет! Если уж я - принцесса, и вы хотите вылечить локоть, то пить надо до дна! Хотите, помогу?
        Девушка весьма талантливо играла скучающую сумасбродку. Мун разгадал затею. Гости начнут пить до дна, отвлекутся на стаканы или бутылки. Тогда у Муна и Лэй будет несколько мгновений прыгнуть в окно. План был слабеньким, но лучше ничего не придумывалось.
        - Я буду сверху следить, чтобы все было по правилам! - играючи-серьезно сказала девушка и встала из-за стола.
        Пьяницы решили поддаться сумасбродке, наверно, чтобы потом с напитками она уже не доставала.
        - До дна, так до дна! За принцессу! - провозгласил один, и, чокнувшись с другим, они принялись поглощать розовый якобы крепкий напиток. Играли они хорошо: пили с закрытыми глазами и как будто с мучениями. Лэй резко перевела взгляд на Муна. Тот вмиг достал бывшую туфлю, развернулся к окну, и вдруг со стороны барной стойки раздались два хлопка.
        - Я благодарю вас, дорогие друзья, но у нас ничего не вышло. Давайте закончим спектакль.
        Замолкли разом все голоса, музыка, хохот. Мун начал оборачиваться; Лэй осталась стоять С потерянным лицом, узнав голос. У барной стойки находился повар и жена. Они были с расстроенными выражениями лиц, но во взглядах умещались еще и гнев, и чувство безнадежности.
        - Сэнти, сколько можно держать нас за глупцов? - воскликнул отец. - Мы же следили за каждым вашим движением, за мимикой. Я так понимаю, мальчика ты не отвергла, на разговор с ним пошла. Девочка моя, этот разговор упечет мальчика в тюрьму, а тебя в особое место, где тебе за пару месяцев помогут!.. Солнышко мое, ну почему ты такая упрямая?! Или же эти призраки так тебя замучили?..
        Вдруг повар схватился за лицо. Когда отпустил ладони, оно было уже красным от гнева.
        - Да за кого ты меня держишь! Нет никаких проклятых призраков!
        Вокруг стола и повара стали собираться все посетители. Люди молчали, не решаясь вставить какое-либо слово - настолько сильно было влияние повара.
        - Я не Сэнти, я Лэй… - едва сдерживаясь, чтобы не закричать, произнесла девушка.
        - Ты Сэнти! Это имя тебе дали отец и мать! Как ты смеешь… - восклицал повар, девушка его перебила.
        - А как ты смеешь запирать свою дочь?!
        - Что мне остается делать?! Посмотри на себя… Как ты изменилась всего за месяц… Ты стала совсем другой! На тебя что-то влияет, и ты не признаешься, что! Думаешь, я поверю в эти бредни про призраков?!
        - Что с тобой? - с неожиданным переживанием произнесла девушка и сделала шаг к повару. Посетители тут же переместились так, чтобы она не смогла никуда убежать. Девушка остановилась и, глядя в глаза отцу, выдала:
        - Кто изменился? Я? По-моему, это тебя надо в какое-то особое место, где тебе помогут. Изменилась не я, а Сэнти. Она просто умерла. И родилась Лэй. Новый человек с новым виденьем мира, с новыми мечтами. Так вот, я - Лэй. Когда ты это поймешь?! А в призраков хочешь верь, хочешь - нет. Когда встретишься с ними, им будет плевать.
        Повар схватил бутылку со стола и швырнул ее в пол. Она разлетелась вдребезги. Затем он посмотрел на Муна.
        - Мы же договаривались, парень! Ты должен был выяснить, как ей помочь, втереться в доверие… Ты же пошел у неё на поводу. Думаешь, мы идиоты? Ничего не поняли по вашим лицам? Думаешь, у нас нет людей в погребе, прямо под вашим столом? Я долго давал тебе шанс, думал, это твоя затея или же твой подход. А ты просто повелся на слова девчонки, которая отреклась от отца и матери! - последние слова повар прокричал. Затем, немного успокоившись, произнес:
        - Ты отправишься в тюрьму. Я упеку тебя насколько смогу. Ненадолго, конечно. Главное, чтобы ты понял, что в жизни истина скрывается не всегда за красивыми глазами.
        В Муне играл оркестр чувств, главным была агрессия.
        - И как Вы собираетесь меня отправить в тюрьму? За что?
        - За то, что ты украл вещи из шкафа гостиницы. Да, это не самое страшное преступление. Даже мои юристы сильно тебя не смогут осудить. Да мне это и не надо. Хватит нескольких месяцев, в качестве, как я уже говорил, обучения жизни.
        Еще неделю назад Мун запаниковал бы, бросился бы в ноги повару и умолял о прощении. События же последних дней настолько его изменили, что он и не думал ни о чем таком. Сейчас нужно было как можно хладнокровнее думать, что делать.
        - Не смей его трогать! - закричала на отца Лэй.
        - Ты тоже исчерпала мое терпение. Следующую неделю ты проведешь на чердаке. Потом уже к тебе приедут специалисты, и мы разберемся, как с тобой поступать. Что же, друзья. Вас, молодой человек, ждет карета до здания суда. Одежду можете оставить себе. А тебе пора на чердак, коль здесь неуютно…
        Ребята робко стояли, пока их окружала толпа взрослых людей. Тут Мун взглянул на чашку чая Лэй, из которой еще сочилась струйка пара, встал и обратился к повару-отцу-владельцу заведения:
        - Прежде чем Вы меня схватите, я хотел сказать одну вещь.
        Взрослые недоуменно остановились.
        - Какую же?
        - Ваш номер бесподобен. Комната, где я провел ночь - это образец удобного жилища… Только там есть одна проблема…
        Все молчали.
        - Душ… Понимаете, там перебой с горячей водой. Я открыл кран - ничего не текло. Встал под душ - и тут меня окатило горячей водой. Я прямо-таки отпрянул и несколько секунд не мог ничего делать.
        - Что ты несешь?! - произнес повар.
        Никто в заведении не понимал Муна. Все стояли, ожидая от мальчика ответ на вопрос повара, но ответ запланирован не был. К счастью, Лэй все поняла. Она набрала побольше в обе щеки уже подостывшего чая и приготовилась к действию. Девушка поняла, что речь Муна была, на самом деле, для неё. Теперь оставалось воплотить план мальчика в жизнь.
        - Так ты что-нибудь скажешь? - сказал повар, раздражившись еще больше.
        Мун развел руками.
        - Мне больше нечего сказать, - ответил мальчик, доставая туфлю-молоток.
        Увидев это приспособление, мужчины хотели было тут же наброситься на Муна, но тут им в лица поочередно ударили брызги горячего чая изо рта Лэй. С криком мужчины отпрянули и закрыли глаза руками. Пока не подошли другие, Мун треснул «молотком» в центр окна со всей силы. Трещины расползлись, вмиг образовав «паутинную» сетку на стекле. Осталось самое простое. Парень бросился в окно. Оно разлетелось; через секунду Мун лежал на тротуаре. Лэй поспешила броситься за ним. Преследователи успели схватить её за пятки, но недостаточно крепко. Девушка приземлилась рядом с Муном.
        - Вставай же! - крикнула она мальчику, у которого болели все ребра.
        Тем не менее, Мун встал и побежал, босоногий, вслед за Лэй, у которой были хотя бы колготки. За ребятами из домика вылетела толпа мужчин, включая повара. Долго от них ребята бежать бы не смогли. Тут Лэй неожиданно завернула в переулочек, затем в еще один, а потом выбежала на широкую улицу прямо к карете, в которую лихо запрыгнула.
        - Прыгай! - скомандовала она Муну. Через секунду ребята уже ехали по оживленной улице в теплой карете. От преследователей они оторвались.
        Глава 19
        Новые друзья
        Муну кто-то передал шерстяные носки. Неплохо было бы заиметь и ботинки, но и такому подарку парень обрадовался. После бега босиком по тротуару ноги окоченели. Он их растирал, пока они не достигли приемлемой температуры. И только после этого задумался: а кто ему передал эти носки? Мун поднял голову. Помимо Лэй, его с интересом рассматривали еще три человека примерно её возраста. Два парня и девушка. Первый парень, сидевший прямо напротив Муна, имел вид художника. Длинный шарф, повязанный сверху пальто, шапка набекрень, бордовые штаны - всё выдавало в нем человека творческого. Посередине располагалась девочка. Как и у Лэй, у нее были густые волосы, только более светлые и собранные в пучок. Одета она была очень просто, но со вкусом. Синеватое пальто украшали всяческие детали, например, ряд желтых узорных пуговиц. Длинные сережки подчеркивали изящную длинную шею и очень необычно сочетались с нежными голубоватыми глазами. У девушки был добрый взгляд, что сразу расположило к ней Муна. Замыкал тройку, сидящих напротив, парень в помятой куртке и помятых штанах. Прическа у него отсутствовала, волосы
располагались на голове, как хотели.
        - Меня зовут Лакри, - сказал «творческий» парень. - Я, в принципе, нормальный человек. Знаешь, без каких-то гадостей за пазухой. А тебя как зовут?
        - Мун, - ответил Мун, несколько опешив от такого представления.
        - Меня зовут Мисти. Он, правда - нормальный человек. Только любитель что-нибудь не то сказать не в нужное время, - произнесла с улыбкой девушка.
        Третий парень, пока шло знакомство, уткнулся в окно.
        - Темм, может, скажешь что-нибудь? - позвала его Мисти. Парень тут же обернулся.
        - Меня зовут Темм. Очень приятно познакомиться, - сказал он и крепко пожал Муну руку. У него был очень умный и пронизывающий взгляд. Если бы не добрые глаза, Мун бы даже испугался, что его видит насквозь человек с недобрыми намерениями.
        Пришла очередь Лэй сказать что-нибудь.
        - Мун, это мои друзья. Ребята, этот парень помог мне сбежать. Не то что помог, а вытащил из клетки. Так что прошу любить и жаловать.
        - Уже любим и жалуем! - с радостью произнес Лакри и еще раз пожал Муну руку. - Ты - мужик!
        - Спасибо… - растерянно сказал мальчик, не привыкший к такой манере общения.
        - Мы сейчас заедем к нам домой, тебе неплохо бы обувь подобрать, - сказала Мисти.
        - Да… - согласился Мун. - В носках я долго не прохожу.
        - Правильно! Обувь всем нужна, - одобрил решение Лакри. Затем он принял философски-задумчивый вид и изрёк:
        - Вообще, обувь - она как женщина. Если подошла - люби и ухаживай. Потерял - не горюй, найдешь новую, еще удобнее.
        Мисти и Темм даже не обратили внимания на эту глубокую мысль. Лэй и Мун, наоборот, не смогли пройти мимо сего изречения. Девушка спросила:
        - Это откуда?
        - Из своей головы, - тут же ответил Лакри.
        - У него часто «из своей головы» вылетают гениальные мысли, - пояснила ироничным тоном Мисти.
        - Ты уже придумал, где жить? - ворвался в беседу Темм, обратившись к Муну.
        Тут мальчик задумался. А ведь и, правда, где жить, он еще даже не думал и с Лэй это никак не обсуждал.
        - Нет. Вы подскажете, где можно расположиться? Бесплатно…
        - Ого, - сказал Темм. - Остановиться можно в тысячах мест. Бесплатно же… кроме дома отца Лэй, я и не знаю.
        - Можно у нас, - предложила Мисти.
        - Мы с удовольствием примем, - подтвердил Лакри.
        - Если тебе не будет тесно, то, конечно, это вариант, - внес свою лепту и Темм.
        Мун был сбит от такого радушного приема. Он не знал, что сказать.
        - Я тебе объясню, - нарушила тишину Мисти. - Я, Темм и Лакри живем в небольшой квартирке на северо-западе Ярмарки. Вчетвером там, может быть, и тесновато, но зато весело.
        - До упаду, - увесисто кивнул Лакри.
        - Нет, пойми правильно, - поспешила объясниться Мисти. - Нам-то тесно не будет. Хоть всех друзей приводи. Главное, чтобы тебе было комфортно.
        - Да мне комфорт-то не важен, главное, просто ночевать не на улице… - отозвался Мун.
        - Ну и чудно! - воскликнул Лакри и крепко обнял Муна. - Видишь: любая проблема - лишь предвестие счастья!
        - Расскажи, зачем ты приехал на Ярмарку? - спросила Мисти.
        - Мне нужно найти маму, - ответил Мун.
        - Ничего себе… - не получилось скрыть эмоции у девушки. - У тебя пропала мама, и ты думаешь, она здесь?
        Мун не смог ответить сразу. Все ребята замерли и смотрели на него. Вопрос Мисти был самым тяжким, поскольку относился к тем, которые сам боишься себе задавать. Мун собрался с мыслями и сказал:
        - Я думаю, это место одно из двух, где она может быть. Во втором имеет смысл искать, только облазив всю Ярмарку.
        Никто не стал спрашивать у потускневшего Муна, что за второе место, и почему все-таки Ярмарка - город для первоначальных поисков. Видимо, по Муну было видно, что он не в состоянии сейчас разговаривать на эту тему.
        Таким образом, пришла пора быть поведанной истории трёх друзей. Рассказ об их приключениях взяла на себя Мисти:
        - Мы прибыли на Ярмарку, чтобы потом переехать в Лаверхель. Сейчас все объясню. Ты, наверняка, знаешь про Лаверхель?
        Мун помотал головой.
        - Странно. Это центр Гельменхельской долины. В этот город стекаются все, кто хочет чего-то добиться, но просто так там не закрепишься… Нужны деньги, а откуда нам их взять? Мы сами из пригорода, городок Димхель. Единственное, чем там можно заниматься - ремонтировать и делать поезда. Настоящие. Между прочим, эти поезда ездят не только в нашей области, но и далеко за ее пределами. В общем, городок маленький, но свое дело знает. Правда, с раннего детства мы понимали, что нужно будет его покинуть. Посуди сам: единственный праздник города - день выпуска из депо нового паровоза. У рельсов, между которыми прорастают цветочки и трава, собираются люди. Причем, почти все - работники этого депо и их дети. Раскрываются огромные двери. Раздаются жидкие аплодисменты. Выезжает паровоз и едет себе в сторону вокзала: главной гордости нашего городка. А гордость заключается в том, что такого количества переплетения рельсов не сыскать нигде; разве что там, за Йельменскими хребтами, в огромных городах. В общем, доезжает дымящий поезд до вокзала, там для него переводят стрелки, и он уезжает в тот город, который его
заказал. И, кстати, редко мы наши паровозы видим вновь. Не проезжают они больше через Димхель. Ну, так вот. Празднующий народ расходится по домам, отмечать событие. А дальше - либо пьянство до нового заказа, либо снова работа, та же самая. Болты, гайки, поршни, баки и так далее. Мы с Лакри знакомы с детства. Рядом живем. А с Теммом познакомились в школе. С пятого класса по ночам убегали из наших домов, чтобы сыграть в интересную игру. Прибегали втроём на вокзал, и ждали появления прожектора. Тогда делали ставки, по какому пути поедет этот приближающийся поезд. К утру считали очки. Кто набирал больше всех очков, тот загадывал желание тому, у кого очков было меньше всех.
        - Против женской интуиции играть было бесполезно, - вставил Темм. - Мисти почти всегда выигрывала.
        - А я не считаю, что проигрывать - это плохо, - поспешил теперь сказать Лакри. - Да, мое видение мира подчас преподносило обидные промашки. Да, я почти всегда проигрывал. Но разве тот опыт, что я получил, не стоит этих дурацких заданий, которые приходилось выполнять?
        Мисти стала гладить Лакри по голове с материнской заботой.
        - Ну, конечно же, стоит, дружище! - приговаривала она, смешливо успокаивая друга. - Жизненный опыт - бесценен! Залезть в начале рабочего дня на крышу депо и спеть гимн города - это всего лишь две минуты… две минуты не позора, а…
        - Странного времяпрепровождения, - помог Темм.
        - Да! - подхватила Мисти и рассмеялась.
        Лакри не выдержал и тоже расхохотался.
        - Вот зачем вы меня позорите? - проговорил он, отсмеявшись с друзьями. - Я хочу сказать, Мун, что из всех заданий, это было одно из самых дурацких!
        - Главное, что было весело, - поддержал его мальчик.
        - Да! - вступил Темм. - Некоторые рабочие приняли всё всерьез и стояли до конца гимна, держа руку у груди.
        - Объясню Муну, - перебила Мисти. - Это были те рабочие, которые, судя по всему, не знали, что у нашего города нет гимна.
        Ребята вновь расхохотались, вместе с ними и Мун. Только Лэй оставалась серьезной.
        - Но суть же от этого не меняется, - продолжила Мисти. - Лакри теперь - достояние общественности. А как он пел… Я, например, прослезилась. В общем, так мы долгое время играли. Кстати говоря, главным затейником всегда был Лакри. И я, и Темм могли уснуть, а Лакри - никогда. Если я засыпала, то ровно в полночь в мое окно что-нибудь летело. Зимой снежок, летом - палка. Тут хочешь-не хочешь, встанешь, чтобы ему высказать недовольство, а пока до окна дойдешь, уже проснешься. И силы играть появятся. У Темма всё так же было.
        - Лакри, ты, наверно, любишь по ночам гулять? Долго заснуть не можешь? Я просто такой же, - сказал Мун.
        - С годами привык, - улыбнулся Лакри. В Мисти и Темме разом что-то изменилось. Они будто бы услышали нечто неприятное и потускнели. Лакри продолжил веселым тоном. - У меня так обычно вечер проходил. Появлялся пьяный папа, они с мамой долго и громко ругались. Потом мама куда-то уходила на всю ночь, отец вслед её долго ругал, затем падал, где придется - хоть на ковре, хоть на столе - и засыпал. Громко храпел. Со временем мне стало очень тяжело. Я не мог заснуть под этот храп! Не так-то это просто. Храп такой был еще, знаешь, массивный, дребезжащий. Надо было выбираться на улицу, там побегать, устать, и после этого уже заснешь, подо что угодно.
        Лакри закончил рассказ, как ни в чем не бывало. Друзья же с трудом слушали объяснение, почему Лакри всегда любил по ночам играть с поездами. Они, ясное дело, всё знали. И сейчас смотрели на Муна, пытаясь понять, как неподготовленный слушатель воспримет слова Лакри. На мальчика, конечно же, произвел большое впечатление такой рассказ об искорёженном детстве. Но Мун не стал проявлять сочувствия. Он понимал, что это последнее, чего сейчас хочется Лакри.
        - Храп - это ужасно. Я, правда, жил с раннего детства с мамой, она не храпела, - выдал Мун. - Храпел я. Иногда. И тогда мама не могла спать.
        Лакри засмеялся.
        - Опасный ты человек!
        - Да, к сожалению, - поддержал юмористический настрой Мун.
        Мисти снова решила свернуть к главной теме:
        - Был обыкновенный день. Школа, уроки, домашняя работа и так далее. Наступила обыкновенная ночь. Мы пришли на вокзал. Не проехало ни одного поезда! Мы сидели, смотрели в темноту. Ни одного прожектора. За все время. Тогда-то стало всё понятно. Насколько наш город заброшен. Как будто мы отрезаны от всей Вселенной. И так мало нам нужно было, чтобы все это почувствовать. Всего лишь ночное отсутствие поездов. Может, где-то случилась авария, может, изменили расписание, но мы сидели, как три воробья, и чувствовали, что смотрим не вдаль, а в пропасть.
        Мисти замолчала, что-то вспоминая, молчали и ребята.
        - Не знаю, сколько мы так сидели. Помню только, что подул холодный ветер, и надо бы было идти домой, чтобы не простудиться, а Лакри вместо этого решил поговорить. Он, как ни в чём не бывало, произнес: «Давайте завтра уедем куда-нибудь?». Лакри, помнишь?
        Тот кивнул.
        - Не знаю, что подумал Темм, но у меня возникло сразу две мысли. Первая - Лакри говорит всерьез. В такие моменты он не шутит. Вторая - предложение, мягко говоря, необдуманное. Я ответила, что мы же не можем взять все и бросить. У нас даже денег на билеты нет. Лакри же ответил, что придумать все можно. Главное - захотеть. Я как-то отшутилась, Темм в обсуждение даже не влезал. Сошлись на том, что утро вечера мудреней. И побрели по домам. Утро действительно оказалось «мудреней». Я проснулась и поняла, что все это полный бред: бросать в момент всю жизнь и куда-то ехать. В школе Темм с моим мнением согласился, а что обо всем этом думает Лакри, мы узнать не смогли. На занятия он не явился.
        После уроков мы пошли к нему. Он сосредоточенно собирал сумку. Минуту он нас словно не замечал, а потом спросил: «Хотите чаю?». Я спросила у Лакри, что он делает. На что он выдал, мол, знаете, почему это утро «мудренее» вечера? Утром просто ты еще не накопил эмоций и чувств, которые собираются в тебе к вечеру. И смотришь на жизнь из-за этого необъективно, как голодный человек, который ни о чем, кроме как о еде думать нормально не может. Только всё это в душевном, чувственном плане. Я правильно сказала, Лакри? Не исказила суть?
        - На удивление, не исказила, - важно ответил Лакри.
        - Как же мало порой нужно для счастья! - обрадовалась Мисти и продолжила. - Лакри умудрялся во время рассказа еще и собираться. Когда еле закрыл сумку, еще раз спросил, хотим ли мы чаю. Мы ответили, что нет. Тогда этот благородный джентльмен послал нас по домам собирать вещи, так как, чем скорее придем на вокзал, тем скорее уедем. Тут настал неловкий момент. С одной стороны, ехать куда-то непонятно куда, как мы с Теммом считали, было бредом. С другой стороны, Лакри, конечно, любит сказать какую-нибудь… эм… мудрую, но недодуманную… порой фразу. Однако в этом случае… Я вспомнила вчерашнюю ночь, и поняла, что сегодня ночь может быть такая же. Не только сегодня, но и завтра, и послезавтра. Надо было что-то менять. Если утром не верить ночным порывам, застынешь на месте. Не всегда, естественно, но в этот раз во мне вдруг проснулось то, что родилось вчера ночью. Я взглянула на Темма - он давно смотрел на меня. И что-то уже прочитал по моему выражению. Улыбнулся и двинулся к порогу.
        Через пару часов я вышла из своей комнаты и должна была объяснить маме с папой, куда это еду посреди учебного года с целым мешком вещей. А я не умею врать. Пришлось сказать правду: «Я еду, не знаю куда. Куда-то». Мама зарыдала и бросилась на кухню. Папа хмуро стоял в коридоре. Я боялась, что он сейчас возьмет, да и запрет в комнате. А он только долго на меня смотрел, потом подошел, поцеловал и прошептал: «Не оборачивайся, когда будешь садиться в поезд. Только так можно совершить что-то по-настоящему серьезное в своей жизни. Так больше шансов, что не остановишься перед своим выбором и покинешь нас. Тебе нельзя загнивать в этом городе, моя любимая девочка».
        Через час мы встретились с Теммом. Это случилось в парке, в нашем любимом месте, где три скамейки возле дуба. Прохожие гуляют с собаками, резвятся дети на траве - словом, место, где не чувствуется, что живешь в загнивающем городе. Вроде бы какая-то жизнь кругом… Темм был со школьным рюкзаком, т. е. зайти домой после школы не успел. «Что за сумки?» - спросил он у меня, хотя прекрасно понимал, что это. «Надо ехать… Если мы не уедем сегодня, не уедем никогда». Он спросил, почему. «Слушай, Темм, тебе не кажется, что решимость угасает слишком быстро. Как часто какая-нибудь идея кажется спустя мгновение глупостью… И это хорошо! Так мы избегаем многих ошибок. Но бывает ведь, что мы просто-напросто боимся, а списываем страх на благоразумие. Мол, время прошло, мы подумали, и лучше так не делать. Так вот и не свершаются события, меняющие твою жизнь». Темм ненадолго задумался и выдал: «Думаешь, уехать неизвестно куда - это как раз оно? Событие, которое изменит нашу жизнь?». Я не смутилась: «Естественно!».
        В нашем месте неожиданно появился Лакри. Он присел на скамейку, положил ногу на ногу, как любит, и обратился к Темму: «А ты что, сомневаешься? В нашем положении есть один большой плюс: хуже не будет!». «Я не сомневаюсь, что это бред, - так Темм и произнес, а потом добавил: - Только своим родителям уже сказал, что еду на научное собрание. В какой-то город, не помню уже, что за название придумал… Так что мы с Мисти - судя по ее сумкам - уже точно едем». В общем, мы пришли на вокзал.
        Глава 20
        Поезд-призрак
        - Тогда была зима, темнело рано. Рано ложился спать и наш город. Когда мы собрались на вокзале, стояла звездная, не очень холодная ночь. Уже не горел ни один фонарь. Хорошо, что хоть светила луна. В кассе никого не было. Видимо, поезда не собирались сегодня посещать наш город. А если и собирались, то только мимоходом. «Получается, все зря? - спросила я у Лакри. - Почему ты не узнал расписание, не позаботился о билетах?». Он ничуть не смутился. «Не знал я, что так рано прекращают ходить поезда. Они же круглую ночь гудят обычно…» - ответил Лакри спокойно, не отвечая вызовом на вызов. «Это не пассажирские, а грузовые, - тогда встрял Темм, - которые уже насквозь прокоптили небо нашего города своим дымом из труб». И вот Лакри подошел к окошку кассы и начал настойчиво стучать. Безуспешно. Потом мы сели в эту лунную ночь на свои сумки прямо посреди перрона и стали ждать, неизвестно чего. Надо было разбавить тишину. Стали обсуждать, кто, что взял. Я, понятное дело, побольше всяких вещей: по сути, всё, что было в шкафу. Свитера, обувь, куртки и так далее. Темм, в основном, запихнул в свой чемодан книги. С
какими-то заумными формулами - я не могу понять там ни слова… А Лакри просто стащил у родителей последние деньги. Мы понимали, что он их взял, потому что понимал: отец все равно их пропьёт.
        Мисти остановила рассказ, испугавшись, что ляпнула лишнего. Но Лакри был невозмутим и просто кивнул. Девушка продолжила:
        - В общем, мы сидели на перроне, смотрели на яркую луну, тени, которые она рождала… Стало холодать, мы прижались друг к другу. Не знаю, что было в головах ребят, но в моей проскочила мысль вернуться домой, в теплую кровать. Я, правда, тут же вспомнила слова отца: «Не оборачивайся, когда будешь садиться в поезд. Только так можно совершить что-то по-настоящему серьезное в своей жизни». Но поезда что-то не было, а холод стал пронизывать до костей…
        Вдруг сзади раздались нетрезвые шаги. Из темноты к нам, шатаясь, приближался мужчина с бутылкой. Без особой галантности он плюхнулся возле Лакри и сделал глоток от души. «Глупо на что-то надеяться», - сказал он заплетающимся языком. С ним тут же вступил в спор Лакри: «А Вы откуда знаете? Может, приедет еще какой-нибудь запоздалый поезд. Да хоть вагонетка! Нам в любом случае надо уехать». Пьяный внимательно, с уважением, посмотрел на Лакри. «Откуда знаю? Я - местный машинист. Мне положено знать. Кстати, даже если прибудет поезд, как вы уедете без билетов?». Мы все удивились. Но Лакри, как всегда, быстро вошел в разговор. «Как мы уедем? Скажем, что касса не работала». Машинист вдруг придвинулся к нам поближе и прошептал: «Обещайте, что мне сейчас не поверите». Тут уж оторопел даже Лакри. Я спросила: «Что вы имеете в виду?». «Разве я непонятно говорю? Обещайте, что не поверите тому, что я сейчас скажу». Он был абсолютно серьезен, и даже, как мне показалось, у него стал меньше заплетаться язык. Вступил Темм: «Ну хорошо… Как скажете… Мы Вам не верим». Машинист тут же ответил: «Сегодня будет один
поезд». Лакри тут же обрадовался новости. А я совершенно не понимала, как реагировать. И спросила у машиниста: «Поезд будет?.. Во сколько?» «Через десять минут. Поверьте, вы такого поезда никогда не видели! - машинист шептал заговорщически - Спереди у него вроде бы обычный локомотив, но это не так! Из трубы огромной струей вытекает белый дым. Он окружает поезд, и кажется, что едет гигантское облако. У поезда пять вагонов, и объединяет их, что они все мертвые… Нет ни одного горящего окна. Вроде бы ничего особенного, я - машинист, и часто видел подобное, когда завозил поезда в депо, но тут случай особенный… Окна не горят, но жутко, в первую очередь, не из-за этого. Вагоны сего поезда один краше другого… Первый - будто бы сошел с рельсов аттракциона. Весь разрисован детскими картинками и ни одного горящего окна! Второй вагон можно было бы назвать обычным, если бы он не был деревянным. Представляете?! Весь из дерева! В третьем нет окон… Едет какой-то гроб… Четвертый - полуразрушен. Тут и там трещины, местами пробита крыша, и окна все в трещинах. А последний - самый обыкновенный, и в этом главная
странность! Обычно в поездах первый и последний вагоны - это локомотивы. Едет вперед поезд - тащит его первый вагон. Обратно - тот, что сзади становится как бы первым и везет состав обратно. А тут… Будто бы нет у этого поезда дороги назад. Будто бы приезжает он на вокзал, а обратно не собирается! Вот так вот…».
        Мы сначала молчали после рассказа машиниста, представляя этот волшебный поезд. А потом взял слово Темм: «Вы сами такой поезд придумали?» Машинист неожиданно обиделся: «Что значит: «придумал»?». Я тут сказала: «Извините, Вы же сами говорили, чтобы мы Вам не верили…». «Совершенно верно! Надеюсь, вы свое обещание сдержите», - ответил машинист и посмотрел на часы. «Приедет через пять минут. Советую Вам поторопиться! Если, конечно, хотите уехать этой ночью». Мы с ребятами переглянулись. Как-то всё было, мягко говоря, странно. Ну не всё, а слова и поведение машиниста, который сначала показался вполне нормальным. «Хотим уехать, - произнес, наконец, Лакри. - Что же нам сделать?». Лакри рассуждал просто. Мы ничего не теряли, даже если тот мужчина был сумасшедшим. Так что решили следовать наставлениям машиниста. Он вдруг сказал: «Вы мне нравитесь. Знаете, почему? Первый раз вижу, чтобы на этой платформе кто-то с таким упорством ждал поезда». Мы ответили, что нам очень надо уехать. Машинист прервал нас словами: «Не объясняйте, почему. Это неважно. Наконец-то на этом поезде с этой платформы уедет кто-то,
кроме меня… Я надеюсь, вы мне не верите?!». «Нет, не верим…», - ответил Лакри. У нас всех голова уже шла кругом от этого машиниста. «Не спрашивайте, зачем я это все делаю, я расскажу потом, - произнес машинист и допил содержимое бутылки. - Так вот. Если Вы действительно хотите уехать, вот вам три билета». Тут он достал из кармана три белых бумажки и вручил нам. «Это… билеты?» - спросила я, вертя свою пустую бумажку. Машинист кивнул и посоветовал не терять её, так как больше у него нет. «Хорошо», - успел ответить Лакри, и тут раздалась мелодия. Звуки были похожи на те, что издает тромбон. Мы взглянули вдаль - по рельсам к платформе приближалось облако, из которого пробивался голубоватый свет прожектора.
        Это было настоящее чудо. Тот самый поезд, про который рассказывал машинист, подъезжал к нам. Он должен был остановиться лишь на четыре минуты тридцать секунд, а мы до сих пор не понимали, что делать с белыми пустыми листочками. Это не говоря о том, что не понятно было, зачем машинист умолял ему не верить, и что это вообще за человек такой. Поэтому мы, открыв рты, просто смотрели, как подъезжает поезд. Мужчина ни капли не солгал. Из паровоза вытекала мощная струя белого дыма. Только вместо однотонного гула труба выдавала целую мелодию! Дым же укутывал паровоз, а когда поезд подъехал к платформе, туман из трубы забрал в себя и весь пустой перрон… Вместе с нами и машинистом… Мы стояли в тумане под еле пробивающимся светом луны. Первый вагон был похож на карусельный вагончик… Расписанные стены всеми цветами радуги, какие-то странные пристройки… и жуткие темные окна… Второй деревянный вагон был будто бы из юго-западного Арьевира. Где до сих пор не изобрели железо. Выглядел, в общем, очень странно. Третий вагон без окон - чистый гроб. Прям, как машинист говорил. А обычный вагон был действительно
обычным. Представь еще тихий гул тромбона - трубы с загадочной мелодией… и пелена, укутавшая все. Лакри быстрее всех нас вышел из оцепенения и задал вполне нормальный вопрос: «А где проводник, которому надо предъявить билеты?». Только вопрос этот улетел в пустоту, поскольку машинист куда-то пропал. «И что будем делать?» - спросила я, ничего не понимая.
        Мисти остановила рассказ, посмотрела на Темма и Лакри, которые внимательно с Муном ее слушали. Девушка была будто бы снова недовольна ими. Они склонили головы, подтверждая свою неправоту, и только тогда Мисти продолжила:
        - Эти красавцы, которые мои друзья (!), мне не отвечали. Темм пошел осматривать поезд, а Лакри искать по перрону машиниста. Времени, судя по всему, у нас было очень мало. Точнее, несколько минут. Помимо прочих странностей, у вагонов не было ни одной двери. Но тут Темм заметил лестницу! Она находилась на стене безоконного вагона-гроба и вела прямо на крышу. Он тут же полез. Мы с Лакри подбежали к этому вагону. Темма уже не было видно из-за тумана… Мы пытались докричаться до него, но безуспешно. Лакри решил сам лезть. Тут сверху раздался голос Темма: «Берегите билеты и залезайте!». Я ожидала услышать что угодно от Темма: он, бывает, выдает мало понятные изречения. Ну, скажем, законы физики или формулы… Но это было совсем непонятно. Зачем нам лезть на крышу?! Тут Темм крикнул еще: «Быстро поднимайтесь, у нас осталось полминуты!». «Я не собираюсь ехать на крыше!» - ответила я. Но меня никто не слушал. Более того, Лакри чуть ли не в охапку меня взял и заставил подняться на крышу вагона. Там тоже был туман, но не такой густой. На крышу каким-то образом ложился равномерный лунный свет. «Все дело в
свете», - сказал Темм и показал свой листок, который дал машинист. На бумажке было написано:

«Место прибытия - конечная
        Место отправки - г. Димхель ст. уп. 5
        Дата отправления - 131
        Дата прибытия - // - // - // -
        Машинист - Ве С.
        Встаньте на край крыши лицом к движению поезда и сделайте два шага по 50 сантиметров каждый назад.
        Счастливого пути!»
        На наших с Лакри листках, освещенных лунным светом, было написано то же самое. И мы вновь переглянулись. Билеты не внесли ясности. Но времени искать эту ясность, не было. Мы быстро встали на три из множества нарисованных круга в разных местах крыши. Затем сделали два шага по пятьдесят сантиметров, и стали ждать неизвестно чего. Тут мелодию сменил обыкновенный гул из трубы, раздалось шипение из машинного отсека, что-то закрутилось - поезд вот-вот должен был тронуться. В этот момент замаскированные люки в крыше, на которые мы, оказывается, сделав по два шага, встали, открылись, и наша троица провалились в вагон. Поезд тронулся.
        Сначала меня охватила паника. Упала я, как и ребята, не больно, на что-то мягкое. Но внутри обретался мрак. Это, признаться, очень жутко! Мы начали с ребятами перекрикиваться, но быстро поняли, что это напрасно. Все вроде были в порядке, и ничего страшного внутри вагона не находилось. Или, по крайней мере, себя не проявило. Лакри, уже счастливый, прокричал: «Ну что, друзья, мы выбрались из города!».
        Темм же был погружен в более земные мысли. Он пытался найти ответы на многие вопросы, которые будоражили в тот момент и меня. «С буквами на листках все более-менее понятно, - сказал он и тут же прояснил. - Бумажки пропитаны какой-то краской, или на них особый порошок, который проявляется при попадании света». Я спросила: «Тогда почему эти письмена не проявились еще на перроне до поезда? Сегодня всю ночь луна светит! И почему они проявились только на крыше, когда луну закрывал этот белый туман из трубы?». Темм разъяснил: «Всё просто. Свет нужен не лунный. А похожий на него - от прожектора поезда. На крыше, мы же сами видели, равномерно ложилось синее свечение по вагону. Это был мощный прожектор спереди поезда, который, когда мы залезли, повернули на нас, и он стал светить сквозь завесу на билеты и наши тела». Я была ошарашена, естественно. «Повернули?! Кто?! Почему?!». У Темма ответ был уже готов: «Очевидно, тот машинист, который дал нам билеты». Я не понимала: «Зачем всё это? Зачем он там оказался? Зачем просил не верить ему?!». Тут Темм показал, что может чего-то не знать: «Почему он там
оказался, не понимаю… А зачем просил не верить ему - так это всё просто объяснимо. Он нас так проверял». Я не поняла. Темм терпеливо пояснил: «Ну, насколько мы хотим уехать. Если бы мы ему не поверили и подумали, что он сумасшедший (это он всеми силами пытался показать), то пошли бы домой. А нам некуда было деваться. Мы решили остаться и дождаться этого призрачного поезда, в который мало верили. Так он понял, что нам действительно очень надо уехать».
        И тут из угла этого темного вагона раздался тихий дряхлый голос: «Все именно так и есть. Машинист, кстати, был не пьяный. Это их обязанность - казаться странными. Чтобы им было легче не верить. Я машинистов имею в виду… Вы же понимаете, что ваш машинист - не единственный. В каждом городе, куда заходит этот поезд, машинисты меняются. Так что их немало. Ваш вот придумал быть пьяницей… Хех… остроумно…». Мы с ребятами сначала вздрогнули от неожиданно раздавшегося звука, но потом быстро успокоились. У говорившего старика был совсем уж дряхлый голос, опасности от него ждать не приходилось. Больше того, мы даже забыли спросить его, кто он такой. Темм, по-моему, Темм? Да, он, спросил, куда мы едем. «Как куда? - прохрипел старик. - На Ярмарку!». Лакри удовлетворенным тоном произнес: «На Ярмарку! Это радует! А что это?». Тут же последовал ответ: «Вы, ребята, даете… - сказал старик, и послышались шаги. Он приближался к нам. - Вы сели в этот поезд, совсем не понимая, куда едете?». Что мы могли ответить? Ничего. Старик всё понял. «Я и не знал, что так бывает», - задумчиво произнес он. Затем подошел к нам еще
ближе. Через дыры в вагоне просачивался свет, и мы сумели разглядеть старика.
        Он был совсем сухенький, сгорбленный, с палочкой. Лицо загромождено морщинами, за которыми уже почти не было видно глаз. «Вы, ребята, едете на Ярмарку, - повторился старик. А затем шепотом добавил. - В необычный город посреди призрачного Леса, куда не дойти, не доплыть, не доехать, не долететь». Призрачного Леса?.. Я была в замешательстве. Как-то много всего… странного свалилось на нас за последние несколько часов. «Вы и о призрачном Лесе не слышали? - удивился старик. - Но это к лучшему. Не стоит туда молодым соваться. Хотя не только молодым. К нему подходить за многие километры не стоит. Кому бы то ни было». Лакри тут же взбудоражился: «Чем же он так страшен? Этот призрачный Лес?» Старик посмотрел на Лакри, как на безумца. Он явно хотел сказать что-нибудь покрепче, но сдержался. «Вы, молодой человек, еще слишком небрежны к миру. Считаете, что море по колено. Но есть такие вещи, которые устрашат даже Вас. Представьте себе… даже Вас!» Спокойный и при этом покровительственный тон старика, признаться, сильно напугал меня. Он продолжил: «Представьте, молодой человек, место, где стволы деревьев
упираются в небо. Точнее, не в небо, а в серый купол… Вечно серый купол, за которым не видно ни звездочки, ни облачка… И вот идете Вы меж этих гигантских стволов и утопаете в снегу. Ваши руки, ноги - все тело - мгновенно коченеет, а куда идти Вы так и не знаете. Нет в том Лесу ни единой тропки. И даже те следы, которые Вы оставили, стоит пройти Вам с десяток метров, будто бы растворятся в сугробах. Но это не всё. За каждым стволом, под каждым сугробом может скрываться зверь. Не простой зверь, а призрак! Стоит Вам его увидеть, как сердце начинает биться чаще, и тело перестает слушаться. Ведь глаза у зверя человеческие, и видят они Вас насквозь! Вот смотрит он Вам внутрь, Вы чувствуете, как проникает зверь в Вашу душу, и начинает ее терзать. Призрак начинает говорить с Вами человеческим языком, и Вы всё бы отдали, чтобы он прекратил. Нет, не из-за страха! А из-за того, что говорит он нечто такое, что разрывает Ваше сердце! То, что Вы мечтали никогда бы не услышать! А зверь продолжает говорить, продолжает мучить, пока не пустите этого призрака внутрь себя и не станете его заложником… навсегда… Вот такой…
страшный призрачный Лес».
        Знаешь, Мун, этот старик говорил так убедительно, что мы прекрасно представили, как впиваются в душу эти звери. У меня лично поползли мурашки. Темм же не мог не удовлетворить любопытство: «И как же в таком лесу смогли возвести город?». «Кто же тебе ответит на этот вопрос… - сказал старик. - Не знаю. Но есть один ключик к решению этой загадки. Говорят, Ярмарка не стоит долго на одном месте. Этот город… перемещается!». Мы надолго замолчали, обдумывая слова старика. А он, увидев наше замешательство, продолжил рассказывать про Ярмарку: «Этот город лет сто назад был совсем в другом месте, нежели сейчас. И непонятно, как этот огромный, окруженный лесом „муравейник“ переместился… Нет ни одного свидетеля… а, может, и есть, но никто не хочет говорить. Одно ясно: город точно был в другом месте! Это кажется невероятным, но…»
        - Мне кажется, - вдруг встрял в рассказ Мун, - что раньше Ярмарка была там, откуда я пришел. На высоком горном выступе. Это по крайней мере объясняет, откуда у нас, в заброшенной деревне, стоит ржавая карусель.
        Ребята помолчали, обдумывая слова Муна и закивали.
        - Вполне возможно, - ответил Темм.
        - Согласен, - подтвердил Лакри.
        - Мисти, прости, что перебил. Что же было дальше? - сказал Мун, чувствуя неловкость перед девочкой.
        - А дальше старик замолчал, видимо, устав говорить. И разговор закончился. Белое облако, которое было нашим поездом, уносило нас в неизвестность… в призрачный Лес… в город, носящий странное название «Ярмарка»…
        Мисти замолчала. Видимо, она тоже устала говорить.
        Глава 21
        Допрос офицера ДеВиена
        Дело ее продолжил Лакри:
        - Мы ехали долго и молча. Знаете, ребята, когда мы ехали ночью в этом заколоченном вагоне, сквозь щели лунный свет нет-нет да проскальзывал. Даже сквозь туман. А потом… Стоп. Я перескочил. Ну, мы ехали, в общем, было темно, но не очень. И тут на нас полетели наши сумки. Не из-за магии, а из-за того, что поезд начал набирать высоту! Уж не знаю, каким способом, но рельсы будто бы резко пошли в гору… Нас вдавило в сумки. В заднюю стенку вагона полетело всё, что было плохо пристегнуто. Тут сквозь щели полился ярчайший желтый свет! Прямо-таки ослепляющий! Как будто мы летели к Солнцу! Мы все закрыли глаза, потому что ослепнуть никому не хотелось, но это мало помогало… Свет и сквозь веки давил на глаза… А потом всё кончилось. И набор высоты, и свет… Мы погрузились в темноту. Полнейшую.
        Тут в разговор вступил Темм.
        - Судя по тому, что дышалось нам вполне комфортно, мы не так уж и высоко поднялись. Доля кислорода в воздухе была в пределах нормы, давление тоже нормальное, так что…
        - Темм, спасибо! Без этого факта история теряла бы смысл, но ты вовремя поставил драматургические балки поддержания интереса! Я теперь продолжу с твоего позволения… - перебил друга Лакри. Темм был совсем не против и снова уткнулся в окно. - Так вот. Темнота и… отсутствие звуков! Мы больше не ехали по рельсам! Ну, или, может, они были такими мягкими… Я не знаю. Но скорее всего, мы летели по воздуху.
        - Тогда был бы… - попытался вновь вступить в разговор Темм, но его тут же перебил Лакри.
        - Ну да… Понимаете, как мы перемещались в этом поезде, ясно не было. Старик тоже ничего не знал. На наши вопросы он просто деликатно отвечал: «Кто ж Вам ответит…». Хорошие, выверенные слова. Я их на вооружение взял. Вроде и сказал что-то умное, а на деле просто промолчал.
        - Ты уходишь от темы, - сказала отдохнувшая Мисти и продолжила рассказ. - Мы перемещались в темноте. Давила не столько темнота, сколько тишина. Однако то, что ее вскоре сменило, было еще хуже. Вагон стали облеплять птицы. Они не щебетали, не каркали - они шептались! Я слышала шепот птиц! Почти человечий! Взмахов крыльев было все больше, птиц прибавлялось. Они спокойно усаживались на крышу и лестницу нашего вагона. Мы не понимали их спокойный зловещий шепот. А старик вдруг произнес: «Вот мы и в Лесу». Я спросила: «Это призраки?». Старик ответил: «Да. Слышите, как они разговаривают?». Интересно было, о чем. Старик попытался удовлетворить интерес: «Они произносят только два слова. Прислушайтесь». Мы прислушались. Из бесконечного потока на первый взгляд бессвязных звуков я услышала, что, на самом деле, каждая птица произносит действительно только два слова. Только вот, каких, я не понимала. И спросила об этом старика: «Что же они говорят?». Старик ответил спустя несколько секунд: «Меня предупреждали об этом шепоте. Это неизвестный никому язык. Ни в одном государстве, королевстве, независимом городе вы
его не услышите. Вам повезло, что вы со мной. Я знаю, о чем речь. Птицы шепчут: „Не помни“». Меня прямо-таки пробрало от ужаса. Прежде всего, потому, что старик это произнес почти таким же голосом, как и сами птицы. Как будто он сам был одной из них! Я спросила: «Кому… они это шепчут?». Старик ответил сразу: «Нам. Вот только зачем они это делают, я не знаю. Может, вы разберетесь, молодые люди. Если выживете на Ярмарке». Последнюю фразу старик сказал как бы в шутку, но от этого она прозвучала не менее жутко.
        Мы приближались через ужасающий Лес, окруженные призрачными птицами, в темном вагоне к какому-то неизвестному городу. Не скажу, что я пожалела об отъезде из родного Димхеля. Я очень сильно об этом пожалела! Да… Страху в ту ночь я испытала немало. Но тут, когда мои нервы уже сдавали, шепот птиц стал тише, а сам поезд начал снижаться… Мы с сумками покатились вниз. Потом состав выпрямился, теперь мы ехали ровно, горизонтально. Не успели обрадоваться этому, как сквозь щели проник разноцветный свет! И появились нормальные звуки - биение колес об рельсы вместо шепота этих жутких птиц, а самое главное: впереди зажужжал город! Огромный город, какого мы в жизни не видели!
        Это было понятно уже по гулу, раздававшемуся от вокзала. Мы ехали с огромной скоростью. Я даже стала бояться, что машинист не успеет затормозить, но всё прошло гладко. Мы въехали в какое-то огромное помещение с громким гулом. Со всех сторон раздавались гудки поездов. Шумела несметная толпа. Мы поняли, что прибыли на вокзал. Как только дым из нашей трубы перестал валить, мы прильнули к щелям. Оказалось, все так и есть: мы были на колоссальных размеров вокзале, причем поезда располагались не только справа и слева, а сверху и снизу!.. Туда-сюда сновали люди! Большинство тащили за собой чемоданы и сумки, которые были больше их самих. Кого тут только ни было! И расшитые золотыми нитками в черных одеяниях богачи из самого Зандира (их сумки тащили многочисленные слуги), и простолюдины вроде нас, и как принято сейчас говорить, туристы среднего класса. Многие еле перемещались, перетаскивая бесформенные сумищи. Были и семейные пары, и одинокие люди; кто-то с восторженным взглядом, кто-то с испуганным; кто-то чувствовал, что попал, куда надо, кто-то стоял с потерянным видом… Не буду, пожалуй, всех
перечислять, сил не хватит. Тем более, ты сам был на вокзале, когда приехал сюда.
        Мун не стал кивать, чтобы не врать лишний раз. Их с Пятым способ прибытия на Ярмарку лучше пока оставить в тайне - так решил мальчик. Благо, сейчас сложилась такая ситуация, когда задающему вопрос (т. е. Мисти) ответ собеседника был не очень важен - настолько она увлеклась собственным рассказом.
        - Я была очарована местом, куда мы попали… и тут стена вагона рухнула! Упала, и всё тут! Мы стояли, шокированные, можно сказать, прямо на вокзале! Смотреть на него не через щели было, конечно, еще более завораживающе. Помимо пассажиров, оказывается, находились еще и серьезные мужчины, охранники, или как их там… стражи порядка… А еще многочисленные работники вокзала, например, предлагавшие за деньги помощь в перетаскивании сумок. Мы тогда посмеялись, помню, над их толстыми варежками. Видимо, они нужны были, чтобы не обморозить руки на улице, когда приходилось тащить сумки по городу. В теплом же вокзале эти варежки смотрелись очень нелепо.
        - А эти кричащие мужчины и женщины за высокими столами? - вступил в разговор Лакри. - На меня большее впечатление произвели они! Вокруг большинства из таких вот столов стояли огромные очереди. У столов, где очередей не было, постепенно также собирались толпы. Оказалось, это столы информации… Задаешь вопрос - тебе человек из-за стола отвечает. Не про тайны Вселенной, конечно, а про Ярмарку. Где, например, найти подходящую гостиницу, магазин с шарфами и т. д. Полезная штука.
        - Особенно магазин с шарфами, - иронично сказала Мисти.
        - Да! Вот когда метель тебя обступит, а ты не простудишься благодаря шарфику, тогда все поймешь!
        - Пойму-пойму! Непременно! Прости, Лакри! - тут же извинилась перед другом Мисти.
        - Прощаю тебя. Так и быть. Только ты меня сбила. Продолжай сама.
        - Как скажешь, генерал! Эти поезда, постоянно приходившие и уходившие… Не только справа и слева, а еще сверху и снизу! Мы находились, как будто в огромном улье… Стояли, чуть ли ни открыв рты, пока к нам ни подошли люди в красивой одежде. Из-под красно-черных костюмов у них торчали револьверы, один держал ружье наперевес. Он к нам подошел и попросил очень суровым голосом наши билеты. Мы даже замешкались от такой не слишком приветливой встречи. Дали билеты. Он достал из кармана баночку с краской, наложил ровным слоем на каждый наш листок. Проявилось все то, что мы видели при свете прожектора! Мужчина долго смотрел билеты, передавал один за другим своим сподручным. А потом спросил, где четвертый. Мы обомлели. Откуда он мог знать, что нас приехало четверо? Но не это было самое удивительное. Где, и вправду, был старик? Из вагона он не вышел, наверное, затерялся где-то внутри… Может, ему нужна была помощь? Кто знает? Но мужчина с ружьем думал иначе… Он вскинул ружье и осторожно зашел в темный вагон, за ним отправились его помощники. Честно говоря, мне стало очень страшно. Все это было непонятно. Темм
тут еще решил отправиться за ними…
        - Почему бы и нет? - сказал Темм. - Было интересно, что они там собирались найти. Я сказал, что с нами был только старик. Меня никто не услышал. Это еще больше подогревало интерес.
        - Я Темма поддерживаю, - как обычно вклинился Лакри. - Если бы мы тогда не пошли за Отрядом Три (они так назывались, мы потом выяснили), пропустили бы самое интересное…
        - Что там было в вагоне? - Мун был настолько заинтригован, что, не желая того, перебил Лакри.
        - О… Там было нечто такое, чего я бы больше видеть не хотел… - ничуть не обидевшись на Муна сказал Лакри. - Тот первый, с ружьем, поджег спичку, поднес ее к еще не разрушенной стене. И появилось пламя! Оно как-то, видимо, по каналу на стенах, дотекло до потолка, и зажгло плафон. Так у нас в вагоне появился свет! И что ты думаешь? Старик и не думал выходить! Он сидел в дальнем углу вагона на своей сумке, а на руке у него примостилась одна из тех жутких птиц, которые недавно облепили наш поезд! Птица и старик смотрели на нас холодными, какими-то безразличными взглядами. И тут старик что-то прошипел!.. Так, как недавно шипели эти птицы!.. У меня кровь похолодела… Человек с ружьем тут же направил на эту парочку свое оружие и прокричал: «Срочно вызовите Призрачный Отряд!». Один из Отряда Три убежал за Призрачным Отрядом. Старик вдруг жутко улыбнулся и погладил по голове птицу. Потом посмотрел в глаза человеку с ружьем и произнес: «Разве ты не понял, что твои усилия бесполезны? В тебе нет никакого смысла». Человек взвел затвор и крикнул другому: «Где этот Призрачный отряд?!», а тот только развел руками…
Старик же продолжал усмехаться и пронизывать главного взглядом, хоть за истерзанным морщинами лицом и глаз-то видно почти не было. Человек не сводил ружье, старик тут произнес: «Хочешь ты или нет, но призраки сожрут этот город. Ты знаешь это. Твой Отряд Три - призрачнее любого призрака. Он не поможет всем этим людям, ищущим новую жизнь на этой Ярмарке. Нет у тебя шансов спасти их. Бессмысленные надежды. Ты - никто, и жизнь твоя - ничто. Чего ты смог добиться за свои годы? Звания стража какого-то отдела? Ничтожно все это, тебе так не кажется?». Тут напарник сказал: «Гелвер, ты же не слушаешь его?». Тот, с ружьем, помотал головой. «Молодец, Гелвер, не смей!» - сказал напарник. Мы так поняли, что этот напарник, на самом деле, главный в отряде. Гелвер же держался вроде бы спокойно, но стал покрываться потом. Руки начали подрагивать. Прибежал посланный за Призрачным Отрядом и прокричал: «Я не смог их найти! Говорят, их уже куда-то вызвали!». Страж с ружьем повернулся вновь к старику. Тот изменился в лице. Он перестал улыбаться. И посмотрел на меня! Я чуть не упал. Старик смотрел секунды две, а мне
показалось вечность. Затем он прохрипел: «Лови! Может быть, тебе повезет!» - и что-то прошептал ворону! Птица взлетела, сверкнула черными глазами и, шипя, рванула ко мне! Тут раздался страшный грохот. Из дула ружья Гелвера вытекал дым после выстрела. Такой же дым остался от ворона!..
        - Я представляю, о чем ты говоришь. - произнес Мун, вспомнив, как они с Пятым отстреливали зверей-призраков, пролетая с помощью паруса через Лес.
        - После того, как патроны попали в ворона, - продолжил возбужденную речь Лакри, - он превратился в белый дым и медленно вытекал через щели вагона!.. Гелвер хладнокровно перезаряжал ружье. Его напарники направили револьверы на старика. А тот спокойно развел руками и прохрипел: «Видите, молодые люди… У вас даже нет выбора, кем быть. Этот человек, который меня сейчас убьёт, думает, что отправив этого ворона-призрака обратно в Лес, помог. На самом деле, он лишил тебя, Лакри, возможности выбрать». Я хотел спросить у старика, что за выбор он имеет ввиду, но тот приложил палец к губам. «Не разговаривай со мной, - сказал он. - Ты мне сразу поверишь, и я сам не оставлю тебе возможности выбрать. Что-то слишком уж сильно трясутся твои руки…». Последние слова относились к Гелверу. Того, и правда, трясло. Он никак не мог вставить патроны. А когда вставил, тут же направил ружье себе в голову. Представляете?! Раздался выстрел, но, к счастью, его успели спасти подошедшие стражи. Они откинули ружье подальше. Гелвер кричит: «Я ничтожество! Я ничего не стою! Пустите меня!». Люди вокруг, испугавшиеся выстрела, тоже
начали кричать… вокруг паника. Кошмар.
        Мун и Лэй с ужасом слушали рассказ. Теперь говорить начала Мисти.
        - Один из молодых помощников упал в обморок, раздались крики. Второй выстрелил в старика, и тот, как и ворон, превратился в туман! То есть он был тоже призраком! Главный тут же нас вывел из вагона и грубым тоном попросил не волноваться, и что всё это - обычная «вещь» на вокзале. Только нам почему-то с трудом в это верилось. Лицо у второго было чересчур напряженное. Совсем не сочеталось с обычной «вещью». Затем он приказал следовать за ним. Мы вышли на вокзал, наши чемоданы несли подоспевшие стражи порядка. Мы шли через потоки людей, изо всех сил стараясь не затеряться. Главный периодически кричал людям, чтобы все расступились. Это помогало. Мы, наконец, пробрались к кирпичному зданию, стоявшему прямо посреди вокзала. У здания толпилась огромная жужжащая очередь. Мы испугались, что нам придется часов пять стоять непонятно зачем в этой очереди, но главный повел нас прямо через нее, несмотря на недовольные крики людей. Мы зашли в здание. Там было огромное количество кабинетов, у которых опять же толпились люди. Только у двери одного кабинета было пусто. На ней висела табличка:
        НАЧАЛЬНИК «ОТРЯДА ТРИ» МИСТЕР ДЕВИЕН
        Главный достал ключи и открыл кабинет. Мы поняли, что он и есть мистер ДеВиен. В кабинете было довольно пусто. Большой стол, как и полагается начальнику, тумбы. Самым интересным объектом, если так можно выразиться, были стены. Они были завешены ружьями на любой вкус и цвет.
        - Не забудь про мишень… - сказал Темм.
        - Точно! Еще там была мишень из какого-то металла, в которую, судя по отпечаткам на ней, мистер ДеВиен частенько постреливал. А на полу валялись разноцветные патроны. Конечно, удивительное сочетание кабинета начальника и тира… Ну так вот. Он нас пригласил сесть на сиденья вдоль стены, сумки помощники бросили посреди комнаты. Лишь дверь закрылась, её снова открыли. Вбежала женщина с бумажками, просила что-то подписать. Мистер ДеВиен явно был не в духе, но подписал. Женщина удалилась, и начальник стал внимательно нас осматривать. Причем, слишком долго. А на Темме его взгляд вообще застыл. Мы поняли, что он погрузился в свои мысли.
        Тут вошел какой-то страж, видимо, друг мистера ДеВиена. Он с порога произнес: «Сожалею о панике. Это призрак твоему человеку сознание помутил?» Мистер ДеВиен кивнул. «ДеВи, откуда ты узнал, что тот старик - с призраком внутри?». Мистер ДеВиен несколько раз моргнул и вернулся из оцепенения. «Орф, - обратился он к стражу. - проработай с моё, будешь их различать с закрытыми глазами». «Надеюсь. - ответил Орф. - Я не понимаю только, как ворон туда попал?». «Это и попробуем узнать». Пока Орф и мистер ДеВиен переговаривались между собой, мне показалось, что они забыли о нашем присутствии. Наконец, мистер ДеВиен быстро оглядел нас и начал разговор в достаточно дружелюбной форме. «Друзья, мы не хотели омрачать ваше прибытие на Ярмарку». Мы молча ждали продолжения слов начальника, не смея его перебивать. «Но я могу вас порадовать, что регистрацию вы пройдете здесь, не стоя в тех огромных очередях». Я прямо слышала радостный и облегченный вздох Лакри. Мы, правда, не понимали тогда еще, что такое «регистрация», но в любом случае возможность не стоять в тех очередях нас воодушевила. «Как я понял, вы из
Димхеля?». Я кивнула. «Это юго-восточная часть Зандира?». Я снова кивнула, а Лакри добавил: «Да, та, которая нищенствует». Не мог же он так долго молчать.
        - Сейчас молчу уже долго, - возразил Лакри и сделал обиженный вид.
        - Какой же ты молодец! Обожаю тебя! - похвалила его Мисти и продолжила:
        - «Зачем вы приехали на Ярмарку?» - спросил мистер ДеВиен и поставил нас всех в тупик. Мы сначала не знали, что ответить, чем явно удивили начальника. Тут Темм произнес: «Нам очень хотелось сменить атмосферу… Пожить немного в другом месте…». Вступил неожиданно мистер Орф: «Вы приехали на Ярмарку, чтобы отдохнуть?». Я в который раз кивнула. Начальник переглянулся с напарником и продолжил допрос: «То есть вы не собираетесь что-либо продавать и покупать? Приехали в город посреди призрачного Леса… чтобы отдохнуть?». «Да, - ответила я. - Нам было всё равно куда ехать. Хотелось срочно покинуть родной город. Билеты были только на тот поезд, со стариком…». Мистер ДеВиен понимающе кивнул. «Нужно было срочно уехать… это вполне в духе многих пассажиров. Не буду больше вас пытать расспросами о причинах приезда. Мне важно знать, что вы ничего никогда о Ярмарке не слышали и приехали сюда случайно. Разрешите, я осмотрю ваши сумки. Это процедура, которую проходят все приезжие». Лакри сказал, что скрывать нам нечего, и мистер ДеВиен начал осмотр.
        Потом продолжил допрос. «Итак. Как я понял, вы не знали, что в вашем городке поезда до Ярмарки никогда не останавливаются? Ну или никогда не останавливались до того дня, как вы сели в один из них?». Я уже устала удивляться, поэтому восприняла эти слова спокойно. Как и мои друзья. Ну да неважно. Снова кивнула. «Скажу честно. Я пока сам не понимаю, почему поезд остановился в вашем городе. Вас встретил на станции какой-то странный машинист?». Я рассказала про пьяницу. «Понятно. Старик был в вагоне, когда вы уже сели?». Я рассказала про старика. «Он что-нибудь говорил про призраков, Ярмарку, Лес?». Я задумалась и ответила: «До того, как прилетели птицы, он сказал лишь то, что Ярмарка - великий город посреди призрачного Леса. Больше ничего не говорил. Только удивился, как и вы, что мы не понимаем, куда едем. А когда появились птицы, облепившие поезд, он вдруг рассказал, о чем они говорят».
        Тут встрял мистер Орф: «Ваш вагон окружили птицы?!». «Подожди, Орф, - сказал мистер ДеВиен, который сам от этого факта оторопел. - Вы видели птиц?». Я ответила: «Да, сквозь щели в вагоне. Они облепили наш вагон». «Вы ехали по рельсам?». Тут я вспомнила, что того самого звука, когда вагон едет по рельсам, в момент налёта птиц мы не слышали. «Нет… Было ощущение, что мы летим по воздуху…» - ответила я начальнику. Тот посмотрел на мистера Орфа. Напарник кивнул. «Вы уверены, что ни одна птица не проникла к вам в вагон в тот момент?». «Да… вроде бы… Как они могли проникнуть?». «Девушка, это же призраки. Они могли превратиться в дым, пролезть сквозь щели в стене и начать терзать ваши души. Им, к счастью, помешали». Я прямо почувствовала, как у меня пульс начал зашкаливать. Представь, Мун, как близко мы были от… неприятностей!..
        - Представляю, - ответил мальчик.
        - Я спросила: «Кто же нас спас?». Начальник посмотрел на меня своим суровым пронизывающим взглядом, но тут вдруг, по одному ему известным причинам, улыбнулся: «Ты не поверишь, но, скорее всего, тот старик». У меня в голове всё окончательно спуталось, и я поняла, что больше не стоит задавать какие-либо вопросы. «Он говорил с птицами?» - спросил мистер ДеВиен. «Он перевел шепот этих птиц…» - еле произнесла я. «Все понятно. Что они говорили?». «Не помни». «Не помни… Что же творится в этом проклятом Лесу…» - прошептал мистер ДеВиен, однако мы с ребятами его услышали.
        Тут мистер Орф не выдержал и чуть ли не прокричал: «Что, нам теперь и машинистов проверять? Какого черта он повез их не по Маршруту, а в обход, через гущи Леса?». «Орф, успокойся. Сначала надо найти его. Он может многое объяснить». Тогда я поняла, откуда они знали, что нас должно быть четверо, когда открылась стенка вагона… Мы втроем вышли, а машиниста, судя по всему, на месте не было.
        - Я так и спросил, мол, когда поезд остановился, машиниста не было? - подхватил рассказ Лакри. - Начальник задумался, видимо, не зная, отвечать или не надо, но потом все же кивнул. Я тут же спросил, мог ли он остановить поезд и убежать. Начальник помотал головой. То есть мы ехали и остановились (по крайней мере, в конце пути) без машиниста! Я не понимал, как такое может быть. Мистер ДеВиен сказал, что если кто и даст ответ, так это люди из Призрачного Отряда, которых как всегда не найти.
        - Призрачный отряд? - спросил Мун. - Вы уже говорили про него. Что это?
        - Особые стражники города, - неожиданно включилась в разговор Лэй. - Говорят, они способны отлавливать призраков. То есть не просто превращать их в дым, после чего призраки улетают в Лес и вновь становятся, кем были - страшными зверями. А уничтожать их бесследно. Уж не знаю, насколько это правда, но люди верят в этот Призрачный Отряд безоговорочно…
        - Хоть кто-то нам нормально всё объяснил, - произнес Темм своей обычной тягучей манерой речи.
        - Ну да… - согласился Лакри. - В общем, как мы ехали без машиниста и без рельсов, нам так и не ответили. Мистер ДеВиен достал какие-то бумаги, начал спрашивать наши имена, годы рождения, еще раз с какой целью приехали и так далее. Как стало позже понятно, он заполнял что-то вроде наших паспортов. Затем поставил на листках печать, извинился еще раз за не самый теплый прием и отпустил. На пороге я спросил: «Почему тот старик не стал пускать птиц в вагон, если он с ними заодно?». Начальник долго молчал, явно не ожидая вопроса. За него ответил мистер Орф: «Потому что вы ему, видимо, понравились». Уж не знаю, чем мы ему понравились, но другого ответа ждать не приходилось. Мы вышли из кабинета.
        - На самом деле, - вдруг произнесла Лэй своим холодным голосом, - дело совсем не в этом. Он не пустил птиц и не дал им терзать ваши души, потому что у него был другой план. Призраки намного умнее людей. Я думаю, всё прошло именно так, как тот старик задумывал. Будьте теперь осторожны.
        После слов Лэй карету наполнила тишина. Даже Лакри был явно сбит с толку.
        - Что ж… - сказал он, чтобы хоть как-то разбавить всеобщее молчание. - Будем… Спасибо…
        - Да… спасибо… - подхватила Мисти. - Ну а дальше все прошло, как обычно… думаю, вам это не очень интересно слушать.
        - Нет-нет! Расскажи, пожалуйста! - Муну нужно было знать как можно больше о Ярмарке, тем более на вокзале он еще не был. Вполне возможно поиск мамы нужно было начать с него, и чем больше мальчик о нем бы узнал, тем лучше. Мисти удивилась такому рвению Муна послушать их историю прибытия.
        - Хорошо, конечно, если тебе так интересно… - с удовольствием продолжила она рассказ. - Дальше все было как обычно. Мы с этими бумажками-паспортами вышли на вокзал. К нам тут же подбежали два загорелых - представьте себе, загорелых! - мужчины, чуть ли не выхватили наши сумки и с дружелюбнейшим, любезнейшим видом попросили нас идти за ними. Несмотря на их настойчивость, никакой угрозы от них не чувствовалось. Вели они нас вглубь вокзала, так что явно не хотели с сумками сбежать или взять нас в заложники… Мы шли через толпы людей, постоянно на кого-нибудь натыкаясь. Любезные мужчины донесли наши сумки до стола, вокруг которого еще не было очереди. Там нас будто уже ждал мужчина в подобном зеленом одеянии, как и носильщики наших сумок, только его костюм был расшит золотыми нитками, а на голове восседал роскошный цилиндр. Увидев нас, он раздвинул руки, как мог широко, словно стремясь всех обнять разом. Мы были очень смущены таким приемом. Мужчина не стал давить и сразу приступил к делу. Разложил на столе огромную фотографию сверху четырех четырехэтажных домов, расположенных квадратом. Дома
разноцветные: серый, желтый, зеленый и синий. В центре этого огромного квадрата из домов - двор.
        - Двор?! - воскликнул Лакри. - Это не двор. Это что-то! В центре - представьте - настоящий аттракцион! Совершенно бесплатный. Катайся, сколько хочешь… Выглядит он, как настоящий пиратский корабль. Заходишь на него по трапу, там сиденья, садишься, пристегиваешься… А потом этот корабль взлетает, в воздухе переворачивается, падает, и так несколько раз!
        - Я больше ни разу на него не зайду… - произнесла Мисти. - Меня тошнит во время переворотов.
        - Нам больше достанется! - сказал Лакри и продолжил. - Помимо аттракциона во дворе всякие детские приспособления для игр: песочницы, качели. Еще лавочек полно, под которыми люки! Нет, вы представляете?! Из люков бьет теплый воздух, чтобы на этих скамейках даже зимой было тепло, уютно сидеть! Вот на этих многочисленных лавочках и собираются все кому не лень. И молодые, вроде нас, и старики - они даже песни поют, как на свадьбах! Но самое интересное на крышах. Там тоже лавочки, но собирается, конечно, только молодежь. И очень много ржавых телескопов. Видимо, из-за того, что небо уже давно закрыто пеленой, куполом, и звезд никогда не видно… Но не буду утомлять описанием нашего замечательного жилища. Как оказалось, все эти четыре дома - одна большая гостиница. Ох, сколько ее расхваливал человек в цилиндре… Говорил и про душ, из которого течет особой чистоты вода, и про большие комнаты на любой вкус, и про этот самый двор… Когда речь зашла о цене он слегка запнулся, но все-таки назвал ее без утайки и всяких подводных камней. Узнал, какая у нас с собой валюта. Хорошо, что на Ярмарке принимают валюты
всех стран мира. Этот мужик быстро перевел наши лерры на ярмарочные монеты. Сумма оказалась небольшой, но для нас и то много. Мы тихонько посовещались и решили, что дешевле не найдем. Хотя на самом деле нам просто было лень искать. Мы согласились, и видели бы вы лицо того мужчины. Он все-таки нас всех обнял, лично поставил наши сумки на дорожку (одну из тех, которые двигались везде в разных направлениях и исчезали потом под землей). Нажал кнопку, дорожка с нашими сумками поехала и вскоре скрылась в тоннеле, который вел под землю. Мужчина объяснил, что так на Ярмарке решают проблему с тяжелыми сумками. От стола прямо до гостиницы (и обратно) тяжеленные сумки едут на этих дорожках под землей. Таким образом, их не надо тащить, ведь каждый, кто приезжает на Ярмарку, хочет что-нибудь продать и взамен купить. Это лучшее место для этого! Здесь всегда найдется покупатель даже самой бессмысленной вещицы, и можно приобрести то, что больше не найдешь на всем белом свете!
        - Ты опять ушел от темы, Лакри. - сказала Мисти. - Наши сумки уехали на этих дорожках под землю, а мужчины повели нас к автомобилю, который доставил до самой гостиницы даже раньше, чем приехали сумки. Сейчас, конечно, глядя в окно, я испытываю и удивление, и восхищение, которые никогда не угаснут… Но первый раз, когда я увидела этот город, чуть не упала в обморок… Вот, кстати, когда мы здесь проезжали… Это мы сейчас где-то в районе центра города!
        Глава 22
        Многоэтажная Ярмарка
        Мун посмотрел в окно. То, что он увидел, поразило его, наверное, не меньше, чем тогда Мисти. Это был город-праздник. Ему и его жителям было наплевать на серое небо-купол. Машина, в которой ехали ребята, двигалась не быстро, и все лица горожан можно было рассмотреть. Ни одного грустного, и даже невеселого Мун не встретил. Автомобиль двигался по широкой дороге, усеянной другими машинами на любой вкус и цвет, будто в городе проходил какой-то карнавал автомобилей. По бокам улицу окружали невообразимые доселе для Муна здания. Особенно поражали высоченные, так что не было видно крыш, дома. В каждом таком доме внизу находилась либо гостиница, либо театр, либо ресторан, либо что-то совсем неведомое. У всех заведений была яркая, горящая цветным огнем вывеска. Причем «внизу» - это не значит, что вход был на первом этаже. Бесчисленное количество вывесок красовалось и на вторых, и на третьих… вплоть до шестых этажей. Чтобы попасть в эти заведения наверху, не обязательно было обходить дом и подниматься по лестнице; достаточно было встать на платформу, что находилась у внешней стены. Когда пассажиров набиралось
достаточно, человек в красивом костюме опускал рычаг, и платформа с помощью хитроумного механизма поднималась вдоль стены прямо к высотному входу. Все это, естественно, сопровождалось веселыми криками, какие обычно издают катающиеся на аттракционе.
        Подобные восторженные крики слышались не только с этих платформ. Прямо посреди улицы, сбоку от проезжей части, по широченным брусчатым дорогам гуляло огромное количество людей. Им на радость то тут, то там стояли фокусники, факиры; несметное число продавцов предлагало какие-то фантастические изобретения, показывая их в действии. Вдруг с третьего этажа одного из домов вылетела кабина с пристегнутыми к сиденьям восторженными людьми. Кабина пролетела над дорогой под аплодисменты гуляющих и скрылась на третьем этаже противоположного дома.
        Это был далеко не единственный аттракцион, располагавшийся на улице. Людям предлагали прокатиться и вверх-вниз, и слева-направо (опять же над дорогой), чуть ли не полетать с крыш высотных зданий. Для проголодавшихся работали закусочные всех кухонь мира, как в домах, так и прямо на улице. Любой мог попробовать, скажем, отварную синплеть под кураганским соусом, а это ведь, по сути, было тоже своеобразным аттракционом…
        В многочисленных переулках, мимо которых проезжали Мун, Лэй и ребята, вовсю кипела торговля. Нельзя было сделать и шагу, чтобы не наткнуться на продавца, предлагающего какую-нибудь сделку. Там отсутствовали расслаблено гулявшие гости города. Это было словно другое измерение - сложнее представить место, где жизнь бурлила бы сильнее, чем в этих закутках Ярмарки.
        Ребята проехали мимо невысокого здания. На крыше красовались множество башенок с часами, причем все показывали разное время.
        - Это легендарный дом с часами, - сказала Мисти.
        - Часовня, - произнесла Лэй.
        - Да, жители называют его: «Часовня». Там подписи под каждым циферблатом. Все буквы неразборчивы, так как очень старые. Но стрелки идут точно до сих пор. Они показывают время, чуть ли не всех прилежащих к лесу стран! Вон те часы показывают, который сейчас час в Димхеле.
        - Да… - с небольшой грустью произнес Лакри.
        - Хватит тоску нагонять! - тут же сказала Мисти.
        - Ладно… Просто мне сегодня по расписанию пол в прихожей мыть… В номере… И, судя по часам, совсем скоро…
        - Мы составили расписание, кто моет пол, готовит и т. д. в нашем номере, - объяснила Мисти.
        - Хорошо хоть квартира не такая большая, как в этих зданиях… - сказал Лакри, тыкая пальцем в окно.
        Мисти отвернулась от окна и обратилась к Лэй.
        - Лэй, я знаю, тебя лучше ни о чём не спрашивать: когда захочешь - сама расскажешь. Но если у вас, ребята, какие-то проблемы - а судя по тому, что тебя, Лэй, было не видно-не слышно около месяца, и попали в наш автомобиль вы предварительно вылетев через окно кафе, у вас явно есть проблемы - мы вас приглашаем пока пожить у нас… места вполне хватит! И, надеюсь, ты всё, наконец, расскажешь…
        - Первую неделю можете не мыть пол! - вставил Лакри.
        - Лакри! - воскликнула Мисти. - Отстань ты со своим полом!
        - Да я не приставал…
        - Остановите машину! - неожиданно сказала Лэй водителю.
        Автомобиль резко затормозил. Никто, включая Муна, ничего не понимал.
        - Что случилось? Зачем? - тихо произнес Мун.
        - Ребята, спасибо огромное, что помогли сбежать, спасибо за приглашение, но с жильем-то как раз проблем нет, - сказала Лэй Мисти.
        Лакри как будто не замечал несколько холодный тон Лэй.
        - Ты нашла квартирку где-то здесь, в самом центре? - спросил он. - Не хочу тебя поучать, но тут, чтобы прожить один день, в одном из этих домов, надо продать парочку домов на окраине… типа нашей гостиницы, например… Тот, кто предлагает тебе пожить где-нибудь здесь за приемлемые деньги, может оказаться обычным шарлатаном…
        - Все может быть, - ответила спокойно Лэй. - Но я думаю, разберусь. Спасибо, Лакри, за совет.
        Мун оторопел. После предложения Мисти он думал, что им, наконец, подвернулась удача. Делить жилье с такими замечательными ребятами было бы прекрасно. Вместе с ними он мог бы заняться и поисками мамы, и помочь Лэй. Но девушка неожиданно смешала все карты. Автомобиль остановился, приготовившись отпустить Лэй на все четыре стороны. Мун не понимал что делать. Девушка же дотронулась до ручки двери, открыла ее, впустив вьюгу в машину, и сделала шаг из машины в город. Выйдя, Лэй дотронулась до ручки, чтобы закрыть дверь и навсегда распрощаться со всеми сидевшими внутри. Так, по крайней мере, всем показалось. Но этого не произошло.
        - Пойдем, Мун. Бери скорей сумку, застудишь всех, - сказала девушка.
        Это выбило из колеи всех сидевших в автомобиле еще больше. Мун, неожиданно для себя, довольно быстро смог ответить:
        - Да-да, идем, - сказал он. Что его сподвигло бросить столь приветливых ребят и пойти неизвестно куда за девушкой, которой помог сбежать, он не понял. Мун взял сумку, адрес гостиницы, где проживают ребят, и, тепло с ними попрощавшись, собрался уже выйти в холодный город. Перед последним шагом из кабины его схватил за локоть Лакри:
        Мисти и Лакри буквально всучили босоногим Муну и Лэй по паре ботинок.
        - Спасибо, ребята! - сказал мальчик, подумав, что совсем растерялся в последние минуты, раз решил пойти в город босиком…
        - Ты сейчас какой-то рассеянный… Будто в чем-то не уверен… - произнес Лакри.
        - Нет. Как раз-таки сейчас чувствую, будто выбора-то и не было, - неожиданно и достаточно смутно для ребят ответил Мун. Сам же он сейчас уже четко понимал, что не мог почему-то расстаться с Лэй. И если бы уехал с ребятами без неё, через пару метров попросил бы остановить машину и побежал бы за зеленоглазой недавней знакомой.
        Мун еще раз со всеми попрощался, спрятал бумажку с адресом гостиницы поглубже в карман и захлопнул дверь машины, которая тут же умчалась по завьюженной улице. Мальчика начало трясти от холода. Спросить, почему Лэй захотела взять его с собой, он не решался (это казалось ему темой для отдельного разговора; той темой, в которой обычно один человек раскрывает сокровенный секрет другому). Но где теперь, по замыслу Лэй, им греться, Мун узнать не постеснялся.
        - Куда теперь?
        - В нашу квартиру.
        - В нашу квартиру?!
        Муна повергли в шок оба слова: и «нашу», и «квартиру». Откуда у них с Лэй вдруг появилась квартира, и как вообще в этом районе можно приобрести квартиру, если, как говорили ребята, это стоит очень дорого?!
        - По-моему, ты обескуражен.
        - Я вообще ничего не понимаю…
        - Пойдем, по дороге объясню. - ответила Лэй и как ни в чем не бывало пошла в сторону ближайшего переулка.
        Глава 23
        Проклятая гостиница
        Мун и Лэй прошли вдоль красивейшего, подсвеченного пламенем разных цветов дома (Мун, разглядывая такую прелесть, чуть не зашел на платформу, которая отправила бы его наверх), и тут же свернули в переулок. Там, в отличие от обычных закутков, не шумела торговля. Местечко было, можно сказать, угрюмым. Даже давящим своей пустотой и темнотой: не горел ни один фонарь. Заканчивался переулок высоченным небоскребом. Видимо, когда-то место пользовалось популярностью. Лэй уверенно шла к этому бесконечному мертвому зданию.
        - Оно заброшено? - спросил Мун.
        - Нет. Вернее, не совсем, - произнесла Лэй. - Ты что, боишься? Не волнуйся, я здесь часто бывала, пока меня не заперли.
        Еще какие-либо вопросы Мун задавать не хотел. С каждым шагом к темному зданию на душе становилось все тяжелее и тяжелее. Пик настал, когда они подошли к входу, на котором висела огромная табличка:
        Утверждено
        Министерством безопасности
        Центрального округа
        от 17.87.54.34
        Уважаемые граждане!
        Гостиница признана официально
        ПРОКЛЯТОЙ*. Проживание в ней
        может причинить вред вам и вашим близким.
        Будьте благоразумны и держитесь от нее
        ПОДАЛЬШЕ.

*Согласно Закону о Праве
        вам никто не может запретить
        жить и снимать там квартиру, а также
        считать данную информацию несерьезной,
        в которую могут поверить лишь дети
        - Проклятой?! - только и смог воскликнуть Мун.
        - Это страшилки для детей… - спокойно сказала Лэй. - Ты что веришь во всякие проклятья?
        - Еще недавно я не верил в призраков… - нашелся Мун.
        - Причем тут проклятья? - начала немного раздражаться Лэй.
        - Притом, что всё может быть! Посмотри на этот заброшенный дом!
        - Я уверена, что сначала появилась табличка, а потом уже жители разбежались.
        - Табличка появилась неспроста…
        - Можешь стоять и дрожать от страха и холода дальше. Это не исправишь. Я же дрожу от холода, и собираюсь решить эту проблему, - в своей ледяной манере произнесла Лэй и зашла в дом.

«Может, она уже и есть моё проклятье?» - подумал Мун и зашел вслед за ней.
        Внутри все было именно так, как и должно быть в проклятом доме. Разве что свет горел. Тусклый, мерцающий, но все же свет! Мун подумал, что это уже неплохо.
        Стены огромного этажа были покрашены бежевой краской и украшены фотографиями, видимо, знаменитых гостей, некогда живших в этом доме. По углам стояли горшки с высоченными засохшими растениями. Потолок был полностью расписан и украшен лепниной, в центре висела гигантская люстра. Она слегка покачивалась, и из-за трещин, избороздивших потолок, грозила упасть. Пол был мраморным, некоторые плитки просто-напросто отсутствовали, обнажая землю. Посредине этажа стоял огромный стол. За ним располагалась специальная «стенка» с крючками, на которых висели все ключи от всех номеров. Это значило только одно: посетителей в отеле не было.
        А за столом, как ни в чем не бывало, гостей встречал улыбчивый и, похоже, единственный работник заведения. Он был невысокого роста, в строгом костюме с бабочкой, лысоват и излучал счастье. Лэй направилась прямиком к столу. Мужчина приветливо раздвинул руки.
        - Здравствуйте, - сказала Лэй, подойдя к столу. - У вас есть свободный номер? На несколько суток.
        - Здравствуйте, леди! - очень вежливо сказал мужчина. - Меня зовут Жельер, я администратор нашего уютного заведения. Сейчас посмотрим, что я могу подобрать для вас, дорогие гости!
        Администратор Жельер открыл здоровенную тетрадь и начал ее пролистывать. Мун ничего не понимал. В тетради были данные о заселении и выселении гостей гостиницы. Какой был смысл читать ее, если сзади висела гора ключей? Но администратор, судя по всему, хотел делать все так, как надо. Строго по правилам.
        - Ну вот, - наконец, с радостью сообщил господин Жельер. - Я вспоминал, где у нас лучший вид на город. Определенно в номере 1583! Надеюсь, он вам подойдет!
        Господин Жельер развернулся, нашел нужный ключ на стене, удостоверился, что на нем выгравировано «1583», и снял его с крючка.
        - Я готов вас проводить!
        - Подождите… - неожиданно произнес Мун, чем ввел в замешательство и Лэй, и господина Жельера. - Может быть, сначала обговорим стоимость проживания в вашей замечательной гостинице?
        - Стоимость? - переспросил господин Жельер?
        - Да… - ответил Мун, не понимая, что он сказал непонятного. - Сколько нам платить в день за проживание?
        Администратор совсем растерялся. Было видно, что он перестал понимать Муна. Тут включилась Лэй.
        - Мой друг не умеет читать, простите… - сказала она администратору и незаметно пнула ногой Муна. Мальчик оторопел.
        - Ааа… - пришел в себя администратор. - Понятно-понятно… Я сам растерялся, о какой-такой плате он говорит.
        - Я ему все объясню, - сказала Лэй и направилась к лифту.
        - Хорошо! - ответил господин Жельер, но за девушкой не пошел. - Мадам, не хотел Вас огорчать раньше времени, но лифтер вчера уволился… точнее сказать, сбежал из гостиницы. Лифты не работают, нам придется идти пешком.
        - На пятнадцатый этаж?! У нас ведь, судя по… «1583», …пятнадцатый этаж! - тут уже Лэй была сбита с ног.
        Администратор грустно кивнул.
        - А как же люди, у которых двадцатый… или тридцатый этаж?! - воскликнул Мун.
        - Какие люди? - вновь удивился господин Жельер.
        - То есть у вас все жильцы разбежались? Совсем никого не осталось?
        - И все сотрудники… Вчера вот лифтер… - грустно ответил господин Жельер.
        Администратор подождал, не родится ли у ребят какой-либо вопрос, но те молчали, думая о предстоящем восхождении. Тогда господин Жельер подошел к двери около горшка с засохшим растением, открыл ее и пригласил Лэй и Муна пройти. Троица начала восхождение по лестнице на пятнадцатый этаж. После непомерно тяжелого дня такие физические нагрузки были совсем некстати, и даже прекрасные картины на стенах вдоль всего подъема не могли сгладить печаль на лицах ребят. Когда Мун уже перестал считать этажи и двигался на последнем издыхании, господин Жельер радостно воскликнул:
        - Вот и наш этаж!
        Коридор с номерами был шикарный. И люстры, и ковры, и расписной потолок, и картины на стенах, и двери роскошных пород деревьев - всё было в тон, прекрасно сочеталось и дополняло друг друга. Персиково-серый коридор был достаточно длинен, но идти по нему после восхождения было плёвым делом. Дверь с номером «1583» нашлась быстро. Администратор торжественно вручил ключи Лэй.
        - Прошу, проходите! Вам нужна экскурсия по номеру?
        - Нет, спасибо, думаю, мы разберемся, - ответила Лэй, на лице которой читалась нечеловеческая усталость.
        - Хорошо! - любезно ответил господин Жельер и жизнерадостно добавил. - Если возникнут проблемы - я у себя внизу.
        - Хорошо… - ответила Лэй. - Мы спустимся!
        - Счастливого отдыха! - произнес счастливый господин Жельер и пошел в направлении лестницы. Лэй тут же воткнула ключ в замочную скважину, и, когда ребята зашли, захлопнула дверь.
        Комната была прекрасна. Вдоль стены с входной дверью располагался шкаф, горшок с живым растением, на самой стене висела огромная картина. Изображение было не очень-то понятным. Мун попытался разглядеть, но что нарисовано, так и не понял. Впрочем, не очень-то и хотелось. Он до смерти устал, и намного важнее сейчас было найти кровать. Поиски не заняли много времени. Кровать находилась прямо по центру комнаты, была круглой и огромной. Возле нее располагалась тумбочка. Боковые стены были выкрашены в светло-зеленый цвет, а дальняя стена оказалась полностью стеклянной. Мун подошел к ней и увидел как на ладони гигантскую, кипящую жизнью улицу, которая вдалеке заканчивалась огромным аттракционом «колесо обозрения».
        - Какая красота… - с восхищением сказал мальчик. - А если мы видим всех людей, значит, и они нас видят?
        - Нет, - ответила Лэй, укладывая вещи в шкаф. Вещей у нее было немного, но Мун отметил большое количество самых разных веревок и спичек. - В таких гостиницах специальные стекла. Изнутри все видно, а снаружи - нет.
        - Здорово. Посмотри, какая красота!
        Лэй подошла к окну, но надолго не задержалась. Она стала осматривать комнату, словно в поисках чего-то очень важного.
        - Что ты ищешь? - спросил Мун.
        - Я? Нет… ничего… - уклончиво ответила девушка, явно привирая. Мун не стал ее допытывать, а просто плюхнулся на огромную кровать. Затем стал вглядываться в стену-окно. Тут он вспомнил интересный факт.
        - Почему ты меня пнула, когда я говорил об оплате?
        - Какая может быть плата в проклятой гостинице?! То, что мы в неё заселились, говорит о том, что мы не боимся проклятья, а, значит, оно, возможно, не настоящее. В общем, рекламу даем гостинице. Понял теперь?
        Мун кивнул. Хорошо они устроились. Только вот одна мысль всё еще мучила мальчика.
        - А это проклятье…
        - Не настоящее. Полная чушь, - отрезала Лэй и уставилась в окно. Мун понял, что больше ей досаждать не надо.
        Недалеко от гостиницы висел огромный плафон, наполненный жидкостью, которая горела желто-красным пламенем. Оно заполняло улицу красивым закатным светом. Помимо этого, мягко освещала и комнату, ребят не ослепляя, поскольку, как говорила Лэй, снаружи свет сквозь окно пробивался с трудом. Это было весьма кстати, поскольку собственного источника света в номере не наблюдалось - в гостинице из-за отсутствия сотрудников царил полумрак. Вдруг мимо стены пролетел бумажный самолетик. Муну стоило немало усилий, чтобы встать и посмотреть, кто же его запустил. Оказалось, тот самолетик был далеко не единственным. На крышах низких домов улицы стояли тесно друг к другу восторженные зрители. Одна же из подобных крыш была занята соревнующимися в метании самодельных бумажных самолетиков. Самолетики были самых разных форм и размеров. Как и положено любому соревнованию, у этого тоже имелись судьи. Суть заключалась в том, чтобы запустить самолетик с той крыши, и он приземлился бы на крыше дома через несколько кварталов. Причем, в определенной точке. Чем ближе к ней, тем больше очков получал изобретатель. Соревнования
настолько завораживали, что Мун, несмотря на усталость, прильнул к окну. Между собой соревновались целые улицы, переулки, отдельные дома. Конечно, не все самолетики долетали до конца, но были случаи таких невероятных виражей, что даже болевшие за изобретателя с другой улицы выражали почтение аплодисментами сопернику. Самые страсти разгорались, когда было непонятно, чей самолетик приземлился ближе к точке. Крики не угасали до тех пор, пока судья с линейкой не объявлял результат. Тогда крики перерастали в нескончаемые овации.
        - Странно… - произнесла Лэй, которая, пока Мун стоял у окна, бродила по комнате, и только сейчас улеглась.
        - Что такое?
        - На Ярмарке же нет дня и ночи.
        - Как это? - не понял Мун.
        - Здесь всегда и день, и ночь. Неба, как ты успел заметить, нет. Вечно серый купол. Приезжают сюда со всех концов мира. У всех разные часовые пояса. Договориться о едином времени так и не получилось. Так что живи, как хочешь. По своему времени.
        - Это тебе кажется странным?
        - Всё это с одной стороны удобно, с другой нет. Но я здесь уже не первый день, на Ярмарке есть странности и похлеще. Странно другое. Из-за того, что нет общего времени, люди все-таки стараются не шуметь. Ведь у кого-то сейчас на тех улицах ночь. А тут крики, хлопки.
        - Может быть, там особые окна, которые не пропускают звуки.
        Лэй задумалась и с уважением посмотрела на Муна.
        - Все-таки не зря мы встретились. Ты умный парень. Это очень хорошо.
        Мун подумал, что коль Лэй заговорила, настало время её поспрашивать.
        - Лэй, я хочу тебя спросить. И давно хотел. С того момента, как ты взяла меня собой, когда мы выходили из автомобиля. Зачем ты взяла меня с собой?
        - Как ты попал на Ярмарку? Через Лес, - сказала Лэй с большим интересом, что для такой замкнутой на первый взгляд девушки было несвойственно.
        - Я уже говорил. Да.
        - Ты видел зверей.
        - Да.
        - Значит, ты понимаешь, кто такие призраки! Понимаешь, что такое Лес.
        - Наверное…
        - Про Лес я зря. Что такое Лес, никто не понимает. Но вот о призраках представление имеешь. Я прошу тебя о помощи.
        Мун оторопел. Эта холодная девушка просила его о помощи. Что-то странное происходило в этой едва освещенной комнате с гигантским окном-стеной.
        - О какой помощи? Я с радостью, но если не слишком долго от меня что-то требуется… мне нужно спасти маму… для этого надо еще ее найти, - запинаясь, сказал Мун.
        - Найти маму? - спросила с удивлением Лэй. - Как же вы с ней потерялись?
        - Мы с ней не терялись. Дело в том, что я приехал за ней.
        - Ты отправился через лес в одиночку?!
        - Сначала, да. А потом встретил друга. Охотника, он жил неподалеку от нашей деревни, внизу. В своем домике. Он постоянно подливал масло в свой фонарь, чтобы тот светил. И еще он никогда не расставался с ружьем. Это всё, что я о нем знал. Когда моя мама пропала из деревни, я нашел в своем доме - точнее, в подвале - парус-корабль. Спустился вниз с уступа, где стояла наша деревня, в Лес, и пошел прямиком к этому Пятому. Мне сказали, что мама может быть на Ярмарке. Пятый согласился отправиться в такое опасное путешествие через Лес. Только, когда мы чудом добрались до Ярмарки, он сказал, что мы больше не должны видеться, и куда-то убежал. Теперь мне надо найти маму в этом огромном городе, и я даже не знаю с чего начать.
        К концу речи Мун даже запыхался. Лэй была первым человеком, кому он настолько доверился и выложил, пускай и скомкано, всю свою историю. Было в девушке что-то, несмотря на холодность, что-то располагающее, Мун это чувствовал, поэтому решил избавиться от тяжести, накопившейся внутри и поделиться, что же заставило его примчаться в этот город. Лэй слушала с беспристрастным выражением лица, по которому ничего нельзя было понять. Когда Мун закончил, она стала искать в своих вещах самую длинную веревку.
        - Зачем нам длинная веревка? - спросил обескураженный мальчик.
        Лэй замерла и посмотрела ему в глаза. Хоть она была и ниже Муна, всё равно с непривычки суровый взгляд ее немного пугал мальчика.
        - Я могла что-то не так понять… Вернее, ты не рассказал мне это… Как исчезла твоя мама?
        Мун не понял, причем тут веревка, но в спор решил не вступать и поведал самую странную историю своей жизни.
        - В ту тихую ночь мы лежали в кроватях и смотрели в окно, как огромные снежинки падают на землю, появляясь из-под серого купола, который давно уже застелил небо над лесом. Меня особенно зачаровывало, как некоторые снежинки, перед приземлением, падали на фонарь того отшельника. Его, кстати, зовут Пятый. Получался как бы апельсиновый снег. Мы о чем-то говорили с мамой, не помню, о чем. Наверное, как всегда: что выберемся отсюда, или как прекрасен снегопад.
        - Пожалуйста, Мун, говори ближе к теме, - Лэй не грубо перебила Муна. Очень даже не грубо: в ней что-то изменилось. Словно слова Муна задели глубины её души. Если бы мальчик мог всмотреться в ее глаза, то может, понял бы больше, но она отвернулась. Возможно, не желая быть разгаданной.
        - Я попросил у мамы покататься на карусели. Посреди нашей деревни, прямо в центре уступа, стоит карусель. Она еще работает, и у нее даже каким-то образом светятся огоньки, если ее завести. Мама мне отказала, сказала что поздно. Мы заснули, но через пару часов она проснулась. Помню ее руки дрожали, она словно была не в себе. Предложила мне пойти покататься. Я согласился… на вопросы, что с ней, она говорила, что все в порядке, и улыбалась. Мы завели карусель, и я помчался по кругу мимо ветхих домишек, которые вот-вот развалятся, мимо лавочек на краю нашего уступа, над лесом… Летел, махал маме рукой… Но после очередного круга не увидел ее на месте… Я не стал звать ее, чтобы никого не разбудить. Пролетел еще круг - мамы не было. Мне пришлось спрыгнуть с карусели, поскольку некому было ее остановить. Нашел я маму позади домика, перед пропастью. Она зачем-то смотрела вниз. Мы пошли спать. А утром её уже не было.
        Лэй так и стояла, отвернувшись, затем глубоко вздохнула и повернулась к Муну. У нее в глазах были застывшие слезы. Это повергло в шок мальчика.
        - Что с тобой?!
        - Пожалуйста, задавай мне как можно меньше вопросов… - прошептала Лэй. - Своим рассказом ты ответил, зачем нам нужна веревка. Если твоя мама на Ярмарке, то ей надо зарегистрироваться. Нам нужно зайти в Центр Регистрации. Там мы сможем о ней найти информацию.
        - Зарегистрироваться?
        - Все очень просто. Управляющие Ярмаркой власти этого города должны четко знать, сколько в городе человек. Причем у каждого должен быть свой особый номер, который выдают в страшном здании - Центре Регистрации.
        - Что в нем страшного?
        - Очереди. Только сойдя с поезда, ты должен пройти в Центр Регистрации, где тебя регистрируют и дают особый номер, без которого ты ни конфетку купить не можешь, ни по улочке пройтись. Только на вокзале поспать, на лавочке или в кабинетах стражей.
        - Но у меня нет этого номера! - словно опомнился Мун - Поэтому нигде, кроме как в этой «проклятой» гостинице жить не можем.
        - А почему же господин Жельер не требуют номер?
        - Ему уже все равно, кто тут живет. Главное, вернуть честное имя своей гостинице.
        - А как эта гостиница стала «проклятой»?
        Тут Лэй задрожала.
        - Как же холодно… без отопления никакая одежда не спасет… Тащи сюда тумбочку…
        Мун притащил в центр комнаты деревянную тумбочку. Лэй бесцеремонно стала ее крушить топором, который висел в номере для экстренного открытия дверей при пожаре. Скоро от тумбочки осталась груда поленьев. Девушка ловко сложила их для будущего костра и подожгла. Огонь, к ужасу Муна, быстро разгорелся.
        - Хоть как-то согреемся в этой морозной комнате… - прокомментировала Лэй свой поступок. - Ты ошеломлен?
        Мун честно кивнул.
        - Тут нечему гореть, кроме этой тумбочки, одни бетонные стены, даже ковров нет. Ты еще не заметил? Так что пожара не будет.
        - А как же…
        - Думаешь, хозяин прибежит? - усмехнулась Лэй. - На пятнадцатый этаж он вряд ли начнёт восхождение из-за тумбочки. А кроме него никого в гостинице нет. Так что советую сесть и начать греть руки, пока совсем не окоченел.
        Мун последовал совету. Пусть сжигание тумбочки прямо в номере было делом опасным, но мальчик чувствовал, что сейчас замерзнет, если срочно не найдет источник тепла. Видя, беззаботную Лэй, которая подкидывала в костерок уже вторую полку, Мун присел рядом. Огромное окно с этого ракурса оказалось запыленным, в нем были видны лишь бесчисленные огоньки города: свет из квартир, от фонарей, и прочих сооружений и вещей, которые только могли давать хоть лучик. С пятнадцатого этажа этот светящийся океан огней проглядывался неплохо и завораживал. Ребята долгое время просто молчали и согревались, глядя на Ярмарку.
        - Так зачем нам веревка? - вспомнил вдруг Мун.
        - Видишь слева вдалеке огромное скопление красных огоньков? Оно еще мелькает и устремляется ввысь?
        - Вижу.
        - Это здание Центра Регистрации. Знаешь, почему оно мигает? Это его окна. Оно работает круглосуточно. Так вот, там даже сейчас очередь… Я столько времени тратить не хочу!
        - Я тоже! - согласился Мун. - Так зачем нам веревка?
        - Веревку пропустят вперед, а человека нет.
        Лэй была поглощена удовольствием от тепла, который давал костер, и говорила расплывчато.
        - Я ничего не понимаю. Объясни! - наконец, в лоб попросил Мун.
        - Все просто, - сказала Лэй, нехотя отвернувшись от языков пламени. - Нам нужна длинная веревка. Мы встанем в очередь и попросим передать ее человеку перед нами, объяснив ему, что веревку ждут там, в начале очереди. Он передаст конец веревки впереди стоящему, тот передаст стоящему перед ним, и так далее. Наша веревка будет идти и идти до конца очереди, пока не дойдет до кабинетов, где происходит регистрация. Там где-нибудь застрянет, и мы ее подожжем.
        - Подожжем?!
        - У меня много спичек, если ты заметил. А веревка, которую я ищу в своих запасах, длинная и хорошо горит…
        У Муна в голове возник целый ворох вопросов, но он не стал больше пытать девушку. Коль Лэй ничего больше не сказала, значит, пока не время.
        Полка тихо догорала. Девушка легла на кровать, Мун - прямо на пол у окна, подложив под голову тюки с вещами.
        - Наконец-то тепло… - сказал Мун, не решившись пожелать: «Спокойной ночи» спутнице.
        - Спокойной ночи. - ответила Лэй.
        Глава 24
        За продуктами
        Когда Мун проснулся и скинул с себя пальто с оторванной пуговицей, то сразу увидел, что Лэй рядом нет. Он перешагнул через золу, которая осталась от полки и тумбочки, и начал поиск девочки по всем помещениям: ванной, спальне, кухне. Лэй и след простыл. Мун даже не стал думать: «Зачем я вчера с ней сюда отправился?». Поскольку еще вчера знал, что так подумает, поэтому только вздохнул и похвалил себя за прозорливость. После чего поругал за глупость.
        Вернувшись в гостиную и поглядев в окно, он увидел, что, в общем-то, смена дня и ночи на Ярмарке действительно незаметная, если вообще происходит. Да, небо было слегка светлее, но огни горели, как в любом другом городе при наступлении сумерек.
        Мун оделся, и пошел вниз спросить у хозяев, может, они знают, куда отправилась Лэй? Но даже если они этого не ведают, мальчик решил идти к Центру Регистрации. Теперь хотя бы было понятно, что делать, и это приободряло. Тут же заурчал живот - напомнил о себе голод, и бодрости тут же поубавилось.
        Мун спустился на первый этаж, где его с распростертыми объятьями встретил хозяин гостиницы.
        - Господин Мун! Доброе утро! Как Вы? Как Вам спалось? Не слишком холодно? Ветер не продувал через щели в окне? Как вода в душевой?
        Подобное отношение ввело мальчика в ступор. Во-первых, он не знал на какой из вопросов первым отвечать, во-вторых, у него не было из-за голода столько сил, чтобы отвечать на все вопросы, в-третьих, он не знал, как сказать про тумбочку.
        - Я… - замялся Мун, и этого, к счастью, хватило.
        - Тумбочка и полки были старыми, собирался их менять! К тому же я бы не пережил, если бы вы с госпожой Лэй простыли. Всё вы сделали правильно! Ваша спутница мне обо всём рассказала!
        Мун сначала замялся, но, увидев, что хозяин и вправду не сердится, успокоился.
        - Госпожа Лэй не говорила, куда ушла?
        - Нет, но она просила передать Вам эту записку!
        Мун получил конверт, в котором лежала мятая бумага с надписью:

«Я тоже очень голодна! Жду тебя у входа в магазин «Изобилие вкуса» в 10:45
        Неаккуратный почерк не оставил сомнений, что написала это Лэй. Но содержание письма даже для такой странной девушки было непонятным.
        - Господин Мун, что с Вами? - спросил хозяин.
        - Простите, Вы не подскажете, который час и где магазин «Изобилие вкуса»? - произнес мальчик.
        - Конечно! Ради Вас - что угодно! Сейчас судя по часам, что на стене сзади Вас, десять часов тридцать минут утра, а магазин «Изобилие вкуса» в двух кварталах от нашей гостиницы! Пройдите метров пятьдесят до десятой магистрали, поверните направо, и в двух кварталах будет переулок, который весь относится к этому магазину для богатых господ! Не советую там покупать хлеб, поскольку он стоит не меньше килограмма клубники, но с другой стороны там Вы найдете самые качественные товары и самое прекрасное обслуживание…
        - Десять тридцать… - прошептал Мун и побежал из гостиницы.
        - Удачного дня! - крикнул вслед хозяин.
        До 10:45 оставалось 15 минут. Судя по словам хозяина гостиницы, к назначенному сроку Мун поспевал. Непонятно было, зачем ей такая точность от Муна, и почему она его вообще не подождала, но пора было уже привыкнуть к странной загадочности Лэй. Тем более скоро с ней увидится и все разузнает.
        До магистрали Мун добежал мгновенно. Это была широченная дорога по пять полос в каждую сторону. По ней сновали с огромной скоростью машины и кареты. У Муна создалось ощущение, что если подойти к краю шоссе, тебя снесет потоком воздуха. Поэтому мальчик шел в направлении, которое указал хозяин, подальше от ярко-горящих фонарей, расположившихся вдоль дороги. Вскоре Мун уткнулся в переулок. Пройти мимо него было невозможно. С одной стороны его стояли высоченные дома, тесно прижавшиеся друг к другу и не дававшие даже маленькой щелки, чтобы пройти между ними. С другой - длинный, во весь переулок трехэтажный домик, похожий на сказочный. Он был украшен веселыми картинками на стенах, цветными переливающимися фонариками, и все сделано будто бы детской рукой, хотя, конечно же, над такой красотой работали большие мастера.
        Мун шел вдоль дома в поисках главного входа. Тот объявился быстро. Яркая крыша, еще больше фонариков и других украшений - всё как должно быть. Транспорт перед входом двигался чуть медленнее. Крайняя полоса вообще еле двигалась, поскольку она была для посетителей магазина. Из автомобилей и карет выходили богатые (судя по одежде и наличию прислуги) джентльмены с дамами и кричащими что-то радостное детьми. Затем все направлялись к входу и растворялись в магазине с огромной табличкой «Изобилие вкуса». Мун вспомнил слова хозяина гостиницы, что тут буханка хлеба стоит, как килограмм клубники, и понял, что это не было преувеличением. Неужели Лэй собиралась набрать продуктов на завтрак в этом месте, куда Мун и зайти-то просто робел?
        На часах у входа было ровно 10:45. Никакой Лэй не было в помине. Мальчик оглядывался по сторонам, и уже приковал к себе внимание суровых охранников у входа. Ситуация с каждой секундой становилась всё более дурацкой. Мун начал очередной круг обзора, и наконец-таки увидел девушку. Она была на другой стороне переулка в небольшом магазинчике. Над магазинчиком висела табличка с названием:
        СУНДУЧОК С СЕКРЕТОМ
        САМЫЕ КРЕПКИЕ СУНДУКИ НА ВСЕЙ ЯРМАРКЕ!
        Лэй стояла возле одного из экземпляров и оживленно общалась с работниками магазина. Причем собрала она вокруг себя, по-видимому, не только сотрудников зала, но и администратора магазина, и директора… Мун, даже не задумываясь, что затеяла девушка, смело перешел дорогу, получив вдогонку несколько недовольных гудков, и зашел в магазин со словами:
        - Лэй! Я вообще-то совсем околел!
        Все, кто был в зале, кроме самой Лэй, тут же повернулись к Муну. Мальчик не ожидал такого пристального внимания. Он тут же смутился, стоя в дверях, и ожидал реакции Лэй. Девушка же не спешила поворачиваться. В более глупой ситуации Мун себя в этот день не чувствовал. Правда, он тут же вспомнил, что день только начался, но это не умаляло отвратительности положения мальчика. Лэй, спустя, наверное, минуту, пока взгляды были прикованы к Муну, наконец тоже повернулась к нему и как ни в чем не бывало произнесла:
        - Я уже выхожу! Подожди, любимый, на улице еще три минутки…
        Мун опешил и тут же испарился из магазина. Очевидно, он стал частью инсценировки, которую задумала Лэй. Видимо, роль свою он отыграл удачно. Это тешило. Но стоять еще три минуты на холоде и быть, мягко говоря, использованным без предварительных объяснений… Мун буквально приказывал себе больше не робеть и провести с девушкой серьезную беседу. И вот, когда в водоворот мыслей ворвалось, что ему почему-то понравилось быть названным Лэй «любимым», из магазина она как раз и вышла. Девушка взяла Муна за руку, и они двинулись по переулку.
        - Уходим быстро, не оборачиваясь, - произнесла Лэй фирменным холодным тоном. Мун понял: инсценировка продолжается, расслабляться и что-то высказывать девушке рано. Более того, мальчик чувствовал приближение беды. И точно: из магазина вылетели охранники и все остальные работники. Директор закричал, как резаный, показывая на ребят:
        - Держи их, они мошенники!
        - Бежим! - закричала в ответ Лэй, и они с Муном побежали на другую сторону переулка без оглядки на автомобили.
        Раздалась пара выстрелов. Пули, к счастью, пролетели мимо. Закричали прохожие. Автомобили в переулке резко, все как один, дали по тормозам. И вот когда ребята почти уже вынырнули из него, раздались еще выстрелы. Одна пуля впилась Муну в предплечье.
        - Ах, ты! - закричал от боли мальчик и повалился на тротуар.
        - Мун, вставай! Нам надо спрятаться!
        Крики охранников приближались. Непомерным усилием воли мальчик привстал. Кровь хлыстала из руки. Лэй хотела уже подпереть «сообщника», но Мун от подобной помощи отказался. Пробежав несколько метров, Лэй свернула в незаметную щель между домами, сняла с себя шарф и перевязала рану. Мун снова чуть не закричал от боли, но девушка не дала ему это сделать. Это было очень кстати: в ту же секунду мимо пробежала охрана магазина, не заметив беглецов и капель крови, что вели к их временному убежищу.
        - Я не слишком удачно перевязала рану, - сказала Лэй. - Нам срочно надо в гостиницу.
        Мун от боли не мог ничего произнести.
        - Мун, прости, что втянула тебя… я всё объясню… Нам только надо постараться добраться до гостиницы…
        Мальчик собрал всю волю в кулак и кивнул. Скоро, перебираясь окольными путями, чтобы не наткнуться на стражей или охрану магазина, ребята добрались-таки до гостиницы, где Мун смог наконец упасть в главном зале на диван.
        Тут же выбежал господин Жельер.
        - Мсье Мун, мсье Лэй, что случилось?
        - Его сбила машина, когда переходили дорогу… - проговорила Лэй. - Надо срочно доктора!
        - Что же вы его не повезли в больницу… - замялся администратор. - Сюда вряд ли поедут врачи. Им запрещено посещать места, которые признаны «проклятыми».
        - Вы говорите об обыкновенных врачах, - тут же ответила Лэй. - Возьмите эту бумажку, там номер. Позвоните, нам тотчас же помогут.
        Было видно, что хозяин очень нервничал. Положение его гостиницы и так было шатким, а тут еще предлагают пригласить какого-то непонятного человека. Но делать было нечего: стоны Муна не позволяли медлить.
        - Алло… Да… Это гостиница «На крышах»… У нас тут раненый с поврежденной рукой… Я не знаю… К нам не поедут, потому что у нас… э… проклятая гостиница… да… госпожа Лэй… именно она… сказала Вы тотчас поможете… спасибо! Мы очень Вас ждем!
        Администратор был вне себя от радости.
        - Не думал, что этот суровый господин нам поможет! Сказал, что приедет, лишь услышал Ваше имя! Кто он?
        - Лучший врач на Ярмарке. Возможно, и в мире. Правда, он тоже проклят.
        Муна взяла оторопь. Мало того, что его руку надо срочно лечить в специальном месте типа больницы и уж никак не на диване, так это еще будет делать какой-то проклятый доктор.
        - Хех… проклятый… - бормотал администратор
        - Не волнуйтесь, - перебила Лэй. - Никто не узнает, что у Вас в гостинице лечат сложных пациентов, да еще и проклятые доктора.
        Администратор внимательно смотрел в глаза Лэй.
        - Дорогая моя, да мне плевать на эти звания… «Проклятый»! Назовут, и делай с ними, что хочешь…
        С тихими ругательствами администратор пошел в свой кабинет. В другой ситуации Мун, естественно, задал бы вопрос, который мучил его всё это время: почему гостиница считается проклятой? Сейчас же мальчика хватило только на то, чтобы пообещать себе не забыть узнать ответ на этот вопрос в ближайшем будущем. Надо было поговорить с Лэй.
        - Ты сумасшедшая! - воскликнул Мун, преодолевая боль. - Что всё это было?!
        Лэй тем временем заново перевязывала Муну руку.
        - Лежи аккуратно. Что именно тебя интересует?
        - Куда ты убежала утром?!
        - В магазин, ты же сам туда заходил.
        - А почему без меня?
        - Мне нужно было, чтобы ты злой вошел туда приблизительно в 10:45. Так всё и произошло, ты молодец.
        - То есть ты меня использовала…
        Лэй перебила:
        - Я тебя не использовала. Просто было необходимо, чтобы ты был злой. По-настоящему. Ты ведь не актер, мог бы и не сыграть, как нужно. А так, видишь, у нас всё получилось.
        - Всё получилось?! - воскликнул Мун.
        - Не дергайся, а то повязка слетит…
        - Ладно… Так что же у нас получилось?!
        - Украсть около четырех тысяч квитов.
        - Сколько?!
        - Четыре тысячи.
        - Как?! Четыре тысячи…
        - Прости, я проснулась и поняла, что мне нечем нас накормить. Денег у нас тоже нет. Точнее, не было. Нужно было что-то делать. Я порыскала в твоих карманах. Нашла там билет на аттракцион - такие сейчас нигде не принимают. И ключ. Очень красивый, только непонятно от чего. Тогда стало ясно, как можно на нём заработать.
        - Позволь домыслить… Ты пришла в тот магазин сундуков, и сказала, что у тебя есть для них красивый ключ?..
        - Ну, почти… Если бы я так сказала, они бы подтвердили, что ключ красивый, и показали бы мне на дверь. Я пришла в тот магазин сундуков, которые предназначены для хранения важных вещей, и сказала, что у меня есть ключ, который открывает все их сундуки.
        - Что?! Этот ключ открывает все сундуки?!
        - Нет, конечно. Поэтому мне нужен был ты. Но обо всём по порядку. Я сказала про ключ, причем, в гневной манере. Мол, приобрела у вас сундук, а он открывается каким-то посторонним ключом. В общем, начала изливать на них гневную тираду. Они собрали администратора, директора магазина, всех сотрудников и попросили продемонстрировать на любом из сундуков, как мой ключ открывает все сундуки. Если это так, они вернули бы мне деньги за сундук и еще бы выкупили ключ. Вот мы собрались у одного из этих сундуков. Как ты понимаешь, твой ключ ничего не открывает, но я умею вскрывать сундуки. С тем точно бы справилась.
        Мун не мог найти нужные слова. Лэй продолжила:
        - Никогда не знаешь, что может пригодиться в жизни. Ну, так вот. Единственная проблема была в том, что я не могла у всех на глазах начать вскрывать замок. Нужен был отвлекающий маневр. Я с трудом вставила ключ. И начала новый поток гневной тирады, ожидая, когда же ты войдешь. И ты вошел, злой и с нужными словами. Вид у тебя был что надо: странная одежда, безумные глаза, промерзшее дыхание. В общем, все отвлеклись на тебя, пока я там поколдовала и вскрыла замок. Когда ты ушел, мне выплатили за сундук (который я открыла якобы у них на глазах, чтобы я не раскрывала тайну, а то это ударит по их авторитету), и продала за тысячу ключ. Ну а когда мы вышли, они обнаружили мошенничество слишком быстро, и мне очень тебя жаль. Прости! Зато у нас теперь есть немного денег!
        Мун впервые услышал такой сочувственный тон от Лэй. Его гнев, как рукой сняло. Боль осталась.
        - Знаю, тебе больно, прости.
        - Ничего, ты нашла самый простой способ добыть деньги, - нашел в себе силы иронизировать Мун. - Только, что теперь с моей рукой будет?
        - Ничего особенного. Не факт даже, что у тебя перелом. Сейчас приедет доктор, наложит специальный «доспех» и через неделю поправишься.
        - Что за «доспех»?
        - Увидишь.
        Лэй отошла к дверям гостиницы, посмотреть, не приближается ли доктор.
        - Как больно всё-таки, - вдруг прошептал Мун. Боль стала совсем уж невыносимой. - Мне нужна помощь.
        Девушка подбежала к дивану, наклонилась над Муном и посмотрела ему в глаза. Тот удивился, как могут завораживать глаза девушки даже после такого начала дня.
        - Он приехал, - прошептала Лэй. - Сейчас все пройдет.
        В гостиницу зашел доктор. Маленький, в очках с тончайшей оправой, но огромными линзами. Помимо этого, из выдающегося у него были роскошные усы, которые чуть ли не колыхались при ходьбе, и огромный чемодан. Проклятый доктор выглядел весьма комично для такого звания.
        Лэй подбежала к светиле науки.
        - Доктор Альбен, спасибо, что приехали! - воскликнула несвойственно для себя Лэй и тут же перешла на шёпот, чтобы не услышал администратор гостиницы. - Внутри предплечья пуля, рука изнывает.
        - Девочка моя, как я мог не приехать! - ответил неожиданным басом доктор и открыл чемодан. Такого количества орудий пыток Мун не видел даже в пыточном музее, куда их водили в пятом классе в рамках истории Семи войн.
        - Так, Лэй, ты мне будешь помогать, а молодой человек просто слушать, - доктор говорил очень вежливо и интеллигентно. У Муна возникла надежда на скорое излечение. Вдруг всё тело пронзила боль. Доктор аккуратно взял руку Муна и передал Лэй. Боль была нещадной.
        - Так и держи, - сказал доктор девушке. - Вам чуть-чуть придется потерпеть, молодой человек. Хорошо?
        Мун кивнул.
        - И не шевелиться! - добавил врач.
        Он достал из чемодана огромные страшные ножницы и легко разрезал рукав пальто.
        - Поздравляю, открытого перелома у Вас нет, - сказал доктор, не увидев крови.
        - Спасибо, доктор, только больше не режьте ничего, лучше снимите…
        - Вам так будет больнее…
        - У меня нет другой одежды.
        - Что же Вы сразу не сказали! Дорогое пальто-то?
        - Я зашью, - неожиданно сказала Лэй.
        - Спасибо, солнце моё, - ответил доктор и продолжил лечение.
        Дело дошло до оголения рукава. С большими мучениями это было пройдено. В районе входа в тело пули у Муна страшно опухла и посинела рука. Доктор достал скальпель.
        - Кожу-то я надеюсь резать можно? - совершенно серьезно спросил он. - Она же многоразовая, заживет.
        Мун и хотел отметить шутку доктора, но было слишком страшно.
        - Ладно, скальпелем не будем. Вам в обморок нельзя падать, и анестезию применять нельзя. Вы должны оставаться сейчас в сознании. Понимаете?
        Мун кивнул. Врач достал шприц с иглой, которая в конце расходилась на две маленькие иголочки. Подобное чудо техники Мун видел впервые.
        - Слушайте внимательно, - доктор говорил четко и даже где-то торжественно. - Нам нельзя задеть и повредить нерв, для этого Вы должны оставаться в сознании. Почувствуете боль - тут же орите. Значит, мы коснулись нерва. Ясно?
        Мун кивнул. Доктор продолжил.
        - Я должен откачать жидкость, которая давит Вам на нерв, и при этом ввести лекарство, которое залечит трещину Вашей кости. Затем уже перейдем к извлечению пули.
        - Откуда Вы знаете, доктор Альбен, что кость цела? - удивленно спросила Лэй.
        - Я видел тысячи воспалений и подобных ранений. У него все нормально, ничего не сломано. Надо только ввести лекарство и не задеть нерв, а то инвалидом на одну руку останется. Что же, начнем.
        Последние слова Муна не подбодрили, но, несмотря на страх, дергаться себе он не позволил. Игла входила в ткани предплечья медленно. Каждую секунду доктор Альбен спрашивал Муна, как тот, и мальчик одобрительно кивал головой. Тут шприц остановился.
        - Я достиг кости, - медленно произнес доктор Альбен. - Сейчас через одну иглу высосем ненужную жидкость, а через другую введем лекарство. Понятно?
        Мун настолько боялся пошевелиться, что даже не кивнул.
        Доктор одновременно надавил на один поршень шприца, а другой втянул. Затем так же медленно вывел чудо-иглу. Сначала Муну показалось, что ничего не произошло. Но затем боль стала уходить с каждой секундой. Мальчик вытаращил глаза и смотрел, как опухоль сходит.
        - Вот и все, дорогой. Я ввел тебе особое лекарство, мое новое, «Доспех - 2», через полчаса кость и ткани заживут. Теперь извлекаем пулю.
        Извлечение прошло куда болезненнее. Лэй приходилось постоянно вытирать кровь с руки и инструмента. Однако в целом процедура прошла куда быстрее. Скоро обмытый кусок свинца лежал у доктора в портфеле.
        - Возьму, как трофей, - улыбнулся доктор Альбен.
        - Доктор, - прошептал Мун, - я почти уже не чувствую боли!
        - Может, у него нерв все-таки порван? - с опаской сказала Лэй.
        Муна аж передернуло от этой новости. Доктор же достал молоточек и несильно ударил в то место, где была опухоль. Мун вскрикнул от дикой боли.
        - Да вроде все нормально, - сказал светила наук. - Не пугай так нас, девочка. Что у Вас, молодой человек еще болит?
        - Ничего. Спасибо… Спасибо Вам огромное! Сколько я Вам должен? - ответил Мун.
        - Да что Вы, тут работы на пять минут. Это я Вам должен, что не забываете! - ответил улыбчивый врач и готовился было уже уйти, как Мун огорошил и его, и Лэй вопросом:
        - Скажите, а почему Вы проклятый?
        Глава 25
        История проклятого доктора
        Лэй состроила Муну страшную физиономию, показывая, что вопрос не к месту. Однако доктор Альбен отнесся к нему совершенно спокойно.
        - Однажды ко мне в кабинет вбежал мужчина и сказал: «Я сейчас стану смертельно больным». Он тяжело дышал и выглядел, прямо скажем, безумно. Я спросил, что случилось. Он ответил, что хочет прожить хоть немного счастливо. Сразу хочу сказать: я работал тогда в самой большой и самой лучшей клинике во всей Ярмарке. Был ведущим научным сотрудником, и по своему положению больных не принимал, а вел научные работы по особым случаям. «Послушайте…», - начал я, но мужчина меня перебил. Был конец рабочего дня, мы находились в кабинете одни. Не знаю, остался ли еще кто-то в больнице, но на этаже точно никого. Видимо, этот человек знал, что я часто задерживаюсь на работе допоздна. «Я все знаю, - сказал он. - Вы сейчас скажете, чтобы я ушел. Это правильно. Но уйду из вашего кабинета, только когда будет шанс, что я смертельно болен». Я хотел позвать охрану - мужчина был явно не в себе. Но он вел себя спокойно. «Не зовите охрану. Я не доставлю Вам никаких неудобств. Да и никто Вас не услышит - все давно ушли с этого этажа». Тут уж я побледнел, господин Мун. «Все что мне нужно от Вас, так это одна доза крептоцила. Я
знаю, у Вас должна быть». Мужчина явно подготовился. Крептоцил - это очень дорогое сильнодействующее лекарство, которое выписывают только в редких случаях. И после приема одной дозы необходимо полгода наблюдений. Оно может спасти тяжелобольного, но только при правильном, точно выверенном приеме. Я сказал: «Простите, крептоцил так не выдают - это сродни убийству. Вы чем-то больны, что он Вам так нужен?». «Я болен геулемой, в пятой стадии». Мужчина оказался не так безумен, как я подумал сначала. Геулема - страшное заболевание крови, пятая стадия - последняя. До пятой стадии она никак не проявляется. Потом есть два способа ее вылечить: длительный двухгодовой курс в нашей клинике. Два года - это долго, но зато больной точно встанет на ноги. Однако можно принять дозу крептоцила, затем полгода принимать специальные препараты - и тоже выздоровеешь… но есть вероятность, что если крептоцил будет введен неверно, без предварительных анализов и осмотра, то он просто-напросто за эти полгода разрушит человека так, что он медленно умрет. Я попытался отговорить больного: «Послушайте, я не понимаю Вас… Крептоцил
опасен, я бы Вам советовал пройти полный осмотр, прежде чем принимать его… а еще лучше - вылечиться двухгодичным курсом. Это хоть и дольше, но намного безопаснее! Экономия в полтора года не стоит риска жизни!». Тут мужчина достал пистолет. Видно, что держал он его чуть ли не впервые. Неуверенно, рука дрожала, но глаза горели, так что выстрелить мой пациент мог. «Доктор, я же Вам сказал, что уйду только будучи смертельно больным. Дело совсем не во времени. Я все объясню, но сначала дайте мне ящики с крептоцилом и отвернитесь». Я показал ему ящик, он начал копошиться в нём. Затем окликнул меня. «Я перемешал колбы. На столе четыре колбы. Я сделал так, что ни я, ни Вы не знаете, для каких они групп крови. Теперь вводите». Мужчина был слишком умен для полного психопата, но я тогда был ошеломлен. Крептоцил делится на четыре вида, вводится в зависимости от группы крови человека. Первый и главный шаг правильного использования крептоцила - ввести нужный вид препарата в соответствии с группой крови пациента. Пистолет дрожал у моего лица… Я ввел дозу. Теперь ни я, ни мужчина не знали, что будет дальше: убьет его
лекарство, или при дальнейшем лечении человек выживет. «Спасибо, доктор!» Мужчина опустил пистолет и сел на пол. Он был бледным и взмокшим, равно, как и я. Мои ноги тоже подкосились, я сел с ним. Тут мужчина заговорил: «Доктор, теперь спасите меня!». Я перевел взгляд, на какие-либо эмоции у меня сил уже не было. «Доктор, возможно, мы угадали с группой крови. Можете прописать мне полугодовое лечение? Назначить препараты? Я могу ведь выжить?». - «Можете. Мы могли угадать и с группой крови, и даже с размером дозы, и с концентрацией. Я как врач сделаю все, чтобы теперь спасти Вас. Надежда есть. Я назначу вам курс, он может спасти Вас». Мужчина прямо-таки расцвел. «Вы меня теперь ненавидите?» - спросил он. «Вы сделали из меня возможного Вашего убийцу, - ответил я. - Зачем?». - «О, я сейчас объясню! Вы ведь наверняка встречали на службе людей, которым скучно жить?». - «Бывало такое». - «И Вы понимаете, что это всё это - из-за лени? Людям лень делать что-нибудь интересное, поэтому они предпочитают валяться на кровати и жаловаться на скуку?». - «В большинстве случаев, так». Пациент тут чуть ли не закричал: «Я
такой! Именно такой! Мне нужен мотив начать другую жизнь! Вот я его и получил! Я теперь знаю, что через полгода все изменится! У меня так мало времени на жизнь, надо сделать что-нибудь прекрасное, у меня нет времени на лень и скуку - теперь всё по-другому!». Я продолжал его не понимать: «Черт возьми, зачем тогда Вам вся эта история с препаратом, лечением и, наконец, со мной?!». Тут мужчина улыбнулся во весь рот: «А вот, зачем. Если знаешь, что скоро умрешь, можешь пуститься во все тяжкие. Употреблять наркотики, совершать разные грехи. Короче, начать заниматься псевдорадостями жизни, которые куда проще даются, чем что-то светлое! А я сейчас таким не стану! Я стал смелым, поскольку, возможно, умру, но плохим не буду - мало ли, выздоровею! Вот как! Спасибо еще раз, доктор!». Мужчина выбежал счастливый. Я потом его несколько раз еще видел в нашей клинике. Он ходил за лекарствами строго по расписанию и при встрече всегда мне радостно махал. Я не мог долго отойти от того случая. Ему кололи лекарства, и он не понимал: убивают они его или спасают, есть ли шанс или уже нет. Мои коллеги не осознавали, чему это
он радуется и постоянно говорит о каком-то перерождении… Только я понимал. А потом мне пришло письмо от этого пациента.

«Дорогой доктор Альбен! Я был самым счастливым человеком в мире! Я смог за эти дни увидеть то, что не видел всю жизнь! Какая жизнь, на самом деле, прекрасная!
        Но я Вам врал. Простите, доктор, всё это делалось лишь с одной целью: мне нужно было узнать, насколько силён мой дух. Завтра я отправляюсь в Трущобы, ибо там есть некто, кто мне нужен. Я попытаюсь его спасти. У меня не хватило бы духу идти туда, в это адово место, в нормальном состоянии, но я знаю, что, скорее всего, умру - терять уже нечего. Однако раз есть небольшой шанс выжить, мой поход прибавит мне еще и некого благородства, вроде бы так, доктор? То есть, в любом случае, я могу проверить себя на силу духа! Мне очень это нужно, не меньше, чем спасти того, кто застрял в Трущобах! Вот и весь расклад! Спасибо еще раз и пожелайте мне удачи. От этого похода зависит очень многое…»
        Я перечитал письмо несколько раз, прежде, чем понял, всю его суть. Я был очень взволнован. Все это походило на какую-то непонятную мне игру, только кто и с кем играет? Я долго думал и решил написать правду.

«Дорогой друг! Ни в коем случае не ходите в Трущобы! Это смерти подобно! Я настоятельно рекомендую отказаться от этого похода. Зная Вашу упёртость, не могу не сказать правды. В тот день, когда Вы пришли ко мне с пистолетом, я показал Вам на ящики, где были колбы с растворенными витаминами. И все это время Вас лечат безопасным двухгодичным курсом, который, я надеюсь, Вы продолжите! Никакого крептоцила в Вас нет, поэтому, идя в Трущобы, Вы просто прервете курс и погубите жизнь. Простите за всё. Доктор Альбен.»
        Я отправил ему это письмо, на следующий день он спрыгнул с небоскреба. В его квартире нашли клочок бумаги, на котором было написано моё имя и следующие строки:

«СПАСИБО ЗА СМЕРТЬ»
        - Какой ужас! Что он хотел сказать?! - воскликнул Мун.
        - Я до сих пор не понимаю, - ответил Доктор Альбен. - Наверняка это как-то связано с Трущобами и с тем, что, сказав правду, я лишил его силы духа отправиться в Трущобы и найти то, что так ему необходимо. Он возложил таким способом на меня вину.
        - А чем ему так нужны эти Трущобы? Что это за место?
        - Я потом расскажу тебе! - вторглась в разговор Лэй.
        - Лэй Вам расскажет, - сказал доктор, - я лишний раз стараюсь о них не говорить. И не вспоминать. К тому же, милый мальчик, я так и не ответил на Ваш вопрос. Почему меня прокляли. Началось разбирательство. Меня стали допрашивать, каким образом мое имя оказалось на клочке бумаги. Я рассказал, всё как есть. Но после долгих экспертиз оказалось, что тот человек был заражен призраком. Меня не могли держать больше в клинике, поскольку это отрицательно сказывалось на ее авторитете. Что за главный ведущий сотрудник, который связан с призраками? Хоть и косвенно. Меня уволили. А так как уволить просто так не могли, мне приписали, будто я проклят. Так я остался без работы, и так я познакомился с очаровательной девочкой Лэй. Сейчас же прошу откланяться, меня заждались другие пациенты!
        Доктор быстро собрал чемодан, действительно откланялся и чуть ли не выбежал из гостиницы. Муна раздирали вопросы.
        - Лэй, как Вы познакомились?
        - Может, сначала поедим?
        - Нет, ответь, пожалуйста, хоть на этот вопрос!
        - Отец слышал об этой истории и лично знал доктора. Когда у меня случился грипп, он повел меня прямо домой к доктору. Доктор Альбен был на грани отчаяния, но отец спас его. Сказал, что вот Вам пациент, потому что никому больше не доверяем и знаем, что Вы не проклятый. Так я стала первой пациенткой доктора Альбена. У меня была сложная форма гриппа, но доктор с ней справился играючи. Так слухи о лживом проклятье рассосались, к нему стало ходить много людей. Сейчас он востребован больше, чем вся та клиника. Я стала для него символом перерождения. Я ответил?
        - ДА, - ЗАДУМЧИВО СКАЗАЛ МУН, И ОНИ ЗАШАГАЛИ В БЛИЖАЙШИЙ МАГАЗИН.
        Глава 26
        Обыкновенная Ярмарка
        Вскоре с кучей продуктов ребята уже поднимались на свой пятнадцатый этаж. Лэй оказалась неплохим поваром. Возле окна они с Муном организовали плиту. Дровами на этот раз послужила деревянная часть пианино. Рис с солью и печенкой были восхитительными. Лэй угрюмо молчала. Мун не решился спрашивать, отчего она не в духе. Видимо, его вопросы доктору Альбену задели что-то в ее душе. Так и оказалось. Внезапно девушка произнесла с негодованием:
        - Ты всегда такой любопытный?
        - Нет… Не злись, пожалуйста. Я не сказал ничего такого. Доктор же не рассердился.
        - Он самый интеллигентный человек в мире. Поэтому и не рассердился. Ты заставил его выворачивать наизнанку душу. И на будущее: забудь про Трущобы! Никому о них не говори и ни у кого о них не спрашивай! Это может плохо кончится.
        - Хорошо…
        Разговор прекратился до конца завтрака. После трапезы Лэй стала энергично собирать сумку. Это продолжалось недолго: в сумку влезли толстая длинная веревка и спички.
        - Что у тебя за план на этот раз?!
        - Я же рассказывала.
        - А, ты про регистрацию… Мы туда идем? - спросил Мун, понимая, что большего от Лэй не добьется.
        - Да. Поищем там твою маму. А потом ты поможешь мне, как договаривались.
        Мун не стал нарываться в очередной раз на грубость и спрашивать, как именно он поможет ей в борьбе с призраками, и зачем вообще ей это все нужно. Молча он собрался, и вскоре вместе ребята в очередной раз спускались с пятнадцатого этажа.
        Дорога к зданию регистрации лежала через самый необычный переулок, который Мун только видел в своей жизни. Хотя мальчик уже понял, что Ярмарка только и состоит из таких мест.
        Лишь ребята зашли на эту улочку, их тут же остановил молодой человек, гладко выбритый, в цилиндре, с широченной улыбкой и позой, ясно говорившей: «Пройти дальше, не поговорив со мной, у вас не получится». Молодой человек начал разговор вежливо-сладким голосом, обращаясь то к Муну, то к Лэй.
        - Добрый день! Простите, что отрываю вас от шага вперед, - тут он очень фальшиво, но натренировано посмеялся. - Не задержу вас больше, чем на минуту. Скажите, вам нравится пить чай?
        Мун был подломлен таким напором молодого человека. Лицо же Лэй изображало жуткое недовольство. Мальчик чувствовал, что сейчас девушка выскажет нечто нелицеприятное. Видимо, почувствовал это и молодой человек, поскольку не дал ребятам ничего ответить и продолжил:
        - Конечно же, о чем речь! Чай любят все! Но не все знают, что чай, как и любая вода, чувствует настроение!
        Молодой человек сделал паузу, чтобы, видимо, оценить, произведенный от фразы эффект. Лэй стала еще злее, а Мун оторопел еще больше и даже попался на удочку.
        - Как же это? - спросил он с интересом. Лэй приложила много усилий, чтобы не пнуть спутника.
        - Ох, это непостижимая загадка природы… - интригующим тоном сказал молодой человек. - Самое страшное заключается в том, что мы, сами того не желая, передаем чаю наши отрицательные эмоции…
        Мун был заинтригован по уши.
        - Да? Как это?
        - Все дело… в свистке! Это отвратительный пищащий свисток, возвещающий о том, что чайник вскипел… Этот ужасный звук, от которого содрогаются уши, и ты бежишь на кухню. Не для того, чтобы вкусить аромат чая, а чтобы выключить плиту и избавить себя от жуткого писка. Ведь так?
        Мун даже не успел переварить слова молодого человека, как тот всучил ему листок бумаги.
        - Приходите на нашу выставку «Музыкальные свистки» и избавьте себя и чай навсегда от отрицательной энергии!
        Тут молодой человек откланялся и побежал к другим пешеходам, появившимся в переулке.
        - Что это было? - спросил удивленный Мун.
        - Потеря нашего времени, - злобно ответила Лэй. - Но этот был еще не худший случай. Советую в следующий раз проходить мимо, иначе увязнешь на улицах Ярмарки.
        - А что плохого в этом человеке?
        - Ничего… Просто зачастую подобные персонажи пытаются всучить тебе всякую дрянь. И маскируются красивыми словами. Вот я уже вижу, как тебе хочется музыкальный свисток.
        - Честно говоря, да… - ответил Мун, рассматривая листок. - Лэй, эта выставка в конце переулка, нам по пути. Может, заглянем?
        - Ох… - ответила девушка и зашагала вперед. Мун по такому ответу ничего не понял и отправился вслед, твердо решив все же посетить выставку.
        Жизнь в переулке кипела, как в разогретом чайнике. Для машин и карет проезд был закрыт, поэтому переулок был наполнен людьми.
        - Пригнись! - крикнула Лэй.
        Мун упал на землю. Сверху пролетел огромный мешок. С левого конца переулка на правый. Здоровый мужик, кинувший его, поднял руку, извиняясь перед Муном, что доставил неудобства. Мальчик крикнул, что все в порядке. Ребята двинулись дальше. Мужик продолжил кидать мешки.
        - Что это было? - спросил Мун.
        - Что же тут непонятного? Один мужик кидает другому через весь переулок мешки. Скорее всего, с картошкой. Так быстрее, чем тащить.
        - Это понятно. Зачем только все это?
        - Сейчас увидишь. Тут везде будут торговые лавки со всевозможными товарами. Наверно, кто-то слева решил открыть лавку справа. Это часто бывает. Вон, смотри.
        Сверху над ребятами пролетела коробка. Никто в переулке на нее даже не обратил внимания, кроме ребят. Видимо, это действительно было обычным явлением.
        Первая торговая лавка, которую встретили на своем пути Лэй и Мун, была со сладостями. На прилавке стояло десять прозрачных банок с мармеладками, конфетками и прочими вкусностями. Все банки были подписаны. Только одиннадцатая банка была подписана как-то непонятно: «Х». Помимо этого она была какая-то неприметная, не разукрашенная и, прямо скажем, даже отталкивающая.
        Продавец - полный высокий мужчина с добродушнейшим лицом, в белом поварском халате, подзывал всех и вся:
        - Друзья! Не проходите мимо! Правила просты! Можете пробовать всё, абсолютно бесплатно, что угодно из любой банки, и даже из той, что под надписью: «Х»!
        Эту скороговорку мужчина повторял раз за разом, при этом успевал отвешивать товар немалому количеству покупателей. Что удивительно: особенно много людей после дегустации спешили купить конфеты из банки «Х»! Мун дернулся было к прилавку, посмотреть, что там поближе, но Лэй его остановила.
        - Куда ты? Это же стандартный мошенник, - произнесла она спокойно.
        - Мошенник? С чего ты взяла?
        - Таких на Ярмарке полно, к сожалению. Я успела попасть на многие удочки.
        - Так почему он мошенник? - не унимался Мун.
        - Ладно, попробуем по-другому. Если ты подойдешь к прилавку, что начнешь делать?
        - По-моему, очевидно. Пробовать конфеты и шоколадки из банок, одну за другой!
        - Совершенно верно! И поверь, так будет делать девяносто процентов людей. А из каких банок?
        - Изо всех, конечно.
        - Точно?
        - Ну, та, что «Х», наверно, подождет, она какая-то не такая что ли…
        - Вот! Вот и всё мошенничество! Наевшись из десяти банок всяких сладостей, тебе как минимум захочется чего-нибудь несладкого, как максимум - дико пить. В банке «Х» обычные самые дешевые, возможно, даже несладкие конфеты, которые после страшного количества сахара в прошлых десяти банках, кажутся человеку произведением кулинарного искусства. Причем неважно, что эти конфеты можно купить в любом магазине в десять раз дешевле. Оберток-то на них наверняка, как и на остальных, нет. Тем более сейчас цена не важна - нужны только эти, повторюсь, несладкие конфеты. Вот и всё.
        - Как все хитро придумано… - разочаровано произнес Мун. - И что, об этом никто не знает?
        - Конечно, знают. Но Ярмарка - это самый живой город в мире. Каждую секунду сюда приезжает и уезжает огромное количество людей. Те, кто обманут, уже не могут рассказать вновь прибывшим, потому что уже давно в поезде едут обратно. А закон он никак не нарушает.
        Ребята двигались мимо огромного количества прилавков со всякой всячиной: от фруктов и овощей до непонятных Муну механизмов. Вскоре мальчик потерял счет прилавкам и полностью привык к непрекращающемуся шуму, который окружал со всех сторон. Вдруг впереди вырос здоровый гражданин с суровым взглядом в форме сотрудника правопорядка. Мун испугался не на шутку. Он и забыл, что они с Лэй могут быть в розыске после утреннего представления в магазине сундуков. К тому же у мальчика не было регистрации.
        - Господа, ваши билеты, пожалуйста, - сурово произнес мужчина.
        - Мы не на представление, - тут же ответила Лэй.
        - Тогда прошу обойти с левого края улицы.
        - Уже идем, - ответила Лэй и пошла в указанном направлении, потащив Муна за собой.
        - Какое представление? - прошептал Мун.
        - Ты бы хоть осмотрелся, - сказала Лэй.
        Мун посмотрел вперед. Проход преграждали стулья, на которых сидели люди, укрывшись в пледы. Пледы были одинаковыми, то есть входили в стоимость просмотра представления. Люди от души хохотали… только Мун не видел сцены. Подняв голову, он понял, в чем дело.
        Сценой был дом. Вернее, его фасад. Актеры высовывались из окон, произносили реплики, и прятались в квартирах. Так, то тут, то там возникало действие. Как Мун узнал потом, комедия называлась «Соседи», и была весьма популярной. Стулья были буквально окружены охраной, которая вежливо, но напористо просила безбилетников не задерживаться и не мешать просмотру спектакля. Вскоре ряды стульев закончились, и ребята смогли пойти уже вновь по центру улицы.
        - Долго еще нам идти? - спросил Мун.
        - Устал уже? - иронично отозвалась Лэй.
        - Нет.
        - Тогда терпи. До конца улицы точно придется прошагать.
        Вдруг впереди возник мужчина, который подзывал публику:
        - Музыкальные свистки! Уникальная разработка! Только у нас! Никакого мерзкого звука!
        Мун собирался пройти мимо, но тут Лэй неожиданно подошла к мужчине.
        - Где ваш стол?
        - Красавица, два шага вперед и направо.
        Действительно, впереди находился стол, вокруг которого скопились люди. За столом стояли мужчина и женщина. Женщина продавала необычайно длинные свистки, похожие на флейту. Мужчина тем временем рассказывал:
        - Наша разработка подойдет для любого чайника, налезет на любое горлышко! Работает же свисток очень просто! Пар движется вдоль свистка, и под его давлением открываются различные клапаны! Вы можете даже перенастраивать клапаны, чтобы сменить надоевшую мелодию! Волшебные свистки! Только у нас!
        Надо сказать, люди, судя по их лицам, не очень понимали, о чем говорит мужчина, но мелодию при закипании чайника хотели все, так что свистки пользовались спросом. Лэй даже хотела задать мужчине вопрос, но передумала. Она стала отходить от стола, мужчина это заметил и крикнул:
        - Девушка! Куда же Вы?! Только у нас продаются эти Волшебные Свистки! Новейшая разработка!
        - Я долго подхожу к чайнику, последняя нота в любом случае будет тем же самым неприятным звуком, который будет меня раздражать, - спокойно ответила Лэй и пошла дальше. Мужчина, как и многие люди вокруг оторопели, но ненадолго.
        - Волшебные Свистки! Новейшая разработка! - продолжил, как ни в чем не бывало мужчина, и люди продолжили покупать.
        Ребята прошли метров десять в молчании, прежде чем Мун, наконец, собравшись с духом, спросил:
        - Зачем тебе надо было это? Я про те свистки?
        - Бывает, продают полезные вещи. Посматривай вокруг. На Ярмарке всегда может ждать что-нибудь действительно волшебное. А это… обычное шарлатанство.
        Мун успел подумать лишь, что сам-то он не прочь купить такой свисток, как вдруг увидел, что дорога впереди перекрыта толпой людей.
        Глава 27
        Очередь
        - Мы пришли. - произнесла Лэй.
        - Куда?!
        - К зданию регистрации.
        - И где оно?
        - Вон, видишь шпиль?
        Лэй показывала на высоченный шпиль башни, которая находилась метрах в восьмистах от ребят. С обыкновенными деревянными трех - и четырехэтажными зданиями, обязательно чем-то украшенными, эта каменная безликая громадина не сочеталась вовсе.
        - И сколько нам туда идти?!
        - Видишь очередь? Тут люди иногда день простаивают.
        Мун тут же обратил внимание на палатки вдоль стен, где за определенную плату можно было посидеть. Вдоль очереди ходили торговцы чаем, кофе, пирожными. Находились и следующие находчивые люди: за небольшую плату они вставали в очередь за клиента (при этом выдавался талон, чтобы клиент при возвращении в очередь мог доказать правомерность своих действий). Пока за человека стояли в очереди, можно было и поспать в палатке, и посидеть в кафе, которые находились на каждом шагу на первых этажах домов вокруг.
        Очередь продвигалась медленно: сантиметров по десять единым рывком. Затем наступала минута паузы. Такой ритм мог выдержать далеко не каждый, поэтому вдоль очереди стояло множество врачей и охранников. У последних задача была простая: следить за порядком и наказывать тех, кто пытается прорваться вперед без очереди. Наказание было самым страшным, какое можно придумать. Прямо на глазах Муна пара охранников тащила изможденного, но еще сопротивляющегося мужчину в дорогом пальто обратно… в конец очереди!
        - Да уж, - сказала Лэй. - Я ожидала всего, но только не этого. Слишком много людей.
        Мун испугался не на шутку. Упадническое настроение его спутницы было плохим знаком.
        - Мы должны попасть внутрь! - неожиданно произнес он, оказывая тем самым давление на грозную Лэй. Чего раньше и в самых смелых снах представить не мог.
        Лэй посмотрела на него, естественно, очень грозно, но промолчала, и, более того, ответила спокойным тоном:
        - Попадём, не волнуйся.
        Муну стало не по себе. Он думал как-то извиниться, но робость полностью его сковала, не давая даже обратиться хоть как-то к девушке. Лэй копалась в своей маленькой дамской сумочке, пока не вытащила на поверхность нитки.
        - Надеюсь, хватит, - сказала она и пошла в конец огромной очереди. Мун побежал за ней.
        Последней в очереди была женщина, глядевшая вперед с широко открытыми глазами, будто не понимая, что происходит.
        - Отлично! - прошептала Лэй Муну и подошла к этой женщине.
        - Извините, Вы последняя? - спросила Лэй без всякого сарказма.
        Женщина, словно её самые страшные мысли оправдались, еще больше раскрыла глаза и кивнула, не в силах что-либо сказать. Лэй протянула ей кончик нитки.
        - Мы из общества «Скажи „НЕТ!“ очереди». - уверенно начала Лэй. Управление города попросило нас собрать сведения по самым проблемным местам Ярмарки. Сейчас нам необходимо узнать длину очереди к центру Регистрации. Вы не могли бы передать кончик впереди стоящему и сказать, чтобы он тоже передал впереди стоящему и так далее. Это поможет решить проблему очередей. Скажите впереди стоящему: «Передайте вперед, чтобы очередь уменьшилась» и вручите ниточку.
        Девушка минуту следила, как постепенно раскручивается у нее в руках «рулон» веревки. Затем потащила Муна в ближайший переулок, где они нашли лавку. Лавка была теплой, рядом стоял железный шкаф с отверстием под монеты. Лэй сунула туда две, и из отверстия внизу шкафа вылезли два теплейших пледа. Ребята с комфортом расположились. Клубок в сумке Лэй постепенно раскручивался.
        - Главное, чтобы хватило… - задумчиво сказала она.
        Мун, наконец, не вытерпел и обратился к Лэй, на которую недавно повысил (!) голос:
        - Хватило чего?
        - Длины, - спокойно ответила девочка.
        - Длины веревки? Хотя не отвечай, я понимаю, что именно её. А для чего? И, пожалуйста, Лэй, ответь развёрнуто!
        Лэй вдруг очередной раз с любопытством взглянула на Муна. Мальчик не понимал, с чего он сейчас ловил такой на себе взгляд. Лэй же начала отвечать:
        - Нам нужно, чтобы нитка дошла до здания, вошла внутрь и подошла прямо к работникам, отвечающим за регистрацию. Я же тебе всё объясняла.
        Муну стало неудобно. Девушка действительно уже описывала еще в гостинице план действий. Надо было хоть как-то смягчить позор.
        - Я это-то понял, - сказал Мун. - Но, честно говоря, подзабыл, как мы пройдем с помощью этой нитки, когда она достигнет конца очереди.
        Лэй улыбнулась и достала спички.
        - Мы подожжем нить. Она пропитана горючим раствором. Нитка вспыхнет, как фитиль, даже будет искриться и передавать этот эффект по всей длине. Люди запаникуют и разбегутся по всем переулкам. Весело будет!
        Мун смотрел на Лэй как на безумную. Её взгляд Муна рассмешил, и она опять засмеялась.
        - Ты главное не бойся! Никто от горящей ниточки не пострадает. Она просто искорки будет давать и всё… Никто не пострадает. Эй! Очнись!
        Мун смотрел круглыми глазами на Лэй. Та даже забеспокоилась за него и щёлкнула по носу. Мальчик тут же вздрогнул.
        - Это… еще ужаснее, чем вскрытие сундука…
        - Не ужаснее, а изобретательнее! - сказала загадочным тоном Лэй и вдруг резко погрустнела. Теперь Мун не знал, что лучше: безумная и веселая Лэй или такая грустная.
        Веревка постепенно раскручивалась, прошел уже час. Лэй взволнованно взглянула на моток: запас еще был, но небольшой. В конце концов, моток стал крутиться медленнее и медленнее, а скоро и вовсе остановился. Мун взглянул на Лэй.
        - Теперь остается ждать и надеяться. Советую поспать.
        Лэй закрыла глаза и прилегла на плечо Муна. Мальчик замер, боясь дышать. Столько сразу всего навалилось на него, что он не понимал, о чем думать, и в какой последовательности анализировать события. Остановившаяся нитка… Чего-то надо теперь ждать… Тут еще Лэй легла ему на плечо… Нет, это было слишком. Мун тоже просто закрыл глаза и стал считать. Когда дошёл до тысячи двухсот пяти, счет был остановлен: к ребятам подошла девушка с одетой в пальтишко собачкой.
        - Простите, пожалуйста, я вас по ниточке нашла… Это вы из Управления по Очередям?
        Лэй тут же открыла глаза, подняла голову с плеча и уверенно кивнула.
        - Что-то случилось?
        - Нет… - робко сказала девушка. - Я только встала в очередь, и вот люди от одного к другому передают, что в здании регистрации никого не уведомляли об измерении длины очереди, и из-за нитки там встала работа.
        - Да? - удивилась Лэй. - Девушка, возвращайтесь в очередь, мы сейчас разберемся. Спасибо!
        Девушка пошла тут же обратно. Лэй умела убеждать людей.
        - Пора? - прошептал Мун.
        Лэй достала спичку, улыбнулась, предложила Муну поджечь ее, и после отказа с удовольствием сделала это сама. Пламя тут же охватило нить и вместе с искрами понеслось вдоль очереди. Послышались первые крики. Мун хотел было ринуться посмотреть, но Лэй его удержала:
        - Погоди ещё секунд пятнадцать.
        Горящая нитка своё дело делала. Люди от неожиданности разбегались прочь от пламени и искр, кто куда… Врачи оказывали психологическую помощь (поскольку никаких ожогов не было), охранники организовывали эвакуацию из здания, чтобы не возникло давки. Лэй выглянула из-за угла и удовлетворенно кивнула. Проход был открыт.
        - Вот теперь бежим!
        В этом Мун явно превосходил Лэй, так что приходилось притормаживать, чтобы она не отставала. Они неслись вдоль улицы, не оборачиваясь на крики охранников и ловко лавируя между замешкавшимися людьми, не знавшими куда идти. Всего через пару минут они уже вбежали в здание регистрации, откуда выбегали испуганные люди.
        - Надо скрыться где-нибудь! - прошептала на бегу Лэй.
        Поджигатели забежали в первую попавшуюся открытую комнату, заперлись и начали восстанавливать дыхание.
        - Сейчас… - начала с трудом Лэй, не до конца отдышавшись, - переждем эвакуацию, а потом, когда возобновится работа, будем в очереди первыми.
        - Сколько же нам тут сидеть?
        - Я думаю, уже можно идти.
        Лэй вышла из комнаты и зашагала по пустому коридору к лестнице. Мун пустился за ней. Навстречу им вышел весьма дружелюбный охранник.
        - Что вы тут делаете?
        - Мы пришли на регистрацию… а тут паника… не знали куда бежать. - сказала с невиннейшими глазами Лэй.
        - Вам до лестницы и на следующий этаж. Не волнуйтесь, пожар потушен, - тут же прибавил охранник. Затем пожелал ребятам удачи и отправился, по-видимому, искать остальных заблудившихся.
        Этаж регистрации был свободен от посетителей. Там осталось множество столов, за которыми сидели взволнованные недавней искрящейся ниткой сотрудники. На каждом столе стояли таблички с буквами. Как рассудил Мун, человек должен был подойти к тому столу, У которого была буква, с которой начинается его фамилия. Этаж был маленьким, столов много. Можно представить, какая толкучка еще недавно здесь была…
        Мун подошел к столу и попросил информацию о своей маме. Хмурая полная женщина спросила:
        - Кем вы ей приходитесь?
        - Сыном.
        - Документы.
        - Какие документы?
        Женщина посмотрела на Муна, будто тот оскорбил ее семью и фамильное древо до основания рода.
        - Молодой человек, Вы издеваться сюда пришли?
        - Нет… У меня и у мамы, наверное, тоже пропали документы.
        - Тогда её здесь либо не было, либо она не зарегистрировалась. Еще есть вопросы?
        Мун так долго пробирался за ответами к этому столу, что не мог просто так уйти. Но оставаться тоже было глупо, потому что сказать этой женщине было нечего. На помощь пришла Лэй. Она буквально выволокла Муна из здания, где вновь скапливались люди.
        Глава 28
        Безумная идея
        Ребята пошли переулками, закутками. Темнота сдавливала город, местами зажигались фонари. Мун был в отчаянье.
        - Что мне делать Лэй?! - вырвалось у мальчика. - Где она?!
        - Вряд ли она в городе. Без регистрации, как ты. Долго не протянет. У вас с мамой точно нет документов?
        - Я никогда о них не слышал!
        - Значит, она не на Ярмарке. Что ей здесь делать без регистрации? Даже комнату не снимешь! Она в Лесу, Мун.
        Мун остолбенел.
        - Как в Лесу.…В этом проклятом Лесу?! Что ей.…Зачем она там?!
        - Мун… - тихо и где-то даже нежно произнесла Лэй. - Я не знаю. Я просто говорю самый вероятный вариант. Скорее всего, она в Лесу.
        - Но там же призраки! Зачем она туда ушла ночью?! Там долго не продержаться! Нет, этого не может быть. Она не может быть там!
        Лэй промолчала. Они вышли к замерзшей реке. Длинная-предлинная река опоясывала всю Ярмарку и на зиму превратилась в каток. Людей было не сосчитать. Катались и умельцы, выдававшие пируэты, и новички, падающие, только поднявшись. В центре реки стояла огромная карусель, которая тоже не оставалась без внимания и постоянно катала веселых жителей Ярмарки. Вдоль этого огромного катка стояло несметное количество лавок с подогревом и горящими рядом фонарями всех возможным цветов. Там сидели люди, укутанные в пледы, и с наслаждением созерцали каток с веселой каруселью.
        Ребята после поисков свободной скамейки плюхнулись от усталости. Лэй сразу из автомата-шкафа возле лавочки выудила два пледа.
        - Устал?
        Мун кивнул. Девочка продолжила
        - Честно скажу: отдыхай быстрее. Нам скоро идти.
        - Куда?
        - Ты обещал мне помочь, если я помогу тебе. Я сделала, все что могла. Теперь твоя очередь.
        Мун туго соображал, но это было очевидно: Лэй предлагала отправиться в Лес. В этот призрачный страшный Лес, страшнее которого нет ничего на свете!
        - Зачем тебе в Лес?! Это самоубийство! Ты видела этих призраков?!
        Лэй вдруг озлобилась. Веселая музыка, исходившая от карусели, никак не помогла девочке успокоиться.
        - Ты думаешь, ты один такой смельчак, что смог преодолеть их?! Видела я этих призраков, и, смотри - жива!
        Тут случилось непостижимое: нервы сдали и у Муна.
        - Молодец! Только зачем тебе соваться туда еще раз?! Почему я должен идти на верную смерть вместе с тобой? А, я же обещал…
        Лэй была ошеломлена речью Муна, но продолжать в той же манере не стала.
        - Успокойся. Не хочешь - не иди. Я пойду.
        - Постой же! И я пойду! - гневно продолжил Мун. - Я же обещал.
        Лэй вздернула плечами.
        - Пойдем.
        - Когда?
        - Скоро.
        Ребята сидели на лавочке и переводили дух. От ссоры, от бега, от всех недавних событий. Когда дыхание восстановилось, Мун решил поговорить с Лэй на давно волнующую тему.
        - Лэй…
        - Что?
        - Пожалуйста, не лазай больше у меня в карманах.
        - Ты о чём?!
        - Ключ и билет, которые ты в то утро вытащила.
        - Ааа… ладно. Не буду. Прости.
        - Да нет, я не хотел тебя обвинить…
        - Я всё поняла, прости… больше не буду.
        - Нет-нет, всё нормально!
        - Воровка и есть воровка. Смысл твоего послания мне ясен, Мун.
        - Нет же! Ты не так поняла! Вообще, если хочешь: лазай.
        - Что?
        - Мне не жалко! Лазай!
        - Где?
        - В моих карманах.
        - Зачем?
        - Ээ… как-то глупо я всё говорю… Прости, Лэй! Давай не будем помнить этот разговор?
        - Ну, давай…
        Ребята сидели у речки молча. Мун чувствовал себя невероятно глупо, в отличие от Лэй, которая наслаждалась отдыхом. Отсутствие разговора с каждым мгновением давило все сильнее на мальчика, пора было прервать его.
        - А когда нам выходить?
        - Да можно уже, пойдем. Готов?
        - Конечно.
        - Я, кстати, шутила над тобой в последнем разговоре. И лазать в твоих карманах больше не буду, как бы ты на этом ни настаивал.
        Мун неожиданно расхохотался.
        - Спасибо! Жестокий ты человек!
        Лэй встала и пошла вдоль реки-катка. Мун быстро догнал её. Настроение у обоих скачком улучшилось, поэтому мальчик решился на важный вопрос:
        - Пожалуйста, ответь все-таки: зачем тебе в Лес?
        - Почему люди приезжают на Ярмарку?
        Вопрос сбил Муна с толку. Лэй шла со своей прежней скоростью, не желая давать никаких подсказок. Дело было не в сложности вопроса - он был очень даже простым. Но не до такой же степени! Муну надоело быть в тупике от вопроса, и он ответил:
        - Чтобы найти лучшую жизнь.
        - Правильно, - к удивлению молодого человека ответила Лэй. - А каждый ли знает, в чем она заключается: лучшая жизнь?
        Муну пришлось в очередной раз ломать голову. Из чего должна состоять его счастливая жизнь, он сразу ответить не мог. Понятно, что надо найти маму. Неплохо бы жить где-нибудь без забот (кстати, где?) … Всё это так туманно.
        - Нет. Я не знаю.
        - Зато они знают, - тут же ответила Лэй и ткнула пальцем в сторону гор, в которые упиралась Ярмарка. Гор, за которыми был Лес.
        Мун остановил Лэй. Взял и схватил за руку. В этом не было грубости - просто твердая решимость раз и навсегда понять, что она скрывает.
        - Отпусти меня, - сказала Лэй тоном, когда дают последний шанс остаться целым и невредимым.
        Мун тут же оробел. Но руку не отпустил. Не для того пересиливал себя, чтобы ее взять.
        - Я… сразу же… поверь! Отпущу, только расскажи побольше… о Лесе, о себе, о… всё что знаешь, прошу…
        Высказав скомканную тираду, мальчик отпустил руку Лэй. Тут же ему стало стыдно за себя, что не смог до конца довести, что хотел.
        - Молодец, - произнесла ледяным тоном Лэй.
        Они пошли дальше вдоль речки под аккомпанемент смеха всех возрастов и мелодии карусели.
        - Они всё знают. Что тебе нужно для счастья, или как сделать тебя несчастным.
        - Кто «они»?
        - Призраки. Ты их видел.
        - Так что же они хотят? Сделать человека счастливым или несчастным?!
        - Как Король скажет. Король призраков.
        Муну стало еще хуже. Лес был запутанным не только из-за стволов и сучьев - даже у ужасающих призраков было не все так просто.… Объявился какой-то Король призраков…
        - И что сейчас хочет этот Король?
        Лэй усмехнулась, но совсем не весело.
        - Ты думаешь, я знаю Короля призраков? Знакома с ним, что ли? Это самый могущественный призрак. Обитает в таких дебрях, что туда и на поезде не добраться.… Знаю лишь одно. Судя по тому, что Лес наполнен тварями, так и желающими вселиться в тебя и управлять твоей душой, Король - вряд ли добрая фея.
        - Зачем призракам вселяться в кого-то?!
        - Спроси у них. Я не знаю, - честно ответила Лэй.
        - А у тебя какое-то средство против призраков? Ты так рвешься к ним…
        - Нет. Оно есть у тебя, раз ты попал сюда не через вокзал.
        Мун снова остановился.
        - Лэй… Я, конечно, видел призраков, и даже стрелял в них. Они превращались в серый туман и поднимались наверх.… Но сколько метров мы сможем пройти по этому Лесу даже с полной обоймой?!
        - Какая разница! - крикнула неожиданно Лэй - Мне все равно!
        - Что ты хочешь найти в Лесу?!
        - Начнем с твоей мамы, - ответила Лэй, показывая, что им обоим надо туда. Мун это понял.
        - Ну, а еще?
        - Я должна найти одного призрака и убить его.
        - Ты уверена, что призрака можно убить? Они лишь превращаются в серый туман.
        - Конечно, их нельзя убить в Лесу. Ни пулей, ни мечом, ни огнем, ни льдом, - тут же ответила Лэй. - Убить можно только вселившегося в человека призрака.
        - И?.. - у Муна задрожали кончики пальцев. Так всегда бывало, когда он чувствовал приближение страшной информации.
        - Что тебе непонятно? - Лэй даже удивилась, и только потом, видимо, сообразила, что непонятным сейчас может быть всё. - Призрак заселится в человека, и я убью его.
        - Как?!
        - Вместе с человеком. Как еще?
        У Муна перехватило дыхание. Гул в ушах затмил все звуки. Он смотрел на Лэй, как на страшного маньяка, при этом понимая, что она - единственный человек, кто может помочь ему в поисках мамы.
        - Вместе с человеком? Ты не сможешь!..
        Лэй рассмеялась. Наверное, чтобы разбавить момент, который от разговора стал жутким. Смех получился не очень естественным.
        - Смогу. Все очень просто. Дуло к виску и выстрел.
        - Подожди… Ты хочешь впустить в себя призрака, а затем убить его… вместе с собой?
        - Именно. Ты, по-моему, позеленел… Лицо какое-то нездоровое.
        - Лэй, я не могу… - Мун осек себя и сказал проще. - Зачем? Если призрак не в тебе, как он тебе мешает?
        - Он уже помешал. Это будет месть. - Лэй явно больше не собиралась ничего рассказывать о себе. Тогда Мун решил поговорить в другом русле.
        - Прости, что досаждаю…
        - Ничего.
        - …как мы будем искать в Лесу маму, и призрака, которому ты хочешь отомстить?
        - Очень просто. Призрак сам нас быстро найдет. У него заодно и спросим, где твоя мама.
        Мун не понял, шутила Лэй или нет. Спрашивать больше ничего не хотелось. Он понял, что втянут в безумие, дав обещание помочь Лэй.
        Глава 29
        Трущобы
        - Нам нужно в Трущобы, - прервала мысли Муна девушка.
        - Трущобы? Ты же…
        - Горы на границе между Ярмаркой и Лесом. Правила простые: зайти в Трущобы может каждый, выйти - никто.
        - Как это?
        - Очень просто. У всех входов и выходов, даже самых потаённых, стоят стражи из Призрачного Отряда. Это особый легион охотников на призраков. По большому счету, на призраков они не охотятся, только на носителей - тех, кто имеет в себе призрака.
        - А почему эти стражи разрешают пройти в Трущобы, а выйти из них - нет?
        - Потому что через Трущобы можно попасть в Лес.
        Теперь Муну стало все понятно. Запретить человеку куда-то идти на Ярмарке не принято. То есть в Трущобы ты зайти можешь.
        - А если в Лесу подхватишь призрака и принесешь его в город? Этого допустить нельзя, - словно подхватила ход мыслей Муна Лэй. - Вот они там и стоят.
        - А разве в Лес больше никак нельзя попасть из Ярмарки?
        - Нет. Все сюда прибывают на поездах. Хотя, как показывает твой пример, всё же можно найти лазейки…
        Горы виднелись уже не в такой дали. Теперь можно было различить огоньки, вкраплённые повсюду в трещинах каменных стен города.
        - Что за огни?
        - В Трущобах живёт много людей. Кто-то не может попасть обратно. А кому-то там лучше, чем здесь. Вообще, это можно считать отдельным городом.
        Когда ребята подошли к пропускному пункту, и Мун увидел стражей Призрачного Отряда, то понял, почему жители Ярмарки чувствуют себя в безопасности. Да, они были не обыкновенными гвардейцами Ярмарки. Эти стражи были одеты в шикарные костюмы как на подбор, с золотыми галстуками. У каждого было за поясом по два переливающихся от света серебряных роскошных револьвера. Все были высокими, отлично сложенными и, самое удивительное, на голове носили золотой шлем. Шлем полностью закрывал голову стража, оставляя открытыми только глаза. Кисти каждого стража закрывали золотые металлические перчатки. Такое сочетание поначалу казалось странным. Ненадолго. Мун привык к нему быстро и смотрел на солдатов Призрачного Отряда, как на героев какой-нибудь великой войны.
        Пропускной пункт представлял обычную деревянную дверь. Вся необычность её заключалась в том, что вела она прямо в гору. Перед дверью находился фонарь, и стояли два стража. Рядом располагался указатель. На одной стороне его в направлении к двери была надпись: «К Трущобам», на другой - «Ты заражён. Проход запрещён». Кроме этой надписи была шкала, от 10 до 1. Расстояния между делениями были равны среднему человеческому шагу. Мун сразу понял, что не стоит, выходя из трущоб, идти вдоль такой шкалы, в надежде, что после «1» тебя спокойно пустят дальше.
        Когда ребята подошли к двери, им неожиданно преградил дорогу один солдат Призрачного Отряда.
        - Добрый день, - раздался гулкий голос из-под шлема. Он не передавал никаких эмоций. Мун хотел спросить, почему страж сказал: «день», но потом вспомнил, что на Ярмарке нет понятия «утра» и «ночи».
        - Здравствуйте, - вежливо ответила Лэй. - Мы можем пройти?
        - Согласно сто двадцать первому указу пятой Конституции города вы можете пройти, - так же бесстрастно ответил солдат. - Мы должны рассказать вам об ужасах Трущоб и невозможности выхода из них.
        - О, нет, спасибо, - ответила Лэй совсем уж вежливо.
        - Согласно поправке один сто двадцать второго указа пятой Конституции города вы имеете право не слушать о Трущобах. Достаточно того, что мы должны вас предупредить: выйти обратно вы не сможете.
        Страж произнес эту речь и отошёл. От него веяло такой спокойной уверенностью, что Муна начали одолевать сомнения: а Лэй знает, как вернуться на Ярмарку?.. Тем более, когда все выходы охраняют такие Стражи?
        Проход к двери в гору был свободен. Лэй медленно подошла и дернула ручку. Та поддалась без лишнего скрипа - дверь отворилась, и перед ребятами открылся проход высотой в один метр и совершенно неосвещенный.
        Лэй села на корточки и полезла. Муну было не так просто. Тут подошел другой Страж.
        - Согласно сто двадцать второму указу, пункту два Пятой Конституции города вошедшим в Трущобы считается человек, пересекший нижнюю линию двери обеими пятками либо коленями, в зависимости от того, как он предпочитает войти в Трущобы.
        Страж произнес это таким же гулким голосом из-под шлема и встал на прежнее место. Чего он этим хотел добиться: отговорить Муна следовать за Лэй, или просто выполнял закон, непонятно. Муну было все равно. Слова произвели огромное впечатление. Он буквально кинулся вслед за Лэй, потому что понял: еще мгновение промедления, и он вернется в светлую, добрую, волшебную Ярмарку.
        Дверь закрылась. Наступила тьма.
        - Вот и всё. Прощай, Ярмарка, - протянул Мун, пробираясь ползком за девушкой.
        - Что, совсем не веришь, что получится вернуться?
        - Да даже если б верил,… Кто меня пустит.
        - Меня же пускали. И много раз, - загадочно ответила Лэй, и Мун прямо-таки почувствовал её улыбку.
        Ребята шли - если это можно так назвать - по тоннелю минут пять, прежде чем впереди показался свет.
        - Наконец-то, - прошептала Лэй. - Я, кстати, рада, что ты пошел со мной.
        Мун пока не мог понять, правильно ли поступил, поэтому промолчал.
        - Мун, нас там встретит Регистратор…
        - Что?! - перебил от удивления Мун. - Даже в Трущобах какая-то регистрация.
        - А ты как думал? Но не волнуйся, очереди не будет.
        Они проползли еще метров пятьдесят, прежде чем Мун подумал, что этот тоннель не кончится никогда. Случилось же обратное - они вышли в сводчатую, заполненную светом от свеч, пещеру. Свечки были воткнуты хаотично практически во все дырки стен. Посреди пещеры был лишь стол. На столе - огромная тетрадь. За столом - администратор гостиницы господин Жельер.
        - Дорогие господа! - воскликнул он, почему-то не удивившись. Мун оцепенел, а Лэй шла к столу с совершенно спокойным видом.
        - Госпожа Лэй! Вы расцветаете с каждым днем! Скоро Ваша красота будет гипнотизировать не хуже глаз призраков!
        - Спасибо, мсье Жельер! - улыбнулась Лэй. - Вы как всегда умеете сказать приятное!
        - Это моя профессия! - сказал администратор и раскрыл тетрадь. - Так-с, дорогая Лэй и её спутник, мсье Мун. Так и запишем. По моим часам сейчас три часа дня… Прибыли по…
        - Мы в гости, - ответила Лэй.
        - Прибыли в гости… - продолжил записывать мистер Жельер. - Всё, регистрация окончена. Добро пожаловать в Трущобы!
        От широченной улыбки регистратора-администратора пещера, казалось, засветилась еще больше.
        - Мистер Жельер… - произнесла Лэй.
        - Да, моя дорогая.
        - Что у нас по трактиру?
        - Сейчас глянем… - сказал он и раскрыл огромную тетрадь, которая в таком раскрытом состоянии занимала чуть ли не весь стол. - Сейчас работают трактиры «Смелый глоток», «Ещё по одной», «Повторить!», «Волчий голод», «Простите, мы открыты!»… Ах, дырявая моя голова! Вы, наверное, имеете в виду «Волчий голод»? Всё ли там, как надо? Как мы с Вами договаривались?
        - Да-да. Именно.
        - Все готово в лучшем виде, - улыбнулся господин Жельер. - Не заблудитесь?
        - Нет, конечно, не первый раз, - ответила так же с улыбкой Лэй.
        После обмена любезностями, ребята, было, двинулись к дальней стене пещеры, но тут Мун остановился и вернулся к регистратору.
        - Извините, пожалуйста, я умру в этих пещерах от любопытства, если Вы мне не ответите. От Лэй этого не дождешься. Скажите: почему Ваша гостиница проклята?
        - А… молодой человек… Все просто. Из нее стали пропадать люди. Из-за моего длинного языка. У меня есть знакомый, благодаря которому я могу возвращаться из Трущоб. Вот я однажды и устроился работать, как вы поняли, здесь. Дабы развить свой гостиничный бизнес. Ну и когда постояльцы той гостиницы, где Вы остановились, были чем-то недовольны, я предлагал им остановиться в одной из моих гостиниц здесь. Я же тогда почему-то не думал, что обратно им не вернуться. А с другой стороны, их же тоже предупреждали у входа в Трущобы… В общем, и я, и они виноваты, но факт остается фактом: люди пропали, и вместо расследования на гостиницу навесили статус «Проклятая». Как просто, вместо того, чтобы разобраться, обвинить непонятно в чём. Ох…
        Мун кивал весь рассказ, затем администратор его обнял, как человека, который захотел выслушать про его беду, пожелал удачи, и мальчик отправился за Лэй. Девушка шла бодрым шагом. Мун же не видел ничего, куда можно было бы так уверенно направляться. Пока в голых стенах не заметил низкие двери: штук десять, высотой в метр.
        - О, нет! - вырвалось у Муна. - Опять ползти?!
        - Можно на корточках двигаться, - отрезала Лэй, и открыла одну из дверей. Ребят тут же чуть не сбил гул тысяч людей. Отражаясь от стен, этот звук заползал во все щели горы, причем безучастным не оставался даже шёпот.
        - Там что, целый город?.. - произнес Мун.
        - Ты же видел книгу Регистратора, - ответила Лэй и поползла в темноту.
        Ползти пришлось не так долго, как в первый раз. Через двадцать метров Муну пришлось снова удивляться, хотя, казалось, за последние дни он привык уже ко всему.
        - Лэй, о чем Вы говорили с администратором? Что за трактир?
        - Я с ним договорилась еще тем утром на Ярмарке, чтобы он нам подготовил местечко в «Волчьем голоде». Я знала, что надо будет перекусить в Трущобах, и перестраховалась, забронировав местечко.
        Муну оставалось только позавидовать прозорливости его спутницы.
        Скоро тоннель разошёлся в огромный проход. Конца его видно не было не только из-за витиеватости и длины, но и количества людей - огромного количества людей, которые куда-то торопились. Их было достаточно, чтобы чувствовалось, будто ты в обычном городе.
        В проходе было светло, так как в каждое, даже мельчайшее отверстие была вставлена горящая свечка, и кто-то следил, чтобы потухшие заменялись новыми. Так как пламя каждой свечки немножко качалось, всё вокруг казалось немного трясущимся. Это и завораживало, и в то же время утомляло глаза.
        На стене прямо рядом с Муном была приделана табличка, на ней надпись сообщала всем, что это «проход Б - 12.4». В потолке свечек не было, чтобы воск не капал на жителей Трущоб. Поэтому высоту прохода Мун не понимал, но чувствовалось, судя по эху от каждого звука, что тут высоко.
        - Это похоже на улицу, - прошептал Мун, как только они с Лэй пошли по проходу.
        - Она и есть. Обычная улица. Это же отдельный город. Тут все улицы такие. Только называются проходами.
        - Почему?
        - Ничего не заметил?
        - Необычного?
        - Да.
        - Да тут всё… - воскликнул Мун, но Лэй его оборвала.
        - Нет, особенно необычного. В поведении людей.
        - Ну… - Мун еще раз присмотрелся. - Все почему-то куда-то спешат. Только не как на Ярмарке. А еще больше.
        - Молодец. В Трущобы не за чем соваться, если ты не собираешься куда-то идти. Куда-то торопиться. Что-то обязательно сделать. Понимаешь?
        - Ну…
        - Тут не место для прогулок. Это последняя граница перед Лесом. Тут многие люди собираются с духом и делают шаг в пропасть. Обдумай эти слова. Когда поймешь, о чем я, скажешь. - улыбнулась Лэй. - В общем, все идут, ищут проходы куда-то, свою цель… Поэтому и проходы, а не улицы.
        - Ладно, - сказал Мун, которому сейчас было не до загадок Лэй. Проход так проход.
        - Нам надо в трактир «Волчий голод». Насколько я помню, это проход «В-13.5».
        - Кстати, зачем нам туда?
        - Во-первых, я хочу есть. Ты, наверное, тоже. Во-вторых, человек, который нам сейчас очень-очень необходим, скорее всего, там.
        - Что за человек?
        - Офицер Ги-доллан.
        Лэй не стала расшифровывать, зачем им нужен офицер Ги-доллан. Видимо, устала отвечать. А Мун устал выбивать ответы. Он вообще устал, и скорая возможность поесть перекрыла все остальные любопытные мысли. Так что оба замолчали и отдались течению в проходе.
        Вскоре Мун, перестав мечтать, что же он съест в трактире «Волчий голод», стал всматриваться в лица людей. Все были настороженные, крайне сконцентрированные. Многие были в состоянии упадка («Шаг перед пропастью» - вспомнились слова Лэй). Кто мог, шёл быстро, кто не мог - медленно, но хотел быстрее. Разговаривали люди редко. В основном, спрашивали дорогу. Но эхо разносило звуки во все закутки, так что ощущение жужжащего улья сохранялось.
        Лэй резко свернула в проход, который Мун и не заметил бы. Закуток был не таким широким, и людей находилось заметно меньше. На стене висела табличка в том же стиле, что и первая, увиденная Муном: «Проход Б - 12.3».
        - Ты понимаешь систему этих букв и цифр?
        - Нет, просто помню, где трактир. Сейчас будем подниматься по ступеням.
        - Долго?!
        - Если через одну ступеньку бежать - долго, а если через две - нормально.
        - Спасибо. Буду через три, но пешочком.
        Лэй вдруг рассмеялась. Беззлобно, без сарказма и иронии. Просто рассмеялась не очень-то и смешной шутке Муна. Тот, конечно, не понял, почему его спутница так хохочет, но так как в этом не было и намека на что-то злое, был рад развеселить девушку. И увидеть её лицо. Мама часто говорила, что ничто так не украшает человека, как добрый смех и свет изнутри. Сейчас Мун наблюдал подтверждение этих слов. Он замер, наблюдая Лэй. От неё сейчас невозможно было оторваться. Наверное, она смеялась от эмоциональной усталости, когда человека достаточно подтолкнуть к чему-нибудь - веселому или грустному - и он тут же зальется смехом или слезами. К счастью, Лэй смеялась, и Мун смотрел на самую прекрасную девушку на планете. Под светом мерцающих свечей, в глубине горы, среди спешащих людей и в противовес им замершим ленивым серым стенам.
        - Что с тобой? - спросила Лэй, отсмеявшись. - Со мной что-то не так?
        - Вполне себе всё так, - прошептал Мун. - Пойдем.
        Через проход «Б - 12.3» они быстро прошли к первой широченной ступени. Мун посмотрел наверх: лестница была винтовая. Куда она вела, где заканчивалась, естественно, было непонятно. «Лестница Л - Сиреневая» - было написано на табличке.
        - Почему сиреневая? - удивился Мун.
        - Чтобы не запутаться. Проходы обозначаются буквами и цифрами. Лестницы - цветами.
        Лэй собиралась еще что-то добавить, но Мун её опередил:
        - Но мы задерживаться на рассмотрение и обдумывание надписей не будем, а пойдем наверх.
        - Что с тобой? - удивилась Лэй.
        - Я теперь непредсказуемый, - ответил Мун. Ему вдруг захотелось нести всякую чушь и дурачиться. Лэй этого, естественно, не поняла.
        - С тобой всё в порядке? - неожиданно заботливо (Заботливо!) - произнесла она и приложила ладонь ко лбу Муна.
        Вот это было действительно непредсказуемо. Мун хотел что-то сказать, но слова не выходили из гортани, а превращались в неуклюжий шепот. Лэй заволновалась еще больше.
        - Мун, тебе плохо?
        Мун увидел в её глазах испуг. За него. Его это взволновало еще сильнее. Сейчас что-то менялось. Навсегда. В сердце Муна. Он это отчетливо понимал. Почему-то по венам пустился во всю прыть адреналин. Сердце застучало сильнее. Мальчик понимал, что всё это из-за Лэй. Он собрался с силами и произнес:
        - Всё нормально… я просто шучу.
        - Идиот. - тут же в своей манере произнесла Лэй и пошла по лестнице. - Я перепугалась. Давай за мной, а то потеряешься.
        По лестнице люди ходили в такой же спешке. Главной её особенностью было то, что она упиралась в квартиры. Хаотичное строительство Трущоб давало о себе знать. Можно было идти, преодолевая очередную ступень, и наткнуться на деревянную дверь. На всех дверях были свечки и массивные ручки. Лестница же, как будто не замечала своей оплошности и просто-напросто огибала выпирающую глыбу из стены (в которой располагалась чья-нибудь квартира), и шла преспокойно дальше.
        Когда ребята достигли такой точки, что ни дна, ни потолка горы видно не было, а от пота на глазах мерцающий свет свечей превратил окружающее в бесформенные контуры, Лэй, наконец, остановилась. Мун не слишком обрадовался, потому что это могла быть обыкновенная передышка, но Лэй произнесла волшебное слово:
        - Пришли.
        Глава 30
        План убийцы
        Мун стер со лба пот и огляделся. Всё та же лестница, люди… и никаких дверей. Куда пришли?
        - Лэй, тут только ступени и люди, - ответил Мун. - Ты уверена, что мы на месте?
        - Да, заходи.
        Мун не хотел выставить себя дураком, время же шло. Каждая минута его непонимания выдавала в нём несообразительного человека, особенно под усталым суровым взором Лэй. И чего это его так стало волновать её мнение? «Что происходит?! Это мне мешает!». К счастью, в этот раз мальчику помогла его наблюдательность. Дело в том, что все люди почему-то перепрыгивали ступеньку, что была для Лэй и Муна следующей по восхождению. Мун сел на корточки и без какой-либо брезгливости (сейчас было не до нее) провел рукой по пыльной ступени. На ступени стали видны царапины. Лэй вздохнула. Мун не понял, к чему вздох, и продолжил своё дело. Вскоре царапины сложились в едва заметные буквы, а после еще пары протирок в надпись: «Трактир «Волчий голод».
        - А ты меня не мог спросить? - сказала Лэй.
        - Я… мог… - ответил Мун, но душевных сил сознаться, что он боялся выглядеть дураком, не хватило.
        - Что не спросил? Теперь за метр от меня держись со своими пыльными руками, - недовольно произнесла Лэй.
        Мун выдержал обидные слова. Оставался вопрос: как надпись на ступени сочетается с входом в трактир? Мун решился сказать:
        - Ну… пошли?
        - Пошли. Прыгай.
        - Куда?
        - На ступеньку. Не видишь, ее все обходят.
        - Я это давно заметил, только, как это связано с входом?
        - Ступенька и есть вход. Вставай.
        Мун встал на ступень, Лэй за ним. Вдруг из ступеньки сбоку выдвинулась небольшая палка с запиской:

«Батут не надут. Подождите, пожалуйста!».
        Мун не постеснялся посмотреть на Лэй. Но почему-то с недавнего времени это было всё сложнее и сложнее! А девочка просто вздохнула и уселась на ступеньку. Мун сел рядом, и когда случайно коснулся Лэй, резко убрал ногу. Мальчик осознал, что начинает стесняться девушки… Испытывать какие-то непонятные чувства, можно сказать, глупые! Обдумать происходящее ему не дали обстоятельства. Ступенька вдруг разъехалась, и ребята провалились. Летели метров пять, прежде чем упали на мягкий батут. Видимо, он был надут как раз для них.
        Приземление получилось мягким. Лэй, правда, пару раз перекувырнулась, но в целом всё прошло удачно. Батут тут же начал сдуваться, и скоро ребята оказались на полу у ног огромного охранника. Он явно был не рад ни гостям, ни самому трактиру, ни себе, ни чему. Это пренебрежение в шаге до злости застыло у него на лице, и, видимо, находилось там давно, поскольку отображалось уже в морщинах, придававших лицу тот самый недружелюбный вид.
        - Добрый вечер, - пробасил охранник. - Добро пожаловать в трактир «Волчий голод».
        Мун решил, что с подобным субъектом должен общаться мужчина, т. е. он.
        - Спасибо, - сказал Мун, как можно непринужденнее. К сожалению и величайшему позору, робость в голос все-таки просочилась. - Не подскажете, где можно сделать заказ?
        Охранник посмотрел на Муна с таким гневом, будто тот обругал его… да что там обругал: нанёс укол в самое больное место! Лэй пнула незаметно Муна, и мальчик понял, что зря решился говорить.
        - Я здесь не для… - начал басить охранник, Лэй начала энергично кивать.
        - Извините моего друга, он первый раз. Мы сами найдем.
        Лэй схватила Муна за руку и потащила прочь от охранника вглубь трактира. «Волчий голод» представлял собой огромный лабиринт, или множество закутков, которые были образованы из не поддающихся никакому молотку горных стен. В комнатах-закутках было по нескольку огромных деревянных столов, где могло поместиться человек двадцать. Незнакомые люди, от тесноты порой прижимавшиеся друг к другу, никакого дискомфорта не испытывали. Видимо, в «Волчьем голоде» это было в порядке вещей.
        Помимо этого в каждой комнате стояло по уличному фонарю. Временами он давал разный свет. Делалось это, должно быть, таким же путём, как и на Ярмарке: в горючую жидкость внутрь плафона добавлялся порошок, который изменял цвет горения. Так посетителям, по замыслу владельцев, было веселее.
        Впрочем, и без разноцветных фонарей жизнь в трактире кипела ключом. И в комнатах, где сидели незнакомые люди, и там, где огромные компании что-то праздновали с песнями и плясками. Мун не ожидал такой активности и без Лэй тут же растерялся бы. Девочка, к счастью, тащила его без остановки куда-то в дальний угол «лабиринта».
        Барная стойка располагалась в самом большом помещении трактира. Она была квадратной и располагалась в центре помещения. Посетители могли выбрать любую из сторон. Внутри неё сновали бармены, подававшие напитки с невиданной скоростью. Помимо прочего, внутри квадрата умещалось помещение с большим количеством дверей. Внутрь постоянно забегали официанты и выходили уже с напитками и яствами.
        Лэй постепенно дотащила Муна в такой закуток, о котором вряд ли знали даже многие постоянные клиенты. Зайти туда можно было, лишь протиснувшись сквозь расщелину в горе. В комнатке стоял крошечный стол, четыре стула, торчали четыре свечи.
        - Моя любимая комната. Располагайся, - сказала она Муну.
        На столе красовалась покрашенная в золото табличка:

«Место зарезервировано»
        В самом её низу стояла разухабистая подпись.
        - Вряд ли нам сюда можно, - робко произнёс Мун.
        - Оно для нас и зарезервировано. Я обо всём уже договорилась. Помнишь разговор с Регистратором? Жельером?
        Мун кивнул. Ему было, конечно, страшновато сидеть в этом месте, похожем на тюремную камеру, где если с тобой что-то случится, то никто не заметит. И, кстати, голод никуда не пропал. Потерпев минут пять, мальчик все же обратился к спутнице:
        - Может, я закажу еды?
        - Отличная мысль. Место зарезервировала, а сделать заказ забыла… Возьми наши деньги и перехвати официанта у барной стойки.
        Когда Мун вернулся в комнату, там стало еще хуже. Лэй потушила три свечи, горела только одна, возле которой девушка и сидела.
        - Я сделал заказ, сейчас принесут… Зачем ты потушила свечи?
        - Скоро поймешь, - объяснила Лэй, чем-то сильно взволнованная. Сейчас ей было не до ответов.
        Принесли заказ. Чайничек абарийского чая, две порции томатного супа с гренками и макароны с пятью сырами. Мун тут же приступил к поеданию. Только в середине трапезы он заметил, что голодная Лэй почему-то не ест.
        - Да что с тобой, Лэй? Что случилось? - вылетело из уст мальчика.
        - Я боюсь, Мун. - попросту ответила Лэй.
        Такая очередная резкая перемена в Лэй обескуражила Муна.
        - Чего ты боишься? - мягко спросил мальчик.
        - Кого, а не чего. Я боюсь того человека, на которого помимо нас зарезервировано это место. Офицера Ги-доллана.
        Мун вздрогнул.
        - Почему? Я ничего не понимаю…
        - Я думаю, ты понимаешь, что мой отец ищет меня. Он ищет меня и готов выложить немало, чтобы меня поймали и привели к нему в булочную. Я узнала, что он ищет человека, который мог бы меня найти. И через своих знакомых навела его на самого опытного убийцу. То есть, по сути, сделала заказ на саму себя. Ги-доллан славится на весь ярморочный подпольный мир, он нам очень нужен. Путем не сложных действий, я вывела его на нас. Прямо сюда. В эту комнатку.
        Муна взяла оторопь. Он машинально взглянул на вход в комнатку.
        - У нас есть немного времени. Доедай, - сказала Лэй, заметив движение Муна.
        - Зачем?! Зачем ты всё это сделала?!
        - У самого опытного наемника должно быть самое лучшее оружие. Логично? Ну вот. А нам нужно для похода в Лес хорошее оружие. И кроме как у серьезного убийцы мы его нигде не достанем. Прости, что опять втянула тебя.
        - Ты хочешь украсть у опасного преступника оружие?!
        - Да. В моем плане, кстати, и для тебя есть роль. Ты - опять мой любимый. Сядь ко мне поближе.
        Вдруг в комнатку вбежал официант.
        - Леди Лэй, он уже идет!
        - Так рано? Не может быть! Мы не готовы!
        - Моё дело предупредить. Я буду возле, как договаривались!
        И официант исчез из прохода. Лэй сильно заволновалась; Мун, не оправившись от прошлых её слов, не понимал, что происходит.
        - Обними меня!.. - прошептала Лэй. Мун не успел это сделать, так как Лэй сидела за другим концом стола, а в комнате тут же после её слов появился джентльмен, одетый с иголочки. От него прямо-таки исходил успех - и от белоснежной улыбки, и от каждой серебряной пуговицы пиджака, и ото всех запонок. Единственное, что выдавало в джентльмене наигранную бодрость, так это старость. Ги-доллану было явно за шестьдесят.
        - Здравствуйте!.. - произнес он, неприятно вытягивая букву «а».
        - Рада Вас видеть… - произнесла Лэй.
        - Ничего себе… - наигранно удивился Ги-доллан. - Первый раз слышу, что меня рады видеть. Хотя… Нет, представьте, не первый! За Ваш комплимент, который не сильно-то, прямо скажем, согрел душу, я отвечу на вопрос, как я Вас нашёл. Ведь согласитесь: найти столь искусно прячущуюся девушку было непросто. Но награда за Вас подогревала интерес и гнала меня вперед! И вот, как говорится: «Кто ищет, тот всегда найдет»!
        - Вы опоздали, - тихо, боязливо сказала Лэй.
        Ги-доллан сначала вообще не понял, о чем говорит девушка. Потом заметил Муна. Кажется, впервые со своего появления в комнате.
        - Опоздал? - переспросил Ги-доллан, достал огромный револьвер, прокрутил барабан и взвел курок. - Куда опоздал? Милая моя, ну не понимаю я Вас совсем. Ну старый я, не угнаться за молодежной мыслью.
        - Меня уже спасли от Вас.
        - Чего?.. Спас?.. Кто?.. - Ги-доллан был удивлен вновь и даже выпил из бутылочки, что лежала в кармане пиджака.
        - Он, - ответила Лэй и показала к ужасу Муна на него.
        Ги-доллан всё никак не мог поверить. Он улыбнулся очередной шутке Лэй и направил револьвер на Муна.
        - Я что-то видимо совсем отстал от современного юмора, - пробурчал наёмный убийца. - Ну да ладно. Милейший. Я вижу, ты - хороший парень, но так сошлись звёзды, что лучший наёмный убийца Ярмарки нашёл свою жертву именно тогда, когда ты находился с ней рядом. Глаза у тебя умные, думаю, ты понимаешь, что свидетеля я оставить не могу. Убивать тебя мне жалко - да не только тебя, кого угодно. Это не так просто, как кажется - но кушать надо. Так что прощайся с подругой…
        Муна охватила холодная дрожь по всему телу. Сейчас, после всего пройденного, так нелепо, он умрёт от охотника за Лэй, которого послал её отец?! Как же это было нелепо и дико страшно. И всё же был в этой ситуации у Муна один козырь. Очень быстро работающая голова человека, который на грани гибели. «Обними меня»… Вряд ли Лэй неожиданно захотела в тот момент пообниматься. Мун посмотрел на неё - и вдруг всё стало понятно.
        - Извините, - сказал он Ги-доллану. - Мы с Лэй были очень близки (Мун чувствовал, как жутко фальшивит, и насколько, должно быть, дико звучит его речь) и дороги друг другу, мне очень хочется обняться… Можно? Обняться? С ней? С Лэй?
        Ги-доллан замер секунды на две, а потом махнул рукой. Мун неловко перелез через стол, чтобы добрался до Лэй. Та сама схватила его в охапку. Осталось сделать то, ради чего всё затевалось. Задуть единственную свечу, что Лэй оставила рядом с собой. Ги-доллан же не дал и секунды на прощание.
        - Всё. Хватит обжиматься. Всё равно на том свете встретитесь. Отойди от нее.
        Он взвел курок и увидел разбухшую щеку Муна. Это ошарашило матерого наемника.
        - Парень, что с тобой?
        Мун понял, что тянуть больше нельзя, и выпустил воздух в свечку. Шанс у него был только один. Свечка, к счастью, была настолько дохленькая, что затушить ее было проще простого. В комнате наступил мрак. Лэй повалила Муна и положила руку ему в карман.
        - Какого черта! - заорал Ги-доллан. Раздался выстрел. Мун не знал, куда делась Лэй, но в комнате её не было. Ги-доллан продолжал орать и стрелять, пока со светильником не прибежал официант - тот самый, который предупредил ребят о приходе убийц.
        - Что у Вас произошло? - вежливо спросил он у Ги-доллана.
        - Пошёл прочь! - взревел наемник. - Или я тут всё разнесу…
        В ту же минуту убийца получил светильником по лицу. От такого удара он осел наземь и потерял сознание.
        - Леди Лэй сказала, чтобы Вы взяли револьвер, обязательно, - спокойно сказал официант Муну.
        - Хорошо… - ответил Мун, взял оружие и выбрался из «Волчьего голода», на удивление быстро найдя выход.
        Вокруг как ни в чем не бывало сновали люди. Муну казалось, что в той комнате произошло событие планетарного масштаба. Однако, как обычно это бывает, то, что тебя тревожит, кажется мелочью или остается вовсе незаметным для посторонних. Куда идти, парень не знал. Знал только, что надо внимательно смотреть под ноги, чтобы не провалиться куда-нибудь еще. Помимо этого, надо спрятать револьвер. И идти быстро, чтобы его не настиг этот мистер Ги-доллан. Хотя была надежда, что в трактире о нём позаботятся за стрельбу, которая, наверняка, напугала клиентов.
        Впереди по лестнице была симпатично разукрашенная дверь с вывеской:
        ЗАКУСОЧНАЯ «БОДРЫЙ ДУХ»
        Мун решил, что бодрость ему не помешает. Внутри была одна здоровая комната с множеством диванчиков самой разной формы. Играла живая веселая музыка, сновали официанты, отплясывали нетрезвые посетители. Мун нашел себе в уголке удобнейший пуфик с пледом, плюхнулся туда и решил отдохнуть. Лишь прикрыл глаза, сразу заснул. Через пятнадцать минут его разбудила молоденькая улыбчивая официантка и предложила меню. Мун взял, и теперь оставалось немного времени, прежде чем его выгонят из этого замечательного места из-за отсутствия в кармане денег. Заказать он ничего не может, а такие клиенты при аншлаге не желательны. Куда же идти?.. Те пятнадцать минут сна, как ни странно, пошли на пользу. Мун отошел от шока и попытался привести хоть как-то мысли в порядок. Тут же его рука полезла в карман: Лэй неспроста там копошилась, когда Мун только потушил свечу.
        В кармане оказалась скомканная бумажка. Мун быстро развернул её и прочитал: «Г-24». «Прекрасно… Спасибо, Лэй!», - подумал мальчик. Мун и так был несколько не в себе, а тут очередная загадка. Г-24. Это, вообще, где?
        Кряхтя, Мун встал с пуфика и отправился к выходу.
        - Так Вы же ничего не заказали… - встретила у входа та самая официантка. В её словах была натренированная многими годами поддельная грусть.
        - Да… Мне вот надо бежать…
        - Счастливого пути!
        Это «счастливого пути» приободрило Муна. Он вышел из закусочной и решил, что нет ничего сложного в этих обозначениях.
        После двух часов бесполезных скитаний, спусков и подъемов, толкучек, проходов в страшных пещерах, отчаянья, гнева и ярости Мун-таки остановился рядом с указателем, которой показывал на уровень «Г». Если и была какая-то закономерность в буквах, обозначавших проходы, то Мун её не нашел, и обессиленный пошел в довольно узенький проходик «Г», не в силах даже порадоваться, что отыскал его.
        Проход был ярко освещен, хотя людей ходило тут мало. Справа и слева были двери. По размерам Мун прикинул, что за дверьми были довольно большие квартиры. Наконец, он дошёл до квартиры «Г-24», облокотился на дверь и громко-громко стукнул в неё три раза. Открыли ему не сразу, наверно, долго спускались с верхнего этажа. Когда же дверь открылась, Мун потерял связь с реальностью.
        Глава 31
        Игра мистера Левенпила
        Очнулся Мун довольно быстро, на диване в большой уютной комнате с дорогой мебелью. Своё возвращение в сознание он решил не выдавать, а для начала тайком оглядеться. В дальней части комнаты у столика, рядом с камином, попивая чай, сидела Лэй со своим отцом. Они перешептывались, активно жестикулируя. Мальчик решил, что обсуждали что-то очень важное. Мун не мог долго сидеть в засаде и встал. Внимание к нему перешло не сразу: настолько заговорщики были увлечены разговором. Только когда Мун сделал шаг, оба вскочили.
        - Я не думала, что ты такой слабенький… чуть что - сразу в обморок, - сказала Лэй без капли сочувствия. Мун был к этому готов, поэтому никак не отреагировал. С ней он решил потом разобраться. Сейчас его больше волновал её отец. Лэй поняла это и представила хозяина квартиры в Трущобах:
        - Знакомься, это мой дядя, брат-близнец моего отца, мистер Левенпил.
        Мистер Левенпил тут же проявил высочайшую благосклонность к Муну, широко улыбнулся, протянул руку и совершил акт крепкого рукопожатия с обескураженным Муном.
        - Очень рад видеть Вас в моем доме. Лэй много про Вас говорила, господин Мун. Вы отважнейший, смелейший и благороднейший человек…
        - Дядя! - перебила мистера Левенпила Лэй, который, казалось, собирался признать в Муне все хорошие качества, какими только может обладать человек.
        - Не обращайте на нее внимания, - прошептал он тогда Муну. - Она такая вредная со всеми.
        - Может, от обсуждения психотипов перейдем к делу? - предложила Лэй.
        - Д-да-да, дорогая, только позволь предложить драгоценному гостю что-нибудь выпить и поесть. У меня есть превосходный кекс… И восхитительный кофе…
        Мун кивнул. Дядя тут же отправился на кухню. От возможности сейчас посидеть в уюте с чашкой кофе и кексом вся его злость к Лэй куда-то улетучилась. Да его сейчас вообще мало что могло вывести из равновесия. «Наверное, это и есть состояние абсолютного счастья», - подумал Мун, но Лэй, естественно, не дала этому счастью продлиться больше секунды.
        - У нас большие проблемы, - сказала она Муну. - Ты молодец, действовал с Ги-долланом, как надо, не зная плана. Только по моим подсказкам.
        Мун сдержался, чтобы не ответить, что-то вроде: «А почему нельзя было раньше план рассказать?!». Не хотелось ему тратить лишних сил на слова. Он сидел в удобнейшем кресле, ему сейчас принесут кофе и кекс: зачем еще что-то?
        Но тут как всегда пришел, нежданно-негаданно, вопрос, который мучил его последние несколько часов:
        - Лэй, почему ты меня оставила в той комнате с наемным убийцей?!
        Лэй удивленно взглянула на Муна.
        - Я думала, ты догадаешься… Там же места мало было! Только на одного. Нас вдвоем какая-нибудь пуля точно задела. Мне пришлось пробираться мимо Ги-доллана, что, между прочим, опаснее, чем прятаться под столом, как ты.
        Мун сдержал этот выпад, хотя в его голове вся та сцена представлялась иначе. Важнее было разобраться со следующим вопросом:
        - А почему не подождала снаружи?! Зачем заставила искать по всем Трущобам?!
        Лэй начала злиться.
        - Во-первых, я думала, что ты уже научился ориентироваться в Трущобах и легко найдешь эту квартиру. Во-вторых, официант мог и не справиться с Ги-долланом. Ты бегаешь быстрее меня, и от убийцы бы оторвался. А меня настигла бы совсем иная участь, если б я сразу не побежала прочь из трактира. Простой расчёт. Не понимаю, как ты до всего этого сам не дошёл.
        Муна словно окатили ведром воды. Ему стало настолько стыдно, что он мечтал только об одном: дабы скорее появился хозяин квартиры и прервал образовавшуюся паузу, каждое мгновение которой мучало Муна нарастающим ощущением позора. Лэй видела это и поспешила разрядить обстановку. Видеть мучения мальчика ей сейчас совсем не хотелось. Она улыбнулась и ловко сменила тему:
        - Давай лучше о нашем нынешнем положении поговорим. Итак, мы в доме моего дяди. Они с отцом не то чтобы враги, но давно уже не разговаривают и не собираются в своих отношениях ничего менять. Характеры у них, как видишь, совершенно разные. Папа злой, дядя добрый. Папа мне мешает, а дядя пытается помочь, только, боюсь, у него это не получится.
        В комнату вошел мистер Левенпил с подносом. От ароматов у Муна свело голову.
        - Не стесняйтесь, дорогой друг, это всё для Вас. Что успела рассказать моя любимая племянница?
        Мун не стал даже дожидаться каких-то сигналов от Лэй, что можно говорить, а что нельзя. Он почувствовал, что стал её понимать. Что все её интонации, обидные слова, странные поступки - результат чего-то такого, за что Лэй надо пожалеть, а не обижаться на неё. Почему это понимание пришло только сейчас, Мун тоже понял: ему срочно захотелось придумать, как за всё простить девочку, не обижаться на неё и быть для неё близким человеком.
        - У Вас не получится нам помочь, - просто ответил Мун.
        Мистер Левенпил сразу стал серьезнее, исчезло его согревающее благодушие (благо, поднос остался).
        - Да, ребята, вы, конечно, влипли, - мистер Левенпил говорил, преимущественно смотря на Муна. - Я знал, что Лэй рано или поздно появится в моем доме. Это произошло, к сожалению, и слишком рано, и одновременно, слишком поздно. Рано - уж слишком молода эта хрупкая красивая девочка. Поздно - действительно, мне уже сложно вам чем-нибудь помочь. Итак, вам нужно в Лес, - слово «Лес» мистер Левенпил произнес шепотом. - Что бы ни говорили про Лес, есть только одна правда, с которой не может никто поспорить. Заходишь в Лес одним человеком, выходишь - другим.
        - Как это? - произнес Мун.
        - Призраки. Я слышал от Лэй, ты даже боролся с ними. Ты входишь в число счастливчиков - встретиться с призраками, даже стрелять в них, и добраться до Ярмарки. Это какое-то чудо, - мистер Левенпил даже усмехнулся. Лэй весь разговор смотрела в пол, не выказывая каких-либо эмоций. - Ну так вот. Призраки, звери… сколько про них сказано и правды, и неправды… Но речь не об этом, прости… О чем я вообще?
        - Заходишь в лес одним человеком, выходишь - другим.
        - Выходишь - другим… - медленно повторил мистер Левенпил. - Говорят, призраки вселяются в людей. Это правда. Они уютно располагаются в человеческой душе, как ты сейчас в креслице, и разъедают её, полностью подчиняя себе. Только есть то, о чем мало кто знает. Ты, кстати, это можешь знать. Ты же был в Лесу.
        Мун знал, о чем скажет мистер Левенпил. Так и случилось:
        - Да. Я видел их.
        - Вот. Это вроде бы мелочь. Только ни один призрак-зверь не проникнет в тебя, не посмотрев тебе в глаза. А знаешь, что в этот момент должно произойти?
        - Нет…
        - Либо ты запретишь проникать в себя, либо сдашься и позволишь стать марионеткой призрака.
        - Как?
        - Взглядом. Глаза в глаза. Ты ведь когда-нибудь читал ответ в глазах человека? Видел его сущность? О чем он сейчас думает? Призраки смотрят тебе в глаза и видят всё насквозь. Им не нужны слова или размахивание мечом у их морд. Только твоя крепкая душа способна противостоять им. Если ты этого, конечно, хочешь.
        - О чём Вы?
        - Мы с тобой столько говорили о Лесе, как там опасно и так далее. Мы не коснулись самого главного. Я говорил как раз об этом с Лэй, когда ты проснулся.
        Мун взглянул на Лэй. Она все так же смотрела в пол.
        - Вот ты, зачем туда идешь? На поиски мамы?
        Мун кивнул.
        - Это редкий случай, об этом попозже. А Лэй, например, хочет убить призрака. И так хотят многие, кто, приехав на Ярмарку, не находит счастья. Сначала они идут в Трущобы, а затем в Лес.
        Лэй вдруг яростно вскочила и чуть ли не прокричала:
        - Я смогу, и никто меня не остановит! Мне надоели эти проповеди!
        После этого она свернула в один из многочисленных коридоров, и тут же раздался хлопок двери. Мун был поражён, хозяин же спокойно глотнул чай и самому себе кивнул.
        - Не волнуйтесь, мой друг. Это было предсказуемо.
        - Что с ней?!
        - Когда человек хочет совершить нечто… нет, пойдемте на балкон, там как-то лучше дышится.
        Мистер Левенпил пошел по лестнице, Мун за ним. Они вышли на балкон. Балкон в Трущобах мог выглядеть как угодно, но такого Мун представить не мог. Это был небольшой выступ без каких-либо перил. На выступе стоял стол, на котором пылились тетради с карандашами, к столу придвинуты два стула. И был этот выступ на высоте метров пятидесяти. У Муна захватило дух. Он не очень боялся высоты, но здесь ему было не по себе. Мистер Левенпил, естественно, привык к этому месту и без какой-либо боязни сел на стул так, что одной ножкой чуть ли не касался пропасти. Жестом хозяин пригласил мальчика занять второй стул. Мун взял себя в руки и присел.
        - Я обожаю это место. Нет ничего лучше ни на Ярмарке, ни в Трущобах, ни во всем мире, - восторженно проговорил мистер Левенпил, глядя вниз. Там бродили огоньки. Было трудно разобрать, что это. Огоньки двигались хаотично, многие то тут, то там гасли, многие зажигались вновь. Мун был мгновенно заворожен.
        - Что это?
        - Это люди со свечками. Стены в этой части скалы совсем гладкие, поэтому свет можно принести только в руках, со своей свечой.
        - Как странно здесь двигаются люди, судя по движению свечей…
        - Внизу тупик, мой мальчик. Представь себе: человек бредет по бесконечным каналам, проходам, лестницам и натыкается сюда, на тупик, если так можно выразиться. И вот тебе приходится либо возвращаться назад, либо бродить кругом, не веря, что столько сил потрачено впустую… А, может, просто сесть и зарыдать? Или биться головой о стену? Смотри на эти огоньки - каждый из них выдает поведение хозяина. Любоваться можно бесконечно…
        - Но ведь это, наверно, обидно, попасть в тупик.
        - Тяжело мне ответить на твой вопрос. На первый взгляд, конечно, обидно. Я приведу тебе один пример, но сначала должен объяснить, почему конкретно этот тупик не такой уж обидный. Видишь, справа скопление огней?
        - Да.
        - Там дверь.
        - Дверь? Какая может быть дверь в тупике?
        - Для многих эта дверь ничем не отличается от голой стены. Это дверь в Лес.
        Мун почувствовал, как к голове прилила кровь, в пальцах начало колоть. Сердце задребезжало.
        - В Лес… Нам туда и нужно!
        - Да, я уже знаю. Вы особенные, таких как вы немного. В основном люди даже и думать боятся сунуться в Лес. Видишь, как много огоньков доходит до двери и возвращается обратно? Мало кому нужен Лес. Люди ищут в Трущобах то, от чего бежали из родных краёв и не нашли на Ярмарке.
        - Чего же?
        - Ну, это может быть что угодно. Я вот, к примеру, нашел одиночество. Мне его недоставало ни в моей провинции, ни на Ярмарке. Здесь же люди между собой не разговаривают, нет понятия «соседи» и уж тем более «гости». Разве что вы зашли, но эту встречу я предугадывал и к ней был готов.
        - Зачем же Вам так нужно одиночество?
        - Не совсем так, милый Мун. Оно нужно не мне, а тебе.
        - Мне нужно одиночество? Мне не нужно одиночество.
        - И опять не совсем так. Тебе нужно моё одиночество.
        - Что? О чём Вы?
        - Людям нужно моё одиночество.
        - Я не понимаю Вас. Вообще, - признался Мун. Мистер Левенпил улыбнулся.
        - Это вполне нормально. Я объясню. Когда-то я был самым несчастным человеком. Спорить со всеми было смыслом моей жизни. Я видел во всём только плохое. Я развелся с женой, потому что мне, в конце концов, надоел запах её помады. Я переезжал из города в город, потому что рано или поздно мне надоедали шумы из окна. Это всё было невыносимо. Тогда-то я однажды и узнал о Ярмарке. О! Это было моё спасение. Это великолепие… Я даже не могу описать, как мне было здесь хорошо, после обычного мира. Но со временем и тут что-то пошло не так. Меня начал буквально убивать постоянный свет в окна от фонарей. Тогда-то я и переехал в Трущобы. Но здесь остановлюсь подробнее. В трущобах меня настигло все то, от чего я бежал: запахи, шумы, свет… Однако я научился быть счастливым. Бежать из Трущоб некуда. Тогда я подумал, что, быть может, моё счастье в одиночестве. Я сразу же отгородился от всех людей. В этой части Ярмарки (надеюсь, ты понимаешь, что Трущобы - это всего лишь часть Ярмарки) это совсем просто. Ты, в общем-то, никому не нужен. Так вот я стал одинок. Но если ты одинок по собственной воле, это значит, что ты
освобождаешь людей и мир от себя, а не наоборот. Таким образом, я стал как бы благородным человеком. Тут я и почувствовал, почему меня всё раздражало. Я просто был никчемен. Когда ты никчемен, ты найдешь любую причину, чтобы найти недостатки в других. Теперь же я благороден - я освободил от себя мир. Круг замкнулся. И я счастлив.
        Мистер Левенпил уставился вниз и долгое время не моргал. Мун не знал, что ответить и стоит ли сейчас что-то отвечать. Хозяин через секунду все уладил сам.
        - Понимаю, мой дорогой друг, тебе сложновато усвоить всё, что я сейчас рассказал. Быть может, впоследствии на досуге ты вспомнишь меня, и тебе будет интересно поразмышлять о моей личности. Сейчас же давай перейдем к следующей части разговора. Я столько говорил об одиночестве, и все же чуть-чуть слукавил, чтобы раньше времени не засорять свою речь. Был у меня один друг, каждонедельный гость, великий - действительно великий - ученый. Математик, философ, психолог, литературовед - я не знаю, как в одну голову может вместиться столько знаний! И каждую среду он заходил ко мне, мы садились на этом балконе и играли в самую занимательную игру из когда-либо мной виденных. Видишь, тетради?
        - Да.
        - Надо протереть с них пыль. Не одну тетрадь мы истратили на эту игру! Суть её проста. Выбираешь любой огонёк и наблюдаешь за ним в течение десяти минут. А потом предполагаешь, куда огонёк отправится. Видишь, с противоположной стороны от выхода в Лес тоже скопление людей? Там двери: обратно в проходы, к магистральной лестнице, в трактир… А может, человек будет просто блуждать, не зная куда податься. Вот так мы проводили время, забывая обо всем. Тут же непонятно - день или ночь. А когда ты не знаешь, что пора заканчивать, заканчивать не хочется. Но всему приходит конец, ты ведь это уже понял, мой юный гость. Однажды мой дорогой ученый проиграл. Это было не редкостью, но тот случай стал настоящим для нас событием. Объясню, почему. Мой друг не угадал, как поведет себя огонек-человек. Но даже мне было понятно, что он пойдет в трактир - до этого наблюдаемый нами человек десять минут бегал хаотично по всему Тупику, и самым логичным было бы такому отчаявшемуся человеку пойти и напиться. И вот что я понял…
        Тут мистер Левенпил снова углубил взгляд вниз, где мелькали сотни огоньков. Мун не хотел его тревожить, понимая, что тот сам скоро вернется обратно в реальный мир. Пришлось ждать минут пять. Мистер Левенпил повернулся к Муну и еще несколько секунд смотрел непонимающе на мальчика.
        - Мистер Левенпил…
        - Да, мой прекрасный человек… Прости… Я задумался. Простишь старого одиночку?
        - Да что Вы…
        - Да… вот… о чем я… и вот, что я тогда я понял. Мой математик мне поддался. Он знал, что тот человек пойдет в трактир, но поддался. Я спросил: «Зачем ты поддался?». Он, ответил, что устал. Я спросил: «От чего?». И он сказал, что устал всё знать. Ему скучно. А от скуки, мой драгоценный Мун, устаешь больше всего на этом свете. И тогда я помог моему ученому другу, хотя хотел этого меньше всего. Я понимал, чем это может кончиться, и сказал: «Ты разгадываешь поведение всех людей, потому что знаешь все философские течения, обладаешь огромным жизненным опытом, изучил психологию. Математика дала твоему мозгу практически неограниченные возможности. Для тебя всё закончилось, ибо мир у твоих ног. Все люди скучны, и смысл твоего существования разгадан. Есть только один человек в тупике, поведение которого ты никогда не предугадаешь». Он вдруг посмотрел на меня с огромным интересом. Я давно не видел такого огонька в его глазах. Мне стало понятно: отступать некуда, придется выкладывать всё до конца, хоть это и может привести к страшным последствиям. «Кто же он?!» - Спросил меня мой друг. Тогда я сказал: «Это
ты». Ученый не сразу понял меня, но не стал переспрашивать. Не любил он спрашивать, всегда старался дойти до истины сам. И в этот раз дошел. Он медленно произнес: «Да, после месяца скитаний по тоннелям, когда все же найду этот тупик, я не знаю, куда отправлюсь, в какую дверь…». Это были его последние слова. Он тут же ушел, на следующей неделе гостей у меня не было. Лишь через месяц я увидел его вновь. Внизу.
        - Как вы его различили? - спросил Мун.
        - Не спеши, я сам все расскажу, - улыбнулся мистер Левенпил. - У моего математика, психолога и философа была особая газовая горелка, намного мощнее обычной свечи. И свет от нее был голубой. Так я и заметил голубой огонек. Он пришел медленно - не так суетно, как все остальные. И замер посреди тупика. Я понял, что после месяца скитаний что-то произошло в душе его. Он долго думал, куда отправиться, и - представь себе! - отправился в Лес! Больше я его не видел. Редко кто возвращается из Леса. Мой единственный друг исчез навсегда.
        Глава 32
        Превращение Сэнти
        Мистер Левенпил вновь замер, глядя на карнавал огоньков. Через минуту начал тихо рассказывать:
        - Мы с братом и его дочуркой (которая только что убежала и заперлась в комнате) жили у залива Среднепарийского моря. Не сказать, что там было красиво. Горы располагались так, что наш городок не видел ни заката, ни восхода. Зато о недостатке в рыбе говорить не приходилось. Кто только не подплывал к нашему заливу. Мы садились на старенькую, едва ли не протекающую лодочку, и ловили рыбу. Самую вкусную рыбу во всей Парии. На это и жили. Тихо и спокойно. Лишь наша маленькая Сэнти (которая сейчас называет себя Лэй) всегда взглядом тянулась к горам и постоянно спрашивала, что за ними. У нас был один морячок - не припомню имени. Так вот, когда мы выходили в плаванье, он не только греб веслами, но и придумывал всякие сказки для Сэнти. Вот и выходили на берег: мы с рыбой, а Сэнти с воодушевлением от всяких небылиц про жизнь за горами. Старым был морячок. Девочка подросла, и он вскоре умер. Все меньше она спрашивала про горы, да и говорила все меньше. Сначала нас это радовало, а потом мы заметили морщины у её бровей. Те морщины, что появляются, когда ты чем-то недоволен, когда что-то гнетущее сидит внутри
тебя. И стало понятно, что жизнь в этом закрытом от всего мира городке не для неё.
        Однажды случилось нечто странное - из-под воды освещенный луной всплыл поезд. Он стоял там, где обычно на привязи колыхались корабли, что скупали нашу рыбу. Раздался гудок, разбудивший наш городок. Мы выбежали на берег и стали смотреть на это чудо. Из последнего вагона, чертыхаясь, вылезла полная женщина с огромной сумкой. Оглядевшись, она прямо по дну в нашу сторону. Там было не глубоко - где-то по колено - но было видно и слышно, как мадам неприятно. Она добралась до берега, достала из сумки раскладной стул и маленький рупор. Зачем ей нужен был рупор, я до сих пор не знаю: все жители стояли прямо перед ней. Дама начала кричать: «Билеты до Ярмарки! Не проходим мимо! Только сегодня тридцатипроцентная скидка! Детям до семи лет - бесплатно! Билеты до Ярмарки!».
        Кричала она без умолку, и это казалось сном. Особенно, когда я глядел на стоящий посреди залива поезд с темными окнами. Скоро женщина, рассмотрев наши удивленные, но пустые глаза, поняла, что никто не решится взять и купить билет (пусть он и со скидкой) и отправиться в какую-то неизведанную Ярмарку на паровозе, который только что вынырнул из-под воды. Поэтому она прекратила кричать и, смачно чертыхаясь и отряхивая мокрый песок с сапог, собралась возвращаться в вагон. Однако вдруг женщина увидела в толпе Сэнти. Не всю - только голову, но этого хватило. Завороженные глаза нашей девочки, которая как и мы все не верила в происходящее сразу привлекли внимание билетерши. «Собирайся, чего ждешь? Я в этой дыре сидеть не собираюсь!», - заявила билетерша и тут же поплелась к поезду, предварительно задрав полы юбки.
        Никто в толпе не понял, к кому она обратилась. Кроме Сэнти. Дама достигла состава, ни разу не оглянувшись, и залезла, отборно ругаясь, в кабину машиниста. Раздался гудок, и вдруг открылись двери среднего вагона. Я упомянул, что вагонов было всего три? Так вот, открылись двери второго вагона, в нем загорелся свет, и поезд медленно поехал, уходя под воду. Жители ахнули, но не из-за этого зрелища. Из толпы вдруг вырвалась Сэнти и побежала - а затем и поплыла - к утопающему вагону. Естественно за ней бросились отец и мать. Я стоял на берегу, не понимая, что делать. Здраво решив, что этих сумасшедших надо остановить, и я пустился к поезду.
        Сэнти забралась в вагон, который был уже наполовину затоплен. Вода всё прибывала. Спустя несколько секунд туда заплыли и я с её родителями. Мы хотели крикнуть что-то гневное в адрес девочки, заставить её вернуться, но тут вода полностью заполнила вагон. Стало очень страшно. Я огляделся, можно ли еще выплыть оттуда. Оказалось, что нет. Двери закрылись, окна же не пробила бы и пуля. Вот мы и ехали в затопленном вагоне неведомо куда, и постепенно теряли рассудок от нехватки воздуха в легких… И тут вода стала отбывать. Знаешь почему? В вагон с невозмутимым видом, неведомым образом открыв дверь соседнего вагона и подождав, пока половина воды сольется туда, вплыла проводница. "Так, всем до Ярмарки?", - тем же самым тоном, что и на берегу спросила она. Мы жадно глотали воздух и не могли ничего ответить. "Эй, я с кем говорю? Все до Ярмарки?". Первой нашлась Сэнти. "Я до Ярмарки", - робко сказала она, дрожа от холода. В то время вода была далеко не теплой. - "Дорого билет стоит?». Проводница сменила тон: «Дорого, милочка. Но тебе бесплатно». Девочка спросила, почему. Та ответила, что это приказ машиниста.
Потом посмотрела на нас и спросила: «Остальные до Ярмарки?». Отец стал на девочку кричать, как будто рядом никого не было. Мама подошла к проводнице и начала объяснять, что они не знают ни о какой Ярмарке, и можно ли поехать обратно. Проводница молчала и смотрела на мать, как на умалишенную. Мне же до сих пор казалось это всё сном. И вдруг я вспомнил нечто важное… Запах помады моей жены. Рука сама потянулась в карман и достала все имеющиеся монеты. «Этого хватит?», - крикнул я проводнице и протянул ей ладонь. Она тут же перевела взгляд с матери и взяла мои деньги. Скрупулезно все пересчитав, вернула мне где-то половину обратно и выдала билет. «Ехать будем долго, скоро перейдете в сухой вагон, там будут сухие вещи», - грозно сказала проводница. Отец замолчал и уставился на меня. «Что ты делаешь?», - спросил он, словно я совершил преступление. «Я купил билет до Ярмарки», - сказал я спокойно. «До какой, черт возьми, Ярмарки?!». Я положил ему руку на плечо. С детства знал, его это успокаивает. «Если бы я мог ответить на этот вопрос, я бы не купил билет. Слушай, я знаю, почему Сэнти рванула в утопающий
вагон». Девочка стояла по пояс в воде, опустив голову и сжав кулаки. Она вообще-то всегда была жизнерадостная, веселая… помнишь про сказки от моряка? Она всегда их так любила… Но в тот момент всё изменилось. Уж не помню, что именно кричал отец, однако девочку это изменило навсегда. Хотя вру. Это не изменило её - это подтвердило её намерение всё изменить. Я позже это понял. Непонятно изъясняюсь? Сейчас все поймешь, мой драгоценный гость. Итак, я продолжил говорить её отцу: «Она побежала, потому что человеку важно иногда не знать, чем закончится день». «Что ты несёшь?!». Брат был в ярости, и его понять можно: какого чёрта я вдруг стал оправдывать его дитё. "Послушай", - попытался я всё объяснить. - "Мы из года в год ловим рыбу, отмечаем какие-то праздники, продаем рыбу и живем, отрешенные от мира. Нам-то это, может, и сходит с рук, но вот юная девочка не должна вариться в таком котле. Перед ней должен быть открыт весь мир, все сказки моряка. А мы из-за отсутствия корабля не можем даже выйти в море… И не замечаем, как сами разлагаемся. Душевно, брат, душевно. Знаешь, о чём я думаю, когда засыпаю?». Брат
смотрел на меня, как на сумасшедшего. «Ни о чем я не думаю. Ни о прожитом дне, ни о дне предстоящем. А сейчас я, возможно, сплю, но это лучший сон за всю мою жизнь. Он такой настоящий, его можно понюхать и даже потрогать. Мой дорогой, знаешь, что я сделаю, когда (или если) проснусь? Я расскажу Сэнти о поезде, который ездит по воде и может увезти в далекую Ярмарку. И мы с ней будем каждый вечер на берегу не уходить, как всегда, спать в наши провонявшие рыбой дома, а сидеть на берегу и ждать этот поезд. Боже, не дай бог это сон!». И представляешь Мун, я со всего маха ударился в стену. Больно было невыносимо. Такую боль не чувствуешь, когда спишь. Моей радости не было предела! Значит, это было не сон! Я не хотел ничего спрашивать у проводницы - куда мы едем, сколько ехать, и что это за Ярмарка… я чувствовал, что происходит нечто волшебное, и я будто бы начал жить заново! Тут на меня поднялись глаза Сэнти, и всё стало понятно: она чувствует то же самое! Теперь, тебе понятно? Ну а дальше открылся еще один вагон, сухой. И мы с девочкой пошли смело в него. Брат и его жена пошли за нами, заплатив за билеты.
Мы молчали всю дорогу. Папа и мама Сэнти явно таили нечто страшное внутри своих душ. А мы с девочкой не могли сдержать восторга. Через день езды во тьме мы прибыли на Ярмарку. А потом случилось страшное. Мы все обосновались на Ярмарке. Нет смысла рассказывать наше восхищение первые месяцы этим местом. Скоро же отец и мать основали булочную и вместо рыбы продавали булки с кофе. Сэнти обрела друзей, но вскоре… ты, наверно, догадываешься, что случилось. Лэй переросла потребности отца в мирной, но пустой скучной жизни. И за это продолжила мучиться в его заточении, так как он решил, что в ней призрак. Пусть Ярмарка и волшебство вокруг, но что толку, если ты заперт в булочной? Конечно, рано или поздно она должна была сбежать. Прости мне моё предположение: не был ли ты участником тех событий?
        - Да, я, честно говоря…
        - Ничего не стесняйся! Как ты мог заметить, я тоже всей душой хочу, чтобы Лэй была счастлива.
        - Извините, мистер Левенпилл…
        - Да.
        - Неужели родители её не понимают, что она несчастна?
        - Мой благословенный друг… Думаю, тебе еще будет очень трудно понять их чувства. Единственный ребенок в семье, долгожданный, к тому же девочка. Они опекают её, и всегда опекали, и, думаю, собираются опекать до конца жизни, сами не понимая, что делают её тем самым несчастной. А ей нужна свобода. Они хорошие люди, очень - не подумай ничего!
        - Нет, что Вы!
        - Мой брат - замечательный отец… Просто он слишком долго ждал этого ребенка… Да, слишком долго…
        Мистер Левенпилл опять застрял взглядом на огоньках.
        - Мистер Левенпилл, - уже с меньшим стеснением прервал его Мун. - Когда я пришел к Вам, Вы что-то с Лэй обсуждали, причем очень, как мне показалось, яростно…
        - Да, мой друг, - усмехнулся мистер Левенпилл, - от Вашего взора ничего не скрылось. Мы обсуждали её прибытие ко мне. Я знал, что она сбежит, я знал, что она меня найдет, но не думал, что это случится так рано… Слишком рано… Вот что мы обсуждали.
        - Слишком рано? О чем Вы?
        - Ты же знаешь, дорогой друг, чего она больше всего боится, от чего бежит.
        - Конечно… мы же только что говорили… От папы?
        - Нет, - мистер Левенпилл даже улыбнулся наивности Муна. - Она бежит от себя. Ей страшно, что она станет такой же, как отец и мать. Без искры в душе, без желания любоваться миром, что-то познавать, интересоваться всем, чем ни попадя.
        Мун начал в девочке понимать всё больше и больше. А мистер Левепниилл вдруг перестал быть таким расслабленно-философским графом. Он серьезно посмотрел на Муна, и тому казалось, что скоро этот взгляд пройдет насквозь.
        - Ты знаешь про Лес? - спросил очень серьезным тоном у мальчика хозяин квартиры.
        - Да… и про призраков… Я прибыл сюда не на поезде… Мне пришлось даже стрелять в них. Это всё неважно, я обещал Лэй пойти в Лес с ней, да и у меня есть там одно очень важное дело…
        Мистер Левенпилл встал и заложил руки за спину. Он по привычке глядел вниз, но не как обычно - беззаботно рассматривая огоньки - а что-то серьезно обдумывая.
        - Вам рано идти в Лес, - неожиданно строго сказал он. У Муна даже перехватило дыхание.
        - Почему?
        - Призраки не оставят от Ваших душ ни следа.
        - У меня нет выбора, мистер Левенпилл. Видимо, у Лэй тоже.
        Мистер Левенпилл резко нагнулся к самому уху Муна и заговорил шепотом, будто кто-то их мог подслушивать:
        - Я не вправе держать тебя, мой друг. Если тебе надо - иди. К сожалению, у меня нет карты, чтобы ты мог достигнуть тех огней внизу кратчайшим путем. У меня есть только одна просьба. Пожалуйста, не втягивай в это Лэй.
        Мистер Левенпилл посмотрел Муну в глаза. Во взгляде была и мольба, и угроза. Мун не понимал эту перемену. От такого поворота у него снова сердце ушло в пятки, всё, что он смог сделать - кивнуть. Мистер Левенпилл похлопал его по плечу.
        - Спасибо, мой драгоценный. Ну а сейчас нам пора ко сну.
        Он вышел с балкона. Мун взглянул вниз: огоньки всё так же беспорядочно мелькали, хотя найти некую логику в движении их было можно. Мальчик пошёл за хозяином дома. Тот шагал молча. В скалистом доме тишина очень давила. Мун решил разрядить обстановку.
        - Куда Вы хотите меня уложить, мистер Левенпилл?
        - О, дорогой друг, это куда ты пожелаешь! - вернулся в дружелюбный тон хозяин дома. Эта перемена подействовала на Муна еще сильнее, чем, если б тот оставался страшен… Мун оглядел коридор - вокруг находились одни двери да подсвечники. Мальчик прекрасно помнил, какую дверь хлопнула Лэй (по звуку это было легко определить), и решил стать её соседом. Завтра утром они могут расстаться из-за дяди Лэй, и ему хотелось быть ближе к ней хоть несколько часов сна. Даже через скалистую стену.
        - Тогда, я прилягу там.
        - Хорошо. Только у меня там не убрано, подожди несколько минут здесь, юный друг, - мистер Левенпилл широко улыбнулся и зашел в соседнюю с Лэй комнату, куда указал мальчик. Спустя пять минут вышел.
        - Мой друг, прошу.
        Мун зашел в шикарную комнату с уже разостланной кроватью.
        - Возможно, завтра мы уже не увидимся. Рано утром я уйду. А сейчас, как только будете готовы ко сну, затушите свечу на столике. Приятных снов! - мистер Левенпилл указал пальцем в сторону кровати, широко улыбнулся. Мун посмотрел в направлении, куда показал мистер Левенпилл, но никакого столика там не была. Меж тем, хозяин дома уже вышел, закрыв дверь.
        Глава 33
        Побег с балконом
        Свечку Мун нашел с легкостью, она стояла на полу. Зачем же мистер Левенпилл сказал про столик? Мун решил об этом не думать. Человек в возрасте, мало ли что ему могло померещиться. Одним легким дуновением Мун затушил свечу, погрузив комнату во тьму. Постель, кровать были самыми, что ни на есть удобными, однако это никак не помогало Муну заснуть. События дня, расставание с Лэй, предстоящий огромный путь до выхода в Лес, который у друга мистера Левенпилла занял месяц - это все мучило мальчика и заставляло каждые пять секунд переворачиваться с боку на бок. Что уж там говорить о постоянном ровном низком гуле трущоб, который иногда, казалось, был близок, чтобы сдавить голову в лепешку.
        После нескольких часов таких мучений Мун решил, что надо бы развеяться. Лучшим местом для этого был, естественно, балкон. Подойдя к двери, мальчик наткнулся на некоторую странность. Дверь в комнату была заперта, и не было нигде ключа. Мун зажег все свечи - найти ключ это не помогло. Мальчик начал стучать, но его никто не слышал. Тогда он пошел на крайнюю меру - попытался выбить дверь. Может быть, просто заклинило замок? Он ударил плечом по деревянному массиву, однако результатом действия оказалась лишь боль в руке. После долгой борьбы с дверью мальчик понял: он заперт. Конечно же, первое, что пришло в голову: его запер хозяин. Но зачем? Мун решил, что это бред, и отогнал мысль. Однако тут же припомнил, что хозяин зачем-то зашел сюда на пять минут. На пять минут… Чтобы расстелить кровать? Прибраться? Но почему он оставил Муна на пороге и делал это всё так скрытно?.. Тут же первая мысль была возвращена обратно. Мистер Левенпилл мог зайти, забрать ключ и быстро расстелить постель. Опять же, зачем? Мун пока решил отложить мотивы в сторону и попытаться додумать до конца эту версию. Припомнить
что-нибудь странное. И тут же возникла в голове картина со столиком. Ну конечно! Хозяину надо было уйти и закрыть снаружи замок, причем чтобы Мун на что-нибудь отвлекся и не смотрел на дверь, когда хозяин уходил и запирал. Мифический столик, который Мун искал так долго отлично подошел. Времени хозяину хватило вдосталь. Мун не слышал скрежет ключа, не видел поворота ручки… Не самый изящный способ, но он сработал.
        И вот теперь самое интересное. Мотив. Зачем это всё? Тут Мун сел прямо на пол. Причины поведения мистера Левенпилла были неясны. Зачем запирать его? Сдать властям за парочку преступлений? Ерунда. Во-первых, в трущобах нет властей, во-вторых, не факт, что хозяин дома о них знал, в-третьих, власти основной части Ярмарки сюда не пойдут. Мун вспомнил, что мистер Левенпилл просил Муна не втягивать в свои дела Лэй… Но тогда логичней убрать Муна отсюда поскорей, и запереть Лэй, а не его! Мун снова ударил по двери. Может, конечно, хозяин выпустит его утром, но положение заключенного мальчику совсем не нравилось.
        Просидев час на полу у двери, Мун понял, что засыпает, и что больше бить по двери не было смысла. Он начал уже проваливаться в неудобный сидячий сон, как вдруг сбоку его что-то коснулось. Чары некрепкого сна тут же рассеялись. Возле ног Муна лежал конверт. Очевидно, он оказался в комнате, проникнув через нижнюю щель в двери. Мун тут же попытался что-то через неё увидеть, но она была слишком узкой. Тогда мальчик схватил конверт и тихо подошел к кровати. Аккуратно распечатав, он увидел записку:

«Третий ящик сверху»
        Почерк был неровный, явно писали в спешке. Сердце Муна по традиции впитало огромную порцию адреналина и стало биться, как бешеное. Что все это значило?! Мальчик стал оглядываться вокруг. Третий ящик… Искать его долго не пришлось. У стены стояла тумба с огромным зеркалом наверху, установленным на большую подставку с металлическими изразцами. Только у этой тумбы были ящики, вернее, больше трех ящиков. Мун тихо подошел к ней и открыл третий сверху. У него были мысли, что там может быть, и оттого, что он угадал, сердце забилось еще чаще. Ключ. Неприметный, обыкновенный ключ. Но Мун сейчас мог поспорить с кем угодно, что ключ был от двери его тюрьмы!
        Мальчик сразу придумал план действий: надо высвобождаться и по возможности, найти автора конверта. Потом отыскать Лэй и выбираться из дома.
        Ключ подошел, как надо. Мун осторожно провернул два полных круга и толкнул дверь. Петли были на стороне мальчика: ни одна не скрипнула. Он вышел в коридор и застыл на месте. Напротив двери комнаты Лэй, с ружьем в руках, сидел мистер Левенпилл. Он спал и немного посапывал. У Муна от страха затряслись ноги. Сзади послышался шорох. Мун обернулся - в коридоре стояла Лэй. Она приложила палец к губам и показала идти за ней. Шли недолго: в соседнюю от Муна комнату, только не в ту, в которую Лэй якобы ушла, хлопнув дверью, и которую сейчас сторожил мистер Левенпилл, а с другой стороны. Аккуратно закрыв дверь, Лэй позволила себе упасть на кровать.
        - Чёрт! Это ж надо так барабанить по двери! Сумасшедший!
        Только спустя несколько секунд, когда вернулся дар речи, Мун смог ответить.
        - Ты мне?!
        - Нас тут, к счастью, двое.
        - А… что мне еще было делать?! Оказавшись в запертом помещении?
        - Дурак…
        Больше Лэй ничего из аргументов не предоставила. Оно и ясно: их больше не было, и весь этот поток злости на Муна был просто способом перевести дух. Мун это понимал, поэтому никак не отреагировал и спокойно сел на край кровати.
        - Что ты здесь делаешь? - спросил он у девочки.
        - Жду, когда тот с ружьем заснет покрепче.
        - Ты про мистера Левенпилла?
        - Нет, конечно. Там паук-солдат на потолке. Конечно, про мистера Левенпилла! Ты шокирован, понимаю. Он же вроде такой милый, мой дядюшка…
        - Честно говоря, он попросил меня не втягивать тебя в моё путешествие по Лесу…
        - Даже так? - удивилась Лэй. - Видно, совсем его мой отец запугал.
        - Лэй, расскажи мне, что происходит в этом доме, - твердо сказал Мун.
        - Всё просто, - ответила она Муну, слегка запнувшись. Мальчик увидел перемены в волшебных глазах Лэй, но пока не мог понять, что они значат. - Я пришла сюда, к своему дяде, потому что знала - он всегда меня очень любил, и даже в минуты моего разлада с отцом был на моей стороне. Я хотела взять его ружье, вдобавок к оружию Ги-доллана, и какие-нибудь припасы. С этим отправиться в Лес. Ничего, как ты понял, не вышло. Он сказал, что не может мне никак помочь, потому что в Лес мне рано, там меня сразу растерзают призраки. Это, естественно, отговорки. Завтра он собирается передать меня отцу через специальный секретный проход. Тот, о котором не знает стража Ярмарки.
        - С чего ты решила, что он собирается тебя передать отцу?!
        - Он сам сказал. Представляешь? Не побоялся в глаза мне сказать это… «Здесь, глядя на огоньки, я многое понял, поэтому завтра я отправлю тебя к отцу. И не думай убежать, все двери заперты». Вот что он сказал. Тогда я решила, что лучшая тактика - не сопротивляться, а сделать вид, что всё хорошо. Для порядка я немного поспорила, чтоб не было совсем уж подозрительно. В этот момент ты, кстати, и зашёл. Ну а потом я резко ушла и хлопнула дверью. Той комнаты, куда не заходила. Сама пошла в соседнюю комнату, пока вы говорили. Ключ в двери, ясное дело, был - он же не дурак носить все ключи от всех своих комнат. Их тут, может, тридцать… Меня он решил просто-напросто сторожить. А тебя пришлось запереть. Но мы его обманули. Я в твоей комнате вытащила ключ и спрятала в третий ящик. Он тебя запер на запасной. Сама же я расположилась под кроватью в комнате, где мы сейчас находимся. Я понимала, что дядя осознает, что ты знаешь, где я - громко дверью я хлопнула не случайно. Также я понимала, что ты захочешь заселиться в комнату поближе ко мне… - тут Лэй осеклась и немножко покраснела. Свеча не давала такого
освещения, чтобы вовсю увидеть пунцовость Лэй, но Мун разглядел достаточно. Лэй опустила глаза на секунду, подняла их и попыталась продолжить как ни в чем не бывало. - Ну… мы же с тобой столько вместе прошли… это логично…
        - Конечно! Я хотел чувствовать тебя, хотя бы через стену.
        Прямота, непосредственность Муна обезоружили Лэй. У неё округлились глаза, она посмотрела на Муна и вдруг неистово зарыдала.
        - Лэй, что с тобой?! - Мун не знал, что делать. Ему было страшно за девочку, но как себя вести в подобных случаях он даже не представлял…
        А Лэй рыдала в подушку минут пять, пока та не промокла насквозь. Затем Лэй подняла голову. Под глазами были мешки, но в остальном выражение лица было, как у обычной Лэй.
        - Ну вот… - полушепотом произнесла она.
        - Лэй, а зачем он меня-то запер?
        - А ты что, не пошел бы мне помогать, если б я вдруг ночью закричала c просьбой о помощи, даже если бы пришлось напасть на моего дядюшку? - Лэй спросила, как можно равнодушнее, но Мун почувствовал, насколько важен для неё этот вопрос. Почувствовал не в интонации, а во взгляде, которым девочка еще не умела так ювелирно управлять, как голосом.
        - Побежал бы…
        - Вот.
        Лэй замолчала и отодвинулась от Муна. Мальчик, понял, как она устала: и физически, и эмоционально. Он решил сейчас пока не задавать вопросы, а подумать самому, что им делать.
        Итак, в коридоре спит, похоже, некрепким сном человек с ружьем. Где-то спрятаны ключи от входной двери. Без них из дома не уйти. Когда они выберутся из этой ловушки, им предстоит где-то месяц блуждать по лабиринту трущоб, чтобы найти Тупик, а, значит, и выход в Лес. Причем, мистер Левенпилл, наверняка будет их преследовать… Собрав факты воедино, Мун понял, что положение незавидное. Лэй вдруг повернулась к нему и произнесла:
        - Что надумал?
        Мун не стал приукрашивать картину и сказал всё, как есть.
        - Ты сумасшедший?! - взорвалась девушка. За последнее время Мун столько раз услышал в свою сторону это слово, что стал уже подумывать о своём психическом здоровье всерьез. Лэй продолжила:
        - Куда мы пойдем без ружья, которое он держит?!
        У Муна повело голову.
        - Зачем оно тебе?! Чтобы в Лесу выжить? Или заставить его дать ключи от дома? - Проявил смекалку Мун.
        - Первое, - ответила Лэй. - Правда, как ты знаешь, оно не сильно поможет, но хоть какое-то подспорье. А ключи нам не нужны.
        - Как это?
        - Я не собираюсь месяц, как он запугивал тебя и до этого меня рассказом о своем друге, рыскать по трущобам.
        Мун никак не мог связать последние две фразы Лэй. И тогда он решил честно признаться девушке, что не понимает её.
        - Что тут непонятного? Мы спустимся со скалы. Выйдем на балкон и вперед… то есть вниз.
        Нельзя сказать, что Мун был глубоко ошеломлен этой идеей. Он где-то в подсознании знал, что Лэй собирается выдать нечто этакое. Но это «этакое» было уже сверх всякой нормы.
        - Вниз?! Там метров пятьдесят! Как мы полезем?!
        - Ты мужчина, ты и придумывай.
        Мун потерял дар речи. Когда Лэй устроила «ограбление» магазина с сундуками, она с ним как-то не советовалась. Теперь же уставилась на Муна как ни в чем не бывало и ждала какого-то решения.
        - Хорошо, - непринужденно сказал Мун. - Ты ружьё сможешь вытащить?
        - Самое сложное хочешь доверить беззащитной девушке?!
        - Я думаю, если ты на этом ружье так настаиваешь, значит, знаешь, как его стащить.
        - Ладно! Стащу я тебе твоё ружье! - возмутилась Лэй, но не было в голосе девочки былой ярости. Что-то изменилось в отношении к Муну. И, возможно, намного раньше. - Что дальше-то?!
        - Приходи на балкон, посмотрим, - сказал как отрезал Мун и пошел на цыпочках по коридору.
        Мистер Левенпилл уже храпел. Ружье он держал, словно мягкую игрушку. Пройти мимо было просто. Как Лэй вытащит оружие, Мун не понимал, но это же Лэй… Выйдя на выступ-балкон, где недавно разговаривал с хозяином дома, Мун стал любоваться не огоньками, а внимательно осматривать сам выступ. Сантиметр за сантиметром он ползал по основанию выступа, и это продолжалось уже пять минут, когда его в таком положении застала Лэй, пришедшая с ружьем.
        - Потерял что-нибудь? - прошептала она.
        - У тебя получилось! - воскликнул Мун, увидев ружье. Затем он начал снова ползать и через минуту победно вскинул руку!
        - Наконец-то! Давай патроны.
        - Что?!
        - Ты, кстати, взяла только ружье, или еще патроны?
        - Конечно, только ружье… Что ты задумал?!
        - Может не хватить.
        - Для чего?
        - Для взрыва.
        - Для чего?!
        - Лэй, очень мало времени. Принеси, пожалуйста, штук пять подушек и простыней из разных комнат. А, и свечек побольше!
        - Чтобы нас отпевали? Что ты задумал?
        - Не теряй время! - сказал Мун непререкаемым тоном, и это сработало. Лэй, оставив ружье, на цыпочках удалилась.
        Тем временем, Мун вытащил из ружья два патрона, достал из них порох и высыпал его в дырочку в основании выступа, которую так долго искал.
        - Надеюсь, хватит… - прошептал он сам себе.
        - Для чего, ты мне объяснишь?! - сказала Лэй, неслышно подошедшая сзади. Она швырнула на балкон подушки, простыни и штук десять свечей.
        - Спускаться вниз слишком опасно, - сказал Мун. - Мы можем сорваться. Поэтому лучше поедем вниз на этом выступе, как на санках.
        Лэй молча слушала, не подавая никакой реакции. Это было пострашней её гнева. Мун продолжил.
        - Для смягчения обложимся подушками, сделаем из простыней веревки и привяжем себя к выступу. Для лучшего скольжения нижнюю часть балкона обмажем воском свечей. А отделим балкон от скалы с помощью взрыва. Маленького…
        Лэй смотрела уже совсем равнодушно. Это было ужасно.
        - Я нашел дырочку в основании балкона. Наверняка, она как кротовая нора - проложена извилисто внутри балкона. Стоит туда пустить искру, она дойдет до пороха из патронов, и всё взорвется. Балкон обвалится.
        - Давай делать веревки, - сказала Лэй. Мун так и не понял, как она отнеслась к плану. Он был, конечно же, отвратительным, но лучше девочка предложить, видимо, не могла.
        Вскоре ребята сделали веревки. Обложили подушками балкон. Лэй, которую за ноги держал мальчик, обмазала воском нижнюю часть балкона. Ребята привязались веревками. Мун в дыру затолкал порох из патронов.
        - Я даже не буду ничего говорить по поводу нашего плана, - вымолвила, наконец, Лэй.
        - По крайней мере, ты сказала, что он наш! - улыбнулся Мун, и вдруг улыбнулась и Лэй.
        - Поджигаю?
        Лэй кивнула. Мун поднес горящую свечу к дыре и, глубоко вздохнув, засунул внутрь. Секунд пять он не дышал, но ничего не произошло. И через десять, и через двадцать. Он повернулся к Лэй. План провалился. Девочка смотрела на Муна огненным взглядом и тут расхохоталась так же истерично, как недавно плакала.
        - Мы собиралась так вот, на этих санках спуститься?
        Захохотал и Мун, причем не менее истерично.
        Непонятно, сколько бы продолжали ребята смеяться над своей неудачей, если бы на балкон не вышел мистер Левенпилл. Он был спросонья и с новым ружьём. Ребята тут же умолкли. Не спешил говорить и хозяин. Он обвел конструкцию балкона взглядом и щелкнул затвором.
        - Не умеете, вы, молодые, ценить гостеприимство. Когда я недавно говорил о том, что нашёл путь к избавлению своей жизни от никчемности, Вы, господин Мун, слушали меня, видимо, плохо. Я не могу позволить моей племяннице умереть в лесу. Лэй, подойди ко мне, - голос мистера Левенпилла избавился от сладости.
        - Хочешь заслужить через мои муки право не быть никчемным? Ты сейчас похож на охранника «Волчьего логова». Там такой большой злой охранник с отвратительно-надменным лицом. Понятно, что он работает там, потому что ни на что больше не годен, ничего больше добиться не смог. И срывает свою злость и отчаянье на посетителях. Дядя, как же ты изменился… Твои проповеди про одиночество, что ты спасаешь мир от себя… Да, у тебя хватает сил признаться, что тебя подобно тому охраннику всё раздражает. Но если ты думаешь, что вы чем-то с ним отличаетесь, то глубоко ошибаешься. Ты ничем не помогаешь миру, а мстишь ему. Ты стал таким одиноким, потому что не смог найти в мире красоту. Или, найдя её, загубил в себе. Не знаю точно, и знать не хочу. Ты стал одиноким не в мире, а внутри своей души, которую судорожно пытаешься восстановить. Я знаю тебя лучше всех, и можешь даже не пытаться спорить. Знаешь, почему ты не хочешь пустить меня в Лес? Ты просто боишься, что там найдется мне успокоение. А тебе не хочется, чтобы кто-то нашел утешение души. Тебе хочется, чтобы все маялись, как ты. Поэтому ты и любишь этот балкон,
глядеть, как люди сходят с ума. Нееет, я не подойду к тебе. Уходи прочь. Вам с отцом меня не достать, - ответила, в конце усмехнувшись Лэй. За внешней легкостью в голосе Мун чувствовал, что девочке, как и ему, страшно.
        Мистер Левенпилл молчал, сохраняя безразличное лицо. Когда же глаза стали все-таки выдавать ярость, он щелкнул затвором.
        - Мне придется стрелять.
        - Стреляй, - безразлично ответила Лэй.
        Мистер Левенпилл выстрелил в выступ. Эхо разлетелось по всем трущобам. Со спокойным видом он перезарядил ружье после предупредительного выстрела. Мун почувствовал, что подушки, на которых он сидел слегка завибрировали.
        - Больше предупредительных выстрелов не будет. Иди сюда.
        - Больше и не надо, - сказал Мун и встал. Затем подпрыгнул и приземлился на балкон. Этого хватило. По цепной реакции выступ начал дико вибрировать, продолжая начатое выстрелом, а затем отделился от скалы и поехал вниз. Мистер Левенпилл со страшными ругательствами едва успел отпрыгнуть и остаться наверху.
        Смазка работала удачно - ребята неслись со страшной скоростью, обнявшись и вцепившись в простыни-веревки, пока не выехали чуть ли не на центр площади. Отдышаться удалось через минуту.
        - Ты знала, что он сделает предупредительный выстрел вниз? - спросил Мун.
        - Конечно, - ответила Лэй. - Здесь, на балкончике переночуем или сразу пойдем?
        Ребята снова расхохотались до слез. В Трущобах никому нет ни до кого дела. Тупик не был исключением. Ребят обходили стороной и даже не смотрели на непонятную конструкцию, невесть откуда появившуюся.
        - Он, наверно, был удивлен нашим побегом. - сказал Мун.
        - Да… Хорошо, что все-таки появился. Нельзя было его такого зрелища лишать. Теперь он точно поймёт: жизнь в булочной - не моё призвание. Как же он изменился…
        - А ты говорила: добрый.
        - Я думала, он нас подслушивает.
        Мун вспомнил вопрос, который давно хотел задать Лэй, но осёкся. Не хватило пока смелости. Они встали с балкона, отряхнулись и после недолгого катания по почти отвесной скале двинулись к месту, где должна была быть дверь. Её было не видать.
        Глава 34
        Последняя минута
        Тупик оказался больше, чем представлялся сверху. Огромная площадь, заполненная встревоженными от попадания в это место людьми; они были так же суетливы, как и пламя свечей. Каждый огонек метался, добавляя отблеск в общий неустойчивый свет. Муну показалось, что он тонет в постоянно меняющемся мире. Это теплое мерцание действовало и на Лэй. Она взяла за руку Муна, чтобы они не потеряли друг друга. Так ребята и шли мимо разочарованных, потерянных людей к месту, которое давно ждало их.
        - Лэй, подожди. - Мун был полон решимости, и девочка остановилась, почувствовав, что дальше они не пойдут, пока не решат последний вопрос.
        - Что такое?
        - Я так и не понял, чего ты добиваешься от Леса. Ты хочешь найти призрака, который…
        Лэй его перебила.
        - Который как-то изуродовал мою семью. Моего отца. Мать. Им достаточно той никчемной жизни, продавая рыбу, а мне - нет. Я уверена, призраки могут действовать и за пределами Леса. Один из таких поработил папу с мамой, но со мной ему не тягаться. Я найду его в Лесу, и даже там ему со мной не справиться.
        - Что ты с ним сможешь сделать?! Даже если найдешь?! Впустить в себя… и выстрелить в голову?! Убьешь его вместе с собой? Ты говорила про такой план.
        - Может, если потребуется, и так. А, может, и нет. Я не знаю. Слышал про синий цветок?
        Через Муна словно прошёл разряд.
        - Да. Мне мама рассказывала, что в дебрях есть такой цветок. Если его увидеть, то никогда не забудешь.
        - Именно. Честно говоря, я больше, чем призрака, хочу найти его. Увидеть это прекрасное творение, и никогда больше не забывать. Даже когда захочется стать рабой повседневности и никчемной жизни - чего я больше всего боюсь - я буду вспоминать этот цветок, и ни один призрак не доберется до моей души. Ни один призрак не сможет сделать меня безвольной. Один раз вдохнув аромат цветка, я навсегда запомню, что хочу жить всеми цветами жизни. Теперь ты знаешь всё. Пойдем.
        Лэй пошла, потянув Муна за собой. Руки они не расцепляли. Пройдя через площадь, ребята подошли к выходу в Лес. У них вспотели ладони, но они не спешили их разнимать. Ничего особенного в этой деревянной двери не было, разве что полукруглый верх. В центре висела табличка:

«В Лес. Подождите минуту у двери и входите»
        - Зачем ждать минуту? - спросил Мун больше у себя, чем у Лэй.
        Справа у двери сидел слепой нищий. Его лохмотья были истерзаны временем, однако нельзя было того человека назвать бомжом. Не было рядом с ним ни тарелки для монет, ни таблички с просьбой о помощи. Он был слеп - об этом говорили глаза без зрачков - но голову держал, будто всех вокруг осматривает. На вопрос Муна ответил именно он:
        - Можно зайти и без минуты… - голос был тихим, спокойным и очень богатым: любое его слово разлеталось сразу по всей голове. - Только нужно ли это?
        - Что? Зайти, не дожидаясь минуты? - переспросил Мун.
        - Да.
        - Почему бы и нет…
        - Многие заходили, не дожидаясь. Я не понимаю, зачем.
        Слова нищего были очень непонятны.
        - Объясните, пожалуйста, о чём Вы, - попросила Лэй.
        - О, красавица, как я могу отказать такой даме. В Лес идут, чтобы победить призраков - бесполезная затея, по-моему, но это не моего ума дело. Тысячу раз, перед сном, и пробудившись, человек думает, как войдет в Лес. И вот пришел человек на границу с Лесом. Хотите сказать, всё, о чем он думал, таким и осталось? Нет. Сейчас вас пожирают сомнения, страх, слабость… Если вы и пойдете туда, то только будучи более слепыми, чем я, на одном только порыве душевном. И тут же превратитесь в этом Лесу в ничто. Нет. Не спешите. Дайте высохнуть вашим ладоням, успокоиться сердцу, и вспомните, зачем вы туда идете. Может быть, здесь, на краю, вас посетит, к великому счастью, озарение - и вы повернете прочь от этой проклятой двери! Ну а если нет - в любом случае, входить в Лес надо с непоколебимой решимостью. Я буду счастлив, если объяснил всё доступно, принцесса.
        Лэй была растеряна и кивнула. Потом опомнилась и прошептала:
        - Да, спасибо…
        Потом снова опомнилась и уже уверенно произнесла:
        - Спасибо. Я это всё знала.
        - Прекрасно… Тогда, надеюсь, Вы не рассказывали об этом Вашему спутнику, а то получится, я зря трепался столько времени…
        - Нет, не рассказывала, - ответил Мун. - Спасибо Вам огромное! Может, есть что-то еще, что нам нужно знать, прежде чем вступить в Лес?
        - Хм… - задумался нищий. - Если у Вас есть минутка…
        - Расскажите, пожалуйста…
        - Я не буду, молодые люди, говорить, что вы идете в самое опасное место во Вселенной, - начал старик. - Вы, наверное, и так знаете. Для чего вам туда - наверное, догадываетесь. Знаете ли вы про синий цветок?
        Мун слегка пошатнулся. Опять синий цветок! Старик продолжил:
        - Ты можешь сбиться с пути, заблудиться, забыть, зачем вышел в Лес - всё это возможно, если не видел синий цветок. Он направит тебя по дороге, согреет сердце, даст свет во тьме, выведет к дому даже в самую лютую метель… Синий цветок спрятан в самой глухой роще Леса. Естественно, без Короля призраков Вам туда не добраться.
        - Король призраков… - протянул Мун. - Я уже слышал про него… Кто это?
        - Самый могущественный призрак. Шкуру этого зверя не пробьет пуля, не проткнет самый острый штык. И если он решит, что вы должны быть его добычей - даже не надейтесь на спасение. Только Король знает тропу к цветку… Всё потому, что цветок - главная ценность Леса. Увидев его, Вы поймете, зачем открыли эту дверь.
        - Я и так понимаю! - воскликнула Лэй.
        - Думаете, что понимаете. Ваше путешествие по Лесу всё расставит по своим местам. А синий цветок поможет усмирить эту бурю, что я чувствую в Вашей душе.
        Лэй замолчала и отвернулась.
        - Вы не могли подсказать мне кое-что?..
        - Если это в моих силах, молодой человек.
        - Там в Лесу, скорее всего, заблудилась моя мама. Как мне её найти?
        - Здесь я Вам не помощник, - с грустью ответил нищий. - Лишь дам совет: не бойтесь ничего. Ищите, ведь мама для Вас, как понимаю, очень многое значит?
        - Да, - прошептал Мун. - Тогда нам пора.
        - Не совсем, - вдруг ответил старик. Лэй так и стояла, отвернувшись. - Я не просто так тут сижу.
        Нищий вдруг рассмеялся. То ли ему действительно понравилась своя шутка, то ли чтобы разрядить обстановку.
        - Я насмотрелся на мир, мне глаза уже не особенно-то нужны. Зрение я потерял относительно рано, жить без глаз приучился давно. Свою ночлежку и таверну в этих трущобах найду, ни разу не споткнувшись. И все же сижу здесь. Зачем? Не любоваться же местным видом… А вот свет в душе своей хочу ощущать с каждым днём все больше и больше. Вот и сижу здесь, помогаю людям. Мои юные друзья. Вы должны кое-что сделать, прежде чем зайти в Лес.
        - Что? - не выдержал Мун.
        - Оставить здесь, на пороге что-нибудь очень дорогое вашему сердцу.
        - Зачем?!
        Старик вдруг развернул голову и будто бы посмотрел Муну в глаза. Мальчик не смел отвести взгляд.
        - Какой-либо призрак вселится в тебя и потихоньку выест душу. Ты, может, вернешься сюда - но кем? Прежним ли? Или уже с призраком внутри, что разъедает душу? Внешне люди, бывает, остаются прежними, даже когда внутри всё рушится. Тогда-то и необходимо нечто ценное. Здесь человек получает то, что оставил перед тем, как войти, и о чем призрак не знал. И это нечто может помочь душе выгнать нежелательного гостя, благодаря воспоминаниям, которые дарит это нечто ценное. У тебя есть что-нибудь такое, молодой человек?
        Мун судорожно начал припоминать, затем залез в карман и достал записку от мамы. Последнюю записку, которую она оставила, перед тем, как уйти.
        - Записка от мамы, - сказал Мун и протянул клочок бумаги нищему.
        - Отлично! Если вдруг в тебя вонзится, как стрела, какая-нибудь змея, и будет шептать, что смысл жизни - в богатстве, ты выйдешь, и я покажу тебе эту записку. Записку твоей мамы. Представь, какие чувства она вызовет.
        - Никакая змея не выживет! - тут же прошептал Мун. - Ни один призрак!
        - Именно поэтому я и прошу давать мне на хранение вот в этот мешок самое важное. Однако хочу предупредить: не всегда это спасает, не всегда помогает. Иногда былое сгорает напрочь, и ни одна свеча не может пробиться сквозь стены мрака, в которые призраки заключают вашу душу.
        Настало молчание. Гнетущее, темное. Мун смотрел на Лэй. Был её черед что-нибудь оставить. Она же по-прежнему стояла спиной и не спешила разворачиваться.
        - Лэй? - прошептал Мун и коснулся ее плеча. Девушка резко развернулась.
        - Что с тобой?.. - прошептал испуганно Мун.
        Глаза Лэй были наполнены слезами. Девочка начала трястись. Слезы в конце концов покатились из глаз. Она смотрела на Муна и не могла говорить. Тот не мог даже двигаться.
        - Принцесса, я чувствую запах ваших слез и запах боли Вашей души, - тихо произнес старик. - Вам кажется, что Вам надо в лес, чтобы унять эту боль. Я желаю Вам удачи. К сожалению, больше ничего для Вас сделать не могу.
        - Кто Вы? - прошептала Лэй.
        - Слепой старик-нищий.
        - Вы всё видите. Всё, что внутри.
        - Не всё. Если бы это было так, я запер бы дверь и помогал бы людям без Леса. Сейчас же Лес, как ни прискорбно, необходим достаточно многим, хоть зачастую они и выходят оттуда с покалеченным сердцами навсегда. Но Вы мне понятны, хоть я и не могу Вам помочь. Идите в Лес, только всё же прошу оставить здесь нечто очень дорогое Вам. Ваши слёзы.
        - Я знаю… - прошептала Лэй. - У меня больше ничего нет.
        - О чём Вы? - не понимал Мун.
        - Я просила тебя мне помочь, помнишь? С Лесом… Тогда я не знала, получится ли у тебя. А теперь знаю, получилось… Спасибо! Я очень боюсь тебя потерять… ты не представляешь, как стал мне дорог… - прошептала Лэй и поцеловала Муна в губы. Так нежно и жадно, как могут целовать только любящие, когда ждали этого поцелуя очень долго.
        Мун не мог открыть глаза, боясь, что поцелуй сразу исчезнет.
        - Очнись, молодой человек. - услышал он голос старика.
        Мун открыл глаза. Лэй нигде не было.
        - Где она? - воскликнул мальчик, судорожно глядя по сторонам.
        - Ушла. В Лес. Она оставила самое дорогое, что у неё недавно появилось. Важнейшую часть своей души. Тебя. И ушла.
        - Оставила… меня?!
        - В надежде, что сможет выбраться из Леса и найти тебя. Ты помог не просто ей добраться сюда. Ты помог ей зайти в Лес, и благодаря тебе она может надеяться, что сможет выйти. И ей есть ради чего выходить. Она знает, что идет в страшное место, и не хочет, чтобы ты следовал за ней. Разные тропы у Вас там, но единая тропа здесь. Что, молодой человек, выбрал: останешься или дернешь за ручку?
        - Она не пройдет там и метра без оружия! Револьвер Ги-доллана ведь у меня в карма…
        Мун осекся, проведя рукой по карману. Револьвера не было. Мальчик упал на колени.
        - Ты же обещала!..ты… ты… обещала! - Мун закрыл лицо руками и тихо-тихо прошептал, давясь от слёз: - Не лазать у меня в карманах…
        Старик подошел к мальчику и приобнял его. Затем прошептал на ухо:
        - Это был её единственный шанс убедить тебя не ходить в Лес, пойми эту девушку. Она слишком боится за тебя, до потери разума! Тебе нужно выбирать, и побыстрее. В Лесу время идет совсем не так, как здесь.
        Мун не ответил. Он подошел к двери и приоткрыл её.
        - Спасибо Вам! Я надеюсь, мы с Вами увидимся.
        - Надеюсь…
        Дверь открылась, и Мун увидел перед собой голую стену.
        - Придется нагнуться, - прошептал нищий.
        - Вы не потеряете записку от мамы? - пришла вдруг мысль Муну.
        - Никогда.
        - До свидания!
        - Да хранят тебя все высшие силы… - ответил старик и почему-то отвернулся. А Мун отправился в Лес.
        Глава 35
        Предложения гидры
        Полз Мун долго и в полном мраке. Покинувшая его Лэй, нежный долгий поцелуй не выходили из головы. Надежда догнать девочку не покидала его первые сто метров. Затем стала гаснуть с каждым сантиметром пути всё стремительнее. Вскоре он мечтал только об одном: чтобы этот тоннель имел конец. Мышцы онемели, суставы болели, легкие перестали работать ровно и выдавали только харкающий звук. Отдыхать Мун не хотел, он понимал: после остановки не найдет в себе силы продолжить движение. Когда голова уже начала переходить в стадию отключения, и веки отяжелели настолько, что держать их открытыми было непосильно, Мун выпал из тоннеля.
        Он не испугался, поскольку падал не так, как обычно… Будто снизу его что-то поддерживало. Мрак по мере падения рассеивался, и Мальчик понял, что снова попал в этот загадочный, страшный, непостижимый Лес с огромными ровными стволами, вдоль которых летел, с серым небом-куполом и алмазно сверкавшим снегом, к которому приближался.
        Упал он небольно - снег смягчил приземление. Первые минуты Мун в страхе озирался. Все-таки без Пятого здесь было намного страшнее. Отдаленные звуки были совсем неразборчивыми, вблизи же Мун ничего не слышал. Пустота. Исполины-деревья не качались, да и непонятно, какая такая сила могла заставить покачнуться эти стволы. Ветра не было - это хорошо. Мун не испытывал холода. Он взял в руки снег. Алмазные снежинки сверкали без всяких источников света - такое ощущение, будто внутри них были спрятаны фонарики. Самое удивительное же было в том, что они не таяли… и не лепились в снежки… Мун подул на горсть снега, и снежинки разлетелись, как белые семена одуванчика.
        Зверей вокруг, к счастью, не было. Мун выждал еще пятнадцать минут и сделал шаг. Снег шуршал под шагами, как обыкновенный. Осмелев, Мун сделал еще несколько шагов, обернулся и ужаснулся: он не оставил следов. Ни одного. Потеряться в Лесу оказалось намного проще, чем мальчик только мог представить. Он сделал шаг и сразу обернулся. Ямка, оставшаяся после давления со стороны ступни, постепенно вздувалась и принимала прежнее неприметное положение в снежном покрове.
        По крайней мере, стало понятно, куда идти: без собственных следов в кромешном Лесу заблудишься в любом направлении. Мун вздохнул и пошел прямо, правда, далеко уйти не удалось: через несколько шагов перед ним возникли четыре зверька с белым мехом, похожие на сурков. Они стояли, вытянувшись в струнку. И не было бы в них ничего ужасного, если бы Мун не знал, что это призраки. И если бы у этих сурков не были полностью черные глаза, которые впились в мальчика со спокойным любопытством. Такое, нигде не встречаемое Муном сочетание во взгляде, было главным составляющим страха, что наводили эти звери.
        Зверьки не двигались. Мун сделал несколько несмелых движений к ним - это ничего не изменило, разве что на их мордочках появились едва заметные улыбки. Мальчик вовсе растерялся. «Это всего лишь призраки…», - старался он внушать себе и тем самым подавить какой-либо страх. К тому же призраки выглядели совсем уж безобидными. Мун сделал еще шаг и вдруг наткнулся на что-то острое. К счастью, движение было осторожным, и ступню себе он не проколол, но дальше идти не стал. Мун аккуратно опустился на колени и принялся раскидывать снег во все стороны. Зверьки никуда не уходили и только внимательно смотрели за действиями мальчика.
        После десяти минут раскопок Мун понял, что уколол его шип, прораставший на длинной ветке. Ветке дерева, которое преспокойно росло под снегом.
        Мун решил передохнуть. Зверьки все так же с любопытством смотрели на мальчика, и он к ним, надо сказать, уже привык. Мун прилег на снег и почувствовал, что уперся спиной во что-то мягкое. Отдых пришлось отложить. Очередные раскопки привели к новой верхушке дерева, растущего неподалеку.
        Это дерево было с очень гибкими (оттого мягкими) ветвями. Естественно, никаких листьев не наблюдалось. Ветви гнулись от малейшего прикосновения, однако резко обламывались, если давление было больше нужного… Мун подумал, что прежде, чем отдыхать, надо бы покопать, и нашел еще три дерева. Все они имели особенности, и росли (включая первые два) по кругу. Мун встал в центр и лишь подумал, что надо собрать веток с деревьев для костров, которые наверняка пригодятся в холодных частях леса, как почувствовал, что движется. Вниз. Потихоньку. Иными словами, медленно тонул. Мальчик судорожно посмотрел на сурков - те лишь стояли, как статуи, и едва заметно улыбались. Мун попробовал пойти, и тут же резко ушел вниз. Он оказался в снежном болоте, без малейшего представления, как выбираться. Одно знал точно: не стоит дергаться, так как это только усугубит положение. Погружение в сугробчатую могилу начнётся быстрее.
        Когда Мун уже по пояс увяз, на спасение пришел ветер. Он стал раскачивать верхушки деревьев и подарил тем самым надежду зацепиться за них. Для этого, конечно, нужно было изловчиться и действовать незамедлительно, т. к. с каждой секундой Мун пропадал всё глубже.
        Тут из толщи снега вынырнуло нечто настолько страшное, что Мун забыл, о том, что тонет. Это был призрак. На первый взгляд Мун подумал, что перед ним трёхглавый дракон, но на второй понял, что существо ближе к гидре… Про подобных существ он читал в сказках, и вынырнувший призрак был похож именно на огромную гидру - так он себе ее представлял. У неё было три головы, три толстых змеиных шеи и огромные пасти, как у крокодилов. Остальная часть тела осталась под снегом. У крайних голов глаза были страстные, выражавшие желание проглотить Муна. У средней же головы глаза были усталые, а взгляд… средняя голова смотрела на Муна с сожалением! Это было настолько неожиданно, что Мун даже поздоровался с этим чудищем:
        - Добрый день… - промямлил Мун, глотая слова. - Вы не поможете мне… выбраться?..
        Средняя голова продолжала смотреть на юношу с сожалением, а крайние стали ей что-то усиленно шептать. Средняя кивала то одной, то другой из голов, пока не зашипела, и обе не замолчали.
        - Мы подумали, что можно помочь Вам выбраться.
        Крайние головы тут же закивали, что есть мочи. Средняя продолжила вести спокойную беседу с тонущим Муном:
        - Схватитесь за ветку.
        - Я это и так знаю! - воскликнул Мун. - Мне никак не дотянуться!
        - Я чувствую, что через несколько секунд сюда нагрянет сильный поток ветра, - ответила голова.
        Крайние головы закивали, не останавливаясь.
        - Деревья склонятся, и Вы сможете ухватиться, - добавила средняя.
        Муна свежая информация очень обрадовала, но тут же возникли вопросы.
        - И за какую ветвь схватиться?
        - За любую.
        - Может, за эту?!
        - Вполне нормальная ветка, можете за нее.
        Но взгляд Муна уже уцепился за другое дерево.
        - А эта надежная ветвь?
        - Как и предыдущая - очень надежная.
        - А эта?
        - И эта.
        - Может, все-таки за эту?
        - Весьма достойный выбор.
        У Муна закружилась голова от выбора. В это время подул ветерок - приближался небольшой ураган, что должен был склонить деревья и дать мальчику последний шанс выбраться.
        Тут Мун понял, что не сможет выбраться из болота. По одной простой причине: он не знает, какую выбрать ветку. Они все давали спасение, так за что же цепляться? Мысли смешались словно в тумане, в голове были только эти ветви каждая прекраснее другой. И лишь выбор падал на одну, как сомнение останавливало руку и говорило: «А, может, лучше ухватиться за соседнюю?». Наконец, нагрянул ветер. Ветви склонились.

«Призраки…», - внезапно проскочила мысль, и этого мгновения хватило на отрезвление. «Я же в Лесу, тут одни ловушки… И это тоже!». Ветер еще бушевал, но ветки постепенно стали отползать наверх. «В чем же подвох?» - судорожно соображал Мун. Ответ пришёл в последнюю секунду. Мальчик схватился за ветку, которая была рядом, и дерево с ветром вытащили его из жуткого болота, похоронив всё, что Мун брал в поход, в толще снега.
        Мальчик лежал на снегу вместе с отломанной веткой и не мог отдышаться. Тем временем к нему подползла гидра. Её огромное тело и раздвоенный на конце длиннющий хвост изумили Муна - такого он не представлял.
        - Ты ведь призрак, - прошептал мальчик. - Почему ты мне помог?
        - Помог? - одновременно сказали три головы с удивлением. - Я никак тебе не помогал. Я пытался тебя утопить…
        Крайние головы гидры вдруг превратились в плотный туман и «влились» в среднюю.
        - Если бы ты знал, сколько людей здесь потонуло… - прошипела гидра. - Просто из-за того, что не могли выбрать ветку. И даже без всякого ветра, который заставил тебя принять решение… Потонули просто так, когда до любой можно было дотянуться. Сантиметр за сантиметром… из-за нерешительности… из-за глупой человеческой души.
        - Это ловушка, так? - напрямую спросил Мун. - Можно дотянуться до любой ветки, и все они одинаковые. Специально для того, чтобы сделать выбор было сложнее. Люди часто не могут выбрать, и в результате остаются ни с чем. В данном случае, тонут…
        - Именно. Только тебе что-то помогло. Ненавистный ветер. Он заставил твои мозги работать быстрее. Не знаю, кто его послал. Однако ты выбрался. Мои поздравления.
        - Что ты теперь со мной сделаешь?
        - В тебе слишком много решительности. Ты мне не нужен. Ты можешь меня убить, если я в тебя просочусь. Как я понимаю, ты куда-то направляешься, прямо в самую глубь? Иди. И помни. Обычно люди считают, что хороши те ветви, которые они не трогали. А те, что вытащили их в жизнь, в конце концов, становятся ненавистными. Это неправда. И ты способен это понять. Я вижу. Прощай. И вытри кровь, иначе привлечешь гиен.
        Гидра полностью обратилась в туман и вернулась в болото. Мун тут же стал следовать совету. Ветвь, за которую он держался, была той самой, с шипами. Они въелись глубоко в ладонь, из неё текла кровь. И это действительно было отличной приманкой для зверей. Мальчик осмотрелся: белые зверьки куда-то исчезли. Странно, но только сейчас мальчик понял, что с ними было спокойней… Теперь Лес выглядел совсем уж жутко. Обтерев кое-как ладони и подождав, пока кровь перестанет течь, Мун двинулся дальше, держа своё оружие: палку с шипами. Едва ли она могла помочь - Мун это понимал - но все же, с ним теперь было какое-никакое средство самообороны…
        Глава 36
        Бесплодные поиски
        Лес стал темнее. Наверное, над серебряным куполом зашло солнце, и наступила ночь. Блеск снежинок не давал мраку окутать всё вокруг, поэтому каждый шаг Мун делал хоть и с опаской, но, по крайней мере, не в полной темноте. Мун понял, что с постоянной боязнью далеко не уйдет, поэтому решил занять себя мыслями. «Итак. Мне надо найти Лэй и маму… Где они, знает только Король призраков. С шипастой палкой мне с ним лучше не встречаться… да и вообще с ним лучше не встречаться… А без него, как мне здесь что-то найти? Каждая лишняя секунда в Лесу может стоить жизни… Может, попробовать найти синий цветок? А он существует? И где искать… Легче найти Короля призраков… Со шкурой, которую не пробьешь ни пулей, ни ножом… Который сразу видит тебя насквозь и пожирает мгновенно душу любого… Король призраков…». Голова Муна вскружилась от мыслей. Точнее, от одной, чудовищной мысли. Каждый шаг нес опасность и лишь один зверь мог помочь ему. Неведомый Король призраков. И лишь один путь мог привести к этому Королю призраков - другие призраки. Мун сел на снег, спиной прислонился к дереву и случайно уколол шипом другую
ладонь. Капля за каплей снег вокруг становился красным. И тут послышался мерзкий писклявый лай.
        Чтобы себя успокоить перед битвой, Мун решил думать, что это именно он поймал в ловушку несущихся к нему гиен. Это мало помогало, обманывать себя мальчик еще не научился. Гиены выскакивали одна за другой из-за деревьев, их было около пятнадцати. Они жадно глядели человечьими глазами на Муна и подходили всё ближе, чуя запах крови. Мун собрал силы и встал. Палку выставил вперед. Гиены издали писклявый звук и приостановились, не закрывая клыкастые пасти.
        - Что бы вы от меня ни хотели, Вы это не получите! - прокричал Мун. От холода и страха голосовые связки едва работали, и его крик получился жалобным. Гиены захохотали.
        Из толпы тварей вышла самая крупная: видимо, вожак стаи. Он решил поговорить с Муном.
        - Мы растерзаем тебя в клочки и заставим душу плясать под наши песни, - прохрипел вожак. - Ты это знаешь. Выкинь палку. Разведи руки в сторону. Что ты можешь сделать своими шипами с призраком?
        - Я буду биться до последнего!.. Я не отдам так просто душу!
        - На место поверженной тобой гиены из тумана возникнет новая, а ты с каждым ядовитым укусом будешь слабеть. Что ты можешь противопоставить? Ты всего лишь человек…

«Они призраки… Призраки… Думай над каждым их словом… Всегда есть возможность их обмануть или попасть в их ловушку», - судорожно соображал Мун.
        - Ну и что такого? Да, я человек, и чем вы сильнее меня? - спросил Мун, желая потянуть время. Гиены снова захохотали.
        - Что такого? - прохрипел вожак. - Ты смертное, никчемное существо с дверью для призрака, именуемое «душой». Посмотри на себя. Ты один - а нас много. Две ничтожные ноги… Они заплетутся через пять шагов в попытке убежать от нас. А в этих уродливых конечностях, что вы, люди, прозвали «руками», лишь ветка с шипами, которой ты надеешься отпугнуть нас. И ты еще спрашиваешь, чем мы сильнее?
        - Ты прав, - вдруг сказал Мун. - Могу ли я как-то присоединиться к вашей стае?
        Гиены стали окружать Муна. Видимо, мальчик стал казаться им интересным.
        - Ты слишком слаб для гиены. Ты слишком не похож на нас.
        - Я научусь ходить на четырёх ногах… я раздобуду где-то шкуру…
        - Как же быстро ты сдался, - сказал вожак даже с неким разочарованием. - Поначалу в твоих глазах я видел огонёк.
        Гиены подошли вплотную и ждали только приказа вожака. Мун тянул, как мог, время. Он не был еще до конца уверен в своем плане.
        - Почему я сдался?
        - Ты слаб. Увидев нашу силу, решил примкнуть к нам, хотя мы явно тебе противны. И где же твои слова, что будешь биться до последнего? Ты предаешь самого себя, как и многие люди. Хочешь вступить в стаю, где никогда не будешь своим, только чтобы не быть растерзанным. Хочешь слиться с нами: продать свою душу, принципы, устои… бродить с такими мерзкими отродьями, как мы. Брось свою палку, ты уже никто. Я чувствую запах поверженной души. Сейчас ты станешь нами, бояться поздно.
        Гиены вокруг превратились в туман и облепили Муна серой плотной массой. Он понял, что угадал.
        - Ты прав, я всё отдаю, ради того, чтобы быть с вами! И первым делом мы пойдем к Королю призраков, потому что одному мне с ним не справиться, да и дороги я не знаю…
        Туман, облепивший уже всего Муна, стал сползать и превратился вновь в гиен. Они недоумевали, что происходит и смотрели на вожака, который в упор поедал взглядом Муна.
        - Что ты сказал?
        - Я рад быть с вами! Одному мне не справиться с Королем Призраков, - повторил уверенно Мун.
        Гиены зашептались.
        - Ты не врешь, проклятый человек! - прохрипел вожак. - Я вижу, тебе и вправду нужен Король. Ты хочешь использовать мою стаю, чтобы найти Короля?..
        - Да, а потом неплохо бы найти синий цветок…
        И тут гиены злобно захрипели. И Мун точно понял: это был звук разочарования охотника, у которого перед носом увели жертву.
        - Ты не так прост, человек, - сказал вожак. - Убирайся вон.
        - Почему? - Мун сыграл разочарование.
        - Ты не сможешь смириться с безликим существованием, если собираешься найти и сразиться с Королем. Нет, мне не нужен такой в стае. Твоя душа - не моя добыча. Мне нужны никчемные людишки. Пусть твою душу сожрут другие звери.
        Вожак развернулся и собирался пойти прочь, но Мун его остановил:
        - Извините, так Вы не могли бы помочь мне найти Короля Призраков?
        Вожак развернулся и подошел вплотную к Муну.
        - Глупец… - прошипел он тихо, словно боясь, что его услышат. - Ты разве его не видишь?
        Мальчик судорожно осмотрелся - никакого зверя не было.
        - Нет…
        - Он везде. Но если ты настолько слеп, ищи рядом с луной, не ошибешься.
        На этих словах вожак обратился в серебряный туман и вместе со стаей улетел прочь. Мун стоял с палкой и растерянно оглядывался. Слова гиены с одной стороны, дали информацию - совсем немного - с другой, внесли путаницу. «Он везде»… От этих слов было откровенно жутко. А что значит: «Ищи его рядом с луной»?! Где среди этого купола можно найти дырку, чтобы видеть небо и луну? А как оказаться рядом с луной?
        И снова вопросов больше, чем ответов. И снова Мун решил, что выход у него один: идти дальше, натыкаться на новые ловушки Леса, бороться с новыми призраками, ибо ничего другого не оставалось.
        Глава 37. Неслучайный гвоздь
        Мун вытер кровь и поплелся в дальнейший путь. Идти было сложно - снег был то твердым, как грунт, а иногда Мун проваливался по колено. Порой приходилось взбираться в гору, потом чуть ли не прыгать вдоль отвесного склона. И самое главное: постоянный страх, что сейчас выскочит очередной зверь, с которым мальчик не справится, и путешествие закончится. Помимо страха за себя, Муна беспокоило слишком быстро бегущее время. Каждая секунда уменьшала надежду найти маму и Лэй… Которые, возможно, уже в плену какого-нибудь беспощадного призрака.
        Мысли бороздили голову мальчика вдоль и поперек, он отвлекался на них и благодаря этому забывал, как мало сил осталось на эту ходьбу среди деревьев-исполинов… Когда же дыхание наконец сбилось, Мун упал от усталости. Идти дальше не было никаких сил. Такого отчаянья мальчик еще не испытывал. Тут его охватила ярость на себя. «Ну уж нет! Столько пройти и остановиться! Нет. Я упал только для того, чтобы подняться!». Мун решил дать себе передышку в несколько минут. Голова уже не соображала, ноги гудели. Лежать на мягком, теплом снегу было настолько приятно, что Муну пришлось вслух отсчитывать отданные себе секунды на отдых, чтобы не уснуть. Когда пришло время подниматься, мальчик поднатужился и все-таки встал, но идти по чертовому Лесу не было никаких сил. Подул ветер в лицо, Мун отвернулся от снежинок и вдруг увидел чудо, тут же всколыхнувшее сердце и подарившее силы. На снегу были его следы!
        Это знак - Мун рассудил так сразу и даже не давал себе повода сомневаться! Он столько раз в пути оборачивался, но следы сразу же исчезали. А тут - они каким-то образом сохранились, целые и невредимые! Мальчик взял палку и пошел обратно по своим следам. Его не смущало, что они могут привести только лишь к началу пути. Он хорошо запомнил недавний урок болота. Все ветви хороши, тем более, когда тонешь. А эта тропа еще и явно выделялась из всех возможных направлений. Так что сомнений у мальчика не было.
        Мун побрёл вдоль своих же следов, но очень скоро понял, что идёт по пути, где никогда не шел. Все вокруг было в новинку, словно мальчик попал в другой лес. Нет, вокруг стояли всё те же деревья исполины, и снег тот же, но Мун мог поклясться, что здесь сегодня не проходил. Тут он вспомнил слова Пятого: «Лес постоянно меняется». Теперь Мун понял, что именно охотник имел ввиду… И все же надо двигаться. Куда-нибудь, да следы приведут.
        Через двадцать минут Мун остановился и со злости пнул дерево. Следы закончились, а вокруг всё тот же бесконечный Лес. Мун даже на мгновение перестал бояться появления призраков и захотел от бессилия закричать, но вовремя себя остановил: здравый смысл сдержал от большой глупости, которая могла обойтись очень дорого.
        Мун по привычке сел прямо на снег, облокотившись на ствол. Минут двадцать ничего не происходило. Мун решил, что просто ждать чего-то - не выход, и решил прилечь перед новым рывком. Лишь он полностью лег на снег, как увидел, что в дереве, на которое он облокачивался, торчит гвоздь. Мальчик тут же вскочил.

«Гвоздь?.. Что он здесь делает?». Этот чисто человеческий предмет, торчавший в магическом дереве, был настолько чужероден и необычен в данный момент, что казался Муну более странным, чем теплый снег, на котором он только что лежал.
        Мун осмотрел гвоздь: он был ржавый, безусловно, нашел свой покой в дереве уже давно, и к концу немного загибался.
        Мальчик снова прилег, но ненадолго: сверху вдруг начал проплывать туман. Первая мысль Муна, что за ним пришел на охоту призрак. Рука тут же потянулась к палке. Но туман продолжал течь, и ни в какого призрака не превращался. Более того, Мун скоро понял, что это вовсе не туман, а пар… «Как в тот раз!». Мальчик быстро вспомнил бегемота, уток и теплый пруд, в котором они согрелись с Пятым при путешествии на Ярмарку через Лес. Неужели рядом нечто подобное?.. Мун поднялся и, не выпуская палку, двинулся сквозь пар, который становился все гуще. Температура вокруг поднималась. Куда-то исчезли деревья; впереди была стена голых кустов. Мун преодолел их без особых препятствий и замер в удивлении.
        Впереди в шести небольших теплых прудиках, из которых и шёл пар, с огромным удовольствием лежали призраки. Были они в обличии зверей. В теплой воде нежились и тигры, и лебеди; всплывали и тут же ныряли змеи. В прудиках поодаль расположились бегемоты. Было множество созданий, которых Мун не знал. Возможно, их и не существовало в обыкновенной природе, как тех трехглавых зверей, что мальчик назвал про себя «гидрами». Все шесть прудов были забиты до отказа. Мун по-прежнему сжимал палку, хотя здесь царила атмосфера блаженства и дружелюбия, а потому на мальчика никто не собирался обращать внимание.
        Мун и сам с удовольствием бы полежал и отдохнул в теплой водичке, раздевшись и повесив вещи на тот самый крючок - ржавый гвоздь (назначение которого теперь стало понятно). Эта ловушка Леса была, пожалуй, похлеще остальных. Если бы только имелось время… хоть чуть-чуть… но Мун твердо знал: нельзя медлить ни секунды. И так было много упущено. Где-то в глубине души он понимал, что маму найти будет сложно, а возможно… От этого «возможно» мгновенно подкашивались ноги, и хотелось забыться, поэтому Мун не позволял мыслям продолжать составлять предложение после слова «возможно». Это всё относилось и к Лэй, которая, несмотря на свой уверенный вид, оказалась - как же поздно, к сожалению, он это понял! - обыкновенной прекрасной слабой девочкой. Лес таких, наверняка, проглатывает, не поперхнувшись.
        Мун вышел на поляну, где располагались пруды. На него, как он и думал, никто не обратил внимание. Тут перед ним возникло странное насекомое. Оно не двигалось. Только лишь за счет того, что невероятно быстро работали его малюсенькие крылышки. Насекомое весело висело перед носом. Мун хотел дотронуться до него, но лишь палец прикоснулся к парящему призраку, тот превратился в туман и отправился наверх. Мун проследил путь странного зверя, и увидел, что над поляной таких насекомых призраков уже тысячи.
        Они зависли над прудами, размахивая крылышками, и не двигались. Вдруг привычная мгла купола чуть-чуть приоткрылась, и Мун увидел луну. Ту самую, которой иногда получалось любоваться с мамой через окно, когда на деревню опускалась ночь. От неожиданности мальчик сел на колени и, не моргая, смотрел на то, что связывало его с мамой и прежней жизнью…
        Луна узким лучом подсветила насекомых, и они превратились в переплетение радуг. «Те самые», - выдохнул про себя Мун. Он видел сейчас те самые лунные радуги, что начинались у пруда, в котором они грелись с Пятым.
        По многочисленным, переплетающимся радугам над прудами текли и шли призраки в самых разных обличиях: и зверей, и туманов. Летели птицы. Исполняли пируэты, словно в танце, тощие змеи. Мягко мерцали летящие огоньки, и было совершенно непонятно, что это. Вдоль одной из радуг тянулась призрачная ветвь с зелеными листьями. Она то превращалась в туман, то становилась еще гуще и продолжала плестись вокруг радуги.
        Мун не мог оторваться от всего великолепия, что дарил его глазам Лес. Мальчик не верил, что в этом ужасном месте может быть что-то столь прекрасное. Он готов был наслаждаться, стоя на коленях, целую вечность, тем, что окружало его, однако тут его пронзили слова гиены: «Ищи его рядом с луной». Король призраков… Он где-то рядом! Луна могла в любой момент скрыться за набегавшими на неё облаками, поэтому сейчас нужно было нестись, что есть мочи, в ее направлении. Мальчик вздохнул и побежал прочь с поляны, крепко сжимая палку.
        Он мчался, не боясь наткнуться на дерево: снова вокруг окружали лишь стволы. Он несся и боялся только, что скроется луна - его проводник к самому могущественному призраку. Лишь этот зверь имел власть помочь Муну. Бесконечные сугробы, провалы, возвышенности, падения… Скоро всё стало нипочем. Мун бежал и лишь изредка глядел на луну, которая, к счастью, не спешила пропадать.
        Глава 38
        Король призраков
        Впереди показалось странное, толстенное дерево, намного ниже исполинов. Мун обогнул его и очутился у края пропасти. Всё. Дальше двигаться было некуда.
        Луна была рядом. Круглая, желтая, она висела над черной пропастью, даже не окруженная серым куполом тумана. Она замерла над темнотой, которую не могла осветить, а вокруг мерцали звезды, и небо оставалось чистым, темно-синим.
        Сердце Муна яростно забилось и перестало принадлежать мальчику, оттого что тот не понимал, что дальше делать, и одновременно от восхищения красотой, что замерла перед ним. Чувства мальчика смешались воедино, он даже не пытался понять, что сейчас хочет сотворить. Он будто бы растворился над пропастью и улетел куда-то к луне, оставив всё тут, у кусочка припорошенной снегом скалы. А чувства будто бы разлились, пропала и скорбь, и гнев и все остальные эмоции. Смешанный клубок души уже не мог быть распутан. Наверное, это и привлекло зверя, незаметно подкравшегося к Муну сзади.
        - Ты же знаешь, что я разорву тебя на части. Зачем ты пришел? - раздался хриплый низкий голос.
        В одно мгновение Муна охватил смертельный ужас. Он развернулся и увидел перед собой волка, огромного, с белой шкурой и короной на голове. Корона была золотая, зубчатая, с громадными цветными драгоценными камнями. Легенды не врали - взгляд волка было самое страшное, что Мун видел в жизни. Человеческий, пронизывающий насквозь, и сразу же повергающий. Мун упал на колени. Палка сама выпала из дрожащей, ни на что сейчас не годной руки. И все же Король задал вопрос. Надо было ответить. Кое-как справившись с телом, Мун прошептал:
        - Ты мне нужен, чтобы найти маму и подругу. Можешь помочь мне?
        Волк не стал отвечать. Он мгновенно обратился в туман и влетел в Муна.
        - Ты внутри?! Что тебе от меня надо?! - прокричал Мун. Моментально побледнело все тело. Стало трудно дышать. Воздух мальчик глотал, как рыба. Затем он стал перекатываться по утесу и мечтал, чтобы голову его разорвало, поскольку ужас, её терзавший, был непереносим. Нет, это были не конкретные страшные мысли. Волк истязал неосознанным страхом, и это причиняло нестерпимые страдания. Сердце билось, как сумасшедшее. Мун уже не мог управлять телом и лишь бескровными губами произнес едва слышно:
        - Остановись…
        Волк медленно «вытек» из мальчика, принял образ зверя и подошёл вплотную к тяжело дышавшему Муну.
        - Ты знал, что так будет. Зачем ты искал меня?
        - Ты должен помочь мне… или я тебя убью… - еле произнес мальчик.
        Волка, казалось, слова Муна не удивили. Он подошел к краю обрыва и вонзил взгляд в луну. Мальчик тем временем восстанавливал дыхание.
        - Ты странен, - произнес волк. - Ты непонятен мне до конца, хотя твоя душа уже мечтает покориться мне, лишь бы уберечься от мук. Так почему я тебе должен помогать, и как ты меня убьешь?
        - Ты должен мне помочь, потому что больше никто не может!
        - Я ничего тебе не должен.
        - Какой же ты Король, если не помогаешь, когда кроме тебя никто помочь не может! Зачем тебе тогда твое могущество?! - сказал Мун отчаянно, уже не думая, что за такие слова может с ним сделать волк. Зверь промолчал и снова устремил взгляд на луну.
        - Как ты хочешь меня убить? Этой палкой? - неожиданно произнес волк.
        - Да… Мне хоть и говорили, что твоя шкура крепче любой стали, но у меня нет выбора. - Мун решил, что лучше выкладывать всё начистоту, разговаривая с существом, которое видит тебя насквозь.
        - Прощай, человек. Ты слишком слаб. Сейчас ты обратишься в ничто. - сказал волк глухо, разевая страшную пасть с безупречно острыми клыками.
        - Подожди! - воскликнул уже бледный, слившийся со снегом Мун. - Я. я… очень хочу послушать твою песню… Я слышал ее однажды… Сердце каменело…
        - Ты услышишь её, если хочешь, только моя песнь разорвет твоё сердце от страха. Не боишься?
        - Нет, она просто… прекрасна… Я хотел Вам сказать, что мы люди, конечно, ничтожны по сравнению с Вами, но есть удивительная черта в нас… Мы можем совмещать несколько чувств… Смеяться от страха, плакать от счастья… если мне все равно уготована смерть, я хочу умереть слушая Вашу мелодию…
        Волк опустился на утес. Закрыл глаза и глухо произнес:
        - Есть у меня общее с людьми. Никакому призраку это не дано. Когда я вижу прекрасное, моя душа поет.
        Он повернул голову к луне и завыл. Точнее, запел. И Мун не кривил душой, говоря, что песнь волка прекрасна. Это была самая завораживающая мелодия, но в душу мальчика она вносила ужас. Все больше и больше, с каждым мгновением; и как всегда времени на осуществление плана оставалось все меньше. А план был прост. Трясущимися от страха руками Мун взял палку; выронил ее; с еще большим трудом поднял её. Теперь надо было подойти к волку, благо тот смотрел на луну и мальчика не видел. Вставая и падая, так как не слушались ноги, роняя несколько раз свое орудие, Мун, наконец, подошел к призраку. Сердце билось уже с такой силой, что способно было вот-вот прорвать грудную клетку. Последние секунды оставались до потери сознания. Мун занес палку над непробиваемой шкурой… волк, не замечая мальчика, продолжал выть свою песню… В одно мгновение измученный Мун, налетев на зверя, всадил палку в открытую пасть поющего зверя.
        Вряд ли внутренности волка были такими же непробиваемыми, как и шкура - так думал Мун, это была его последняя надежда. Волк замолчал и опустил голову на снег. Мун лежал рядом, обессиленный и измученный. Наконец, зверь открыл глаза. Спокойным взглядом он посмотрел на Муна. Мальчик взглянул с трудом в глаза призраку. Волк выплюнул палку: она была вся красной. Затем начал кашлять с кровью. Мун и не предполагал, что у призрака может быть кровь. Волк кашлял и кашлял, и кровь постепенно заполнила окружающий соперников снег.
        - Ты почти убил меня, - прохрипел волк и снова плюнул кровью. - Я скоро умру.
        Мун слушал, не шевелясь.
        - Я обязан передать корону новому Королю, в особом месте. Только оно далеко отсюда. Не уверен, что дойду. Ты должен помочь мне.
        - Извините… - произнес Мун, запинаясь. Почему-то к страху примешалось чувство вины. - Мне надо найти маму и подругу…
        - Они там, - перебил мальчика волк.
        - Где?.. - ошеломленно спросил Мун.
        - Туда, куда я иду. В самую тьму леса. Тебе одному не добраться туда, хоть ты и смел, и чист душой. Мне теперь тоже не дойти. Я даже не могу обратиться в туман от раны, которую ты мне нанес. Она не сравнится ни с пулей, ни с ножом. Ты поразил меня в самое нутро. Причем, главным твоим оружием стала не палка. А то, что ты преодолел страх - моё оружие против тебя. Теперь мы необходимы друг другу. Пойдем, пока я не умер.
        Волк взглянул на луну, глаза его были полны тоски.
        - Я знаю, ты ощутил, что такое расставание, - прохрипел призрак Муну. - Луна держит меня, и нужно уходить, иначе я умру у неё на глазах. Это больно, но нужно сделать шаг, иначе никогда не сможешь расстаться, а это иногда необходимо.
        Волк побрел прочь с утеса неуверенными шагами, постоянно сплевывая кровавые слюни. Мун и не думал что-либо говорить, его мысли были скомканы. Он шёл за Королем, медленно с остановками. Постепенно Лес погружался во мрак. Волк спотыкался всё чаще, отдыхать приходилось дольше. Муну становилось всё тяжелее верить, что они дойдут… хоть куда-нибудь.
        Многочисленный отвратительный писк раздался сверху. Мун сжал палку и замер, волк спокойно продолжал идти. Сверху к путникам слеталась орда летучих мышей. Их было не меньше сотни. Витиевато кружась, они с огромной скоростью летели к Муну, разинув маленькие клыкастые пасти в плотоядной улыбке.
        - Подождите! - крикнул Мун волку.
        - Иди спокойно, они ничего не сделают.
        - Вы уверены?!
        - Да.
        - Летите прочь! - ответил Мун и резким ударом палки отбросил мышь, что подлетела уже к самому лицу.
        Остальных зверей это, похоже, задело. Они стали еще громче пищать. Мун побежал и спрятался за дерево - несколько мышей пролетело мимо. Призраки начали собираться для новой атаки.
        - Зачем ты бьешься с ними? - прохрипел волк, остановившись и посмотрев на битву мальчика со зверьми.
        - Мне кажется, они хотят меня съесть заживо!
        - Это отребье? Они даже не могут тебя укусить.
        - По-моему, это не так! - закричал Мун, отбив еще одно нападение. Летучие мыши собрались на очередную атаку. Своим роем они закрывали и без того темный купол и готовились упасть на Муна, стоящего около дерева с палкой и остервенело готовящегося отразить очередное нападение. Вдруг на него одним прыжком, преодолев, по меньшей мере, пять метров, прыгнул волк. Он снова поднес, как недавно, свою оскаленную пасть к лицу Муна. В глазах зверя была ярость.
        - Зачем ты вкладываешь столько сил, ненависти, души в эту палку? - прорычал волк. - Этим летающим тварям нужно только одно: чтобы ты их замечал. Отмахнись от них, а еще лучше не замечай! Я же сказал тебе, они ничего не сделают!
        - Но они кажутся такими опасными!
        - Им даже душа твоя не нужна; пролетят сквозь неё, а ты будешь потом ворочаться в страхе всю ночь. Ты убил меня, Короля призраков, и обращаешь теперь внимание на эту падаль? Почему вы, люди, так восприимчивы ко всякой мелкой дряни? Отмахнись от них и иди своей дорогой. Эти призраки - всего лишь занозы, которые остаются в душах после мелких неудач. Плохой погоды, глупой обиды, нелепой ссоры. Чем больше ты вкладываешь силы для борьбы с ними, тем сильнее они и слабее ты. Отмахнись, человек, и пойдем дальше.
        Мун выслушал рык волка на одном дыхании. Нельзя сказать, что он всё понял. Главное всё-таки осталось в голове: надо идти за волком. Вот только летучих мышей стало еще больше. Они слетелись огромной стаей и неслись к поверженному навзничь мальчиком волку. Отмахнуться от них в таком положении было трудно. Тут волк поднял голову и испустил рык, от которого у Муна чуть не остановилось сердце.
        Летучие мыши тотчас начали кружить вокруг Муна и волка, пока все не сели на снег и склонили мерзкие головы перед Королем, как верноподданные рабы. Волк сплюнул кровь и произнес:
        - Летите во все окраины Леса. Говорите всем, кого встретите, что Король умрёт. И скоро будет новый Король. Пусть все сходятся в Тайную Рощу.
        Летучие мыши тотчас вспорхнули и понеслись прочь по разным направлениям. А призрак и Мун двинулись дальше.
        Лес становился другим, Мун чувствовал это. Ему начало казаться, что за ними глядят из-за каждого дерева, отовсюду стали раздаваться шепоты, казалось, что даже ветер следит за ними с волком. Сам воздух наполнился ожиданием. Лес готовился к чему-то очень важному.
        Муну хотелось бежать как можно быстрее, так как отовсюду мелькала опасность. Раненый волк еле плелся, оставляя за собой кровавый след. Мальчику пришла мысль, что не только за ним, но и за зверем могут сейчас охотиться. Мальчик понимал, что его корона - это лакомый кусок для многих призраков. Кто знает, может, надев ее любой, призрак становится Королем?.. Эти мысли мучали еще больше, чем неуверенная поступь волка в Лесу, где надо бежать сломя голову.
        На ту самую поляну, где располагались пруды и пересекались радуги, спутники вышли без приключений. Только тут теперь не было ни души. Пустота, и даже лунные радуги больше не мерцали. Да, Лес мгновенно изменился, когда Мун проткнул волка. Что-то назревало.
        Мун не мог больше молчать. Идти так в тишине, и не перекинуться хотя бы парой слов, было для мальчика сложно. Он собрался с духом и решил узнать у волка, что это за Тайная Роща, куда они идут. В этот момент из-под снежного покрова выскочила, как стрела, огромная кобра. Она тут же обвила мальчика с ног до головы, сдавила его так, что Мун не мог дышать. Голова призрака медленно приблизилась к уху мальчика, кобра прошипела:
        - Вот и конец. Зачем ты вылез в этот Лес? Понимаю, что тебе сложно ответить, твои ребра скоро сломаются и вопьются в сердце. Мне придется говорить за тебя.
        Мун испытывал невыносимую боль. Змея сжимала и сжимала его, как будто испытывала на прочность. Глазами мальчик искал волка, но нигде не находил. Почему он не помогает?
        - Мыши летают и шепчут всему Лесу, что Король умирает. Я знаю, ты идешь в Тайную Рощу, и еще я знаю, что ты сомневаешься. Это правильно. Тебе не дойти туда и не найти то, что нужно. Остановись здесь и умри.
        - Эта тварь пытается уцепиться за сомнения твоей души. Отбрось сомнения, - прозвучал знакомый хриплый голос. - Поверь мне, мы дойдем до Рощи.
        Змея в тот же момент «развязала» Муна и подлетела к волку, который уже не мог стоять и лежал на снегу.
        - Ваше Величество! - издевательски прошипела змея. - Вот кто придумал для мальчика такое испытание - идти в Рощу!
        Змея превратилась в туман, сделала в воздухе несколько пируэтов, и вновь упала на землю.
        - Я прошу прощения, Ваше Величество, - в той же издевательской манере продолжила кобра. - Я совсем забыла об учтивости. Мой Вам поклон.
        Змея опустила слегка голову.
        - Только, боюсь, вы его не видите. Мне кажется, Вам сложно поднять свою голову, чтобы даже просто посмотреть мне в глаза.
        - Ничтожная тварь, убирайся прочь. Тебе здесь нечем поживиться.
        - Да что Вы, Ваше Величество? А душа этого мальчика? А Ваша корона? Мальчик преисполнен сомнениями, и я его понимаю.
        Змея развернулась к Муну, который до сих пор не мог отдышаться.
        - Идти неизвестно куда, неизвестно сколько, неизвестно зачем. Это по-человечески глупо, - вдруг кобра снова обернулась к волку и подлетела к самым его глазам. - Корона не тяжела? Я могу помочь - навсегда помочь.
        Кобра вытянула длинный раздвоенный язык и начала облизывать корону. В этот момент волк одним прыжком пролетел вместе со змеей, в которую впился когтями, несколько метров до дерева. Зверь прибил змею к стволу и та, как читалось в её испуганном взгляде, ничего не могла поделать.
        - Несись в Тайную Рощу и жди там избрание нового Короля. Только вряд ли ты, ничтожество, станешь им. Ты даже этого мальчика не сможешь сломить.
        Волк отпустил кобру. Та, извиваясь, шипела непонятные слова с огненно-ненавистным взглядом, пока не скрылась под снежным покровом. Волк упал. Мун тут же подбежал к нему.
        - Эта тварь пожирает сомнения. Раз она на тебя напала, значит, ты сомневаешься. Но ты держался - значит, можешь бороться. Чтобы дойти до Тайной Рощи, отбрось все сомнения. Хорошо?
        Волк это произнес так тепло, что Мун не смог удержаться и обнял призрака за шею, покрытую кровью.
        - Спасибо… - прошептал мальчик, уткнувшись в шкуру зверя.
        - Дальше я пойду один, - ответил волк.
        Мун оторопел. Волк тяжело дышал и посмотрел в глаза мальчика.
        - Впереди будет много таких тварей. Рано или поздно я не смогу тебе помочь.
        - Нет! Мы сможем! Вы ведь скоро и сами не сможете ходить! Только со мной Вам дойти до Рощи!
        - Я дойду, мне помогут. И не одна тварь не захочет на меня напасть, потому что я им стану не нужен.
        - Ваша корона… Даже эта ничтожная змея захотела власти и снять с Вас эту корону.
        - В этом всё дело. Мы встретимся у Тайной Рощи. Я отдохну и дойду, а Корону я отдам пока тебе.
        Муну показалось, что у него поднялась температура и от жара он растопит всё вокруг.
        - Ты гораздо сильнее меня, Мун. У тебя больше шансов дойти с ней до Тайной Рощи. Только тебе еще рано отправляться в такой поход. Есть один человек, который сможет тебе помочь. Он знает дорогу и, скорее всего, не откажет в помощи. Вырви синий камень из Короны, на котором выгравирован цветок. Предложи его тому человеку. За такую награду он согласится на что угодно.
        Мун хотел задать тысячу вопросов, но время уходило. Мун это чувствовал.
        - Как я найду этого человека?
        - Он сейчас на Ярмарке. Он может тебе помочь не потому, что его душа светла как алмаз на фоне лунного света, а потому что давно почернела и превратилась в пепел. Он не нужен ни одному призраку, для них он сам уже как призрак. Эти слова должны тебе помочь. И положи камень в правый карман - это важно.
        Мун ошеломленно смотрел, как волк сгибает пред ним голову. Мальчик взял корону.
        - Я помогу тебе выбраться.
        Волк завыл свою печальную песню, и тут же наверху приоткрылся над Лесом кусочек купола, а на снег упал лунный свет. Песнь волка была не страшной, а грустной, пронизанной прощанием, тем прощанием, когда уходишь навсегда и больше не увидишь нечто дорогое тебе. Муну захотелось плакать. Зверь повернулся и сказал:
        - Иди по тропе, что освещает тебе луна.
        - Простите, почему Ваша песня так грустна?! - не выдержал Мун, обращаясь к волку припав на колени.
        - Потому что теперь иду в одиночестве. Больше мне не увидеть свет луны, но сейчас она нужнее тебе. Иди по тропе.
        Мун взял Корону и спрятал ее в подкладку пальто, чтобы никто не мог видеть эту драгоценность. Волк сказал последние слова достаточно властно, чтобы мальчик шел, не задавая лишних вопросов. Мальчик пошел по узкому лучу света, что исходил от луны. Когда он вышел за пределы поляны, раздалась тихая песнь волка. Она резала сердце насквозь своей тоской, и Мун, несмотря на бессилие, побежал, пообещав себе как можно скорее вернуться в Лес.
        Глава 39
        Бобриная помощь
        Идти по лунной тропинке было удобно. Ни подъемов, ни скатов, ни хищных призраков. Единственное, чего боялся Мун - что упадет и заснет, и с этим надо было бороться. К счастью, во время очередного припадка бессилия, впереди показалось нечто странное, что сразу приободрило мальчика.
        Тропа вывела к замерзшей реке, возле которой стояла… изба. Маленькая - около метра высотой - изба. Лунный свет заканчивался на ней. Намек Мун понял без проблем. Надо было посетить это странное сооружение. Как в Лесу оно оказалось, Муна не интересовало - он давно привык к неожиданностям. Но вот, как к нему отнесутся гости… впрочем, и это было неважно. Мальчик подошел к двери и постучал. Изнутри послышались голоса:
        - Открой, не слышишь что ли?
        - Сама открой, я не могу два дела сразу делать!
        - Ты ничего никогда не можешь!
        Затем стали приближаться шаги, и дверь отворил бобр. Точнее, бобриха, т. к., судя по разговору, именно она пошла открывать. Бобриха смотрела на Муна спокойным выжидательным взглядом, который может взорваться в любом момент, и тогда на вас посыплется поток оскорблений.
        - Здравствуйте, - сказал Мун. Подходя к двери, он приказал себе ничему не удивляться, но сдержать обещание не смог.
        - Вы пришли поздороваться? - в голосе бобрихи уже звучало раздражение. - Хорошо. Здравствуйте.
        - Можно зайти? Меня к вам привела лунная тропинка.
        Бобриха смотрела на Муна как на сумасшедшего. Мун ее прекрасно понимал - он очень жалел, что сморозил такую глупость, но ничего красноречивее придумать не смог.
        - Лунная тропинка? Может, она как-нибудь вас уведет сейчас подальше? Мы очень заняты! - злобно сказала бобриха.
        - Извините, Вы случайно заняты не сборами в Тайную Рощу на избрание Короля? - Мун решил пойти ва-банк.
        Из дома вдруг выскочил бобр. Одним движением он задвинул внутрь свою жену и уставился на Муна. Муж был явно дружелюбнее, однако последнее заявление Муна его сильно затронуло.
        - Вы - человек? - спросил он без капли злобы.
        - Да.
        Бобр мгновенно вскочил в дом и запер все двери, оставив Муна снаружи.
        - Извините, почему Вы убежали? Я не хотел сделать ничего плохого! Мне нужна Ваша помощь!
        Но из-за двери не доносилось больше ни звука. Тогда Мун, понимая, что сотворил нечто неладное, решил прибегнуть к поступку, который бы ни за что не сотворил в иных условиях. Со всего маха он ударил ногой по двери и выломал ее. Внутри его ждала уютная бобровая хатка с папой, мамой, и тремя бобрятами. Все смотрели на Муна в страшном испуге.
        - Вы меня неправильно поняли… - поскорее произнес Мун.
        Бобер обратился в туман, подлетел к Муну, и, вновь приняв обличие зверя, злобно прошептал:
        - Тебе не достанется моя семья… Делай со мной, что хочешь, посланец нового Короля, но я не отдам тебе мою семью!
        Чтобы не стоять, согнувшись в три погибели, Мун встал на колени. И этот случайный жест сослужил добрую службу: страх и злоба бобра чуть-чуть сместились к удивлению.
        - Вы меня не поняли… Как и я Вас! - начал Мун свою речь, мечтая лишь о том, чтобы ему дали договорить. - Я никакой не посланец, мне просто нужна помощь, я друг волка…
        - Друг волка?! - воскликнул бобер. - Ты человек, который знает про избрание Короля! Всё сходится - ты тот самый человек, что погубил Его Высочество! Весь Лес гудит об этом! Скоро Великий Волк умрёт, и теперь непонятно, кто станет новым Королем! Что он сделает с нами? С этим домом? Который, ты, между прочим, начал уже разрушать!
        Бобер говорил навзрыд, и Мун даже не думал его перебивать. Положение было ужасным, и мальчик решил прибегнуть к единственно правильному решению, что всегда его спасало: идти по тропе правды.
        - Да, я хотел убить волка, но он еще не мёртв. Мы с ним друзья. Он будет в Тайной Роще на избрании. Вот, посмотрите.
        Мальчик достал корону, и она мгновенно осветила избу. Перемены в лицах бобров сложно описать: от удивления к страху, потом к восхищению и снова к удивлению. Бобер сделал робкий шаг к короне. Мун поднес ее к призраку навстречу, но зверь тут же отскочил назад.
        - Не надо! - прошептал бобер.
        - Куда пошли! - завопила бобриха на бобрят и сразу вернула взгляд к короне. Бобрята, воспользовались этим, подошли к папе, что стоял в шаге от величественной короны в руках Муна.
        - Все, быстро, закрыть окна, все щели, я прилажу дверь! - крикнул бобер, оправившись от шока, и призраки принялись за дело; Мун даже не успел предложить помощь. Через минуту всё было готово, и звери вновь обступили его.
        - Зачем Вы достали её! - завопила шепотом бобриха.
        - Она настоящая? - тут же спросил бобренок.
        - Да, настоящая. Мне дал её волк.
        Бобер сделал знак, чтобы его семья замолчала.
        - Простите за обилие вопросов… Друг волка - наш друг. Он нас ненавидел, но всегда уважал. Правда, сейчас это не главное, нужно торопиться. Впрочем, никогда не думал, что корона Короля окажется в нашем доме.
        Бобер посмотрел на семью. Все были растеряны не меньше Муна.
        - Простите нас, - сказал зверь мальчику. В его голосе все еще слышались остатки страха, но зверь старался держаться достойно. - Просто за этой короной могут прийти враги… Почувствовать её и явиться в одно мгновение… Это очень-очень опасно… и страшно.
        Мун кивнул. Бобер снова посмотрел на семью. Все глядели на главу семьи и ждали, что он скажет.
        - Может, это знак, мои любимые. Может, нам тоже хватит отсиживаться, как наши предки, радоваться спокойной бесполезной жизни?
        Все продолжали слушать с замиранием сердца.
        - Человек, мы поможем тебе. Что тебе сказал волк? - выдал глава семьи.
        - Он сказал, идти по лунной тропинке… Она выведет меня на Ярмарку, куда мне и надо.
        Бобры тут же, как по приказу зашептались, но бобер вновь пресек все разговоры.
        - Он разрешил Вам отнести корону на Ярмарку?!
        - Это невозможно! - все-таки встряла бобриха.
        - Ненадолго… - ответил Мун. - И я тут же вернусь с ней в Лес.
        - Новая жизнь начинается с риска, а риск начинается с доверия, - произнес после долгой, наполненной страхом паузы бобер. - Ну что же. Пойдем за мной. Только спрячь корону. А когда будешь на Ярмарке, постарайся, чтобы она стала вообще невидимой!
        Мальчик послушал наставления призрака: Корона вновь скрылась в подкладке пальто. Бобер открыл погреб и поманил Муна. Мальчик подошел. Мун подумал попрощаться с семьей бобров, но те стояли, словно замороженные. Бобриха еще не отошла от увиденной короны, бобрята же пытались осмыслить слова отца. Всем было не до человека. Мун спустился в погреб и оказался в тоннеле.
        - У нас вся жизнь ушла на строительство этого тоннеля. Теперь он хоть кому-то пригодится. Идите прямо, там будет проход прямо в скале. Вы наткнетесь на рельсы. На рельсах будет вагончик. Дерните рычаг - и попадете на Ярмарку.
        - Так просто?
        - Удачи! - прошептал бобер и засеменил прочь. Мун двинулся по тоннелю.
        На его счастье, тоннель оказался прямо-таки пристанищем для насекомых. Маленькие призраки светились, беззаботно кружа, как будто в Лесу ничего не происходило.
        До прохода в скале идти было недолго. Вот там-то пришлось снова полазать в полной темноте, пока руки не коснулись массивного железного рельса. Мун поводил рукой и нащупал вагончик, как на аттракционах. Затем рычаг. Усевшись поудобней и пристегнувшись, он опустил рычаг. Вагончик двинулся со скрипом по железной дороге медленно-медленно, но с каждой секундой набирая обороты. Вскоре Мун летел по железной дороге, как бешеный. Это было дико страшно до момента, когда вагончик вошел в ледяную воду. Вот тогда стало невыносимо страшно. Тут вагончик начал набирать высоту - как раз когда кислород в легких почти закончился. В конце - концов, пробив лед, Мун на своём транспорте вылетел из-под замерзшей речки, где по льду катались благодушные жители Ярмарки, и возле карусели играла веселая музыка. Мун еще в воздухе узнал это место: здесь, на берегу они сидели с Лэй на скамейке, укутавшись в пледы. Теперь ситуация была несколько иная: он, пробив лед вагончиком, летел, слыша под собой крики ужаса. Приземлился, к счастью, никого не сбив: все успели отскочить. Проехав по инерции метров двадцать, вагончик
остановился. Мун отцепился, вышел и как ни в чем не бывало пополз к берегу мимо карусели и катающихся на коньках. Вагончик же остался мерзнуть до весны, когда сможет, с честью уже сделав свое дело, утонуть.
        Глава 40. Маршрут Д3
        Мун больше боялся за корону, а не за себя. К счастью, он не повредил ни ее, ни позвоночник. Выбравшись на берег, мальчик подумал об одной важной вещи: «И что мне теперь делать на Ярмарке?».
        Ему нужно было найти какого-то человека среди миллионов. Ситуация была незавидная, однако Мун чувствовал, что волк не отправил бы его в город, не дав подсказки. Он начал припоминать, всё, что говорил волк. И почти сразу зацепился за одну деталь. Волк настаивал, чтобы Мун положил синий камень именно в правый карман. Почему в правый? Что в нем такого? Мальчик огляделся, желая удостовериться, что за ним никто не наблюдает. Затем резко двинулся к домам. Теперь его целью был какой-нибудь спокойный закуток… ведь должен же такой быть в этом муравейнике? Глаза дали ответ почти сразу:
        УВАЖАЕМЫЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛИ СПРАВОЧНЫХ БУДОК!
        Просьба: двери, когда выходите, закрывать за собой до конца!
        Ветер задувает внутрь и рвет страницы справочника.
        Давайте с уважением относиться друг к другу!
        Спасибо!

