Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Жеглов Василий: " Уговор Дороже Мира " - читать онлайн

Сохранить .
Василий Жеглов
        Уговор дороже мира
        
        Аннотация:
        
        
        Очередная попытка порвать грелку :) Грелка-10 Рассказ занял 52-е место.
        
        
        Уговор дороже мира
        
        В дверь постучали в тот момент, когда пан Залевски уже почти придумал предлог, под которым он смог бы улизнуть в гостиничный ресторан.
        - Надеюсь, ты ничего не заказывал в номер? - приоткрыв дверь ванной комнаты, ехидно поинтересовалась жена. - Помни, что сказал диетолог: после восьми никакой еды! Ты и так на приеме перебрал с калориями!
        - О чем ты, Марыся? - оскорбился профессор. - Ничего я не заказывал! И, кстати, норму я сегодня не превысил!
        - Да? А кто стянул с подноса два пирожных? Думаешь, я не заметила?
        - Это для Яцека! - буркнул Залевски и, улыбнувшись в усы, незаметно огладил живот.
        Из смежной комнаты высунулась белобрысая голова:
        - Какие пирожные?
        - Марш спать! - шепотом рявкнул отец.
        Голова юркнула обратно. Залевски виновато оглянулся.
        - Ах, Стефан, Стефан, - покачала головой жена. - И как только тебе не стыдно!
        С завтрашнего дня урежу твою норму еще на десять пунктов. Уяснил?
        Осознав безрадостную перспективу предстоящей голодовки, Залевски тяжело вздохнул. В дверь вновь постучали.
        - Иду, иду! - раздраженно прошипел профессор.
        За дверью оказался высокий молодой человек, словно только что сошедший с полотна великого Экристида. Залевски с нескрываемой завистью оценил его спортивную фигуру и хмуро спросил:
        - Чем могу служить?
        - Профессор Стефан Залевски? - учтиво осведомился незнакомец.
        Профессору показалось, что тот едва удержался, чтобы не щелкнуть каблуками.
        - Да, это я.
        - Капитан Лакруа, префектура центрального округа, - гость поднес два пальца к воображаемому козырьку. - Мне приказано срочно доставить вас в Лувр.
        - С какой стати? - опешил Залевски. - Вы представляете, который час?
        - Простите профессор, но дело весьма срочное! Директор Бизо просил вас приехать как можно быстрее!
        - Только не говорите мне, что почитатели этого писаки все же добрались до Джоконды, - нервно хохотнул профессор, но, встретив непроницаемо-серьезный взгляд офицера, тут же осекся.
        - Что-то случилось, Стефан? - выглядывая из-за его спины, озабоченно спросила жена.
        - Мадам, - потомок натурщика Экристида, на этот раз не стал сдерживаться и звонко щелкнул каблуками, - я вынужден похитить вашего мужа. Заверяю, что доставлю его обратно в целости и сохранности!
        Марыся обворожительно улыбнулась. Ее взгляд как бы случайно скользнул по фигуре гостя, и Залевски с плохо скрываемой яростью отметил, как она одобрительно приподняла брови.
        - С вами...
        - Капитан Лакруа, - подсказал наглец, - Мишель Лакруа.
        - Я уверена, Мишель, - проворковала пани Залевски, - что с вами мой муж будет в полной безопасности. Только прошу вас, ни в коем случае не давайте ему есть - он на диете! Обещаете?
        - Слово чести, мадам! - улыбнувшись, кивнул француз, тем самым окончательно уверив профессора, что его первое впечатление было ошибочным: с такой неприлично-пропорциональной фигурой этот выскочка мог быть натурщиком только в студии комиксов.
        Всю дорогу Залевски напряженно молчал. За окном машины, сияя мириадами огней, проносился ночной Париж, и профессор с тоской подумал, что он снова так и не смог выкроить время, чтобы посетить памятные места, где жили и творили великие мастера. Вместо этого он в сотый раз спорил с коллегами на темы, которые, по большому счету, кроме их самих никого не интересовали. Вздохнув, профессор твердо пообещал себе, что в следующий свой приезд он обязательно обойдет весь город. Он представил, как бредет по Мон-Мартру, и его нос щекочут ароматные запахи жареных каштанов и свежевыпеченных круассанов. "Да, эта прогулка должна стать воистину незабываемой!" - решил профессор и плотоядно улыбнулся.
