Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Дубинина Мария / Университет Прикладной Магии: " №01 Раз Попаданец Два Попаданец " - читать онлайн

Сохранить как .
Раз попаданец, два попаданец Мария Александровна Дубинина
        Сора Наумова
        Университет прикладной магии #1
        Как же хочется кого-нибудь убить, когда голодная и уставшая после тренировки попадаешь не на свою уютную кухню, а в Университет прикладной магии, в компанию студентов-революционеров! А у меня дома назначено свидание с тренером моей мечты. Только вот беда — парни в другом мире, как назло, один краше другого. К тому же Совет магов плетет интриги, все от меня чего-то хотят, и, чтобы вернуться, придется исполнить пророчество, которое даже не обо мне!

        Сора Наумова, Мария Дубинина
        УНИВЕРСИТЕТ ПРИКЛАДНОЙ МАГИИ
        РАЗ ПОПАДАНЕЦ, ДВА ПОПАДАНЕЦ

        ПРОЛОГ

        К башне факультета экспериментальной магии вел длинный широкий коридор. Ряд высоких сводчатых окон, украшающих лишенные отделки стены, тянулся вперед, впуская сияющий лунный свет поиграть с рельефом каменной кладки. Яркие витражные арки отбрасывали на пол причудливый узор защитного заклинания, переплетая меж собой самые немыслимые символы.
        Ночью, как правило, по коридорам никто не ходил. А путь к экспериментальной башне не пользовался популярностью даже днем, если учесть под боком испытательный полигон, что совсем не смутило двух юношей. Пригнувшись, они неловко крались вдоль стен и старались не нарушить пестрый рисунок в самом центре пола, упирающегося в массивные двойные ворота.
        Один из парней, сверкнув стеклами очков, ловко снял защитное заклинание и вытащил из кармана связку ключей. Щелкнул замок, и с протяжным стоном тяжелая створка поддалась напору.
        — А тише нельзя?  — шикнул второй.
        — Сам попробуй,  — отозвался первый и ловко просочился в образовавшуюся щель, опасаясь наделать еще больше шума. Его товарищ юркнул следом, и они оказались в темном коридоре.
        В круглом, утопающем в рассеянном свете холле башни все стремилось вверх — узкие двери острыми стрелами тянулись до самого потолка, широкие пилястры, украшенные скульптурами и фресками, кольцом смыкались вокруг широкой винтовой лестницы, начинавшейся в центре зала. Но ночные визитеры, пройдя мимо резных перил, остановились возле масштабного барельефа в виде раскидистого дерева с густой кроной и змеистыми корнями, буквально врастающими в гранитные плиты пола. Ветви замысловато сплетались, редкая листва находила друг на друга, образуя алхимические символы.
        — Ну и что дальше, Рансу?  — Блондин с длинным высоким хвостом небрежно потянулся, желая облокотиться на одну из выступающих ветвей, но был резко одернут другом.
        — Не прикасайся,  — прорычал Рансу и поправил очки.  — Это не стена.
        — Да ну?  — Второй удивленно вскинул брови, но отстранился, с неподдельным интересом наблюдая за своим подельником. Ни тот, ни другой не выдавали ни капли волнения или страха, что их поймают,  — в экспериментальной башне не было сокровищниц, а значит, кучка заведующих отделением полагалась лишь на несколько базовых защитных заклинаний. Да и было бы странно встретить стражу в самой захирелой части Университета, на которую даже ректор уже махнул рукой. Рансу вытащил из кармана толстый перстень на цепочке и приложил печатью к одному из символов. Желтоватое свечение пробежалось по веткам, обрисовывая контуры, и вновь потухло. Часть стены с натужным шуршанием отъехала вглубь и в сторону, впуская парочку в очередной узкий проход. Стоило им сделать несколько шагов, как плита встала на место.
        — Это ты у папаши перстенек дернул?
        — Лоуренс, подбирай выражения! Не дернул, просто одолжил. На вечер,  — с укором поправил приятеля Рансу. Коридорчик заканчивался лестницей, ведущей вниз, обычной, с каменными ступенями и простыми железными перилами. Эта часть башни не нуждалась в украшениях.
        — Ага, на свидание сходить,  — хихикнул Лоу и тут же осекся. Лестница вывела их в очередной коридор. Словно почувствовав гостей, вдоль стен мерно замерцали лампы, освещая путь мимо глухих тяжелых дверей. Таких же простых, без бронзовых ручек, резьбы и арок.  — Что это?
        — Некоторые заклинания не терпят света,  — стараясь не вдаваться в подробности, пояснил Рансу.  — Ну и всякие секретные разработки.
        — А заодно держат здесь неугодных студентов,  — пробурчал Лоу.  — А может, его на опыты пустили?
        — Не смеши. Йокахайнен сам всех на пушечное мясо пустит, если с его наследником что-то случится. Вон, кажется, пришли.
        Перед ними выросла дубовая дверь, в верхней части которой виднелось смотровое окошко, скрытое выдвижной ширмой. На громоздком засове красовался амбарный замок.
        — Стерегут как сокровище,  — присвистнул Лоуренс.  — А от этой потайной дверцы у тебя ключей, разумеется, нет?
        — А ты тут на что?
        Блондин самодовольно хмыкнул и выудил из кармана маленькую склянку, наполненную ядовито-зеленой жидкостью. Вытащил пробку и щедро вылил содержимое на замок.
        — Способен открыть абсолютно любую дверь,  — похвастался он.  — Правда, только один раз.
        Жидкость, обильно пузырясь, в несколько секунд охватила тронутый ржавчиной металл, и замок стек на бетонный пол. Рансу скинул засов, открыл дверь и заглянул внутрь.
        Тот, ради кого и затевалась эта ночная авантюра, сидел, скрестив ноги, прямой и строгий, как всегда, в центре идеального круга, коим и оказалась потайная комната. От него лучами расходились выдолбленные в каменном полу желобки, заканчивающиеся сложными алхимическими символами, точное значение которых не было знакомо ни одному из взломщиков. Монолитные серые стены уходили ввысь и терялись во мраке. Рансу сделал шаг вперед и заметил на запястьях пленника оковы, загадочно отблескивающие в свете одинокого магического факела — единственного, не дающего камере погрузиться в холодную темноту.
        — Кай!  — воскликнул Рансу, будто не был до конца уверен в том, что видит.
        — Лемминкайнен!  — поправил пленник, поднимая хмурый взгляд на незваных гостей.  — Что вы здесь забыли? Вас никто не просил приходить!
        Лоуренс вошел следом за своим рыжим другом, с некоторой опаской поглядывая по сторонам.
        — Да ты само дружелюбие,  — криво усмехнулся он.  — Мог бы и спасибо сказать разнообразия ради.
        Названный Каем гневно сверкнул пронзительно синими глазами, но с места не тронулся:
        — Мое наказание справедливо. Немедленно уходите!
        Лоу, в свою очередь, упрямо скрестил руки на груди, демонстрируя намерение стоять на своем до конца, и Рансу эмоционально всплеснул руками:
        — Вы с ума сошли, ругаться в такое время?!
        Спорщики притихли, и в этот момент порыв ветра, непонятно откуда здесь взявшегося, всколыхнул негаснущее пламя факела и взметнул вверх длинный хвост Лоуренса. Дверь за его спиной бесшумно закрылась и… исчезла.
        — Ой, ой, ой,  — покачал головой Рансу без особого удивления.  — Кажется, какое-то заклинание мы не заметили. Ну да, это же экспериментальная башня, потайная комната для экспериментов, тут все должно быть напичкано…
        — Не умничай!  — в один голос, удивительно единодушно, воскликнули Лоу и Кай. Рыжий притих.
        — Так, ладно,  — поднялся на ноги Лемминкайнен.  — Нужно избавиться от оков и выбираться отсюда. Рансу, уверен, это была твоя идея. У тебя есть план на отступление?
        Сын Главнокомандующего армией быстро перехватил инициативу, вот только не учел, кем именно командует. Рансу смущенно потупился:
        — Ну вообще… Вообще, нет. Не успел немного.
        Лоуренс моментально отвернулся и принялся изучать ровную стену на том месте, где недавно была дверь. Оправдываться он явно не собирался. Кай проглотил рвущиеся на язык колкости и присоединился к блондину. Вместе они обошли комнату вокруг, но все безрезультатно.
        — Не хотелось бы помереть тут, а, Кай?  — Лоу с досадой пнул ногой несговорчивую стену.  — Столько красавиц будет по мне страдать.
        Лемминкайнен промолчал, и вдруг Рансу хлопнул себя по лбу, так что очки едва не слетели с носа.
        — Точно! Точно!  — убедившись, что все на него смотрят, он пояснил: — У меня где-то с собой должен быть свиток с одноразовым заклинанием телепорта, экспериментальный, естественно, мне поручили его доработать.
        — Доработал?  — на всякий случай уточнил Лоуренс.
        — Не совсем, но попытка не пытка,  — и рыжий принялся активно рыться по многочисленным карманам.  — Я про него вообще уже забыл. Да где же…
        На пол полетели свитки и обрывки бумаги.
        — Нашел!
        Типичный свиток, какие изготовляли на факультете теоретической магии, разве что кажущийся более потрепанным, но в карманах Рансу со свитками и не такое случалось. Парень поправил очки и начал громко, с выражением читать. Лоуренс сперва взирал на товарища с некоторой гордостью, но чем дальше и громче читал рыжий, тем сильнее проявлялось на лице блондина беспокойство. Суровый взгляд Лемминкайнена тоже сменился непониманием, и оба переглянулись.
        — Что-то тут не так,  — пробормотал Лоу, но продолжить не успел.
        Над головой брюнета заискрилась и, переливаясь перламутром, быстро разрасталась воронка, не имеющая ни малейшего отношения к телепорту. Рансу понял, что ошибся, лишь когда закончил читать, но было уже слишком поздно.

        ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

        Не буду скромничать — сегодня я постаралась на славу.
        Тренер сказал, что я молодец, и даже похлопал по плечу, а это значит, что два месяца упорных самоистязаний на тренажерах не прошли даром, и он, наконец, обратил внимание на то, какая я классная, красивая, умная… Впрочем, насчет последнего не уверена, едва ли мои выкрутасы с гантелями как-то характеризуют умственные способности. В любом случае из здания фитнес-клуба я вышла в приподнятом настроении, разве что только не напевала себе под нос, что с моим «божественным» голосом было чревато для окружающих. Однако я снова отвлеклась.
        Был теплый летний вечер, нужная маршрутка давно отправилась в гараж, и мне не оставалось ничего, кроме как поудобнее перехватить спортивную сумку и отправиться домой пешком через половину города. Удовольствие ниже среднего, учитывая сорок минут на беговой дорожке, да и выглядела я наверняка не слишком привлекательно. Шагая таким образом по пустой улице, я никак не могла отделаться от розовой эйфории в голове, вспоминая симпатичного тренера Виталия, поминутно спотыкалась, пачкая некогда белые мыски кед в пыли, но упорно улыбалась как дурочка. Завтра в институте консультация перед экзаменом по возрастной психологии, расскажу девчонкам, как Виталик на меня смотрел, пусть завидуют. А еще он спросил, иду ли я в субботу вечером на концерт. Само собой, на свидание пригласить хочет, это и ежу понятно. Я блаженно зажмурилась, воображая, как задумчиво подожму губки, как бы размышляя, и соглашусь. Пусть не думает, что я такая сговорчивая.
        Но кроме этих радостных мыслей меня мучило кое-что очень серьезное. Голод. Собственно говоря, если бы не вечное желание набить себе пузо, этой истории, может быть, и не приключилось бы. И ладно бы хоть в коня корм был, а то меня в кинотеатре за несовершеннолетнюю принимают. А этим вечером желание поскорее поужинать завело меня во дворы старых советских многоэтажек, через которые можно было неплохо срезать путь, минут на двадцать точно. Как только уютный свет фонарей вдоль трассы остался у меня за спиной, стало как-то не по себе, вспомнилось, что мама запрещала мне по подворотням слоняться, а тут еще вроде в прошлом году труп нашли. Девушки. Студентки. По частям.
        Я почувствовала легкое головокружение и тошноту, перед глазами заплясали черные точки. Понимая, что падаю, я отчаянно замахала руками, цепляясь за воздух, и, взвизгнув, потеряла опору.
        Ветер засвистел в ушах, я сильнее зажмурилась, судорожно прижимая к себе спортивную сумку, словно это могло спасти меня от незапланированного падения. Да и от какого, собственно падения? Я не раз срезала путь через этот переулок, здесь и яму-то выкопать негде.
        — Это еще что?
        — Ой, ой, ой.
        Приземление оказалось еще более неожиданным, чем падение. Подо мной что-то, хотя, скорее всего, кто-то, сдавленно хрюкнуло, в голую ляжку вцепились чьи-то пальцы. Господи, мама, ты была права. Маньяк! А-а-а-а-а!
        Я завопила что есть силы, так и не удосужившись открыть глаза. Бурная фантазия и без того рисовала мне совсем нелицеприятные подробности — толстую прыщавую рожу с кривозубой улыбкой, широкие ноздри, топорщащиеся при дыхании, пальцы-сардельки, тянущиеся к моему лицу, чтобы заткнуть рот. Красивые маньяки бывают только в любовных романах, в этом-то я была уверена как никогда, поэтому и не спешила открывать глаза. Хватит с меня на сегодня потрясений, хочу оставить в памяти ясный образ красавца-тренера, если мне не суждено уйти отсюда живой.
        Видимо голосовая сирена сделала свое дело — руки перестали стискивать мои бедра (ой, не дай бог, синяк останется), и я вскочила на ноги. Без боя не дамся!
        — Заткните кто-нибудь это!  — взмолился голос слева. Ага, попался! Я сильнее вцепилась в ручки спортивной сумки и ринулась на звук, замахиваясь что есть силы. А силы были, даже несмотря на тяжелую двухчасовую тренировку. Ох, не зря я проливала литры пота, видел бы меня сейчас тренер. Я тут же представила его ясные глаза и довольную улыбку, как он трогательно обнимает меня за плечи и говорит: «Я так волновался, что с тобой могло что-то случиться, но ты… Ты превзошла все мои ожидания!» От радостного возбуждения я счастливо захихикала, размахивая сумкой во все стороны без разбора, и, судя по сопротивлению, иногда «снаряд» находил цель. «Ты не пройдешь!» — мысленно орала я, продолжая верещать аки пожарная сирена, так что голос начинал срываться. Руки постепенно тоже отяжелели, несколько минут назад легкая сумка стала казаться свинцовой, а образ рыцаря из фитнес-клуба настолько затмил сознание, что хватка таки ослабла. Именно в этот момент крепкие тиски зажали мои плечи, и из-под ног пропала опора. Из пальцев кто-то безжалостно вырвал влажный от усердия ремешок сумки. От неожиданности я замолчала,
бултыхнула ногами в воздухе, ища землю, и, наконец, открыла глаза.
        Вместо толстого маньяка с похотливым оскалом на меня смотрело озадаченное лицо со съехавшими набок очками, обрамленное потрепанными морковного цвета волосами. Ух, ну надо же, какой цвет! Так! Не стоит терять бдительность! Поднапрягшись, я попыталась лягнуть рыжего ногой, но не достала, зато напугала, что уже хорошо. Пусть знает наших.
        — Ну и что это?
        Я повернулась на голос и увидела второго похитителя, блондина с высоким хвостом на затылке.
        — Сам ты «что», индюк хвостатый!  — Я рванулась в его сторону, но меня дернуло обратно не хуже ремней безопасности. «Индюк» хмыкнул и перевел взгляд куда-то выше моей головы.
        — Держи крепче, оно бешеное.
        Похоже, речь шла обо мне. Я снова дернулась, снова безуспешно, хорошо еще рот никто заткнуть не догадался:
        — Уроды моральные!  — взревела я с новой силой.  — Вы что себе позволяете, гады! Меня полиция искать будет! И мама будет искать! Да вы костей не соберете!..
        Не удержавшись, я жалобно всхлипнула.
        — Ну, мама это, конечно, серьезно,  — съерничал блондинчик, и тот, который похож на морковку, его одернул:
        — Лоуренс, будь повежливее с дамой.
        — Вот-вот,  — торопливо встряла я, пока они не передумали оставлять меня в живых. Даже хныкать перестала.  — Я дама в конце концов.
        — Так, мне ее еще долго держать?  — раздался хмурый голос позади меня.  — И, Рансу, будь добр объяснить, откуда ты взял эту девицу в панталонах?
        Хм, панталоны — это что? Мои шорты? Он что, шорты от трусов отличить не может? Однако высказать свое мнение я не успела.
        — Ну свитки перепутал, с кем не бывает,  — заюлил рыжик, заметно нервничая, это даже мне заметно было.  — Сейчас все исправлю, ты только держи ее крепче, хорошо?
        Правильно, а то я же ведь и покусать могу, и бешенством заразить, зря, что ли, меня бешеной назвали. Кстати, кажется, все немного расслабились, это мой шанс на свободу. Я интуитивно согнула ногу в колене, метя туда, куда обычно метят все попавшие в беду девушки, но, кажется, промазала, впрочем, кто-то все равно тихо ахнул. Я ужом сползла вниз, вывернувшись из кольца рук, едва не запутавшись в… Цепь?! Зачем им цепь?
        — Лови ее!  — завопил очкарик.  — Убегает!
        Меня подхватили в полете, больно сдавив живот.
        — Держу.  — Ага, это блондинчик.  — Куда она отсюда денется, раз уж даже мы не можем. Эй, Кай, ты живой там?
        Эх, не добила! Надо было сильней стараться.
        В этот момент в ушах засвистело, меня, как котенка, перехватили и забросили на плечо. Не прощу вас, изверги, за это точно не прощу!
        Один из маньяков что-то быстро забормотал, так что я ни единого слова не поняла, потом мне снова поплохело, как недавно, в том темном дворе, и сердце второй раз за день ухнуло в пятки. Перед глазами замерцали яркие краски, все вокруг закружилось, будто мир запихнули в стиральную машину.
        А спустя несколько секунд в тусклом ночном свете я увидела под каблуками кожаных сапог блондина траву, и до меня неожиданно дошло, что место, где я встретилась со своими маньяками, совершенно не походило на знакомый мне с детства переулок между домами.
        — Поставь меня на землю!  — на маячивший перед лицом копчик хвостатого обрушился мой кулак. Твердое плечо больно врезалось в живот. Между прочим, пустой, и в таком положении это чувствовалось еще сильнее. А после пестрого калейдоскопа перед глазами все скудное содержимое желудка настойчиво просилось наружу. Больше никогда не буду стирать своего плюшевого медведя в машинке-автомате, представляю, как ему дурно было в барабане.
        — Может, ее связать?
        «Не надо меня связывать!» — воскликнула я, правда, мысленно, потому что рот открывать было откровенно боязно. Маньяки они или не маньяки, а все равно стыдно, если конфуз все же приключится. Вместо слов я просто жалобно застонала, за что была не слишком бережно, но все-таки поставлена на место. Желудок сначала подпрыгнул вверх, потом опять рухнул куда-то в район подкашивающихся коленей и уже там протестующе заурчал, намекая, что с ним (а заодно и со мной) так обращаться нельзя. Меня качнуло в сторону, и, если бы не твердая рука хвостатого блондина, точно бы рухнула. Прикрыв глаза и довольно натурально имитируя слабость, я украдкой обвела взглядом окрестности. Так, что тут у нас? А ничего хорошего. Смена локаций как в какой-нибудь захудалой компьютерной игре — сначала темный дворик с покосившимися скамейками у подъездов, потом вообще колодец непонятный, а на закуску, собственно, лес. Не припоминаю, где у нас вообще лес находится, наверное, далеко от центра города. Сколько же меня таскали туда сюда?
        — Разве нас не должно было переместить в холл главной башни?  — удивился темноволосый. Я воспользовалась случаем рассмотреть его получше. Хорош, даже красив, что особенно обидно, учитывая, что он как бы злодей. Высокий, особенно по сравнению с маленькой мной, синеглазый, лицо… Про такие, кажется, говорят, породистое. Ну натуральный принц, только я помню, как он меня больно держал, цепью угрожал опять же. К слову, об этом. Цепь еще была при нем, и до меня только сейчас дошло, что это не он ее держит, а она его. Проще говоря, принц наш был в кандалах.
        — В идеале, да,  — признался рыжий, если я все правильно поняла, его звали Рансу. Чудное имя, хотя оно и на имя-то мало похоже.  — Но свиток же экспериментальный. Я предупреждал. Скажите спасибо, что нас не на центральную площадь Тепала выкинуло.
        — Ну спасибо,  — пробурчал блондин.  — Дальше-то что?
        Так, похоже, в рядах противника назревает раскол.
        Воспользовавшись заминкой, я еще раз осмотрелась. Позади нашей не совсем нормальной компании, если, конечно, так можно было назвать трех похитителей и одну маленькую, ничего не понимающую пленницу, рос смешанный лес, и в темноте сложно было разобрать что-либо еще. А вот впереди, через пару рядов деревьев и широкую поляну высилась стена. Недалеко от нас нашлась и полоска дороги, подходящая прямиком к подсвеченному крыльцу. Или что это там такое, не разобрать.
        В любом случае ничего подобного мне никогда не приходилось видеть.
        — Да ничего.  — Рыжий взъерошил и без того лохматую прическу.  — Пойдем к терминалу, благо нас недалеко закинуло.
        — Ну а с дамой-то с твоей что делать будем?  — поинтересовался блондин.
        Не поняла! Они, значит, меня сначала похитили, а теперь не могут решить, что со мной делать? Нет, вот это уже вопиющая наглость. Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но вовремя сдержалась — меня снова замутило, да так, что пришлось вцепиться в руку стоящего рядом блондина. А тот с готовностью поддержал меня за талию. У-у-у, лапать вздумал?
        — Давайте сперва вернемся в общежитие,  — сказал брюнет, и все тут же последовали его совету, потянув и меня за собой. Значит, общежитие. Что ж, не в пентхаузе же этим маньякам доморощенным жить, опять же в людном месте мне сбежать легче будет или на помощь позвать. Ладно, пусть ведут, я пока согласна.
        Первые серьезные сомнения посетили меня, когда мы подошли к монолитной стене, которая оказалась не такой уж монолитной. Встав на полукруглое возвышение, я уперлась носом в барельеф, изображающий раскидистое дерево с непонятными закорючками вместо плодов. Такого у нас в городе точно не было, я бы знала.
        — Это что?  — рискнула я подать голос.
        — Не слышала, что ли?  — Парень с цепью окинул меня высокомерным взглядом.  — Сказали же, терминал.
        — Да мне хоть терминатор!  — рявкнула я обиженно. Нашелся тут умник.  — Это стена и береза какая-то на ней. И все. За дуру меня держите?
        — Какая она… шумная,  — со странным восхищением протянул Лоуренс и ущипнул меня за бок, я пискнула и наступила ему на ногу. На том и сочлись.
        — Лоу, доставай студенческий,  — скомандовал рыжий.
        Тот послушно похлопал себя по нагрудным карманам, удивился, уже более старательно погладил себя по груди и бокам, потом смущенно улыбнулся и выдал:
        — А он в форме остался. Давай ты своим нас телепортнешь?
        — А где ты у меня форму видишь?  — Рансу развел руками, мол, смотри на меня. И тут они оба, не сговариваясь, повернулись к третьему товарищу и дружно протянули:
        — Ка-а-ай?
        — Лемминкайнен,  — сдержанно поправил он и со снисходительной ухмылкой достал из кармана черного пиджака-мундира пластиковую карточку. У меня такая же в сумке была.
        Кай подошел к стене вплотную, и я не сумела рассмотреть, куда он сунул карточку, главное, что к последующему перемещению я была почти готова. Зажала рот ладонью, а другой прижала к груди сумку, меня, в свою очередь, притянул к себе блондинчик. И такой вот веселой гоп-командой мы покинули платформу и очутились… Собственно, где же мы оказались на сей раз?
        Я подняла голову и присвистнула — вверх уходила гигантская винтовая лестница, закручивающаяся бесконечным количеством витков, и конца ее даже видно не было. И я стояла точно в центре лестничного колодца. Я закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула. Интересно, если сосчитаю до десяти, галлюцинация исчезнет? Я окажусь обратно на обочине шоссе, чтобы ни за что не свернуть во дворы, где творится всякая чертовщина.
        — Домой хочу,  — сказала я тихо, ни к кому особо не обращаясь, да меня и не слушал никто.  — Верните меня домой. Пожалуйста.
        Я на самом деле устала, хотела есть, и желудок запутался где-то в кишечнике. Ну почему все это случилось именно со мной?
        — Отведем ее в вашу комнату,  — задумчиво предложил Рансу.  — И там поговорим.
        — А почему в нашу?  — возмутился брюнет. А мне было уже все равно, куда они меня поведут, лишь бы сесть, а лучше лечь. Кажется, пока мы выясняли отношения, наступила глубокая ночь, мама, наверное, беспокоится…
        — Потому что у нас там штаб,  — отрезал Рансу и посмотрел на меня.  — Веди себя тихо, хорошо?
        — А если закричу, то что?  — скорее для порядка уточнила я, и мне ответил Кай:
        — То тебя придется оглушить. Запомни это и не издавай ни звука.
        Я и не издавала, пока меня, как заключенную, вели по крытой галерее, залитой лунным светом, у меня даже не было настроения смотреть по сторонам, к тому же архитектор, возводивший эту мечту гигантомана, явно был сумасшедшим, а может, просто пролил кофе на чертеж, вот и вышло у него то, что вышло. Короче, я запуталась и перестала следить за дорогой.
        — Заводи ее,  — услышала я и поняла, что мы уже пришли. Дверь передо мной любезно открыли, и я увидела, как ни странно, себя. В начищенном до блеска зеркале моя унылая мордашка на фоне трех ослепительных красавцев смотрелась убого. Волосы в беспорядке, майка на животе задралась. Печальное зрелище.
        Меня подтолкнули в спину, уверенно направляя влево, где за зеркальной преградой скрывалась вполне обычная жилая комната, правда, чуточку более цивильная, чем обычно бывает в институтских общагах. В разных концах две одинаковые кровати, возле них тумбочки с выдвижными ящичками и круглыми стеклянными шарами-торшерами. Ровно посередине стена разделялась широким арочным окном, забранным решеткой из тонких металлических прутьев. За стеклом — черное звездное небо, украшенное легкими перышками облаков. Мне стало окончательно не по себе.
        — Ну я пошел? Вы тут пока познакомьтесь, а у меня там дела.
        И рыжий попятился к выходу.
        — Рансу,  — остановил его Лоуренс,  — ты не выйдешь отсюда, пока нормально, нормально, подчеркиваю, не объяснишь, что наворочал. И желательно до утра с этим уложиться.
        Я поймала на себе потерянный взгляд очкарика и злорадно ухмыльнулась. А нечего сматываться после того, как дел натворил. У паренька вообще лицо было, как у моего школьного соседа по парте, когда тот учительнице кнопок на стул положит и думает, как слинять до начала разборок. Нет уж, пусть объясняется.
        Я без разрешения села на ближайшую ко мне кровать и приготовилась слушать, однако глаза против воли начинали закрываться. Лоуренс присел рядом, вальяжно закинув ногу на ногу, а рукой уперся в кровать где-то за мой спиной, что изрядно нервировало. Его мрачный дружок освободился от наручников и нависал надо мной дамокловым мечом.
        — Лоу, я от тебя такого не ожидал,  — огорченно покачал головой Рансу.  — Мы же друзья!
        — Именно, что друзья, поэтому будь другом, не тяни и выкладывай.
        Прежде чем начать, он подошел к двери, достал из кармана мелок и начертил на косяке красивую загогулину, пояснив:
        — «Занавес тишины» давно пора обновить.
        Никакие занавесы меня не интересовали, поэтому я не постеснялась его поторопить.
        — Ладно-ладно!  — Рансу поправил криво сидящие очки.  — Я перепутал свитки, вместо одноразового экспериментального телепорта прочитал кое-что другое.
        — Что?  — едва ли не хором поддержали мы.
        — Заклинание из пророчества. То самое.
        — Что?!  — в этот раз орали только двое, зато громко и от души. У меня аж уши заложило.
        — Хочешь сказать, что «воин, призванный побороть Зло и восстановить Справедливость», это она?  — и Кай невоспитанно ткнул в меня пальцем.
        — Угу.  — Рансу совсем сник, и я не планировала его утешать, напротив, у меня сразу возник миллион вопросов.
        — Какой воин? Что за пророчество? Что за фигня тут творится?! Что… ммм…
        Ладонь зажала мне рот, так что последний вопрос я промычала.
        — Вообще, мне тоже интересно.  — Блондинчик и не думал убирать руку, только пересел поудобнее, обхватив меня за пояс.  — Разве мы не договаривались с этим не торопиться?
        Я сердито сбросила его ладонь и вскочила на ноги.
        — Все! С меня довольно!  — Я подскочила к рыжему и схватила за грудки, благо разница в росте была не такой, чтобы мне пришлось для этого подпрыгивать.  — Живо возвращай меня домой! Я хочу домой!
        Я потрясла его немного, а потом вдруг почувствовала, как к горлу подступает комок. Не отпуская «заложника», я шмыгнула носом и почти без перехода ударилась в слезы. Неловко, конечно, плакать перед незнакомыми людьми, но я же девочка, мне можно. Меня похитили, завезли непонятно куда, лапшу какую-то магическую на уши вешают. А я просто есть хочу и спать. И домой.
        — Лоуренс, у тебя успокоительного случайно нет?
        — Да было где-то.
        Я повела носом, вдыхая незнакомый сладковатый аромат, и тело обмякло, как чужое. Меня подняли на руки, уложили на мягкое и накрыли одеялом. Ладно, поем потом…