«Справочные будки? То, что надо!». Объявление висело высоко, и было написано огроменными буквами. Мун тут же пошел в сторону него. «Будки… Наверняка, внутри можно уединиться!». Мальчик побежал, несколько раз наткнулся на людей, выслушал в свою сторону сотни нелицеприятных слов и проклятий. На всё это после своих злоключений ему было даже смешно хоть как-то реагировать. А к людям, что испускали такие эмоции, хотелось подойти и извиниться, успокоить их, и объяснить, что всё это такая мелочь. Но время… ощущение того, что оно кончается, почему-то сидело в голове, как кучер, и погоняло Муном, чтобы тот шёл быстрее. Это чувство мальчик не мог перебороть. Поэтому молча продолжал идти, снова и снова сталкиваясь с раздраженными людьми.
        Будок возле реки находилось немало. К счастью, и очередей существенно меньше, чем в тот раз, когда его хотели ограбить. Мальчик зашел в одну из свободных, самую обыкновенную: метр на метр. Она состояла из четырех стен и стола, на котором лежала толстенная книга в мягкой обложке. Стены были обклеены картой города, поделенной на квадраты. Он еще раз огляделся, будто в будке мог поместиться кто-то еще, и опустил руку в правый карман.
        Синий камень казался гладким. Присмотревшись, Мун понял, что камень не гладкий, а с огромным количеством граней, которые сливаются в ровную плоскость. Выгравированные узоры ничего Муну не говорили, хотя вполне могли быть буквами какого-нибудь языка. Свет, падавший на камень, преломлялся, и выходил из него той самой лунной радугой, на которую мальчик насмотрелся в Лесу. Вдруг Мун понял, почему волк просил положить камень в правый карман. Опустив руку туда еще раз, Мун вытащил скомканный листок бумаги. Ну конечно! Он не совсем одинок в этом городе! Темм, Лакри и Мисти. «Они мне дали свой адрес на этом клочке». Так и есть. Мун развернул бумажку.
        Д3, дом 5, квартира 4. Всегда ждем!
        Мун перечитал надпись несколько раз. Вот оно, спасение! А как теперь найти по этому адресу ребят? «Что за Д3?». Мун вспомнил, что это квадрат. Мун посмотрел на большую карту и нашел нужное обозначение достаточно быстро. Судя по схеме, это было место на отшибе, с квадратным расположением домов. «Как раз, как описывали ребята!» В одном из таких квадратов и находился дом 5.
        Теперь надо было туда добраться. Предлагали свои услуги таксисты. Водители автомобилей, автобусов, карет с лошадьми кричали наперебой, что их способ достичь нужного места наилучший. Причем, адрес не назывался. Говорили целые ряды: «От А до В! За 2 часа! Кресла мягкие! Мимо главных достопримечательностей!».
        Мун, на счастье, нашел подходящий вариант довольно быстро. Правда, пришлось пройти мимо целого ряда водителей и их транспортных средств, но это не заняло много времени. Мун увидел скучающего шофера, который в отличие от коллег не призывал пассажиров занять места в своем автобусе. Он просто стоял, облокотившись на указательный столб, и считал пальцы на руке. На переднем стекле, снизу, царила картонка с надписью:

«Д. Едем, как придется».
        И всё. Несмотря на это скудное описание, автобус был полон. Мун даже и не думал искать что-то еще: больше никто в сектор Д почему-то не ехал. Мальчик залез в старенький автобус. «Ладно, буду единственным стоячим пассажиром». Тут к Муну обратился грубый недовольный мужчина:
        - Молодой человек, сядьте уже, а то мы никогда не поедем!..
        - Так мест уже нет, - Мун очень не хотел спорить с ним, но ситуацию накалять хотелось еще меньше. - Я постою! С удовольствием!
        - Ты меня плохо понял, - мужчина начал выходить из себя. Остальные пассажиры тоже. - Тут нельзя ехать стоя. Тем более, когда зияет свободное место. Садись или выметайся!
        Мун осознал, что чего-то не понимает. Конечно, ему сейчас придется выметаться, поскольку никакого свободного места он не видел. Придется искать новый автобус, который едет в сектор Д. То есть опять выходить на морозную улицу, уворачиваться от назойливых водителей…
        - Парень, иди сюда. Слепой ты что ли?
        Голос раздался с водительского кресла. Это шофер, наконец, поднялся в автобус и сел на свое место. В транспорте началось радостное перешептывание. Мун же подошел к водителю и спросил:
        - Вы не подскажете, где еще автобусы до сектора Д?
        - Зачем тебе? Мой не устраивает?
        - Мне сказали, что у Вас стоя нельзя…
        - Это правда, - перебил Муна водитель. - Садись ко мне.
        - Куда?
        - Ты видишь кресло широкое. У меня. Садись, давай. Отправляться пора.
        Действительно, водительское кресло больше напоминало скамейку. Теперь Муну стало понятно, о чем говорил грубый мужчина. Только вот сидеть рядом с водителем и упираться ногами в педали было несколько странно. Однако двери захлопнулись, автобус дернулся, и Мун понял, что выхода нет. «Чёрт с ним. Поеду так». Автобус, дребезжа, отправился вглубь Ярмарки.
        Справа и слева, в окнах, виднелись толпы людей. Выходивших из театров, гулявших, сидевших, что-то отмечавших, перелазивших с крыши на крышу, зазывавших в свои магазины, менявших масло в фонарях, катавшихся на каруселях - бесчисленное множество людей. И мальчик опять не мог обойти вниманием и рассуждениями толпу. Муну почему-то вдруг показалось, что все эти люди, включая него, хоть и спешат, но идут к одной какой-то заветной цели. Что вся суета - это лишь маскировка, и на самом деле жители ждут чего-то важного. Отбросят эти делишки и объединятся в чем-то важном. Только в чём?
        Это желание собрать всех воедино вскоре показалось глупым, потому что Мун понял его истоки. Просто-напросто душа не хотела чувствовать себя пешкой среди огромной толпы. Огромной разрозненной толпы. Хотелось быть в команде… А так - Мун был лишь кирпичиком, ненужной частицей в огромном море людей, где у каждого была своя цель жизни, свой план на сегодняшний вечер.
        Вскоре стало понятно, почему у водителя такое кресло. Ему нужно было, чтоб туда кто-то подсел. Этот человек очень любил поговорить в дороге.
        - Ты откуда? - спросил он у Муна. Вопрос был тупиковым. Название деревни на скале, откуда прибыл мальчик, говорить не имело смысла - водитель его точно не знал. Да и по тону шофера было понятно: вопрос прозвучал не для того, чтобы на него ответили, а для того, чтобы аналогичный задали ему.
        - А вы?
        - Ох, парень… Издалека.
        Мун решил продолжить кидать вопросы, чтобы разговор не перешел на его сторону.
        - Зачем приехали на Ярмарку? Не устраивала работа?
        - Естественно. Зачем сюда еще приезжают.
        - Наверно, надоело здесь ездить по одному и тому же маршруту?
        - А вот здесь ты ошибся. Вот представь, выхожу я как-то на работу в своем городке, всё прекрасно, а мне начальник говорит, что маршрута моего больше нет.
        - Вас уволили?
        - Нет, просто сказали ездить, где хочу. Подбирать людей. И везти, куда им надо.
        - Так это же прекрасно! Такая свобода.
        - Сначала мне тоже показалось, что это прекрасно. А потом я понял, что такая свобода мне не по душе. Слоняешься бесцельно по городу. Целый день. Нет, не по мне. Я сбежал на Ярмарку. Уже не помню, как… Билет на вокзале кто-то подкинул, по-моему. Ну да неважно. Здесь работаю, как хочу. Каждый раз маршрут мой разный, но конечные станции одни и те же. Это очень важно, парень. Станция, как мечта, должна быть определена, а каким способом до нее доберешься - это уж неважно. Понимаешь? Иначе станешь планктоном. Вроде бы границ нет - плывешь себе в океане по волнам. Только свобода - это не отсутствие границ. Свобода - это способность преодолевать препятствия. Чтобы добраться до цели.
        Мун кивнул. Пускаться в философские рассуждения сил не было. Сейчас хотелось закрыть глаза и провести время в тишине. Водитель же улыбнулся и замолчал. Автобус теперь ехал по закоулкам самого странного города в мире.
        - Парень, а зачем тебе в сектор Д? - спросил водитель, когда Мун уже успел подремать. Мальчик резко проснулся. Автобус проезжал по немноголюдной улице. Вокруг стояли каменные дома, похожие на замки: все были украшены статуями, картинами на стенах, мозаиками. Складывалось ощущение, что едешь по музею. Естественно, вокруг сидело полно парочек, укрытых пледами. Падал снег. Тут в глаза бросился указатель: оказалось, они едут по замерзшей речке.
        - Парень, ты чего? - спросил водитель, увидев испуганное лицо Муна.
        - Мы не провалимся?!
        - Под лёд? Ты что! Там уже метр слой. Говорят, правда, недавно один псих из-под воды вынырнул на вагончике аттракционном. Но я слухам не верю. Так зачем тебе в сектор Д?.. Ты не похож на обитателя тех краев.
        - А что там за края?.
        - Рабочие, бездомные, нищие и прочие. Ну и вроде тех, что с тобой говорил, когда ты только вошел в автобус.
        Мун показал ему полный адрес, что был на листочке.
        - А… Ну я так и думал. Есть там одно местечко. Четыре домишки стоят квадратом. Там обычно селятся, у кого с деньгами сложности. Скорее всего, тебе туда. Это действительно в секторе Д. И я, наверно, знаю, где именно.
        Мун снова задремал с надеждой, что водитель точно знает, куда ехать. Когда мальчик проснулся, автобус уже опустел, и они сидели с шофером вдвоем. Впереди была темнота. Только очертания трехэтажных домов, и ни в одном не горел свет.
        - Туда, - сказал водитель.
        - Сколько я спал?
        - Пару часиков. Неужели выспался? - ухмыльнулся мужчина.
        - Немного.
        - Я не стал тебя будить. Спешить мне некуда, так что спи сколько надо.
        - Спасибо. Мы приехали по адресу?
        - Да. Вон те четыре трехэтажных здания. Мы зовем их «квадрат». Подъезды внутри. Заходи, не стесняйся.
        - Еще раз, спасибо!
        - Надеюсь, увидимся, - подмигнул водитель и поехал по маршруту, который, наверное, еще сам не придумал.
        Глава 41
        Долгожданная встреча
        Мун пошел в арку в одном из домов. Внутри стоял один фонарь, одно опавшее дерево, лавочки, карусель и три снежные крепости. Причем одна из них вырастала прямо на глазах. Кто-то её лепил. Изнутри «квадрата» Мун увидел одно горящее окно на третьем этаже. Подойдя к подъезду и сверив адрес на листочке, он быстро понял, что свет горел в квартире, куда Муну как раз и надо - у Мисти, Тэмма и Лакри. Мальчик собрался зайти в подъезд, как со двора его окликнул нежный девчачий голос:
        - Мун! Вот это подарок нам на ночь!
        Мун обернулся: возле той самой снежной крепости, что воздвигалась сейчас, стояла Мисти. Она широко улыбалась и махала мальчику. Мун с новыми силами после дрёмы в автобусе подбежал к ней.
        - Мисти! Рад тебя видеть!
        - Что тебя сюда занесло? В наши трущобы?
        - Ты еще не видела настоящих трущоб, - сказал Мун, и поймал себя на мысли, что еще дня два назад такую бы наглость не ляпнул.
        - Наверное, ты прав. - нисколько не обиделась Мисти. - Просто тут никого, по-моему, кроме нас нет. Развлекаем себя, как можем.
        - В снежки будете играть? С крепостями?
        Мисти кивнула.
        - Сейчас только мои ребята закончат свои дела.
        - Чем они так заняты?
        - Знаешь что. Пойдем-ка к нам домой. Я тебя накормлю - ты, по-моему, похудел с нашей последней встречи.
        Мисти была решительна, и Мун не смел сопротивляться. Они зашли в подъезд, поднялись на этаж и оказались в полуквартире-полулаборатории.
        - Ребята, у нас гость! - крикнула Мисти с порога. - Поздороваться выйдите!
        Из-под завалов многочисленных приспособлений, инструментов, склянок, банок, неведомых штуковин, механизмов вышли перепачканные в какой-то зеленой дряни Тэмм и Лакри. Тэмм, увидев Муна, проявил сдержанную радость. Лакри же набросился и обнял гостя.
        - Вот это чудо! Чудо из чудес! Мун, как же я рад!
        - Я тоже! - попытался в тон ответить Мун, хотя не понимал причины такой радости Лакри.
        - Теперь у нас еще один человек, и мы сможем провернуть наше дело! - продолжал радоваться Лакри.
        - Никакого дела! - тут же возмутилась Мисти, чем сбила радостный настрой Лакри. - Успокойся. Это наш гость. Единственный план насчет него такой: я отведу Муна на кухню, накормлю и напою. Вам ясно?!
        Тэмм и Лакри заметно потускнели (точнее, Лакри - по Тэмму вообще невозможно было сказать о его внутреннем состоянии). Мисти взяла Муна за руку и повела за собой. По дороге Мун увидел еще несметное количество колбочек, препаратов, растворов, маленьких насосов и прочих неведомых агрегатов. Наконец, они очутились в уютной кухне, где Мисти выложила перед Муном аппетитное жаркое, супчик, салатик, чай и пирог. У Муна потекли слюнки. Он тут же принялся за яства.
        - Вот так и живем, - сказала Мисти с какой-то грустью. - Ты нашел маму?!
        Мун повертел головой.
        - Надеюсь, скоро найду. А у вас как дела?
        - У нас… - Мисти снова безрадостно вздохнула. - Да тоже нормально. Парни изобрели очень интересную штуковину.
        - А что за изобретение?
        - Все очень просто. Это особый раствор. Когда он в сочетании с особым газом, который тоже придумали ребята, то находится в жидком состоянии. Когда газ улетучивается - мгновенно затвердевает.
        - Интересно… И зачем он?
        - Тише! Они могут услышать! И на всю жизнь обидеться, что кто-то сразу не понял всей гениальности изобретения!.. - Мисти кивнула в сторону комнаты. - На самом деле, штука действительно гениальная. Вот у тебя шприц. Внутри этот жидкий раствор с газом. А перед тобой дверь, закрытая. Ключи ты забыл внутри. Что делать? Ломать дверь? Вскрывать замок? Это всё сложно. Достаточно впрыснуть в замочную скважину раствор, он растечется по всем каналам замка, газ улетучится. Раствор затвердеет и станет твердым ключом. Вот ты и дома.
        - Гениально! - воскликнул Мун.
        - Я тоже так сначала подумала! - ответила Мисти. - Нет, это, правда, гениально. Просто, есть проблемы. Мы пошли на конференцию научных изобретений. Рассчитывали заключить контракт, получить деньги, новые штуки творить, и таким образом жить - не тужить. Там нами очень заинтересовались, а потом ни с того ни с сего подошел серьезный человек и сказал, что наша разработка опасна. Мол, попадет в руки грабителей, и все сейфы будут бесполезны. В общем, нашу разработку запретили.
        - Слушай, Мисти, а вы давали экземпляр этой штуки Лэй?
        - Да, подарили ей опытный образец. Она была в восторге. А что?
        - Я просто видел этот шприц. Действительно, гениальное изобретение. - Мун решил, что, наверное, не стоит выдавать истину, которую только что осознал. Лэй воспользовалась как-раз-таки изобретением ребят, чтобы в то утро вскрыть сундук. - Жаль, запретили…
        Мисти перешла на шёпот.
        - Видел бы ты лица парней. Понятно, что кто-то может воспользоваться не по назначению… Но давайте тогда ножи запретим?! Ими вообще убить можно… Эх… Чиновники и здесь не дают жизни многим людям. Для нас это был страшный удар. Мы думали, хоть здесь наши идеи пригодятся, а теперь не на что кусок хлеба купить. Нет, ну пока есть, что уж я палку перегибаю. Только скоро все запасы кончатся. Ребята что есть мочи придумывают новое изобретение, но уже, по-моему, на грани истощения. Тэмм второй день молчит, Лакри все грезит каким-то планом - ты сам видел, как он на тебя отреагировал. Наверно, какая-нибудь чушь в голову пришла. Ох… как бы они с ума не сошли. Я буквально заставляю их отдыхать. Готовлю что-нибудь из оставшихся продуктов. Скоро вот заставлю в любимую игру играть.
        - Это с теми крепостями?
        - Она так и называется: «Крепости». Цель игры: захватить цветок в крепости противника. Сначала строишь снежную крепость, внутри втыкаешь палочку - это твой цветок. Крепость надо укрепить, чтобы она выдержала штурм. У меня, естественно, всегда самая хилая крепость получается, поэтому в самом начале игры я бегу к кому-нибудь из ребят с просьбой о союзе. А у ребят крепости - это что-то… Они придумывают всякие орудия, например, катапульты - в тебя летят сверху штук двадцать снежков… Сами крепости - двухэтажные (это минимум). Спокойно не заберешься. В общем, вкратце: целый день строишь крепость - всю ночь играешь. Правила просты. У тебя пять жизней. Если попал снежок - одна жизнь сокращается. Когда все пять жизней потеряешь, замираешь на минуту. В этот момент твоя крепость наиболее уязвима. Но! Во-первых, крепость можно атаковать только «в лоб», без всяких обходов, а, во-вторых, вокруг тобой понаставлены ловушки. Это как раз на случай, если ты потерял жизни. При попадании в ловушку - ты должен отойти на свою базу. Когда минута проходит, у игрока возвращаются пять жизней. Вот. Мою крепость ребята
по-джентльменски не атакуют, а что ее атаковать? Приходи и бери палочку. Я же девочка! Соревнуются они между собой. Если хочешь, можешь присоединиться. Я буду за Тэмма, ты за Лакри?
        Мисти выдала это всё на одном дыхании.
        - Мисти, а ты уверена, что они согласятся играть?
        - Я им не соглашусь! - громко крикнула Мисти, скорее, для ребят. - Им нужно сменить деятельность, иначе с ума сойдут. Это точно.
        - Мисти, давай завтра? Сегодня совсем невмоготу, - сказал Лакри. Они с Тэммом пришли на кухню и сели пить чай.
        - Вы понимаете, что так свихнетесь?
        - Понимаем. Но… Мун, а ты чего пришел? - переключился Лакри.
        - Можно повежливее?! - обрубила друга Мисти.
        - Нет-нет, все нормально! У меня, кстати, есть еще вариант смены деятельности… Дело в том, что я пришел, потому что мне срочно нужна ваша помощь… - выдал, наконец, Мун. Он не привык просить кого бы то ни было о помощи, поэтому сидел уже пунцовый.
        - Что же ты сразу не сказал?! - воскликнула Мисти. - Конечно, поможем! Что случилось?
        Мун отбросил все сомнения и произнес:
        - Я пришел, потому что меня сюда направил Король призраков.
        Наступило молчание, неуютное, неприятное. Только Тэмм как хлебал маленькими глотками чай, так и продолжал пить, как будто ничего не случилось.
        - Что за Король призраков? - переспросила опешившая Мисти. - Это тот, что в Лесу?!
        - Да… Он… Это долгая история. Я обязательно расскажу. Но повторюсь, времени нет, я расскажу позже всю предысторию…
        - Да что ты волнуешься, дружище?! Конечно, поможем! - воскликнул Лакри. - Так в чем суть?!
        - Мне нужно найти самого грешного человека на Ярмарке. Я прекрасно понимаю, что это сложная задача, но поверьте, от этого зависит очень многое!
        - И что здесь сложного? - ухмыльнулся Лакри. Мун ожидал чего угодно, но только не такой реакции.
        - «Бездна», - неожиданно произнес Тэмм.
        - «Бездна», - подхватила Мисти.
        - Конечно, «Бездна», - поставил точку Лакри.
        - «Бездна»? - переспросил Мун.
        - Ну да, - ответил Лакри. - Бар на другой стороне Ярмарки. Сборище самых ужасных людей. Убийцы, грабители, мафия. Приют для подобной публики. Если тебе нужен такой персонаж, иди туда.
        Муна слегка огорошила уверенность ребят, но вместе с тем возник новый вопрос.
        - Вы говорите там полно темных личностей. Но мне нужен один, самый грешный. И я не знаю, кто именно. Точнее, если даже я его в упор увижу, не пойму, что он-то мне и нужен.
        Пришла пора ребятам задуматься.
        - А какие-нибудь подсказки у тебя есть? - спросил Лакри.
        - Да, - ответил Мун и вытащил синий драгоценный камень. Все ахнули.
        - С этой штукой туда лучше не соваться, - произнес Лакри.
        - Разреши, - сказал Тэмм и протянул руку к камню. Мун беспрекословно отдал. Тэмм стал рассматривать драгоценность, и чем дольше, тем сильнее хмурились его брови.
        - Это… это… - начал он говорить, но не закончил предложение и понес камень в сторону приборов. Все побежали за ним.
        Тэмм вставил камень под микроскоп и стал рассматривать его под разными углами. Затем изощряться над ним - опускать в какие-то смеси, бить молоточком, совершать малопонятные действия. Никто не смел вмешиваться - до того напряжен, серьезен и где-то даже страшен из-за сведенных бровей был Тэмм в те минуты. Только спустя полчаса, когда Тэмм отложил камень, Мун решился на вопрос:
        - Что скажешь?
        - Вряд ли он с Земли. Вряд ли он вообще из Вселенной. Я ничего не понимаю.
        Тэмм замолк.
        - Он шутит? - прошептал Мун.
        - Никогда, - ответила Мисти.
        - Этот камень прозрачный, при этом спектр разложения не соответствует синему свету. Он сверхкрепкий, хотя по расположению молекул должен разлетаться от прикосновения пальца. Я вообще не понимаю, что это за вещество. - Тэмм развел руками. Судя по лицам Мисти и Лакри, Мун был свидетелем редкого события: Тэмм чего-то не понимал.
        - Откуда ты его взял? - спросил Тэмм.
        - Из Леса.
        - Это многое объясняет, - заключил Лакри. - Если Тэмм чего-то не понимает, значит, без волшебства тут не обошлось… И как этот камешек тебе должен помочь?
        - Я не знаю, - признался Мун.
        - Отлично, - сказал Лакри. - Мы не знаем, ни где человек, которого ты ищешь, ни кто он. Только непонятный синий камень, который вроде бы драгоценный.
        - И похож на пулю… - добавила Мисти.
        - И похож на пулю, кстати, - согласился Лакри.
        Мун понял всю нелепость своей просьбы. У ребят и так полно проблем, а он еще тут со своим камнем и грешником…
        - Эй, Мун, и не думай думать, что мы думаем, будто ты нам помешал! - неожиданно влез в поток мыслей Муна Лакри. - Найдем мы его. Надо все разложить по полочкам. Правильно, Тэмм?
        - Не то слово, Лакри! - Тэмм улыбнулся, вместе с ним и Лакри с Мисти. У Муна с души упал камень.
        Глава 42
        Операция «Бездна»
        - Итак, - начал раскладывать Лакри. - Тебе дали камень, сказали, что для «цели». Будем того страшного мужика называть для простоты «целью». Так вот, для него этот камень важен. Отлично. Предполагаемое место мы единогласно выбрали. То есть поиски надо начинать оттуда. Теперь нужно понять, как именно начинать. Зайти и сказать: «Кому нужен этот неведомый драгоценный камень, с которого наверняка можно получить состояние» - не лучшая идея. Если мы хотим остаться в безопасности, нужно, чтобы никто не знал о ценности этого камня. Тот, кому он нужен, все и так поймет. Правильно?
        - Да! - воскликнул Мун.
        Тэмм увесисто кивнул. Лакри продолжил:
        - Значит, заходим. На нас, естественно, море взглядов: что это молодежь делает в этом баре? Поэтому первое время нам надо будет провести в безопасном месте. Самое безопасное место - рядом с барменом, у барной стойки. Залезаем на высокие стулья и сидим. Ждём.
        - Всё? - спросила Мисти.
        - Пока, да. Больше ничего не придумал.
        - Тогда я продолжу, - решительно сказала девочка и подхватила речь Лакри. - Итак, от себя рано или поздно мы взгляды отведем. Ну, пришли три молодых человека и девушка, ну, сидят они, попивают лимонад. Никому не мешают. Главное, привлечь внимание того единственного, кто нам нужен. Вся соль в том, что он может в тот момент не быть там. И на следующий день не быть. И прийти только через неделю. Это сильно сужает наши границы выстраивания плана…
        Мун тут же вспомнил водителя, который говорил о необходимости границ, и что главное знать конечную цель. И внезапно мальчика озарило.
        - Это отлично! - воскликнул Мун. Взгляды устремились к нему. - Это отлично, что у нас так много границ! Смотрите. Так и скажем бармену, когда будем расплачиваться (надо будет заказать, как можно больше всего), что за нас обещал расплатиться наш друг, но он что-то запаздывает. В залог оставим наш камень и быстро убежим. Очень быстро - бармен нам ничего и сказать не успеет. Ему придется хранить камень. И каждому вновь пришедшему под нос совать: мол, держи камень, давай деньги за твоих друзей. Кому не нужен, будут отнекиваться - вряд ли каждый готов расстаться с деньгами ради какого-то непонятного камня, тем более, когда его так суют и говорят про неведомых друзей. В конце концов, только наша цель придет, возьмет камень и даже расплатится.
        - И тогда ему надо будет найти тебя, - неожиданно сказал Тэмм, которому идея понравилась. - Мы же не будем там сторожить неделю нашу цель. А вам, как я понял, надо встретиться.
        - И бармену адрес наш говорить не стоит. Как же цель тебя отыщет? - произнес Лакри.
        - Самый надежный способ - оставить послание, как нас найти, на самом камне, - сказал Тэмм.
        - Чтобы наш адрес мог узнать любой убийца?! - воскликнула Мисти.
        - Оставить таким образом, чтобы это послание мог распознать только нужный нам человек. То есть цель, - парировал Тэмм.
        - И как?
        - Достаточно просто, - продолжил рассуждение Тэмм. - Когда цель получит камень, он, естественно, захочет узнать, кто его передал. Бармен опишет, но цель нас не знает и ничего не поймет. В первую минуту. А во вторую минуту сообразит, что мы ему оставили некое послание для встречи. Он же тоже понимает, что вам надо встретиться? Так вот. Он (или она?) начнет выпытывать у бармена, не говорили ли мы чего-нибудь. Бармен все перескажет, но зацепиться будет не за что. Тогда цель догадается, что мы оставили подсказку на самом камне.
        - Я даже придумал, какую, - подхватил с разгоревшимися глазами Лакри. - Буква «Д», рядом квадратик, внутри квадратика цифра «6» - наша квартира.
        - Отлично! - воскликнула Мисти. - Он быстро поймет про сектор, квадрат тоже не сложно отыскать, все знают вокруг, что это такое. Ну и квартира на ладони.
        Обсуждение велось с такой скоростью, что Мун не успел ничего вставить в этот план настоящего коллективного разума.
        - Единственная сложность, - спохватился Тэмм, - камень сверхпрочный. Не знаю даже, чем на нём гравировку делать.
        - Ясно, чем - кислотой выжигать. Подберем что-нибудь.
        В следующие пятнадцать минут ребята из какого-то неведомого Муну металла сделали трафарет, который должен был служить формой для надписи. Тэмм надел защитную маску, перчатки и положил трафарет на камень. В это время Мисти и Лакри разложили на столе десяток баночек с разными кислотами. Мун стоял в стороне и не без страха наблюдал, что же сейчас будет с драгоценным синим камнем.
        Одна за другой кислоты шипели и потихоньку разъедали металл трафарета, при этом оставляя камень совершенно не тронутым.
        - Это точно не с этой планеты материал… - проговорил Тэмм, когда всё было перепробовано.
        - Есть еще один вариант… - сказал Лакри с раздражением. После чего он стал лить все кислоты одну за другой. Поднялся едкий зеленоватый дым. Все разбежались. Когда в комнате снова стало возможно дышать, ребята с замиранием сердца подошли к столу. Трафарета уже не было - совместными усилиями кислоты выели его полностью. А вот на камне осталась нужная надпись, причем, миллиметровой глубины. «Кому надо, увидит!» - решили ребята. Первая часть плана была выполнена.
        - Итак, - все расселись в гостиной, кто как: Лакри развалился на диване; Тэмм сидел за своим стулом, как всегда держа идеальную осанку; Мун забрался на подоконник. Мисти, как глава операции (самопровозглашенная), ходила и говорила мысли вслух. - Вот мы придем в это страшное логово. Неплохо было бы, чтобы нас туда вообще пустили… Может, там вход с тридцати лет.
        - И от пяти убийств, - добавил Лакри.
        - Да. Мальчики, у нас лица не особо взрослые, и, в принципе, интеллигентные. Ну, разве что, Тэмм. Тихий, молчаливый, взгляд замерший, осанка идеальная… явно маньяк.
        - Не смею не согласиться. Давайте я приду с топором? - произнес Тэмм.
        - Всё, хватит. Проблема-то серьезная. Будет плохо, если нас даже не пустят.
        - Надо просто уверенно двигаться, - произнес Мун. - Идем, как ни в чем не бывало. Внутри тоже ведем себя, как завсегдатаи. Садимся за барную стойку, заказываем лимонад подороже, и общаемся.
        - В этом есть правда, - согласился Тэмм. - Сколько провалилось начинаний из-за неверия в себя.
        - Складно говорите, братцы, - согласился Лакри. - Но давайте максимально продумаем план. О чем будем беседовать?
        - То есть? - хором все спросили у Лакри.
        - А вот что. Не замечали: когда нужно о чём-то поговорить… ну, не просто с кем-нибудь, а с важным для тебя человеком. Допустим с девушкой. Вот как назло в этот момент ни одна тема в голову не идет. И молчишь, как дурень. Я боюсь, что у нас в баре может получиться то же самое. Надо будет изображать увлеченную беседу, а у нас у всех ступор случится. И будем молчать, как четыре странных, так сказать, посетителя.
        - Есть в твоих словах истина, - сказала Мисти. - Надо сейчас выбрать такую тему, чтобы и легкая была, то есть не требовала больших затрат мозговых, и при этом глубокая, чтобы не исчерпалась за секунду.
        - Предлагаю о женщинах, - тут же сказал Лакри. - Тема неисчерпаемая, при этом легкая.
        - Какой же ты молодец! - саркастично воскликнула Мисти. - Вот прямо с ходу всё и придумал! Действительно, давайте о женщинах! Какого возраста?
        - Твоего - самое оно! - ответил Лакри.
        - Женщины моего возраста… - произнесла задумчиво Мисти. Мун и Тэмм уже еле сдерживались, чтобы не рассмеяться. - Я тут подумала… я что, уже женщина?
        - Не мужчина же.
        - Ладно. И о чем конкретно будем говорить?
        - Самые благодатные темы возникают на почве конфликта, - уверенно заявил Лакри. - Будем говорить, какие женщины стервы.
        - Подожди, - остановила его Мисти. - А ничего, что я буду рядом?
        - В этом самая изюминка! Если бы тебя не было, кто-нибудь из нас, например, Тэмм, заявил бы, что женщины - стервы, и все бы согласились. А с тобой всё по-другому. Ты не согласишься, и начнется спор. В результате, часок-другой мы там скоротаем.
        - Глупость какая-то, - фыркнула Мисти.
        - Мне нравится, - подытожил Лакри.
        Тем не менее, за отсутствием других идей, вариант «Все женщины - стервы» был принят за основной, и ребята двинулись в бар «Бездна», что находился на другом конце города.
        Из сектора «Д» постарались выбраться как можно быстрее. Когда дошли до ближайшей остановки, вопрос, в какой автобус садиться, не стоял. В первый подошедший. Никто не знал, как добраться до «Бездны». Главное, надо покинуть бездну настоящую.
        Автобус, на радость ребятам, подошел красивый, двухэтажный. Путники сели, конечно, повыше, на второй этаж, который, к счастью, оказался свободным. Автобус ехал по странной магистрали: она находилась выше многих домов. Складывалось ощущение, что дорога - огромный мост. Справа и слева располагались верхние окна домов, крыши и трубы, из которых валил пар. Частенько, когда проезжали мимо нескольких рядом стоящих труб, пар превращался в туман. Это очень завораживало пассажиров, которые с радостью прилипали к окнам. Только Мун относился к этому очень спокойно, так как за последнее время на туман насмотрелся на всю жизнь.
        Мисти, Лакри и Тэмм оживленно беседовали, а Мун пытался не заснуть перед важным делом. Усталость снова давала знать. Тем не менее борьба шла успешно. Прильнув щекой к холодному стеклу, он смотрел в окна, мимо которых проезжал автобус.
        Сейчас все было по-иному. Ярмарка предстала не огромной толпой, куда-то спешащей. Теперь казалось, что все дошли туда, куда планировали. Что могло выглядеть счастливее, чем мама, папа и детишки, собравшиеся у камина или за кухонным столом? Легкая дымка из труб добавляла к этим изображениям ощущение счастья. Покачиваясь на её волнах, живые картины сквозь стекла казались магически-хрупкими, волшебными. Мун любовался каждой семьей и не переставал приветсвовать рукой детишек, что забирались на подоконник и махали пассажирам автобуса. Внутри него взыграло спокойное счастье, которое рождает сердце, освобожденное от мозга. Ведь умом-то мальчик понимал: до настоящего счастья еще идти и идти. Найти маму и Лэй. Сразиться с призраками Леса. И выжить.
        Постепенно автобус спустился и въехал в суетливую Ярмарку, с её непрекращающимися сюрпризами, уличными представлениями, музыкантами, художниками, соревнованиями, теплым бассейном, что был между двумя домами напротив, бесчисленными аттракционами, многие из которых проходили сквозь жилые дома, музеями, театрами, толпами, звуками, красками и многими другими атрибутами волшебного города.
        Когда ребята добрались до конечной остановки - автобусного вокзала - Лакри первым делом пошел в ближайший киоск и купил подробнейшую карту Ярмарки. С Тэммом они тут же сформировали маршрут, и уже через час прибыли к бару.
        Глава 43
        Возвращение

«Бездна» снаружи не казалась пристанищем для всякого сброда. Ярко светились буквы названия, оформленные завитушками. Охранники у входа были одеты прилично, и не выглядели глупыми громилами. Надпись у входа гласила:

«Добро пожаловать в бар БЕЗДНА!
        Администрация напоминает, что заходя в наш клуб,
        вы сами несете ответственность за свою жизнь.
        Спасибо за понимание и добро пожаловать!»
        - Не самая ободряющая надпись, - прошептал Лакри.
        - Да ладно тебе. Главное вести себя уверенно. Правильно, Мун? - сказала Мисти.
        - Конечно. Пойдемте.
        У входа стояла очередь. Охранники внимательно ощупывали каждого. После чего кого-то отправляли восвояси, а кого-то пропускали в бар.
        - Ощупывают, нет ли оружия разного, пистолетов, ножей, - заключил Тэмм.
        - Это понятно, - прошептал Лакри. - Узнать бы, по какому принципу пропускают или отправляют вон.
        Очередь состояла из очень странных персонажей. Большинство из них с виду тянули на серийных убийц, иные - на пришельцев с другой планеты, третьи вообще не поддавались описанию.
        - Если в клуб не пускают подозрительных, мы можем прямо сейчас разворачиваться, - прошептала Мисти.
        Действительно, ребята в обычной одежде выглядели здесь весьма вызывающе-странно.
        - Также плохо, если причина в возрасте. Мы все-таки слишком молоды по сравнению с остальной публикой, - прошептал Лакри.
        - Предлагаю тогда уж и третий плохой вариант рассмотреть, - добавил Тэмм. - Может, охранники видят, кто сколько с собой денег принес и, соответственно, оставит в клубе. Нищие только место занимают, а пользу бару не приносят. Мы и к этой категории относимся.
        - Плохо дело, - подвел итог Лакри.
        Помимо всего, Мун не мог допустить, чтобы его обыскивали, ведь тогда могли найти корону… Очередь двигалась медленно, со скандалом. Не все, кого выгоняли, соглашались с таким решением. Нужно было обязательно проникнуть внутрь, а друзья так и не понимали, в чём секрет прохождения. Постепенно, очередь дошла и до них. Вблизи охранники казались еще массивнее. Не ясно, по какому из критерию ребята не подошли (скорее всего, по всем сразу), но охранники уже было открыли рты, чтобы рассмеяться и отправить их домой. Тут Мун понял, что единственная возможность попасть внутрь - это стать сотрудниками бара.
        - Ну что мужики, как сегодня, нормально? Народу не так много?
        - Чего? - нахмурил брови охранник. Ребята смотрели на Муна с таким же непониманием.
        - Народу, говорю, не много? В прошлый раз еле отмыли полы.
        - Какие полы?! - подключился второй охранник.
        - По которым люди ходят, - съехидничал Лакри. - Ладно, пропускайте, а то нас, как всегда, оштрафуют за опоздание. Наверно, там уже наследили все кому не лень.
        Не дожидаясь разрешения, Лакри пошел мимо охранников в клуб. За ним Мун. Мисти и Тэмм, разгадавшие нехитрый замысел Муна, последовали за ними.
        - Это было гениально! - сказал Лакри Муну.
        - Спасибо. Теперь идем к барной стойке.
        В баре громко орали музыканты, толпилось полно народу, горел темно-красный свет, танцевали непристойные женщины, пахло дешевым алкоголем, было неприятно и страшно. То тут, то там бились стаканы кружки и бутылки, раздавался хохот, ор, возникали драки. У барной стойки сидели одинокие, явно побитые жизнью мужики и хлебали один за другим стаканы с омерзительными на вид жидкостями. Кто-то уже опустил голову на стойку и не подавал признаков жизни - к ним бармен не подходил. Мест у стойки было немного, но на ребят хватило. Они быстро сели на высокие стулья. Бармен обслужил очередного неприятного человека и подошел к молодым. То ли тусклый свет не позволял разглядеть друзей, как следует, то ли бармену было плевать, но он не стал им читать проповеди, что алкоголь пить в таком возрасте вредно, а сразу спросил, что компания хочет заказать.
        - Будьте добры, нам несколько графинов лимонада… и подороже, - уверенно произнес Лакри.
        Бармен никак не прореагировал на сей странный заказ и ушел за лимонадом. Ребята же начали претворять в жизнь план по активному обсуждению женщин. Спустя пару минут лимонад был принесен, а еще через минуту к стойке подошел громила, взял за вороты мальчиков и скинул их со стульев.
        - Что вы делаете?! - воскликнула Мисти.
        - Девочка, сейчас за ними полетишь, если сама не сползешь. - прохрипел громила. - У меня день рождения, я не собираюсь ждать со своими друзьями, пока вы напьетесь… лимонада…
        Мисти покорно слезла. Места тут же были заняты громилой и его друзьями.
        - Господа, а расплачиваться кто будет?! - гневно произнес бармен, глядя на лежащих парней.
        Мун встал, отряхнулся, и достал из кармана камень. Дальше всё было по плану. Сказав, что за ними придут и расплатятся, а в залог остается вот этот камень, ребята быстро покинули бар. Не испытывая судьбу, до дома добирались витиеватыми путями, на случай, если за ними кто-то следит. Только когда ребята оказались у себя в квартире, затопили камин и сели в гостиной с кружками горячего вкусного чая, все смогли спокойно выдохнуть.
        - Недолго мы о женщинах поговорили… - сказал Лакри.
        - Мне кажется, ты эту шутку готовил с самого начала. Как мы вышли из бара, - ответил Тэмм.
        - Скорее, как нас скинули, - ответил Лакри. Все засмеялись.
        - Бывают же места… - произнесла Мисти.
        - Туда без страшной морды, ста килограмм мышц и греховного прошлого соваться не стоит, - согласился Лакри.
        - Главное, то, что планировали, сделали. - сказал Тэмм.
        - Что теперь? - спросил Мун.
        - Ждем. Ждем человека, который тебе нужен. Он точно явится.
        - Спасибо, ребята. Столько из-за меня у вас проблем.
        - Брось! - прервала Мисти. - Зато весело.
        Все с ней согласились, чем очень обрадовали Муна. После чая Мисти подала шикарный ужин - картошку с томатами. Все принялись уплетать за обе щеки.
        - Ребят, а вы надолго здесь? На Ярмарке? - спросил неожиданно Мун.
        Повисло молчание. Мисти посмотрела на Лакри, потом на Тэмма. Те уткнулись в тарелки. Наконец, Тэмм взгляд поднял.
        - Как тебе сказать, Мун. Мы здесь навсегда.
        - Вообще-то да, - тут же подхватил Лакри.
        Теперь опустила голову Мисти.
        - Мисти, что с тобой? - спросил Мун.
        - Я ждала, что скажут ребята. И смотрела в окно. Интересно, почему на меня, когда смотрю в окно, находит тоска? Даже когда настроение хорошее.
        Тэмм и Лакри молчали. Мун не понимал, что происходит.
        - Видимо, ощущаю огромный мир, который меня хочет поглотить. Я пытаюсь быть с ним дружелюбной. Мне ничего не надо - только кусочек неба, которым можно любоваться, тропинка, по которой можно гулять, звездочки, которые можно считать перед сном и загадывать желания. А мир, наверное, думает, что я хочу его захватить полностью. Он насылает страхов, тоску, от которой не спрятаться, не укрыться.
        Мисти стояла и смотрела в окно. Мун окончательно перестал понимать, что происходит с девочкой. Неужели она действительно так боится всего, что за стеклом?
        - Нет, я не сумасшедшая, Мун, - произнесла Мисти. - Просто, когда у человека нет своего гнезда, ему кажется чуждой вся Вселенная. Что отличает чужака от гражданина страны? Свой дом. А у меня во всем мире нет дома. Я везде чужая. Мы живем в этой квартирке сегодня, а завтра нас выгонят за неуплату. И куда мы пойдем?
        - Мисти, - прервал девочку Лакри, - всё будет прекрасно. У нас все получится. Никто нас не выгонит.
        - Я хочу надеяться, но это сложно, Лакри. - девочка поникла головой.
        - Я всё объясню, - вступил Тэмм. - Как ты успел понять, Мун, у нас тут целая лаборатория. Мы занимаемся наукой. Придумали удивительный материал. Пока он в колбе с определенным газом, находится в жидком состоянии. Лишь только газ выпустить - моментально твердеет. Причем, становится тверже металла. Применение очень простое и логичное: для случаев, когда дверь захлопнулась, а ключ внутри. Замок ломать не хочется, дверь тоже. Что делать? Берем шприц с нашим материалом, вставляем иглу в замочную скважину, выдавливаем материал. Двигаем иглой, чтобы жидкость заполнила все каналы замочной скважины. Через несколько секунд газ улетучится, жидкость затвердеет. Получаем ключ в замке. Поворачиваем, открываем дверь. Всё просто.
        - Это волшебная идея, чувствуешь, Мун! - восхищенно подключился Лакри.
        - Мне очень нравится, - согласился Мун.
        - Мы собирались открыть фирму, - продолжил уже Лакри. - Я придумал название: «Открыты круглосуточно». Здорово, правда? Мы всё продумали. Мисти даже подготовила эскизы наших рабочих костюмов. Мы начали рекламировать, где только можно. Взяли первое место на конкурсе молодых ученых, еще на нескольких конференциях. Всё вроде шло, как надо. И тут приходит важный человек. Говорит, что из администрации. Жирный - значит, наверное, и правда из администрации. В общем, заявляет, что прознал о нашем изобретении. Его, мол, надо запретить. А то всякие воры и убийцы с этим приспособлением будут проникать в дома или банки, грабить станет еще легче. Умник! Лучше бы подумали, как город от воров и убийц очистить! Так нет же! Такую полезную вещь надо запретить!
        - Нам надо срочно придумать что-то новое, потому что деньги кончаются, и скоро нечем будет платить за жилье, - тихо произнесла Мисти. - Мои ребята стараются, но пока… Да я тебе всё уже рассказывала, Мун.
        Мальчик кивнул. И снова наступило молчание. Тягостное, и очень понятное. Молчание, когда каждый думает в своём направлении, но все они в итоге сливаются в одно. Мун хотел что-нибудь вставить ободряющее, но не являлся мастером слова. К тому же ситуация действительно была не из лучших. «Чужак во Вселенной» - вертелись у него в голове слова Мисти. Да, это ужасно.
        Раздался стук в дверь. Ребята подскочили на местах, как по команде, и стали переглядываться. Стук раздался еще раз, более настойчивый. Человек, который просто ошибся дверью, уже ушел бы - ему слишком долго не открывали. Нет, этот человек, пришел, куда надо. И были все основания полагать, что это была цель. Ребята еще раз переглянулись. И Лакри пошел к двери. Медленно, осторожно он приближался к ручке. Положил на нее руку и огляделся. Мисти и Мун смотрели, выпучив от напряжения глаза. Тэмм отстраненно уставился в точку на стене и не моргал. Напряжение в комнате, казалось, сейчас сожжет дверь, если Лакри ее не откроет, так что выбора не было. Повернув ключ, Лакри опустил ручку. На пороге стоял Пятый.
        Глава 44
        Путь охотника
        Мун ошеломлённо смотрел на своего недавнего спутника. Это было настолько невероятно, что мальчик не постеснялся ущипнуть себя для проверки на сон. Пятый его пока не заметил. Он стоял спокойно в дверях, ожидая, когда его пригласят пройти. Лакри старался держаться хладнокровно и деловито.
        - Добрый день, - произнес он, стараясь усмирить голос, чтобы тот звучал, как можно ровнее.
        Пятый слегка наклонил голову.
        - Вы к нам? - задал глупый вопрос Лакри.
        Пятый достал камень. Лакри непроизвольно сделал шаг назад.
        - Проходите…
        Пятый спокойно, решительно, как к себе домой зашел в комнату. В его глазах читались, с одной стороны, сарказм, с другой, непонимание: что он здесь делает? И тут преступник увидел Муна. С лица исчез сарказм, и около минуты Пятый и Мун смотрели друг на друга не моргая, и ничего не понимая. Наконец, лицо Пятого разрезала улыбка. Он замотал головой и всплеснул руками, после чего воскликнул:
        - Естественно! Как будто Лес может что-то просто так простить и отпустить! Моей глупости нет предела!
        И Пятый засмеялся. Ребята уставились на Муна. Все поняли, что такая, мягко говоря, странная реакция гостя связана с мальчиком и ждали ответов. Но Мун не спешил что-либо говорить. Он был слишком поражен.
        - Здравствуй, Мун! - сказал Пятый. - Мы же обещали друг другу больше не встречаться!
        - Да… - ответил с улыбкой Мун. - Как-то вот так получилось.
        - Откуда?! Объясни мне, откуда, у тебя этот камень?! - и Пятый вытащил синий драгоценный камень. - Только не говори, что вытащил из короны Короля призраков.
        Мун молчал и смотрел в глаза охотнику. Тот вдруг пошатнулся.
        - Черт возьми… Нет! Этого не может быть! Как?! Черт?! Как?! Ты встретился с Королем?! Как ты выжил?! Как ты вытащил камень из короны?!
        Ребята молчали, и даже Лакри не решался вставить шутку. Видимо, огромный револьвер Пятого, что висел у него на ремне, не располагал к шутовству.
        - Он сам мне его дал, чтобы я нашел Вас.
        Пятый подлетел к окну и завесил шторы. Выхватив револьвер, обежал всю квартирку, заглянул в шкаф, в каждый уголок, где можно было спрятаться. Затем подошел к ребятам и шепотом произнес:
        - Быстро сядьте на диван.
        Все сгруппировались на диване. Пятый еще раз осмотрел всё вокруг.
        - К вам кто-нибудь кроме меня приходил? Человек или животное? Насекомое? Вы видели резкое изменение света в квартире? Какой-нибудь туман?!
        Ребята только и успевали отрицательно мотать головами.
        - Я собираюсь в Лес, Пятый. Волк - он и есть Король призраков - сказал найти человека, которому нужен этот камень. Что этот человек поможет мне пройти к особому месту, где будут выборы Короля призраков.
        - Черт возьми… Теперь, Мун, скажи мне: Волк говорил, с чего это в лесу будет новый Король призраков?
        - Волк умирает…
        - Умирает?! Не может быть… Ты сам видел, что он умирает? Когда передавал тебе камень?
        - Да, видел. Было много крови.
        - Крови? Что за… Он говорил, кто его ранил?
        Мун не знал, что сказать.
        - Что ты молчишь?! Он говорил, кто его ранил?!
        - Нет… Просто, это я его ранил.
        Пятый замер. Он, казалось, не верил не только словам Муна, но и происходящему вокруг. Будто бы пришла его очередь щипать себя для проверки реальности происходящего. На всякий случай он решил уточнить, в себе ли Мун:
        - Ты ранил Волка?! На нем была Корона?!
        - Да. Я воткнул палку ему в пасть, ведь его шкуру не пробьешь ни одной пулей. Мы с ним пошли по Лесу, и из него текла кровь. Потом он остановился и сказал, что, возможно, не дойдет до Рощи, где будет провозглашен новый Король, дал мне корону, драгоценный камень из неё и отправил на Ярмарку, чтобы я нашел Вас… Скажите, зачем Вам этот камень? И почему Волк уверен, что Вы мне поможете?!
        Пятый сел на пол перед камином, спиной к дивану, где, замерев, по-прежнему располагались ребята. Мун понимал, что все жаждут задать вопросы и получить ответы, например, откуда он знает Пятого, но сейчас получить ответы было важнее для Муна. Пятый пристально глядел на огонь и, наконец, промолвил:
        - Извините, что устроил тут крепость… закрыл окна… всё осмотрел. Когда ты сказал про Короля призраков, я не на шутку испугался. Ты хоть представляешь, что это значит? Выборы нового Короля… Весь Лес сейчас должен быть на взводе! Призраки беснуются и пожирают жертв в разы больше, чем обычно… Одно упоминание об этом событии может привлечь - представьте себе! - какого-нибудь могущественного призрака прямо в город, в дом, в квартиру! Для Ярмарки наступило тяжелое время, но это не сравнится с тем, что предстоит тебе… если, как ты говоришь, Волк хочет, чтобы ты отправился в Рощу. На выборах Короля в Роще соберутся страшнейшие звери, о которых и думать-то опасно. Весь Лес превратился уже сейчас в громадную ловушку. Нельзя ступить и шагу, чтобы не напороться на опасность. А Роща - опасней всех ловушек. Это ад, где соберутся звери, что одним взглядом выедают душу насквозь. И вот туда Волк хочет, чтобы мы пошли. И мы пойдем.
        Пятый повернулся к ребятам - те сидели, не шевелясь, не смея проронить ни звука.
        - Вы всё поймете, через несколько минут. Я думаю, великий Мун (про тебя теперь надо написать легенду: «Мальчик, который убил Короля призраков»), некрасиво было бы с нашей стороны уйти, оставив в недоумении твоих друзей, которые наверняка помогли найти меня и дали тебе приют. К тому же еще не взошла луна. Я уверен, когда начнутся выборы, Волк разгонит серый купол, чтобы она посветила. Так что немного времени у нас есть. Ну что же. Нас тогда было шестеро. Шесть отчаянных грабителей на один несчастный банк во всей пустыне. Ограбить этот банк, что находился в пустынном городке с двухэтажными деревянными домиками, колокольней, баром с тараканами и протухшим пивом, мог, в принципе, любой из нас в одиночку. Но мы почему-то решили сделать это вшестером. Я даже помню, почему. Мы были молоды. Старше вас, но все равно молоды. Хотелось делать все вместе.
        Пятый ухмыльнулся, явно вспоминая былое, и вернулся к рассказу.
        - Делать всё вместе. Даже воровать. У каждого была своя роль в этом ограблении, и как серьезные преступники мы пошли на дело со строгим указом: не называть имен. Мне досталась роль номер «пять», как вы могли догадаться. Я должен был устрашать всех посетителей банка, чтобы они лежали смирно, пока остальные из нашей команды вскрывают сейф. Работа моя была несложная, и где-то даже почетная. Опущу подробности. Скажу, что всё шло как по маслу. Сейф вскрыли, и мы набросились - даже я, оставив пост - на всякие безделушки и деньги. А потом кто-то нашел здоровый сундук, украшенный узорами и драгоценными камнями. Мы сначала долго восхищались и даже устроили лотерею, что же в нём лежит… Открыли - а там пять наручников. И тут мы услышали сзади звук затвора. Наш «коллега» - Второй - оказался предателем, помощником шерифа. И, как оказалось, эти наручники были специально для нас. Подъехал и сам шериф с подмогой, нас сцепили, оковали и посадили в тюрьму. Естественно, я оттуда быстро выбрался. Кому какое дело до заключенных в тюрьмах Пустынных земель? Точнее так: кому вообще какое дело до других в Пустынных
землях? Итак, выбравшись на второй день заключения, я твердо решил больше никому никогда не верить. Я скитался по миру десять лет, жил преступлениями, продавая остатки души. И вернулся в Пустынные земли. Нет, не тоска по родным краям меня звала. Тогда у меня не было родины. Просто мне почему-то захотелось посмотреть, что стало с местами, где я вырос. И очень быстро я понял, что они остались прежними. Я побродил по городам, испытывая горькое чувство остановившегося времени, пока не набрел в один маленький, даже по меркам Пустыни, городок. Я сразу понял, что он иной. Выглядел он обычно, но в баре не ползали крысы, подавали свежее пиво, на улицах не сновали толпы нищих - было даже убрано, а в центре города стояла колокольня, которая возвещала о каждом часе. И люди. Люди, похоже, жили счастливо в этом городке и не замечали моего револьвера, что я украл из того сейфа и смог пронести с собой в тюрьму, потому что меня осматривали весьма небрежно и наплевательски. Люди смотрели на меня и улыбались, даже видя мою неприятную физиономию, дополнительно обезображенную умирающей душой. Вы считаете, наверное, меня
преступником - и это правильно, за все злодеяния меня непременно ждет наказание. Скитаясь по разным уголкам и совершая преступления, я ничего не боялся. Потому что никогда не дорожил жизнью. Так было до тех пор, пока я не оказался волею случая в том, повторюсь, маленьком городке. Местный банк был легкой добычей, я подходил к нему по улице, даже не спрятав ружье. Вдруг среди уличной пыли я увидел, как мне навстречу идет девушка с цветком в длинных волосах. Она была как будто из другого мира. Я подошел и спросил, что она здесь делает. Она сначала удивилась моему вопросу, а потом рассмеялась и пошла дальше. Я так и не добрался до банка. Когда она сделала десять шагов, я понял, что не хочу без нее жить. Я догнал ее и сказал, что буду преследовать ее, пока она не выйдет за меня замуж. Девушка снова рассмеялась и сказала, что придется мне вечно таскаться за ней. Вокруг на нас глазели зеваки, я выстрелил в воздух, и все разбежались. Девушка перестала смеяться и пристально посмотрела на меня. Без страха. Я приставил револьвер к своей голове и сказал, что тогда мне больше нечем занять себя. Она взяла меня за
руку и повела в свой дом. Дома она долго объясняла, как прекрасна жизнь, и что нельзя так к ней относиться. Но я не слушал, я только смотрел в её глаза. Впервые в жизни я чувствовал себя спокойно. Мне кажется, мы оба были в том городке чужими, и этим похожи. Я слушал долго-долго, и с каждым мгновением тонул всё глубже. Эту девушку зовут Эви, она вышла за меня замуж. Я устроился грузчиком на железнодорожной станции. Эви же работала в детском саду для бедняков. Среди городской пыли она ходила с цветком в длинных волосах, и каждый раз - с новым. Не знаю, где она их брала, я вообще старался как можно меньше о чем-либо ее спрашивать. Она часто смотрела своими бирюзовыми глазами так, будто находилась не здесь рядом, а совсем в другом мире. В эти моменты я особенно боялся, что песок, пыль, палящее солнце, мой голос разрушат что-нибудь в этом взгляде и вернут ее туда, где ее не должно быть, в обыкновенный мир, который я когда-то грабил. После работы мы встречались, и она меня обнимала. В эти секунды я не понимал, как же так: это чудо, приносящее с собой свежесть всех полей и ветров мира не боится меня,
пропитанного пылью, гарью и песком… Потом мы шли в местную колокольню мимо усталых людей, возвращавшихся с работы, под палящим солнцем, которое должно скоро садиться. В башенке мы забирались повыше, и смотрели на наш городок. Пыль оседала на землю, от нее поднимались прозрачные струи тепла, делавшие все очертания размытыми. В этот момент все казалось ненастоящим, в том числе и трудности, понимаете?
        Мун кивнул. Он прекрасно понимал, о чём говорил Пятый. Про то, как всё кажется ненастоящим.
        - В городке с деньгами стало еще хуже, меня уволили за драку. На первое время у нас средства оставались, но долго мы бы на них не прожили. Я начал думать об ограблении местного маленького банка. В былые времена я воровал за один день в десятки раз больше, но сейчас был бы доволен и этим. Однако что-то останавливало меня. Наверно, ограбление бы затронуло и тех детей бедняков, которым Эви читала сказки. Мы так и жили - бедно, никогда не ругаясь, хотя деньги таяли с каждым днем. Она любила смотреть на падающие звезды и загадывать желания. Скоро звезды на нашем небе стали, как мне кажется, кончаться, а ее желания не сбывались. Но я ни разу не видел, чтобы она унывала. Я думаю, она всегда во что-то верила. И уж точно ничего не боялась.
        Пятый прервал свою историю и отвернулся. Но вскоре продолжил. Ребята слушали его, затаив дыхание. Наверное, из интереса. Только Мун, который знал Пятого чуть получше, понимал - это не просто история из жизни. Пятый исповедуется. Рассказывает, потому что понимает: возможно, это последний шанс, что его услышат и поймут. Ведь скоро им идти в Лес. В саму Рощу.
        - Я не хотел уезжать и грабить банки, потому что больше не мог рисковать своей жизнью и душой. Но однажды удача повернулась к нам лицом. В дом пришел звонарь из той самой башенки. Он появился на нашем пороге утром (в то время мы уже четыре дня жили почти без денег) и предложил работу лесничего, далеко от нашего городка. Помню слезы девушки. Она понимала, что мне нужно ехать. Я даже не стал спрашивать, кто дает такую работу, просто принялся собирать вещи. Эви помогала мне и молчала. Я говорил, что буду присылать ей деньги, а когда скоплю нужную сумму, тут же приеду, и мы заживем по-другому. Эти слова утешили ее, она перестала плакать и улыбнулась. Когда чемоданы стояли у порога, я обнял ее. В ее волосах был синий цветок, я вдыхал аромат. Мы представили, что не разлучаемся, а просто на время будем вместе на расстоянии. Я еще раз пообещал, что скоро приеду, и, не попрощавшись (как мы заранее договорились), вышел. Мы были счастливы в этот момент, зная, что все будет хорошо.
        Пятый замолчал. Его глаза были мокрыми.
        - Звонарь дал мне билет. Я сел в поезд. Нет нужды рассказывать, как я удивился, увидев эти огромные исполины, вершинами утопавшие в облаках. Потом я заснул, а проснувшись, увидел домик посреди леса, где мы однажды встретились с Муном. Внутри него находились два кресла, стол, масляную лампу, шкаф, три сундука, бочку в углу, камин и часы над ним. На столе лежала карта участка, который я должен был каждый день обходить. Я осмотрел еще раз внимательно, и что-то мне показалось в этом доме странным и даже пугающим. Я долго крутил головой, пытался понять, что меня здесь тревожит, но ничего обнаружить не мог. Немного успокоившись, я открыл один из трех сундуков и достал оттуда ружье лесника. Оно было совсем новое и чищенное. Во втором сундуке лежали патроны разных видов, многих из них я никогда не видел и даже представить не мог, для чего они. В третьем находились съедобные припасы, их мне хватило надолго. В первую же ночь невыносимо захотелось вернуться. Но быстро взял себя в руки и стал готовиться к рабочему дню. Я уже разложил вещи в шкафу, и немного устроился на новом месте. Однако что-то меня в этом
доме снова стало терзать, я не мог понять что именно. Тут я посмотрел на часы. У них была только одна стрелка, секундная. Она бесконечно двигалась по кругу. Когда все приготовления были закончены, я развел огонь в камине, сел в кресло и укрылся пледом. Я чувствовал, что могу так просидеть вечно. Переживания постепенно отступали. За окном летали желтые листья. Я зажег свечку и стал смотреть на ее пламя. Через несколько минут я заметил, что свеча совсем не прогорает. Я удивился и подумал, может, она сделана из какого-то особого состава? Я решил взять еще одну, чтобы проверить, зажег ее: тоже не уменьшается. Пламя не пожирало ее. Я покрутил ее в разные стороны, но огонь не продвигался по ней. Я взглянул в камин - дрова, которые должны были уже превратиться в угли, лежали, покрытые огнем, совсем целые, и ничем не отличались от тех, что только нарубили. Все это было очень странно. Сначала я подумал, что дело в огне. Но потом понял, это не так. Эти старинные кресла, стол и стул, которые давно должны превратиться в рухлядь, еда, которая почему-то не портится… Я вынес ту свечку, что зажег, из дома - огонь тут
же погас, а она мгновенно растеклась, превратившись в лужу воска. Я не понимал, что происходит, но это мне совсем не нравилось. Решив, что на следующий день надо кого-нибудь найти и разузнать об этом месте, я попытался заснуть, но удалось это только под самое утро. На следующий день я с ружьем и мешком отправился в обход по своему участку, решив, что так больше шансов наткнуться на кого-нибудь. Я проблуждал полдня, но так никого и не встретил. В лесу был свежий воздух, в нашем городке о таком можно только мечтать. Я думал, как была бы счастлива Эви, если бы оказалась здесь… Вдруг я стал слышать шепот в своей голове. Шепот деревьев. Шаг за шагом, обходя новую территорию, я встречал деревья, они что-то шептали мне, но я не понимал, что именно. Постепенно шумы вытеснили все мысли из моей головы, я по-прежнему не понимал их, но почему-то получал удовольствие от каждого такого мгновения. Я не знаю, сколько так проблуждал. Не знаю, сколько я потом спал, мне показалось, вечность. Проснулся оттого, что на голову села бабочка. Я узнал ее - подобных мне показывала Эви, она очень любит бабочек. Передо мной
лежала однодневка. Такие бабочки живут только один день. Я не знал, что делать. Одно решил точно - нужно возвращаться домой из этого странного леса. Всю следующую неделю я пытался работать, не уходил с холма, но при этом старался как можно меньше находиться дома, потому что не знал, как там работает время. Правда, когда я покидал его, шепот в моей голове усиливался, но я научился не замечать его, принимать просто за шелест листвы. И за всё это время никто не пришел, чтобы отдать мне зарплату или хотя бы поговорить о гонораре. Бабочка всю неделю порхала в доме. Я знал, что она уже умерла, и как только покинет дом, тут же превратится в прах. Но пока она весело кружилась по дому и не давала мне унывать. Однажды мне всю ночь снилась Эви. Наутро я собрал вещи, взял ружье и открыл дверь. Бабочка подлетела ко мне. Я полюбил ее за это время, и мне было жалко с ней расставаться. Она облетела несколько раз вокруг меня, вылетела за дверь и тут же на крыльце упала замертво. Мне кажется, она сама сделала такой выбор. Я шел несколько часов и не слышал никакого шепота. Лес накрыла тишина. Я не знал, сколько уже
прошел, и как много мне еще придется пройти. Направление я выбрал то, по которому приехал на поезде. Несмотря на мрачный лес, я был счастлив. Я возвращался домой и скоро увижу Эви! Эта мысль придавала мне сил, и шел я без устали. Вдруг откуда ни возьмись налетели черные птицы и набросились на меня. Я пытался отбиться, но их было слишком много. Я побежал и, зацепившись за один торчащий из-под земли корень, упал. Птицы пытались растерзать меня, во многих местах порвали одежду. Я смог несколько раз выстрелить: две превратились в туман, остальные отлетели. Я поднял голову - впереди зависла эта стая, готовая вновь броситься на меня. Мои руки сжимали ружье, хотя мне нужно было перезарядиться. Я понимал - стоит его опустить, как птицы снова налетят. Призраки хищно разинули свои клювы. Внутри торчали отвратительные ровные острые зубы. Я развернулся, и побежал обратно что было сил. Они облетали меня с боков, и будто бы направляли обратно к дому. Несколько раз мне удавалось оторваться и спрятаться в переплетениях низких деревьях, но птицы словно чувствовали меня и продолжали охоту. Так перебежками я оказался
снова у дома. Когда вбежал на холм, одна птица догнала меня и вцепилась в шею. Я оторвал ее и заскочил в дом. Заперев все наглухо, я перевязал рану и поспешил к окну. На подоконнике снаружи сидела эта птица и скалила свои окровавленные зубы. Она попыталась пробить окно, но стекло ей не поддалось. Я закрыл шторы. Так на долгое время я оказался в Лесу в заточении. И только вместе с Муном смог выбраться. Правда, лишь на Ярмарку. До этого момента я встречал таких тварей, о которых вам лучше вообще не знать. Не знаю, что с Эви, но верю - она ждет меня. Здесь, на Ярмарке, я неплохо подзаработал, но эти деньги скоро закончатся в обычном мире, где я ничего не умею, кроме как грабить. Только теперь никогда не буду это делать. Волк прекрасно это знает - мы не раз с ним встречались. Видимо, это последний шанс стать счастливыми с моей любимой, раз он дал камень со своей короны, продав который мы заживем с Эви безбедно до конца дней! Вот только сесть на поезд и уехать обратно не удастся. Камень рассыплется на частицы - это я знаю точно. Я должен помочь тебе, Мун чтобы синий изумруд был цельным и имел тогда цену.
Волк никогда не говорит ничего просто так. Если я должен помочь - значит, помогу. Не знаю уж, за что Волк тебя так полюбил, парень, но другого выбора у меня нет. Нам пора. И советую попрощаться с друзьями, как будто больше не увидитесь. Это может быть дорога в один конец.
        Пятый замолчал, и тишина в комнате стала удушающей. Охотник проверил патроны и вышел на улицу.
        Мун долго смотрел в пол, а потом всё же перевел взгляд повыше. Так получилось, что глаза его встретились с глазами Мисти, из которых катились слёзы.
        - Всё? - спросила девочка.
        - О чём ты? - ответил Мун. Потом подумал и кивнул головой. Мисти выбежала из комнаты.
        - Берегите её, - попросил Мун.
        - Куда мы денемся, - с улыбкой ответил Лакри. - Ты себя береги. А мы что-нибудь придумаем. Уже есть наброски нового изобретения. Так, Тэмм?
        Тэмм молчал. Мун вспомнил одну важную вещь, какую хотел сказать еще с первого знакомства с ребятами:
        - Слушайте, помните, вы подарили мне обувь? Отличные ботинки?
        - Было такое… - кивнул Лакри.
        - Они мне велики. А если залить тот материал, слегка подработав его, чтобы он не затвердевал, а становился, как обычный ботинок изнутри, получится отличное новшество для обувного дела! Откроете обувную лавку, и к вам уже никто не придерется!
        Тэмм оживился:
        - Скажем, нравятся тебе ботинки, но они большие, а другого размера нет. Заливаем материал, смягчаем его, и они уже, как влитые по ноге. Это гениально!
        - Неимоверно! - закричал Лакри.
        - Так скажите скорее Мисти! - воскликнул Мун. - Скажите, что всё хорошо!
        - Да скажем! - ответил Лакри и обнял Муна крепко-крепко. - Ты себя береги, дружище.
        - Береги, - добавил Тэмм.
        - Не забудьте сказать Мисти!.. - воскликнул Мун.
        Он посмотрел на ребят и подумал, что в таких случаях действительно лучше уходить, не прощаясь. Мальчик накинул пальто и тихонько вышел. Да, так было лучше. Во дворе у одинокого фонаря стоял Пятый.
        - Всё? - спросил он. Мун кивнул.
        - Пришло время, - сказал Пятый, и они двинулись. Из окна, думал Мун, за ними точно наблюдали ребята. В конце концов, круг света кончился, и только, выйдя из него, Мун окончательно почувствовал, как Тэмм, Лакри и Мисти стали дороги ему. Пятый обернулся и посмотрел на спутника.
        - Тоска?
        Мун кивнул.
        - Значит, ты жив. Это плохо. Твоя душа будет манить много тварей. Не знаю, как Волк думает, мы будем от них отбиваться.
        Пятый вздохнул и двинулся дальше.
        - Совсем забыл. Лови, - и кинул Муну револьвер, достав ружье. - Жаль, паруса-корабля у нас больше нет.
        Мун улыбнулся. Дальше они шли молча.
        Глава 45
        Новый Король
        Войдя в Лес, путники огляделись. Мун после слов Пятого ожидал больших перемен, но ничего такого не наблюдалось. Словно разгадав мысли мальчика, Пятый сказал:
        - Перемены нас ждут впереди. И сзади. И сверху, и снизу. Везде. Будь начеку.
        Они двинулись. Пятый шел уверенно, хотя никакой тропы не было. Откуда он знал дорогу, Мун даже не предполагал, но верил, что идут они правильно. Скоро это подтвердилось. Обогнув очередной исполин, они вышли к краю скалы. У самой пропасти лежал раненый, при этом сохраняя благородную позу, Волк. Он смотрел вверх, где рассеялся купол, и волшебным казалось обыкновенное темно-синее небо с огромным количеством звезд. А огромная (непомерно огромная!) луна светила на Землю, даря длинные тени и поглощая тьму. Волк медленно отвел от нее взгляд и обернулся на путников. Мун и Пятый замерли.
        - Ты взял корону? - тихо прохрипел Волк, сплюнув кровь.
        Мун кивнул. Пятый не смог скрыть удивление от происходящего. Волк, сам Король призраков, общается с ними как человек…
        - Втроем у нас больше шансов дойти до Рощи. - произнес Волк, посмотрев на Пятого.
        - Она далеко? - спросил почтенно мальчик.
        - Нет. Просто путь слишком опасен. Пойдемте. Лес стремительно меняется.
        Они медленно двинулись вдоль обрыва: Волк шел первым, за ним Пятый, замыкал Мун. Мальчик наслаждался небом, которого не видел уже слишком давно, но возможность скоро увидеть маму и Лэй сбивала дыхание и заставляла сердце снова и снова разгонять по телу ощущение полета. Он отдал бы многое, чтобы их процессия двигалась быстрее, но чтобы попросить об этом Волка, не могло быть и речи. Даже Пятый почтенно шёл молча, хотя явно не привык двигаться столь медленно.
        Внезапно со всех сторон налетели черные птицы, те, о которых рассказывал Пятый. С зубами в клювах и отвратительно-наглыми взглядами. Они начали кружить и издавать мерзкие звуки. Пятый не стал долго думать и выпустил несколько патронов.
        - Не надо, - тихо произнес Волк.
        Птицы тут же сели всей своей стаей, преграждая путь.
        - Люди и умирающий Король, - сказала самая крупная, вышедшая из стаи птица. - Далеко собрались? Уж не в Рощу ли?
        И раздался хохот остальных. Пятый вскинул ружьё и прицелился точно в голову птице.
        - Опусти, - прошептал Мун. - В этом нет смысла. Всех мы не перебьем.
        - Правильно, человек! - неожиданно воскликнула птица, услышав Муна. - Я скажу больше: скоро будет новый Король Леса, и мы станем его помощниками. Как же это называется у людей? Ммм… Санитары Леса! Да! И очистим его от людей, и от всяких городов, вроде Ярмарки…
        - Пошли прочь, - произнес Волк с большим трудом.
        - Слушаемся, Ваше Величество! - ответила птица, и вновь раздался хохот. Тем не менее, приказ начал выполняться. Стая вспорхнула и, сделав несколько кругов вокруг путников, улетела восвояси.
        Волк, ничего не сказав, пошел дальше. Пятый и Мун переглянулись. Мальчик понял значение этого взгляда: Лес действительно меняется, если уже такие ничтожные призраки, как черные птицы, смеют глумиться над Королем. Что же будет в Роще, где соберутся самые могущественные звери?
        Прокручивая эти мысли, Мун не заметил, как их дорога ушла с края обрыва в глубь леса. Сияние луны больше не пробивалось сквозь деревья, и синее небо со звездами пропало за плотным куполом. Путники шли еще медленнее. Волк еле передвигался и часто падал. Мун порой хотел помочь подняться Королю, но Пятый придерживал мальчика. Кто знал, как отреагирует на это призрак?
        Они шли медленно, но все же шли. За ними тянулся шлейф крови Волка. Пятый уже не опускал ружье. Звуки куда-то исчезли, превратившись в плотный сдавливающий голову гул. Внезапно среди стволов появились небольшие деревца, самые обычные, что можно встретить зимой. И все же в них было нечто странное… Голые ветви не просто торчали в разные стороны от стволов. Все они тянулись в одном направлении, как раз туда, куда шли путники. Казалось, что эти деревья, дай им только волю, пойдут туда: настолько выразительными были эти безлистные ветви, похожие на разухабистые застывшие лапы.
        - Неужели… - прошептал Пятый и опустил оружие.
        Впереди показался синий свет. Гул постепенно спадал. Деревца становились все выше и стали походить на скелеты. Муну казалось, что за ними следят. Сотни глаз. Дикая паника обрушилась на душу. Путники обогнули очередной исполин и вышли в Рощу. Сверху пробивался синий свет. У деревьев, на деревьях, возле деревьев располагались отвратительные, милые, страшные, причудливые звери. Все они молча следили за подошедшей троицей. Роща размещалась под наклоном. Волк доковылял до никем не занятого самого ветвистого дерева и остановился. Ветви этого дерева начали двигаться, пока оно не превратилось в роскошный трон из веток. Волк с трудом водрузился на него. Пятый и Мун встали рядом. Звери были везде вокруг. В огромную Рощу сошелся весь Лес. Сверху летали бесчисленные стаи птиц, самые разные, всех цветов, окрасок и размеров. Из-под снега вырывались тысячи насекомых всех видов. Те, что умели летать, наполняли собой воздух, иные снова прятались под снег, чтобы вынырнуть где-нибудь в другом месте Рощи. Больших зверей было так же несметно, и Мун молил свои сосуды не разорваться из-за бешеной пульсации, которая
возникала при одном взгляде на них. На другой стороне Рощи был различим еще один трон, более скромный, где восседал бегемот. Муну даже показалось, что это был тот самый призрак, которого он видел в пруду, но на раскопки в памяти времени не было. В центре Рощи, из-под снега вынырнула колоссальных размеров Кобра. Сделав несколько пируэтов и разогнав от себя мелких зверей и насекомых, она чуть не разорвала своё лицо в широчайшей улыбке. Шепот в Роще прекратился, и все приковали взгляды к ее жутким желтым светящимся глазам.
        - Я всё не могу понять: наш Король сошел с ума или нет? - прошипела Кобра, голос её сам по себе наводил дикий ужас, разлетаясь во все углы Рощи. - С одной стороны, он пришел без короны, понимая, что дни его сочтены и Королем ему быть недолго. Это разумно. Но привести в Рощу людей - это чистое сумасшествие!
        Раздался громкий одобрительный гул. Мун различил в нем вопли гиен, черных птиц, змеиное шептание. С иными звуками он не встречался, но все они тоже наводили ужас. Голова готова была разорваться.
        - Я прошу всех успокоиться, - раздался бас бегемота. - Твоё недовольство справедливо, но все обвинения выдвигаются в ходе Заседания, которое я начинаю только сейчас. Так что попрошу всех замолчать.
        В Роще вновь возникла тишина. Тишина перед очередным взрывом. Величественный бегемот, как понял Мун, был кем-то вроде судьи или председателя.
        - Итак, - сказал зверь, - мы все видим, что наш Великий Король умирает.
        Тут же раздался хохот гиен. Бегемот решил не обращать внимания на такое пренебрежение, т. к. оно не даст процессу передачи короны состояться. Он просто продолжил:
        - Сегодня мы собрались, чтобы выбрать нового Короля призраков. Я прошу Великого Короля отдать корону для продолжения церемонии.
        К Волку подошли четыре белых пушистых зверька - те самые, что неоднократно встречались Муну в Лесу. Они поклонились Волку и протянули лапки, чтобы взять корону. Все замерли. Волк начал сильно кашлять, выплевывая сгустки крови. Кобра, презрительно доселе смотревшая на Пятого и Муна, перевела взгляд на Волка и прошипела:
        - Мы должны ждать, пока этот повелитель страха откашляется и сподобится передать корону? Может, он будет подыхать еще долго… Неужели нет возможности ускорить процесс?
        - Закрой свой рот, ничтожная, - вдруг произнес Волк, прокашлявшись. По Роще пронесся шепот.
        Кобра тут же превратилась в туман и подлетела к Волку. Их морды встретились.
        - Ты… - прошипела кобра и обернулась ко всем зверям. - Скоро этот повелитель, что питался страхом людей, обратится в ничто. Почему мы должны ждать этого момента, если и так всё ясно? Если и так понятно, кого вы пришли воздвигнуть на трон! Того, кто сделает душу любого человека покорной, и вам всем достанется её частица! О да… Страх… Он силён… Он вездесущ, и есть почти в каждом человеке. Но он делает людей сильнее! Он дает им власть над многими из вас! Преодолевая страх, человек возвышается над праздностью, над ленью, над пустотой… Страх наполняет смыслом никчемные человеческие души! Волк был могучим, но он был против вас! Пусть отдаст мне корону и сделает её обладателя - Королем!
        Раздался одобрительный гул. Мун сжал голову руками. Звуки невозможно было выносить. Пятый сделал то же самое и даже сел на колени. Бегемот только развел руками. Закон был принят.
        - Сколько у тебя патронов? - спросил Волк у Пятого.
        - Не знаю, - еле прошептал тот.
        - Выпусти все ей в голову. Я устал её слушать.
        Раздался выстрел. И тут же гул в Роще перерос в шепот. Такого никто не ожидал… Кобра на несколько секунд обратилась в туман, затем вернулась в былое обличие. Её морда была искажена свирепостью. Бегемот пытался что-то сказать, но его никто не слушал. Заседание пошло наперекосяк, и с этим он уже не мог ничего поделать.
        Тем временем поднялся на лапы Волк. Шепот постепенно стал стихать, и даже Кобра вернулась в центр Рощи. Наступило молчание. Все ждали слов Волка. Он посмотрел в сторону змеи и произнес:
        - Ты станешь Королевой призраков, я поздравляю тебя. И первые твои жертвы - перед тобой.
        Мун и Пятый попятились было назад, но почувствовали злобное дыхание поджидавших их там зверей. Люди оказались в ловушке! С лица Кобры медленно сошла свирепость. Появилась обычная улыбка. Волк продолжил:
        - Да. Больше я не смогу тебя сдерживать. Ты будешь всемогуща. Поздравляю. Мое правление кончилось. Вот справа от меня мужчина, жаждущий богатства. Я подарил ему драгоценность, несметную в его мире. Укуси его и убей эту боль.
        - Ох, а ты не так глуп, мой Король… - прошипела Кобра и поползла к трону.
        - Не смей даже приближаться, я снова всажу тебе пулю! - свирепо прокричал Пятый и вскинул ружье. В ответ захохотали гиены, птицы и прочие твари.
        - Нет у тебя пуль, да и зачем они тебе? - зашипела Кобра. - Я помогу тебе. Я сделаю так, что ты не будешь чувствовать боль. Один укус - и я выведу тебя из леса. И помогу заглушить боль. Как? Ты забудешь Эви.
        И снова начал нарастать одобрительный гул тварей.
        - В отличие от Волка, я не мучаю страхом, не повелеваю страхом. Я просто снимаю боль. Я уничтожаю то, что мучает душу. Тебя терзает нищета, на которую жизнь обрекла вас с Эви… Я помогу забыть твою любимую, чтобы ты мог вернуться к прежней жизни, а не работать где-то грузчиком! Разве это плохо?
        Кобра была все ближе. Наконец, змея разинула пасть и бросилась к шее Пятого. Раздался выстрел. Кобра взвыла, обратилась в туман и упала обратно к призракам. Пятый подождал, пока она снова превратится в свирепого зверя, и тихо произнес на всю Рощу:
        - Это у меня нет пули? Да, я выпустил до этого все патроны в тебя. Но был еще один. Насладись синим изумрудом из короны, которую ты мечтаешь надеть. Спасибо, Ваше Величество, за богатство, но я, использовал Ваш драгоценный камень, коль он так похож на пулю, в иных целях: для последнего выстрела. Пускай с ним улетучились мои мечты о безбедности, но я не позволю никому заставить меня забыть об Эви!
        В Роще царило молчание, пока не раздался тихий хриплый смех. Это был смех Волка.
        - Это ваша будущая Королева, мои друзья-призраки. Это она говорит, что люди мечтают избавиться от боли. Это она утверждает, что людям нужна БЕССМЫСЛЕННОСТЬ. Взгляните: она не смогла повергнуть в свою бессмысленность даже одного из самых падших людей, так как он предпочел любить и быть нищим, чем жить в богатстве и забыть печали. Она слаба и ничтожна. И ей вы хотите поклоняться?
        В Роще началось нечто невообразимое. Хаос накрыл её. Такого это место вряд ли видело. Мун посмотрел на умирающего Волка. Король всё знал. Он знал, что Пятый поступит именно так. Пятый же сидел на снегу и старался отойти от произошедшего. Каждый зверь пытался докричаться до другого, но это было бесполезно. Наконец, Волк снова встал, и все замолчали.
        - Вы хотите нового Короля? - молчание продолжилось. - Он у Вас есть. Недавно, минуту назад, Вы приняли закон, что обладатель короны и есть Король. Когда Кобра предложила ускорить процесс. Что же, пусть обладатель Короны и станет Королем призраков. Надевай её Мун. Я приказываю.
        То, что было до этого в Роще, не сравнить с наступившим. Да и Мун не только потерял дар речи, но и, кажется, способность двигаться и нормально мыслить. Он смотрел широченными глазами на Волка и ничего не понимал. Тем временем, пока ужасающий гул перерастал в нечто неописуемое, четыре белых зверька подошли к Муну, помогли ему достать корону из пальто. Главный зверек показал Муну, что надо припасть на колено. Гул, визг, ор, шипение продолжались. Мун припал. Другой зверек подошел и водрузил корону на голову Муну. В следующий момент все замолчали.
        - Поздравляю, призраки. У Вас новый Король, - прохрипел Волк.
        Мун с ужасом смотрел на змей, Кобру, драконов, черных птиц и прочих тварей. Все глаза уставились на него. А затем каждый призрак склонил голову. Волк был последним. Он приподнял голову и произнес:
        - Найди свою маму и девушку. И помни о Синем цветке.
        Мун собирался спросить еще многое Волка, но тот опустил голову и больше её не смог поднять. Бывший Король умер.
        Глава 46
        Главное обещание
        В Роще наступила тишина. Это было массовое оцепенение. Молчали все. Замерли даже вечно снующие насекомые, и Кобра, свернувшаяся в клубок. По долгу службы слово взял бегемот. Оглядев всех, он сначала поперхнулся, - и это было хорошо слышно в помертвевшей Роще - затем произнес:
        - Сегодня, в тысяча пятьдесят первый цикл мы провозглашаем нового Короля. Пусть каждый помнит власть его, и он следит за властью ему данной.
        Видимо, после этих слов обычно в Роще начинаются овации погромче недавнего гула, но сейчас продолжалась тишина.
        - Что теперь делать? - прошептал Мун.
        - Не знаю, Король, - ответил Пятый. - Я сначала должен удостовериться, что не сплю. Простые щипки уже не помогают.
        Вдруг Рощу осветило желтое сияние. Сверху спускалась огромная золотая птица. «Феникс! - подумал Мун. - Золотая птица! Уж не та ли, о которой в записке говорила мама?!». Птица медленно опускалась к трону, и все призраки, как обыкновенные люди, завороженно смотрели на сверкающего сородича.
        Феникс немножко покружился и опустился возле мертвого Волка. Из глаз птицы полились огненные слезы. Они укутали шкуру бывшего Короля, и тот сгорел, как спичка, быстро и ярко. Пепел разлетелся по Роще, и больше от Волка ничего не осталось. Огненная птица подошла к Муну и склонила голову перед Королем. Мальчик чувствовал жар, но не отошел, а решил сразу узнать ответ на главный вопрос:
        - Вы знаете, где моя мама? Она писала мне в записке, что вы унесли ее куда-то!
        - Я не уносил Вашу маму, Ваше Величество, - ответил Феникс. - Но я знаю, где она. Её украли змеи, те самые, что прислуживают Кобре. Они отравили Вашу маму, и теперь она спит. На самой мягкой кровати.
        - Быстро, отведи меня к ней!
        - Как прикажете, Ваше Величество.
        Птица взмыла вверх и полетела по лесу. Мун и Пятый побежали по освещенной пламенем тропе. Скоро они оказались у теплого озера, в которое устремлялся водопад. Там, посреди озера, среди кувшинок, лежала мама Муна, с распростертыми объятьями. Глаза её были закрыты, но грудь вздымалась. Она еще дышала. Мун хотел было броситься к ней, но тут раздалось шипение.
        - Не стоит её будить, - послышалось сзади.
        За спиной Муна находилась змея с горящими красными глазами.
        - Если Вы её разбудите, она утонет, Ваше Величество, - продолжила змея.
        - Кто это сделал с ней?! - вырвалось у мальчика.
        Тут же Муна окружило с десяток ползучих тварей. Вид у них был виноватый - либо это просто казалось, либо так они себя чувствовали перед Королем.
        - Что с моей мамой?! - воскликнул Мун.
        - Еще когда она была в деревне на скале, Ваша мама часто смотрела вниз, и мы увидели её отчаянье, её больную душу. Однажды…
        Змея осеклась, увидев гнев Муна.
        - Говорите, как есть! Все, что было! - воскликнул мальчик.
        - Однажды мы заползли в Вашу деревню, в Ваш дом, и предложили ей сделку. Мама была слишком слабой, чтобы отказаться. Мы предложили ей надежду, которой в Вашей деревне давно уже не было, и мама не смогла ответить: «Нет». Она ушла в Лес, где мы травили её ядом, что дает искусственную радость, взамен забирая душу. Мы дарили ей отраву, она отдавала себя. И вот настало время, когда яда в ее крови должно было стать слишком много, чтобы жить. Она должна была забыться навсегда. И случилось странное. Находясь во власти яда, Ваша мама вдруг сказала: «Я хочу увидеть сыночка». Мы ответили, что это невозможно, потому что она скоро умрёт. Тогда Ваша мама сказала, что не будет принимать яд, не даст себя укусить. Мы ответили, что это доставит ей ужасные муки. Она сказала, что выдержит всё, но должна увидеть Вас. Однако мы не могли так рисковать, и предложили ей другую сделку: пусть она ляжет в самую мягкую кровать, что есть на свете, и уснет самым сладким сном, где Вы, Ваше Величество, ей приснитесь, а она примет последнюю каплю яда. Она согласилась. Вкусила отраву. И уснула посреди этого мягкого волшебного
озера. Вы пришли, и сейчас настал час для последнего сна.
        Мун выслушал, и слезы полились из его глаз.
        - Ваше Величество, пора, - прошипела змея.
        Мун кивнул. Змея подплыла к маме и что-то прошептала. Вдруг мама открыла глаза. А затем встала прямо на водную гладь, и вокруг всё замерло: и змеи в своих позах, и даже круги на воде. Казалось, что время остановилось. Мама улыбнулась и кинулась к Муну по озеру. Не добежав один шаг, она рухнула на колени и залилась слезами. Мальчик подбежал к ней. Они обнялись, крепко-крепко, с любовью, что вмиг опустошает и сразу же наполняет чем-то бесконечным.
        - Прости меня, мой мальчик, прости меня, - шептала мама, но Мун едва её слышал: он плакал навзрыд и вдыхал её волосы, вспоминая тот запах, который чувствовал в деревне, когда мама пела колыбельные.
        - Мамочка… - повторял Мун, давясь от собственных слёз. Она обнимала его, как в лютые зимние ночи в домике.
        Потом они смогли говорить, и говорить было страшно.
        - Мамочка, ты уйдешь?
        - Я уйду, сыночек, прости меня! Сыночек, я очень-очень люблю тебя, пожалуйста, будь счастливым!
        Мун плакал.
        - Какой прекрасный сон… Видишь, всё остановилось - это потому что сейчас мой сон. Ты знал, сыночек, что сны длятся несколько секунд в реальной жизни? А кажется, что там свершаются целые приключения. Поэтому всё замерло… Кроме Феникса… Я знал, что ты приведешь золотую птицу.
        Феникс тут же подлетел. Мама продолжила, ни на мгновение не ослабляя объятья:
        - Помнишь мою записку? Я говорила, что меня забрала золотая птица? Я не отдам свою душу! Я знала, что ты пойдешь за мной и приведешь Феникса! Мы улетим с ним в другой мир!
        Феникс взмахнул крыльями и вновь склонил голову пред Муном.
        - Ваше Величество! Простите меня, но я из другого мира. Я спускаюсь, чтобы только отдать честь умершим королям. Я отдал честь Волку, и теперь мне пора. Я смогу забрать Вашу маму в страну вечного покоя, но для этого надо уже лететь. Мое время в этом мире кончается.
        - Конечно… Конечно… Спасибо… - шептал Мун.
        - Мой мальчик… Я запомню тебя… Навсегда… Какой же счастливый сон, - шептала мама сквозь слезы.
        - Я буду счастливым, обещаю!
        - Какой же счастливый сон. Моя душа теперь спокойна. Навеки.
        Феникс взмахнул крыльям, озарив поляну неистовым светом. Вспышка исчезла, вместе с ней пропали и мама с Птицей.
        - Мама! - прокричал что есть мочи Мун и упал на землю, сотрясаясь.
        Глава 47
        Магия Синего цветка
        Зашевелились змеи, вода, время. Все стало на круги своя. Твари поняли, что их обманули, но не смели сказать что-то Королю. Недовольные, они просто уползли. А Мун трясся, не переставая, пока на спину его не опустилась рука.
        - Парень, нам надо идти. Этот чертов Лес хочет свести нас с ума, но сегодня у него это не получится.
        - Куда же нам идти? - ответил Мун, взяв себя в руки. Он ведь обещал маме быть счастливым.
        - К синему цветку. Помнишь последние слова Волка? Я думаю, там мы найдем, что ищем.
        - Лэй… - произнес Мун. И встал. - Только как мы найдем этот цветок?
        - Парень, ты же Король Леса и всех этих призраков! Спроси у кого-нибудь.
        Тут раздался тихий шорох. Возле людей стояли всё те же четыре белоснежных зверька с черными глазами. Они возникли не просто так, и всегда появлялись с определенной целью. Сейчас это стало очевидным.
        - Я не знаю, что вам надо, - произнес Мун. - Прошу только об одном: отведите к синему цветку. Если он существует.
        Зверьки пристально смотрели Муну в глаза. Он никак не мог понять, что означает этот взгляд. Вдруг один из них, что был повыше и просил тогда у Волка корону, подошел к Муну и прошептал:
        - Существует.
        И тут неистовый ветер закружился над путниками и призраками. Рядом стоящие деревья превращались в туман и уносились прочь. Всё вокруг, кроме зверьков и Пятого с Муном, разлетелось в пух и прах, на земле не осталось ни снежинки. А вместо сугробов стали прорастать кусты, зеленая трава, деревья с плодами. Сверху открылся купол, упали лучи солнца. Появились цветы, а в центре поляны, неспешно взрастал синий цветок с широкими листочками. Мун и Пятый завороженно смотрели на это сокровище, и тут всё вернулось обратно. Цветы завяли, трава умерла, кусты опали, плоды вместе с деревьями обратились в туман и разлетелись. Купол закрылся, и вновь появился снег. А синий цветок посреди поляны даже не думал опадать. Прекрасное творение Леса стояло и не давало отвести от себя взгляда. Возле него лежала Лэй.
        Мун рванул к ней. Девочка спала. Он долго теребил её, прежде, чем она открыла глаза.
        - Почему ты так долго? - прошептала она.
        - Я…
        - Молчи… ты ответ будешь искать дольше меня. Понюхай цветок.
        Мун подошел к чудесному растению, но ничего не почувствовал.
        - Он ничем не пахнет…
        - Почему вы ничего не объяснили ему? - сказала неожиданно Лэй зверькам. После перевела снова взгляд на Муна. - Зачем ты вдыхаешь легкими, да еще и полной грудью? Закрой глаза. Постарайся ничего не видеть. И дыши сердцем.
        Мун закрыл глаза… и вдруг ощутил, как сердце забилось быстрее. Он чувствовал это однажды, только однажды, и долго думал об этом моменте. Перед дверью в Лес. Цветок источал запах губ Лэй. Запах её губ, когда она поцеловала его перед уходом.
        Мальчик долго не мог ничего сказать, он наслаждался и был в смятении.
        - Что ты молчишь?! - не выдержала Лэй.
        - Ты не обидишься? Честно?.. - произнес Мун в смятении.
        - Нет, глупый! Говори уже!
        - Я чувствую запах твоих губ. И еще. Мне мама говорила однажды, что самое главное - увидеть синий цветок. Я могу забыть, зачем вышел на тропу, зачем испытываю холод и прочие страдания, но вспомню синий цветок, и всё сразу встанет на свои места, потому что его уж точно невозможно забыть. Прости, Лэй, но я буду помнить твой поцелуй, наверно, всю жизнь.
        Девочка подошла к Муну и поцеловала его еще раз. Она рыдала, и Мун чувствовал соленые слезы на своих губах, только он боялся закрыть глаза, потому что вдруг она опять исчезнет?! Нет, нельзя было допустить такого. Он целовал Лэй, как умел, с открытыми глазами, и не было счастья волшебнее в его жизни.
        - Вы все с ума посходили! - раздался озадаченный голос Пятого. Впервые Мун слышал, чтобы охотник был так обескуражен. - Этого не может быть…
        Пятый вдыхал и вдыхал аромат цветка, и ничего не мог понять.
        - Он пахнет волосами Эви! Я ничего не могу понять!
        Лэй, вцепившись своей кистью в руку Муна, подошла к Пятому и сказала:
        - Это сердце Леса. Главное его волшебство, с которым не сравнится ни один призрак. Хотя по сути этот цветок лишь напоминает сердцу о том, для чего вы преодолели столь огромный путь до него. Аромат его не почувствовать носом - только сердцем. Когда я вышла в Лес, меня сразу окружили призраки, и я бежала, не помня себя. Меня спасли эти зверьки. Только вообще-то, это главные покровители Леса, перед которыми падает ниц даже Король призраков. Они хранят цветок, не дают призракам покинуть Лес и помогают понять, как почувствовать аромат синего цветка. Так я и вспомнила твой запах Мун. Здесь я поняла, что совершила последнюю ошибку: рассталась с тобой. Но зверьки помогали мне не отчаиваться. Они сказали, что ты придешь. И тогда я поняла, что мы уйдем отсюда вместе, никогда больше не расставаясь. Стоит лишь тебя дождаться.
        Последние слова девочка говорила, уже едва сдерживая слезы, и Мун обнял её. Мама была права. Теперь он никогда не забудет аромата цветка, аромата этих губ. А Пятый, вспомнив запах волос Эви, в очередной раз понял, что пора возвращаться.
        Мун снял корону и отдал ее зверькам.
        - Я знаю, вы сможете ею распорядиться.
        Зверьки поклонились Муну и получили корону.
        - Зачем ты это сделал? - воскликнул Пятый. - Мы теперь беззащитны! Как мы выберемся из Леса?
        Зверьки посмотрели на Пятого и улыбнулись. Закружился ураган, и с веток упал залатанный парус. Вместе с доской-палубой.
        - Черт меня дери! Этот он самый! Даже как будто нетронутый! - воскликнул Пятый. - Залезайте, все уместимся. Только куда они нас собираются везти?
        Все встали на «палубу». Поднялся страшный ветер, который понес корабль через Лес в обход всех стволов. Когда впереди показалась скала, парус резко поднялся, и вскоре путники приземлились в деревне, откуда началось приключение Муна: мальчика, ставшего ненадолго Королем.
        Деревня казалась еще более опустошённой и безнадежной. Судя по гладкому настилу снега, давно здесь не было шагов. Снег засыпал и карусель, и все дома.
        - Боже, тут что, все вымерли? - сказал Пятый, с ужасом, как и Мун с Лэй, оглядываясь.
        Тут открылись двери кареты, и вышла Кильда.
        - Не все, мои друзья.
        Мун, не помня себя от радости, побежал к ней, и утонул в объятьях.
        - Мой мальчик, я знала, что ты вернешься! Мой мальчик дорогой!
        Кильда была, как всегда, одета с блеском, но уже не глупо, а со вкусом. Лицо, не обезображенное тонной макияжа, казалось намного приятней, чем раньше, и даже миловидным. Слезы текли по нему, но это были слезы счастья, как и у Муна. Он даже и не знал, насколько может стать дорогим человек, которого видел пару раз. Но самое главное: Кильда держала в руках чемоданчик, а это явно что-то значило. Заметив взгляд Муна, женщина начала свой короткий рассказ.
        - Через неделю после твоего ухода стуки в скале стали совсем тихими, и я поняла, что по ним соскучилась. Бетзим - это тот, что собрался прорубить проход сквозь гору - работал без устали, но у него сдавали силы. Я стала ходить к нему в проход, приносить еду, уносить камни. Благо, эта скала на самом деле мягкая, а не твердая, из непрочного камня. Уж не знаю, что за название у него, да и не мое это дело. Я искала в округе съедобные коренья, спускалась даже вниз. Варила супы! Остальные жители потихоньку уходили, как тени, спускались один за другим. Словно не думая о надежде. А я не позволяла себе даже допускать мысль о том, что не выберусь. Продолжала собирать коренья, варить супы, ходить в пещеру, и вытаскивать камни, которые вырубал из скалы Бетзим. В конце концов, мы сделали это! Мой друг ждет меня на той стороне, понимаете?! Мы сотворили проход! Мы выбрались из этой западни!
        Кильда еще долго доносила разными словами суть этого, но Мун уже все понял. Сквозь скалу они покинут деревню навсегда и начнут новую жизнь. Что это будет за жизнь? Какая разница. Она точно будет с Лэй, с памятью о маме, всем, чему научили его Лес и Ярмарка, и с крепкой дружбой с Пятым, который пожертвовал богатством ради девушки с цветком в волосах. Это будет жизнь, которая начнется заново, и ради неё, безусловно, стоило преодолеть всё, что было пройдено.
        По темному проходу шли осторожно, часто пригибаясь. Пятый, как джентльмен, взял сумку у Кильды, Лэй, вцепилась в руку Муна, хотя он и не думал ее отпускать. Наконец, впереди показался ослепительный желтый свет. Наверное, это было солнце, которого никто из путников давно не видел. Все почему-то остановились.
        - Почему мы остановились? - произнес Мун.
        - Потому что перед важными событиями люди останавливаются. Чтобы прочувствовать момент, - ответил Пятый.
        - Я не верю… не верю… - шептала и шептала Лэй, прижавшись к Муну.
        - И долго мы будем стоять? - спросила Кильда.
        - Думаете, пора? - ответил Пятый.
        - Не знаю…
        Взял слово Мун:
        - Я думаю, пора. Только надо проверить всё ли взяли. Добрую память о Лакри, Тэмме, Мисти, которые будут счастливы на Ярмарке; маме… которая уже крепко спит.
        - О Волке и жутких призраках, которым никогда нас не одолеть, - просипел Пятый, погладив револьвер.
        - Мы взяли любовь, которая наполнила нас навсегда, - прошептала Лэй, по-прежнему прижимаясь крепко-крепко к мальчику.
        - Веру и надежду, без которых и выбираться-то не стоит, - произнесла Кильда. - Ну что, теперь уж точно пора.
        Все кивнули. И путники отправились в новую жизнь, иногда спотыкаясь, но, не обращая на это внимания.
        Конец

20.07.2015/М. Жуковин

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к