        Таким образом, когда машина затормозила у служебного входа в Лувр, профессор Залевски пребывал в отличнейшем расположении духа, совершенно позабыв о тревогах по поводу столь неожиданного ночного вызова.
        - Господин Залевски, как я рад, что вы откликнулись на мою просьбу!
        Анри Бизо подбежал к машине и помог профессору выбраться.
        - Стоило ли так беспокоиться, господин директор, - прогудел польщенный таким вниманием Залевски. - Где это видано, чтобы директор Лувра оказывал подобные почести скромному ученому.
        Бизо попытался что-то ответить, но вдруг схватился за грудь и пошатнулся.
        Теперь уже профессору пришлось подхватывать его под локоть:
        - Вам плохо?
        - Нет-нет, - прохрипел директор, - это ничего, это подождет! - Он вынул из кармана пузырек, вытряхнул на ладонь таблетку и положил под язык. - Пойдемте скорее! Вы не представляете! Это какой-то ужас! - Он схватил тучного профессора за руку и с легкостью потащил внутрь здания.
        По дороге Залевски с удивлением заметил, что в залах непривычно пусто.
        Разумеется, ночью посетителей не бывает, но это совсем не означает, что ночная жизнь знаменитого музея замирает. Уборщики, охрана, техники и прочие работники продолжают трудиться даже в ночное время, чтобы к утру гости могли в полной мере насладиться шедеврами мирового искусства.
        - Я приказал всем покинуть залы, - оглядываясь через плечо, пояснил Бизо, предвосхищая вопрос профессора. - Кроме меня и еще нескольких доверенных лиц о происшедшем пока никто не знает.
        - Да что же, в конце концов, произошло?!
        Директор музея резко остановился.
        - Смотрите сами... - он обреченно махнул рукой и снова полез в карман за лекарством.
        Залевски повернулся и в ту же секунду из его необъятной груди вырвался возмущенный рев:
        - Вы что тут, с ума все посходили?! Кто додумался поместить Экристида в зал фламандской живописи? Это неслыханно!
        - Вы уверены, что это "Золотая долина"? - растирая грудь, тихо спросил Бизо.
        - Я имею в виду, вы уверены, что это подлинник?
        Крупнейший знаток творчества Экристида надменно вскинул подбородок:
        - Месье Бизо, раньше я не замечал за вами склонности к дурацким шуткам, - сухо произнес он. - Простите за подобный тон, но, принимая во внимание время суток, а также...
        - Вы помните, какая картина висела на этом месте? - не дослушав его, спросил директор.
        - Разумеется, - огрызнулся профессор, - "Пантеон мертвых" кисти Тетриоли!
        - Да, - грустно кивнул головой Бизо. - Единственная схожесть этих полотен состояла в том, что их размеры были практически идентичны. Две самые крупные картины в нашем музее.
        - Были?! - вздрогнул Залевски.
        - Да, были! - взвился директор. - А как прикажете изъясняться, когда в одно мгновение исчезает Тетриоли и появляется два совершенно одинаковых Экристида? И не смотрите на меня так! Я не сумасшедший! Пойдите в зал Экристида и убедитесь сами!
        Залевски возмущенно фыркнул, но все же решил сходить, так как с самого начала этого безумного фарса, его мучил вопрос: кого же повесили на место "Золотой долины"?
        Спустя пять минут он примчался обратно. Его лицо было пунцовым, а в глазах, как и у директора, плескался ужас. Он подбежал к картине, столь неуместно смотревшейся в непривычном фламандском окружении, и стал внимательно ее изучать.
        Через некоторое время он воскликнул:
        - Но этого не может быть!
        - Значит, я был прав, - устало произнес Бизо. - Теперь в Лувре две "Золотых долины" и обе настоящие... Вы не могли ошибиться, профессор? - с надеждой спросил он.
        Залевски рассеянно потер виски:
        - Можно, конечно, провести научно-техническую экспертизу, проверить холст, грунт, краски, но...