* * *

        Что утром может быть страшнее чувства голода? Правильно, осознание того, что ты выспался прежде, чем прозвенел будильник.
        Я резко села на кровати и захлопала обезумевшими глазами. Проспала! Сегодня экзамен! А, нет, не экзамен. Всего лишь консультация. Вот только почему не прозвенел этот треклятый будильник? И где я вообще?
        В голову медленно, словно беременные черепахи, стали приходить воспоминания минувшего дня. Тренировку помню, тренера, хи-хи, тоже помню. На губы выползла совершенно наиглупейшая улыбка, какую я только могла представить. Потом я возвращалась домой через дворы. Именно там…
        Я попыталась прикинуть, что именно со мной могло там случиться. Я так сильно жмурила глаза, что совсем ничего не рассмотрела. А потом Морковка сказал, что перепутал свиток и вместо телепорта призвал какого-то воина. То есть меня. Да какой из меня воин, я только сумкой горазда размахивать, хоть вышло и неплохо. Может, изобрести новый метод борьбы с маньяками, запатентовать? Так можно денег неплохо заработать.
        В комнате, в которой меня оставили похитители, было невероятно тихо. Кровать напротив была застлана темным покрывалом, да настолько аккуратно, что не было ни единой складочки. На тумбочке возле кровати помимо круглого торшера, больше ничего не было, даже пыли. На половине, в которой спала я, творился настоящий хаос. На тумбочке были свалены… чего там на самом деле только не было. Я даже не удержалась и склонилась над разноцветным хламом. Набор как у девчонки: резинки, невидимки, пузырьки какие-то, обрывки бумаги с непонятные закорючками.
        От исследования меня отвлек звук открывающейся двери. Из-за перегородки показалась светловолосая голова, и в комнату сразу проник запах чего-то вкусного. А может, и не совсем вкусного, но желудок в предвкушении завтрака судорожно сжался и заурчал.
        — Ну что, малышка, проголодалась?
        Я решила не возмущаться, опасаясь, что блондин отберет поднос с булочками и чаем. Пока я молча уплетала угощения, совершенно не разбирая вкуса, появился второй хозяин комнаты.
        — Посмотри, какой здоровый аппетит,  — с явным восхищением воскликнул Лоуренс, с уютом устроившийся на кровати рядом. Я почувствовала себя котенком, которого двое школьников подобрали на помойке и теперь с гордостью кормили. Ну погодите у меня, я вам еще покажу.
        Когда первый червячок был заморен, я перевела дух и откинулась на спину. Кай, глядя на меня, с досадой поморщился и протянул вешалку, бережно упакованную в чехол. Всем своим видом брюнет словно высказывал ко мне презрение, и я не удержалась:
        — Я не просила меня призывать!  — и выхватила из его рук вешалку.  — Что это?
        За него ответил Лоуренс.
        — Университетская форма. Не можешь же ты разгуливать в исподнем,  — и хищно так улыбнулся, будто лично ничего против как раз и не имел. Я даже вздрогнула, этот точно маньяк, причем со стажем.
        — Это не исподнее!  — возмутилась я.  — Между прочим, последний писк моды! И к тому же очень скромные шорты, это вы еще не видели, в чем Маринка из второго подъезда ходит. У нее юбка заканчивается раньше, чем начинается!
        Разумеется, они не видели, иначе их бы кондратий хватил, особенного этого, самураистого типа. Смотрит, как бабульки у подъезда, хорошо что зубами не шамкает и не ворчит, что «в наше время за такой наряд из комсомола выгоняли и на доске позора фотографию вывешивали».
        — Ладно,  — пришлось пойти на попятную.  — Допустим, я устыдилась и резко захотела натянуть паранджу. Хорошо. Только зачем мне студенческая форма?
        Вот честно, лучше бы не спрашивала.
        — Чтобы на занятия ходить.  — Кай, которого я с этого момента решила про себя именовать самурайчиком, гордо отвернулся.  — У тебя есть пять минут на сборы.
        Пять? Он издевается? Я столько раздеваться буду, и вообще, с чего они взяли, что я собираюсь в это наряжаться?
        — Стриптиза захотели, извращенцы?  — Я упрямо стиснула кулаки.  — Не дождетесь! Я в вашем маскараде участия принимать не намерена.
        Похоже, мой вопль достиг мозга брюнета, потому как уходить он сразу раздумал.
        — Ты не поняла еще? Ты здесь застряла, и придется тебе жить по нашим правилам.  — Он нахмурился и добавил негромко: — Чем бы ты ни была.
        — Я не «что», а Милана.
        А он еще упертее, чем я думала. Хорошо еще, его белобрысый дружок настроен ко мне более терпимо. И это еще мягко сказано.
        — Ты не обижайся на него, Милана,  — проворковал он, будто я не имя свое назвала, а пароль от банковской карты.  — Он по другому общаться не умеет, дурное воспитание.
        Кай побагровел:
        — Что ты себе позволяешь?
        Хм, похоже, у кого-то пунктик на почве семьи.
        — Я все еще здесь,  — напомнила я и помахала рукой.  — Раздеваться уже не надо?
        Спорщики уставились на меня, и в этот момент дверь без предупреждения открылась, впуская в комнату третьего члена этой чокнутой бригады.
        — Доброго утречка!  — Рансу влетел внутрь и радостно оповестил.  — Теперь точно все. Можно заселять.
        Глупый вопрос, но…
        — Меня заселять?  — уточнила я несмело.  — Куда меня заселять? Не надо меня никуда заселять, я тут тихо посижу. Можно?
        — Ух ты, смотри, как присмирела,  — хихикнул Лоуренс.  — Со мной остаться хочет.
        Я, не глядя, ткнула прилипалу локтем под ребра.
        — Так что там с заселением?
        Рыжик довольно просиял, словно Нобелевскую премию получил:
        — Пока ты спала, мы с ребятами обсудили ситуацию и пришли к выводу, что тебе нужно сделать вид, будто ты человек.
        Минуточку! Что же, они меня в прямом смысле за человека не считают?
        — Я предложил выдать тебя за кузину Лоуренса,  — Рансу кивнул в сторону напрягшегося блондина, который не больно обрадовался нашему мнимому родству,  — но папа… то есть ректор, решил, что мне в кузины ты подходишь больше.
        Помешались они, что ли, на кузинах? На Лоуренса я и впрямь никаким боком не похожа. Он высокий, светловолосый, с пронзительно-голубыми глазами, а я метр шестьдесят в прыжке со стола и бледно-рыжая, как лежалая солома. На Рансу я хотя бы этим чуток смахиваю. Хорошо, что ректор такой добрый попался… О, и как я могла пропустить! Очкарик же его сын! Меня похитил, то есть призвал, сын ректора магического университета. Бред стал еще бредовее.
        — Ммм,  — даже и сказать нечего, а молчать буду, подумают, что на все согласна.  — То есть мне еще и учиться придется?
        — Ну да,  — Рансу ожесточенно поскреб кучерявую макушку.  — Мы тебя к декану травников сводим, если собеседование пройдешь, уже завтра можно к занятиям приступать. Видишь, как тебе повезло.
        — Повезло?!  — Я по привычке схватила его за грудки.  — Ты головой своей рыжей подумал? Это МАГИЧЕСКИЙ университет! А я НЕ маг! Доступно изъяснилась?
        Меня отодрали от напуганного паренька в четыре руки.
        — Откуда ты знаешь?  — шепнул мне на ухо Лоуренс.
        — Знаю и все тут,  — буркнула я, успокаиваясь. На самом деле брыкаться надоело. Выспавшись и позавтракав, я остыла, первая горячка прошла, и в принципе предложение, которое мне сделали, было самым выгодным в моем-то положении. Только вот…  — Когда вы меня домой отправите?
        Парни примолкли.
        — Эй, ребят?  — Я почувствовала, как на глаза набегают слезы.  — Вы… вы не можете, да?
        Я такое в книжках читала. И по телевизору видела. Попал человек в какую-нибудь временную петлю, и поминай как звали. А вдруг я вообще никогда не вернусь? А все будут думать, что я умерла.
        — Сейчас она будет плакать,  — мрачно предсказал Кай. Шиш тебе, самурай недоделанный. Я утерла глаза тыльной стороной ладони. Лоуренс обхватил меня за плечи, но на сей раз жест показался мне скорее дружеским, чем заигрывающим.
        — Сейчас не можем, но Рансу у нас гений, обязательно что-нибудь придумает. Просто придется подождать. Ну,  — он провел пальцем по моей щеке,  — все будет хорошо, Милана.
        Рыжий покивал с готовностью. Я взялась за чехол с одеждой и вздохнула:
        — Выметайтесь, я переодеваться буду.
        До того как попасть в свою будущую комнату, я узнала кое-что еще о моих новых товарищах.
        Рансу и правда был сыном ректора и учился на факультете экспериментальной магии, где считался самым талантливым и одаренным студентом. Последнее мне сказал по секрету Лоуренс. Блондинчик обретался на факультете алхимии, а его сосед по комнате — Лемминкайнен — специализировался на магии боевой. Кроме того он был сыном Главнокомандующего армией и, само собой, в перспективе метил на его место. Одним словом, компания непростая, разве что Лоу вроде происходил из неродовитой семьи, что, как я поняла, здесь было редкостью. Рансу-старший (забыла спросить, как его зовут) определил меня на факультет целительной магии и травничества. Собеседование прошло безболезненно, декан, невысокая пухленькая дамочка в розовом палантине, просто спросила, как меня зовут, почему я решила учиться в университете прикладной магии и задала прочие стандартные при приеме вопросы. И все, я зачислена. Вот бы я так в МГУ поступила, а не в свой зачуханный пединститут, да и то жалко, если отчислят за прогул экзамена.
        — Вот ключ от вашей комнаты, Милана,  — декан тепло улыбнулась мне.  — Студенческую печать вам передадут вечером. Вас есть кому проводить до общежития?
        Я кивнула и вышла в коридор, где меня ждали Рансу и Лоуренс. Лемминкайнен гордо удалился на занятия полчаса назад.
        — Ну что?
        Я чуть не прослезилась — ну прямо как четыре года назад, когда я на первый курс зачислялась.
        — Приняли.
        И чему я так радуюсь? Если все сложится самым удачным для меня образом, я, возможно, даже не успею здесь примелькаться. Хотя, кого я обманываю? Лоуренс снова положил мне ладонь на плечо, осыпая поздравлениями, и я невольно стала опасаться этих его знаков внимания.
        — Ладно, ведите меня в это ваше общежитие.
        Мы спустились в уже знакомый холл, который я не успела рассмотреть ни ночью, ни во время беготни по местным «инстанциям», пока меня готовили к собеседованию. Ноги уже гудели — лестницы и многочисленные коридоры казались бесконечными, а если взять во внимание длинную тяжелую юбку в пол и постоянные понукания Лемминкайнена, тренировка в зале — просто детский лепет. Ну что за дискриминация? Вон у мальчишек нормальная красивая форма. Даже слишком. Словно я попала не в магическую академию, а в кадетский корпус — все парни как на подбор, статные, стройные и высокие, а строгие брюки и кители по фигуре делали их еще привлекательней. Женский рай какой-то, а не университет.
        Спускаясь по лестнице, я запуталась в складках юбки и едва не упала, но была вовремя подхвачена Лоуренсом.
        — Ну же, малышка, ты так расшибешься быстрее, чем вернешься домой,  — посмеялся он, и в этот раз я огрызнулась.
        — Не называй меня малышкой.  — Я отбила его руку и отшатнулась, едва не падая снова, но блондин вовремя ухватил меня за ворот пиджака. Стыд-то какой.
        — Да ладно, чего ты стесняешься?
        Я фыркнула, подбирая подол повыше, чтобы не мешал, и соскочила с последней ступеньки.
        Как оказалось, девочки здесь жили отдельно от мальчиков, и в другой ситуации это бы меня непременно огорчило, но мужского общества мне хватило на полжизни вперед. К зеркалу напротив входа я была морально готова, поэтому просто сразу скакнула вбок и очутилась в жилой части. Ну, то есть как жилой. Комнату как будто поделили на две части, одну украсили как только можно, а вторую для сравнения оставили в запустении. Контраст вышел что надо.
        Думаю, на этом стоит заострить внимание. В противовес безликим стенам с той стороны, где стояла я, розовый цвет второй половины просто ослеплял. На фоне этого гламурного безобразия аккуратными овалами выделялись рамки с ручной вышивкой и панно с цветами. Вокруг в привлекательной хаотичности стояли коробочки, обитые тканью и кружевом, всевозможные шкатулочки, была даже вешалка с цветастыми шарфиками и шляпками. А на заваленной подушками постели, естественно, под розовым покрывалом, сидела девушка. Я ее сразу не заметила, потому что она была такой маленькой и худенькой, что даже замеченная мной ранее вешалка на ее фоне смотрелась слоноподобно.
        — Привет,  — поздоровалась я.  — Меня зовут Милана, а тебя?
        Девушка вытаращила огромные светло-карие глаза, губки дрогнули, и я услышала лепечущий шепот:
        — Шарлотта…
        — Я буду с тобой жить, Шарлотта,  — обрадовала я ее.  — Надеюсь, недолго.
        Не знаю, что ее особенно впечатлило, что буду или что недолго, но Шарлотта вскочила на ноги и картинно прижала руки к груди:
        — Я так рада!
        Росту в ней побольше, чем во мне, вот только откуда же сразу взялось это гадкое чувство, что она такая девочка-девочка, а я рядом с ней — дылда неудельная? К тому же не только парни в магическом университете хорошенькие, но и первая же встреченная мною девушка даже без макияжа затмила меня напрочь. И еще эта форма дурацкая! Я вдруг начала злиться.
        — А я нет! Меня вообще никто не спрашивал, понимаешь? Затащили сюда,  — я притопнула от досады,  — ничего не объяснили толком. Учись, сказали, как будто я хочу.
        — Но ведь это нормально,  — неуверенно протянула моя новая соседка.  — Ты и не должна решать сама.
        — Потому что я женщина?!
        Неужели тут такие дикие нравы?
        Шарлотта промолчала, видимо, мне удалось ее поразить, причем неприятно. Однако она внезапно улыбнулась:
        — А где твои вещи? Я могу помочь их разобрать.
        Не только мужчины могут пожаловаться, что не понимают женскую натуру. Если с собой я еще как-то могу разобраться, то Шарлотта поставила меня в тупик. Где логика? Сначала заявляет, что я должна слушаться других, а потом радуется, что я этого не делаю. Присмотревшись к девушке повнимательнее, я в общем-то поняла, в чем загвоздка. Такие вот милые мордашки с покорным ласковым взглядом чаще всего страдают от мужского произвола, но и избавиться от него не могут, потому как привыкли, что с них сдувают пылинки за красивые глаза. Не то чтобы я сразу на ней крест поставила, но лично у меня таких подруг никогда не было.
        — Я без вещей,  — в спортивной сумке лежали только черные лосины, футболка и кроссовки. Все грязное.  — Зато мне форму дали. Слушай,  — я повернулась к зеркалу,  — а зачем тут полоски зеленые? Я не люблю зеленый, на рыжих он смотрится вульгарно.
        Я покрутилась, оглядывая себя со всех сторон. Фасон пиджака мне сразу понравился — строгий, с воротничком-стоечкой и широким ремнем на талии. Длинные узкие рукава были собраны симпатичными «фонариками» на плечах, а застегивался он на манер кителя, с нахлестом, но не пуговицами, как я привыкла, а потайными крючками. И все хорошо, если бы не зеленая окантовка на рукавах и по краю пиджака, она меня угнетала.
        — Это отличительный знак факультета,  — с охотой пояснила Шарлотта.  — У нас зеленый, у факультета боевой магии — синий, экспериментальной — красный,  — она хихикнула в кулачок,  — чтобы издалека видно было. Цвет алхимиков желтый, а у факультета теоретической магии белый. Видишь, все просто.
        — Да проще некуда,  — буркнула я, одергивая длиннющую юбку, путающуюся в коленях. Напридумывали заморочек, а мне разгребай.
        — Милана, ты, наверное, еще не успела в столовую сходить?
        При слове «столовая» во мне снова проснулась жажда жизни. Мы спустились по винтовой лестнице на первый этаж общежития (если кто не понял, это тоже была башня) и по галерее с высоким стрельчатыми окнами прошли в уже знакомый мне холл. У меня было время поглазеть по сторонам, и я отметила, что галерея была окружена зеленым парком с тропинками и лавочками, я даже, кажется, услышала журчание самого настоящего ручья, как на природе.
        — Это все на самом деле?  — поинтересовалась я у Шарлотты. Та бросила на меня удивленный взгляд:
        — Конечно! В Университете прикладной магии созданы все условия для комфортной учебы и проживания. Это же самое элитное учебное заведение страны, разве ты не знала? Откуда ты, кстати, приехала?
        А вот это опасный вопрос, очень опасный. Мою липовую биографию мы с ребятами не обсудили, поэтому я сказала то единственное, что знала точно.
        — Я кузина Рансу.
        — О!  — Она посмотрела на меня другими глазами.  — Мне сразу показалось, что вы чем-то похожи.
        Одно лицо.
        — Я есть хочу,  — перевела я тему и ускорила шаг.  — Где, говоришь, столовая?
        Местный общепит находился прямо над холлом в Центральной башне и занимал, наверное, не меньше половины всего этажа. Я даже присвистнула, когда увидела это великолепие — несколько длинных рядов аккуратных столиков, уже знакомые высокие стрельчатые окна по округлой стене, недалеко от входа столы раздачи. И студенты! Казалось, все население университета сосредоточилось здесь. Девушки, большая часть которых носила такую же форму с зеленым кантом, как у меня, расположились в дальней части зала возле окон. Они выглядели настолько чинно и сдержанно, что мне стало совсем не по себе, особенно после разговора с новой соседкой.
        Парней было намного больше, и они пестрили лентами разных цветов: белый, желтый, красный, синий. Встретилось мне несколько красавцев и с моего факультета, но их было ничтожно мало и выглядели они как-то… скромно. Громче всех вели себя «синие», и я тут же вспомнила Кая, на его мундире я запомнила насыщенно-синюю отделку, но представить его в компании ржущих мужланов не получалось.
        — Синие — это же боевики?  — уточнила я у Шарлотты, когда мы загрузили подносы (я под завязку, соседка более скромно) и уселись за свободный столик почти в центре зала. Девушка удивленно похлопала глазами и кивнула, потом наклонилась и тихо произнесла:
        — С ними стоит быть поаккуратней.
        Ах, эти женские штучки. Я мысленно махнула на нее рукой, оно и понятно, грубая мужская сила для девушек выглядела как зажженная лампочка для мотылька.
        — Я почему у всех форма разная?  — Я проводила взглядом двух высоких статных девиц в брюках и кителях с синей отделкой. Значит, боевую магию могут изучать и представительницы прекрасного пола. Эх, в штанах-то теперь намного удобней.
        — У всех есть как минимум два комплекта — повседневная и парадная,  — охотно пояснила Шарлотта, глядя на меня по-щенячьи преданными глазами. Мне даже стало неловко, неужели ей настолько тут одиноко? К тому же я не заметила, чтобы она с кем поздоровалась или хотя бы переглянулась.  — Еще есть летний вариант, с коротким рукавом, а у формы аспирантов вообще другой крой. А еще есть костюмы для верховой езды.
        Я едва не поперхнулась салатом. Что-о-о? Верховая езда? Только этого не хватало.
        — А это обязательно?
        — Что?
        — Ну…  — я неловко покрутила в пальцах вилку. Совершенно не знаю, как тут дела обстоят с лошадьми, а ляпнуть какую-то глупость было боязно, кто знает, как надолго я здесь застряла. Впрочем, я надеюсь, «кузен» придумает что-нибудь до того, как меня попытаются посадить в седло. До ужаса боюсь лошадей,  — верховая езда.
        — Да, это обязательная дисциплина,  — девушка обворожительно улыбнулась и вдруг замерла, задумчиво поджав губки. Взгляд ее словно прошивал меня насквозь, и я невольно обернулась.
        У столов раздачи было шумно, а в проходе между столами я увидела уже знакомую светлую макушку с длинным хвостом. Лоуренс в форме алхимика походил на загнанную в угол мышь, даже несмотря на то, что держался прямо, с гордо вскинутой головой.
        — Тебя под ноги смотреть не учили?  — нападал на него высокий беловолосый парень из теоретиков, позади с презрительными ухмылками стояла свита его сокурсников. Любопытные без особого удивления лениво оборачивались, видимо, подобная стычка была не первой и наверняка не последней. Лоу стиснул кулаки.
        — А ты не лезь под ноги, а то запачкаешься.
        Я не очень хорошо знала блондинчика, но отчего-то догадывалась, что он в сантиметре от того, чтобы наброситься на оппонента с кулаками. Я, кстати, его понимала, уж очень тот выглядел борзым. Такого даже симпатичная мордашка не спасает.
        — Кто у нас тут лает, а?  — наглец скрестил руки на груди и гаденько ухмыльнулся.  — Никак шавка безродная.
        Шарлотта рядом со мной шумно выдохнула. Мы обе уставились на Лоуренса в ожидании его реакции.
        — Пасть заткнул!  — Лоу схватил обидчика за воротник, но тот сбросил его руку:
        — Не то что? Думаешь, если в университет попал, перестал быть ничтожеством? Так я тебе напомню. Ты ничтожество.
        И никто даже не попытался одернуть засранца! Я вскочила на ноги и пулей устремилась в их сторону. Кажется, Шарлотта что-то пискнула мне вслед, но меня уже было не остановить.
        — Ты что там ляпнул, ушлепок?  — Я вынырнула из толпы прямо между ними и грозно уперла руки в бока.  — Тебя мама плохо воспитывала?
        Я умею эффектно появиться, давно заметила. Вот и зарвавшийся теоретик удивленно опустил на меня прозрачно-голубые раскосые глаза, как будто я была какой-то там пролетающей мимо мухой.
        — Ты еще кто?
        О, как же меня бесит этот пренебрежительный тон! Просто хочется рвать и метать.
        — Конь в пальто,  — огрызнулась я, и тут Лоуренс грубо взял меня за плечи и буквально переставил в сторону, как куклу.
        — Не лезь в мужские дела, малышка.
        Они снова скрестили взгляды, только что искры не полетели. Теоретик фыркнул:
        — Твоя?
        — А если и моя?
        Дожили, меня уже делят, причем в моем присутствии. Ни стыда у них, ни совести. Зато зрителей у нас сразу прибавилось, похоже, любовные разборки тут пользовались куда большей популярностью.
        — Себе под стать выбирал,  — скривился хам.  — Хабалку.
        — Ты кого хабалкой назвал?!  — взвилась я. И неизвестно, до чего бы мы договорились, если бы парень не замахнулся на меня. Я так оторопела от неожиданности, что просто не успела бы уклониться. Даже не зажмурилась, поэтому и не пропустила момент, когда кто-то перехватил его руку.
        — Насколько низко ты еще можешь пасть, Джастин, если бьешь девушек?
        — Лемминкайнен?
        Мне показалось или в голосе этого Джастина прозвучал испуг? Хотя нет, скорее не испуг, а уважение. Похоже, меня угораздило связаться с серьезными ребятами. Незаметно рядом возникла Шарлотта и потянула меня за локоть подальше от неприятностей. Спасибо ей, конечно, за заботу, но мне было интересно, чем все закончится.
        — Не лезь, Кай,  — хмуро бросил Лоуренс.  — Я сам разберусь.
        Брюнет даже не посмотрел на друга:
        — При чем здесь ты?
        И бросил на меня серьезный, полный непонятного мне чувства взгляд. Я невольно отступила и натолкнулась спиной на одного из прихлебателей Джастина.
        Он схватил меня за руки и больно стиснул. Я испугалась, на самом деле очень сильно испугалась. Дернувшись изо всех сил, прикусила от усердия губу и зажмурилась. Ненавижу, когда подкрадываются сзади!
        Толпа студентов отхлынула в едином порыве. Я почувствовала жар, что-то сверкнуло, мигнуло, жахнуло. Я растерялась, шарахнулась в сторону и врезалась в кого-то.
        — Тише, малышка.  — Лоуренс сжал меня в объятиях.  — Все, все, хватит уже.
        Я уткнулась лицом ему в грудь, еще не понимая, что случилось, но чувствуя приближение больших проблем. И они явились в виде неприметной девицы в форме травников.
        — Милана? Прошу вас пройти в деканат. Немедленно.
        Ну вот, не успела поступить, а уже напортачила. Я вовсе не чувствовала себя виноватой или неправой в данной ситуации, больше скажу, я даже понять ничего не успела, но визит в деканат не по личной инициативе сложно назвать приятным событием. Мысленно я сжалась, так и не успев прийти в себя. Шарлотта ободряюще похлопала меня по плечу, но легче мне все равно не стало.
        В кабинете декана факультета целительной магии и травничества, госпожи Гортензии — так гласила позолоченная табличка на двери, которую я не заметила сразу,  — за день я оказалась второй раз. Вряд ли это хороший знак. Секретарь вообще проводила меня таким ошарашенным взглядом, будто я казну Британской империи ограбила и за день на шопинг потратила. И откуда они вообще успели узнать о происшествии в столовой? Может, у них там камеры видеонаблюдения? Или какая-то магическая альтернатива, типа яблочка на тарелочке с голубой каемочкой?
        — Милана, присядьте,  — тоном, не терпящим возражений, сказала декан и кивнула на стул. Девушка-сопровождающая коротко поклонилась и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.  — Я понимаю, что вы только-только прибыли в наш университет и совсем еще не знаете правил, но это не повод вести себя столь вызывающе.
        Я опешила. Это я вела себя вызывающе? Но справедливо возмутиться мне просто не дали.
        — Это моя вина, что вас не успели посвятить во все тонкости обучения, но впредь будьте осмотрительней. Тот факт, что вас зачислили по протекции ректора, совсем не умаляет ваших проступков.
        — Но я…  — у меня даже голос задрожал от возмущения,  — но я не сделала ничего такого! Это тот выскочка с факультета теорети…
        — Милана,  — прервала меня Гортензия,  — вы взрослая девушка и должны научиться отвечать за свои поступки!
        Я захлопнула рот. Почти до слез мне было обидно, причем не только за себя, но и за Лоуренса, которому наверняка досталось именно из-за того, что он «шавка безродная», как назвал его Джастин.
        — Простите, госпожа Гортензия.  — Я потупилась, меняя тактику. Все равно она не будет меня слушать, есть ли смысл бороться за свою правоту? Наверное, нет. Упрямая складка на лбу декана тут же разгладилась, и женщина даже улыбнулась. Вытащила из ящика стола папочку и протянула мне.
        — Это необходимые для дальнейшего обучения документы, перечень ваших предметов на первый курс, расписание лекций и список преподавателей. Там же ваша студенческая печать и свод правил, изучите их как следует. И еще, Милана. В стенах университета запрещено использовать магию в общественных местах, поэтому не знаю, что за артефакты вы там носите с собой, но постарайтесь больше не причинять никому беспокойства.
        Я совершенно не поняла, что она хотела этим сказать, но уточнять не осмелилась, лишь стиснула зубы, и, получив разрешение идти, почти бегом вылетела из кабинета декана, едва не сбив поджидающую меня в коридоре Шарлотту.
        — Ах, Милана!  — воскликнула она и тут же перешла на шепот, подхватывая меня, как кавалера, под руку.  — Ты такая смелая, но все же не делай так больше, это могло плохо кончиться.
        — Слушай, а кто такой этот Джастин?  — перебила ее восторженное щебетание я, ибо уже поняла, что соседка сама не могла определиться, стоит меня похвалить или все же пожурить за мое излишнее чувство справедливости. Я переключилась на более важную деталь — врага нужно знать в лицо, а еще лучше иметь на него подробное досье.
        — Ой, он местная знаменитость.  — Лотта хлопнула глазками и радостно вывалила все, что знала.  — Джастин — сын Верховного судьи и, кстати, очень талантливый студент. А отец его оказывает постоянную спонсорскую помощь, сама понимаешь, почему Джас считает здесь себя королем положения. А еще ему очень не нравятся бюджетники, он приверженец мнения, что обучаться могут лишь высокородные лица.
        Теперь все стало более или менее ясно. Эх, даже магическому миру не чужды коррупция и бюрократия. Статус приобретается лишь благодаря богатому или родовитому покровителю, и у верхушки власти оказываются самовлюбленные идиоты вроде этого Джастина и его дружков. Наверняка всю учебу проплатил и за диплом может не волноваться, кто его, такого крутого, посмеет исключить? Подумать только, что даже в параллельном мире в магическом университете те же проблемы, что и в наших земных вузах!
        Несколько удрученная дневными событиями, я вернулась в нашу с Шарлоттой комнату и плюхнулась на кровать. Сама Лотта стоически молчала всю дорогу и, только закрыв дверь, проявила любопытство:
        — Тебя накажут, да?
        — С чего ты взяла?  — поднимать голову было лень.  — Я ничего не сделала. Это придурок Джастин с товарищами учудил чего-то, а на меня хотят всех собак повесить.
        Девушка понимающе покивала и присела рядом, чинно сложив руки на коленях. Ей определенно хотелось поговорить, а вот мне, если честно, не очень.
        — А ты с Лемминкайненом знакома, да? А как вы познакомилась? Говорят, он не особенно общителен и сторонится девушек.
        Я хмыкнула. Значит, девушек он сторонится, как же. Это они его, наверное, сторонятся, вот я бы к такому тоже не подошла — моськой не вышла.
        — Кузен познакомил,  — вспомнила я Рансу. Пусть получает, за что боролся, на то и напоролся. По крайней мере, мне есть чем похвастаться перед толпой зазнавшихся аристократов. У меня кузен — сын ректора.
        — А… а с Лоуренсом?  — запинаясь, пролепетела Шарлотта и, о ужас, покраснела.  — С Лоуренсом тоже кузен познакомил?
        — Нет, Кай,  — на автомате солгала я. Расспросы начали утомлять, да и поесть толком не удалось, так что я была не в духе.  — Тебя тоже познакомлю, не переживай.
        Лотта шарахнулась от меня, как от прокаженной, и быстренько сбежала на свою половину, сообщив оттуда, что займется моим расписанием. Я дала «добро» и отвернулась к стенке.
        Поспать не удалось, это плохо, но зато я отдохнула, подумала немного и даже повеселела. Это хорошо.
        Шарлотта оставила на моей тумбочке исписанные листы с моим учебным графиком, однако я на него даже не взглянула, сразу кинулась к своей спортивной сумке и принялась вытряхивать содержимое на пол. Лосины, майка, кроссовки, носки, пустая пластиковая бутылка из-под воды, платок, расческа, наушники… Все это собралось в беспорядочную кучу возле кровати. И вот я нашла его — мобильник! Удивительно, как мне это сразу в голову не пришло, видать, в шоке была.
        — Что ты делаешь?  — подала голос Шарлотта, опасливо следя за моими манипуляциями. Я гордо продемонстрировала ей черный «кирпичик»:
        — Ищу телефон. Позвоню маме, скажу, что со мной все в порядке.
        Лотта подошла ко мне и с любопытством проследила, как я снимаю блокировку с экрана и нахожу в телефонной книге нужный номер. Перед тем как нажать на вызов, я глубоко вдохнула.
        На дисплее появилась мамина фотка, из динамиков раздался первый протяжный гудок.
        — Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети.
        Невидимой девушке пришлось трижды повторить эту фразу, прежде чем до меня дошло, что маму я не услышу. В этом мире не было сотовой связи, надо было сразу догадаться.
        Я действительно попала. Попала в чужой незнакомый мир, который совсем не похож на то, к чему я привыкла. Тут есть магия, но нет роуминга, полно красавчиков, но свидание с Виталиком накрылось медным тазом, меня взяли без проблем в элитный университет, а из родного педа я вылечу за неявку на экзамен. Пятьдесят на пятьдесят, и хорошо, и плохо. Я поняла, что запуталась, устала и не понимаю, как быть дальше. Больше не получалось относиться к происходящему как к шутке или игре, и, может, мне придется прожить здесь всю свою жизнь. Просто потому, что кто-то ошибся свитком.
        — Эй,  — Лотта ласково погладила меня по плечу.  — Ты расстроилась из-за Джастина, да?
        Я покачала головой, не зная, как объяснить ей всю глубину трагедии.
        — Да пошел он, этот Джастин,  — в сердцах швырнула мобильник на кровать.  — Плевать я на него хотела.
        — Милана, не надо так…
        Я отмахнулась от нее и выскочила за дверь. Единственный, кто сейчас мог внести хоть какое-то подобие ясности, это Рансу, и я твердо была намерена вытрясти из него объяснения, чего бы мне это ни стоило.
        Единственное, чего я не учла, так это собственного топографического кретинизма. У местного архитектора явно были проблемы либо с углами (в детстве часто наказывали, не иначе), либо по Фрейду, в противном случае откуда такая страсть к башням и длинным коридорам? Я попыталась вспомнить хотя бы одно нормальное помещение и не смогла. Даже комната моих маньяков-неудачников имела полукруглую стену. Так и рехнуться недолго. Я миновала уже несколько лестничных пролетов, с горем пополам добралась до холла с деревом-барельефом, а вот куда идти дальше, решительно не представляла. На выбор было аж десять дверей, каждая из которых куда-то да вела. Выбрав наугад, я оказалась в галерее, один в один как та, что вела в мое общежитие. Глупая, поперлась на разборки, а куда — и сама не знаю. Надо возвращаться, но башни на вид выглядели одинаково, галереи, ведущие к ним, тоже, и я с ужасом осознала, что заблудилась. Раз за разом я пробовала новые двери, но оказывалась вовсе не там, куда стремилась. Казалось, в целом свете я осталась одна-одинешенька.
        Первые люди встретились мне на шестой попытке. Уже почти стемнело, и двое студентов в форме алхимиков шли мне навстречу по галерее в сторону главной башни.
        — Привет!  — обрадовалась я.  — Мне надо в женское общежитие. Как мне туда попасть?
        Парни переглянулись, пожали плечами и ускорили шаг. Они меня проигнорировали!
        Так было и с другими, пока я, окончательно расстроившись и выбившись из сил, не вышла в парк. Вечерний воздух обдувал разгоряченное лицо, быстро стало холодно. Я уныло брела среди пышных зеленых кустов и жалела себя, любимую. И что же мне так не везет-то? Даже скамейку удалось найти только минут через двадцать бесцельных блужданий, я к тому времени уже совсем околела. Рядом с лавкой покачивались на ветру милые лазурные цветочки, испускающие едва заметное сияние и сладкий аромат. Я присела, похлопала глазами и, шмыгнув носом, тихонько заплакала от жалости к себе и обиды.
        Ну почему мне так не везет? Только жизнь, как мне казалось, начала налаживаться, сразу все пошло наперекосяк. У всех все — как у людей, и только меня угораздило оказаться досадной ошибкой в эксперименте трех учеников. А я всего лишь хотела простого счастья — окончить родной институт, сходить на свидание с тренером Виталием, желательно со счастливым продолжением в виде пышной свадьбы. Я даже в детстве о волшебстве не мечтала, думала, что все это бредни, но сомнительная удача оказаться в Университете магии выпала именно мне. Что за несправедливость? Одногруппница Дашка, любительница любовных романов и фэнтези, полжизни бы отдала, лишь бы оказаться на моем месте.
        Я снова всхлипнула и обхватила себя за плечи. Не могла же я просидеть в этом парке до самого утра? Нужно хотя бы зайти в Центральную башню, там не так холодно.
        Неожиданно на плечи навалилась тяжесть, и я затаила дыхание. Нос уловил запах мускуса и шерсти, я невольно потерлась щекой о ворот чужого пиджака.
        — Чего ты сырость здесь развела?  — надо мной стоял Лемминкайнен. Весь его привычно хмурый вид выражал недовольство. Темные пряди липли к мокрым раскрасневшимся щекам, а глаза, синие как сапфиры, отражали сияние уличных фонарей. Я еще раз всхлипнула и утерла нос кулаком, глядя на своего внезапного спасителя, и меня обуревали противоречивые чувства. Я уже привыкла к мысли, что была не очень приятна Каю, и, пожалуй, предпочла бы гордо просидеть на скамейке всю ночь, нежели принимать его помощь. Но я успела продрогнуть и расстроиться до такой степени, что стало почти все равно, кто окажется свидетелем моего позора, лишь бы оказаться в теплой комнате. Почему-то именно здесь, в магическом университете я полностью ощутила свое одиночество.
        — Кай!  — Я вдохнула и задержала дыхание на несколько секунд. Так, держи себя в руках, Милана. Когда это ты плакала перед парнями? Ты даже когда на первом курсе рассталась с «мужчиной всей своей жизни», не слезинки не пролила, а тут, тьфу ты, глупость какая, в башнях запуталась. Вопреки моим ожиданиям, парень стерпел явно ненавистное ему обращение.  — Я искала Рансу и… потерялась.
        Мне неожиданно стало смешно. Ну надо же, какая глупость, заблудиться в нескольких корпусах учебного заведения. Расскажи я такое Дашке, та бы меня на смех подняла. Уж она-то наверняка сумела бы повернуть любую ситуацию в свою пользу.
        Боевик закатил глаза и размял кисти рук, и только сейчас я заметила на его поясе длинную отполированную палку. Чем он, интересно, здесь занимался, неужто тренировался?
        — Время уже позднее, идем, я провожу тебя.  — Он подхватил меня под локоть и помог подняться. Даже если он и хотел, чтобы жест показался бережным, вышло не очень.
        — Спасибо, я сама дойду,  — заупрямилась я.  — Скажи только, в какую сторону.
        — Не будь такой глупой!  — шикнул он на меня и крепче перехватил мой локоть. Я дернулась, но в последний момент Кай удержал меня, и так вышло, что теперь мы держались за руки.
        — Прости!  — первой воскликнула я, освобождаясь. Лемминкайнен ничего не сказал, просто отвернулся и бросил хмуро:
        — Пошли.
        Я засеменила за ним, опустив голову и проклиная себя за горячность. Сидела бы в комнате, никого бы не бесила.
        — Опять плачешь?
        Я яростно потрясла головой, и Кай продолжил путь. Возле лестницы, ведущей на мой этаж, он остановился и обернулся ко мне:
        — Из-за тебя Лоуренса посадили под домашний арест.  — Я вздрогнула, но он не дал мне и слова вставить.  — Больше не лезь куда не просят. Это может быть опасным. Для тебя.
        Последнюю фразу он будто выдавил из себя, а потом круто развернулся и строевым четким шагом направился прочь. Я проводила его широкую спину взглядом и вздохнула.
        День получился слишком насыщенным.

* * *

        На третий день я могла самостоятельно добираться из башни общежития в холл, а оттуда — в башню целительной магии и травничества. Нереальный прогресс на фоне моих недавних блужданий. И это было единственным плюсом, учитывая, что, как я уже, возможно, упоминала, магии во мне ни на грош. Хорошо еще, что первые занятия от волшебства пока были далеки, иначе даже письмо от ректора не спасло бы от немедленного отчисления. А так я могла делать умный и внимательный вид, честно вести конспект, безбожно ляпая чернилами по бумаге, потому как перьями писать, простите, не обучена.
        — А между вами с Лемминкайненом,  — Шарлотта молчала-молчала, а потом наклонилась к самому моему уху и выдала,  — что-то есть, да?
        Я уронила на лист особо большую и жирную кляксу от неожиданности. Стоило ожидать подобного вопроса, собственно, странно, что он не прозвучал раньше. Огляделась — остальные студенты были заняты и на нас вроде бы не смотрели — и прошипела:
        — Недоразумения сплошные, вот что.
        Лектор с кафедры вещал что-то настолько абстрактное, что даже вслушиваться было лень. Я пыталась увязать в своем сознании незнакомые наименования каких-то травок, географические названия, которые слышала впервые в жизни, и отчаянно боролась с упрямым пером. А тут еще Лотта со своим неуемным любопытством.
        — Тогда почему он принес тебе план территории, если ты не просила?  — подколола она. И глаза такие наивные-наивные, из косы выбились светлые кудрявые прядки, губки маленькие и пухлые — ну просто образец кокетливой блондинки. Пора бы уже привыкнуть, а завидки все равно берут.
        — Мне откуда знать?  — огрызнулась я чуть громче, чем следовало бы, и в нашу сторону покосилась пара девушек. Одна из них недовольно поджала губы и что-то шепнула своей соседке. После инцидента в столовой меня какое-то время все избегали, сейчас напряжение спало, но найти общий язык с кем-то, кроме Лотты и моих «похитителей», не удалось. Мы пришли на это занятие одними из первых, устроились на местах ближе к центру полукруглого зала, разделенного длинными столами, установленными амфитеатром, а ровно посередине к кафедре шла лестница с широкими ступенями. Мой расчет был предельно прост — кто-то да точно сядет рядом, заведется разговор, а дальше нужно только улыбаться и быть дружелюбной. Однако вышло так, что по обе стороны от нас с Шарлоттой образовалась пустота. Нас не игнорировали так демонстративно, как пару дней назад, но и на контакт никто идти не спешил.
        — По-моему, ты ему нравишься,  — поделилась Лотта своими умозаключениями, сделанными на основе вечернего визита Кая в тот день, когда он помог мне найти дорогу в общежитие. Зря она про это напомнила, до сих пор стыдно, как представлю себя, зареванную и заблудившуюся в трех соснах… Когда Кай отвел меня ко входу в общежитие, я взлетела по лестнице, не чуя под собой ног, Шарлотту напугала. Сразу забежала в ванную и оттуда уже рассказала соседке про свои приключения. Кто бы сомневался, что ей моя история понравится. Это же так романтично. Отмокая в пенной горячей воде, я вовсе не считала посиделки на ледяной лавочке такими уж вдохновенными. Шарлотта что-то вещала за дверью и вдруг стихла. Я заинтересовалась, выползла из ванны и, не сумев побороть любопытство, высунула голову в комнату. Разве я знала, что он там?!
        — Ты его не просила, говоришь, что он был зол на тебя. А в итоге не пожалел времени получить в секретариате планы. Принес тебе их на ночь глядя, чтобы ты больше не потерялась,  — голос девушки стал мечтательным.  — Это все так мило. Я ужасно рада.
        — Рада?  — Я даже перо отложила.  — Ты-то что рада?
        — Ну как же,  — Лотта широко улыбнулась.  — За вас рада.
        Это кошмар. Без меня меня женили, называется, я и пикнуть не успела, как меня в возлюбленные к этому аристократу записали. Но ведь это же неправда!
        Кай тогда молча протянул Шарлотте сверток бумаг, мазнул по мне равнодушным взглядом и вышел так быстро, что я не успела осознать, как выглядела в его глазах — с мокрыми растрепанными волосами, с пеной на носу и голыми розовыми плечами. Очередной мой позор. А Лотта все, романтика, романтика…
        — Не мели чепуху,  — я раздраженно шлепнула ладонью по столу.  — Он неприятный тип и даже не пытается показаться приятней. И при первой встрече он мне цепью угрожал!
        Ну, тут приврала немножко, зато сполна насладилась шоком на лице Шарлотты. Представляю, каких ужасов она себе напридумывает теперь.
        — Семинар сегодня в полночь, не забываем,  — вдруг неожиданно гаркнул преподаватель.  — Все свободны.
        Так-с, кажется, я пропустила что-то очень важное.
        Семинары вообще вещь не слишком приятная, а в такой час и подавно. Кто вообще мог догадаться назначать урок в то время, как приличные люди уже десятый сон видят? И главное, как я умудрилась все прослушать?!
        — Идем, Милана.  — Шарлотта поднялась и собрала свои вещи. Я упаковала письменные принадлежности в форменную сумку-планшет, пошла по ступенькам к выходу и, запутавшись в юбке, столкнулась с одной из студенток.
        — Эй, аккуратнее!  — воскликнула она так, будто в нее врезались не мои пятьдесят килограмм живого золота, а как минимум «КамАЗ». Я узнала эту фифу, она косилась на нас все занятие и кривилась, точно лимон раскусила вместе с коркой. Я выдала очаровательную улыбку и обогнула препятствие. Пусть хоть лопнет от злости, меня сейчас другие проблемы занимают. Например, как жить дальше. Никогда не поздно задуматься над философскими вопросами.
        В коридоре я натолкнулась на спину застывшей как столб Шарлотты.
        — Чего еще?  — Я выглянула из-за ее плеча и увидела спешащего нам навстречу Лоуренса. Блондинчик был свеж, бодр и весел, вроде как только сегодня из трехдневного заточения в комнате вышел, а кажется, на курорте побывал. Я навещала его лишь раз, не до того было, тем более что он явно заскучал по женскому обществу и только угроза встретиться с моим кулаком держала его на чем-то вроде расстояния. И вот хвостатый ловелас с улыбкой во все лицо машет нам рукой. Неудивительно, что Лотта испугалась.
        — Привет, малышка!  — меня бесцеремонно вытащили из-за хлипкого укрытия и сжали в объятиях.  — Как я скучал! Словами не передать!
        — Напиши стихи,  — сдавленно пропищала я, крепко зафиксированная в неудобном положении — лицом в жесткое плечо. Так и задохнуться можно.
        — Стихи?  — Лоу отпустил меня и, похоже, реально задумался.  — Не знаю, можно попробовать.
        Вот идиот! Прилип как банный лист к одному месту. Ну хорошенький, ну высокий, ну веселый — и что дальше? Все должны на него вешаться, что ли? Ну уж нет, я не из таких.
        — Пока поэму не напишешь, руками ко мне не прикасайся.
        — Руками?  — Блондинчик так ухмыльнулся, что у меня аж мороз по коже пробежал.  — А чем можно? Могу предложить несколько вариантов.
        Ах, он пошляк! Щеки у меня сразу вспыхнули, а нога рефлекторно дернулась пнуть извращенца, вот только обычно на мне нет такой неудобной длиннополой юбки, поэтому от резкого движения меня потянуло назад. Я всплеснула руками, и Лоуренс воспользовался ситуацией, чтобы снова меня полапать, иначе его поведение и не расценить. Так и стояли посреди коридора в обнимку, как два голубка.
        — Ой!
        Шарлотта порозовела, прижала ладони ко рту и взирала на нас глазами, полными ужаса. Смутили девушку, нет нам прощения, а особенно ему.
        Я оттолкнула блондинчика и, подцепив соседку под локоток, повела прочь. Устроил из меня развлечение для всего честного народа.
        Этой темы Лотта коснулась во время обеда. Я активно работала ложкой в миске с наваристым бульоном, похожим на наш куриный, только без курицы, зато с вкусными клецками из теста. И так я этим занятием увлеклась, что не сразу заметила, как Шарлотта отложила свой прибор и уставилась на меня. Аппетит, как правило, под пристальным взглядом пропадает напрочь.
        — Что?
        Девушка помолчала, собираясь с духом, и выпалила:
        — С Лоуренсом ты тоже встречаешься?
        — Э?..  — Я грохнула ложку на стол и икнула с испуга.  — Что значит тоже?
        Лотта вскинула голову с видом оскорбленной добродетели:
        — А как же Лемминкайнен? Если он узнает, что ты встречаешься с его другом, он расстроится.
        Значит, вот о чьих попранных чувствах она беспокоится. Хороша подружка. И на выводы скора.
        — Ни с кем я не встречаюсь,  — постаралась как можно понятнее донести я.  — И не планирую. А вот тебе бы явно не помешало, чем на других смотреть.
        Желания продолжать трапезу больше не появилось. Я молча поднялась, подхватила свою сумку и вышла из столовой. Вот не хотела ссориться, но она сама нарвалась. Мало мне, что ли, стрессов тут, чтобы еще в парнях путаться. Нет, меня дома Виталик ждет, переживает.
        До самого вечера мы с Лоттой не виделись. Я все еще была на нее немного обижена, но в принципе готова к примирению. А чем дольше думаешь о своей вине, тем больше она начинает казаться, и в итоге накручиваешь себя так, что покаешься в чем угодно, лишь бы эта пытка закончилась. Так вот, я была близка к этому состоянию.
        Моя соседка пришла поздно и тут же принялась стягивать с себя пиджак. Даже не поздоровалась. Неужели все настолько серьезно?
        — Что случилось?  — Она поймала мой тоскливый взгляд и улыбнулась.  — Тяжелый день?
        Ой, кажется, не обиделась! Я покивала, довольная, как сытый кот. Теперь главное семинар не проспать. Кстати.
        — А почему урок ночью?  — поинтересовалась я.  — Разве это нормально?
        Лотта избавилась от юбки и осталась в белоснежных панталончиках с рюшками и милом кружевном топике, вероятно, заменяющих местным девушкам нижнее белье. Я не удержалась и хихикнула. Как в позапрошлый век попала. Обычно Шарлотта выходит из ванной уже в ночной сорочке, и в таком забавном виде я наблюдала ее впервые.
        — Так объяснили же все.  — Она педантично расправила форму на вешалке и отправила в шкаф.  — Некоторые растения обладают магическими свойствами только в ночное время.
        Опять магия, я даже приуныла. За три учебных дня я так толком и не поняла, в чем она заключается. Никто не швырялся файерболами, под потолком не парили свечи, как в Хогвартсе, за окном не летали драконы. Ничего особо магического не происходило. Правда, иногда со стороны экспериментальной башни раздавались странные звуки, похожие на взрывы, да и попахивало дымком и копотью, но это так, ерунда. Где спецэффекты? Где, я вас спрашиваю?
        Лотта предложила поспать перед семинаром, чтобы не клевать носом ночью, и я, послушавшись совета, быстро влезла в ночнушку, одолженную у нее же, и нырнула под одеяло. Правда, почти тут же вскочила:
        — А как же будильник? Как мы проснемся в нужное время? Я так не умею.
        Пробовала пару раз во время учебы и, естественно, проспала.
        Шарлотта выглянула из-за горы подушек.
        — Ну вот же, на тумбочке,  — она кивнула на круглый стеклянный шар.  — Я при тебе вчера заклинание обновила.
        — Хм…  — Я с новым интересом посмотрела на шар.  — Я думала, это светильник.
        Да, он вообще-то светится по вечерам.
        — К нему два свитка прилагалось.
        Я вообще ничего не поняла, поэтому предпочла перевернуться на другой бок и попытаться уснуть. Очень скоро у меня это получилось.
        Будильник, светошар или как там его правильно, я не услышала, а скорее почувствовала. Будто в голове щелкнуло, и я поняла, что пора вставать. Лотта уже сидела на кровати и потягивалась. Мы быстро собрались и вместе пошли искать сад, про который я, конечно же, не слышала, потому что на уроке была занята посторонними вещами, а вот Шарлотта умудрялась и меня отвлекать, и сплетничать, и преподавателя внимательно слушать. За три часа сна я не то чтобы не отдохнула, а только сильнее устала, поэтому уныло брела за подругой, машинально отмечая в голове наш маршрут. План, который мне принес Кай, был таким же чокнутым, как и все остальное здесь. Сверху комплекс зданий университета выглядел как огромная молекула с Центральной башней в середине и пятью поменьше по окружности. В пятиконечную конструкцию, обнесенную капитальной стеной, была вписана «звезда» поменьше, с башнями на верхушках, соединенных крытыми галереями. В свою очередь, общежития имели по три открытых коридора, которые вели соответственно в Центральную башню и в две учебные, а закрытыми коридорами соединились между собой только учебные корпуса
с Центральной башней. Неудивительно, что я тогда заблудилась,  — в общей сложности насчитывалось одиннадцать башен разной величины и двадцать коридоров. Не звезда, а звездец какой-то!
        Сад, в котором должно было пройти ночное занятие, я с ходу нарекла опытными полями. Он прилегал одним краем к башне боевой магии, а другим — к башне нашего факультета, и был очень большим. Не сад, а целый заповедник.
        — Здесь так мило!  — воскликнула Шарлотта и всплеснула тонкими ручками. Ну да, мило. Тенистые дорожки под сенью пышных кустарников и молодых деревцов, цветочные клумбы, распространяющие в воздухе одуряюще-сладкие ароматы, над ними порхали пестрые ночные бабочки. Луна светила достаточно ярко, чтобы рассмотреть открывшуюся нам прелестную картину. В тишине умиротворяюще стрекотали сверчки, я с наслаждением втянула носом свежий прохладный воздух. Красота…
        — … а у него такие руки сильные, ты не представляешь,  — послышалось из-за кустов.  — Я как на них посмотрю, сердце замирает!
        У меня тоже сердце замерло. Не знаю, что на меня нашло в тот момент, но я жестом велела Лотте молчать и увлекла ее в сторонку.
        Мимо нас прошла стайка девушек с нашего факультета. Они живо переговаривались между собой.
        — Джастин такой красавчик,  — высоким пронзительным голоском пропела одна из них.  — Самый-самый в университете, да?
        — А его друг, тот, который светленький?
        — А как же тот, темненький?
        У девушек завязался спор, кто из этих незнакомых мне товарищей все же красивее, как вдруг одна внезапно выдает:
        — А мне кажется, самый красивый — Лоуренс из алхимиков.
        Повисла зловещая такая тишина.
        — Лоуренс?  — поклонница Джастина, очевидно, глубоко задумалась.  — Ты права, он очень даже хорошенький, но ты же сама понимаешь…
        Меня привлек шорох травы, и к студенткам подошла та неприятная девица, с которой мне «повезло» постоянно сталкиваться. На вид ее хорошо запомнила — тощая, как палка, высокая, со вздернутым носом и копной каштановых кудрей, собранных в толстую сложную косу. Только не помню, как же ее зовут? Кажется, Диана.
        — Не советую вам, девочки, заглядываться на Лоуренса.  — Даже из своего укрытия я отлично представляла ее презрительно поджатые губы.  — Он никому из нас не ровня, сын какого-то торгаша. Только и подходит, что им любоваться, ничего серьезного.
        Если бы не Лотта, я бы выскочила из кустов и надавала нахалке по шее. Тоже мне, принцесса Диана нашлась!
        — Успокойся, пожалуйста,  — взмолилась Шарлотта, когда студентки отошли достаточно далеко.  — Диана — воспитанница одного из членов Совета магов, не надо с ней связываться.
        А у меня прямо кулаки зачесались:
        — Ха! Спорим, если я ей нос разобью, кровь будет обыкновенная, а не голубая?
        Лотта вцепилась мне в руку и буквально повисла на ней:
        — Не надо! Миланочка, пожалуйста, не надо!
        — Ты слышала, что эта фифа про Лоу говорила?  — кипятилась я. Шарлотта грустно кивнула:
        — Ты привыкнешь.
        Чего? Она намекает, что тут такое в порядке вещей и мне просто надо смириться, что разные богатенькие зазнайки таких, как мы с Лоуренсом, считают ниже себя? Не бывать такому! Глаза Лотты влажно заблестели, и мне пришлось свернуть свои праведные возмущения до лучших времен, тем более что практикум уже вот-вот должен был начаться.
        Мы собрались возле аккуратного прудика с серебристо поблескивающей в лунном сиянии водой. Девушки перешептывались, однако все стихло, когда появился преподаватель. В силу более чем преклонного возраста он зябко кутался в безразмерный шарф-накидку, почти как госпожа Гортензия в свой розовый палантин, и озабоченно кряхтел и хлюпал носом.
        — Так, девочки мои дорогие,  — начал он, подводя нас ближе к воде.  — Перед вами цветки лотуса белого в фазе активного цветения.
        — Лотоса,  — поправила я, потому что точно знала, как правильно.
        — Кто-нибудь скажет мне, почему цветы лотуса стоит собирать ночью?
        — Лотоса,  — прибавила я громкости, и на меня зашикали со всех сторон.
        — А потому что в это время магическое поле наиболее плотное, и тычинки лотуса активно вбирают его в себя. После сбора бутонов рекомендуется использовать их незамедлительно, иначе их магические свойства быстро ослабеют.
        Мне стало скучно. Монотонное дребезжание преподавателя настраивало на сонный лад, единственное, что заставило меня снова прислушаться, это упоминание ритуала омоложения. Мне еще рановато, но вдруг пригодится.
        — Сбор лотуса очень ответственное дело,  — продолжал преподаватель, и я едва сумела сдержать зевок.  — Как я уже говорил, самое лучшее время для сбора — ночь, но только в полнолуние бутон способен насытиться полностью, и именно таким он наиболее ценен.
        Все единодушно посмотрели на водную гладь прудика, где между зеленых листьев отражался круглый блин месяца, словно надкушенный справа. Я задрала голову вверх, до полнолуния оставалось еще день-два.
        — А близость полнолуния на это влияет или собирать принято строго только один-два дня в месяц?  — не удержалась я от вполне логичного вопроса, но девушки обернулись и посмотрели на меня такими глазами, что я едва не пожалела об этом. Однако учитель прокашлялся и продолжил, по-прежнему игнорируя мои реплики:
        — Чтобы узнать, полностью ли насытился бутон лотуса магическим фоном, студенты используют Кристалл Изиля. Сейчас вы разобьетесь на группы по трое и попробуете выбрать цветок для практики.
        — Кто такой «Изиля»?  — шепнула я Лотте. Она прикрыла рот ладошкой, видимо придя в ужас от моего невежества.
        — Изиль. Он был магистром экспериментальной магии, именно он сумел написать заклинание и создать нужную форму кристалла для определения магического фона. Говорят, на исследования ушла половина его жизни. Неужели ты не знаешь?
        Девушки тут же зашептались и закопошились, видимо, решая, к какой группе примкнуть и какую мостушку занять. Мне было в принципе все равно, лишь бы поскорее закончилось это унылое занятие, но Шарлотта взирала на бело-розовые бутоны с нескрываемым восторгом и просто горела энтузиазмом. И тут же возникла главная проблема — нас было двое, и никто из одногруппниц не спешил занять вакантное место третьего в группе. Зато в свите Дианы образовалась настоящая сумятица, подружки никак не могли решить, кто будет помогать доморощенной «принцессе» определять уровень магического фона. Мне было совершенно начхать, к какому решению они придут, главное — закончить урок и уйти наконец спать. Организм, хоть и встревоженный последними событиями, требовал соблюдения привычного режима и активно возмущался. Может, у них тут и принято шастать по ночам цветочки собирать, но для меня, коренной землянки, это совершенно неприемлемо.
        Я оттащила Шарлотту подальше от шумной своры и выбрала отдаленный край прудика, возле него не было мостика, но край был заботливо вымощен камнями. Само собой, твердая порода внушала мне куда больше доверия, нежели хлипкие досочки.
        — Молодец, Милана, вы выбрали очень удачное место,  — учитель как-то неожиданно оказался у нас за спинами и почему-то вместе с недовольной Дианой.  — Девушки, запомните важную вещь! Самое ценное всегда прячется дальше от людских глаз.
        Девушки ахнули, словно в этой фразе скрывался какой-то сакральный смысл, открывший им глаза, и от этой театральности у меня задергался глаз. Или я слишком пресытилась подобного рода изречениями, ими просто пестрили ленты социальных сетей, и от своей заезженности многие цитаты потеряли всю свою глубину. Рано или поздно начинаешь относиться к ним не как к чему-то важному, о чем следует задуматься за чашкой чая (или виски, кому как удобней думать), а как к просто удачной шутке.
        Эх, как давно я уже не заходила в родные социалки. Сколько? Раз-два… Получается, пятый день. Черт, мама там, наверное, с ума сходит. Я всхлипнула и попыталась сдержать неожиданно нахлынувшие слезы. Так, Милана, сейчас не время раскисать. Вдруг, если я буду грустить, мама это почувствует и ей тоже станет плохо? Я должна быть сильной и найти способ вернуться. Завтра припру этих идиотов к стенке и буду над душой стоять, пока не нарисуют нужный свиток. Или как они там меня выдернули из моего мира? А ведь я даже не озаботилась тем, чтобы поинтересоваться. Ладно, спишем это на шоковое состояние.
        — Ой, ну вот только не реви,  — раздался надо мной голос Дианы,  — я обижать тебя не буду.
        Я гневно вздернула голову и собралась уже высказать этой девахе все, что о ней думаю, но Лотта вовремя меня остановила. К нам снова подошел учитель и протянул мне небольшой узкий кристаллик на длинной толстой цепочке. Это над этой формой неизвестный мне Изиль корпел половину своей жизни? Н-да…
        — Это Кристалл Изиля, мощный артефакт для определения уровня магического фона в предметах,  — пояснил он, и я обратила внимание, что каждой группе раздали по одному такому кулону.  — Чтобы им воспользоваться, нужно выбрать бутон, проверить его на зрелость, потом занести над ним кристалл и прочитать заклинание. Итак, кто помнит, как звучит это заклинание?
        Вопрос ударился о тишину, сквозь которую ясно послышались отдаленные глухие удары и кваканье лягушек, впрочем, никто не обращал на них внимания. Девушки тут же что-то зашептали, а я уставилась на Шарлотту.
        — Что за заклинание?  — поинтересовалась я у подруги.
        — Сегодня на занятии как раз его и проходили,  — пояснила Лотта, загадочно улыбаясь. Я только удивилась, как она умудрилась запомнить что-то из урока, если весь час выпытывала из меня подробности моих взаимоотношений с мальчиками? Девушка-загадка, одним словом.
        — Я помню, учитель Синдре.  — Вот не ожидала я от Лотты такого. Старичок кивнул, и девушка ровным голосом прочла текст на незнакомом мне языке, отдаленно напоминающем латынь. А может, и не отдаленно, латынь мы не учили.
        — Молодец, Шарлотта. Если все запомнили, тогда приступайте. И будьте осторожны, не упадите в пруд.
        Последнее замечание проронило в женское общество семена сомнения. Желающих приступить к практике резко поубавилось, я же протянула амулет Лотте, напрочь игнорируя присутствие «принцесски». Подруга радостно приняла кристалл и опустилась на гладкие камни перед прудом на колени. Я пристроилась рядом, наблюдая за процессом не столько потому, что мне было интересно, сколько для того, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Лотта выбрала цветок, тщательно его осмотрела и занесла кулон, тихо шепча заклинание, но ничего не произошло.
        — Дай сюда, неумеха,  — раздраженно зашипела Диана, оттаскивая хрупкую Шарлотту в сторону.  — Наберут кого попало.
        Лотта испуганно хлопала глазами, не понимая, откуда такая несправедливость, но даже не осмелилась сказать что-то против. Этого я никак не могла понять, да и не хотела. Эта высокомерная девица стояла у меня уже поперек горла, ужасно хотелось скинуть ее в пруд и окунуть лицом в вязкую тину. Но Лотта вряд ли бы оценила такой поступок, тут надо действовать изящнее.
        И тут мое внимание привлекло… Ага!
        Моего недолгого отсутствия, кажется, не заметили. Пряча руки за спиной, я обратилась к вредине:
        — Знаешь, кто ты? Ты самая настоящая жаба!  — дождавшись пока возмущенная Диана повернется, я подсунула ей на раскрытой ладони самую обычную лягушку, небольшую, но толстую, и оттого явно ленивую, потому что даже не попыталась от меня ускакать, когда я к ней потянулась. А может, тут лягушки какие-то особенные?
        Девица, увидев перед собой квакушку, резко побледнела и изменилась в лице. Лягушка тоже в долгу не осталась и громко, я бы даже сказала, зычно, квакнула. «Принцесса» завопила что есть мочи и отшатнулась от меня, как от прокаженной, и, разумеется, рухнула спиной прямо в пруд, очень удачно для нас всех прямо в просвет между «лотусами».
        Кристалл выпал из ее руки на подол платья и соскользнул на землю. Лягушка еще раз сдавленно квакнула (я бы не удивилась, если бы зеленая упала в обморок) и спрыгнула с моей руки в кусты камыша.
        — Ой, смотрите-смотрите,  — девочки, сбежавшиеся было к нам посмотреть на мокрую Диану, резко собрались кучками и смущенно опустили головы,  — мальчики!
        Мальчики? Тоже, что ли, какой-то ночной практикум? Буйное помешательство на фоне близящегося полнолуния? Я резко развернулась и встретилась взглядом с… кто бы мог подумать, Лемминкайненом. Слегка растрепанный, с бисеринками пота на раскрасневшемся лице, точь-в-точь как в тот вечер, когда он встретил меня ревущей на лавочке. В одной руке он держал длинную палку, другой придерживал перекинутый через плечо пиджак формы. Он скользнул по нам странно-брезгливым взглядом и тут же получил тычок в бок. Кай был не один, а с группой таких же боевиков в форме с синей отделкой. Видимо, и правда какое-то занятие, а не одиночная тренировка. Что они забыли в нашем саду, интересно?
        — Ах ты…  — услышала я сзади раздраженное шипение Дианы и обернулась. Кто-то из свиты, я не успела познакомиться, да никто как-то и не стремился, помог девушке выбраться, и теперь мокрая насквозь «принцесса» стаскивала с себя водоросли. Она так и не договорила, замерев с приоткрытым ртом, и атмосфера ощутимо сгустилась. Я проследила за ее взглядом — Кай и Диана неотрывно смотрели друг на друга, девушка — испуганно и растерянно, парень — раздраженно и холодно. Очень холодно, у меня даже мурашки по телу пробежали. Я там что-то говорила про то, что боевик меня недолюбливает? Забудьте. Тот презрительно-уничтожающий взгляд, которым он одарил меня в первый день нашего знакомства, по сравнению с игрой в гляделки с этой фифой был еще цветочки. Господи-божечки, что она успела ему сделать, раз заслужила такое?
        Шарлотта неожиданно ахнула (ну что за привычка?). Мальчики, быстро завоевавшие внимание женской аудитории, совершенно забывшей об инциденте с Дианой, весело подмигивали и посылали другие, временами двусмысленные жесты.
        — Так, молодежь,  — преподаватель поспешил навести порядок на своем занятии,  — даю десять секунд, чтобы вас тут не было.
        Кай развернулся первым и четким шагом удалился вместе с остальными участниками ночной процессии мимо нашего участка. И теперь ко мне спешила неминуемая расплата.
        — Милана!  — голос учителя не предвещал ничего хорошего. Тут же как-то стемнело, студентки притихли, ожидая моего приговора. Я даже подумала что-то вроде «надо мной сгустились тучи», знаете, как в книжках обычно пишут, но вовремя задрала голову, чтобы сообразить, что тучи действительно появились, только не надо мной, а на небе, скрывая лунный диск от зрителей и, само собой, лотосов.  — Завтра с самого утра явитесь в деканат.
        Потом он со вздохом посмотрел на небо.
        — Сдавайте кристаллы и можете расходиться.
        Вокруг меня снова образовалась привычная пустота, только Шарлотта смущенно переминалась с ноги на ногу. Теперь и ей за компанию влетит за то, что со мной в одной команде была. Любопытно, такими темпами как скоро меня отчислят? И ведь снова я не чувствовала за собой вины, то есть понимала, что поступила дурно, но так ведь и та заслужила. Почему приходится вечно все одной расхлебывать? На этой мысли я вспомнила про домашний арест Лоуренса и приутихла. Было бы вообще печально оказаться запертой в четырех не слишком ухоженных стенах.
        — Это из-за меня, да?  — вдруг печально спросила Лотта, опустив голову.
        — Эй, а ты-то тут при чем?  — Я никак не ожидала услышать подобное.  — Это все Лоуренс, если на то пошло.
        Не знаю, что я так лезу его защищать? Вот так вот войдет в привычку, не отделаешься потом.
        — Я в деканат с тобой пойду.  — Шарлотта упрямо надула щечки, как симпатичный хомячок. Когда она такая, лучше не спорить, до утра ее страсть к самопожертвованию схлынет сама собой.
        — Пойдем уже, иначе я тут, в камышах, засну.
        Я первой направилась к общежитию, стараясь вести себя непринужденно, однако перед глазами все еще маячил ледяной взгляд Кая.
        Не дай бог мне когда-нибудь заслужить такой.