        - Можете не продолжать, коллега! Я ничуть не сомневаюсь в вашей компетенции.
        - Директор музея махнул рукой и схватился за голову. - Господи, за что?
        И как?
        Вы представляете, даже камеры наблюдения ничего не успели зафиксировать! На одном кадре Тетриоли, а уже на следующем - Экристид. Это какое-то безумие!
        - Тем не менее, необходимо срочно снять эти... - Залевски на мгновение споткнулся на слове, - ...полотна с экспозиции.
        - И Джоконду тоже? - всхлипнул Бизо.
        - А что с Джокондой? - вытаращился Залевски.
        - Их двенадцать! - глупо хихикнул директор. - Не одна, не две, а целых двенадцать!!! А вот в зале Данэ недостача! Ровно на одинадцать полотен! - Бизо вдруг захрипел и упал на колени.
        - Врача! Позовите кто-нибудь врача! - во всю мочь закричал профессор.
        Его крик многоголосым эхом пронесся по тихим залам Лувра. По тем самым залам, где столетиями хранились раритеты, некоторые из которых, таковыми уже не являлись...
        Утром, так и не дождавшись от мужа сколь-нибудь вразумительного объяснения его странного поведения, пани Залевски хлопнула дверью и отправилась по магазинам. В последний момент профессор услышал, как она отчитывает сына:
        - Что значит - "Потерял!"? Где? Ты знаешь, сколько стоил этот набор?
        Сто шестьдесят франков! Я себе во всем отказываю - только бы у тебя была возможность учиться, а ты теряешь такие дорогие вещи! Нет будешь! Не смей спорить!
        Я сказала - не смей! Маме лучше знать! Это настоящая профессия - не то что у твоего отца!
        Посмотри на дядю Юрека: всего два года как он окончил университет, а уже купил собственный дом! Не плачь! Мама тебя любит! Мама купит Яцеку новый набор и умный Яцек выиграет школьную олимпиаду! Правда? Порадуешь мамочку? Ух ты, моя лапочка!
        Держи десять франков и жди меня в игровом центре, я скоро приду.
        Голоса удалились. Залевски перевернулся на другой бок и тупо уставился в противоположную стену. Он пытался думать о многих вещах, но у него ничего не получалось. В голове царил вакуум. Пустота! Ничто! Жизнь потеряла всякий смысл, и горше всего было осознавать, что весь этот смысл заключался в неповторимости четырех полотен великого Экристида. Он знал их до мельчайших подробностей, до каждой царапинки, каждой трещинки. И вот оказалось, что все это не более чем пшик. Оказывается, Экристида можно копировать! Экристида!!! Словно это не полотно величайшего художника, а помятая купюра, пропущенная через обычный ксерокс.
        За спиной кто-то осторожно кашлянул. Залевски повернулся.
        - Простите, я стучал, но вы не ответили, а времени очень мало, - извинился гость и без приглашения уселся в кресло.
        - А, Лакруа... Опять вы, - равнодушно пробормотал профессор. - Ну что там новенького? Сколько шедевров мы еще потеряли?
        - Потеряли? - француз вскочил на ноги. - В смысле, они уничтожены? Но этого не может быть! Этого просто не должно было произойти!
        - Да, - согласился Залевски, - это не должно было произойти, но это произошло!
        Оценив искренний ужас полицейского, профессор сразу и бесповоротно простил ему все неприятные эмоции, которые тот заставил его испытать прошлой ночью.
        - У меня где-то был коньяк. - Профессор тяжело поднялся с кровати и подошел к бару. - Помянем Экристида? - спросил он, передавая капитану бокал. - Как там говорилось? Плодитесь и размножайтесь?
        - Размножайтесь! - с облегчением выдохнул Лакруа. - Так они просто размножились? Ну, слава богу! А я то подумал, что произошло непоправимое!
        Залевски отшвырнул бокал и схватил француза за грудки.
        - Идиот! Что вы в этом понимаете! Они уничтожены! Экристид должен быть один!
        Не два, не три, а один! Это книгу можно издать стотысячным тиражом и ничего не случится, а картина - это раритет! Можете вы это осознать своей тупой башкой?
        Лакруа без особых усилий освободился от захвата и мягко произнес:
        - Успокойтесь, профессор! Уверяю вас - все поправимо. Я пришел сюда именно для того, чтобы все исправить. Ну, и еще, чтобы извиниться.
        - Я вас прощаю, - прорычал Залевски. - А теперь убирайтесь вон! - Он развернулся, указывая на дверь, и вдруг замер. - Как вы сказали? Все можно исправить?
        Француз мягко улыбнулся:
        - Выслушайте меня, месье Залевски, прошу вас! Только предупреждаю, мой рассказ может вас шокировать.
        - Поверьте, после того, что случилось, это невозможно! - горько усмехнулся Залевски.
        - И все же, постарайтесь выслушать меня спокойно, - предупредил Лакруа, после чего шумно вздохнул. - Прежде всего, хочу сказать, что в некотором роде, я - ваш коллега. Да-да, не удивляйтесь! Я, как и вы - искусствовед, но только вы изучаете искусство одного мира, а я сотен и даже тысяч! Вы меня понимаете?
        Профессор издал что-то похожее на хрюканье, подошел к бару, налил себе полный бокал и залпом выпил.
        - Я всегда подозревал, что некоторые полицейские свалились откуда-то с Марса или с Юпитера! Среди французов, я полагаю, вас не так много, а вот в Варшаве, не иначе, вся полиция поголовно состоит из пришельцев!
        - Профессор, я не шучу! Вспомните, что произошло в музее! Я и в самом деле не из этого мира. Мой внешний облик - всего лишь скафандр или маска, если хотите, которую я на время одолжил у настоящего Лакруа.
        - Вы его убили и съели?
        - Что вы, - побледнел гость, - наша этика запрещает причинять вред разумным существам! Уверяю вас, Мишель Лакруа жив и здоров и в данный момент гуляет по городу с вашей женой!
        Профессор молча налил себе еще один бокал.
        - Я что-то не то сказал? - заволновался Лакруа.
        - Напротив, я уже начинаю верить в ваш высший разум, - кисло произнес Залевски и поспешил сменить тему. - Так что там по поводу искусства других миров?
        - Моя работа состоит в том, чтобы собирать образцы инопланетного искусства и затем изучать их.
        - Воруете! - философски заключил профессор.
        - Нет, как можно! Я же говорил, наша этика...
        - Тогда как?
        Лакруа виновато поник.
        - Делаем копию. Абсолютную копию, понимаете? На молекулярном уровне!
        Есть такой прибор, для вас проще называть его дубликатором. Оригинал остается в том мире, где был создан, а в нашем появляется его абсолютная копия.
        - Так какого же черта, вы наводнили Лувр Джокондами?! - взорвался профессор.
        Лжефранцуз съежился.
        - У вас есть ребенок, - тихо произнес он, - и только это позволяет мне надеяться на ваше понимание. Дело в том, что я тоже отец, но у меня их сто восемнадцать. - Он развел руками. - За всеми так сложно уследить!
        - Сколько?!
        - О, по нашим меркам, это не так уж и много. Просто, скорее всего, я плохой родитель, - тоскливо произнес гость и смахнул слезу.
        - Не корите себя, - невольно смягчился Залевски, - мне и с одним-то порой не справиться, а тут целая сотня!
        - Не сотня, а сто восемнадцать, - уточнил Лакруа, сморкаясь в платок. - Я не хвастаюсь, просто, именно непоседливость моего младшенького стала причиной всех этих недоразумений. Видите ли, ваш мир и похожие на него, объявлены карантинной зоной, и доступ сюда запрещен.
        - Карантин? По-вашему, мы - зараза? - патриотично оскорбился Залевски.
        - О нет, вы меня не так поняли. Карантин объявлен по причине практически полной несовместимости наших сред обитания. Опасность катаклизмов и все такое прочее. Простите, но это не в моей компетенции. Скажу лишь, что любой материальный предмет из карантинной зоны может доставить только спецгруппа, но даже в этом случае он должен пройти тщательное изучение.
        - А в обратную сторону? - насторожился профессор.