* * *

        И в итоге меня наказали. В лучших традициях уголовного права — исправительными работами в экспериментальной башне. И, судя по всему, трудились в ней либо за провинности, либо на голом энтузиазме, как мой названный кузен Рансу. Глаза у него буквально горели, когда он закапывался в своих свитках и ожесточенно скрипел пером по несчастной писчей бумаге так ловко, что меня аж зависть брала. За несколько дней я так и не освоила технику письма перьями, хорошо хоть не гусиными, иначе бы совсем с ума сошла.
        Сперва меня отправили в лабораторию, снабдили перчатками из необычного, похожего на нашу резину материала, только мягче, и заставили отмывать пробирки и колбочки. Последние, как потом объяснил Морковка, от использованных зелий.
        Пока я яростно надраивала щеткой стеклянные емкости, попыталась хоть как-то упорядочить в голове события и кусочки информации. Словоохотливый кузен, увлеченный экспериментами, пока помогал мне освоиться в башне, успел рассказать кое-что об устройстве местной магии, полностью нарушив известные мне книжные клише.
        Я сразу заметила, что магия у них странная. Я как-то ожидала файерболов, шапок-невидимок, парящих в воздухе предметов и волшебных палочек. А оказалось все намного скучнее и больше походило на псевдонауку, нежели на волшебство в привычном понимании этого слова.
        — Самое главное — это концентрация,  — объяснял Рансу, подсовывая мне новые склянки.  — В каждом маге есть источник энергии, он пополняется извне. Но у магов разного уровня имеется разный запас, у кого-то больше, у кого-то меньше, но его все равно очень мало, поэтому приходится аккумулировать энергию в свитках или артефактах.
        Свитки оказались сродни одноразовым тарелкам — вся магия вкладывалась в определенный порядок символов и звуков и пропитывала чернила, которыми она писалась. Стоило прочитать вслух, и обязательно с выражением, как энергия высвобождалась, приводя заклинание в действие. Потом свиток можно было выбросить или еще несколько раз написать то же самое заклинание.
        Рунической магией (я даже вспомнила, что такой предмет числился в списке моих лекций на следующей неделе) занимались в основном теоретики. Они заполняли свитки готовыми заклинаниями или составляли новые. А потом передавали их в экспериментальную башню, к таким как Рансу, чтобы протестировать, исправить неточности, внести что-то новое и передать дальше. Или вернуть теоретикам для дальнейшей работы.
        Система конвейера показалась мне удачным решением для продуктивной работы. Получалось, в Университете не только проходило обучение, но и производственная практика — готовые свитки потом поставляли в магические лавки в город. И волки сыты, и овцы целы. Я была несколько удивлена и даже немного расстроена. Думала, если буду учиться, стану круче, чем Гарри Поттер, буду махать руками и высекать огонь. Что ж, и тут не повезло.
        Сначала я и слушала Рансу, и работала, было нетрудно, я бы сказала, в удовольствие. На следующий день к обеду я поняла — надоело. Да и рыжик перестал выдавать полезную информацию, с головой погрузившись в свои дела. Только и слышно было: «Милана, подай то, Милана, подай это». В обед он подскочил на стуле и, воскликнув что-то вроде «эврика», унесся прочь из лаборатории. Спустя минут двадцать я со скуки подошла к окну и тут же отпрыгнула резвой ланью — во дворе что-то оглушительно шарахнуло, повалил черный дым, да не простой, а натуральный ядерный «гриб»! Он вырос до уровня моего окна и вдруг принял форму чего-то страшного и крылатого. Не успела я ахнуть, как дымище осел и как-то быстро рассосался. Площадка под башней была пуста, только травка по краям обгорела. Хм, ну и что это такое было?
        Рансу явился через час, принес булочки с мясом наподобие сэндвичей и протянул мне:
        — Угощайся. Обед мы пропустили, так что это все, что я смог найти.
        Парень преспокойно сел на стол и принялся жевать свою долю. Я с сомнением его оглядела:
        — А это ничего, что у тебя лицо в саже?
        Морковка озадаченно потер щеку:
        — Все?
        — Нет.  — Я покачала головой.  — Слушай, не знаю, как тебе сказать… В общем, уходил ты с бровями, а вернулся без. Скажи мне честно, что произошло?
        Рансу провел рукой по лицу, убедился в моей правоте:
        — Ой, ой, ой.
        Похоже, его задело взрывом.
        — Надо узнать, кто это сделал,  — решительно заявила я. Нечего моего любимого кузена обижать, пиротехники недоделанные.
        Рыжик внезапно засмущался:
        — Ну… Ну, это я,  — и, опережая возражения, продолжил: — Я второй день над этим заклинанием работал, теоретики принесли не пойми что. Написали и даже, наверное, не перечитывали. Сказали, что упрощает левитацию предметов. Придурки. Я им сколько раз говорил, не получится у них, это ж сколько сил надо вгрохать, чтобы хотя бы поднос с едой поднять..
        — Ближе к делу.  — Я чувствовала неладное, уж больно шустро затараторил рыжий экспериментатор.
        — Я закончил первичную правку и пошел проверять.
        Я перевела взгляд на булочку в его руке. Ничего в столовой не осталось, значит. Все, что смог найти, значит.
        — Уж не на подносе ли с нашим обедом ты проверял, умник?
        Угрозе в моем голосе мог бы позавидовать даже Кай. И расправы было бы не избежать, Рансу это прекрасно понимал, но его спасло появление Лоуренса. Блондинчик вальяжно вплыл в лабораторию и окинул ее рассеянным взглядом. Впрочем, при виде меня он сразу загорелся нехорошим азартом.
        — Мила-а-ана,  — протянул он и раскинул руки.  — Какими судьбами, малышка?
        Я подавила в себе желание спрятаться под стол в основном потому, что на нем сидел Рансу и дрыгал ногами. Но все же отодвинулась подальше, на всякий случай. Обнимашки — это, конечно, хорошо, но в разумных пределах.
        — Она наказание отбывает,  — ответил за меня рыжик и разом запихал в рот остатки булочки.  — Фтофой… ум-ням… день.
        Лоу удивленно приподнял брови:
        — Наказание? Опять Джастин?  — Он нахмурился и заговорил со мной совсем другим тоном.  — Если он тебе что-то сделает или скажет, сразу говори мне, поняла?
        Упс, кажется, у меня появился защитничек, от которого, к слову, все мои проблемы. Я замотала головой:
        — Нет, спасибо, я сама разберусь. И вообще, дело не в нем.
        — А в ком?
        Что значит в ком? Мне кажется или в этом вопросе прозвучала ревность?
        — Ни в ком!  — Я не была намерена объясняться.  — Сам-то зачем приперся?
        Рансу пакостно захихикал, как будто мы тут перед ним комедию разыгрывали. Хм, в каком-то роде так оно и было. Лоуренс первым улыбнулся, разряжая обстановку, и потянулся ко мне со своими дурацкими обнимашками. Я была еще сердита, поэтому не успела перестроиться для защиты. Меня нагло сгребли в охапку и натурально затискали, как котенка. У меня, кстати, и коготки имелись, маленькие, но достаточно острые, чтобы блондинчик охнул и выпустил меня из рук.
        — Что мне сделать, чтобы ты от меня отстал?  — прорычала я.  — Или хотя бы разрешения спрашивал?
        — Ммм…  — Парень задумался, потирая подбородок.  — Поцелуй. Согласна?
        Нет, ну точно идиот. Причем клинический. Слов не понимает, на жесты не реагирует, а от боли, кажется, вообще удовольствие получает. Обязательно подтянусь в магии и наваляю ему, не знаю как, но наваляю.
        — Ты с практической пришел?  — наконец-то встрял Рансу, стряхивая крошки с рубашки. В стенах родной башни он позволял себе вольность обходиться без кителя.
        — Ага, девчонки сегодня лотусов насобирали, и мне та болтливая крошка, ну ты помнишь, один выделила,  — и Лоуренс закатил глаза, а Морковка прыснул в кулак. Он явно понял, о ком шла речь, а вот я нет. Что это за крошка такая, которая ценными растениями разбрасывается?
        Какое-то время Лоуренс действительно что-то там химичил с роскошным крупным цветком. Уйдя в дальнюю часть лаборатории, он нацепил на лицо подобие респираторной маски и загремел посудой. Мне стало интересно, и я чуть сместилась в его сторону — на столе в ряд выстроились странные приборы, вызывающие не самые приятные ассоциации со школьными уроками химии. Бутон с грустно сложившимися лепестками плавал в наполненной прозрачной жидкостью пузатой колбе. Над зажженной спиртовкой была закреплена стеклянная реторта с парой лепесточков, от которой по трубке шли испарения подозрительно розового цвета. Они по капелькам стекали в тоненькую мензурку, которая наполнялась так медленно, что я была удивлена, почему Лоу не принес с собой подушку.
        Расслабиться мне толком не дали, причем все тот же наглый блондинчик. Осознав, что киснуть над колбочками скучно и неинтересно, он опять начал подкатывать ко мне, говорить всякие глупости, нет-нет да и пытаясь обнять, причем так упорно, что я только успевала шлепать его по рукам. Рансу закопался в своих свитках, только макушка рыжая торчала, а других студентов я за весь день не видела. Вспоминая устрашающий «ядерный гриб», я могла их понять.
        Не прошло и часа, как из «химуголка», как я мысленно назвала часть лаборатории, содержащую приспособления для опытов и где Лоуренс проводил свои псевдонаучные изыскания, послышалось довольное «пф-ф-ф-ф». Рансу оживился, выныривая из своих свитков.
        — Эй, Лоу, там, кажется, твоя практическая работа закончилась.
        Бросив навязчивые приставания, блондин подлетел к столу и с видом Франкенштейна заботливо вытащил из крепления пробирку с розовой жидкостью.
        — Итак, друзья мои, мы на пороге великого открытия!  — Он поднял склянку над головой так, чтобы ее видели все, ну то есть я, Рансу и еще около сотни несуществующих зрителей, иначе чего стоило так кривляться? Я даже обернулась на всякий случай, вдруг не заметила, как лаборатория наполнилась людьми? Но нет, никого больше не было. А блондин продолжал демонстрировать отменные зубы.
        — Ну и что там?  — не выдержала я театральной паузы.
        — Новый эликсир для сжигания жировых отложений,  — с умным видом ответил Лоу и установил пробирку на специальную подставку.  — Уникальный состав, качественные ингредиенты и редчайший порядок символов заклинания делают его эффект молниеносным и долгосрочным. И жир больше не вернется!
        Ну надо же, ему только рекламные лозунги придумывать. Я даже немного расстроилась, что у меня жировые отложения были только там, откуда их совсем не хотелось терять. Мне б, наоборот, добавить. Надо будет ему идейку потом подкинуть для будущей практической работы.
        — Правда, это только пробный образец,  — в голосе блондина появились извиняющиеся нотки, но превосходства и радости при этом не убавилось,  — действует 24 часа.
        — Ты его сперва испытай,  — разумно предложил Рансу и тут же пал жертвой своего участия. Блондин подлетел к рыжему другу, приобнял его за шею и ущипнул за бок.
        — И что я здесь вижу? Кажется, где-то тут прячутся твои любимые булочки с мясом.  — Я такое замечание посчитала бы бестактным, но это парни, что с них возьмешь. Хотя мне не казалось, что у «кузена» найдутся злополучные «ушки» на боках, возможно, они скрывались под удачно скроенной университетской формой.  — М-м-м,  — Лоу с видом знатока словно прикинул что-то в уме,  — килограмма два ненавистного тебе жира…
        Рансу, привыкший к придури своего друга, на трагический тон не отреагировал. Мог бы и подыграть, что ли. Такое представление портит.
        — Ну, давай я попробую твой волшебный эликсир,  — согласился рыжий, и я присвистнула. Надо же, купился, и так быстро. И меня тут же затрясло от воспоминания о недавнем эксперименте Рансу и его отсутствующих бровях.
        — А это не опасно?  — с недоверием поинтересовалась я и получила пылкие заверения в полной безопасности даже не законченного препарата. Ага, производители БАДов обычно тоже так говорят.
        Несколько минут Лоуренс носился по лаборатории как угорелый, что-то проверял, подготавливал, высчитывал. В процессе работы вид его был настолько серьезным, что я даже забывала о привычно наглом и беспардонном блондине, которого видела каждый день. А еще в такие моменты он казался особенным — увлеченность работой всегда делала мужчин привлекательней.
        — Так, тебе будет достаточно пары капель.
        Какая-то не очень точная единица измерения.
        Лоуренс достал пипетку, добавил ярко-розовую субстанцию на полстакана воды и с удовольствием посмотрел на свет, как эликсир медленно расщепляется и меняет цвет. Потом перемешал стеклянной палочкой и протянул Рансу, а тот с готовностью выпил. Даже не понюхал.
        — А когда должно подействовать?  — поинтересовалась я спустя пятнадцать минут. Было безумно интересно посмотреть на результат, но организм настойчиво требовал посетить уборную.
        — Ну-у-у,  — протянул блондин, ощупывая Рансу, который снова занялся своими свитками, чтобы не терять драгоценное время,  — даже не знаю. Скоро.
        Я махнула рукой и выскочила в коридор. Не думаю, что за несколько минут что-то изменится. Но задержалась я немного дольше, встретив по пути одного из преподавателей и получив очередную коробку со свитками и склянками. Первые следовало проверить на пригодность, вторые в эту самую пригодность привести. Чертыхаясь, я кое-как протиснулась в дверь (руки-то были заняты, а никто из проходящих студентов не догадался помочь несчастной девушке).
        — Ну и что тут у вас?  — не глядя, я грохнула подставку на стол возле мойки и повернулась к мальчикам. В лаборатории был только Лоуренс. Он с озадаченным видом косился куда-то вверх.
        — Кажется, подействовало,  — задумчиво ответил он, все так же глядя в потолок. На него это было не похоже, и я чуток занервничала. Рансу стал таким худым, что его унесло в трубу? Да тут и трубы-то не было. Для верности эксперимента я встала рядом с блондинчиком и подняла голову.
        Что ж, я не совсем ошиблась.
        Мой «кузен», уподобляясь обезьянке, висел под потолком, обхватив балку руками и ногами. Постройневшим он не выглядел, зато раздраженным — да.
        — Что он там делает?  — уточнила я у Лоуренса. Тот легко пожал плечами, будто мы тучки за окном обсуждали.
        — Парит.
        — А почему он парит?  — Мне кажется, что это вовсе не то, чем серьезный молодой человек должен заниматься.
        — Не знаю. Похудел?
        Рансу извернулся так, чтобы лучше видеть происходящее далеко под ним, и сердито перебил:
        — Ни на грамм! Сними меня отсюда, Лоу! Я высоты боюсь!
        Следующие полчаса мы потратили на то, чтобы дотянуться до жертвы опытного образца. Мне даже пришлось садиться Лоуренсу на плечи, изрядно задрав неудобную юбку, чему тот, не скрывая, был очень рад, однако результата все равно не добились. Блондин озадаченно потер лоб:
        — Потолки слишком высокие,  — изрек он прописную истину.  — Даже если я тебя подкину, ты и пятки Рансу не коснешься.
        — А кто в этом виноват?  — не без злорадства заметила я, устраиваясь на стуле, единственном, который мы еще не пробовали ставить на стол.
        — Ну не я же башню проектировал.
        Вот отовсюду выкрутится, жук белобрысый. Рансу над нами тяжко вздохнул:
        — Я устал. Долго мне еще висеть?
        Лоу сверился с расчетами:
        — Двадцать три часа и двадцать две минуты.
        — Сдурел?!  — рыжий от возмущения даже балку выпустил, правда, сразу же оплел ее обратно.  — А если я есть захочу? Или… или еще чего?
        Делать «еще чего», находясь в подвешенном состоянии, наверное, не очень удобно. Я искренне сочувствовала названному братцу, но изменить ничего не могла. Просто физически дотянуться до балки было невозможно. Я накинулась на алхимика:
        — Ну вы же маги, в конце концов! Придумай что-нибудь!
        Лоу виновато развел руками:
        — Ума не приложу, что тут можно сделать. Только ждать.
        Да что это за магия такая, которая человека в воздух поднять может, а спустить вниз — нет? Шарлатанство сплошное.
        Примерно то же и тем же текстом я высказала вслух, сопроводив активной жестикуляцией. Лоуренс мою прочувствованность оценил:
        — Мне тоже жаль, что так вышло,  — а по лицу так и не скажешь.  — Но заклинание, которое я составил, для обратного эффекта не подходит.
        Мы немного помолчали, каждый о своем. Я подумала о том, что местная магия слишком сложна для меня и настолько ограниченна, что магией ее язык назвать не поворачивается. Если уж мне суждено было попасть в другой мир, почему он не оказался более веселым и интересным местом? С феями и драконами, принцами и белыми единорогами. Ну или хотя бы просто принцами. О чем думал Лоуренс, сказать было сложно, я вообще порой приходила к мнению, что он не думает вовсе, а вот Рансу на своем насесте время зря не терял.
        — Есть свиток.
        Мы дружно вскинули головы, прислушиваясь.
        — Есть свиток у меня на рабочем месте. Он приспособлен для отмены одного магического действия. Лоу, срочно найди его, у меня все тело затекло.
        Последние слова он буквально прохныкал, и мы с блондинчиком ломанулись к столу Рансу на поиски нужного свитка. И тут я, что называется, приуныла.
        Стол, стул, а также близлежащие окрестности в радиусе трех метров были завалены бумагами. Чтобы найти в них что-то, лично мне бы потребовалась пара суток.
        — Ну, что встали?  — понукал сверху этот рассадник бардака.  — Лоу, глянь в левой стопке.
        Стопке? Он ЭТО называет стопкой? Это же просто… просто куча! Я присела на корточки, потыкав пирамиду из рулонов пальцем. Естественно, она рухнула.
        — Милана!!!
        Навалял тут пирамиды макулатуры, а мне разгребай. Вот, к примеру, что у нас это? Я развернула свиток и вместо непонятных мне закорючек обнаружила вполне читаемый текст, по виду напоминающий…
        — Ой!  — пискнул Рансу.  — Ой, ой, ой! Положи на место, это личное!
        А кто-то у нас тут стихами балуется. «Кузен» у меня — романтик? Ха, вот у кого Лоуренсу стоило бы поучиться.
        Читать я не стала (да и не очень я дружна с поэзией), положила свиток в отдельную стопку. Одним словом, не стану вдаваться в подробности пытки, которой нас подверг Рансу, видимо, решивший за наш счет провести у себя уборку. Главное, искомое мы обнаружили.
        Лоу с выражением прочитал заклинание, и Рансу обвис на своей балке, как сосиска. Еще какое-то время ушло на то, чтобы его оттуда снять. Спасенный тяжело дышал и отдувался, будто марафон пробежал, Лоуренс явно был собой горд и сразу полез ощупывать друга на предмет потерянных килограммов, а я отошла в сторонку, обдумать одну вдруг посетившую меня мысль.
        — Ребят,  — позвала я, и они прекратили дурачиться.  — Ребят, а у вас еще одного такого свитка нет? Вдруг, если его прочитать, я домой вернусь?
        Я скрестила пальцы за спиной на удачу. Быть может, это и было спасением, и утром я проснусь уже в своей постели, в своей квартире. Я неожиданно поняла, что страстно хочу этого. Попаданство — интересный опыт, увлекательно, местами весело, что-то вроде экстремального отдыха. Но уже пора возвращаться.
        — Ну так что?
        Парни странно переглянулись. Потом Лоу кивнул, и Рансу, потупившись, негромко проронил:
        — Думаю, это невозможно.

* * *

        В Университете прикладной магии мне слишком часто приходилось плакать.
        Когда я услышала приговор — невозможно, слезы полились сами собой. При этом я была нереально зла, буквально в ярости, но в глазах парней, уверена, выглядела до крайности жалко. Лоу попытался было обнять меня, но передумал. Не знаю, что его остановило, однако я была ему за это благодарна. Начни он меня утешать, я бы ни за что не остановилась. А так, поплакала немного, ну и успокоилась. Если признаться себе честно, я предполагала что-то подобное с самого начала, иначе к чему было так тянуть? Понимаю, я вроде не настаивала (хотя надо было бы), но и они будто специально не касались опасной темы. Неделя. Целая неделя прошла, а до меня только сейчас дошел весь ужас моего положения.
        — Но варианты есть,  — внезапно пошел на попятный Рансу, смущенно поправляя очки, чудом уцелевшие после незапланированного полета.  — Даже два, но они одинаково сложные, и я не берусь гарантировать результат.
        Можно подумать, обычно он его гарантирует со стопроцентной уверенностью. Я достаточно успела узнать рыжего, чтобы убедиться — точность и он есть два понятия несовместимые. И все же надежда, над могилой которой я уже зависла с лопатой, сделала робкую попытку воскреснуть.
        — И какие же?
        — Ну, первый тебе не понравится. Дело в том,  — он потрепал волосы на макушке,  — что я попробовал составить заклинания телепорта, но возникли некоторые трудности.
        Речь его была сбивчива, словно он пытался сгладить эффект от неприятного известия, как любят вещать политики с экранов телевидения: «Возникли непредвиденные трудности, но мы держим ситуацию под контролем». Моя жизнь рушилась, как башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке.
        Я не стала его перебивать.
        — Если бы твой дом был в этом мире, написать под тебя заклинание было бы нелегко, но возможно. А свиток призыва был привязан к объекту, то есть к тебе, а не к месту, и…
        Я совершенно ничего не могла понять.
        — А если короче?  — пришел на выручку Лоуренс.
        — В общем, только ты сама можешь написать годное заклинание для перемещения между мирами, чтобы вернуться домой. Но для этого придется выучить язык рун, основы составления заклинаний и… мы, конечно, поможем, но на это уйдет не один год.
        — Когда-нибудь ты обязательно сможешь написать заклинание телепорта. Лет через пять-десять…  — подхватил Лоуренс и сочувствующе похлопал меня по плечу.
        И вернусь я домой взрослой, умудренной годами женщиной. Нет, не пойдет.
        А второй озвученный вариант вообще сбил меня с толку, и, чтобы хоть как-то в нем разобраться, я шла сейчас в комнату Лоуренса и Кая.
        Ребята уже собрались, даже вечно опаздывающий Рансу сидел за письменным столом Лоуренса и что-то черкал на бумаге, рыжий наш трудоголик. Лоу валялся на постели, закинув руки за голову, а Лемминкайнен — да, я почти уже выучила — на своей койке сидел прямо, как штырь проглотил, и читал книжку. Мой приход нарушил тихую мужскую идиллию.
        Первым отреагировал Кай. Он резко захлопнул книгу и наградил меня тяжелым взглядом из-под полуприкрытых век. Блондинчик ловко скатился с кровати, но вот обниматься не кинулся, остался сидеть на краешке, как бедный родственник. Сидящий ближе всех ко мне Рансу нервно дернулся и едва не опрокинул чернильницу. Похоже, меня тут очень ждали.
        — А, Милана!  — фальшиво удивился рыжий, будто ожидал увидеть кого-то другого. Да что с ними творится?  — Добрый вечер!
        — Да виделись уже.  — Я обошла его по дуге и обратилась к Лоуренсу, обычно самому беззаботному из троих друзей.  — Вы чего такие пришибленные?
        Кай едва слышно фыркнул, совсем не благородно, и отвернулся к окну. Мол, меня это не касается.
        — Ты присаживайся,  — увильнул от ответа Лоу и похлопал ладонью рядом с собой. Я демонстративно взяла стул и, выдвинув его на середину комнаты, села.  — Как день прошел?
        — Ты мне зубы не заговаривай!
        Я начала сердиться. Ведь все мы прекрасно знали, зачем собрались, к чему эти экивоки? Я и так вся на нервах уже.
        — Они боятся, что ты будешь опять плакать.
        Кай отложил книгу и развернулся наконец в мою сторону. Хм, вот кого-кого, а его мои слезы вообще не трогают. Не человек, а скала с глазами. Я честно пообещала этого не делать, впрочем, украдкой скрестив за спиной пальцы. Кто знает, что они мне сейчас наговорят?
        Слово по привычке взял Рансу.
        — Для начала я бы хотел извиниться перед тобой за нас всех.  — Он сложил руки перед грудью и поклонился. Внезапно.  — Честное слово, все должно было произойти не так. Если бы мне под руку попался нужный свиток… Понимаешь, мы давно готовились призвать тебя, то есть, наверное, все-таки не тебя. Не совсем тебя. Но Кая схватили ни за что ни про что, пришлось действовать по обстоятельствам. И как-то так оно все вышло.
        Парень виновато пожал плечами и замолк. Я попыталась вычленить из его путаных оправданий хоть что-то полезное и понятное. Не смогла.
        — Кто-нибудь уже может нормально объяснить, кого и зачем вы собирались призывать и почему от этого пострадала я? Я что, кому-то мешала?
        Ребята переглянулись.
        — Нет! Дело не в тебе,  — Лоу с неохотой пришел на выручку другу,  — а в пророчестве.
        Еще немного, и я точно бы взорвалась. Спасибо Каю, он тяжко вздохнул и вступил в разговор:
        — Так вы ее еще больше запутаете. Начните сначала.
        — С какого начала?  — удивился Рансу. Так и хотелось треснуть ему по макушке, но, боюсь, от этого в его голове все только еще больше перепутается.
        — Тогда начну я.  — Лемминкайнен посмотрел мне прямо в глаза, и я на миг забыла, как надо дышать.  — Ты не могла не заметить, что в Университете прикладной магии почти нет обычных студентов, а редких бюджетников из неблагородных родов откровенно недолюбливают?  — Я кивнула, понимая о чем он, тем более что примерно по этой причине я сама регулярно встревала в неприятности.  — Здесь все устроено так, чтобы учиться могли лишь избранные. Не знаю, откуда, из какого далекого мира ты взялась, но наверняка и у вас такое не редкость.
        Я с жаром согласилась. Всякие там реформы образования, как правило, ни к чему хорошему еще не привели, так что тут я Кая понимала.
        — Несмотря на то что во главе страны стоит Король, Инарией по факту правит Совет магов, он же диктует правителю свою волю,  — парень так резко сменил курс, что я поначалу не поняла, к чему он ведет. Обернулась на Лоу, тот картинно закатил глаза.  — С новым поколением вышколенных магов Совет сможет выступать открыто, и ему никто не посмеет перечить. Понимаешь, к чему это может привести? Магия уже стала уделом меньшинства, хотя, как тебе рассказывали на занятиях, в каждом человеке есть источник магической энергии, обучение стало доступно немногим, а цены на магические товары в городских лавках непомерно высокие! Так продолжаться не может, кто-то должен сделать хоть что-то!
        Я слушала и кивала. Итак, передо мной горячий революционер, вдохновенный борец за права простого народа. С каждой минутой дела у меня все хуже и хуже. Я постаралась состроить подобающее случаю лицо, размышляя, как избежать участи стать соучастницей этого кружка террористов-коммунистов.
        — Мы с Рансу решили бороться против сложившейся в обществе ситуации,  — меж тем продолжал Кай, уже не обращающий внимание ни на меня, ни на других своих слушателей.  — Этот присоединился позже.
        — Эй!  — «этот» протестующе вскинул руку.  — Ты бы перед всеми такие речи толкал, а то как что, так все на меня спихивают.
        — Подождите-ка,  — перебила их я с вполне, как мне кажется, резонным вопросом.  — Хвостатого я понять могу, а вот вам с рыжим чего спокойно не живется? Один сын ректора, второй, я справки наводила, сын Главнокомандующего армией. Да вы ж «золотая молодежь». Живи и радуйся.
        «Золотая молодежь» одарила меня удивленными взглядами.
        — Так вроде понятно же все.  — Рансу захлопал светлыми ресницами.  — Если так дальше пойдет, у нас вообще тирания настанет.
        Ага, будущие спасители человечества. Приятно познакомиться.
        — Ну, ладно,  — я вскинула руки,  — вы втроем поборники справедливости. И чем же вы занимаетесь?
        Мне сразу вспомнились типичные студенты университета, и в шансах этого клуба защитников незаслуженно обиженных я усомнилась еще сильнее. Никто из высших слоев общества не встанет на их сторону, никто из низших не осмелится пойти против первых. А кучка энтузиастов не сможет ничего добиться, это же очевидно.
        Но, видимо, в этом мире исторических примеров просто не существовало или они никого ничему не научили.
        Вопрос, похоже, оказался не в бровь, а в глаз, потому что мои похитители выразительно переглянулись.
        — Допустим, нас не трое,  — возразил было Лоуренс, но Кай его прервал.
        — Мы искали пути и возможности повлиять на текущую ситуацию в Инарии. Само собой, это не просто,  — камень в мой огород, не иначе, и сопровождался он таким укоризненным взглядом, словно я ранее обвинила их в бездумности и излишней амбициозности,  — но не невозможно. Акции протеста, митинги, агитации, попытки достучаться до короля — это лишь малая толика того, что мы могли предпринять в нашем нынешнем положении.
        Ага, а для Совета магов ваши попытки не страшнее комариных укусов, неприятно, чешется, но не смертельно.
        — А потом Кай наткнулся в библиотеке на пророчество,  — вмешался Рансу.
        — Что, прям так и нашел? Случайно?  — не поверила я. Вся эта история казалась чересчур абсурдной. Как они там говорили? «Воин, призванный побороть Зло и восстановить Справедливость»?
        — Ага,  — довольно кивнул рыжий,  — так и нашел. Листок, старый довольно, был вложен в монографию по теме Великой Крочфордской битвы. Что примечательно, на нем был штамп закрытого библиотечного отдела.
        Тут он со значением подвигал вновь отросшими бровями, будто в этом месте я должна была издать какой-то звук — например, громко удивиться или восхититься их чудесному везению. Но меня взволновал другой вопрос:
        — Что за закрытый отдел?  — Я вроде бы ходила в библиотеку пару раз, там всегда было открыто.  — От кого его закрыли?
        Судя по блеску в глазах Рансу (а, может, просто очки отсвечивали?), он ждал от меня чего-то подобного:
        — Действительно, от кого?  — сам себя спросил он и поднял вверх указательный палец.  — От любопытных! В закрытом библиотечном отделе хранятся запрещенные рукописи, содержание которых расходится с официальной доктриной Совета магов. Вот.
        Если он прав, то неужели никому из них не пришло в голову, что такие тщательно охраняемые вещи не могут просто так валяться где ни попадя?
        — Кхм…  — неловко откашлялась я, маскируя улыбку.  — Думается мне, ребята, вас кто-то решил по-крупному разыграть.
        Лоуренс хихикнул, а вот Кай еще больше посуровел. Хотя, казалось бы, куда уж? Стрелки часов готовились вот-вот сойтись на двенадцати, в прикрытое лишь тоненьким тюлем стрельчатое окно пробивался тусклый лунный свет. Я устала и больше всего хотела, чтобы чьей-то шуткой оказалось все, происходящее со мной сейчас. На Рансу даже смотреть не хотелось — он обиженно надул губы и только что носом не шмыгал. Честно, будто конфету у ребенка отняла.
        — Ну ты хотя бы взгляни.  — Он подсунул мне под нос свиток. Я послушно развернула, отметив про себя, что бумага совсем новая и на предмет старины явно не тянет.  — Это магическая копия, полный слепок с оригинала.
        А, ну тогда все ясно.
        Стоит ли говорить, как мне не хотелось его разворачивать? Будто, если я это сделаю, подпишу себе приговор и повешу ярмо на шею на всю оставшуюся жизнь. Где-то фоном в голове пронеслась пафосная музычка из какого-то модного фильма, и я медленно раскрутила свиток.
        Глаза заскользили по ровным строчкам красивых витиеватых символов. Сперва они показались мне незнакомыми — точно не русский алфавит, тут я не могла ошибиться,  — но стоило чуть сильнее присмотреться, как завитки и линии сложились в слова. Уж лучше бы не складывались. Передо мной и вправду было пророчество, больше походившее на предсказание в духе Нострадамуса или Ванги, что для зрелищности любят вставлять телевизионщики в документальные фильмы. Один в один.
        Дочитав до конца, я быстро скрутила лист обратно и сжала его в руках. От нового знания ровным счетом ничего не прояснилось, кроме одной-единственной детали — оно никак не объясняло мне, как можно вернуться домой. К горлу снова подкатил тяжелый сухой ком, но я, вспомнив слова Кая, подавила желание захныкать.
        — На, зачитай,  — протянула я сверток брюнету. Тот смерил меня изучающим взглядом, не иначе как ожидал, что я расплачусь, и неожиданно глубоким проникающим голосом прочитал:

        «Дети мои, потомки рухнувшего мира! На вас уповаю, ибо лишь в ваших силах распахнуть закрытые Врата и разверзнуть дверь в жизнь иную. Оковы, что сдерживают сей мир, удушающим змеем оплетают священное древо мирозданья. Настанут мрачные времена, когда каждая тварь, живущая под небом, притесняема будет стеной незримой, падут на головы их все бедствия, мыслимые и немыслимые, и будет так, пока не явится с той стороны воин, призванный побороть Зло и восстановить Справедливость. Пред его праведным гневом падут преграды, и народ возликует и освободится от гнета великого.
        Вам завещаю, дети мои, встретить его с почтением и радостью, ибо в руках его плод долгожданной свободы».

        Закончив, Лемминкайнен поднял взгляд. В комнате воцарилась звенящая тишина.
        — Что-то я не наблюдаю почтения и радости.  — Я отобрала свиток обратно. Нет, ну правда. Они меня, значит, призвали, чтобы я принесла им «плод долгожданной свободы», выдернули из жизни, оторвали от родных и близких, и… И какую встречу я получила? Меня унизительно схватили, перебросили через плечо, ничего не объясняя, заставили учиться в этом дурацком университете, терпеть тычки и оскорбления от каждого встречного-поперечного. И ради чего? Ради чьих-то идеалов? Из-за чьей-то глупой шутки?
        В первую секунду мне захотелось разрыдаться в голос. Потому что дома меня уже больше недели ждала мама. Совсем одна. Возможно, она уже оббегала все инстанции, всюду натыкаясь на равнодушие госслужащих. Возможно, она обзвонила все больницы и морги, молясь и глотая корвалол, лишь бы я была жива. Возможно, она не раз прошла привычным мне маршрутом, пытаясь найти хотя бы какой-то намек на мой след. Возможно, она обрывала мой телефон, слушая бездушный голос автоответчика, а вредная соседка смеялась за глаза, раз за разом повторяя, мол, я так и знала, что этим все закончится.
        Целую неделю я закрывала на это глаза, надеясь, что все решится само собой. Думала, что, если буду спокойна, этот сон не превратится в кошмар и я рано или поздно просто проснусь в своей кровати.
        И тут же накатила злость и желание отхлестать эту честную компанию этим же свитком, и я не смогла сдержаться.
        — Сейчас я покажу вам праведный гнев!  — и я обрушила зажатое в пальцах пророчество на того, кто оказался ближе ко мне — на Рансу. Вряд ли тонкий сверток бумаги мог причинить боль, но я все равно продолжала раз за разом замахиваться, собирая все, что с готовностью срывалось с языка, все, что не могла высказать в иной ситуации. Слезы застилали глаза.
        Не знаю, сколько длилась эта истерика, скорее всего, недолго, но я успела задохнуться от бешеного коктейля эмоций: от отчаяния, обиды, злости, безысходности. Когда чьи-то руки схватили меня за запястья и с силой тряхнули, я уже с трудом хрипела мне самой непонятные проклятия.
        — Твои слезы тебе не помогут,  — голос Лемминкайнена, несмотря на свою твердость, показался мне куда участливей, чем обычно. Жалеешь меня, скотина? Из последних сил я замолотила кулаками по его груди, но он даже не дрогнул.
        — Я вам еще покажу! Я выучусь, я… вас всех в лягушек превращу!
        Мне показалось или он хмыкнул, неожиданно прижимая меня к себе? Я уткнулась носом в мягкую, приятно пахнущую ткань рубашки.
        — И французам продам! Как деликатес!  — Я дернулась, но Кай оказался сильнее. А в объятиях его было успокаивающе тепло и уютно. Оставшиеся невыплаканные слезы просто потекли по горячим щекам, пощипывая разгоряченную кожу. Сил вырываться и уж тем более злиться просто не оставалось. Теперь, когда разум был полностью лишен эмоций, я поняла, что мне ничего не остается, как самой решить свои проблемы. Я должна выучиться и найти способ создать портал своими силами как можно быстрее.
        — Успокоилась?  — Я судорожно кивнула и почувствовала, как его ладонь коснулась моей макушки.  — Не подумай, что мы сделали это со зла. Никто из нас не хотел, чтобы так получилось, и им,  — он сделал паузу,  — безумно неловко и стыдно перед тобой.
        — Я вернусь домой,  — пробубнила я, словно оправдываясь,  — и вы мне поможете! Из-под земли достану!
        В глубине души я понимала, что нужно отстраниться, проявить характер, но только сильнее прижалась к парню, судорожно смяв пальцами ткань. Пусть думает обо мне, что хочет, если сейчас я останусь одна, опять расплачусь, и тогда от моей гордости вообще ничего не останется.
        Целую минуту мы оба не шевелились. Ладонь Кая тепло ощущалась на затылке, мои пальцы сами собой расслабились, руки опустились. Было так пусто, что даже легкий звон в голове ощущался как часть этой пустоты. Я втянула носом воздух, шмыгнула, всхлипнула напоследок и отстранилась, почти уверенная в том, что больше не сорвусь. Не доставлю им такого удовольствия. И внезапно заметила, что в комнате мы остались вдвоем.
        — Когда они ушли?  — собственный голос прозвучал вороньим карканьем. Наверное, сорвала, когда кричала.
        — Давно.  — Лемминкайнен отошел от меня и, повернувшись спиной, велел: — Ты тоже иди, ночь на дворе. Дорогу найдешь?
        Да уж не потеряюсь, хотела я съязвить, но почему-то просто кивнула. Боевик правильно расценил мое молчание.
        — Эй, Кай.  — Он обернулся удивленно. Я сквозь силу улыбнулась.  — Вы, конечно, те еще придурки, но… спасибо.
        Я выскочила в коридор и на пару секунд прижалась спиной к холодной стене. В груди еще клокотали рыдания, однако я с легкостью их подавила. Все же, несмотря ни на что, не такая уж я плакса, просто в последнее время случаев развести сырость было предостаточно. Ребята предоставили мне прекрасную возможность переосмыслить свое пребывание в этом мире, так что лучшее, что я сейчас могла сделать,  — это лечь спать. А там уж как-нибудь разберемся.

* * *

        И разбиралась я всю следующую неделю. То есть, выспавшись, я пришла к вполне логичному выводу, что легче будет потратить пару лет на обучение, чем бросаться исполнять какое-то мутное пророчество, которое даже не обо мне. Ребятам я ничего говорить не стала, только намекнула, чтобы меня пока оставили в покое, и они даже послушались. Честно признаться, без Лоуренса жить стало чуть скучнее, зато и в деканат меня больше не вызывали. Я прилежно посещала занятия и скоро поняла, что зря боялась — все было не так уж страшно, даже местами ясно. Но более всего меня неожиданно заинтересовали уроки по истории. За всеми этими волнениями и истериками я даже не попыталась выяснить, где оказалась, а зря. Как я выберусь, если даже не знаю, откуда? Нет бы задаться этим вопросом раньше, но мне постоянно было некогда, то себя жалела, то на других бросалась. Но теперь-то я твердо решила брать ситуацию в свои руки. У меня есть цель — вернуться домой.
        Я узнала, что в этом странном мире всего два государства, и если об одном все учебники наперебой твердили только хорошее, то на долю его соседа выпал жребий быть филиалом Зла, ни больше ни меньше. Собственно, как нетрудно догадаться, я попала в первую страну, которая гордо именовалась — королевство Инария. Ею правил Король с большой буквы К, а помогали ему Совет магов (так нелюбимый моими новыми друзьями) и сборная солянка из Главнокомандующего, Верховного судьи и еще кого-то. Я не любила политику и тут тоже не сильно в нее вникла, как ни старалась. Из-за разряженного магического поля местные волшебники вынуждены аккумулировать магию в предметах, знаках и устных заклинаниях, записанных на бумаге рунами в особом порядке. Все это я уже слышала от Рансу, но в изложении преподавателей теория воспринималась лучше.
        Проблемы начались, когда дело дошло до практики.
        У меня ничего не получалось. Это было ожидаемо, но все равно обидно. Шарлотта честно старалась мне помочь, варила мне по вечерам какое-то зелье, концентрирующее энергию, но и оно мало помогало. Еще неделю спустя я выучила основные иероглифы и могла по памяти рисовать довольно сложные знаки, но магии в них по-прежнему не было. Учитель иероглифики предположил, что, вероятно, я сильнее в рунической магии. Читать свитки я тоже с горем пополам научилась, но как бы театрально я ни декламировала заклинания, они не работали. И это реально бесило.
        Очередной вечер я проводила в библиотеке. Это было огромное, почти бесконечное помещение с уходящими в вышину рядами книг. Стеллажи были искусно вписаны в полукруглую стену и делили отсек хранилища на «коридорчики», среди которых немудрено было потеряться. Порой, чтобы найти нужную литературу, приходилось самой взбираться наверх по приставным лесенкам, потому что библиотечные работники блуждали тут примерно так же, как и студенты. Столы для занятий ютились тут же, между стеллажами, в тени, подсвеченные такими же стеклянными шарами, что и в жилых комнатах. Сегодня я засиделась допоздна, упорно перерисовывая из учебника одни и те же знаки, чтобы, наконец, их выучить. Стопка писчей бумаги рядом со мной уменьшалась по мере того, как я исписывала листок за листком, уже даже не ляпая чернилами. В итоге устала так, что глаз на глаз смотрел. Пришлось отложить самообучение хотя бы до утра. Собравшись, я поковыляла на выход.
        И судьба решила отомстить мне за целых две недели относительно спокойной жизни.
        — Ай!  — Я больно ударилась о край стола, да еще и сумкой за угол зацепилась. Бедро намекнуло, что утром точно будет синяк, но мне было наплевать, я спешила.
        — Стоять!  — вокруг запястья обвились железные тиски, и меня дернуло назад со всей силы. Я взмахнула свободной рукой, однако падения не избежала. Врезалась во что-то плечом и замерла перепуганной мышкой. Кто это? Что это? Почему…
        — Попалась.  — Чужое дыхание обожгло мне щеку. Я стояла, тесно прижавшись к Джастину, а он наклонился к моему лицу, по-прежнему не выпуская из захвата запястье.  — Давно стала такой смелой? Не слышала, что со мной не стоит портить отношения?
        От его голоса, тихого и вкрадчивого, меня пробрала дрожь. И глаза, такие льдисто-голубые, что казались прозрачными осколками льда, буквально примораживали меня к месту. Он… он что, мне угрожает?
        — А если нет?  — природная вредность просто не оставила здравому смыслу шансов. Я дерзко задрала голову, глядя парню в лицо. Смотри, сволочь, я тебя не боюсь!  — И вообще, пусти меня, больно же!
        Джастин хмыкнул, сильнее сжимая мою руку:
        — А если я сделаю так?  — и он вывернул мне запястье так, что на глаза слезы навернулись. Я изогнулась, привстав на мысочки, чтобы спасти свои хрупкие косточки, и этот извращенец сцапал меня за талию, неприятно сокращая дистанцию между нами до минимума.
        — Повторяю вопрос. Не слышала, что со мной не стоит портить отношения?
        — С… слышала.  — Я предпочла больше не нарываться, тем более что библиотека казалась очень темной и совсем пустой. Не лучшее место для ссор с талантливым магом. А мне еще тут как бы учиться и учиться, хочется в это верить. Да и правая рука мне еще не раз понадобится.
        — Громче,  — практически приказал он, хотя наши лица были так близко, что, подними я голову, наткнулась бы на его губы. Поэтому я вся сжалась и втянула шею.
        — Я слышала.
        — Отлично, быстро схватываешь.  — Джастин чуть расслабил руку, и я смогла пошевелить ноющей кистью. Переступив с ноги на ногу, я пнула ботинком поваленные учебники. Кажется, их сшибла я, когда проносилась мимо.  — Для дурнушки из далекой деревни, разумеется.
        Я вскинулась. Когда речь заходила о моей вымышленной биографии, я не могла оставаться спокойной, так и боялась, что правда всплывет наружу. Джастин с наслаждением окинул дрожащую меня взглядом:
        — Я происхожу из древнего знатного рода. Моя семья обладает широкими связями.  — А то я не догадалась.  — Я почти уверен, что у Рансу нет и никогда не было кузины, похожей на тебя.
        Я дернулась, но снова угодила в цепкий захват. Что делать, если он знает правду? Если он кому-нибудь расскажет обо мне, о планах ребят, о пророчестве? Даже представить боюсь, на что способен этот красавчик с ледяными глазами. О сопротивлении и мысли не возникло — я оторопела, как кролик перед удавом. Я ни звука издать не могла, хотя тогда в столовой, никак в горячке, смела нападать на него.
        — Это… это…  — залепетала я, краснея. Что же мне придумать?!
        — Ты подружка Лоуренса, и Рансу прикрывает извращения своего товарища?  — презрительно хмыкнул Джастин.  — Меня тошнит от вас обоих. Плебеи.
        Я вытаращилась на него, не в силах возразить. Молила только про себя — отпусти, отпусти меня, пожалуйста! Почему мне так страшно?
        — Это неправда,  — пискнула я робко, и вдруг он ухватил меня рукой за подбородок, резко дернул вверх и поцеловал в губы. Это было почти больно. И очень унизительно. Я оттолкнулась от него обеими руками, благо парень так увлекся, что выпустил меня, и стрелой полетела к дверям, слыша за спиной издевательский хохот. Ненавижу!
        Сама не знаю, чего я так сильно испугалась, но в ледяном взгляде Джастина отчетливо читалось не только презрение ко всем, кто был ниже по статусу, и осознание вседозволенности. Его рука, сжимающая мое запястье, походила на когтистую кошачью лапу, а я была всего лишь мышкой, с которой он желал вдоволь наиграться, прежде чем сожрать. А я-то посчитала его просто избалованным ребенком. Чертов мир!
        Возле самой лестницы я с разбега врезалась в Лоуренса. Столкновение получилось таким сильным, что мы оба грохнулись на холодный гранит пола, сумка моя слетела с плеча, и конспекты, словно опавшие листья на ветру, взмыли в воздух и осыпали все вокруг.
        — Эй, малышка, ты чего носишься по коридорам?  — Лоу, как всегда, был весел. Раньше меня это забавляло, теперь вспыхнуло раздражение. Как можно быть таким безмятежным и спокойным, когда вокруг такое творится? Мне тут же захотелось испортить его вечно приподнятое настроение.  — Что-то случилось? Ты какая-то потрепанная.
        Он очень внимательно меня осмотрел и помог подняться на ноги. Я раздраженно сбросила его руку — после инцидента с Джастином любое прикосновение вызывало во мне бурю отвращения. Я начала зло собирать рассыпавшиеся листки, и Лоуренс, несколько удивленный (еще бы, его отвергли!), принялся мне помогать. Он сноровисто подхватывал с пола страничку за страничкой, потом остановился и хмыкнул:
        — А ты очень старательная, Милана,  — он назвал меня по имени, а не каким-то дурацким прозвищем, значит, собирается сказать что-то серьезное.  — Но самообучением много не добьешься. Вот эти два знака ты ни разу не написала верно. Хочешь, я помогу тебе с иероглификой? Скажем, я предлагаю тебе частные уроки, совершенно безвозмездно.
        Пришел мой черед удивляться. Безвозмездно? Это даром, что ли? И даже ничего неприличного не попросит взамен?
        — Можешь мне поверить,  — поспешил успокоить меня Лоу, вручая стопку бумаги.  — Я от чистого сердца. Ведь для исполнения того дурацкого пророчества тебе нужно хотя бы базовое магическое образование.
        Вообще, предложение звучало заманчиво. Но я не ослышалась, блондинчик назвал пророчество дурацким, но разве не вся эта чокнутая троица свято в него верит? И тут я вспомнила слова Джастина.
        — О!  — Нужно было срочно предупредить Лоу об опасности.  — Я должна тебе кое-что сказать!
        — И я тебя тоже, малышка, с первого взгляда,  — расплылся в улыбке этот озабоченный тип, но вдруг взгляд его устремился куда-то мне за спину и посуровел.  — Проклятье!
        Я обернулась и вздрогнула — теоретик стоял в дверях библиотеки и нагло усмехался, сложив руки на груди. Вся его поза будто бы выражала насмешку и превосходство. А еще мне почудилась угроза, предназначенная специально для меня. Лоуренс попытался задвинуть меня за спину и, несмотря на свой страх, я воспротивилась.
        — Пошли отсюда,  — заканючила я, дергая Лоу за рукав.  — Я устала и хочу скорее лечь спать!
        Уверена, в другой ситуации парень бы ухватился за мои слова и вывернул наизнанку, однако, бросив хмурый взгляд в сторону библиотеки, он просто повел меня прочь.
        В комнату я буквально ввалилась и, добредя до кровати, рухнула на нее как подкошенная. Что это было, в библиотеке? Объявление войны или просто неудовлетворенное эго зазнавшегося «принца»? Я не хотела думать об этом, но и не думать тоже не могла. Спасибо Шарлотте, заметив мое состояние, она заохала и заахала, быстренько согрела мне воды и наполнила корытообразную ванну, в которой мне хотелось уже не просто искупаться, а, скорее, сразу утопиться. Нет, лучше кого-нибудь утопить, благо в кандидатурах недостатка не было. Мстительно представив, как Джастин пускает пузыри в мыльной воде, отчаянно хлопая глазами, а его белесые волосы шевелятся в воде, как щупальца медузы, я почувствовала себя чуточку отомщенной. Продолжу мечтать в ванне, может, еще кого-нибудь утоплю, хвостатого и приставучего.
        — Что-то случилось, да?  — Лотта заботливо положила на табуретку рядом чистое полотенце и неловко застыла, сцепив от любопытства пальцы. Уходить она явно не собиралась.  — Тебя кто-то обидел?
        Я на мгновение задумалась, стоит ли ей рассказывать. Она хорошая девушка, но немного… болтливая. Про свою «избранность» уж точно стоит промолчать, а вот насчет остального, даже и не знаю.
        — Я никому не скажу, честно!
        Я вздохнула, всколыхнув шапку пены на груди. Поболтала ногами под водой, задрала их, пошевелила пальцами. Шарлотта терпеливо ждала.
        — Этот Джастин,  — издалека начала я,  — действительно имеет здесь власть? То есть с ним правда лучше не связываться?
        — Ты опять с ним сцепилась?!  — ужаснулась Лотта.  — Милана, я же тебе говорила!
        Знаю-знаю, он мегакрутой. Как будто это должно меня успокоить.
        — Я вела себя хорошо,  — заверила я подругу.  — Я все помню.
        Не уверена, что мои слова прозвучали убедительно. В любом случае девушка сокрушенно покачала головой:
        — Ладно, только впредь будь осторожнее. Как правило, те, кто ему не нравится, долго в университете не задерживаются.
        Хм, похоже, он и правда крутой. Может, мне и стоит попридержать язычок и хотя бы какое-то время не попадаться ему на глаза.
        — Хорошо.  — Я потянулась и с наслаждением запрокинула руки.  — Что у нас завтра утром по расписанию?
        Мыло на диво приятно пахло, я намылила голову и только собиралась окунуть волосы в воду, как услышала то, чего так боялась:
        — Верховая езда.
        Пожалуй, вернусь к первоначальному плану. Утоплюсь.