        - Я думаю, тоже нежелательно, - признал Лакруа. - Но запретный плод сладок, особенно для детей, вот мой младшенький и не удержался... - Он вздохнул. - Пока ничего страшного не произошло. Сто восемнадцатый притащил сюда дубликатор, а эта вещь практически безопасна!
        - Да что вы говорите! - язвительно заметил Залевски.
        - Простите, вы правы. Дубликатор в вашем мире сработал не так, как обычно:
        вместо того, чтобы отправить копию к нам, он оставил ее здесь, заменив ею другой материальный объект, максимально похожий по физическим параметрам. Но все можно исправить!
        - Так исправляйте же! Чего вы ждете?
        - Разве я не сказал? - пожал плечами Лакруа. - Мне нужен тот самый дубликатор, а у меня его нет! Сто восемнадцатый подарил его вашему сыну.
        Парадокс, но десять франков в зале игровых автоматов и за его пределами - две совершенно разные суммы! Эту незамысловатую истину Яцек осознал, когда автомат противно пискнул и издевательски сообщил: "Game over"! Но поляки не зря во всем мире славятся своим упорством! Сначала Яцек честно пытался уговорить автомат вернуть жетон по-хорошему, а когда это не помогло - приступил к более активным действиям. Без сомнения, долгой и продолжительной осады этот кусок железа не выдержал бы, но на его счастье недалеко прогуливался охранник, и Яцеку пришлось осуществить временное тактическое отступление. Поразмыслив и так и эдак, он решил сбегать в номер и "одолжить" у отца десятку. Мысль показалась ему заманчивой, правильной и, что самое главное, своевременной, учитывая, что отец в данный момент спал и, следовательно, возражений с его стороны по поводу внеочередного займа ожидать не приходилось. Но как это часто бывает, действительность не всегда отвечает нашим желаниям: едва он просунул голову в дверь, как прямо над ухом раздался знакомый рев: "Яцек!!!". Это могло означать только одно: он опять что-то сделал
не так, и это "что-то" стало известно отцу.
        Пан Залевски не торопился. Он выставил на середину комнаты стул, сел, немного покряхтел, показывая насколько зол, и только потом поманил сына пальцем.
        - Яцек, - вкрадчиво начал он, - до меня дошли сведения, что вчера один... - Отец обернулся и вопрошающе посмотрел на француза, который сидел на соседнем стуле.
        - Пьер, - подсказал тот. - Мальчишка лет десяти, конопатый, был одет в шорты и футболку с надписью "Убей старшего брата!".
        Залевски старший кивнул и продолжил:
        - ... мальчик по имени Пьер подарил тебе некую вещь. - Отец сделал многозначительную паузу, означающую, что этот факт доказан и оспаривать его бесполезно. - Так вот, я настоятельно требую, чтобы ты отдал эту вещь!
        И
        немедленно!
        - Не отдам! - насупился Яцек, прикидывая, начинать уже хлюпать носом или немного подождать.
        - Яцек! - повысил голос отец. - Я не шучу! Немедленно верни дубликатор!
        Этот господин, - он кивнул в сторону француза, - из Интерпола! Ты хочешь провести всю свою жизнь в тюрьме? - Яцек заинтересованно склонил голову, но отец поспешно добавил: - Нет-нет, даже не надейся! Не во Франции!
        Яцек подумал, что это существенно меняет дело, и решил начать сотрудничество.
        - А за что? - с интонацией адвоката Гражика из сериала "Виноваты все, но не я!" спросил он.
        Отец наклонился к его лицу и голосом прокурора Адамчика из того же сериала, хищно прошипел:
        - За попытку контрабандного вывоза произведений искусства! За вандализм! В конце концов, за то, что к двенадцати годам ты так и не научился думать головой!!!
        Этого Яцек никак не ожидал. Жгучая обида затопила все его тщательно выстроенные стратегические редуты, и он разрыдался.
        - Ты же сам этого хотел!
        - Что?! - вскочил Залевски.
        - Да! - сквозь слезы закричал Яцек. - Ты сам говорил маме, что зарабатывал бы больше, если бы сохранилось не четыре картины Экристида, а хотя бы пара десятков!