        Мне осталось только удивиться тому, насколько расторопной оказалась Шарлотта. Когда утром в голове щелкнул местный «будильник», я не успела проснуться, как тут же была втиснута в корсет, бриджи с застежкой под коленом и длинную расклешенную юбку с разрезом спереди. Лотта ловко натянула на меня закрытую блузку и сверху на нее — приталенный жакет с посеребренными пуговицами. Вручила тонкие кожаные перчатки и с облегчением вздохнула:
        — Размер в размер. Точно угадала.
        — Э?  — только и смогла пискнуть я. Грудь, и без того не шибко большую, сдавило корсетом, так что дышать удавалось через раз. А я наивно полагала, что он нужен, чтобы подчеркнуть женские достоинства, а не сплющить их.
        — Зачем столько одежды? Да я в ней сварюсь!
        Я уж молчу, к чему надевать штаны под юбку. Чтобы не поддувало?
        — Не спорь,  — погрозила пальчиком девушка.  — Это костюм для верховой езды. Конюшня общая, так что нужно выглядеть прилично.
        — Я похожа на чучело!  — взвыла я в голос, но мои страдания не тронули суровое девичье сердце моей соседки.
        — Все девочки будут в такой форме, я тоже.
        Утешила, что сказать. Теперь-то мне стало спокойнее. Ха!
        Впрочем, я могла сколько угодно вредничать — занятие от этого никто не отменит, пришлось собрать волю в кулак и отправиться на пресловутые конюшни. На плане, заботливо выданном мне Каем, они значились между башней моего факультета и алхимиками, так что лошадей я мельком видела в окно, но подходить к ним? Раньше мне казалось, что меня невозможно заставить это сделать. Но как показала практика, нет ничего невозможного.
        Площадка перед конюшнями была засыпана песком, видимо, чтобы падать мягче было. Девочки уже собрались, все как одна в этих жутких костюмах, так что я хотя бы не сильно выделялась, только вот волосы мои для местного колорита были слишком уж короткими — едва до плеча доставали. У Лотты вон коса какая длинная, в руку толщиной, не меньше. Ага, и принцесса Диана тут. Мне кажется или форменный костюм у нее какой-то особенный? А как же равноправие и все такое?
        — Не смотри на нее так,  — шепнула Шарлотта, и я поспешно отвела глаза. Подружки вокруг Дианы тоже принялись перешептываться и бросать на нас недружелюбные взгляды.
        То, что утро не задалось, я поняла еще со вчерашнего вечера. Всю ночь ворочалась, представляя, как буду залезать на лошадь, но даже в страшном сне не могла вообразить, что это ТАК сложно!
        — Милана, ваша очередь.  — Я вздрогнула, когда преподавательница назвала мое имя. Подошла к лошадке, милой такой, серой в яблоках, прелесть, а не животное. На расстоянии, разумеется. К тому же, когда она повернулась ко мне мордой, улыбка ее была откровенно пугающей.
        — Ну же, смелее. Что вы застыли?
        На меня смотрели абсолютно все. Даже лошадь не отводила взгляда блестящих коричневых глаз. Так, Милана, ты обязана это сделать. Не посрамись!
        Я обошла конягу вокруг, вспоминая, что мне по пути успела рассказать Шарлотта. Залезать нужно с левой стороны. С левой от кого? Я таки нашла левую сторону, поставила ногу в стремя. Вытащила, вставила другую. Представим, что лошадь — это большой велосипед с хвостом и гривой. Нужно всего лишь перекинуть одну ногу через седло и сесть, проще простого. Я ухватилась за луку обеими руками и подтянулась, стала перекидывать ногу, но запуталась в юбке и повисла поперек кобылы. Мои манипуляции были встречены дружным хохотом. Краснея и злясь, я с помощью конюха спустилась на землю и тут же предприняла новую попытку. Потом еще одну, и еще одну, всякий раз упираясь в седло животом, пока не осознала всю полезность надетого на меня корсета, хотя и в нем мои бедные внутренности превратились в размазанную по тарелке кашу.
        Не смеялась только Шарлотта. Преподавательница растерянно хлопала глазами, впервые в своей практике сталкиваясь с настолько неумелой студенткой, при том что в этом мире все аристократы как бы должны уметь ездить верхом. А я, на минуточку, родственница ректора! Я его еще не знаю, но уже опозорила на весь университет.
        — Возьмите себя в руки,  — проблеяла преподавательница, делая знак конюху, который, тяжко вздохнув, крепче взял лошадь за поводья. Я едва сдерживала злые слезы. За что мне такое унижение! Не уйду отсюда, пока не справлюсь!
        Я вцепилась в седло, подтянулась и — о чудо!  — невероятным усилием смогла перекинуть свою тощую тушку через лошадку и приземлилась куда надо и чем надо. Ха, получили?
        Надеюсь, на этом мои мучения закончатся. Шутка ли, самой впервые в жизни залезть в седло? Я выжидательно посмотрела на преподавательницу, та смерила меня задумчивым взглядом. Ну же! Я никогда так не хотела, чтобы меня пожалели, но стоило мне представить, что придется остаться с этим милым животным наедине, не имея ни малейшего представления, как им управлять, меня охватила паника. Кобыла, словно почувствовав мое напряжение, недовольно переступила с ноги на ногу. Я сильнее вцепилась в седло и зажмурилась.
        — Расслабьтесь, Милана,  — голос преподавательницы прозвучал совсем близко и стал казаться мне еще более мерзким. Я просто всеми внутренностями ощущала презрение, которое она ко мне испытывала, и не могла оставить эти чувства без взаимности.
        Лошадка фыркнула, как мне показалось, довольно доброжелательно, и рука сама собой потянулась к жесткой, тщательно чесаной гриве. Только сейчас я заметила, насколько ухоженной она была, как похожи на серый бархат лощеные бока, как перекатываются под ними литые мышцы.
        — Неужели вы впервые в седле?  — поинтересовалась женщина, разглядывая мое оцепеневшее от ужаса тело. Я судорожно кивнула и, видимо, заслужила милость.  — Тогда пока попробуйте привыкнуть.
        Она дала указания жокею и удалилась с остальными студентками, возможно, на другую площадку. Конюх или кем он там был, забрал у меня поводья, погладил огромную лошадиную морду, что-то шепнул, и кобылка тронулась с места. Я даже взвизгнула, но тут же захлопнула рот. Кажется, где-то читала, что они боятся громких звуков, а грохнуться с высоты без малого полутора метров мне совсем не хотелось.
        Прислушавшись к указаниям инструктора, я попыталась расслабиться. Сделать это было очень сложно, седло подо мной было как живое, ногами, телом, своей, кхем, пятой точкой я постоянно ощущала движение. И чем сильнее я напрягалась, тем сложнее было держаться.
        Занятие казалось нескончаемым. Молчаливый жокей водил меня по опустевшему плацу, изредка награждая мои потуги сухими советами. Так я научилась держать равновесие, перенося центр тяжести в зависимости от направления движения, и правильно держать ноги. На словах это было довольно легко, но я потратила немало времени, прежде чем смогла понять такие, казалось, элементарные вещи.
        А еще у меня все затекло и чесалось, и я была буквально готова расцеловать жокея, когда он подвел лошадь к деревянной скамье.
        — Эй, Миланка.  — Общие занятия тоже подошли к концу, и ко мне подлетела свита Дианы. Точнее, не подлетела, а прискакала, потому что никто еще не торопился спешиваться. Диана поравнялась со мной и окинула презрительным взглядом. Честное слово, как они мне уже все надоели! Я гордо вскинула голову, оперлась на правую ногу, мысленно молясь не запутаться в неудобных юбках и вылезти из седла с достоинством мастера.
        — Девочки, посмотрите, какая обезьянка у нас тут,  — засмеялась Диана и спрятала одну руку в складках юбки. Ну, погоди, я до тебя еще доберусь, жаба. Разумеется, тугой корсет и тяжелая юбка не добавили моим движениям должной грации, я раскорячилась как смогла, перекидывая левую ногу и не глядя ища ей опору. Всего на чуть-чуть выпустила эту гадину из поля зрения, хотя всем нутром чуяла неприятности. И тут что-то вспыхнуло, лошадь испуганно заржала и встала на дыбы, а я как дура продолжала держаться за седло. Все кругом громко заверещали, от девчачьего визга у меня чуть кровь из ушей не пошла, а вот несчастное животное, игнорируя держащего поводья жокея, понеслось вперед, увлекая меня за собой с высокой скамьи за застрявшую в стремени ногу. Мама! От резкого рывка желудок ударился о ребра, испуганные лица и огромный с моего ракурса круп лошади промелькнули перед глазами, прежде чем я рухнула на землю и приложилась обо что-то головой.
        Последнее, что я успела запомнить,  — ехидная ухмылка Дианы.
        Потом все перемешалось, закружилось, слилось в одну длинную смазанную картинку. Кто-то подхватил меня с земли, и ногу ниже колена пронзило острой жгучей болью. Я вскрикнула, выгнувшись дугой, и краем глаза увидела холодный осуждающий взгляд Джастина. Нет, показалось. Его там не было, от шока я едва могла отличить реальность от фантазий. Голоса вокруг невнятно кудахтали, среди них я различила лишь взволнованное оханье Шарлотты. Глаза закрылись под тяжестью век, и спустя будто бы всего пару минут я очутилась в незнакомом помещении, на койке, с двух сторон окруженной кипельно-белой ширмой. Пахло лекарствами, наверное, это больница. Я упала, возвращаясь домой с тренировки, и добрые люди вызвали «Скорую»? Пошевелившись, я ожидала боли, но ее не последовало. Тут-то я и вспомнила, как далеко от дома нахожусь.
        — Ой! Милана!
        Меня передернуло от громкого пронзительного возгласа Шарлотты. Никакого уважения к пострадавшим.
        — Не кричи ты,  — одернул ее Лоуренс. Я приоткрыла один глаз и увидела, что блондин пристроился на краешке моей кровати. Длинные золотистые волосы распущены из привычного высокого хвоста и на скорую руку сколоты по бокам пестрыми невидимками.  — Доктор сказала, что сотрясение пройдет только через час.
        Через час? Нам бы вашу медицину.
        — Зря пришли.
        Этот голос принадлежал Лемминкайнену. Парень стоял чуть поодаль, демонстрируя обычную для себя сдержанность. Однако пришел меня навестить. Приятно.
        Потихоньку мысли прояснились. Я вспомнила все подробности злополучного урока верховой езды, вплоть до каждого из своих свежих синяков на пузе, которые, к слову, тоже совершенно не болели. И корсет с меня сняли вместе с остальной одеждой, и лежала я в тонкой белой сорочке под тонким же одеяльцем. Вспыхнув, я слишком резво для больной подскочила и прижала одеяло к груди:
        — Ах ты ж дрянь!!!
        Все трое моих посетителей с одинаковым изумлением уставились на меня, а Лотта даже отшатнулась. Большие карие глаза моментально заволокло слезами:
        — Это я виновата…  — простонала она жалобно и шмыгнула носом.  — Апельсинка всегда смирной была, я попросила, чтобы ее тебе дали!.. А она… А она тебя сбросила-а-а-а!
        Миг, и девушка залилась слезами, цепляясь за мою руку мертвой хваткой, и продолжила голосить как потерпевшая.
        — Перестань живо!  — рявкнула я и тряхнула рукой.  — Не будь дурой, ты тут ни при чем! Это Диана постаралась.
        Пришлось рассказать, что я видела, как мерзкая девица зачем-то полезла в потайной карман юбки, который я обнаружила в своей форме тоже. Потом — это как ни странно, тоже отложилось в моей памяти, хотя наблюдала я лишь боковым зрением,  — уронила под ноги Апельсинке (вот глупость, она же серая) крохотную склянку с какой-то магической мутью, вроде тех взрывоопасных, которыми балуется алхимический факультет. Потом что-то вспыхнуло, лошадь испугалась и сбросила меня, уже почти вылезшую из седла.
        — Неужели никто не заметил?  — Я обратилась к Лотте.  — Ты же недалеко стояла.
        Девушка озадаченно покачала головой. Но мне не показалось, я точно знаю, что так было!
        — Это Диана,  — уверенно настаивала я.  — Она хотела мне отомстить за лягушку.
        Кай вдруг отклеился от стены и стремительно вышел за дверь, хлопнув ею напоследок чуть громче, чем это необходимо. В который раз убеждаюсь, что их с Дианой что-то связывает, и мне страсть как любопытно, что.
        В палату заглянул Рансу, и озабоченное выражение на его лице сменилось лучезарной улыбкой:
        — Милана!  — Он радостно всплеснул руками.  — Я только узнал. Ты как?
        К теме о неудавшемся покушении на мою драгоценную жизнь мы больше не возвращались. Кажется, серьезно к моим словам отнеслась только Лотта, и то непонятно, из солидарности или правда поверила.
        От дальнейших занятий на остаток дня меня освободили, и я, переодевшись в ставшую уже привычной форму, решила вновь наведаться в библиотеку. Видимо, от удара головой на меня снизошло озарение: а почему бы не подойти к проблеме с другой стороны и не начать искать информацию сразу о создании телепортов или порталов? Тогда можно будет быстрее свалить из этого дурацкого мира. Жаль только, нельзя этого сделать до следующего занятия верховой ездой.
        Осторожно ступая (ну да, нога после их странных манипуляций совсем не болела, они даже повязки не накладывали, но все же в их совершенную медицину до конца мне не верилось), я вошла в библиотеку, еще памятуя о моем последнем визите сюда. И меня сразу передернуло, почему мне в момент падения померещился Джастин? Был ли тому виной тот поцелуй, если это шальные игры подсознания? Или он и правда был там? Черт, я совсем забыла предупредить Лоуренса или Рансу о том, что этот светловолосый хмырь может вставить нам палки в колеса. Раньше меня бы это не сильно волновало, но сейчас от этого зависела возможность получить доступ к необходимым знаниям.
        Отыскать нужную тему в каталоге оказалось просто, сложности начались потом. Длинный и очень высокий стеллаж с искомой литературой обнаружился почти в противоположном конце зала. Полки пестрили потрепанными корешками обложек, многие названия было попросту не разобрать, да мне и не нужно было. Я сверилась со своими записями: «секция Q-R, стеллаж 15, полки t1, t2, t3». В странной нумерации я успела разобраться еще в прошлые разы, но не сразу сообразила, что необходимые мне книги забрались под самый потолок, а после утренних приключений высоты я боялась еще сильнее. Но что поделать, полезла. Юбку подобрала, чтобы повторно в больничку не угодить, и полезла на верхотуру, теша себя мыслью, что скоро напишу это проклятое заклинание и помашу ручкой. Наверху, как и ожидалось, было немного пыльно и до одури страшно. Одной рукой я вцепилась в поручень, а другой нащупала нужные корешки — три толстенных фолианта, не надорваться бы. Прижав их к груди, я вознамерилась аккуратно и чинно спуститься, бросила вниз взгляд…
        — Твою ж!..  — вырвалось у меня. Этот Джастин видением точно не был. Стоял себе возле моей лесенки и ухмылялся. У меня все затряслось от страха. А если они все заодно? Толкнет лестницу, и поминай как звали — библиотека такая огромная, что даже шум падения не везде слышно будет. Я постаралась сильно не дрожать и страха не показывать. Эх, если бы это было так легко!
        — Слышал, тебя лошадь скинула,  — запрокинув белобрысую голову, парень откровенно любовался моим запуганным видом. Ему вообще, похоже, нравилось мучить людей. Такие вот детишками котов за хвосты таскали и по воробьям из рогаток лупили.
        — Было дело,  — сквозь зубы пробурчала я. Не уверена, что меня было слышно с такой высоты, ну и ладно. Может, оно и к лучшему.
        — Ты не кузина Рансу.  — Он нехорошо прищурился.  — Теперь это стало почти очевидно. Кто же ты такая?
        Ну почему, почему он ко мне привязался?! Он меня пугает, я не хочу видеть его, находиться с ним рядом! Где же Лоуренс, он ведь всегда ошивается где-то поблизости? Никогда так не желала видеть его, как сейчас.
        — Спускайся, познакомимся поближе.
        Ага, как же. Я крепче прижалась к лестнице, неловко переступила с ноги на ногу, и вдруг каблук шнурованного ботинка соскользнул со ступеньки. Я тихонько ахнула, взмахнула руками, выпуская книжки, и полетела спиной вниз.
        Вместо всей жизни перед глазами пронесся только темный потолок и пара верхних полок. Я даже испугаться толком не успела — приземлилась относительно мягко и позорно вскрикнула. Кажется, мне понадобился целый час, чтобы сообразить, что произошло. Вот я падаю, лечу вниз, а потом — потом не знаю. Я жива, и то хорошо.
        И вдруг поняла — очень даже плохо.
        Я лежала на руках Джастина, и он довольно крепко меня обхватил. Его горячая ладонь жгла мне бок.
        — А ты, оказывается, прыткая девочка.  — Он с глумливым смехом стиснул меня еще сильнее, так что я коротко взвизгнула и попыталась освободиться.  — Ну же, не строй из себя невинную овечку, ни за что не поверю.
        — Отпусти!  — Я не знала, то ли разозлиться, то ли окончательно испугаться, но мой голос наверняка звучал удручающе жалобно, потому что Джастин почти сразу разжал пальцы, и я едва удержалась, чтобы не рухнуть на пол.
        — Что это у тебя тут?
        Парень поднял один из выпавших при падении томов.
        — Какое похвальное рвение к новым знаниям.  — Он повертел книгу в руках. На мою попытку отобрать заветный фолиант лишь усмехнулся и задрал его над головой. Разумеется с моим ростом попытаться достать было бессмысленной затеей.  — Но можешь не стараться. Это тебе ничем не поможет. М-м-м, а может, ты просто так хотела меня увидеть, что опять пришла сюда?
        Не опуская руки с книгой, Джастин чуть наклонился, заглядывая мне в глаза.
        — Тебе ведь понравилось со мной целоваться, да?
        Меня как водой окатило. Подпрыгнув, я выхватила книжку и отскочила на безопасное расстояние. Уйти не могла — моя сумка и остальные фолианты валялись у ног теоретика, и не похоже было, что тот собирается так легко их мне отдавать. У меня только что пар из ушей от злости не повалил.
        — Наигрался?  — выдохнула я, бессильно стиснув кулаки. Только бы не вцепиться ему в лицо.
        — Зависит от тебя,  — промурлыкал этот гад и подошел ближе. Я выставила перед собой книгу как щит.  — Мне показалось, ты любишь игры…
        Повезло нарваться на очередного маньяка-извращенца! Попятившись, я споткнулась и проморгала момент, когда Джастин навис надо мной и протянул руку. Мне удалось увернуться от прикосновения, но ситуация становилась все хуже, и я представить не могла, что делать. Прижалась спиной к стеллажу и замерла. Кричать или не кричать?
        — Не люблю.
        — Я могу тебя научить. Учиться же ты любишь.  — Парень схватил меня за подбородок. Я прекрасно помнила, чем это закончилось в прошлый раз, и замахнулась для пощечины. Джастин, не глядя, перехватил мою руку и так больно сжал, что я вскрикнула. Да чтоб ты провалился!
        Моя ладонь вспыхнула, точно ее окунули в кипяток. Волна горячей дрожи прокатилась по коже до самого локтя, щекоча сотней крохотных острых коготков. Я дернулась, и Джастин выпустил меня, отшатнувшись в сторону. Его красивое бледное лицо исказила болезненная гримаса.
        — Ты что творишь, дура?!  — Он прижал руку к груди и зло зашипел. От его скрюченных пальцев шел едва уловимый дымок.  — Совсем ум потеряла? Да я тебя сгною за это!
        Развернувшись, он быстро удалился, чему я, конечно, была очень рада. Вот только я ничего не сделала. Не знаю, что произошло, но это точно не могла быть я. Но разобраться с этим попробую потом, когда окажусь подальше от этого места. С него станется притащить кого-нибудь из своих дружков на подмогу, и не факт, что в этот раз я смогу так легко отделаться.
        Я быстро собрала с пола разбросанные книги и запихнула в сумку, от спешки едва не сминая свои конспекты. Как мне не хватало здесь обычных тетрадей, хорошо Шарлотта не поленилась сделать мне небольшую подшивку из записей, теперь они хотя бы не рассыпались.
        Как добралась до нашей с Лоттой комнаты, не помню — так спешила, так боялась встретить кого-то по дороге. Меня нехило потрясывало. Если Джастину хватит наглости отправиться в деканат и заложить меня, то моей только начавшейся учебе придет бесславный конец. Но ведь я правда ничего такого не делала, да даже если бы и захотела сделать, не смогла бы. Все вокруг наперебой твердят, что использовать магию так, как пишут в фэнтези-книжках, невозможно. Если я просто взмахну рукой, представляя, как на Джастине загораются волосы, он от этого лысее не станет. Но… Но тогда что же произошло? Что вообще со мной происходит?
        Шарлотта с порога взяла меня в оборот и с неожиданной силой отобрала сумку и уложила меня в постель.
        — Тебя же только выписали!  — отчитывала она меня.  — Доктор срастила кости и сняла боль, но для завершения лечения необходимы хотя бы сутки. Чем ты думала?
        А я вообще не думала. Мне думать некогда — действовать надо.
        — Мне нужно почитать про устройство телепортов.  — Я упрямо откинула одеяло и спустила с кровати ноги.  — Это очень важно. Без них я не попаду домой.
        — Домой? Зачем тебе домой?  — Лотта удивленно распахнула глаза.  — Год только начался.
        Ох ты ж! Забыла, что она не в курсе про пророчество и все, что с ним связано. Чуть не спалилась.
        — Э-э-э,  — заблеяла я, краснея.  — Мне для контрольной надо.
        Соглашусь, не слишком убедительно, но у меня и без того голова кругом шла, чтобы придумывать что-то по-оригинальнее. Лотта задумчиво покивала, и я вдруг выпалила:
        — Я спросить хотела, ты…  — и сама не поняла, что собиралась сказать.  — Разве нельзя использовать магическую энергию напрямую?
        — Это как?
        Я объяснила, как сумела, на что Лотта только посмеялась:
        — Откуда ты такая взялась? Все королевство в курсе, что это невозможно. Когда-то давно, говорят, так и было. Тогда и Инарии-то еще не было, а Крочфорд не делился на Южный и Северный. Все маги обладали способностью преобразовывать энергию напрямую, а потом из-за войны и разделения государства Источник природной магии был украден и спрятан где-то в Северном Крочфорде.  — Девушка отвлеклась, улыбнулась.  — Ну да кому я рассказываю. Эту историю в школе каждый год рассказывают.
        И она посмотрела на меня так, будто прекрасно знала, что ни в какой местной школе я не училась. Показалось, конечно.
        — А почему ты спросила?
        Я вяло отмахнулась, загруженная новой информацией:
        — Просто так. Где-то что-то слышала. Забей.
        И поспешно сгребла книжки и вместе с ними вернулась в постель. Моя половина комнаты по-прежнему не отличалась красотой и ухоженностью, и заняться ею просто не находилось времени. Да и здесь я в основном только спала, днем таскаясь на занятия, а вечера проводя в библиотеке. Такой прилежной студенткой я не была даже на первом курсе педа.
        Учебные пособия, которые я с таким трудом раздобыла, радости мне не принесли. А вроде казалось, я выучила эти долбаные руны, но нет же! Такого бешеного порядка я еще не встречала. Увы, мне пока не по силам прочитать и сотой доли написанного. Рано радовалась, как говорится. Я быстренько переоделась в ночное и завалилась спать. Тело под конец дня напомнило, что ему сегодня нехило досталось и надо бы о себе больше заботиться. Лотта всегда засыпала рекордно быстро — я только-только нашла удобную позу, как с ее половины донеслось мерное посвистывание. Скоро заснула и я.
        По моим ощущениям, было где-то начало четвертого утра, может, и раньше. Дома я обычно в это время стабильно вставала попить водички, вот и тут привычка взяла свое. Я, двигаясь рывками, как пьяный лунатик, поднялась на ноги, вытянула руки, чтобы ни на что не напороться, и отправилась искать графин с водой. Кажется, он где-то на подоконнике. Мне снились всякие неприятные вещи, так что передвигаться по темной просторной комнате было немного страшновато. Я подобралась к окну и все же не удержалась от искушения посмотреть в него. Сначала я видела лишь свое помятое размытое отражение, а потом сквозь него проступила… лошадиная морда! Натуральная такая лошадиная морда, я ее теперь ни с чем не перепутаю. Лошадь прижалась губами к стеклу, обнажая здоровые крупные зубы, подмигнула мне, взмахнула крыльями и улетела.
        Я с минуту изучала свое отражение, гадая, что в моей непритязательной внешности могло натолкнуть меня на такую странную галлюцинацию. Лицо у меня хорошей формы — сердечком, улыбка вроде тоже на лошадиную не тянет. Так и не решив, что это был за глюк, я медленно вернулась в постель и закрыла глаза. Верховая езда и Джастин. Джастин и верховая езда. Вот отчего все мои неприятности. И если бы я увидела ржущего за окном на уровне девятого этажа Джастина, могло быть и хуже. Успокоив себя таким образом, я скоро уснула и без происшествий проспала до самого утра.

        На следующий день в столовой после ужина меня поймал Лоуренс, как всегда блистающий своим обаянием и лучезарной улыбкой. Интересно, скольких он девушек уже покорил и сколько сумел бы покорить еще, если бы не его непритязательное положение в обществе? Шарлотта, что-то пискнув, быстренько убежала. Опять невесть что себе напридумает, а мне потом оправдываться.
        — О-о, Милана, а я как раз тебя ищу.  — Блондинчик приобнял меня одной рукой за плечи, впрочем, к этому жесту я давно успела привыкнуть и сбросила его ладонь. Знать бы, что ему от меня понадобилось? Уж не на свидание ли хочет пригласить? О чем я тут же поинтересовалась. Не про свидание, конечно.
        — Тебе нужно немного развеяться.  — Лоуренс начал издалека, не иначе как что-то задумал.  — Будешь сильно напрягаться, не сможешь как следует ничего выучить.
        С этим сложно было не согласиться. От новых знаний, не имеющих ничего общего с привычным для меня устройством мира, уже пухла голова. К этому неприятному ощущению можно было добавить головную боль по поводу Джастина, ненавязчиво мешающего моей учебе, и предстоящему занятию верховой ездой.
        — И что ты предлагаешь?  — Я недоверчиво прищурилась.
        — Идем со мной, покажу кое-что интересное.
        Немного помявшись и честно предупредив, что если он будет распускать руки, то точно получит по шее (или чему-нибудь более чувствительному), я все-таки сдалась. И Лоу поспешил вывести меня из главного холла в одну из пяти открытых галерей, а оттуда, через разбитый парк, к закрытой площадке. Справа алела красная башня факультета экспериментальной магии (а я честно пообещала себе быть внимательней и стараться запоминать все). Слева, за башней общежития, виднелся корпус теоретиков, поражающий своей ослепительной белизной. В этой части университетского комплекса я еще не была.
        — Куда мы идем?
        Сюрпризы хороши в дозированных количествах, а в последнее время их было слишком уж много. Парень загадочно улыбнулся:
        — Ничего не спрашивай, или мне придется завязать тебе глаза.
        Лишаться зрения в обществе такого повесы, как он, мне не улыбалось, поэтому еще какое-то время я покорно брела за ним, гадая, чем он планировал меня порадовать.
        Солнце почти полностью скрылось, только краешек торчал из-за массивной громады главной башни, озаряя ее жутковато-алым ореолом. На фоне темнеющего, но пока еще насыщенно сине-лилового неба, смотрелось это как кадр из исторического фильма про рыцарей. Наверное, я сбавила шаг, потому как Лоуренс нетерпеливо обернулся и поманил меня рукой:
        — Давай, немного осталось.
        Не иначе как не вовремя проснувшийся романтический настрой отвлек меня от созерцания дороги, и ненавистные конюшни вынырнули передо мной внезапно, как снег в декабре. То есть ну совершенно неожиданно. И здесь они! Мы так не договаривались!
        Я затормозила обеими ногами, несмотря на то что предусмотрительный Лоу загодя взял меня за руку, но ему не удалось сдвинуть меня с места — я буквально вросла в землю.
        — Ты что задумал?!  — Меня обуял такой ужас, что и словами не описать.  — Как мы тут оказались?
        Лоуренс сжал мою ладонь и второй рукой ласково погладил стиснутые пальцы.
        — Малышка, не упрямься. Ты же не хочешь, чтобы я нес тебя на руках? Мне ведь несложно, правда.
        И он сделал обманный жест, будто собирается подхватить меня. Я запротестовала:
        — Никаких лошадей! Слышишь? Сам иди к своим кобылам!..
        Меня без предупреждения сгребли в охапку и подняли на руки. Взмахнув в воздухе руками, я ойкнула и изо всех сил вцепилась в шею парня.
        — Одурел совсем?  — для порядка спросила я, уже зная ответ. В этом весь Лоуренс — дурной и тем безумно привлекательный.  — Отпусти, я сама пойду. Честное слово.
        Обещание я сдержала. Он подвел меня ко входу, а сам скрылся внутри. Я стояла и слушала звуки, доносящиеся из конюшни,  — лошадиное фырканье, негромкое ржание, перестук копыт. Вообще, странно это. Я, конечно, еще путаюсь в плане, но точно помню, что лошади содержались совершенно в другом месте, у самых ворот.
        Отвлекшись, я не сразу услышала, как Лоу вернулся.
        — Эй, Милана,  — позвал он.  — Обернись.
        Я послушалась, мысленно готовясь обрушить на него всю свою ярость.
        Лоуренс стоял неподалеку, сжимая в руке поводья. Конь рядом с ним всхрапнул, нетерпеливо пристукнул копытом и вышел на свет.
        О, что это был за конь!
        Снежно-белый, как платье невесты, стройный и гибкий, длинноногий и с такой роскошной шелковистой гривой, что ее сразу захотелось погладить.
        — Подойди,  — велел Лоуренс, и я несмело приблизилась. Белогривый красавец тоже сделал пару шажков мне навстречу и развернул крылья. Нет, я не ошиблась. Нет, мне не показалось. Да, ночью в окне я видела именно это.
        Они были огромными, эти крылья. Похожие на птичьи, с белым оперением и трогательным пушком у основания. Мамочки мои, да это же…
        — Это пегас?!
        На мой вопль пегас отреагировал адекватно, даже ухом не дернул.
        — Да. Я подумал, что в виварии теоретиков ты еще не бывала. К тому же с твоим страхом лошадей нужно что-то делать.  — Лоуренс достал из кармана яблоко и протянул мне.  — Покорми его, им такое нравится.
        — Нет, подожди,  — я еще не пришла в себя.  — Это правда настоящий пегас? Крылатый конь из греческих мифов? Который живет на горе Парнас и зажигает с музами?
        — Не знаю я, что это за Парнас.  — Лоу погладил конягу по морде,  — но пегас настоящий. У вас такие есть? В твоем мире.
        Я покачала головой:
        — Нет. У нас ничего нет. Магии, я имею в виду.
        — Да ну?  — Парень удивился.  — Совсем ни капельки? Даже такой убогой, как у нас?
        — Вообще никакой,  — грустно подтвердила я. Звучало на самом деле довольно печально.  — А как его зовут?
        Пегас радостно схрумкал протянутое мной яблоко и ткнулся бархатными губами в ладонь.
        — Не знаю. Можешь сама придумать имя.
        Пока я умилялась, Лоуренс оказался совсем близко, наши ладони соприкоснулись, когда мы оба погладили лощеный лошадиный бок.
        — Милана,  — голос парня приглушенно прозвучал почти над ухом.
        Я повернула голову и угодила прямо в его объятия. В опустившихся сумерках все казалось немного нереальным, даже теплые руки, сомкнувшиеся вокруг меня, словно принадлежали ожившему сновидению. Я была не в силах отвести взгляд, опустить голову. Наши с Лоуренсом губы были так близки, что неровное дыхание, срывающееся с них, перемешивалось. Мои ладони уперлись ему в грудь.
        — Милана,  — повторил он мягко, томно, как заклинание. И, наклонившись, поцеловал меня.
        Пегас, закат, поцелуй. Все пронеслось в моей голове, и я будто очнулась. Рванулась, в попытке оттолкнуть парня, и чудом не свалилась на землю. Хотя не чудом — его руки продолжали поддерживать мою спину и совсем не собирались отпускать. И тут я ощутила самый настоящий ужас, сравнимый с тем, который охватил меня при первой встрече с Джастином в библиотеке. Когда пришло понимание, что любой неверный шаг может стоить мне жизни или как минимум шанса вернуться домой, что почти равносильно.
        Я испугалась Лоуренса. Неосознанно, до дрожи в коленях, но от этого не менее абсурдно. Испугаться одного из немногих, кому можно было довериться!
        — Лоу, пусти,  — взмолилась я, продолжая упираться ладонями в грудь и надеясь на то, что эта его романтическая дурь наконец пройдет. Нет, ну хитер, лис! Развеяться мне надо, отдохнуть!
        — Милана…  — блондин разочарованно выдохнул, и рука его скользнула по моей спине вверх, запутываясь в волосах. У меня аж мурашки побежали по телу, только уже не понятно, от страха или от чего-то другого. И что он заладил: «Милана, Милана»? Двадцать один год я уже Милана!
        — Пусти, говорю!
        — Ну же, малышка, не будь такой скромной,  — промурчал Лоу, снова приближая свое лицо к моему. Ой, кажется еще чуть-чуть, и я уже не смогу сопротивляться. Хороша же я буду, поддавшись искушению. Сама себя потом не прощу. Я предприняла еще одну попытку освободиться.
        — Она же попросила тебя отпустить,  — раздался совсем рядом грозный голос, и я уже догадывалась, кому он принадлежал. Сердце ухнуло в пятки, а казалось, хуже уже и быть не могло.
        — Кай?  — Лоуренс, наверное, от растерянности, ослабил захват, и я тут же ужом соскользнула вниз и отскочила на несколько шагов в сторону.
        — Лемминкайнен!  — прорычал брюнет, хватая Лоуренса за воротник кителя.  — Совсем обезумел? Последние мозги на зелье пустил, раз забыл, как с девушками обращаться! Может, тебе напомнить?
        И он с силой тряхнул друга, да так, что тот едва удержался на ногах. Но это была минутная слабость, потому что Лоу перехватил его руки, отдергивая от своего воротника. Пегас позади них нервно фыркнул и отошел. И я его прекрасно понимала.
        — Тебя никто не просил лезть в наши с Миланой отношения! Лучше в своих разберись!
        Меня затрясло. Голова кружилась то ли от одуряющего поцелуя, то ли от полного непонимания ситуации. Все происходило как в дурном сне, вроде по отдельности все ясно, но целая картина не складывалась и больше походила на мазню экспрессиониста.
        — Прекратите…  — вмешалась было я, но тут же осеклась, встретив грозный взгляд Лемминкайнена. На Лоуренса я даже не посмотрела, так стыдно мне было. Боевик рывком оттолкнул от себя блондина и дернулся в мою сторону, но что-то его остановило. Наверное, мой напуганный и очень потрепанный вид.
        — Не вмешивайся,  — в его глазах невозможно было прочитать эмоций, хотя мне очень хотелось заглянуть внутрь и понять, что же он думает.  — Возвращайся к себе!
        Приказной тон мне совсем не понравился, но спорить я побоялась. Нет уж, лучше спокойно сяду в своей комнате с книжками, которые набрала вчера в библиотеке (и даже толком не открыла), и больше никогда не останусь ни с одним из этой безумной компании наедине!
        Я, никак по счастливой случайности, быстро нашла обратную дорогу, пронеслась мимо припозднившихся студентов и стрелой взлетела на свой этаж. Желудок от волнения подкатывал к горлу, и я даже сама не знала, расплачусь сейчас или рассмеюсь. Оказавшись в безопасности, я почти сумела успокоиться, к тому же меня встретила Шарлотта, желающая поделиться очередной очень важной новостью из чьей-то биографии. Я бы могла назвать подругу сплетницей, она умудрялась знать все и обо всех, даже то, чего знать не могла. Может, у нее есть сыворотка правды, при помощи которой она выпытывает интересующую ее информацию у своих жертв? Еще и не отдышавшись, я задала ей этот животрепещущий вопрос, чем поставила девушку в тупик. Ну а что? Вдруг, действительно есть, а мне бы сейчас пригодилось. Я даже знаю, на ком испытала бы в первую очередь.
        — О чем ты?  — не поняла Лотта. Либо притворяется, либо и правда ничего такого у нее нет. И мне пришлось объяснить.  — Как интересно!  — девушка подскочила с места и схватила со стола толстую книженцию.  — Можно попробовать, например, ревень, мелисса или ромашка обладают успокаивающими свойствами, а если правильно вплести заклинание…
        Дальше я ее почти не слушала, ибо совершенно ничего не понимала. В голове творилось черт-те что, на губах еще чувствовался вкус вырванного силком поцелуя. Я устало потерла лицо, беря себя в руки. Сыворотка правды? Какая глупость, хотя… В любом случае моя шутка вылилась в довольно интересную идею, у меня-то может ничего и не получится, но чем черт не шутит.
        Соседка вооружилась стопкой бумаги и обложилась книгами, я решила последовать ее примеру, в конце концов, сколько можно впустую тратить время? Книги, принесенные из библиотеки, я успела просмотреть только мельком и совершенно ничего не поняла. Все эти формулы, руны, знаки, да разве это магия? Это разрыв шаблона, а не магия! Кто ее вообще придумал?
        Я плюхнулась на кровать и заглянула в сумку за конспектами. Потянула за сшитые листы, но те не поддались, прочно за что-то зацепившись. Интересно, что это? С самого дна сумки была изъята тонкая книга с раскидистым деревом на обложке, больше похожая на брошюру, чем на учебник. Здесь они все были как на подбор — добротные, толстенные, с золочеными буквами, а эту я точно не видела, иначе запомнила бы.
        Я отогнула обложку и быстро пролистала желтоватые страницы с цветными иллюстрациями, а на форзаце красовалась печать: «Закрытый отдел». О, как интересно. И каким же образом ко мне это попало? Может, случайно прихватила, когда впопыхах собиралась после столкновения с Джастином?
        Я поспешила отогнать от себя неприятные мысли. Черт с ним, с Джастином.
        При более детальном рассмотрении книжка оказалась не чем иным, как небольшим сборником детских сказок. Что-то про сотворение мира в духе «и стало Великому скучно и одиноко, и решил он создать мир. Создал он Древо Жизни, а вокруг него землю, воду, птиц, рыб, людей и возрадовался! Но стали в его мир приползать разные твари, и закрыл Создатель свой мир, сотворив три ключа и отдав их верным людям, наказал им хранить мир».
        Я задумчиво захлопнула книжку и посмотрела на обложку. У телепортационного пункта на главном входе в университет, было точно такое же дерево, прям один в один. Раскидистые ветви, густые прочные корни (даже на рисунке было видно, какие они крепкие), странные плоды с алхимическими символами. Один из них красовался на моей студенческой печати, той самой, что в первую ночь здесь я приняла за пластиковую карточку.
        — Ло-о-отт,  — позвала я. Подруга, все еще увлеченная новой идеей, подняла голову.  — Слушай, а как ва… наш мир был создан?
        Девушка поправила волосы и развернулась ко мне, при этом не проявила ни капли удивления, хотя я заметила, как дрогнули аккуратные бровки. Что же творится в ее прелестной голове?
        — Милана, ты как только что родилась! Об этом же с самого детства рассказывают. Это же обязательная программа,  — и соседка затараторила будто заученный текст.  — В Великой Пустоте зародилось семя, а из него выросло Древо Жизни. И стали вокруг Древа образовываться земля, вода, воздух, родились звери, птицы и так далее. Солнце ласкало ветви и родились плоды, даровавшие людям Знания и Магию.
        Так вот почему эта березка мелькает везде где только можно. Это у них что-то вроде символа Мира.
        — А потом?
        — Чтобы сохранить мир и порядок были выбраны два правителя, один заведовал Знанием, другой Магией. Они были хорошими друзьями и мечтали породниться, соединив Священным браком своих детей. Но сын мага влюбился в простую девушку и отказался жениться. И тогда правители поругались, разразилась война, и поделили они мир на две части. Один забрал себе всю Магию и выкрал Древо Жизни, а все магические существа ушли за ним. Второму осталось Знание, и он научился извлекать из него Магию.
        У меня закружилась голова. Так, ладно, все вроде бы предельно ясно, вот только…
        — А ключи?
        — Какие ключи?
        Я немного засомневалась, а потом все-таки подсунула подруге книжку. Если я ни с кем этим не поделюсь, моя голова просто лопнет. Будто мне своих проблем не хватает, а я решила в устройство этого глупого мира вникнуть. Но где-то на грани сознания мелькала мысль, которую я никак не могла ухватить.
        Лотта наскоро пробежалась по строчкам, заметно бледнея, потом открыла форзац и окончательно спала с лица.
        — Откуда ты это взяла?
        — Оно оказалось у меня в сумке.  — Я развела руками.  — Это же детская книжка, ничего серьезного.
        — Ты видела штамп? Милана, мне это не нравится.  — Она покачала головой.  — Если у тебя найдут эту книжку, могут запросто отчислить из университета.
        — Но почему?
        — Не знаю, но к книгам, хранящимся в закрытом отделе библиотеки, имеют доступ только члены Совета.
        Я покачала головой. Если участь быть запретной постигла обычную книжку с детской легендой о сотворении мира, значит, в ней либо кроется какая-то тайна, либо Совет магов тронулся умом, как наши власти, запретившие «Ну, погоди!» за пропаганду курения и педофилии. Тогда я понимаю, почему этот кружок революционеров так яростно пытается с ними бороться.
        Быстро уверив подругу, что завтра же отнесу книгу в библиотеку и оставлю там, где предположительно могла ее найти, я собрала свои записи обратно в сумку.
        Убедившись, что соседка расслабилась и отвернулась, я вынула брошюрку и спрятала под матрас. Черта с два я ее верну, пока до дыр не зачитаю и не выясню, кто, в чем и зачем мне врет. А что кто-то врет, я теперь была уверена на все сто.
        — Милана! Милана!  — Шарлотта трясла меня за плечи. Ну что же за неделя такая? Не успеет случиться что-то одно, как тут же происходит другое? Кажется, я только-только легла. Даже будильник еще не звенел.
        Я разлепила веки и недовольно покосилась на Лотту. Соседка уже была наряжена в форму (когда только успела?), разве что волосы в некотором беспорядке, и на лице такое выражение, будто мы горим, тонем и выиграли миллион долларов одновременно, потому что помимо паники и страха в ее глазах плескался азарт.
        — Что случилось?  — Я приподнялась и для верности выглянула в окно — небо едва-едва начинало светлеть, а значит, до будильника еще точно несколько часов.
        — Там… мальчики…  — Девушка перевела дух.
        Ага, мальчики. Это многое объясняет. Особенно попытку поднять меня по этой очень важной причине ни свет ни заря. Знаете, где у меня уже эти мальчики? Я собралась было рухнуть обратно на подушки и отдать должное блаженным часам утреннего сна, как Лотта шумно вдохнула и пояснила:
        — Лоуренс и Лемминкайнен,  — ух, как из ее уст звучат эти имена, прямо заслушаешься,  — дерутся.
        Сон как рукой сняло.
        — Что значит «дерутся»? До сих пор?  — вырвалось у меня. Шарлотта недоуменно захлопала глазами.
        — У них дуэль! Самая настоящая! На мечах!  — и она ткнула пальцем в окно, которое выходило не куда-нибудь, а на тренировочную площадку боевиков. Очень удачное расположение для женского общежития. Я тут же выскочила из-под одеяла, распахнула деревянные створки и, вцепившись руками в подоконник, выглянула наружу.
        На плацу виднелись три фигуры, и мне даже гадать не пришлось, кто бы это мог быть. И мне неожиданно стало стыдно — неужели из-за меня? Неужели из-за вчерашнего? А если они переубивают друг друга?
        Как будто в подтверждение моих слов в тусклом свете блеснуло лезвие меча. Черт! Что же я наделала?
        Накинув пиджак на сорочку, я ломанулась из комнаты. Нужно остановить этих идиотов, пока они не натворили дел.
        На краю плаца меня остановил Рансу. Рыжий выглядел сонным и непонимающим.
        — Они подняли меня полчаса назад,  — пояснил он, широко зевая, отчего очки комично съезжали набок,  — сказали, что будут драться и я должен стать их секундантом.
        — Вы что, совсем рехнулись?  — возмутилась я, обращаясь к дуэлянтам. В отличие от рыжего, эти двое не выглядели сонными, напротив, их глаза были полны решимости и непримиримости. Лоу разминал шею и плечи, Кай, в белой рубахе с закатанными рукавами, тряхнул рукой. Так обычно снимают напряжение в мышцах, меня Виталик учил.
        — Не вмешивайся, малышка,  — блондин не терял своего обаяния даже на пороге драки, хорошо, если не смерти.
        — Если вы из-за… вчерашнего, то не надо. Кай, я… я не в обиде на него.  — Я попыталась встать между ними, но меня удержала не вовремя появившаяся Шарлотта.  — Не надо дуэли!
        Однако они меня, казалось, не замечали. Ненавижу, когда меня игнорируют!
        — Вы меня слышали вообще или нет?  — Я дрожала, немного от холода, немного из-за стресса. Кай легко перебросил меч в левую руку и опасно сверкнул глазами:
        — Чтобы уравнять шансы.
        Лоуренс затянул волосы в узел и гордо вскинул голову:
        — Не в поддавки играем. Дерись в полную силу, я не так плох, как тебе думается.
        Ой, они ведь на полном серьезе. Меня уже трясло, как осиновый листок. Два красивых парня дерутся из-за меня, так почему мне так фигово?!
        Я не желала смотреть, как они замахиваются друг на друга отточенными железяками, от звука скрещивающихся клинков ныли зубы. В конце концов, не только Лоу виноват в том поцелуе, я тоже не слишком активно вырывалась. А ведь он еще про Джастина не знает.
        — Да остановитесь же!  — рявкнула я, и мой голос потонул в скрежете металла.  — Шарлотта, что делать?
        Девушка во все глаза наблюдала за дуэлью и на мой вопрос не отреагировала. С ума что ли они все посходили? Меня тошнит от страха, а она смотрит, открыв рот.
        — Рансу!  — Я вцепилась в руку рыжего.  — Сделай ты что-нибудь. Ты их секундант, скажи, что правила были нарушены или что-то в этом роде.
        Парень перевел на меня затуманенный взгляд. Неужели хотя бы он понимает, какой кошмар тут творится?
        — Все по-честному,  — сказал он и пожал плечами.  — Их уже не остановишь. Бой до первой крови. Что?
        Видимо, мой взгляд чуточку изменился. Рансу попятился:
        — Милана, ты чего так…
        Времени на раздумья не оставалось, и под шум тяжелого дыхания и звона мечей я вцепилась непослушными пальцами в воротник Рансу, притянула к себе и смачно поцеловала.
        Эффект превзошел все ожидания.
        Шум стих, казалось, все даже дышать перестали. Особенно Рансу. Я от усердия раскраснелась и запыхалась, а он, напротив, побледнел и как-то спал с лица. Постепенно на щеках его проступил пунцовый румянец, парень ойкнул и, вырвавшись, умчался в башню. Оставшись без секунданта, оба дуэлянта замерли, повернувшись в мою сторону. Под их взглядами захотелось натянуть тоненькую полупрозрачную ночнушку на пятки, а лучше сразу зарыться в песок. Но плевать. Главное, смертоубийства не будет, и пусть думают обо мне, что хотят. Они меня призвали, но распоряжаться мной у них права нет.
        Я выпрямилась, гордо развернулась и пошла досыпать свой законный час до побудки.

        ПРОЛОГ

        Главнокомандующий армией королевства Инарии гулко промаршировал по пустому коридору, остановился возле тяжелой, укрепленной металлом двери, которой не страшен был бы, наверное, и таранный удар, и без стука вошел.
        — Густав, ты не можешь так поступить!  — заявил мужчина с порога, и сидящий за столом сутулый маг в уныло-черной мантии недовольно прищурил маленькие глазки:
        — Йокахайнен. Объясни свои слова.
        Главнокомандующий выпрямился по стойке смирно:
        — Война с Северным Крочфордом в текущий момент — абсолютно безнадежная кампания. Один их боевой дракон стоит нескольких сотен наших солдат.
        — На нашей стороне все возможности магов-экспериментаторов, алхимиков и боевиков.
        — А на их стороне — свободная магическая энергия!  — голос Йокахайнена срывается на крик.  — Я никогда не дам «добро» на начало военных действий. Ни один наш солдат и близко не подойдет к границе.
        Глава Совета магов с усилием, как древний старик, поднялся из-за стола. Плотная ткань плаща опасно зашуршала.
        — Мне не нужно твое одобрение или твои советы. Мне нужна твоя армия. И я ее добуду, если понадобится. Даже если к этому времени ее будет возглавлять кто-то другой.
        — Это угроза?
        — Предупреждение. Быть может, твой сын станет более сговорчивым, когда подрастет? Сколько ему сейчас? Четырнадцать? Сложный возраст для мальчиков.
        Волевое загорелое лицо Йокахайнена дрогнуло, губы сжались в прямую линию. Справившись с приступом гнева, мужчина тихо проронил:
        — Ни я, ни Демминкайнен не сделаем ничего, что повредило бы стране и Королю. Твои угрозы не напугают никого из моего рода.
        С этими словами Главнокомандующий по-военному четко развернулся и покинул кабинет.
        Густав не стал присаживаться. Проводив норовистого гостя тяжелым взглядом, он вытащил из-под плаща цепочку с кольцом-печаткой и приложил к выемке в потайной панели позади своего кресла. Открывшийся проход вел глубоко под резиденцию Совета, в катакомбы, где проводились магические эксперименты, не предназначенные для широкой общественности. В круглом зале собрались остальные участники будущего ритуала.
        — Густав, ты уверен, что это необходимо?  — ректор Университета прикладной магии мотнул рыжей головой, оглядываясь на прошуршавшие в полутьме шаги. Луиджи был одним из сомневающихся, но не самым активным. Одной из черт, характеризующих ректора, была хитрость, благодаря которой он умел приспосабливаться к любой ситуации. Он прекрасно понимал, на чьей стороне теперь сила и власть.
        Густав усмехнулся. Все было готово. Наконец-то.
        Призыв прошел без проблем, материализовавшийся по приказу человек оказался тощим мальчишкой, и Густав презрительно скривился.
        — Перед вами тот, кто мог бы помешать господству Совета магов в Инарии, а дальше и во всем мире. Видите, я исполнил свое обещание. Избавимся от него, и ничто больше не будет стоять у нас на пути.
        Мальчишка стоял на коленях и огромными испуганными глазами взирал на своих пленителей. Даже говорить не мог от ужаса. Густаву было противно смотреть на него, и он, отряхнув руки, отдал приказ:
        — Уберите.
        Луиджи поднял мальчика за локоть:
        — Идем со мной, парень.

        ЧАСТЬ ВТОРАЯ

        Время в стенах Университета прикладной магии текло как-то по-особенному. С одной стороны, казалось, что четыре недели пронеслись как один день, а с другой — тянулись невыносимо долго, в постоянной борьбе с другими и с собой. Я начала понемногу уставать.
        Никто не говорил мне, разве что кроме Шарлотты, какие успехи я делала в освоении совершенно новых для меня знаний. Никто не хвалил старательно выведенные на бумаге иероглифы, к которым даже Лоуренс едва ли бы смог придраться. И уж точно никто не погладил меня по головке, когда я наконец закончила «дешифровку» второго учебного пособия по телепортам — хотя бы потому, что я держала эти свои изыскания в тайне. Вопросы мне были ни к чему.
        Да и вообще, хвалить меня на самом деле было особо не за что. Ни одно из моих горе-заклинаний или алхимических знаков ни разу не сработало. То есть вообще ни разу! К счастью, пока это удавалось скрывать, практические занятия проходили не часто и всем потоком, так что мне не составляло труда прятаться где-то на задних рядах. На травничестве я с легкостью (да и с удовольствием тоже) варила всякие невозможные ведьминские зелья, только вот магию в них добавляла не я, а Лотта, никак из жалости перед паникующей мной.
        Если бы не это, от остальной массы студентов меня уже и не отличишь, разве что волосы коротковаты, а от помощи Шарлотты и ее косметических заклинаний я пока еще отбрыкивалась. И все бы даже неплохо, но…
        Они все меня бросили.
        — Не хочешь прогуляться?  — Лотта подошла со спины и заглянула в мои конспекты. Вздохнула.  — Разве нам такое задавали?
        Я ненароком прикрыла записи рукой:
        — Мне да. Чтобы подтянуть к семинару.
        Расчетные таблицы для телепортов малой мощности давались мне нелегко, если учесть, что спросить было не у кого. Но я упорно разбиралась сама. Зевнув, со скрипом потянулась. Давно я никуда не ходила, кроме занятий. Хорошо, что Лотта так быстро меня простила. Глупая дуэль мальчишек не только меня чуть до седых волос не довела, но и крепко рассорила нас с Шарлоттой на целых два дня! Она — не без оснований — винила меня в учинении распри между друзьями, а я даже защититься не могла, потому что тоже считала себя виноватой. На третий день девушка пошла на мировую, и первым, что спросила, было:
        — А там, откуда ты приехала, не возбраняются браки между кузенами? Я слышала, ближе к северу такое случается.
        Я чувствовала, что моя безрассудная выходка выльется во что-то подобное. Рансу те же два дня не показывался из комнаты, как мне говорили. Так вот я его шокировала. Заверив Лотту, что поцелуй был вынужденной мерой и замуж за рыжего не собираюсь, я вернулась к делам насущным.
        Лемминкайнен и Лоуренс не разговаривали друг с другом, а заодно и со мной. Как я это заметила? Подошла к Лоу, и тот вместо привычных обнимашек бросил пару слов и ушел.
        Я вроде бы хотела чего-то подобного, но все равно расстроилась. Слишком привыкла к ним ко всем, а ведь скоро, хочется верить, мне придется с ними попрощаться.
        Спустя неделю после злополучной драки я пришла в себя достаточно, чтобы без опаски выходить в люди. Воздух за пределами башен был раскален от летней жары, солнце светило почти круглые сутки, по крайней мере так мне иногда казалось. Плотный, закрытый пиджак через пять минут под открытым небом превращался в изощренное орудие пыток, но даже без него, в юбке и блузе, было невыносимо душно.
        — Пойдем в столовую.  — Лотта все еще не оставляла попыток растормошить меня. Был выходной, и я сидела на кровати, обложившись учебниками, большая часть которых к моей учебной программе отношения не имела. И обливалась потом.
        — Жа-а-арко,  — пожаловалась я и лениво обмахнулась исписанным листком.  — Не хочу есть.
        — Да при чем тут еда!  — Девушка притопнула ножкой как рассерженная принцесска.  — Сидишь тут как привязанная. Ты должна увидеться с Лемминкайненом.
        При звуке этого имени я непроизвольно вздрогнула. Он избегал меня, я избегала его, мне было страшно что-то менять.
        Шарлотта без перехода кинулась к своему шкафу, зарылась в него и достала вешалку, которую гордо продемонстрировала мне:
        — Надень вот это. Мне оно не нужно, а тебе не будет так жарко.
        Я с сомнением приняла подарок (в прошлый раз, помню, это была ученическая форма) и расправила мягкие складки. Так, что тут у нас?
        А у нас тут было платье, такое совсем девчачье, если не считать юбки в пол, нежно-голубенькое, в мелкий розовый цветочек, с рюшечками, манжетами и неожиданно глубоким вырезом. Я с удовольствием пощупала тонкую ткань, отметив про себя, что она напоминает наш ситец, только даже на ощупь кажется куда дороже.
        — А тебе не жалко?  — на всякий случай спросила я. Платья мне нравились, правда, издали. На себя натянуть что-то подобное мне бы и в голову не пришло. Шарлотта эмоционально всплеснула руками:
        — Что ты! Бери-бери, мне такой фасон не к лицу все равно.
        Звучало как неумелая ложь, но мне так опротивела уже эта форма, да еще и в жару, так что я буквально выскользнула из одежды. Ткань платья приятно щекотала кожу, село оно почти идеально, разве что было таким длинным, что едва ли не лежало на полу. Я покружилась, привстав на мысочки:
        — Ну, как я?
        Лотта придирчиво оглядела меня — во всем, что касалось красоты, она была непримирима.
        — Чего-то не хватает.  — Она бросилась рыться в своих загадочных ящичках и коробочках и достала кулончик с симпатичным камешком, похожим на лунный. С ним мой модный образ был завершен, и соседка разрешила мне таки покинуть комнату.
        В столовой был «час пик». Я и правда давно не была тут в обеденное время, довольствуясь тем, что остается после. И вот я вновь попала в бурный поток студентов, тянущихся к столам раздачи, как зомби на запах свежих мозгов. Мне отдавили ноги, чуть не оторвали подол и даже (узнаю кто, убью) пару раз шлепнули по заду. Заподозрив очередную попытку облапать меня, я круто развернулась и уткнулась носом в грудь Джастина. Беловолосый теоретик чуть изогнул губы в издевательской улыбке. Вот, блин, и вышла в люди.
        — Искала меня?
        Он легонько поддел мой подбородок указательным пальцем, и я отпрянула, чудом ни на кого не налетев. Меня прокляли, точно прокляли. Джастином.
        — Нет,  — пробормотала я, потихоньку отступая, но меня, как назло, стиснули со всех сторон голодные студиозы. И, конечно, никто не спешил на помощь.  — Поесть пришла.
        — А не боишься, что не влезешь в новое платье?  — Парень глумливо оглядел меня с ног до головы, задержав взгляд на вызывающе глубоком декольте.  — Фасон позапрошлого года, если не ошибаюсь. По-деревенски пошлый. Хочешь меня соблазнить?  — Он наклонился ко мне и оценивающим взглядом скользнул по открытой шее.  — А это что?
        Джастин схватился за кулон и дернул. Кожу обожгла резкая боль, шнурок лопнул, и подвеска осталась в руке Джастина. Я пришла в ярость:
        — Ты дурак совсем?! Больно же!
        Он заинтересованно склонил голову к плечу:
        — Какая громкая. Любопытно, ты кричишь только от боли или от удовольствия тоже?
        Я почувствовала, как к щекам приливает кровь. И его слова слышали все, какой кошмар!
        — Я бы послушал, как кричишь ты,  — кто-то подошел сзади и рискнул осадить наглеца.  — Могу устроить тебе проверку. Прямо тут.
        — Лоуренс…  — охнула и чуть не прослезилась от облегчения. Он пришел меня спасти!
        — Мы, кажется, еще в прошлый раз все выяснили,  — из-за спины Джастина вышел Кай. Его тяжелым взглядом можно было топить корабли. Я перестала радоваться и занервничала. То их нет никого, то сразу оба и в такой неприятной ситуации. Даже представить боюсь, что они могут натворить.
        Джастин, похоже, тоже оценил будущий масштаб бедствий. Стиснув зубы, он развернулся и ушел, быстро, но определенно с достоинством — видимо, сказывалась практика. Я осталась стоять между двух огней.
        — Лоу.  — Я от волнения скомкала руками подол платья.  — Кай.
        Парни синхронно отвернулись, будто заранее договаривались. Что такое с ними происходит, мне интересно?
        — Эй, вы…  — я замолкла, чувствуя, как предательски сдавливает горло. Так, никаких слез.  — Что там с пророчеством? Ничего нового не выяснили?
        Блондинчик покосился на меня, а Кай сердито сверкнул глазами:
        — Не болтай об этом где попало,  — велел он.  — И вообще, лучше просто забудь о нем. Никто из нас больше не станет тебя принуждать.
        При этом он так выразительно посмотрел на алхимика, что у меня чуть ноги не подкосились. Принуждать к чему? К исполнению пророчества или к поцелуям?
        Даже если бы я захотела уточнить, мне просто не дали возможности этого сделать. Не сказав больше ни одного слова, парни разошлись в разные стороны. Вот так вот, без лишних пояснений, взглядов. Обруч, стискивающий грудь, ослаб, и я смогла нормально вздохнуть, тут же обрушивая свое негодование на ни в чем не повинную Шарлотту.
        — Вот и увиделась!  — рыкнула я, стараясь озвучить свое недовольство так, чтобы оно достигло только адресата.  — С Лемминкайненом.
        — Ну, Милана!  — Подруга виновато подхватила меня под руку и потянула к столам раздачи, где как раз успела рассосаться обеденная «пробка». Я махнула на нее рукой — сводничество было еще одной ее манией. Только вот мне услуги профессиональной свахи были ни к чему. И есть я перехотела. Шарлотта присела за стол, взялась за приборы, а я сверлила взглядом тарелку и даже не видела, что на ней было. Такой злой я давненько не была, разве что когда раздавала оплеухи свитком с пророчеством. Я сжала в руках салфетку и резко поднялась из-за стола.
        — Милана?  — Шарлотта испуганно приподняла плечики.
        Заладили тоже, Милана да Милана! Сил моих дамских больше нет!
        — Я к себе,  — выдохнула я и сильнее стиснула кулак. Салфетка неожиданно оказалась чересчур жесткой, я разжала пальцы и обнаружила в них тонкую картонку вроде рекламной прокламации. «Фестиваль в честь Дня независимости Инарии» значилось на ней заковыристым шрифтом. Тьфу ты, я правда думала что. Рекламка отправилась в мусорную корзину, а я — в свою комнату.
        По дороге обнаружила, что так и не забрала Лоттин кулон у Джастина, и это только добавило мне поводов для злости. Сейчас бы корвалолчику накапать, для меня лучше успокоительного не найти. Хотя в саду, кажется, растет мелисса, бухну в чай сразу охапку, чтобы наверняка. Иначе точно кого-нибудь побью. Чтобы неделю сидеть не смог.
        Думаю, понятно, кого я имела в виду.
        В комнате было жарко, а заклинание для охлаждения воздуха, которое приобрела на днях Шарлотта, в моих руках работать все равно не будет. Казалось бы, не жизнь, а малина. Зашел в магическую лавку, выбрал свиток или артефакт по вкусу и пользуйся. Они и вместо электричества, и вместо телефона, похода к косметологу и всего-всего, что только можно припомнить. А мне даже тратиться особенно не надо, сама все должна уметь. А я не умею.
        Стало как-то совсем печально. Я забралась на кровать, подтянула ноги, задрав юбку до бедер, и уткнулась носом в колени. Домой хочу.
        На звук скрипнувшей двери я не отреагировала. Лотта старалась не лезть ко мне, когда я в таком настроении, поэтому вопросов я не ждала. А зря.
        — Э-э-э… Милана?
        Это не Шарлотта.
        Рансу мялся на пороге, как больной перед кабинетом стоматолога, и мучительно краснел, едва ли не сливаясь с морковными волосами. Его взгляд за стеклами очков метался по сторонам, старательно избегая меня, и остановился только, когда я поспешно одернула подол, прикрыв ноги. Я забыла о своей депрессии и подскочила к парню с распростертыми объятиями. В фигуральном смысле.
        — Ты не обижаешься? Не обижаешься, да?  — сразу выпалила я. Рыжик удивленно вытаращился:
        — Чего? Почему… ой.  — Он снова смущенно порозовел, делаясь от этого невообразимо милым.  — Ой. Ну это… В общем, нет. Держи.
        Он сунул мне в руку знакомую картонку с витиеватыми буковками.
        — Я так больше не могу,  — пожаловался парень, когда я предложила ему присесть и плеснула сока из графина.  — Лоуренс меня с ума сведет. Восьмой день у меня живет, с тех пор как…  — он замялся и бросил на меня быстрый виноватый взгляд.  — Болтает постоянно, даже ночью, завалил все своими побрякушками и шмотками. Рассказывает всякие неприличные истории и не дает работать. А под утро начинает бродить по комнате и один раз даже, представляешь, перелег спать ко мне. Ему холодно было, видите ли!
        Тут Рансу спохватился, что выбалтывает лишнее, и извинился. Я представила, как Лоу залезает к рыжему под одеяло, и прыснула со смеху.
        — Не смешно,  — буркнул «кузен» и потер переносицу.  — Я к этому всему даже привык немного, а потом он начал пропадать. Занятия прогуливает третий день, подработку забросил.  — Хм, блондинчик еще и работает?  — Я думаю, это все из-за ссоры с Лемминкайненом. Милана, нужно что-то делать!
        Похоже, Рансу и впрямь пришлось несладко. Лично я и дня в одной комнате с Лоуренсом не выдержала бы.
        — Что ты от меня хочешь?  — прямо спросила я.  — Ни тот ни другой не жаждут со мной общаться, а Кай,  — я вспомнила его слова и поежилась от неприятных воспоминаний,  — вообще сказал, что больше в моих услугах по исполнению пророчества не нуждается. Короче, послал меня лесом.
        Думать об этом было больно и обидно. Между прочим, не слишком-то приятно чувствовать себя бесполезной, а мне непрозрачно дали понять, что со мной каши не сваришь.
        Рансу словно догадался, что я на взводе, и неловко погладил по плечу:
        — Он не со зла. Я давно знаю Кая, он просто хотел тебя так защитить, понимаешь? Мы все понимаем, как тебе тяжело, и он решил, что ты сама по себе важнее твоей миссии, поэтому освободил тебя от нее.
        — А как же вы?  — тупо похлопала я глазами.
        — Что-нибудь придумаем. Боролись же мы раньше как-то своими силами. Просто так будет немного дольше.
        Он лукавил. Они рассчитывали на мою помощь, точнее, на помощь некого могучего воина, и если бы я не появилась вместо него, все было бы хорошо.
        — Не надо, пожалуйста, решать за меня,  — глухо произнесла я. Думала одно, а вырвалось совсем другое.  — Я хочу попасть домой и готова на все. Вы не можете мне запретить. Сам же говорил, исполнение пророчества наиболее верный путь.
        Рансу снял очки и посмотрел на меня. Без них его глаза были такими ярко-зелеными и сияющими, что я на мгновение потерялась.
        — Скажи это Каю.
        — Но…
        Он улыбнулся и кивнул на листовку в моей руке:
        — Праздник — отличный повод для примирения. Пойдем все вместе, и я уверен, все наладится.
        Не могу сказать, что задумка мне понравилась, лично я уже успела устать от постоянно испытываемого давления, а все мои предыдущие попытки примирения проваливались на подготовительной стадии, то есть на попытке заговорить. Поэтому и сомневалась, что идея с совместными гуляньями продвинется дальше приглашения.
        Зато она пришлась по вкусу Шарлотте, хотя кто бы сомневался.
        Я долго ворочала эту мысль в своей голове, пока не преисполнилась решимостью во что бы то ни стало поговорить с Каем и озвучить ему ту самую сакральную мысль, которую совсем недавно выдала рыжему. В конце концов, я уже ничего не теряю, и, может быть, это мой единственный шанс хоть как-то продвинуться в собственных изысканиях, не дававших никаких видимых результатов.
        Последние недели, проведенные за изучением всего, что наводило меня хоть на какие-нибудь туманные подозрения, тоже ни капли не прояснили мою ситуацию. Я все еще не была в состоянии активировать даже самое маленькое заклинание и ни на йоту не продвинулась в решении вопроса «а что мне надо сделать, чтобы исполнить пророчество». За последнее я взялась вообще совершенно неожиданно и лишь по одной-единственной причине — несоответствие общедоступной легенды о сотворении мира и найденной мной книги со сказками. Я бы и не зацепилась за это — подумаешь расхождения, у нас в мире каких-то только версий не бытует,  — если бы не штамп закрытого отдела и испуг Лотты по этому поводу. Согласитесь, какой смысл запрещать людям рассказывать сказки?
        Поэтому, пока память была еще свежа, я переписала рассказанную мне Шарлоттой историю, потом подумала и переписала легенду из найденной книжки, чтобы лишний раз не светить яркой обложкой. Не хватало еще неприятностей на мою голову. Точнее, как раз их-то мне и хватало выше крыши, чтобы искать еще.
        Очень долго я пыталась понять, что именно меня так сильно смутило в сравнении двух совершенно разных историй. Версия Лотты вообще больше упиралась не в создание мира вокруг Древа Жизни, а на разделение этого мира на две части. А вот в книге со штампом не было ничего про Южный и Северный Крочфорд, Инарию, магов, этих умников, которые владели знанием. Зато было почти четко сказано, что Создатель, чтобы уберечь свой мир, закрыл его на три ключа и раздал эти ключи… Закрыл от чего?
        — Милана!
        Я вздрогнула. Перед моим лицом замаячила ладонь, напрочь сбивая с мысли, и все гениальные догадки как корова слизнула.
        — Что?  — не слишком вежливо откликнулась я, потирая глаза. Под веки как песка насыпали, этой ночью я почти не спала.  — Что на этот раз случилось?
        Лотта на мой недовольный тон никак не отреагировала, сияя лучезарной улыбкой:
        — Хватит сидеть, собирайся скорее!  — Она закружилась по комнате, попутно приговаривая.  — Ах, я ждала этого весь год! Представляешь, весь город соберется в одном месте, будет музыка, ярмарка, фейерверк. Обязательно фейерверк! В том году он был бесподобен, а сейчас, я слышала, подключили наших из экспериментальной башни. Страшно немного, но все равно интересно. Эй, ты слушаешь? Милана?
        — Я не пойду.
        Да, я позорно сдалась в шаге от цели. Могла бы пойти, развеяться и — о, чудо!  — случайно столкнуться там с Каем и… Тут фантазия отказала мне. Что бы я ему сказала? Пафосную речь про то, что он не имеет права за меня решать или что мне не нужна его чертова забота?
        — Милана!
        Я отвлеклась и оказалась лицом к лицу с разозленной Шарлоттой. Зрелище, скажу вам, то еще. Я захлопала ресничками не хуже кота из «Шрека», но подружка была непреклонна.
        Может, я слишком мягкотелая, но уже через полчаса мы обе стояли перед телепортом в Центральной башне.
        — Они правда придут?  — в десятый, наверное, раз спросила я, нервно оглядываясь по сторонам. Лотта сказала, что нам нужно дождаться ребят, я ей сначала не очень поверила, но девушка умела быть такой напористой, что, похоже, смогла достать даже Лемминкайнена.
        — А вдруг они переду…  — я заткнулась, услышав приближающиеся шаги. Из-за двери одной из галерей появились парни, все трое, и всех троих я едва признала.
        — Заждались, красавицы?  — Лоуренс с распущенными волосами, с элегантной небрежностью подколотыми по бокам невидимками, щеголял в белоснежной рубашке и узких светлых брюках. Из-под подкатанных рукавов были видны запястья, перехваченные широкими золотыми браслетами. Блондин вообще весь светился, так что глаз не оторвать. За его плечом темной тенью маячил Кай. В противоположность другу он облачился в черные брюки, заправленные в высокие кожаные сапоги, а его рубашка под распахнутым удлиненным пиджаком была благородно синего цвета. И только Рансу будто в спешке натянул первое, что попало под руку, хотя даже в бесформенной, криво подпоясанной болотно-зеленой тунике все равно выглядел весьма мило. Только я как дура в студенческой форме, разве что догадалась пиджак снять и осталась в белой блузе с короткими рукавами-фонариками и рюшечками на груди.
        Ну и ладно, некого мне тут соблазнять.

        Я переживала, как бы не пришлось садиться на лошадь (или еще хуже, на пегаса!), но Рансу первым заскочил на платформу телепорта, и мы всем скопом оказались в незнакомом мне месте в окружении пяти белоснежных колонн. Меня на сей раз почти не мутило при перемещении, но приятного все равно было мало. Видно, это читалось у меня на лице, потому что Кай, спустившись со ступенек «беседки», подал мне руку. Правда, при этом отвел глаза, будто с тем же удовольствием помог бы спуститься Рансу.
        — Спасибо,  — процедила я, едва касаясь его пальцев. Сама спущусь, не хрустальная.  — Где мы?
        — Центральная площадь Тепала,  — охотно ответил «кузен» и галантно подал руку Лотте. Просто не мальчики, а настоящие джентльмены.  — Телепортационный пункт установлен ровно посередине, потому что площадь идеально круглая, а это усиливает потоки магической энергии.
        — О!  — Я прикинула в уме.  — Поэтому университет такой… круглый?
        Лоуренс картинно взмахнул руками, звякнув браслетами:
        — Ну это уже слишком! Мы пришли сюда лекции слушать или развлекаться?
        Рыжий примолк, виновато мне улыбнувшись. Вот же, хвостатый, такой источник информации притушил.
        Кай отошел чуть поодаль и сделал быстрый пас рукой. Воздух вокруг телепорта пошел рябью, и вот уже пустая площадь заполнена палатками, шатрами и, конечно же, людьми. Мы попали в человеческий водоворот, нас закружило, потащило куда-то, и я вцепилась в локоть первого, кто оказался рядом.
        — Держись крепче,  — услышала я голос Кая. Вот повезло так повезло.  — Потеряешься.
        Это я могу. Раньше постоянно терялась на городских праздниках, стоило только упустить друзей из вида. Впрочем, когда мы отошли немного от портала, стало свободнее, наверное, мне просто с перепугу показалось, что меня сейчас затопчут. Обернулась — беседка с телепортом стояла на месте, а люди обтекали ее по окружности, точно их останавливала невидимая преграда. Скорее всего, так оно и было.
        Мы шли вдоль пестрых рядов торговых палаток со всевозможными товарами — от простых девчачьих безделушек до магических артефактов. Пахло чем-то очень аппетитным, в воздухе со стороны импровизированной сцены плыла веселая мелодия и стройный хор голосов.
        — Почти как у нас,  — поделилась я, цепляясь за мужской локоть. Кай рассеянно посмотрел на меня:
        — М?
        То ли дело было в мерцании растянутых над площадью фонариков, то ли еще в какой-нибудь незначительной ерунде, но мне этот его взгляд показался мягким, почти нежным. Щеки вспыхнули, я хотела убрать руку, но парень прижал локоть, не отпуская меня.
        — Забыла, что я сказал? Потеряешься же. Будешь плакать.
        Пришлось смириться и прибавить шагу, чтобы поспевать за длинноногим спутником. Впереди бодро шли Рансу и Лотта — рыжий явно что-то рассказывал, энергично жестикулируя и чудом не задевая прохожих руками, а девушка заразительно смеялась. Только мне было как-то невесело.
        — Пойдемте туда?  — Рансу остановился и ткнул пальцем куда-то в сторону. Мне было все равно, куда идти, я просто повернула вслед за Каем. Как оказалось, Рансу стремился к накрытым столам с едой, вокруг которых было по-особенному много людей. Воспользовавшись тем, что Лемминкайнен ослабил хватку, я решила взять от праздника все и вместе с Рансу насладилась банкетом. В университетской столовой кормили хорошо, но мяса давали маловато, а я так соскучилась по котлеткам! Домашним!.. Тут их, конечно, не было, но что-то похожее я нашла, положила на ломоть хлеба и с аппетитом сжевала. Мероприятие сразу заиграло новыми красками.
        — Идем,  — отвлек меня Кай, трогая за плечо. Я как раз подчищала салат с тарелки, запивая его компотом.  — И хватит пить, кто тебя потом тащить будет?
        То-то же мне компот странным показался, будто немного забродившим.
        — А может, здесь останемся?  — Меня чуточку штормило, но это должно было скоро пройти.  — Столько всего не съедено.
        Рансу кивнул, не отрываясь от огромного бутерброда, на который у меня бы рот не открылся. Однако с другой стороны ко мне подплыла Шарлотта и очень настойчиво подтолкнула к Каю:
        — Мы решили сделать тебе подарок,  — прощебетала она, и я сразу заподозрила неладное.  — Лемминкайнен решил.
        Сам Лемминкайнен не выглядел человеком, решившим сделать кому-то подарок, по крайней мере добровольно. И что-то мне подсказывало, что о доброй воле здесь речи не шло.
        Втроем мы отделились от основной массы гуляющих и свернули с площади в какой-то переулок. Кай хранил суровое молчание, а Лотта бросала на меня загадочные взгляды. Я говорила, что с некоторых пор не люблю сюрпризы?
        — Дальше никуда не пойду, пока не скажете, что задумали!  — Я скрестила руки на груди и встала посреди дороги.
        — И не надо.  — Парень вдруг улыбнулся.  — Мы уже пришли.
        Разноцветные домики вдоль мощенной камнем улицы были хорошенькими и опрятными, как из сказки, с маленькими балкончиками, уставленными цветочными горшками. И обязательно крытые красной черепицей. На первых этажах частенько висели вывески, и возле одной такой мы стояли.
        — Магазин готовой одежды?  — прочитала я неуверенно. Письменность, которой пользовались обычные люди, напоминала смесь латиницы с русским, так что я быстро с ней разобралась.
        — Ага,  — обрадовалась Шарлотта.  — Ты всегда ходишь в форме, даже в праздники и выходные. Но ведь это неправильно. Девушки должны одеваться красиво.
        Я невежливо ткнула в Кая пальцем:
        — А он тут при чем?
        Парень предпочел сделать вид, что речь идет не о нем.
        — Но у тебя же нет денег,  — резонно возразила девушка.  — К тому же он сам предложил.
        На месте Лемминкайнена я бы давно сгорела со стыда, хотя мне ничего не мешало это сделать, потому что ни один парень еще не водил меня по магазинам, потому что я, видите ли, не соответствую чьим-то эстетическим вкусам!
        — Мне и так хорошо,  — уперлась я рогом, чисто из принципа, потому что насмотрелась сегодня на разодетых девиц и немного расстроилась. Какой нормальной девочке не захочется выглядеть хорошо? Мне тоже хотелось, но не так же! Не за деньги Кая!
        — А ты ему потом отдашь,  — нашла выход Лотта, как ей казалось. Я чуть не поперхнулась:
        — Чем?! Натурой, что ли?
        Она не поняла, да это и к лучшему.
        — Надоело,  — вдруг прервал нас Кай и взял меня за руку.  — Идем.
        Я настолько ошалела от неожиданности, что подчинилась.
        Внутри я попала в цепкие руки портных, споро раздевших меня и водрузивших на табуретку. К их чести, не последовало бурных ахов и охов по поводу моего, мягко скажем, нездешнего нижнего белья. Женщина только окинула мою щуплую фигурку критическим взглядом, поджала губы и взялась за сантиметровую ленту. Через полчаса мне подобрали целую кучу платьев и юбок, которые я, признаюсь, мерила с откровенным удовольствием. Какие здесь были ткани! Мягкие, приятные на ощупь, у нас я такие не встречала, даже снимать не хочется. А про фасоны вообще молчу. Длина, конечно, была весьма удручающая, но дальнейшее разнообразие воротничков, манжет, кроя юбок и рукавов радовало глаз. И расцветки! Ну какой девушке не понравится примерять наряды, особенно если каждое платье сидит лучше предыдущего? Не знаю, как они это делают, не иначе магия.
        Остановилась я на голубом платье с белым пояском. В пышных складках юбки прятались весьма глубокие карманы, пожалуй, именно они и привлекли меня больше всего. Когда меня, наконец, отпустили из большой примерочной комнаты, в магазине не было никого, кроме продавщицы, которая, завидев меня, тут же широко разулыбалась. Видимо, итогом моих примерок стала не самая дешевая покупка, и теперь от меня ожидали оплаты.
        Чертов Кай! Говорила же, таким, как он, верить нельзя! Как я теперь буду расплачиваться?
        — Ваш кавалер вышел на улицу,  — приветливо отозвалась девица и тут же добавила, видя мое замешательство: — Все уже оплачено. Ох, как вам повезло с женихом! Такой щедрый, галантный! А какой красавец!
        Она закатила глаза, желая продолжить разговор, но я поспешила выскочить из магазина, прежде чем меня завалят вопросами. Нет, так все-таки нельзя. Кай мне не жених, хотя, встреть я такого парня в нашем мире, умерла бы от счастья. Чего таить, он был чертовски хорош и…
        На узкой улочке, мощенной гладкой разноцветной брусчаткой, было абсолютно пусто, не говоря уже о малейшем намеке на присутствие Лемминкайнена.
        Все-таки бросил.
        Точнее, бросили, потому что Шарлотты поблизости тоже не оказалось. Ну и как мне теперь быть? Допустим, я помню, с какой стороны мы пришли, как раз недалеко площадь, где остался Рансу. Но смогу ли я в пестрой толпе найти рыжую макушку? Или мне стоило остаться возле лавки и дождаться Кая? Может, он… по нужде отошел, а я уже панику забила.
        Как обычно и бывает, умная мысль посетила меня слишком поздно. Я уже миновала перекресток, зачем-то завернула направо, когда не обнаружила в нужном месте выхода на площадь, и встала посреди совершенно незнакомой улочки, с такими же милыми пряничными домиками, только без вывесок. И, как назло, ни одного человека, словно все вымерли в этом городе. И ни одной лавки, куда можно было бы заглянуть и спросить дорогу, и пусть даже меня примут за идиотку. Мне совсем не хотелось остаться здесь одной.
        Впереди между домами мелькнула тень, и узкий перекресток пересекла крепкая высокая фигура в плаще и капюшоне. Немного странный наряд для праздника, впрочем, я сама не далее как час назад щеголяла в университетской форме.
        — Подождите.  — Я собрала в руку юбку, чтобы, не дай бог, не наступить на подол и позорно не распластаться на мостовой, и поспешила туда, где скрылся незнакомец. Если уж не встречу никого другого, может, хоть он подскажет мне дорогу. Не откажет же он бедной заблудившейся даме в беде? Вроде, у них тут это не принято.
        Но за поворотом никого не оказалась, лишь звякнул колокольчик над входной дверью одного из домиков.
        «Книжная лавка редкостей».
        Колокольчик над дверью все еще мелко дрожал, будто его только что потревожили. Больше на улочке никого не было, так что я сразу решила, что мужчина зашел в лавку, а даже если и нет, там мне точно укажут, как вернуться на ярмарку. Я поднялась по ступенькам и толкнула дверь.
        Внутри было прохладно, очень тихо, сумрачно и пахло, как ни странно, книгами, когда перелистываешь страницы, и от них исходит едва уловимый запах бумаги и типографской краски. Глаза не сразу привыкли к красноватому свету ламп, я сделала несколько шагов вперед и почти сразу уперлась грудью в прилавок. Удивительно, но прежде я не видела, чтобы он здесь был. За столом было пусто, поэтому я отправилась на поиски, попутно изучая обстановку,  — здесь не было привычных нам стеллажей с книгами, рассортированными по жанрам и сериям, зато тома лежали стопками на полу, в арочных нишах, на стульях — везде. Я чудом не спотыкалась о груды макулатуры. Странное отношение у владельцев к собственному товару. Я подняла упавшую с самой высокой стопки книгу, раскрыла без особого интереса, силясь рассмотреть буквы в неярком мутном свете.
        — Вам нужна не эта книга, госпожа.
        Голос раздался, кажется, над самым моим ухом, я подпрыгнула, выронив фолиант, и тот упал на пол, раскрывшись на середине.
        — У меня есть то, что вы ищете.
        За моей спиной никого не оказалось, так же как и с одного боку, и с другого тоже. Я растерянно завертела головой:
        — Кто тут? Простите, мне нужна помощь. Я заблудилась.
        — Это точно.  — Я попятилась и наткнулась спиной на прилавок. Но ведь он был в другом месте!  — Совсем далеко от дома.
        Я круто развернулась и оказалась лицом к лицу с хозяином лавки.
        — Ты кто?
        Не самый умный вопрос, но меня потрясывало от непонятного волнения, и ни одной дельной мысли в голову не приходило.
        — Я?  — Он склонил голову.  — Всего лишь Книжник.
        Не знаю, почему мне стало так тревожно, ведь в нем не было ничего такого — высокий худощавый молодой мужчина, темные волосы убраны шелковой лентой в короткий хвост, глаз не видно, потому что он постоянно поворачивает голову так, чтобы лицо оказалось в тени. Но мне резко расхотелось узнавать у него дорогу.
        — Э… Я пойду, пожалуй. С праздником.
        Я потихоньку отступала к выходу, споткнулась о юбку, чертыхнулась, а когда подняла глаза, Книжник уже стоял передо мной с книгой в руках.
        — Вот оно, госпожа. То, что вы искали.
        Он сунул книжку мне в руки и довольно улыбнулся. Лампа ярко освещала его одежду, длинные руки с тонкими бледными пальцами, гладкие волосы, а вот лица по-прежнему было не разглядеть, только растянутые в немного сумасшедшей улыбке губы. Да и ну его, быстрей бы уйти!
        Я сжала подарок в руках, чувствуя странное покалывание в ладонях, быстро поблагодарила и пулей вылетела на улицу.
        А дорогу я ведь так и не узнала. Блин.
        На мое счастье, на знакомом уже перекрестке снова показалась та же крупная фигура в плаще, словно мужчина (тут даже сомнений не было) искал встречи с кем-то. И явно не со мной, поэтому я его сейчас возьму и разочарую.
        — Простите, не могли бы вы мне помочь?
        Незнакомец обернулся, скидывая с головы капюшон. Что-то показалось мне в его лице странным, едва уловимо знакомым, но я была уверена, что никогда не встречала его раньше. Да и не могла, собственно. Мужчина, окинув меня взглядом, расплылся в широкой добродушной улыбке, и сразу стало как-то спокойней. Сейчас он мне поможет, я встречусь с мальчиками и больше никуда не отойду от Кая. Вцеплюсь в его руку клещами, будет знать, как бросать меня одну.
        — И чем же я могу помочь такой красавице?  — В его глазах, необычайно зеленых, блеснули озорные искорки. Ну вот, снова-здорово! Это я-то красавица? Ну, допустим, не уродина, но есть же у меня и какие-то другие отличительные черты. Или в этом мире людей характеризует только внешность и социальный статус?
        Я еще с секунду обдумывала, возмутиться мне или прикинуться беззащитной девушкой, состроить глазки и дать этому буйволу почувствовать себя настоящим мужчиной, как меня когда-то учила мама. Главное, не нарваться на неприятности. Но ответить не успела — за спиной незнакомца послышался голос.
        — Эй, давно…  — и не чей-нибудь голос, а Лоуренса! Я высунулась из-за фигуры и радостно помахала рукой осекшемуся на полуслове блондину.  — Милана?
        Что-то я не слышу радости в голосе. Или они меня даже не искали?
        Я уперла руки в бока и двинулась ему навстречу.
        — Ты что тут делаешь?  — удивленно захлопал он глазами и посмотрел мне за спину. А потом снова на меня.  — Почему ты не с ребятами?
        — Я заблудилась,  — резко вспомнила про выбранную роль беззащитной девушки,  — и остановилась спросить дорогу у этого господина.
        Я обернулась, чтобы поблагодарить мужчину, но за моей спиной уже никого не было.
        — Что ты здесь делаешь?  — Лоу схватил меня за руку и потащил прочь.  — Опасно гулять вечером одной. Тебя не учили?
        Я даже опешила от такого напора. Это точно Лоуренс?
        — Кай и Шарлотта водили меня по магазинам,  — ответила я, едва за ним поспевая.  — А потом…
        — Найдем Кая, и чтобы больше от него ни на шаг.
        Такой резкий тон ему совсем не подходил. Где тот милый надоедливый блондинчик, вечно распускающий руки? Ой, а вдруг он кого-то ждал, а я все испортила?
        — Прости! У тебя была встреча, а тут я…
        Парень так резко затормозил, что я по инерции пролетела пару шагов вперед и чуть не упала.
        — Нет! Просто забудь об этом, ладно?
        Значит, свидание было тайным. Уверена, Шарлотта, как всегда, в курсе событий, правда, самой Шарлотты теперь днем с огнем не сыщешь. Весь этот поход в магазин, скорее всего, был тщательно спланированной своднической акцией. А я и повелась.
        В молчании мы вырулили на площадь и влились в весело гомонящие ряды. Из толпы вынырнул Рансу и замахал руками:
        — Милана! Мы тебя потеряли!  — Он едва не налетел на меня и тут заметил Лоуренса.  — А ты где был?
        — Гулял,  — беззаботно отозвался он и улыбнулся.  — Праздник удался, да? Скоро будут фейерверки. О, вот и наш красавец-мужчина вернулся.
        Лемминкайнен подошел к нам, и мне захотелось немедленно исчезнуть. Парень был зол, наверняка зол. Я спряталась за Рансу, но тот точно специально отодвинулся в сторону.
        — Милана,  — процедил Кай, и я приготовилась к расправе.  — Почему ты ушла одна? С тобой могло что-нибудь случиться. Не делай так больше, пожалуйста.
        И он приблизился и положил ладонь мне на плечо. Такого я точно не ожидала.
        — Не буду,  — почти прошептала я, опуская глаза. Только бы он не увидел, как я покраснела, еще подумает невесть что.
        — Сейчас будут фейерверки!  — к нам подлетела Шарлотта и под укоризненными взглядами притихла, но момент уже был упущен.  — Откуда бы лучше посмотреть, как думаете?
        На фейерверки я в свое время на всяких там днях города и днях молодежи насмотрелась, но тут вроде обещали что-то магическое, к тому же, стыдно признаться, когда нашу компанию вновь разделило и я осталась наедине с Каем, огоньки в небе стали последним, о чем я думала. Да что такое со мной происходит вообще?!
        — Идем, отсюда будет плохо видно,  — и парень увлек меня за собой, ловко лавируя между потоками разноцветной толпящейся массы. Я лишь удивлялась, как легко у него это выходит,  — будь я одна, давно бы пересчитывала синяки и ушибы, как обычно бывает после разных массовых сборищ.
        Мы скользнули в узкий дворик огромного здания из красного кирпича, одного из многих, окружающих большую площадь. Рансу успел заикнуться, что это местные административные постройки — Совет магов, военное министерство, резиденция Главнокомандующего и еще что-то в этом духе.
        Кай приложил к стене руку с перстнем, по краю двери пробежало слабо-синеватое свечение, и перед нами открылся проход. Я затормозила на входе, но парень, кажется, даже не заметил моего вялого сопротивления. Мы миновали несколько лестниц, я особо не смотрела по сторонам, вперившись взглядом в ладонь, за которую он меня держал, и мысли мои плавали где-то совсем на поверхности. Почему-то было тревожно и в то же время очень любопытно.
        Сделав несколько витков вверх, лестница вывела нас в широкий коридор, заканчивающийся большим округлым балконом. Как высоко! Я вцепилась в кованые перила и посмотрела вниз на пеструю площадь. Уже почти стемнело, и над толпой огромными гирляндами висели разноцветные фонарики, и, как ни странно, соединялись между собой каким-то очередным символом. Ох уж эти маги.
        — А нам можно тут находиться?  — Я решила подстраховаться. По пути наверх не встретилось ни одного человека, пусто было и на балконе, больше похожем на смотровую площадку.
        — Вообще-то, нет,  — Кай усмехнулся. Вот жук. Если мы попадем в неприятности, а по закону подлости и моему личному опыту, мы непременно попадем в неприятности, он тоже будет так улыбаться? Если не ошибаюсь, один раз он уже попал под арест, и именно благодаря этому событию я тут и оказалась.  — Не волнуйся, сегодня в резиденции никого не будет.
        По-моему, именно по этой причине я и должна волноваться. Здесь высоко, и во всем здании нет ни души. Сейчас все отвлекутся на фейерверк и… как в песне «никто не заметил потери бойца». Ну и глупости в голову лезут, честное слово.
        Интересно, а где сейчас все остальные? Чтобы как-то занять себя, я снова посмотрела вниз, пытаясь угадать в толпе светлые локоны Лоуренса, замысловатую прическу Шарлотты или, на худой конец, морковную макушку Рансу, но в этом калейдоскопе вообще было не возможно что-то рассмотреть, тем более уже порядком стемнело.
        — Смотри.  — Кай оказался совсем рядом, легонько тронул рукой за локоть и указал куда-то вдаль. Там, на самом краю площади, у цветастой повозки копошились люди. Скорее всего, именно они и налаживали ракетницы для запуска или как у них тут это работает? Я хотела поинтересоваться у парня и повернула голову, но вопрос застрял у меня в горле. Лемминкайнен тоже подался вперед, наклонившись и опираясь локтями о парапет, смотрел на пиротехников, и моему взгляду предстала белая полоска кожи, оттеняемая воротом синей рубашки, и темные, почти шелковые пряди. Идеально прямые, словно солдаты на посту, они украдкой завивались у основания шеи маленькими колечками.
        Надо же, не такой уж и идеально строгий наш самурайчик. Я глупо захихикала и не заметила, как парень повернулся ко мне лицом и рассматривал с видимым непониманием.
        — Чего ты смеешься?
        Я не успела ответить. Яркая вспышка взметнулась вверх, следом за ней другая и третья, и все с разных точек площади. Раздался грохот, в небе все замерло на долю секунды и тут же распустилось богатыми соцветиями лилий, роз и колокольчиков. Я невольно открыла рот от изумления — то, что мне довелось сейчас наблюдать, совсем не походило на привычные салюты в моем захудалом городке, и даже не стояло рядом с тем, что я видела по новостям с государственных праздников. Цветы были словно настоящие, края их переливались мелким бисером на солнце, а из сердцевины вылетали мелкие голубые бабочки.
        Я даже забыла, как дышать, и смогла отмереть, лишь когда бутоны закрылись и осыпались на толпу розово-желтой пыльцой. И небо снова стало темным, до следующего залпа. Толпа внизу гудела, видимо, от того же восторга. Кто-то что-то кричал, а я не удержалась и вцепилась в руку Кая, но так и не смогла высказать своих зашкаливающих эмоций. А он, напротив, вполне себе самодовольно улыбался, словно это он эти цветочки с бабочками придумал и запустил. Специально для меня!
        Я затрясла головой, стряхивая очередной розовый туман. Брось, Милана, не поддавайся этим слюнявым бредням. А я и не поддавалась, напротив, поймала себя на мысли, что просто мечтала об этом. Чтобы этот грубый и неприветливый чурбан улыбнулся именно мне.
        Небо снова грохнуло и озарилось новой картиной, в этот раз более искусной, чем прежняя. Теперь по зеленым лугам, меж густых деревьев, скакали белые кони. Нет, я отношусь к лошадям с некоторой опаской, но теперь они явно нравились мне куда больше. Я так засмотрелась, что даже не заметила, как ладонь легла мне на талию. Лошадь к тому моменту обогнула лужайку и развернулась мордой в нашу сторону. Казалось, она скачет нам навстречу, стремительно приближаясь, и вот, она чуть притормозила и… прыгнула. Все выглядело так реально, что я испуганно зажмурилась.
        А дальше… А дальше я не помню. Когда открыла глаза, передо мной не было никакой лошади, лишь поблескивающие сотнями фонариков темные радужки и неожиданно длинные черные ресницы, а теплые пальцы поглаживали по щеке, стремясь спрятаться где-то за ушком. Я даже не удивилась, напротив, с готовностью потянулась навстречу и под новый залп ощутила на губах уверенный поцелуй.