        - Но я совсем не это имел в виду, - обескуражено пробормотал профессор. - Я хотел сказать... сказать... - Залевски понял, что выразить свою мысль ему не удастся, и потому закончил нейтрально, - ...что подслушивать взрослые разговоры стыдно! Вот что я имел в виду!
        Сын разрыдался еще громче. Залевски решил смягчить ситуацию:
        - Ну, хорошо, с Экристидом все понятно, а Джоконду зачем размножил? Да еще в таком количестве!
        - Она мне нравится, - всхлипнул Яцек.
        Вы когда-нибудь видели, как тает мороженое в пустыне? Залевски растаял еще быстрее. Он опустился на колени и прочувственно обнял сына.
        - Сынок! Наконец-то! - Профессор обернулся к Лакруа и со слезами на глазах простонал: - Гены! Дождался!
        В течение следующих нескольких минут Лакруа был вынужден прослушать премьеру оперы "Великий плач" в исполнении мужского хора семьи Залевски.
        Наконец, Залевски старший решил, что подобные импровизации слишком интимны, чтобы представлять их широкой публике, и шумно высморкавшись в носовой платок, проникновенно произнес:
        - Отдай этот чертов дубликатор, сынок! Я куплю тебе все, что ты захочешь!
        Бывают предложения, от которых отказываться не просто глупо, а, по меньшей мере - преступно! Поэтому Яцек немедленно вынул из кармана дубликатор, внешне напоминавший обычный мобильник, и протянул его французу.
        - Нате! Все равно там зарядка села, - пробурчал он и добавил: - Но это нечестно!
        Лакруа торопливо схватил прибор и начал с ним возиться.
        - Получится? - с надеждой спросил профессор, заглядывая ему через плечо.
        - Уже! - торжественно возвестил Лакруа, вставая со стула. - Я все исправил!
        Все картины на своих местах и в нужном количестве! Вот только жаль, что директор Бизо пострадал. Я слышал он в больнице? - обеспокоился гость.
        - Я сейчас же ему позвоню, и он сразу пойдет на поправку! - радостно сказал Залевски. - А все неприятности можно объяснить стрессом: Анри в последнее время и в самом деле много работал.
        - Ну и чудно! - улыбнулся гость. - К сожалению, мне пора! - Он помялся. - Дети понимаете ли! У меня их...
        - Сто восемнадцать! Как же, помню! - расхохотался профессор. - Яцек, попрощайся с гостем!
        Яцек хмуро кивнул и, не удержавшись, повторил:
        - И все равно - это нечестно! Уговор дороже денег!
        Француз потрепал его по голове и протянул руку профессору.
        - Вы извините еще раз за все!
        - Да ладно, чего там! - прогудел Залевски, крепко пожимая ему руку. - Я же тоже отец! Да и по секрету сказать, сам в детстве чего только не...
        Залевски вдруг замолчал. Потом побледнел. Потом прокашлялся.
        - Что такое? - испугался Лакруа. - Вам плохо?
        Профессор не ответил. Он повернулся к сыну и дрожащим голосом спросил:
        - Сын, а тот мальчик... Он тебе подарил дубликатор или вы... - Залевски судорожно сглотнул и, наконец, выдавил: - ...обменялись?
        Яцек низко опустил голову.
        - Как обменялись? На что? - завопил гость.
        Залевски тяжело опустился на стул.
        - Лакруа, напомните, что вы там говорили о несовместимости наших сред обитания? - глухо спросил он.
        - К-карантинная зона, - заикаясь, пролепетал Лакруа.
        - На вашем месте, я бы со всех ног помчался домой, - траурным голосом произнес Залевски. - Как мне кажется, сто восемнадцатый, притащил домой нечто похуже атомной бомбы.
        - Что может быть хуже вашей атомной бомбы? - прохрипел многодетный отец.
        Профессор виновато пожал плечами:
        - Так... пустяковина, которую пани Залевски купила сыну на распродаже за сто шестьдесят франков...
        - Да не томите же! - взмолился гость.
        Залевски собрался духом и выпалил:
        - Набор "Юный химик"! НАШ набор, понимаете?!
        
 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к