* * *

        Вчера мы вернулись из города довольно поздно, скорее даже не вчера, а сегодня, и не поздно, а очень рано. Поэтому известие о сборе первых трех курсов я встретила душераздирающим зевком. Поспать удалось мало, да и то сны мои были настолько беспокойными, что толку от них было мало. Я все пыталась понять, что значил поцелуй Кая, всю голову сломала, даже во сне продолжала размышлять. Так же как и на самом сборе, забившись подальше, почти на самый последний ряд огромной аудитории, и могла с высоты обозревать ряды макушек и возвышение с кафедрой, где установили длинный стол с целой комиссией из преподавателей. Напомнило смесь из лекции о вреде курения и выпускные школьные экзамены. Не знаю почему — я еще слабо соображала, да и желания вникать не было.
        А потом слева приземлился Лемминкайнен.
        Я чуть не подскочила. Щеки загорелись, так что догадаться, о чем я сразу вспомнила, было несложно.
        — Привет…  — пролепетала я, вцепившись в ремешок сумки, как в спасительную соломинку. Парень кивнул мне и отвернулся. Э? Как это понимать?
        И тут скамья по правую руку от меня слегка просела под весом Джастина.
        — Доброе утро,  — первым поздоровался он, хотя я вообще с ним говорить не спешила.  — Отвратительно выглядишь.
        А то я не знаю! Он бы поспал три часа, а перед этим целовался с парнем из другого мира на балконе под магическим фейерверком, я бы на него посмотрела. Разумеется, мысли эти я оставила при себе, очаровательно улыбнувшись:
        — Спасибо. Я стараюсь.
        Кай покосился на нас и чуть придвинулся ко мне. Точно придвинулся, меня аж в жар бросило. Вот же глупость. А как же тренер Виталик? Он ведь наверняка меня ждет, волнуется. Я опустила глаза и вздохнула. Если бы не тот дурацкий поцелуй, и переживать было бы не из-за чего. Прибавила себе еще одну проблему, хуже прежней, честное слово.
        В аудиторию вошли Рансу с Лоуренсом, блондинчик сел прямо позади меня, а Рансу занял свободное место рядом ниже. В окружении ребят я немного расслабилась. Пусть Джастин только попробует ко мне полезть. Ну, и Кай тоже. Должна же у меня быть фора, чтобы все обдумать.
        Черт. Кажется, теоретик тоже сдвинулся в мою сторону. Скоро такими темпами мне придется под стол лезть.
        — Прошу внимания!  — За кафедру встал один из преподов, высокий и тощий, как палка.  — Как вам известно, раз в год Совет магов устраивает обязательную инспекцию нашего университета, дабы убедиться, что подготовка будущих кадров происходит согласно всем правилам. К инспекции приурочен парад талантов. Чтобы поучаствовать в нем, необходимо перешагнуть определенный порог магического потенциала. Сейчас я пущу по рядам артефакт, который замерит доступный вам резерв магической энергии. Все очень просто — кладете на него ладонь и через три секунды передаете дальше. Само собой, при этом необходимо прочитать заклинание, любое, на ваш выбор. Энергия все равно впитается в артефакт. Если вопросов нет, то предлагаю начать.
        У меня вопрос. Ладонь правую или левую?
        Если честно, большую часть речи я не поняла. А когда поняла, занервничала. Я могу хоть учитаться — ни одно заклинание у меня еще не срабатывало. То есть выходит, что, как бы этот их артефакт ни считывал потенциал, у меня будет большой и круглый ноль. Иными словами, это мой билет на вылет.
        Как назло, артефакт, похожий на стеклянный куб, добирался до меня очень быстро. И глазом моргнуть не успела, как Рансу, сидящий прямо передо мной, принял куб и шлепнул на него ладонь. Я даже шею вытянула, чтобы разглядеть, как тот отреагирует. В прозрачной глубине артефакта пробежали искорки наподобие разряда электричества. Одна из искорок поднялась вверх, будто впитываясь в человеческую кожу, хотя, конечно, между ними было толстое стекло. И, собственно, все. Рансу передал куб дальше, и я разочарованно откинулась на спинку. Ничего не поняла — сымитировать не получится. Черт, нужно срочно что-то придумать!
        — Боишься?  — шепнул Джастин, наклонившись к моему уху так низко, что меня обдало горячим дыханием.  — Ректор не поможет, если сейчас артефакт покажет коэффициент меньше двух. И тогда нам придется с тобой попрощаться.
        У меня все опустилось.
        — Что за коэффициент?
        — Ты правда такая глупая?  — Он усмехнулся, и, хоть лица я не видела, отлично представляла себе эту пакостную ухмылку.
        — Не нарывайся, Джастин.  — Кай внешне оставался спокоен, но я-то сразу почувствовала его ярость. Как будто под кожей закололо.  — Я ведь тебя предупреждал.
        Я попала меж двух огней. Так и сгореть недолго.
        По счастью или, наоборот, на беду, Лемминкайнена отвлек сосед, передав ему артефакт. Я четко видела, как Кай положил на него ладонь, и знакомые уже искорки потянулись к ней под толщей прозрачного стекла. У меня похолодели пальцы.
        — Держи, твоя очередь.  — Он подвинул куб ко мне и быстро накрыл мою руку ладонью.  — Все будет хорошо.
        Отчего-то подобные фразы вызывают у меня еще большее беспокойство. Я уставилась на артефакт, как на ядовитую змею. Притронусь к нему — и мне конец. Не притронусь — результат не сильно изменится.
        — Ну же,  — науськивал сбоку Джастин.  — Это быстро и совсем не больно. И ты свободна.
        Ага, пять минут позора — и ты специалист, как шутили у нас в педе.
        Казалось, вся аудитория затаила дыхание и ждала, когда я осрамлюсь. Нет, в принципе когда-нибудь моя бездарность должна была всплыть наружу, но я надеялась к этому времени разобраться в устройстве телепортов и попытать счастья.
        Все ждали.
        Я зажмурилась и положила ладонь на холодную, несмотря на десятки прикосновений, стеклянную поверхность. Сколько? Три секунды?
        Раз, два, три…
        И тут меня тряхнуло. Ладони стало горячо, жар мгновенно пронесся по руке вверх и хлынул обратно с удвоенной силой. Это было похоже на удар током, будто сквозь меня прошла молния. Может, я вскрикнула, не знаю, но губу прикусила до крови. Такое со мной уже было, но не так больно. Дважды минимум. Я инстинктивно сжала пальцы в кулак и отшатнулась. Сзади меня поддержала рука Кая, не давая удариться затылком о парту заднего ряда.
        Что со мной происходит? Мама, что со мной происходит?!
        — Что у вас там, галерка?  — Преподаватель обратил внимание на меня, хотя я сама вообще не поняла, что это было. Хорошо это или плохо?
        — Дай сюда.  — Кай снова вернул артефакт себе и заводил над ним рукой, что-то приговаривая. Джастин заинтересованно потянулся к нему через меня, а потом вдруг без предупреждения цапнул меня за руку:
        — Это что?
        Я попыталась вырваться, стискивая кулак. Ничего я ему не покажу, пока сама не увижу.
        — Покажи, и я никому не скажу о твоих выходках,  — настаивал он. Преподаватель приближался.
        — Пусти, говорю!
        — Отпусти ее.  — Кай кинул ему куб, особенно не заботясь, поймает он его или нет.  — Артефакт неисправен. Можешь сам проверить.
        — Ты его испортил.  — Джастин повертел куб в руках.  — Зря ты так, Кай. Не боишься попортить репутацию? Она,  — парень кивнул на меня,  — того не стоит.
        — Лемминкайнен!
        О нет! Сейчас же подерутся!
        — Молодые люди,  — преподаватель наконец-то добрел до нашего ряда и навис над теоретиком, сидевшим с краю,  — что вы творите? Это дорогостоящее оборудование.
        — Оно было неисправным.  — Кай пожал плечами.  — Использование неисправных артефактов опасно для жизни.
        При этом он выразительно посмотрел на Джастина. Их взгляды скрестились, как клинки, и я вдруг заметила, что эти двое чем-то неуловимо похожи.
        Занятие пришлось прервать. Запасного артефакта, на мое счастье, у преподавателя не нашлось, видимо, такого прецедента еще не случалось. Студиозусы, недовольно гомоня и недоброжелательно косясь в нашу сторону, потянулись к выходу. Вот блин, мне и так несладко, а теперь еще и это. Мало мне было двух рычащих через меня друг на друга парней.
        Аудиторию мы покинули одними из самых последних. Кай оттащил меня в сторону, почти под самую лестницу.
        — Что ты сделала?  — Не думаю, что в голосе его была угроза, но мне все равно стало не по себе. Парень взял меня за запястье и попытался посмотреть ту самую руку, но я сильнее сжала кулак, все еще ощущая, как покалывает кожу в месте удара.  — Если болит, значит, что-то серьезное. Покажи!
        Он потянул меня чуть на себя и наклонился, настойчиво заглядывая в глаза. Ой, ну вот что ты опять задумал?
        — Все нормально, правда,  — просипела я. Даже дар речи потеряла от такой неожиданной заботы. И артефакт именно Кай сломал, я в этом уверена. Интересно, он хотел меня защитить или просто почувствовал ответственность за мою скромную тушку?
        — Милана!  — Он коснулся моих волос, заправил короткую прядку за ухо, и грохот собственного сердца я услышала где-то в голове, словно граната взорвалась.
        — Лемминкайнен,  — прозвучал над нами грозный голос, и во взгляде Кая, в какой-то момент показавшемся мне томным и нежным, на мгновение промелькнул испуг. Или что-то очень близкое. Но, скорее всего, показалось.
        Фух, пронесло.
        Парень отпрянул от меня и обернулся. Позади стоял импозантный мужчина — высокий, статный, стройный, невероятно похожий на самого Кая, только значительно старше. Я даже едва не присвистнула — самурайчик и сейчас жених завидный, а лет через десять-двадцать, если станет таким же, вообще будет собирать толпы поклонниц и складывать их штабелями у ворот министерства.
        — Отец, что ты делаешь здесь?
        Мужчина скользнул по мне уничтожающим взглядом, аж мурашки по коже побежали. Точно весь в папеньку, ну и семейка. Ну ему-то я что уже успела сделать?
        Я на всякий случай опустила голову и потупилась, но отец Лемминкайнена, кажется, уже успел обо мне забыть, словно на дворняжку на улице посмотрел. У-у-у, ненавижу этих постылых аристократов, чтоб им пусто было.
        — Мы возвращаемся. У тебя четверть часа на сборы,  — отчеканил мужчина тоном, не терпящим возражений, а, судя по выражению лица, возражать Кай и не собирался. Объясняться и прощаться со мной тоже, потому что он, не глядя на меня, отвернулся и последовал за отцом. А я осталась одна бороться с уколами несправедливой обиды и жжением в ладони.
        А ведь так и не посмотрела, что там.
        На ладони, прямо в самом центре, красовалась шикарная сине-фиолетовая молния. Или раскидистое дерево, как на барельефах в университете, не знаю, на что это было больше похоже. Я потерла рисунок пальцем, потом послюнявила, но ничего не изменилось. И руку ведь теперь никому не покажешь, никто ж не должен знать, что это я артефакт сломала. Вдруг этот след что-то значит?
        На лестничной площадке меня вновь подкараулил Джастин. Покоя я ему, что ли, не даю, сколько можно за мной таскаться? Завидев меня, он расплылся в улыбке, а проходящие мимо девушки, расцветающие при виде блондина, одарили меня злыми оскалами.
        — Ну что, не удалось?  — гаденько ухмыльнулся он, преградив мне дорогу. Настроение и так было изрядно подпорчено, и пререкаться с ним совершенно не хотелось.
        — Что не удалось?
        — Прибрать к рукам нашего красавца-мужчину. Конечно, для такой, как ты, выйти замуж за сына Главнокомандующего — это путевка в настоящую жизнь, и ты решила ее не упускать. Хвалю. Вот только ты просчиталась! Знаешь, а у него уже ведь есть невеста.
        У меня даже глаз дернулся.
        — Слушай.  — Я устало отмахнулась, словно меня это совершенно не касается, хотя планка жизнерадостности окончательно сравнялась с плинтусом.  — Оставь уже меня в покое.
        Видимо, я выглядела не самым лучшим образом, потому что Джастин совершенно неожиданно для меня посторонился, освобождая путь на лестницу. Уговаривать меня не пришлось. Поскорее вернуться в свою комнату, в тишину и безопасность. Парень еще что-то крикнул мне вслед, но я не разобрала, а переспрашивать было бы глупо.
        В помещении было до унылого пусто, и я не сразу вспомнила, как Шарлотта утром предупредила, что после сбора отправится прямиком в город, якобы по каким-то семейным делам. Я не стала вникать в подробности. Может, оно и хорошо, я смогу побыть одна и привести чувства в порядок. И избежать вопросов — подруга ночью была настолько утомлена, что не стала выпытывать из меня подробности нашего зависания на балконе и не поинтересовалась результатом своей тонко спланированной своднической акции. А ведь она наверняка обо всем догадывалась. Я направилась прямиком на свою половину и, ударившись обо что-то ногой, едва не растянулась на полу. Выругалась от души, посмотрела вниз и обнаружила объемистый баул. Заглянула внутрь, а там платья. Все до единого, которые на меня надевали вчера в магазине! И Кай их все купил! С ума сойти можно.
        Устало рухнув на постель, я попыталась разобраться в образовавшейся в голове каше. В таких ситуациях мне всегда хотелось залезть под одеяло и уснуть, чтобы проснуться с ясными мыслями. Хорошо бы еще сразу дома, а все эти попаданческие приключения я бы потом девчонкам рассказала, как красочный сон. Но, похоже, о подобном уже можно даже не мечтать.
        Повалявшись, я пружиной подскочила с кровати и забегала по комнате. Грудь переполняло раздражение, щедро подпитываемое усталостью и тревогой. Меня окружают самодовольные индюки с родословной! Ленина на них нет! А лучше Сталина — отправить бы их в Сибирь, медведей развлекать!
        Я стянула с себя форму и зло впихнула ее в шкаф, оставшись в одном белье. Плевать, все равно на меня никто не смотрит. Застряла тут без привычных вещей, хорошо еще, в сумке смена белья завалялась, на всякий пожарный, а то было бы совсем печально.
        Пустая комната навевала тоску, надо же, и не подумала бы, что без Шарлотты тут будет так скучно. Чем бы я занялась дома в такой ситуации? Включила бы компьютер, списалась с подружками и музыку бы врубила погромче, чтобы соседям жизнь медом не казалась. А здесь одно развлечение — книжки магические читать. С досады вывалила стопку непрочитанного на кровать и рухнула следом. Может, если заполню голову полезной информацией, ерунда оттуда сама выветрится. Сверху лежала незнакомая книжка, совсем не похожая на библиотечную. Я дотронулась до позолоченной обложки с медными уголками и вспомнила. Совсем закружилась — такое забыть! Чокнутый Книжник и его чокнутый магазин.
        — Что же он мне подсунул?  — пробормотала я вслух и откинула обложку. Как думаете, что я там увидела?
        Ни-че-го.
        И это не метафора. Первая страница была девственно чиста, вторая тоже, и даже третья страничка не прибавила мне информации. Бегло пролистав ее всю, только убедилась в своей оценке того странного товарища с хвостиком — шизик натуральный. Значит, именно это я искала, да? Даже от пачки «Снегурочки» толку больше.
        На всякий случай прошлась еще раз, от конца к началу, с прежним результатом. Похоже, надо мной посмеялись. Меня такое зло охватило, что даже нога зачесалась. Ну вот, опять. Я потянулась рукой назад, поскребла ногтями. Еще аллергии не хватало или болячку какую подхватить, на нервной-то почве. Я вернулась к книге, и сразу зачесалась другая нога. Несильно, будто жестким перышком провели. Нет, это уже не смешно. Я извернулась, ожесточенно почесывая бедро. И так и замерла. Что-то промелькнуло совсем рядом со мной, задев бок. Мне стало так страшно, что тело буквально парализовало. Я осторожно легла в прежнюю позу и стала ждать. Показалось или нет?
        Вдруг что-то прошуршало по покрывалу, запрыгнуло мне на зад и пробежало по спине, царапая кожу коготками. Я взвизгнула, да так, что по телу снова прошелся электрический разряд, вскочила и отшвырнула это «что-то» от себя. С недовольным ворчанием оно взмыло в воздух и зависло перед моим лицом.
        Как бы я это назвала? Хм, пожалуй, дракончиком.
        — Мама!!!  — заорала я и отшатнулась. Край кровати был тут как тут, и я свалилась на пол, задрав кверху ноги.  — Помогите!
        Дракончик махнул крыльями и приземлился мне на грудь. Маленькая глазастая мордочка на длинной шее умильно наклонилась, разглядывая меня. Пасть, полная неожиданно тонких и острых зубов, открылась, мелькнул красный язык.
        — Э?  — пискнуло существо, явно с вопросительной интонацией.
        Дышать! Самое главное дышать. Хотя нет. Не дышать, лучше не дышать. Прикинусь мертвой, и он потеряет ко мне интерес. Я тут же задержала дыхание, картинно выпучив глаза. Надеюсь, похоже получилось. Стоп! А если он питается падалью?
        По голому животу и ногам неприятно скользнул кряжистый колючий хвост. Зверек моргнул и радостно облизнулся. Ой, это он зря.
        Я снова взвизгнула и закрыла лицо руками, а создание лишь активней заскребло хвостом и принялось облизывать мои локти, довольно пофыркивая.
        — Не ешь меня! Я невкусная!  — взмолилась, пытаясь отпихнуть от себя жесткую морду.  — Правда-правда! У меня есть кое-что повкуснее для тебя!
        — Уру?  — Это еще интересно что? Монстрик перестал сдабривать меня слюной и снова склонил голову набок. Если присмотреться, он был не таким уж и страшным, скорее напротив — забавным, как игрушка. Бурый в зеленую крапинку, с хохолком на голове. Вот только зубки острые.
        — Что бы ты ни имел в виду,  — обратилась я к нему, стараясь не думать, как глупо выгляжу со стороны,  — приму это за согласие. Только слезь с меня, пожалуйста!
        Дракончик послушался. Я проворно отползла подальше от ставшей такой опасной кровати. Чем бы занять эту зубастую пасть? Надо срочно придумать, пока он не придумал сам. Откуда вообще взялась эта зверюга? Из местного зверинца, что ли, сбежала?
        А еды, как назло, нет, только зеленое яблоко на дне сумки. Правда, есть у меня предчувствие, что яблоки — не то лакомство, что едят с такими зубами.
        — На,  — я на вытянутой руке протянула фрукт,  — ешь. Хорошая зверюшка, умная зверюшка,  — засюсюкала я, когда дракончик вытянул шею, повел носом и бодренько пошуровал ко мне, смешно переставляя короткие когтистые лапки. Палец откусит, как пить дать. Или всю руку целиком.
        — Эу?  — будто бы уточнил он, выпучив на меня круглые янтарно-рыжие глаза, а потом цапнул яблоко за бок и оттащил подальше. Там он встал на задние лапки, опираясь на хвост и зажимая добычу в передних, принялся с аппетитом жевать. А яблоко-то было единственное!
        — Что делать? Что делать? Что делать?  — запричитала я и окинула комнату тоскливым взглядом. Дома у меня даже котенка не было, что уж о крылатых ящерицах говорить.
        Поднимаясь с пола, я едва не наступила на книгу, которую ранее уронила со страху. Вот было бы это какое-нибудь пособие для юных драконоводов… Я подняла фолиант на раскрытой странице, скользнула рассеянным взглядом по мелким строчкам. Ни слова про драконов..
        По строчкам?
        — Э?  — выдала я не хуже дракончика.
        — Эу?  — переспросил он, подлетая ко мне и садясь на плечо. Мы оба с любопытством пролистали недавно пустые страницы, сейчас заполненные аккуратными столбиками витиеватого текста. На моем родном языке! О, великий и могучий! Как я по тебе соскучилась!
        — Тебе тоже это кажется странным?  — Я покосилась на заинтересованного дракошу.  — Вот и мне тоже.
        Я перевернула сразу несколько страниц, и вдруг дракончик пискнул. Решив, что это знак, я начала читать:

        Когда не было еще людей, и земли не было, и воды, и воздуха, властвовала в мире абсолютная Пустота, в которой плавали искорки Света. Однажды две искорки столкнулись, и из их союза зародилось Солнце, вспыхнувшее так ярко, что все остальные искорки притянулись к нему, и Пустота разделилась на Ночь и День.
        Одиноко было Солнцу освещать холодную бесконечность, и оно раскинуло свои лучи во все стороны. Отступила Пустота, подтянула к себе свои щупальца и стала такой плотной, что превратилась в землю, а из ее дыхания родился воздух, а из слез — вода. Так появился Мир.

        Увлекшись, я быстро дочитала легенду до конца. Кое-какие отрывки показались мне знакомыми. К примеру, фраза о «воине, призванном восстановить Справедливость». Остальное же едва ли не перечеркивало все, что я собирала по крупицам.
        Мгновенно втиснувшись в первое попавшееся платье из новых покупок, я схватила книжку и бросилась к двери. Ребята должны это увидеть! Особенно Кай. Надеюсь, его еще удастся застать. На выходе я зацепилась обо что-то подолом. Оглянулась и увидела дракошку, без зазрения совести планирующего устроить за мой счет увлекательную экскурсию по университету.
        — А ты куда? Тебе со мной нельзя,  — дотрагиваться до зверюшки было немного боязно.  — А ну слезай.
        Это чудо уставилось на меня огромными умильными глазками. Ну уж нет, такое не прокатит. Я грозно указала пальцем на дверь ванной:
        — Сиди там и не высовывайся. И не ешь ничего.
        — Уру?  — обиженно буркнул он и отцепился. Фух, я уж испугалась, что он сопротивляться начнет.
        — Хороший мальчик,  — похвалила я его.  — Или девочка.
        Приоткрыла дверь, чтобы протиснуться бочком в щелку, и тут она распахнулась во всю ширь, и на пороге нарисовалась Шарлотта. У меня внутри аж все похолодело, особенно когда привычно сияющий взгляд подруги проскользил по комнате и задержался на нашем непрошеном госте. Я поспешила втянуть Лотту внутрь и предупредительно заткнула ей ладонью рот.
        — Дыши! Он безобидный, честно,  — попыталась я оправдаться. Зверек радостно мотнул хвостом, чуть не разбив огромное зеркало на входе. Вот только битых зеркал нам не хватало. Я никогда раньше особо не верила в приметы, особенно плохие, но теперь пренебрегать ими просто опасалась.
        — Милана! Откуда…  — Лотта отпихнула мою руку и, прижавшись к стене, попыталась проскользнуть мимо дракончика. А потом пулей метнулась к кровати, забралась на нее с ногами и забилась в угол. Благо кричать не стала, как мама, когда у соседской девчонки из клетки сбежала крыса и пробралась к нашу квартиру через щель в туалете.  — Это же… это… Милана, это ДРАКОН!
        Так, Шарлотта, держись. Главное, не падай в обморок, ты мне еще нужна. Как раз есть кому сбагрить заботу об этом монстре, пока я найду Кая и покажу ему свою находку. У меня аж руки зачесались от нетерпения.
        — Ты посиди с ним, хорошо?  — я махнула рукой в сторону парящего в воздухе дракончика.  — Меня он не покусал, значит, людей есть не должен. Я быстренько.
        — Милана, стой!  — Девушка задрала подол чуть ли не до колен и приподнялась на носочках.  — Это же дракон! Откуда здесь дракон? Они же только там водятся.
        Мы с ящеркой переглянулись с одинаковым непониманием.
        — Ой, слушай, давай позже разберемся? Я мигом!
        Последнюю фразу я произнесла уже в коридоре, едва успев захлопнуть дверь перед носом любопытной рептилии. Надеюсь, эти двое потерпят немного без меня.
        Намотав юбку на кулак, я вприпрыжку неслась по коридорам и лестницам, балансируя на поворотах книжкой, как крылом. Встречные студенты шарахались от меня, как от безумной, скорее всего, именно так я и выглядела. Если еще не так давно я испытывала раздражение и злость, то теперь во мне клокотало возбуждение перед новым открытием, нужно было только разобраться.
        И лишь постучав в дверь комнаты Кая и Лоуренса, я вспомнила, что первого там быть и не должно. Значит, поделюсь с блондином, хотя этого мне делать не очень хотелось, парень в последнее время вел себя несколько странно, и это пугало. Когда он лип ко мне на каждом углу, я хотя бы знала, чего от него ожидать.
        К моему облегчению, на стук никто не отозвался. Выходит, Лоу тоже нет. Может, у него все-таки появилась подружка и зря я так переживаю?
        Выждав для верности еще с минуту, я круто развернулась и бодренько поскакала вверх по лестнице, туда, где несколькими этажами выше была комната Рансу. Рыжий почти моментально распахнул дверь, едва не треснув мне по носу, и растерянно поправил съехавшие набок очки. Уши у него, что ли, кривые, раз очки ровно не держатся?
        — Милана?  — Парень пропустил меня в комнату и закрыл дверь.  — Что-то случилось?
        В комнате нашего экспериментатора словно стадо слонов прошло — такого хаоса я еще не видела. Сделав пару шагов, тут же наступила на что-то острое, больно промявшее тонкую подошву ботинок, оказавшееся замысловатой заколкой. И принадлежала она явно не рыжему, тот не страдал любовью украшать свои волосы. Зато я точно знала того, кто страдал.
        — Ой, ой, ой,  — пискнул Рансу и молниеносным движением, которого не ожидаешь от такого растяпы, подхватил с пола заколку и сунул в карман. И покраснел при этом так, будто женские трусики от меня прятал.  — Лоуренс ничего за собой не убирает. Ты проходи, только осторожно. Я тут вчера где-то тестовое зелье пролил, не помню точно, где именно, но оно жгучее.
        В подтверждение своих слов продемонстрировал мне забинтованный указательный палец. Он им зелье размешивал, что ли?
        С горем пополам я пробралась к кровати, но сесть на нее не решилась. Нет, сваленной на ней одежде уже можно было не бояться быть помятой, просто неловко как-то. Рыжий смахнул часть вещей куда-то за кровать и гостеприимно кивнул, мол, садись. Я покосилась на стул, но его под стопкой книг даже видно не было.
        — Где Кай?  — спросила я и тут же прикусила язычок, который неплохо было бы иногда держать за зубами. Но о чем думала, то и ляпнула.
        — Кай?  — Парень наморщил лоб.  — А, вспомнил! Его отец на выходные забрал в родовое имение. Раньше чем денька через три не вернется,  — и посмотрел на меня так, будто ждал какой-то реакции. От Шарлотты нахватался? То-то они весь праздник вдвоем прошатались.
        — Понятно,  — приуныла я.  — А Лоуренс?
        Тут уж и сам Рансу приуныл:
        — Не знаю.  — Он отодвинул свитки в сторону и присел на край стола. Вот тебе и «осторожнее».  — Знаешь, в последнее время Лоу ведет себя… странно. Сначала я думал, дело в той глупой дуэли, но, пока жил у меня, он был вполне себе обычным. А потом вдруг стал пропадать. На вопросы не отвечает, ничего не рассказывает. Я боюсь, как бы он не влип в какие-нибудь неприятности.
        Рансу вздохнул и поскреб рыжую макушку. Переживает за друга. Это так мило.
        — Я тоже так думаю.
        — Что?  — Он перестал ерошить волосы.  — Да, мы должны его спасти! Правильно, Милана!
        К сожалению, мне пришлось остудить его пыл, в конце концов, я пришла, чтобы показать ему книгу.
        — Но сначала посмотри, что у меня есть.
        Я протянула ему талмуд. Рыжик пальцем поправил очки и соскользнул со стола. Сначала он внимательно оглядел книжку со всех сторон, только что не понюхал, потом открыл обложку, поднес к самому лицу и хмыкнул:
        — Откуда она у тебя?
        Нехороший такой вопрос, заданный нехорошим таким тоном. Впрочем, не дожидаясь ответа, парень резко стартанул на другой конец комнаты, зарылся в шкафчике и вернулся обратно с какой-то фигней на шнурке, похожей на криво скрученный из проволоки банан. Зажав шнурок в кулаке, Рансу заводил «бананом» над обложкой. Я перебралась поближе, с любопытством следя за хитрыми манипуляциями.
        — Это что?  — не удержалась я.
        — Око Ленара,  — пояснил Рансу многозначительно, будто это должно было мне о чем-то сказать.  — Ах да, вы же еще не проходили магическое опознавание. Око — артефакт, созданный для извлечения остаточных магических флюидов из предметов, если когда-то над книгой проводили какие-то магические действия или она контактировала с источником магической энергии, мы соберем эту информацию и сможем проанализировать. Здорово, да?
        — Э… да.
        Не хочется выглядеть дурой, но почему эта странная загогулина называется оком, хотя на глаз ни разу не похожа? И еще.
        — А зачем нам это надо? Ну книжка как книжка, главное, что там написа…
        — Да ты что!  — ужаснулся парень.  — У нее на заднем форзаце неизвестный иероглиф! Даже я не знаю, что он означает! Если мы узнаем, какие манипуляции проводились над книгой, то выясним, для чего они были нужны и как могут подействовать на нас сейчас.
        В общем, я поняла. Я связалась с безумным ученым, который сначала разберет книжку на составные части, а уж потом спросит, что в ней было написано.
        — А ну, отдай!  — Я вернула себе свою собственность.  — Потом со своим оком разбираться будешь. Лучше сюда смотри.
        И я ткнула пальцем в страничку с легендой о сотворении мира.
        — Ой как интересно!  — Рансу с полоумной улыбкой на губах приник к развороту.  — Только тут ничего нет.
        — Как нет?  — Я посмотрела еще раз. Да нет, все на месте. Те же буквы, та же история.  — Это вовсе не смешно!
        Рансу отобрал у меня книжку и снова зашуршал страничками.
        — Пусто, пусто, пусто… Тут везде пусто.
        — Не может быть!  — Я притопнула ногой от переизбытка эмоций.  — Я же все вижу! Что за ерунда?!
        Я вцепилась в книжку с одной стороны, Рансу с другой. Так бы мы ее и порвали, если бы я вновь не почувствовала короткую, как разряд тока, боль, она уже привычно прострелила руку от локтя до кончиков пальцев. Я ойкнула и отшатнулась. На мгновение шрам от недавнего ожога вспыхнул белым, но, скорее всего, мне показалось. Рыжик притих. Глаза за стеклами очков стали такими огромными, что, как говорится, едва на лоб не полезли. Я же, пока он не заметил, отдернула руку и сжала кулак. Спокойно, Милана, ну и что, что ты становишься пикачу недоделанным, от этого еще никто не умирал. Вроде бы.
        — Ой, ой, ой,  — наконец, пораженно выдал Рансу и покачал головой.  — С ума сойти…
        Он с новым интересом зашуршал страничками. Я не решалась его прервать. И вот он, похоже, добрался до нужного места. Мне сразу вспомнилось каждое слово.

        Когда не было еще людей, и земли не было, и воды, и воздуха, властвовала в мире абсолютная Пустота, в которой плавали искорки Света. Однажды две искорки столкнулись, и из их союза зародилось Солнце, вспыхнувшее так ярко, что все остальные искорки притянулись нему, и Пустота разделилась на Ночь и День.
        Одиноко было Солнцу освещать холодную бесконечность, и оно раскинуло свои лучи во все стороны. Отступила Пустота, подтянула к себе свои щупальца и стала такой плотной, что превратилась в землю, а из ее дыхания родился воздух, а из слез — вода. Так появился Мир.
        Красив и богат он был, утопающий в ласковых солнечных лучах и щедро одариваемый согретой землей, одного в нем только не было. Настоящей жизни.
        Может, Он появился из воздуха, может, из воды или из земли. А может, вышел из заблудившегося солнечного лучика. Он держал в руках Огонь и парил в небесах подобно невесомой солнечной пылинке. И Он не был похож ни на что в этом мире. Из Огня и воды создал он Жизнь и вдохнул ее во все, что видел и что было вокруг Него. Так появились звери и птицы, рыбы и насекомые. А последним из Огня вышел человек.
        Создатель полюбил свое творение так сильно, что подарил ему и землю, и воздух, и воду, и даже свой Огонь. Закрыл глаза Создатель, а когда открыл, мир его стал еще прекраснее, еще счастливее. Люди дружили с природой, брали ее дары и платили взамен заботой и благодарностью.
        Открыл Создатель глаза во второй раз и умилился красоте, царившей вокруг. Остался Он доволен своими трудами и погрузился в сон.
        В третий раз открыл глаза Создатель и ужаснулся содеянному.
        Огонь, которым он дарил жизнь, поглотил мир. Люди убивали друг друга, уничтожали землю, отравляли воду и сотрясали воздух грозными криками. Тогда обозлился Создатель и решил вернуть мир в Пустоту. Долго думал Он, как поступить, и остались в мире только три верных Ему человека. Упали они перед Создателем на колени и попросили прощения.
        Сотворил тогда Создатель Священное Древо и корни его напитал своей силой, и стали они преградой для внешнего зла. Из остатков своего Огня создал Он три ключа и запер ими уцелевшую часть мира вместе с растениями, зверями и последними людьми. Раскинуло Древо ветви над ним и скрыло от посторонних глаз. Ключи вручил Он трем людям со словами: «Дети мои, потомки рухнувшего мира! На вас уповаю, ибо лишь в ваших силах вновь распахнуть закрытые врата и разверзнуть дверь в жизнь иную. Явится с той стороны воин, призванный восстановить Справедливость. Пред его праведным гневом падут преграды, и народ возликует. Оковы, что сдерживают сей мир, распадутся, и Священное Древо укажет вам путь домой. Вам завещаю, дети мои, встретить посланника с почтением и радостью, ибо в руках его плод долгожданной свободы».
        С тех пор люди хранят три ключа от Времени и ждут, когда откроются Врата и вернется их Создатель.

        Рансу закончил читать и охрипшим от волнения голосом повторил свой первый вопрос:
        — Откуда она у тебя? Впервые вижу подобную вариацию. Кто-то объединил вместе текст пророчества и искаженную версию сотворения мира. И эти ключи. Я… я не понимаю, как это возможно.
        Парень выглядел потерянным и несчастным, часто моргал, будто вот-вот расплачется. Только мне его мозги были нужным ясными и незамутненными.
        — Возьми себя в руки!  — рявкнула я для острастки, и «кузен» испуганно вскинулся.  — Скажи, ведь это сильно отличается от того, что вам рассказывали в школе? Да? Скажи тогда, кто такой этот Создатель? Ваш бог?
        — Бог?  — кажется, Рансу окончательно опешил от потока моих вопросов.  — Я не понимаю, о чем ты говоришь.
        Хм, выходит, религии как таковой здесь нет. Шарлотта рассказывала, что мир якобы зародился из Древа, которое, в свою очередь, появилось из семени, появившемся из ниоткуда. Немного странно для вполне сформировавшегося зрелого общества на уровне позднего Средневековья. Если представить, что легенда, которую нашла я, была первой, то зачем-то власть решила ее видоизменить, убрав из нее большую часть информации. Зачем-то же это было необходимо?
        — Милана?
        Что если этот Создатель — реально существовавшая личность? И было это так давно, что уже и не помнит никто. И если это так, то и ключи, которые он создал, тоже есть, и мне просто нужно их найти…
        — Милана!
        — Э?  — кажется, я немного замечталась. Все равно что-то не вяжется.  — Прости, отвлеклась.
        Рансу окинул меня внимательным взглядом и вдруг схватил за руку, заставляя разжать кулак:
        — Это что?  — Он поднес мою ладонь к самому носу.  — Как ты это сделала?
        — Я не специально!  — пришлось в двух словах пересказать утреннее происшествие с теми подробностями, которые мы скрыли от преподавателей. Рансу нахмурился:
        — Я не уверен, но кажется именно этот, хм, шрам каким-то образом активизировал твой источник магической энергии. Беспрецедентный случай.
        Нет у меня никакого источника, устала уже повторять. Я не имею никакого отношения к магии и всему, что с ней связано. Почему никто не желает меня слушать?
        — Я должен изучить тебя и рассказать остальным.
        Изучить меня? Да он в своем уме вообще?
        — Даже и думать забудь,  — попятилась я.  — Живой не дамся!
        — Но Милана,  — Рансу начал неспешно приближаться с явно нехорошими намерениями,  — это все ради науки.
        Я отпрыгнула к двери:
        — Не прикасайся,  — предупредила я, выставляя перед собой книгу. О, кстати. Мой путь к спасению.  — Я отдам тебе ее, если пообещаешь ничего не говорить Лоу и Каю, пока мы не разберемся, что к чему. Идет? Соглашайся, ты же хотел похимичить над ней своим этим оком.
        — Не моим,  — поправил Рансу,  — Ленара.
        Да начхать!
        Парень серьезно задумался. Потом, видимо, решил, что я все равно никуда от него не денусь, и кивнул:
        — Хорошо. Только будь осторожна. Я не знаю, как это,  — он кивнул на мою ладонь,  — действует.
        Я заверила его, что буду паинькой, и торопливо слиняла. Уф, кто бы мог подумать, что наша рыжая душка такой маньячина. Еле ноги унесла.
        В комнате меня ждала новая проблема, причем сразу две по цене одной. Шарлотта обнаружилась на том же месте, где я ее оставила, только присела и обхватила колени руками. Дракончик сидел рядышком на покрывале и сонно и медленно моргал. При виде меня девушка вскочила, напугав зверюшку, и набросилась на меня с новой порцией упреков:
        — Милана! Ты хотя бы понимаешь, что происходит?! Это… это,  — она невоспитанно ткнула в дракошу пальцем,  — дракон! Огромный, злобный монстр, который ест людей на Закрытом Перевале! Он и нас съест!
        Я посмотрела на дракончика, он посмотрел на меня.
        — Эу?  — расстроился он. Еще бы, такой поклеп.
        — Да ты его видела? Он же маленький, даже палец тебе с трудом откусить сможет.
        Тут, конечно, пришлось приврать, потому что с такой улыбкой, как у нашего нового друга, только пальцами закусывать. Шарлотта упрямо вскинула подбородок:
        — Все равно, это же дракон. Они здесь не водятся. Когда первый маг ушел за горы, он забрал с собой первоисточник магии, и все магические существа ушли за ним. Об этом все знают. Дракон не мог сюда прилететь.
        — Может, пешком пришел,  — вяло огрызнулась я. Значит, у меня тут завелся зверь из местной Красной книги?
        Я протянула руку на пробу, и дракошка ткнулся в нее шершавым чешуйчатым лбом. И эта маленькая прелесть — мифический людоед?
        — Он хороший,  — решила я внезапно.  — Я назову его Барсиком. Ну а что? У меня так в детстве котенка звали.
        Взгляд, которым меня одарила Шарлотта, выражал всю глубину моего психического расстройства.
        — Если кто-нибудь узнает,  — негромко начала она,  — будут задавать вопросы.
        — Я никому не говорила. Кай уехал домой, а Лоуренс вообще пропал.
        Лотта заинтересованно подалась вперед:
        — Что значит, пропал?
        Я пояснила, добавив наши с Рансу подозрения. Шарлотта взволнованно прикусила губу. Даже про Барсика забыла.
        — А вдруг… а вдруг у него правда проблемы? Вдруг ему нужна помощь? Милана, надо же что-то делать.
        Второй Рансу на мою голову, точнее, вторая. Те же бешеные нотки в голосе. Интересно, Лоуренс хоть подозревает, как о нем тут пекутся?
        — Ну и что ты предлагаешь?  — иногда проще сдаться, особенно когда имеешь дело с такими эмоциональными товарищами. Лотта сурово сдвинула брови:
        — Нужно за ним проследить!

        Как я ненавижу эти их длинные платья. Мало того что подол постоянно путается в ногах, так еще и замедляет движение. Когда я однажды высказала эту мысль Шарлотте, она саркастично хмыкнула и заявила что-то в духе:
        — Леди не должны бегать! Они должны грациозно плыть, обращая на себя восхищенные взгляды мужчин.
        А теперь эта барышня, прикусив от напряжения кончик языка, задирала подол своего кремового платья и не выглядела не только грациозной, но и леди в принципе.
        — Чертово платье,  — неожиданно выпалила она, и я чуть не расхохоталась в голос. Подруга недовольно покосилась на меня и, пытаясь скрыть смущение от собственной выходки, проворчала в ответ: — Мы его упустили! Он… повернул где-то здесь.
        Мы остановились на перекрестке, показавшемся мне очень знакомым. Именно здесь я и заблудилась в прошлый раз, здесь встретилась с тем странным мужчиной, здесь же меня и нашел Лоуренс. А еще где-то поблизости должна была находиться лавка чокнутого Книжника. Причем именно это послужило основной причиной того, что я повелась на безумный план Шарлотты, помогла на следующий день подкараулить Лоуренса у телепорта и, не без помощи Рансу, вычислить, на какую из установленных в городе площадок он должен был переместиться. Не уверена, что это законно, впрочем, меньше знаешь, лучше спишь.
        Блондина в зоне видимости не было, а пути у него было целых три, но дорогу прямо мы исключили тут же, если бы он не свернул, мы бы его не потеряли.
        — Разделимся,  — скомандовала я, и в тот момент совершенно не подумала о последствиях.  — Я налево, ты направо, так быстрее.
        — Давай,  — согласно кивнула Лотта, чуть не подпрыгивая от нетерпения.  — Если что, встретимся на главной площади через полчаса.
        И подруга, не дожидаясь моей реакции, побежала в указанном направлении. Голову даю на отсечение, она просто мечтала найти его первой. Но сейчас меня волновало не это. В прошлый раз у меня было достаточно времени, чтобы осмотреться, и я хорошо запомнила этот перекресток и книжную лавку под небольшой вывеской. И я не могла не воспользоваться ситуацией, хотя времени у меня было в обрез.
        Но на месте таблички «Книжная лавка редкостей» красовалась совершенно другая, с менее привлекательным названием: «Цирюльник» и перекрещенными с расческой ножницами. Что, неужели за несколько дней она закрылась? Совсем дела не пошли? А как же магическая поддержка малому бизнесу, о которой я совсем недавно видела заметку в новостном свитке в комнате ребят? И тут обманули?
        Я дернула дверь и заглянула внутрь.
        — Простите?  — Я поднялась, и мне навстречу вышел немолодой мужчина в переднике.  — Здесь раньше книжная лавка была, вы не знаете, куда они могли переехать?
        Мужчина вежливо склонил голову в приветствии, а потом удивленно ею покачал.
        — Прошу извинить, юная леди, но мы располагаемся в этом здании уже вторую сотню лет. Сначала ею заправлял мой дед, потом отец, и вот теперь настал и мой черед. Наверное, вы ошиблись.
        Теперь пришла очередь удивляться и мне. Нет, ошибиться я не могла никак. Это было именно это помещение, прохладное, с едва уловимым запахом старой бумаги, теперь обильно сдобренным ароматом влаги и косметической отдушки. Те же арочные ниши, уже знакомые перекрестные балки, обитые панелями по пояс стены и темные в крупный узор обои. Только теперь здесь было намного чище, а стопок книг не было и в помине.
        Можно, конечно, предположить, что это типовая постройка, а выбор обоев и интерьерных решений был ограничен рамками текущей моды. Но…
        — Еще раз извините. Я и правда ошиблась.
        И я метнулась вниз, прямо на ходу осознавая всю нелепость своего поступка. Даже если я ошиблась перекрестком, даже если я ошиблась домом, я совершенно не представляю, в какой стороне площадь. Черт! Милана, ты идиотка!
        Ладно, только спокойствие, как говорил Карлсон, только спокойствие! Подумаешь, потерялась. Дело-то житейское.
        На всякий случай я еще раз осмотрелась, прошлась по кварталу, выискивая знакомую вывеску, образ которой уже почти стерся из памяти. Даже в точности запомненного названия я уже сомневалась. А может, и лавки никакой не было? Подошел ко мне какой-то странный мужик, втюхал книжечку и убежал? И магический дурман какой нагнал, ирод проклятый?
        Я вздохнула и посеменила обратно. Теперь нужно найти главную площадь, а следом и Шарлотту. Шанс отыскать Лоуренса самостоятельно теперь казался совершенно ничтожным. И в этот раз мне снова повезло. Из-за третьего по счету поворота на меня вылетела Шарлотта.
        — Милана! Я его нашла,  — подруга повисла на мне, тяжело дыша. Видимо, очень спешила, а еще в ее лице я не увидела радости от этой прекрасной новости. Напротив, глаза у Лотты были на мокром месте.
        — Что-то случилось?
        — Идем, пока он никуда не ушел.  — Она схватила меня за руку и потянула за собой. Даже после часа слежки и гонок по улицам Тепала я не смогла привыкнуть к такой Шарлотте — несдержанной и небрежной.
        — Лотта!
        Ответ на незаданный вопрос я получила спустя несколько минут. Оказывается, своим ходом я почти дошла до главной площади, оставалось лишь повернуть налево. Там же, не на самой площади, а в узком переулочке, пряталось уличное кафе — уютные столики с гнутыми коваными ножками, плетеные стульчики и цветные зонтики, защищающие от солнца, дождя и разных досадных неожиданностей. И никакого сравнения с нашим пластиковым сервисом, липкими столешницами и подклеенными скотчем ножками стульев. Завистливый вздох вырвался сам собой.
        За одним из столов обнаружился наш блудный товарищ. А напротив сидела девица милейшего вида, хрупкая, тоненькая, с узкими плечиками и такими большими глазами, что у меня чуть не развился новый комплекс. Только прищур был слишком уж хитрый. Или это чувство солидарности с Шарлоттой проснулось — только слепой мог не увидеть, как девушка страдала от собственных чувств, которые не осмеливалась принять. Слишком сложный мир, не хватало им магических трудностей, нужно придумать социальные.
        Не сговариваясь, мы с подругой разошлись в разные стороны — Лотта обогнула дом, подобравшись к кафешке со стороны ограды, видимо, в надежде подслушать. Я же прижалась к стене и аккуратно высунула голову, не заботясь о том, как палевно смотрюсь со стороны. А стоило бы. Взять хотя бы во внимание тот факт, что мой зад в пышной юбке торчал со стороны людной улочки, а столик, за которым сидел блондинчик со своей пассией, как раз между мной и оградой, где пряталась Шарлотта. Мне было видно лишь кремовый подол ее платья, торчащий под кованым ригелем.
        Между Лоуренсом и незнакомкой явно завязывалась интимная беседа. Девушка подалась вперед, перекинув через плечо пепельную косу с вплетенными в нее цветными лентами, а столешница, словно специально для таких случаев, была небольшой, и лица их почти соприкасались. Ох, бедняжка Шарлотта. И ежу понятно, что у нашего блондина свидание. Кажется, сегодня придется отпаивать подругу мелиссой, которую я собиралась припасти для себя. Ей сейчас нужнее.
        — М-м-м,  — раздалось над самым моим ухом, и чья-то тяжелая рука легла мне на плечо,  — никак что-то интересное увидела, красавица?
        Я взвыла, как пожарная сирена, и вывалилась из своего «окопа». На месте, где только что находилось мое шпионское укрытие, стоял молодой мужчина в длинном плаще и насмешливо улыбался. Где-то я его видела, особенно эти бесенячьи зеленые глаза и добродушную линию рта.
        — Нельзя же так подкрадываться!  — возмущенно взвизгнула я, гневно сверля взглядом своего обидчика, и тут до меня дошло. Стою на самом виду и, в общем-то, сдала себя с головой. Забыв про зеленоглазого мужчину, я резко повернулась в сторону столиков, готовясь увидеть осуждающий взгляд Лоуренса и получить порцию упреков за то, что вторгаюсь в его личную жизнь. Даже попыталась на ходу придумать парочку оправданий, вот только мне они не пригодились. За столиком никого не было.
        — Милана! Они исчезли!  — Подруга возникла передо мной неожиданно.  — Что случилось? Почему ты кричала?
        Я круто развернулась. Во мне клокотали злость и негодование — из-за этого… этого… нехорошего человека все пошло наперекосяк. Вот только и его тоже уже не было там, где он был пару секунд назад.
        — Черт!
        Проходящая мимо дама в замысловатой шляпке нервно дернулась, поправила юбку и прибавила шагу, наградив меня напоследок презрительным взглядом. Да чтоб вас всех!
        Два часа впустую потраченного времени!
        Нет, вот тут я, конечно, лукавила. Потрачено оно было не совсем впустую. Мы, по крайней мере, узнали, куда пропадает Лоуренс. Хотя свидание с милой девушкой в кафе еще не приговор, мало ли кто она? Мы же совсем ничего не знаем про родню нашего блондина, кроме того что он — сын торговца.
        Хуже было то, что я не нашла Книжника. Разве не странно, что лавка испарилась всего за два дня, а вместо нее оказалась средней руки парикмахерская? По-моему, даже для их ненормального мира это минимум странно.
        Шарлотта ждала ответа. Мне так казалось, а на деле она вся напряглась и будто уменьшилась в размерах, став еще беззащитней, чем раньше. Проходящие мимо мужчины косились на нас с нескрываемым интересом, переводя взгляд с подруги на меня. Надо было уходить, пока девушка не ударилась в слезы, вон как нижняя губа подрагивает.
        И я потащила ее к телепорту, на ходу делясь впечатлениями.
        — Мила-а-ана.  — Подруга забралась на платформу терминала и утерла кулаком слезу. Кажется, плотину все-таки прорвало.  — Думаешь, он ее любит?
        Я чуть не выронила печать. Лично меня больше волновало, каким образом они сумели улизнуть из кафе, да еще так быстро. Может, у него телепортационный свиток был? Но разве можно было его так быстро активировать? Стоит поинтересоваться у Рансу. Но Шарлотта удивила. Раньше она никогда не позволяла себе поднимать эту тему, даже когда я несколько раз пыталась перевести ее любимый разговор о Лемминкайнене на Лоуренса, подруга всегда находила, чем меня отвлечь. Да я и не сильно стремилась влезть ей в душу — хочет страдать, ее право. А теперь она стояла, глотая слезы, а я как дурочка не могла справиться с этим ненавистным телепортом. Обычно активировал его кто-то из моих спутников, и процедуру я видела только со стороны, по собственной глупости совсем не вникая в процесс. И Шарлотту помочь не попросишь, она была в слишком расстроенных чувствах.
        — Не уверена.  — Дерево на картинке наконец отозвалось на мои манипуляции, засветилось, и спустя несколько мгновений мы оказались на платформе у главного входа в университет. А во второй раз — в кольце винтовой лестницы Центрального корпуса.
        Шарлотта притихла, молча размазывая кулаками слезы по покрасневшим щекам. Когда кто-то рядом плачет, меня прямо всю трясти начинает. И помочь не поможешь, и за компанию рыдать глупо. Хотя, если честно, очень хочется, уж больно жалко мне эту дуреху.
        — Платок дать?  — спросила я, просто чтобы не молчать. Мы шли по галерее к общежитию, чудом ни с кем не встретившись, как вдруг Лотта, шедшая чуть позади, замерла на месте. Я как раз оглядывалась на нее и заметила, как побелело ее разрумянившееся личико. Если сейчас она разревется в голос, то не знаю, что…
        За моей спиной раздались шаги, шорох одежды, и голос Лоуренса жизнерадостно поздоровался:
        — Привет, малышка! Шарлотта.
        От удивления у меня чуть челюсть не отпала. Стоит как ни в чем не бывало, руку в бедро упер, весь такой из себя красавчик. Когда вернуться-то успел? И даже переодеться! И главное, вид безмятежней некуда. Получается, он не заметил слежки?
        — Ты какая-то странная.  — Он движением плеча откинул на спину кончик длинного хвоста.  — Вы обе странные. Что-то случилось?
        И по очереди внимательно нас оглядел. Шарлотта всхлипнула, прижала ладонь ко рту и пулей пролетела мимо парня в сторону выхода. Нужно было срочно спасать ситуацию.
        — А ты откуда идешь?  — быстро спросила я, опережая его потенциальные расспросы. Интересно, что соврет?
        — Однокурсницу провожал, у нас совместный проект по универсальным антидотам. Сейчас еще в библиотеку забегу и вернусь к себе. А что?
        Он хитро посмотрел на меня и сделал попытку обнять за талию. Я увернулась и погрозила блондинчику кулаком:
        — Руки прочь от советской власти!
        Парень засмеялся и шутливо раскланялся:
        — Да, моя госпожа. Как скажете, моя госпожа.
        Короче, раскалываться он не собирался. Ну и фиг с ним.
        Я поспешила догнать Шарлотту, но она уже добралась до комнаты.
        — Эй, ты где?  — Я вошла и огляделась. Подруга сидела на своей кровати и тихо плакала. Ну что прикажете с ней делать?  — Нашла из-за кого реветь.  — Я присела рядом и погладила ее по вздрагивающему плечу.  — Он же придурок, у него это на лбу написано.
        Кажется, я выбрала неверный способ, потому что девушка зарыдала с удвоенной силой. Я сбегала за водичкой, но Лотта даже не заметила протянутый ей стакан.
        — А я… а я ждала!..  — выдавила она сквозь слезы, не отрывая головы от прижатых к груди коленей.  — Девушке ж нельзя… Нельзя первой…
        Она шмыгнула носом, я снова подскочила и на сей раз принесла ей носовой платок, которым она немедленно воспользовалась. Смачно высморкавшись, Лотта промокнула глаза краем юбки (вот она, культура!), моргнула пару раз и опять жалобно сморщилась. Новой порции страданий по Лоуренсу я бы не вынесла.
        — Ты его любишь?  — с наскоку спросила я. Шарлотта опустила глазки и выдохнула:
        — Люблю…
        — Тогда хватит ныть,  — мне не очень нравилось быть жестокой, но иногда по-другому нельзя.  — Мы что-нибудь придумаем, не переживай.
        Сверху что-то спикировало и приземлилось мне на колени.
        — Э?  — Дракоша посмотрел на Лотту, потом на меня и снова на Лотту.  — Уру?
        И не говори, Барсик, дело дрянь. Не представляю себе вместе правильную Шарлотту и бабника Лоу. Хотя, как говорится, чем черт не шутит.
        — Прости, Милана.  — Девушка смущенно потупилась.  — Я такая глупая. У вас же с Лемминкайненом все хорошо, а я только жалуюсь, настроение порчу.
        — Ой, не напоминай!  — Я на автомате погладила дракончика и укололась об острый гребень на голове.  — Ай! Больно, блин! Лучше б ты кошкой оказался.
        Барсик посмотрел на меня немигающим умным взглядом, как будто все понимал, вспорхнул в воздух и скрылся в ванной.

* * *

        Кай вернулся в университет через три дня, как и говорил Рансу. Мы столкнулись после завтрака на ступеньках Центральной башни — я спускалась вниз, он шел наверх. И, поскольку мы так и не обсудили поцелуй на празднике, я занервничала. До сих пор не определилась, как к этому относиться. Я и в нашем прогрессивном мире не больно-то одобряла своих более ветреных подружек, а тут, кажется, нравы отличались некоторой строгостью. Правда, тут же укорила я себя, мое собственное поведение в этом плане тоже оставляло желать лучшего.
        — Милана.  — Парень остановился, загораживая мне дорогу.  — Ты не занята?
        По спине волной пробежали мурашки. Чувствую, в вопросе кроется подвох.
        — Ага,  — кивнула я, как завороженная, не в силах отвести взгляд от строгой линии его губ.  — Ох, нет! Я обещала Лотте сходить с ней в виварий…
        — Отлично.  — Кай взял меня за руку и повел за собой. Правда, почему-то вниз, хотя до этого целенаправленно поднимался наверх.  — Я тебя забираю.
        Я и пикнуть не успела, как он вытащил меня на улицу и повел в сторону ворот. Там же находились и конюшни.
        — Подожди.  — Я смогла-таки вырвать свою руку из захвата.  — Не надо меня таскать! Ну или хотя бы скажи, куда ты меня тащишь?
        Лемминкайнен развернулся, смерил меня оценивающим взглядом и вдруг, перехватив за пояс, закинул на плечо. Блин, у Лоуренса, что ли, нахватался? Подергавшись и поверещав, я убедилась, что сопротивление бесполезно. К тому же мне было совершенно не видно, куда мы идем, и, только услышав конское ржание, подумала о том, что история имеет свойство повторяться.
        — Зачем был нужен этот спектакль?  — обиженно буркнула я, когда меня соизволили поставить на ноги.  — Сразу нельзя было сказать, мол, так и так, сейчас я буду над тобой издеваться.
        Кай навис надо мной и вдруг заботливо отвел мне волосы с лица:
        — Я не собираюсь над тобой издеваться. Просто хочу,  — он убрал руку и выпрямился,  — тебе помочь.
        Почему-то мне показалось, что он собирался сказать что-то другое.
        — Ладно, веди лошадь,  — вздохнула я.  — Постараюсь быть послушной девочкой.
        В этот раз в седло я забралась куда уверенней. Во-первых, надо мной не было надзирателей и толпы смеющихся аристократок, что, сами понимаете, никак не располагало к уверенности в себе. А во-вторых, рядом стоял Лемминкайнен, как всегда, идеально прямой, уверенный, он держал гнедого жеребца под уздцы и успокаивающе поглаживал длинную морду.
        Я снова ощутила под бедрами седло, живое умиротворяющее тепло у колен и движение упругих мышц. В этот раз было не страшно. Хотя нет, все равно было немного боязно, но это чувство было больше похоже на волнение. А что будет дальше? А вдруг он отдаст мне поводья и скажет ехать самой? Нет-нет, я боюсь.
        — В вашем мире нет лошадей?  — Я даже вздрогнула от неожиданности и посмотрела на Кая. Почему мне всегда так тяжело было его понять? Всегда такой спокойный, гордый, немногословный. Эталон настоящего воина, не то что наши министры обороны и военачальники, которые гордо носят разве что свое пузо.
        — Есть. Только мы не используем их как… средство передвижения.  — Я не знала, как объяснить ему это, я и сама не сильно понимала.  — В нашем мире верховая езда — это как спорт или развлечение. И стоит очень дорого, поэтому не каждый может себе позволить.
        Кай ничего не ответил, а я поспешно отвела взгляд, поймав себя на мысли, что почти бесстыдно любуюсь его аристократическим профилем. Слишком хорош, от этого даже как-то грустно. Жеребец переступил с ноги на ногу, меня покачнуло, и я почувствовала, как колыхаются мои юбки. Опомниться не успела, как спину обдало теплом, а крепкие руки, сжимающие поводья, оказались передо мной. Я даже забыла, как дышать.
        И мы медленно тронулись с места, миновав главные ворота с телепортом, и оказались на главной дороге. На той самой, где я оказалась впервые с троицей революционеров, промахнувшихся локацией. Ехали молча и не спеша, в какой-то момент свернули с главной дороги на узкую дорожку и пустились вскачь.
        Вот тут мне стало действительно страшно. Я еще помнила про центр тяжести, про то, что нужно чувствовать под собой животное, но я могла лишь сильнее цепляться за седло. Ветер щекотал щеки, длинная грива колыхалась, временами скользя по рукам, и спустя несколько минут я сумела расслабиться, хотя все равно продолжала смотреть вниз на луку, изредка косясь на руки Лемминкайнена, крепко сжимающие поводья.
        — Подними голову,  — прозвучало над самым ухом, у меня даже мурашки по телу побежали. Нельзя же так… близко. Сердце пропустило удар. Божечки, зачем я согласилась на эту прогулку?  — Пропустишь все самое интересное.
        Я закусила губу и все же последовала его совету и ни капли не пожалела. Узкая тропинка вилась меж деревьев и кустов, рыжее предзакатное солнце окрашивало тонкую листву, а мозаичные тени скользили по земле.
        — Ух ты,  — вырвалось у меня, я подалась назад, чтобы было удобнее посмотреть вверх, и оказалась почти в объятиях Кая. Ой! Я поспешно рванула вперед и услышала позади смешок. Ну что за паразит? Наверное, думает, что я совсем глупышка и издевается. Я невольно надула губки, но парень все равно бы этого не увидел.
        — Хочешь попробовать?  — неожиданно предложил Лемминкайнен и всучил мне поводья, я даже не успела сообразить, как обхватила пальцами кожаный ремешок.
        — Зачем?!  — я чуть не взвизгнула от страха. Лошадь, точно почувствовав подмену, ускорила бег, меня качнуло в сторону, и только рука Кая удержала меня от падения. Его горячая ладонь крепко обхватила мою талию, я выпрямилась и до побелевших костяшек сжала поводья. Кай обхватил мои руки и чуть натянул поводья, притормаживая конягу. У меня внутри все сжалось от волнения. В животе стало горячо, к щекам хлынула кровь.
        — Кай…
        — М?  — промычал он мне на ухо. Ну разве так можно? Я ведь не железная! Закусив губу, я все-таки решилась спросить:
        — Тебя забирал отец, да? Он ведь был чем-то недоволен?  — Я опустила голову, завешивая лицо волосами.  — Это из-за меня?
        — Глупая.  — Парень наклонился ниже, прислоняясь лицом к моей макушке.
        Вот и поговорили.
        — Кай…  — Я предприняла еще одну попытку, но он забрал у меня поводья и пустил лошадь в галоп. Стало резко не до разговоров. Я сосредоточилась на том, чтобы сидеть правильно и не отбить себе зад. Мы скакали через редкий пролесок, который, закончившись, открыл нам вид на полоску заросшей густой травой опушки. Копыта лошади утопали в зарослях, иногда трава была такой высокой, что цепляла подол моего платья.
        Кай остановил лошадь на берегу узкой речушки, почти ручья, и помог мне спешиться. Это получалось у меня уже немного лучше, но от волнения я буквально рухнула на руки парню. Он не спешил ставить меня на ноги, напротив, перехватил поудобнее и понес к самому обрыву, где бережно опустил на траву. Мое сердце громко билось где-то в районе желудка, так что даже уши закладывало. Кай сел рядом, плечо к плечу. Я занервничала. Обнял бы, что ли, зачем меня так мучить? Да и сам он, судя по идеально ровной спине, мучился не меньше. Хотя, о чем я, он же всегда такой, самураистый.
        — Мы с отцом не очень ладим.
        Я вздрогнула, когда Кай внезапно заговорил:
        — Он занимает важный пост, постоянно занят и после смерти матери не мог посвящать мне много времени.  — Парень говорил ровно и спокойно, но так и не повернулся в мою сторону, точно избегая смотреть в глаза.  — Дважды в неделю он приходил в мою комнату и говорил о том, как важно держать лицо и следовать принципам, зову чести и долга. А потом уходил.
        Я накрыла его ладонь своей.
        — А мой вообще нас с мамой оставил. Ничего, прожили как-то,  — я улыбнулась парню, все-таки посмотревшему на меня, и сжала его пальцы.  — Такое часто происходит. У нас по крайней мере.
        Вспомнив о маме, я загрустила.
        — О чем ты думаешь?  — поинтересовался Кай, и я почему-то сказала ему неправду, хотя и это меня тоже беспокоило:
        — О Лоуренсе. Мы с Рансу думаем, что с ним что-то происходит, что-то нехорошее. Конечно, все дело может быть в девушке, с которой он вчера встречался, но я думаю, он и правда стал совсем странным. Ты его друг, скажи, я ведь права?
        Лемминкайнен нахмурился:
        — Тебе вовсе не обязательно о нем думать. Не забивай голову ерундой.  — Он протянул руку и погладил меня по щеке.  — Пусть Рансу сам разбирается, это его друг, а не твой.
        Почему-то слова Кая меня неприятно задели, я дернула головой:
        — Подожди-ка. Лоу и твой друг тоже. Как давно вы знакомы?
        — Со второго курса,  — нехотя ответил парень, отстраняясь.  — Личным приказом ректора его зачислили к нам, минуя первый год обучения. Лоуренс уже тогда был самоуверенным, бесцеремонным и совершенно невыносимым.  — Хм, это на него похоже.  — Само собой, такой вопиющий факт нарушения университетских правил не мог остаться без внимания. Разразился громкий скандал. Многие студенты подписали петицию об отчислении Лоуренса. Происходило это под руководством Джастина, правда, результата не принесло. Джастин не мог успокоиться и уговорил ректорат устроить Лоуренсу персональный экзамен перед комиссией по материалам первого курса.
        Как человек, который понимает толк в экзаменах, я ужаснулась.
        — Ничего себе! И что?
        — Лоуренс сдал его блестяще, по баллам опередив самого Джастина на два с половиной процента. Такое еще никому не удавалось.
        Я присвистнула. А блондинчик хорош!
        — Милана,  — голос Лемминкайнена вернул меня к действительности.  — Милана, почему ты интересуешься им? Он… он тебе нравится?
        Я замерла с открытым ртом. Что он имеет в виду под словом «нравится»? Надеюсь, не то, о чем я подумала? Вот, блин, попала…
        — Да нет!  — излишне эмоционально воскликнула я.  — С чего ты взял? Глупость какая. Да он… он просто обормот, хотя, не спорю, довольно милый. Местами. Иногда то есть.
        Господи, что я несу?
        — Хорошо,  — уже совершенно другим голосом сказал Кай и без перехода огорошил: — Тогда препятствий для нашей свадьбы почти не остается. С остальным я разберусь.
        Извините, препятствий для нашей… чего?
        — Не поняла. Какая еще,  — я чуть слюной не подавилась от возмущения,  — свадьба?
        — Наша.  — Кай сама невозмутимость, даже не заметил, как я ему в руку ногтями со всей дури впилась.  — Мы должны пожениться. Я все тщательно обдумал.
        Нет, это нормально вообще? Скажите, это нормально?!
        — Это еще почему я должна за тебя выходить?
        На что он мне совершенно «логично» заявил:
        — Потому что мы целовались.
        Вот удивил так удивил.
        — Я и с Лоуренсом целовалась,  — зло выпалила я, вскакивая на ноги.  — И с Рансу, если помнишь. Мне за вас всех замуж выйти? Может, гарем завести?
        — На мой поцелуй ты ответила. Добровольно.
        Я вспыхнула. Зачем напоминать? Это подло! Мне, может, до сих пор стыдно.
        — Вот и переженитесь все друг на друге, а меня не впутывайте!
        Я подобрала подол и, чеканя шаг, пошла прочь, гордо, как мне казалось. Правда, очень скоро споткнулась, чертыхнулась, задрала юбку еще выше, почти до самых бедер, и походкой разгневанной уточки продолжила свой путь непонятно куда.
        Чего удумал! Один раз застал меня врасплох, я растерялась, не стала рыпаться, а он уже свадьбу планирует. Ромео доморощенный! Я снова споткнулась о кочку и выдала совсем уж непечатную фразу, недостойную студентки филологического факультета. Или бывшей студентки филологического факультета, которой я наверняка сейчас являюсь. А кого мне за это благодарить надо? А кого мне за все мои приключения расстрелять хочется? В упор, чтобы дуло в нос упиралось.
        Ох, совсем я кровожадная стала.
        Но Кай-то заслужил. Папа ему, что ли, мозги промыл? Или сынок решил взбунтоваться и воспользоваться мной как способом насолить за детские обиды? Черт! Пусть и не надеется.
        Свадьбы не будет!
        Мимо проскакала лошадь и преградила мне дорогу. Кай протянул руку, игнорируя мой разъяренный взгляд:
        — Не дури. Пешком ты до университета не доберешься.
        Будто я сама не знаю! Знаю, и это меня особенно злит!
        Я ухватилась за протянутую руку. Мгновение полета, и я уже сижу впереди Кая, а он поддерживает меня за пояс. Вот только теперь это уже не кажется мне таким приятно будоражащим, скорее раздражающим.
        — Ты собственник,  — заявила я ему.  — Ненавижу собственников.
        Он негромко хмыкнул, но, к его же счастью, промолчал.
        У ворот университета я слезла с лошади и гордо пошла дальше на своих двоих. Скажете, дурочка? Такой завидный жених сделал мне в некотором роде предложение, а я отказалась? Так в том-то и дело, что «в некотором роде»! Никто так предложения не делает!
        — Эй, Миланка!
        Я остановилась, оглядываясь по сторонам. Ко мне вальяжной походкой императрицы шествовала Диана. Как ни странно, одна, без свиты. Меня это немного насторожило. Девушка поравнялась со мной и растянула пухлые губки в самодовольной улыбке:
        — Что, покаталась с моим женихом, дрянь? И как, понравилось?
        Меня как ледяной водой окатило. Нет, как грязной водой из лужи, так мерзко мне стало.
        — Женихом?  — упавшим голосом уточнила я на всякий случай. Диана вскинула голову:
        — Да! И будь так добра убрать от Лемминкайнена свои загребущие ручонки, не то я за себя не отвечаю.  — Она демонстративно посмотрела на свои отточенные ноготки.  — Если помнишь, я лучшая на факультете.
        Можно подумать, меня это должно напугать. Хотя… На той неделе мы яды проходили.
        — Меня не интересует твой… жених,  — слово далось мне с трудом.  — Отстаньте от меня. Все!
        Я обогнула Диану и, сдерживая злые слезы, побежала прочь.
        Перед сном я выпила, наверное, целый чайник зеленого чая с ромашкой, чтобы успокоиться и не пугать Шарлотту своим злобным видом. Периодически мелькающее в зеркале отражение подсказывало, что я похожа на мегеру с топорщащимися во все стороны светло-рыжими космами, мне бы еще глаза не голубые, а кошачьи, зеленые, сошла бы за ведьму. Даже Барсик от греха подальше слинял в ванную комнату. Ему там вообще очень нравилось, наш дракончик, как оказалось, любит прохладу.
        — Что случилось?  — Лотта уже переоделась ко сну и расчесывала волосы, сидя на кровати. Я не рассказала ей про дурацкие планы Кая, потому что опасалась, что подруга их поддержит. Практически я была в этом уверена.  — Тебя кто-то обидел? Наверное, Джастин, да?  — Она сокрушенно покачала головой, всколыхнув водопад светлых волнистых волос.  — Не связывайся с ним, пожалуйста, Милана. Он нехороший человек.
        — Охотно верю…  — Так, пора брать себя в руки.  — Ладно, я спать.
        Убедившись, что дракончик свернулся клубочком на специально для него освобожденной полке для банных принадлежностей, я прикрыла дверь ванной. Устала… Как же я устала.
        Однако, несмотря на усталость и вялую апатию, я еще полчасика покрутилась на кровати, проклиная горькую свою судьбинушку, повздыхала немного, попробовала считать овец, которые упорно превращались в драконов и разлетались. Потом незаметно для себя я все-таки заснула.
        Сначала мне ничего не снилось, было только невнятное чувство парения и невесомости, потом будто бы подул ветерок, вдруг обернувшийся настоящим штормом. Я и «мама» сказать не успела, как меня сдуло куда-то. Перед глазами замелькали цветные круги, которые почти сразу смазывались, как полоска деревьев за окном несущегося автомобиля. От такой пестрой радуги меня замутило, но, к счастью, бешеная гонка закончилась, и меня выкинуло на что-то жесткое и слишком материальное для сна.
        Хм, это пол.
        Я приподнялась на руках, подтянула колени и так и замерла на четвереньках.
        — Где это я?
        Меня окружала незнакомая обстановка, лишь отдаленно напоминающая жилую комнату общежития. Она не была разделена на две половины, да и мебель казалась в разы дороже и изысканнее, кровать, в отличие от моей койки, была как минимум полуторкой. Вот бы и мне такую. В метре от меня обнаружился роскошный коричнево-золотой ковер. Коленкам было уже довольно больно от стояния на твердом полу, и я шустро поползла к мягкому.
        — Отличный вид.  — Я вздрогнула от звука знакомого голоса.  — Эта поза тебе подходит.
        Здорово, это спальня Джастина. А я такая в ночной рубашке.
        Подскочив, я вцепилась в подол обеими руками. Блин, ну зачем я настояла на том, чтобы укоротить длину? Спать мне, видите ли, было неудобно!
        — Джастин?  — Я испуганно заозиралась и нашла теоретика притаившимся в углу в уютном кресле. В руке у него было что-то зажато, и из кулака торчала лишь блестящая цепочка.  — Какого черта?! Что происходит? Как я тут оказалась?
        Парень победоносно вскинул подбородок:
        — Я тебя позвал. Ты не могла отказаться. Ты вообще весьма сговорчивая особа, да?
        На что это он намекает?
        — Лемминкайнен, Рансу, даже этот нищий, Лоуренс.  — Он презрительно скривил губы.  — Никого не пропустил?
        — Себя забыл,  — не подумав, буркнула я и вдруг почувствовала, как горло перехватывает точно удавкой. Джастин натянул цепочку, так что звенья едва не лопались:
        — На твоем месте я бы поостерегся дерзить. Видишь,  — он продемонстрировал кулон, который мне когда-то одолжила Шарлотта,  — пока он у меня, ты в моей власти. Хочешь проверить? Подойди.
        Еще чего! Я собиралась гордо скрестить руки на груди, но тут поняла, что делаю шаг к нему.
        — Что…  — голос пропал от ужаса.
        — Встань на колени.
        Я прикусила губу до крови, но это не помогло проснуться. Я ведь сплю? В жизни я бы никогда не опустилась перед Джастином на колени, не стала бы выполнять его приказы. Кто-нибудь, разбудите меня!
        — Хорошая девочка.  — Он похлопал меня по плечу, взял прядку и зажал двумя пальцами.  — Отрезать? Пригодилось бы для специфических артефактов, популярных у одиноких мужчин в возрасте. Не самый распространенный цвет. Я бы сказал, на любителя.
        Меня передернуло. Неужели все это происходит со мной на самом деле? Нет, невозможно. Джастин не заметил моей гримасы, разглагольствуя будто сам с собой.
        — Пожалуй, не буду. Не стоит подставляться, я все же лучший студент факультета, надежда и опора будущего поколения магов.  — Он снова посмотрел на меня своими мерзкими прозрачными глазами.  — Дай руку.
        Я покорно протянула ему левую.
        — Другую.
        Нехорошо. Так он увидит шрам и будет требовать объяснений, а у меня их нет. Кто знает, что тогда придумает этот маньяк? Доучился до съехавшей крыши.
        Он больно сжал мое запястье, почти выкручивая его. Мне пришлось податься вперед и одной рукой упереться в его колени. Не хотелось, но иначе я бы уткнулась в них носом. Джастин заинтересованно окинул меня взглядом:
        — Проявляем инициативу? Прости, но в этом плане ты меня абсолютно не волнуешь. Особенно после Лемминкайнена.
        Я сцепила зубы, почему-то голос не слушался меня, и молча терпела выходки этого засранца.
        — Кстати, о Кае.  — Джастин мотнул кулончиком перед моим носом.  — Мои поздравления, усилия были потрачены не напрасно. Соперница устранена, путь к брачному ложу свободен.
        Он похлопал в ладоши, точно забыв о моей все еще протянутой руке.
        Все это отдавала фарсом, ночным кошмаром. Я не могла воспринимать происходящее как реальность, хотя оно было слишком похоже на правду. Я ощущала бессильный гнев, от которого в глазах закипали слезы. Я хочу уйти отсюда… Пожалуйста, отпусти меня…
        Джастин наклонился и ласково провел по моей щеке.
        — Мягкая.  — Он стиснул подбородок пальцами и задрал вверх.  — Ты как настоящая, хотя я вызвал сюда твое астральное тело, сотканное из частиц магической энергии, не израсходованной за день. Ты мало пользуешься заклинаниями, поэтому сейчас твое тело так похоже на живое.
        Большим пальцем он провел по моим губам, сминая их. Я хотела дернуть головой, но, конечно же, не вышло. Какое унижение!..
        — Но все же это не совсем ты,  — продолжил Джастин, проведя линию по скуле к уху, задев пальцами мочку.  — Если я ударю тебя, следов не останется. Скучно.
        Он легко толкнул меня в грудь ладонью.
        — Поднимайся.  — Я с облегчением встала с колен.  — Снимай одежду.
        В лицо мне ударила кровь. Ни за что! Никакое колдовство не заставит меня раздеться перед этим… этим…
        Руки потянулись к подолу. Я беззвучно заплакала, хотя поклялась себе не проронить ни слезинки в его присутствии. Давай, Милана, борись! Ты можешь!
        И я действительно замешкалась.
        Джастин стиснул кулон в кулаке, сверля меня взглядом. Я боролась изо всех сил. И тут вдруг что-то горячее и мокрое коснулось щеки, я дернулась, взмыла куда-то вверх, как перышко.
        Глаза я открыла в своей постели, а на груди у меня сидел Барсик и острым язычком вылизывал мне лицо.
        Так это что, все-таки был сон?
        Я потерла щеки, горящие от слез, спихнула пушистый комок на пол и села на кровати. Если это сон, отчего так щемит в груди? Как вообще возможно такое?
        Мне хотелось разрыдаться, но пришлось сдержать себя. На своей половине комнаты мирно посапывала Шарлотта. Меня вдруг с новой силой захлестнула паника. Подумать только, если это был не сон, то выходит эта паскуда со мной все что угодно сделать может. А я даже защититься никак не сумею, потому что это попросту невозможно! Я прижала кулак ко рту, пытаясь унять лихорадочный стук зубов. Так, Милана, нам надо спасаться. Нам срочно надо спасаться!
        Дальше я уж и не знаю, о чем и каким местом думала. Вроде как схватила свою спортивную сумку, швырнула туда пару платьев, бесполезных свитков и еще какой-то невразумительной мелочи, натянула первое, что под руку попалось, и вылетела в коридор. Думала, выберусь из университета, там-то меня Джастин точно не достанет. И Кай тоже, со своей невестой и ее беспонтовыми угрозами.
        Я вприпрыжку неслась по направлению к телепорту. Залетев в холл Центральной башни, я остановилась, чтобы отдышаться, и стоило только это сделать, как в голову полезли припозднившиеся умные мысли. Куда я пойду? Что буду есть и где спать? У меня нет денег и знакомых. Тихо ругнувшись на себя, я выпрямилась и неожиданно обнаружила между собой и телепортом еще одного любителя побродить по ночному универу.
        — Рансу?
        Я уронила сумку на пол. Неужели за мной пришел? Я же тихонько, никто не должен был заметить!
        Рыжий повернулся так, чтобы мне было лучше видно его лицо, и улыбнулся:
        — Милана? Приятно увидеться лично.  — Он изящно поклонился.  — Премного наслышан, жаль только, не было случая познакомиться.
        Это совершенно точно был не Рансу, но как минимум его старший брат, имейся вдруг у него таковой. Невысокий, улыбчивый, с ярко-рыжим огнем волос, вьющихся вокруг добродушного, почти юного лица. Только глаза не ядовито-зеленые, как у моего друга, а желто-карие, точно расплавленный янтарь. А в кудрях запутались белые пряди седины. И коль уж я вспомнила Рансу, к месту было бы сказать его коронное «ой, ой, ой», потому что у меня было лишь одно предположение.
        — Меня зовут Луиджи.  — Мужчина (а теперь я точно была уверена, что это не какой-то там прыщавый студент) озорно подмигнул.  — Ия ректор сего чудесного учебного заведения. Могу узнать, куда вы так спешите?
        Меня бросило в жар. Признаться? Тогда придется и про Джастина рассказывать, а это слишком стыдно. А если не признаться, тогда что сказать-то?
        — Э-э-э…  — протянула я, собираясь с мыслями.  — Я просто… ну…
        Луиджи эмоционально взмахнул руками:
        — Нет! Молчите. Предлагаю перенести наш разговор в более подходящее для этого место. Вашу руку, пожалуйста.
        Я вяло протянула ему руку, и ректор бодро сцапал меня за запястье, достал из кармана крохотную колбочку и швырнул на пол. Нас заволокло сизым туманом, я кашлянула, и мужская рука шустро закрыла мне рот.
        — Забыл предупредить, что дышать нельзя.
        Мы оказались перед дверью кабинета ректора, и Луиджи соизволил убрать ладонь с моего лица.
        — Так хотелось поскорее опробовать это зелье,  — мечтательно поделился он.  — Но мне бы никто не позволил, слишком много еще неучтенных факторов и неизученных свойств. Могло не перенести к знаку-«якорю», а разорвать на части. Было бы досадно.
        Он подошел к косяку и рукавом стер начертанный мелком иероглиф.
        — Досадно?..  — Ноги у меня едва не подкосились.  — Вы использовали недоработанное зелье из любопытства и чуть не угробили нас обоих?
        В голове не укладывалось.
        Луиджи улыбнулся и отбросил с лица растрепавшиеся рыжие кудри:
        — Но вы представьте только, какой прогресс! Если бы телепортацию можно было осуществлять не путем чтения громоздких заклинаний, а просто разбив маленький флакончик? Правда, пока в лаборатории добились лишь того, что можно перемещаться на короткое расстояние в место, где начертан специальный иероглиф, при этом необходимо четко представлять себе место, скажем так, приземления… Ой, да что я вас утомляю.  — Он толкнул дверь.  — Заходите же!
        На негнущихся ногах я вошла в кабинет. Нет, отсюда однозначно надо бежать! Сердце бешено стучало в ушах от одной только мысли о возможных последствиях моего побега. В этом университете есть кадры куда опаснее недоумка Джастина, и один сейчас как ни в чем не бывало усаживался в высокое кресло.
        — Присаживайтесь, Милана,  — ректор кивнул на стул, и я послушно опустилась на предложенное место. Мне еще никогда не приходилось посещать кабинет ректора, тем более ночью. К тому же меня все еще потряхивало от волнения и страха, этот ужасный мир буквально сводил меня с ума. Как можно жить, если даже простой, пусть даже и очень талантливый студент может взять и пробраться в твой сон? Сон, который казался настолько реальным.
        Я чувствовала, что разговор мне предстоит не из приятных. А что, если меня сейчас отчислят? Может, он прознал про артефакт, который испортил Кай, или о том, что во мне просто нет никакой магии, кроме странных электрических вспышек? И тут я еще со своей сумкой посреди ночи крадусь к телепорту. Я почесала ладонь и затрясла головой — Милана, ты только что собиралась бежать отсюда куда глаза глядят, а теперь беспокоишься об отчислении?
        — Не стоит так волноваться, Милана. Теперь можете рассказать мне все.
        Я заерзала. Рассказать? Что рассказать? Что один из самых влиятельных учеников университета страдал бессонницей и решил призвать к себе в комнату астральное тело племянницы ректора? Да мне поверил бы разве что полный идиот.
        — Милана? Если вы решили сбежать, значит, случилось что-то выходящее за рамки терпимого. Можете не опасаться меня, вы должны понимать, что я в курсе вашего происхождения и появления в нашем…  — Луиджи сделал намеренно долгую паузу,  — мире.
        — Ничего не произошло,  — буркнула я, чувствуя, как страх перерастает в раздражение, а мозг протестует.  — Просто… Здесь все выходит за рамки терпимого! Я не хочу ни минуты здесь больше оставаться!
        Даже если мой пыл и поубавился, злость никуда не делась.
        — Я не могу этого допустить,  — покачал он кудрявой головой и как-то неожиданно перешел на «ты». Меня это напрягло.  — Тебе некуда пойти, и ты это знаешь.
        Я сжала кулаки.
        — Если вы все знаете, может, вы и поможете мне вернуться домой? Если даже ваши оболтусы сумели меня призвать, вы уж наверняка способны написать заклинание, чтобы отправить меня домой!
        Я вспомнила про телепортационное зелье и вздрогнула. Возможно, это и не такая хорошая идея сейчас была.
        — Увы, это можешь сделать только ты. Ни у кого из нас нет связи с твоим миром.  — Ректор равнодушно развел руками. Не сильно-то его и беспокоил этот вопрос.
        — Но как? Я совершенно неспособна к вашей магии.
        — Ты оказалась здесь не случайно, случайностей в принципе не бывает. Все предрешено.
        — Вы имеете в виду пророчество?  — Зря я пытаюсь призвать к его разуму, у него в голове лаборатория похлеще, чем у Рансу, только лабораторные крысы пожирнее. И я в их числе.  — И вы знаете, как его исполнить? Я ничего не поняла, к тому же никакой я не воин!
        Луиджи задумчиво потер подбородок и пожевал губу.
        — Очень давно в мире случилась катастрофа, и древние маги, чтобы спастись, запечатали Крочфорд и закрыли терминал. Три ключа были отданы людям, чтобы открыть терминал, когда придет время. Но прошли века, и хранители ключей рассорились, Крочфорд раскололся на две части, а третий ключ был утерян. С тех пор ведется холодная война между нами, то есть Инарией, и Северным Крочфордом, отделенным от нас горной грядой.
        От исторической справки Рансу-старшего у меня голова пошла кругом. Все, что я успела узнать до этого момента, состыковывалось с новой версией в одном месте и распадалось в другом.
        — Значит, чтобы исполнить пророчество, мне надо распечатать терминал? А для этого нужны ключи?  — Я попыталась зацепиться за основную мысль. Звучит довольно просто: собрать ключи и открыть то, что этими ключами открывается.  — Допустим. Зачем тогда нужна я, если вы лучше меня знаете, где можно отыскать эти ключи, сами можете их собрать? Потому что кто-то завещал вам ждать мифического героя, который сделает всю грязную работу за вас? Это подло! У меня дома осталась мама,  — от упоминания родительницы дрогнул голос, но я приказала себе взять себя в руки,  — совсем одна! А вы просто сидите сложа руки и ждете!
        — Если бы мы могли,  — вкрадчиво произнес Луиджи, и я тут же устыдилась вспышки эмоций.  — Когда-то уже предпринимались попытки добраться до терминала, но он находится на территории Северного Крочфорда, и мы, лишенные магии, не можем даже приблизиться к нему.
        — Почему бы вам тогда не объединиться с ними? Уж они-то могут это сделать!
        Ректор неожиданно подался вперед и понизил голос:
        — Совет магов запретил предпринимать любые попытки пробраться к терминалу и полностью изолировал Инарию от северян.
        — Но зачем?
        Луиджи развел руками. Мало проблем с поиском ключей, так теперь еще и эта их непонятная политика. Я закатила глаза, едва сдерживая обреченный стон.
        — Пойми, Милана, бежать — необдуманное и поспешное решение, что бы к нему ни привело. За пределами университета ни я, ни ребята не сможем тебя защитить. Но пока ты обучаешься основам магии, мы сделаем все, чтобы тебе помочь. Понимаешь меня?
        Я задумалась. В его словах был смысл. Ну убегу я сейчас, ну, допустим, найду какое-нибудь убежище, а дальше что? Я не обладаю магией, у меня нет денег, нет друзей. А Джастин… Кто знает, на какое расстояние работает его заклинание с призывом? Может, он меня с того света достать может!
        — Хорошо. Я вас поняла, господин ректор,  — я улыбнулась.  — Только можно еще один вопрос?
        — Какой?  — Луиджи заинтересованно наклонил голову.
        — Это из-за того, что вы мне рассказали сейчас, Совет магов запретил детские легенды и сказки, в которых есть упоминание ключей и пророчества? Вы ведь тоже из Совета, тогда почему помогаете мне?
        Я пошла ва-банк. Даже если он не ответит, мне будет над чем подумать. Получается, Луиджи в курсе того, чем занимается его сын с друзьями, и, мало того, он им потакает. Только я не слышала от Рансу, чтобы он посвящал отца в их революционные идеи.
        Ответить ректор не успел — за дверью послышались шаги. Я едва не подскочила и внутренне напряглась. Кто там шастает посреди ночи?
        — Мы поговорим об этом в следующий раз, Милана.  — Луиджи поднялся со своего кресла, намекая, что разговор окончен.  — Если у тебя возникнут проблемы, всегда можешь обратиться ко мне, я тебя в обиду не дам.
        Я послушно встала и потянулась за сумкой, но ректор меня опередил.
        — Желаю убедиться, что ты не наделаешь глупостей,  — пояснил он.  — Завтра утром она будет у тебя.
        Удушающая волна злости снова хлынула в легкие, но я сдержалась. Все еще было не по себе, а вдруг, если я начну сопротивляться, он решит проверить на мне еще какое-нибудь не опробованное ранее зелье?
        Не успела я сделать шаг в коридор, как едва не врезалась в высокого мужчину. Даже в рыжеватом мерцании ночных светильников я его узнала — красивый, статный… отец Лемминкайнена. Снова смерил меня холодным взглядом и проигнорировал.
        — О! Йоки!  — рыжий обрадованно воскликнул, совсем не беспокоясь о том, что на дворе середина ночи. Хотя кто еще, кроме меня, будет шастать по административному корпусу ночью?
        — Йокахайнен!  — грозно одернул его собеседник, и я, не удержавшись от смешка, поспешила вниз по лестнице. Настроение заметно поднялось, и я совсем позабыла про оставленную в кабинете сумку, про Джастина и про то, что толком не заперла дверь в комнату.
        — Уру?  — Дракончик встретил меня на моей кровати. Поднял голову, сонно сощурившись, и, требуя ответа, вильнул пушистым хвостом.
        Я смотрела на Барсика, Барсик смотрел на меня. Жмурил рыжие глаза и дергал длинными белыми усами. Усами! Дракон. Не то чтобы я очень много в своей жизни драконов видела, но уверена — таких усов у них быть не должно. Ушей с кисточками, розового носика и мягкой шерстки тоже. Вид портили только торчащие из лопаток крылья, ничуть не изменившиеся с последнего раза.
        Я прикрыла глаза, подождала немного. Открыла.
        Котик продолжал пялиться на меня золотыми глазами и перебирать мягкими лапками. Если он сейчас заурчит, мой мир никогда не станет прежним.
        — Тсс…  — велела я ему и присела на край кровати.  — Может, ты мне тоже снишься?
        Дракоша, точнее, уже драКОШКА, умильно моргнул и ткнулся мне в руку ушастой мордочкой.
        Мне не хотелось думать о том, как это получилось. Честно говоря, не хотелось думать вообще, поэтому я прямо в одежде нырнула под одеяло, Барсик улегся мне на сгиб локтя, и мы оба одновременно рухнули в сон.
        Разбудила меня Шарлотта. Я вскочила как ошпаренная. Где я? У себя? Фух, от сердца отлегло.
        — Что случилось?  — Я сонно потерла глаза кулаком.  — Утром же нет пар… занятий то есть.
        — Это у тебя надо спросить.  — Девушка была странно серьезной. Взвинченной, я бы сказала.  — Почему ты спишь в платье? И что это такое рядом с тобой?  — она ткнула пальчиком в Барсика. Дракошка смачно зевнул, продемонстрировав ряд острых зубов, и смешно дернул кисточками на ушах.
        Чтобы не отвечать на первый вопрос, я принялась рассказывать про превращение Барсика, хотя ровным счетом ничего о нем не знала.
        — Мне это не нравится,  — пожаловалась Лотта и покосилась на меховой комочек, дружелюбно постукивающий по одеялу хвостом.  — Но ты все равно всегда поступаешь по-своему.
        Знала бы она, к чему меня тут склоняют. Если бы я все делала по-своему, ноги бы моей здесь уже не было.
        После завтрака, прошедшего удивительно спокойно, я отправилась на учебу. Сегодня мне снова удалось избежать практики, хватило и сосредоточенного делового вида, который я натренировала во время учебы в педе. Кроме того, я усиленно размышляла. «Сон», как и слова ректора не выходили у меня из головы, причем, сравнивая их по уровню значимости, я склонялась к первому. С пророчеством Луиджи обещал помочь (если не наврал, конечно), а вот как быть с белобрысым мерзавцем, мне еще только предстояло придумать. Жаловаться никому нельзя — такие деликатные вещи лучше решать самой.
        Не иначе как испарения сваренного на пару с Шарлоттой зелья помутили мне рассудок, потому что я не придумала плана лучше, чем пойти к Джастину и потребовать кулон обратно.
        В общежитии первый же встреченный мною студент, теоретик, судя по белой окантовке пиджака, указал нужное направление. Я поднялась почти на самый последний этаж — наш принц забрался куда повыше — и впервые засомневалась, так что едва не развернулась и не пошла обратно.
        — Иди, Милана,  — велела я себе, по привычке, вслух.  — Нечего его бояться. Средь бела дня он нам не страшен.
        Вот, договорилась. Будто он оборотень какой или вампир кровососущий. Хотя…
        Я стояла достаточно далеко от двери его комнаты, но даже отсюда услышала подозрительный шум, доносящийся из-за нее. Было похоже на женский голос, скорее даже крик. Любопытство сгубило не одну кошку, но я-то кошкой не была, к тому же все равно шла на разборки, так что подкралась к двери и, воровато оглядевшись, припала к ней ухом.
        — … Ненавижу! Дрянь, дрянь, дрянь!
        Я отшатнулась, ультразвук был оглушающий. Потом с возрастающим интересом вернулась к прослушке. Уж больно визг знакомый был.
        — Когда мастер узнает, что я не справилась, он меня убьет!  — надрывалась девица.  — Убьет, понимаешь? Я не шучу! Это все из-за нее! Кай должен был быть моим!
        Я потянула дверь на себя и заглянула в образовавшуюся щелку. Так и есть, Диана. Зареванная, насколько я могу судить, и абсолютно невменяемая. А рядом, кто бы мог подумать, Джастин. Он поддерживал девушку под локоть, а другой рукой успокаивающе поглаживал по плечу. Я глазам своим не поверила. Это точно Джастин? Тот Джастин, который грубил Лоуренсу и всячески унижал меня?
        — Успокойся, пожалуйста,  — негромко уговаривал он.  — Еще не все потеряно. Если Лемминкайнен тебе так необходим, я помогу тебе. Только прошу, не плачь. Я не могу смотреть, как ты мучаешься.
        И он, наклонившись, нежно поцеловал ее в висок.
        — Но если она…
        — Я же сказал. Не переживай, у меня есть способ с ней разобраться.
        Что значит, разобраться? Они обо мне, что ли?!
        Я потянула за ручку, чтобы увидеть больше. И, естественно, спалилась. Лучший студент Университета прикладной магии давно не смазывал петли.
        — Это она!  — Диана взвизгнула и ткнула в меня пальцем.  — Она! Пусти меня, я ей волосы повыдергиваю!
        И эта аристократка вырвалась из рук Джастина и ринулась на меня, растопырив пальцы. В школе мне приходилось участвовать в паре не очень серьезных драк, благодаря чему ополоумевшая принцесска не повалила меня сразу. Ну и понеслось! Мы обе визжали в голос, царапались, кусались и дергали друг дружку за волосы. Готова поспорить, Джастину еще не приходилось такого видеть.
        Я толкнула противницу, и та отлетела к рабочему столу, свалив с него все, и снова ломанулась в атаку. Упертая, зараза. Если бы не платье, я бы ей наваляла, а так приходилось терпеть тычки и царапанье этой оглашенной. Разве так себя должны вести дворянки из высшего сословия? Я извернулась и схватила ее за роскошный каштановый хвост. Получи, жаба! С довольным хихиканьем на грани истерики я от души потаскала ее за волосы. И тогда не вовремя вмешался хозяин апартаментов. Парень подхватил свою тайную пассию под мышки и поднял над полом. Девица сыпала проклятиями, шипела и болтала в воздухе ногами. Ну ни дать ни взять — ведьма. Я ей так и сказала:
        — Тьфу, ведьма!  — и выплюнула попавшие в рот волоски. В ответ она обложила меня как-то совсем не изящно, но меня уже другое занимало. Например, как сбежать до того, как злобная парочка объединит усилия и вкатает меня в ковер.
        — Диана, немедленно возьми себя в руки!  — строго велел теоретик, и девица попритихла. Я тоже. Когда его взгляд пригвоздил меня к месту, эйфория от хорошей драки сразу выветрилась.
        Я вжалась в стол и вдруг рукой нащупала цепочку. Скосила глаза — так и есть. То, за чем я пришла.
        — Держи покрепче свою ненормальную подружку,  — буркнула я, за спиной украдкой подтаскивая кулончик к себе.  — Или я вас засужу.
        Хитрая ухмылка парня напомнила мне, что его папа как бы Верховный судья.
        Думай, Милана, думай.
        — Тебе это с рук не сойдет,  — прошипела Диана, цепляясь за держащие ее руки Джастина.  — Можешь мне поверить!
        Я бросила затравленный взгляд на дверь, и, на мое счастье, почти сразу она приоткрылась, и в комнату заглянул незнакомый парень:
        — Что за шум, Джас? Поклонницы подрались?
        Он хихикнул, не представляя себе, насколько прав. Не про поклонниц, конечно.
        Я подорвалась с места и вылетела в коридор, едва не сбив своего спасителя. Свободу попугаям!
        На лестнице я чудом не переломала себе ноги, так спешила оказаться в безопасности. Кулон у меня, а значит, можно спать спокойно. И, кстати, с этого момента стоит лучше следить за своими вещами.
        В комнате я первым делом вернула побрякушку Шарлотте.
        — Ой, а я уже про него и забыла,  — улыбнулась она.  — Хочешь, оставь пока у себя?
        — Нет, спасибочки!  — Я вскинула руки, шарахаясь от безобидного украшения, как от змеи. Лотта посмотрела на меня с беспокойством, но ничего не стала спрашивать. Это, к слову, и хорошо, и плохо одновременно. Не интересуется моей биографией — чудесно, потому что мы ее так толком и не продумали, понадеявшись на авось. Но, с другой стороны, я начинала нервничать, когда девушка так на меня смотрела, будто ей мои объяснения вовсе не были нужны, она и без того все знала. Нет, глупость, конечно. Кто в здравом уме решит, что его соседка по комнате — иномирянка? Если бы такое было в порядке вещей, я бы уже знала.
        — Слышала, сегодня вывесили объявление возле телепорта,  — меж тем поменяла она тему. Барсик спланировал ей на колени, и девушка, к моему удивлению, не завизжала, а рассеянно погладила дракончика по пушистому загривку.  — Смотр талантов стартует послезавтра, а завтра прибудет глава Совета магов, чтобы перед началом состязаний провести инспекцию университета. Нам волноваться нечего — от травников выдвинули Диану, а лучше ее никого не найти.
        Я рассеянно покивала. Про этот смотр сейчас только ленивый не говорил, а у меня на память о нем остался шрам на правой ладони, никак не сойдет. Соберутся на «поле боя» лучшие студенты ото всех факультетов и будут соревноваться в разных видах магии, кто искуснее, сильнее и оригинальнее. Что-то вроде нашей олимпиады. Мне это вовсе не интересно. Только задевает, что Диана признана лучшей. Это никто не слышал, как она вопит — похлеще, чем я, когда меня мальчишки призвали. А еще аристократка.
        Тут я вспомнила, что именно она говорила. Про какого-то мастера, который ее прибьет, кажется. Может, Каю рассказать?
        Барсик поднял мордочку и угукнул мне что-то ободряющее.
        — Милана?  — Лотта снова нахмурилась.  — Что с твоими волосами?
        Я пригладила бардак на голове. Что, что — подралась я.
        — Ничего, на улице ветер сильный,  — на ходу придумала я.  — Гляжу, вы с Барсиком подружились?
        Девушка мило порозовела и потрепала разомлевшую зверушку за ухом:
        — Такой он совсем не страшный. Даже симпатичный. Я тут подумала,  — она забавно наморщила носик,  — а что, если они все такие? Драконы, я имею в виду. Вдруг мы их зря боимся?
        Дракошка зевнул, сверкнув зубищами.
        Может, в словах Лотты и есть смысл, но даже эта пушистая кроха с легкостью откусила бы мне руку.
        Оставив Шарлотту сюсюкаться с питомцем, я отправилась на занятия. Стресс стрессом, а если планирую вернуться домой, надо учиться. Даже если в моем случае это почти невозможно.
        День прошел быстро и довольно бестолково. Голова у меня была забита мыслями, далекими от рунической магии, так что окончание занятий я встретила едва ли не радостным воплем. Объявление о скором приезде главы Совета магов переполошило всех — от преподавателей до самых отстающих первокурсников, и только на меня оно не произвело должного впечатления.
        Инспекция, пока она не касалась моей персоны, волновала меня мало. Приедет большая шишка? А мне-то что? Главное, держаться от всего этого подальше. Избавившись от нависшей над головой угрозы Джастина, я немного расслабилась, настроение поднялось, даже порхающий по ванной кошак уже не так напрягал. Подумав над словами Луиджи, я пришла к выводу, что все и правда не так страшно. Ну Совет магов, самая крутая группировка Инарии, против того, чтобы мифический герой, то есть я, распечатывал их маленький мирок. Ну я не знаю, как это сделать, хотя желательно разобраться с этим поскорее. Делов-то. На моей стороне чудаковатый ректор и его сын с друзьями. С одним другом — так это точно.
        — Эй,  — Лотта тронула меня за плечо.  — Ты спишь?
        Я возмущенно вскинулась.
        — Нет! Я читаю.
        Мы сидели в библиотеке, но сегодня у меня больше не было настроения учиться.
        — Ты глаза закрыла,  — укоризненно покачала головой подруга.  — Ладно, уже поздно, пошли спать?
        Я отказалась, нужно было взять себя в руки и закончить конспект, каким бы нудным и надоевшим он ни был.
        — Иди,  — махнула я рукой.  — Я еще посижу.
        Шарлотта ушла. Я осталась одна в целом секторе. Конечно, было уже не так страшно, как в самом начале, но все равно немного не по себе от подступающей со всех сторон темноты, разгоняемой лишь шаром на моем столе. Возможно, стоило уйти вместе с Лоттой.
        Я собрала книги и поспешила вслед за подругой, хотя она, конечно, уже изрядно меня опередила. Все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы не споткнуться в полумраке, а ведь могла бы уже заметить, что многие из случившихся со мной неприятностей начинались похожим образом. Я добралась до нужного стеллажа и быстро рассовала книги по полкам. Все, теперь можно…
        Я не додумала мысль, обернулась и взвизгнула от неожиданности. Передо мной стоял Джастин, но с ним было что-то не так. Я и охнуть не успела, как он схватил меня за горло и потянул вверх, прижимая к книжному стеллажу. Самодовольного хладнокровия лучшего студента Университета прикладной магии не было и в помине.
        — Я тебя ненавижу,  — прошипел он. Бледные глаза сияли яростью, как кусочки хрусталя.  — Ненавижу.
        Пальцы конвульсивно сжались на моей шее, я полузадушенно захрипела. Лицо Джастина, перекошенное от злости, было так близко, что хотелось зажмуриться. Вцепившись ногтями в его запястье, я смогла пискнуть:
        — За что?..
        — Диана…  — Он стиснул зубы. Меня бросило в дрожь.  — Я тебя уничтожу, дрянь ты мелкая. Если с ней хоть что-нибудь случится,  — он тяжело сглотнул,  — я тебя раздавлю.
        У меня перед глазами все плыло. Не понимаю, при чем тут Диана? В последний раз я видела ее… Когда же я ее видела?
        — Пусти.  — Я отчаянно дернулась, вытянувшись на мысочках и едва доставая до пола.  — Я ничего не знаю!
        В ответ он только сильнее сжал пальцы. Еще немного, и я или задохнусь, или шея переломится.
        Я случайно поймала затуманенный непонятной мне яростью взгляд Джастина и обомлела. В его глазах дрожали самые настоящие слезы.
        — Я тебя ненавижу…  — еще раз еле слышно прошептал он, а я не могла оторвать взгляда от его покрасневших бешеных глаз, потому что кроме гнева там плескалось отчаяние и тоска. Воспользовавшись секундной слабостью парня, я вцепилась в его руку и чуть освободила свое горло.
        — Что случилось?  — выпалила я, пока еще могла.  — Что-то с жа… с Дианой?
        Наверное, я угадала, потому что лицо Джастина смертельно побледнело, став почти таким же белым, как волосы, и он оскалился не хуже бешеного пса. Ну все, мне конец.
        — Отойди от нее!  — грозный оклик напугал меня, а вот Джастин его, похоже, даже не услышал. Я пнула его ногой в колено и пискнула как можно громче:
        — Кай! Кай!
        Хватка на шее ослабла, а после и вовсе исчезла.
        — Лемминкайнен,  — пробормотал Джастин, поворачиваясь к своему извечному сопернику.  — Как ты смеешь со мной заговаривать, после того что сделал?
        Я упала на колени и, прижав руки к груди, пыталась отдышаться. Кай посмотрел на меня, видимо, убедившись, что помирать на месте я не собираюсь, и обратил все внимание на белобрысого.
        — Не тебе меня учить, Джастин. Твои руки по локоть в чужих слезах.
        — А твои?  — Теоретик вскинул голову, отчего белые асимметричные пряди его волос всколыхнулись вверх.  — Ты хоть раз видел, как плачет твоя невеста? Как она плачет из-за тебя?!  — его голос снова начал срываться.  — А я видел! Потому что она приходила ко мне, когда не получала от тебя взаимности. Скажи мне, Лемминкайнен, ты вообще способен хоть на какие-нибудь чувства?!
        Лицо Кая окаменело. Губы дрогнули, и ответ пришлось практически читать по ним:
        — Это. Не твое. Дело.
        Я догадывалась, какая буря сейчас кипит за ледяным гордым фасадом, и очень боялась, что она вырвется на волю.
        — Парни… Кай,  — жалобным голоском попросила я,  — пожалуйста, перестаньте!
        Боевик стиснул рукоять пристегнутого к поясу меча.
        — Наша помолвка ровным счетом ничего не значила. Пустая формальность. Мы были чужими людьми.
        Джастин стоял ближе ко мне, и я вздрогнула, когда он сделал резкий шаг вперед:
        — Ты трус! Признай, что пошел на поводу у отца!
        — Ты ничего не понимаешь,  — пока еще вполне сдержанно парировал Кай.
        — Нет, это ты ничего не понимаешь!  — Джастин эмоционально взмахнул рукой, будто очерчивая линию между собой и Каем.  — Она боялась наказания и где она теперь? Ты знаешь, где Диана?
        Наказания? От загадочного мастера?
        Я поднялась с колен и, цепляясь за стеллаж, выпрямилась. Мои манипуляции остались без внимания.
        — Опекун забрал ее из университета,  — процедил Кай.  — Все могло быть иначе, не узнай отец о ее связи с тобой.
        — Ха!  — смешок Джастина заставил меня зябко поежиться.  — А не из-за того ли, что ты спутался с какой-то девкой? Может, мне стоит донести до ученого совета, что она никакая не племянница ректора, а ее успехи настолько ничтожны, что ее проще выгнать, чем научить? Думали, все вокруг такие идиоты?
        Я закрыла лицо руками. Ну, конечно же, он обо всем догадывался, и в таком состоянии был способен на что угодно. Как же страшно!
        — Возьми себя в руки, Джастин,  — строго велел Кай, угрожающе поглаживая рукоять меча.  — Или мне придется заставить тебя взять свои слова обратно.
        Лязгнула сталь, на несколько сантиметров выскользнув из ножен. Мне захотелось провалиться сквозь землю, а вот Джастин, напротив, скрестил руки на груди и усмехнулся немного безумной ухмылкой:
        — С мечом на безоружного? Когда ты успел стать таким трусом, Лемминкайнен? После того как папочка стал все за тебя решать? Хотя нет, ты же всегда был таким.
        Блеснула сталь клинка, и меч упал на пол, печально звякнув.
        — Зато ты с детства был ядовитой змеей,  — Кай цедил слова, точно они, как иглы, впивались ему в язык.  — Смотри, теперь наши шансы равны.
        О нет, они собираются драться?!
        — Стойте!  — Я попыталась вклиниться между ними, но была жестко остановлена Джастином и буквально отброшена в сторону. Едва на ногах устояла.  — Зачем вы это делаете? Да прекратите же!
        Никто из них больше не взглянул на меня. И тогда я прибегла к самому действенному (за исключением слез) женскому оружию.
        Я закричала.
        Я кричала, и кричала, и кричала, пока меня не тряхнули за плечи. Я моргнула и замолчала. В горле пересохло.
        — Он ушел.  — Кай перестал трясти меня и вдруг крепко обнял.  — Глупая, предупреждали же держаться от Джастина подальше. Если бы я не пришел вовремя…
        Я вздрогнула, когда он поцеловал меня в макушку. Слезы моментально хлынули из глаз, хотя мне уже было не так страшно. Я обхватила парня руками за пояс и подняла голову, чтобы сказать… не знаю, чтобы хоть что-нибудь сказать.
        — Кай…
        Наши глаза встретились. Не знаю, что он увидел в моих, но последовавший за этим поцелуй был невероятно нежным, несмотря на соль на губах. Я разжала объятия, ухватив Кая за воротник и подтягивая к себе. Вдруг захотелось, чтобы он укрыл меня собой, защитил от всего, от чего только можно. Всхлипнув напоследок, я заставила Кая продолжить поцелуй. И пусть все летит к чертям.
        Мы простояли так долго, быть может, даже дольше, чем мне показалось.
        — Милана.  — Он погладил меня по щеке, и я прильнула к его ладони, как кошка.  — Тебе пора спать. Уже поздно.
        — Но я не хочу!  — Стресс явно разбудил во мне не самые хорошие черты.
        Парень наклонился и игриво чмокнул меня в нос:
        — Слушайся меня, Милана. Я провожу, чтобы ты опять не попала в неприятности. Идем.
        Он подцепил меня за локоть и повел.
        Я хотела спросить про Диану, про то, почему они расторгли помолвку, помнит ли он еще про свои слова насчет свадьбы, но не решилась. Вместо этого зевнула и поняла, что на самом деле жутко хочу спать. Практически повиснув на Кае, я позволила увести себя из библиотеки. К счастью, по пути нам никто не встретился, но в холле с телепортом я заметила подозрительную активность. Трое мужчин сошли с площадки и направились к лестнице. Я успела разглядеть их мельком — двое вполне себе обычные, даже не слишком симпатичные для этого мира, полного красавчиков, а вот третий… Высокий, но сутулый, как старый ворон, ассоциацию с которым только усиливали тяжелые складки черного длинного плаща. Я успела заметить острый орлиный профиль и торчащие из-под накидки беспокойные тонкие пальцы, а потом троица начала восхождение наверх. Один из двух «мордоворотов», как я их про себя назвала, замешкался и обернулся. На левой щеке у него багровел свежий ожог. Я вздрогнула и поспешно отвернулась, тем более что Кай и не думал приостанавливать шаг, и я уже едва за ним поспевала.
        — Ты видел, видел?  — пристала я к нему, когда мы вышли на галерею.  — Кто это был?
        Парень покачал головой:
        — Нет, я ничего не видел.
        Странно, а ведь должен был, если уж даже я заметила. Но зачем же ему врать мне? Я обернулась, хотя, конечно, за спиной был только пустой коридор с арочными стенами. Сутулый тип напугал меня до мурашек, мерзкий. Надеюсь больше с ним не встретиться.

* * *

        Мне повезло, и явка на местный смотр талантов была необязательной, так что я, воспользовавшись тем, что занятия отменили, отлеживалась в комнате. После происшествия в библиотеке ни Джастин, ни Кай мне на глаза больше не попадались. И если по первому пункту все ясно — живи и радуйся, то по поводу боевика меня терзали самые разные мысли, одна тоскливее другой. Что за отвратительная привычка — скрываться всякий раз после того, как мы целовались? То его отец забирает, то преподаватели продохнуть не дают. Рансу сказал мне, что Кая усиленно готовят к смотру. Мне только оставалось ждать, когда же тот, наконец, закончится.
        И вот этот чудесный день настал.
        Шарлотта, которая, к слову, участвовала в смотре вместо отсутствующей Дианы, сияя от счастья, залетела в комнату и сообщила, что вечером устроят пирушку в честь нашего VIP-гостя. Ну и, конечно же, мы обе просто не можем ударить в грязь лицом.
        Мероприятие проводили в главном корпусе на последнем этаже. Полукруглое помещение под полупрозрачной крышей с витражами оказалось для этого просто идеальным. Посредине, где стена разделяла пополам идеальный круг, оборудовали большую сцену, зал был украшен лентами, шарами-светильниками разных цветов, по периметру расставлены круглые столики с едой и напитками, встречались кресла и диванчики вдоль окон. Центр же был свободен.
        От обилия окружностей у меня рябило в глазах. В жизни столько кругов не видела, думаю, я ими пресытилась на всю жизнь, хотя раньше никогда не обращала особого внимания на форму предметов.
        Зал был полон людьми, и если мальчики щеголяли в парадной форме своего факультета, девушкам было разрешено выбрать наряд по вкусу. Меня тоже одевала Шарлотта, отказавшаяся довериться моему вкусу, и даже сумела собрать мои короткие волосы в некое подобие прически. И, судя по хитрой улыбке, старалась она не для меня, а я, вопреки собственным ожиданиям, была совсем не против.
        Все время взглядом я искала Кая. Участники смотра были на особом счету, как пояснила мне Шарлотта, всем будут выданы знаки отличия, добавляющие несколько баллов к общим оценкам. Мне встретился довольный Рансу, в чистом отглаженном сюртуке, довольный, но, как всегда, немного потрепанный. Увидев Шарлотту, он скользнул взглядом по ее пышной прическе и расплылся в улыбке.
        — Лотта, ты замечательно выступила.  — Он смущенно запустил руку в рыжие волосы.  — Слышал, Совет очень тобой доволен.
        Я почувствовала себя лишней, покосилась на подругу и заметила то, чего не замечала ранее,  — пшеничную прядку над ушком удерживала уже знакомая мне заколка, та самая, на которую я почти наступила в комнате у Рансу. Так-так-так, что это у нас?
        Но Лотта совсем не выдавала никакого волнения, ничего похожего на смущение или неловкость. Напротив, она была сама непринужденность. Мне даже стало жалко несчастного кузена, который и так и сяк пытался подкатить к подруге, но все было тщетно.
        Я только открыла рот, чтобы поинтересоваться у рыжего о Кае, как это за меня сделала Шарлотта:
        — А где Лемминкайнен?  — Она подняла головку, осмотрев пеструю толпу, но, зуб даю, искала она совсем не боевика. Покраснела, смутилась и опустила глаза.
        — Привет, малышка.  — Лоуренс, прямо лоснящийся от самолюбования, приобнял меня за талию.  — Здорово выглядишь! Какая очаровательная прическа, почему раньше так не делала? Может, будешь моей дамой на сегодняшнем празднике?
        — Сейчас ты чьей-нибудь дамой станешь.  — Я даже вздрогнула, услышав за спиной голос Кая. Это было настолько неожиданно, что я даже обрадоваться не сумела. Блондин, посмеиваясь, отпустил меня и вклинился между Лоттой и Рансу, поймав осуждающий взгляд последнего. В нашем кружке возникло напряжение, которое не замечал только Лоу.
        — У тебя тоже прическа ничего,  — обратился он к Шарлотте, и та буквально потеряла дар речи. Хм, или я чего-то не понимаю, или заколку рыжий вручал не лично, и глупышка решила, будто это Лоуренс расстарался? Рансу ткнул его локтем в бок, но тот только отмахнулся.
        — Минутку внимания, пожалуйста!  — на сцену вышел ректор Луиджи собственной персоной, и я в который раз подивилась, как он похож на сына, точнее, сын на него, причем выглядели они скорее как братья-близнецы. Я бы даже сказала, что Рансу-старший в плане внешности чуточку выигрывает, да и следит за собой куда более внимательно, чем его взъерошенный сынок-растяпа.
        Пока я любовалась ректором, тот обвел присутствующих сияющим взглядом желтовато-карих глаз и расплылся в обаятельной улыбке:
        — Всем вам известно, по какому поводу мы сегодня собрались, так что не стану сильно томить, благо столы с закусками не располагают к долгим прелюдиям. Итак, подошли к финалу состязания лучших из лучших, награды получены, баллы засчитаны. Надеюсь, обиженных не осталось, все выступили превосходно, что в личной беседе отметил наш дорогой гость. Предоставим же слово главе Совета магов, досточтимому господину Густаву.
        Под дружные хлопки аплодисментов на сцену, не побоюсь этого слова, взгромоздился сутулый мрачный субъект в черном плаще, который до зубовного скрежета дисгармонировал с пышным великолепием обстановки и нарядами прочих собравшихся. Ну натуральный ворон, как мне тогда и показалось. Того и гляди каркнет.
        — Кхем,  — кашлянул он, и я вздрогнула от неожиданности.  — Успехи Университета прикладной магии порадовали меня. Буду краток,  — голос у него оказался скрипучим и неприятным, как и весь он сам.  — Я всем доволен. Продолжайте в том же духе.
        И он покинул сцену, оставив Луиджи в легком, как мне показалось, недоумении. Впрочем, он быстро сориентировался:
        — Прекрасно сказано! Что ж, еда и дамы ждут. Позвольте же откланяться.
        Вот так вот, без лишних разглагольствований о благах страны, выгоде, обещаниях и прочего. Никогда не любила официальные выступления, смысла в них было ни грамма.
        Видимо, остальные мое мнение полностью разделяли, потому что с дружным гомоном начали рассасываться по залу. Заиграла музыка, причем непонятно откуда, я так и не сумела отыскать источник звука, и Кай неожиданно потянул меня в самую толпу.
        — Что ты…  — Он обхватил меня за пояс и закружил, не говоря ни слова. Я несколько раз бодренько наступила ему на ноги, пока не смогла поймать ритм незнакомой, но очень приятной мелодии. Ну кто так делает? Где приглашение, где… ну не знаю, что там у них бывает, вступление какое-то должно быть. А не вот так, просто взять и заставить танцевать. А если бы я хотела отказаться?
        Я, конечно, бывала на многих дискотеках, но медляки чаще всего простаивала у стеночки.
        — А что это за тип был?  — спросила я, воспользовавшись тем, что мы были очень близко друг к другу, а я наконец смогла двигаться без опасения увеличить размер его ступней.
        — Ты же слышала, глава Совета магов,  — в голосе Кая сквозило презрение. И неудивительно, мне этот тип с первого взгляда не понравился.
        — Тебе он не нравится?
        Лемминкайнен резко остановился, и я тут же наступила ему на ноги, причем на обе сразу. Но он словно не почувствовал этого.
        — С какой радости он должен мне нравиться?  — Парень опустил глаза на меня.  — Этот негодяй подмял под себя весь Совет,  — зашипел он, и я на всякий пожарный сделала шаг назад. Правда, далеко не ушла, Кай крепко меня держал. Молчанием я поощрила его на продолжение, только он не понял. Пришлось намекнуть:
        — Он на ворону похож, и имя у него дурацкое,  — вякнула я, заглядывая Каю в глаза.  — Наверняка тот еще хмырь.
        — Не то слово.  — Вместе с остальными парами мы сделали поворот, отстранились друг от друга и снова приникли.  — Помнишь, мы рассказывали тебе про политику, которую ведет Совет?  — Я кивнула.  — Так же было не всегда. Скорее, Совет магов стал более радикальным во взглядах после того, как его возглавил Густав. Первые же предложения, которые он внес, показали его как узурпатора и интригана.
        Вот не ожидала от самурайчика таких резких высказываний! Зато как пафосно, круче было бы, назови он Густава негодяем и мерзавцем. Как в кино, блин.
        — Это вы против него бороться хотите?  — простодушно спросила я, послушно следуя за своим более искусным в танцах партнером.
        — Мы уже давно боремся, это ведь не так легко, как тебе может показаться,  — возразил он, чуть сильнее, чем надо, сжимая мою талию.  — Как думаешь, из-за чего меня посадили под арест в исследовательской башне?
        Само собой, я не знала, но уже начинала догадываться.
        — Мы устроили акцию на одной из площадей, пытались отыскать тех, кто готов перейти на нашу сторону. Но кто-то предал нас, и слух дошел до администрации университета. Мне стыдно так думать, но, возможно, если бы не мой отец, наказание было бы заменено отчислением и позором на имени всего нашего рода. И все равно,  — он нахмурился, склонив голову,  — мне кажется, что здесь что-то не так. Что-то будто бы не сходится.
        Я покивала, хотя нестыковок в упор не видела, наверное, еще слишком мало понимала в устройстве этого придурочного мира. Мысли вернулись к ночи моего перемещения, я вспомнила Кая с кандалами на руках, непреклонный взгляд, которым он одарил меня и своих незадачливых спасителей. Вроде не так давно все было, а уж больше месяца миновало.
        Музыка стихла так же внезапно, как и началась, а следом заиграло что-то бодренькое. Я потянула Кая к столикам, прежде чем нас засосало в какую-то их местную кадриль или что там они такое веселенькое танцуют кучками?
        — И что не сходится?  — Я устало шмякнулась на свободный круглый диванчик, парень присел рядом. Но поговорить дальше нам не дали.
        — Кай, Милана, вы не видели Лоуренса? Его отец искал. Ну то есть ректор.  — Рансу подлетел к нам и смущенно поправил очки. Мы рефлекторно завертели головами в поисках блондинистого хвоста.  — Если вдруг встретите или не вдруг встретите, скажите, что я его искал. Ну или что ректор его искал.
        Чего это он так разволновался?
        — Может, что-то серьезное?  — Я растерянно покосилась на самурайчика, когда рыжий скрылся из вида, а он понимающе кивнул, видимо, разделял мое мнение, и тоже озадачился не на шутку.
        — Я поищу его. Если эта бестолочь что-то натворила, я лучше первым сверну ему шею.  — Кай как-то трогательно подержал мою руку и, встав, нырнул в толпу танцующих. Я едва не потеряла его из виду, но тут мой взгляд привлекла светлая макушка Лоуренса, и промелькнула она в противоположную от Кая сторону. Я тут же подскочила и побежала за ним, сначала скажу алхимику, что его искал ректор, а потом вернусь и найду Лемминкайнена.
        Я была настолько убеждена в том, что справлюсь с этой задачей без особого труда, что совершенно растерялась, когда кто-то подхватил меня под локоть и втянул в незнакомый мне танец. Лоуренс воровато оглянулся, а меня по инерции вынесло в совершенно противоположную сторону. Вырваться из плясок удалось где-то через полминуты, блондина уже давно и след простыл, а вот Кай оказался совсем рядом.
        Делать нечего, нужно предупредить его, чтобы не тратил время впустую, и я поплыла в его сторону, но что-то заставило меня притормозить. Лемминкайнен, все так же возвышаясь над толпой, вертел головой и совсем не замечал, как в него врезался один из охранников главы Совета магов — я узнала его по некрасивому ожогу на щеке. В иной ситуации я бы не обратила на такое внимания, но совершенно случайно мой взгляд зацепился за руку. Сверкнуло что-то металлическое, мужчина со шрамом заизвинялся и поспешил уйти, но я отлично видела, как он подбросил Каю в карман брюк какую-то вещь. Ой как это нехорошо!

        Я с удвоенной силой начала продираться сквозь развеселую толпу. Вот же невезуха и откуда столько народу набралось? Как специально! Уподобившись танку, я протаранила себе дорогу к парню и, пользуясь моментом, когда на нас особо никто не смотрел, нырнула ему за спину, обхватила одной рукой за талию, а другой беззастенчиво скользнула в карман брюк. Ну а что теперь — не я первая.
        — Ми… Милана?  — выдохнул Кай, замерев по стойке смирно. Спина, к которой я так тесно прижималась грудью, окаменела.  — Что ты делаешь?
        Клянусь, в его голосе промелькнули панические нотки. Но я вовсю шарила рукой в его кармане, пока не нащупала маленький холодный предмет. Кольцо?
        — Милана, немедленно прекрати,  — напряженно велел Кай, мне даже стыдно стало, будто я его тут насильничаю на глазах у всего честного народа. Вынув руку с зажатым в кулаке трофеем, я, как ни в чем не бывало, отстранилась:
        — Прекратила. Не нервничай так,  — и нервно хихикнула.  — Мне, может, просто обнимашек захотелось.
        Надо бы про Лоуренса сказать, но находка меня смутила. Не знаю, что тут затевается, но явно что-то нехорошее.
        Музыка неожиданно смолкла, и Кай не успел мне ничего ответить. На сцену снова поднялся Луиджи, вот только уже не такой ослепительно сияющий, а очень даже… внушающий уважение. А с ним этот неприятный Густав в своем вороньем плаще.
        — Кто-то украл принадлежащую мне вещь,  — каркнул он мрачно.  — Мы закроем университет на время поисков. Злоумышленник будет наказан.
        По залу прошла волна робкого возмущения. И до меня мгновенно (да, и такое бывает) дошло, чье колечко я сперла.
        — Мы предпримем меры,  — поспешил успокоить всех ректор.  — Просто сохраняйте спокойствие. Я уверен, произошло досадное недоразумение.
        Чистый и звонкий голос Луиджи был перекрыт зловещим карканьем главы Совета магов:
        — Устроим обыск. Прямо сейчас.  — Он обвел цепким взглядом маленьких колючих глазок зал.  — Начнем с низшего сословия. С нее,  — он тяжело, будто через силу, поднял руку и указал пальцем на Шарлотту.
        Девушка пискнула и зажала рот ладонью. Я поняла, что нужно что-то предпринять, пока не поздно. Ну не могла оставить подругу в беде, а ведь для нее прилюдный обыск может обернуться позором на всю оставшуюся жизнь. А мне-то и терять особо нечего.
        — Тогда уж начните с меня!  — Я выскочила прямо перед мордоворотом, вцепилась в подол своего платья и задрала юбку, оголяя острые коленки. Выше бы все равно не получилось — слишком много ткани. Шарлотта ахнула еще сильнее, а охранник смерил меня недовольным взглядом.
        — И до вас очередь дойдет, посторонитесь!
        Кажется, что-то пошло не так, как я себе представляла. Лотта совершенно не спешила спасаться бегством, а я привлекла к себе излишнее внимание. И тут вперед выступил Кай.
        — Это низко и подло.  — Он задрал голову, глядя снизу прямо на сцену, где стоял Густав. Луиджи мгновенно побледнел, и я была не удивлена. Если этот мерзкий тип здесь важная шишка, Каю может не поздоровиться, но он не особо об этом переживал. Я даже гордо улыбнулась — какой он благородный, любо-дорого посмотреть,  — обыскивать девушек, тем более на глазах у всех.
        — Хорошо.  — Густав смерил его издевательским взглядом.  — Тогда мы обыщем сперва тебя, а потом подумаем, как нам быть. Если, конечно, понадобится, Лемминкайнен.
        Его недобрая улыбка мне не понравилась. Уж не ради ли этого спектакля все и затевалось? Мне нужно что-то предпринять. Слава богу, рядом оказался Рансу. Воспользовавшись тем, что все внимание было обращено на боевика, я схватила рыжего под руку и оттащила в сторонку.
        — Мне нужна твоя помощь,  — и я вкратце обрисовала ситуацию. Друг посерьезнел, что-то прикинул у себя в гениальном мозгу, но посвящать меня в цепочку своих умозаключений не стал, а я и просить не рискнула. Забрал кольцо и скрылся среди встревоженной публики.
        Я волновалась. Ситуация оказалась не из приятных, к тому же обыска избежать никому не удалось, но я помню удивление охранника с ожогом, когда они в третий раз ощупывали пунцового от стыда и негодования Кая. А значит, мои предположения оправдались.
        — Вы уже убедились, что у нас ничего нет, почему бы тогда не обыскать ваших людей, господин Густав?  — поинтересовался Лемминкайнен. Глава Совета побагровел, видимо такое предположение его оскорбляло, но с видимым усилием согласился.
        — Я доверяю своим людям, но чтобы восстановить справедливость, согласен принять и такие меры.
        Каково было его удивление, когда один из преподавателей, получивший роль досмотрщика, вытащил из кармана охранника то самое кольцо. Рансу — молодец, не знаю, как он это провернул, но вышло просто замечательно. На ошарашенное, искореженное гримасой гнева лицо Густава было приятно смотреть.
        — Я требую, чтобы вы принесли публичные извинения за случившееся,  — грозно потребовал Кай, у меня от его голоса даже мурашки побежали. Глава скрипнул зубами, но противиться не стал, снова откашлялся. Охранника увели под белы рученьки и улюлюканье обиженной толпы.
        — Приношу свои извинения,  — выплюнул Густав, словно проклял всех находящихся в зале. Господи, и как они его терпят вообще?
        Шарлотта мелко дрожала и, бьюсь об заклад, готова была вот-вот разрыдаться. Сволочи, они ж ей буквально в душу плюнули, а от таких вот извинений только больше настроение испортилось. Сцена снова опустела, заиграла музыка, люди разбрелись по углам. Праздничный настрой как корова языком слизнула. Я обняла подругу за плечи:
        — Давай посидим?  — Я махнула головой в сторону диванчиков.  — Да успокойся ты, на всех гадов нервов не напасешься.
        Мы пересекли зал, и по пути нас перехватил запыхавшийся Рансу.
        — Шар… лотта,  — он выдохнул, провел руками по волосам, внося в них еще больший беспорядок.  — Ты как?!
        Мне сразу захотелось оставить этих двоих наедине. Может, подруга и не догадывалась о чувствах рыжего, которые становились все более и более заметными, но шанс у него быть должен. Я незаметно поотстала, наблюдая, как «кузен» робко поддерживает девушку за талию, как хрустальную, и ведет к дальнему диванчику под растущим в горшке разлапистым цветком.
        Так, теперь задача номер один — найти Кая.
        Я покрутила головой, увидела его высокую строгую фигуру, и тут кто-то назвал меня по имени.
        — А?  — Я подавила рефлекс шарахнуться в сторону, точно застигнутая на горячем.
        — Милана, прошу вас следовать за мной.  — Товарищ с ожогом как ни в чем не бывало стоял посреди зала, будто не его только что уличили чуть ли не в государственной измене.
        — Куда?  — занервничала я.  — Никуда я идти не хочу. Зачем?
        — Господин Густав желает вас видеть. Немедленно.
        Когда просят таким тоном и с таким лицом, отказывать попросту боязно. Я позволила сопроводить себя на этаж ниже. Странно, думала, такого главнюка поселят в каком-то особенном месте, хотя кабинетик на самом деле спальней и не был. Зато обстановочка — внушающая уважение, даже у Луиджи не так богато и изысканно. Я ступила на темно-синий ковер и с подозрением уставилась на сидящего за широким письменным столом главу.
        — Для столь дерзкого поведения ты слишком сильно трясешься,  — с порога заявил он и, прищурившись, встретил мой взгляд. Я сразу опустила глаза.  — Страх — наиболее подходящее чувство для людей вроде тебя.
        Я вскинула голову и выпалила прежде, чем подумала:
        — А для людей вроде вас нормально подставлять невиновных?
        Если бы мы были героями мультика, то от нас непременно валил бы нарисованный пар, а в глазах плясали язычки огня. Но мы были не в мультике, хотя напряжение легко ощущалось.
        — Меня предупреждали о странной студентке, появившейся ниоткуда,  — задумчиво пробубнил Густав, как будто сам с собой разговаривал.  — Ее поддерживает сам ректор, несмотря на полную бездарность. Да, я слышал о тебе.
        — Премного польщена.  — Я поборола неуместное желание сделать книксен. К чему дразнить дракона?  — Шпионите за всеми?
        Ну, не удержалась.
        — Власть дается нелегко. И в этом мире тоже.
        Я дернулась, не сумев сдержать мгновенный испуг. Что значит, в этом мире? Он знает о другом, то есть о моем?
        Густав сплел пальцы в замок перед лицом и скривил тонкие бескровные губы в улыбке:
        — Так я и думал.
        — Что бы вы ни подумали, это не так!  — на всякий случай заявила я, не замечая, что топлю сама себя.  — Я совершенно точно из этого ми…
        Я дура. Абсолютная и неизлечимая.
        — Очень интересно.
        Он привстал со своего места, а я попятилась. Блин, ну надо же так подставиться! И перед кем — главой Совета магов, который с превеликой радостью накроет медным тазом как исполнение пророчества, так и мое возвращение домой.
        — Подождите-подождите.  — Я выставила перед собой руки.  — Я все могу объяснить!
        Я прижалась спиной к двери, которая тут же открылась. Меня повело назад, в спасительные объятия ректора.
        Луиджи поймал меня и вернул в вертикальное положение, после чего обратился к главе:
        — Это произвол, Густав! Мы так не договаривались! На моей территории нельзя вот так вот просто вызывать на допрос моих студенток, не ставя в известность меня,  — голос ректора звенел от напряжения. А еще он разговаривал с большим боссом как со старым знакомым, хотя, кажется, он тоже входит в состав Совета.  — Одним словом, я ее забираю. Милана, идем.
        Он взял меня за руку.
        — Будь осторожнее, Луиджи,  — настиг нас вкрадчивый, мерзкий до мурашек голос.  — О твоих симпатиях к юным ученицам ходят нехорошие слухи. Как бы до остальных членов Совета не дошло.
        Угроза не возымела никакого эффекта, по крайней мере Луиджи ничуть не поменялся в лице:
        — Я учту, Густав.
        Он вытащил меня за дверь и молча повел дальше, вниз по лестнице, до самого холла. Там, под барельефом с Древом, мужчина остановился и отпустил мою руку.
        — Дела плохи, Милана. Он обратил на тебя внимание, а именно этого я надеялся избежать. С этого момента я ни за что не могу ручаться.
        — Но вы же ректор!  — Я испугалась не на шутку.  — И что он может сделать?
        — Если у него будут доказательства того, что ты из другого мира, он попытается тебя уничтожить,  — мрачно произнес Луиджи.  — И у него получится, можешь не сомневаться. Мы с Йоки сделаем все, что от нас зависит, но и ты, и мальчики отныне в опасности. Серьезной опасности.  — Он устало вздохнул и жестом Рансу взъерошил волосы.  — Ладно, мне нужно возвращаться на праздник, а ты немедленно иди в свою комнату и сиди там. На сегодня с тебя приключений хватит.
        Я шмыгнула носом и кивнула. Отчитали, как последнюю школьницу. Взгляд Луиджи потеплел.
        — Не переживай, Милана, с тобой ничего не случится.  — Он протянул руку и потрепал меня по голове.  — Мальчики за тобой присмотрят.
        Это как раз и пугало меня, но я промолчала. Сейчас мне было по-настоящему страшно и почему-то больше всего на свете хотелось найти Кая. Однако я послушно поплелась в сторону своего общежития. Зачем искушать судьбу?
        В темноте мерцали огоньки, я задрала голову и посмотрела наверх, пытаясь разглядеть последний этаж центрального корпуса университета, но он был слишком высоко. Зато красиво мелькали всполохи света из высоких окон, отчего башня напомнила маяк.
        Мимо меня промаршировали стражники, едва не сбив с ног. Одеты они были в уже знакомую форму охраны Густава. Проводила их удивленным взглядом — это еще что за странная мера?  — и побрела дальше, пока не услышала какой-то шорох в саду.
        Я остановилась, прислушиваясь.

        — Кажется, ушли,  — голос, без сомнения, принадлежал Лоуренсу. А он тут что делает? Остальные должны были остаться на празднике, мероприятие хоть и было подгажено, но не закончилось.
        — Они закрыли все порталы, я не смогу выбраться самое меньшее до утра,  — ответил ему кто-то тоже смутно знакомый. Нет, это уже ни в какие ворота не лезет, честное слово. Кругом одни секреты и недоговорки, какие-то интриги, а мне уже надоело.
        И я ввалилась в кусты, словно только меня там и ждали.
        — Лоуренс?
        Но передо мной стоял не блондин, а высокий крепкий парень, чьи бесенячьи зеленые глаза я узнала даже в темноте. Вот так встреча. Даже если он и хотел спрятаться, попросту не успел. Алхимик вышел на свет, стоило только мне позвать его по имени. Молодец, хороший мальчик, послушный мальчик.
        — Милана? Что ты тут делаешь?  — Мне казалось, что он хотел разозлиться, но отчаянно сдерживал свои эмоции.
        — Это я тебя должна спросить, что ты здесь делаешь и кто этот… молодой человек,  — я кивнула в сторону незнакомца. Все меня раздражало, особенно то, что сразу не обратила внимание на очевидную связь этих двоих. Когда я впервые встретила его на улицах Тепала во время фестиваля, он ждал Лоуренса. И на свидании блондина с девушкой именно он отвлек наше с Лоттой внимание. Я прищурилась: — Рассказывайте, я в плохом настроении, а значит, вы рискуете.
        Зеленоглазый усмехнулся, внимательно осмотрел меня с ног до головы и облизнул губы. Я даже поежилась и на всякий случай отодвинулась. Лоуренс вздохнул:
        — Это Бьорн, мой друг, но тебе лучше об этом молчать.  — Упомянутый парень скинул с головы капюшон и сделал шаг на свет. Я едва не закричала — длинные волосы, собранные в странную прическу из каких-то косичек, слиплись от крови, а половину лица пересекал свежий порез.  — Он кое-что потерял и пытался найти, но тут закрыли все входы и выходы, и, в общем, мы застряли.
        — Господи, он… он же ранен.  — Я старалась не смотреть. Света от луны и магических фонарей было недостаточно, чтобы рассмотреть подробности, но фантазия была очень услужлива и с готовностью их дорисовывала за меня.
        — Сработало защитное заклинание,  — охотно пояснил Бьорн таким голосом, словно и не он сейчас истекал кровью. Меня начала охватывать паника.
        — Нужно срочно что-то делать! Он же умрет!
        — Не умру, мне просто нужно залечиться, но здесь постоянно ходит стража.
        — Я придумал,  — Лоуренса неожиданно осенило, и, соответственно, ничего хорошего не произойдет, это точно.  — Милана, мы спрячем его у вас в комнате. К себе я вести его не могу, сама понимаешь.
        — Ты рехнулся?
        — Миланочка, дорогая моя, спасай!  — заканючил блондин, и я со вздохом сдалась. Какой бы злой, расстроенной и раздраженной я ни была, знать, что кто-то истекает кровью, а я даже не пыталась помочь — выше моих сил.
        — Хорошо, но перед Шарлоттой будешь объясняться сам,  — бросила я и повела мальчишек в общежитие.
        Лотта еще не вернулась, по крайней мере она не встретила меня на входе, упирая руки в бока. Зато навстречу вылетел Барсик и накинулся на Бьорна, облизывая ему лицо.
        — Каспер!  — воскликнул зеленоглазый.  — Вот ты где, оказывается, был все это время!
        Я так и замерла на пороге, наблюдая, как Лоуренс рисует на косяке уже знакомый мне символ «занавеса тишины».
        — Откуда он здесь?  — обратился ко мне Лоуренс, я только развела руками.
        — Не знаю, он появился сам, после фестиваля.
        Парни переглянулись. Довольный дракон, точнее, котодракон, спорхнул вниз и уселся на спинку стула. Я тут же опомнилась.
        — Нужно обработать твою рану.
        — Все хорошо, я сам,  — отмахнулся парень, по-хозяйски скинул плащ и подошел к зеркалу, осматривая свое лицо. Я на всякий случай отвернулась, но краем зрения успела увидеть разодранную рубаху и содранную кожу на шее. Неплохо же ему досталось и как он собирается «сам», если у него даже аптечки нет? И тут я замерла, открыв рот,  — парень приложил ладонь к щеке, и из-под руки показалось голубоватое мерцание.
        Лоу попытался втянуть меня в комнату, но я отмахнулась от его руки. Бьорн был сосредоточен, прищурившись, он внимательно смотрел в зеркало, но теперь я видела, как под рукой сияющие голубые нити стягивают кожу.
        Барсик, тяжелая зараза, уселся ко мне на плечо и ткнулся влажным носом в ухо.
        — Уру?
        Все они заодно, даже дракон. Обидно.
        — Если вы немедленно все не объясните, я вас обоих прокляну,  — грозно пообещала я.  — У меня прабабка ведьмой была, мне так мама говорила. И соседи тоже.
        Лоуренс бросил на товарища затравленный взгляд, ища поддержки. Так, ясно, кто у нас тут доминирует.
        — Я должен вернуться на праздник,  — блондинчик замученно провел ладонью по лбу, убирая с него спутавшуюся челку.  — Иначе могут что-нибудь заподозрить и в итоге выйти на Бьорна. Мне нужно бежать. Кстати, расческа есть?
        Даже этот самый Бьорн отвлекся от самолечения и покосился на него с легким осуждением.
        — Ладно, не надо, у меня с собой заколка есть.  — Лоу толкнул дверь и едва не пришиб Шарлотту. Девушка замерла на пороге, уставившись на парня, как на восьмое чудо света.
        — Лоуренс?  — Она перевела беспомощный взгляд на меня.  — Милана?
        — Бьорн.  — Зеленоглазый повернулся и кивнул Лотте, будто это она к нему в гости пришла, а не он к ней.
        Воцарилась театральная пауза. Лоуренс быстро шмыгнул в коридор и был таков. Чудесно, разбирайся, Милана, сама.
        — Я не понимаю.  — Шарлотта захлопала ресничками, так и не решившись войти в комнату.  — Что это с ним?
        То есть наличие среди нас незнакомого мужчины ей таким уж удивительным не кажется? Ох уж эти влюбленные!..
        Положение спас Барсик, то есть Каспер (и надо же до такого имени додуматься). Он оттолкнулся от моего плеча, перекувырнулся в воздухе и уже чешуйчатым и восторженным обрушился на Бьорна, угукая и попискивая. Мне даже как-то ревниво стало.
        — Хорошо устроился, друг.  — Бьорн почесал дракошке животик, и тот задрыгал лапками от удовольствия.  — Рядом две такие красавицы. Может, и мне перепадет от их щедрот.
        Э? Это на что он намекает, засранец патлатый?!
        — По башке тебе сейчас перепа…
        — Какой у вас шрам страшный!  — Лотта всплеснула руками и все-таки вошла в комнату, прикрыв за собой дверь.  — Давайте я помогу? Я знаю, как его можно замаскировать.
        Мужчина усмехнулся и отвесил девушке шутливый поклон:
        — Не стоит беспокойства, дорогая, это ерунда.
        И он снова прижал ладонь к щеке.
        Шарлотта распахнула рот от удивления. Хотя нет, судя по огромным глазам — скорее от страха.
        — С… С… Северный Крочфорд?  — Она отшатнулась, наступив мне на ногу.  — Не может быть! На нас напали, да? Вы нас убьете?!
        Кажется, мы с Бьорном оба прифигели.
        — Она всегда так,  — он осторожно кивнул на Лотту,  — бурно реагирует?
        Я обняла ее за плечи, украдкой закатывая глаза:
        — Молчал бы, а?
        Мужчина легко пожал могучими плечами. Редкостная беспечность.
        — Никто ни на кого не нападал,  — наконец пояснил он.  — Я пришел повидаться с другом. Это очень печальная история, нас разлучили в детстве, но мы до сих пор испытываем друг к другу теплую привязанность. И вот я, рискуя жизнью, перебрался через горы, прошел полмира, чтобы его увидеть.
        Я терпеливо дождалась окончания этого бреда:
        — Все сказал? Смотри, из-за тебя девушка плачет. Нормально себя вести можешь?
        Он над нами издевался. Мы его прятали, а он над нами издевался.
        Шарлотта перестала лить слезы и спросила, сама себя пугаясь:
        — А это правда ваш дракон? А они все там такие маленькие? И вы там, за горами, правда можете использовать магическую энергию без дополнительных преобразований?
        И девушка зажмурилась, ожидая праведного гнева мужчины. Бьорн почесал затылок, взъерошил пальцами темную гриву волос с россыпью тонких косичек и вздохнул:
        — Никогда вас, женщин, не пойму. Но любить не перестану.
        Лотта мило покраснела, и я догадалась, что этот любитель прекрасного пола с полпинка ее очаровал. Но со мной этот фокус не пройдет!
        — Немедленно выкладывай, зачем явился и почему втянул Лоуренса в свои делишки?  — потребовала я, нагоняя на лицо суровость.  — Или я тебя выгоню!
        — Милана!  — Лотта ухватила меня за локоть.  — Ну ты что такое говоришь? Как можно его выгонять? Я шла из Центральной башни, там всюду стража, и они кого-то ищут. Если мы его выгоним, его сразу поймают!
        Я аж зубами скрипнула.
        — Защищаешь его? А вдруг он вражеский лазутчик? Разведает все ваши секреты и своему начальству сдаст?
        Тут меня немного понесло, но извините, это все стресс.
        Бьорн сразу раскусил, кто на его стороне, и заворковал, бросая на Шарлотту дразнящие взгляды:
        — Если меня поймают, непременно казнят. Я не знаю, за что, я ничего не сделал. Это правда, поверьте мне, дамы.
        «Дама» уставилась на меня слезящимися глазами:
        — Миланочка! Давай до утра подождем, а потом Лоуренс придет и все объяснит. Давай, а?
        Ну что с ними делать? Я посмотрела на Каспера, он зевнул и устроил мордочку на передних лапках. Тоже устал, бедняжка.
        — Хорошо,  — неохотно протянула я.  — Только у себя на кровати его устраивай.
        Бьорн просиял:
        — Отлично! Мы прекрасно поместимся вдвоем. Да, красавица?
        Ну что за дурная привычка называть всех красавицами?
        Я резко передумала:
        — Нет. Даже и не мечтай.  — Я ткнула пальцем в дверь ванной.  — Твой питомец тебе место застолбил. Хватай одеяло, пока я добрая, и дуй в ванную.
        Не знаю, что меня в нем так нервировало, просто так и хотелось ему перечить. Жуть какая-то.
        Когда за мужчиной закрылась дверь, я застонала и буквально упала на кровать. Ноги гудели, голова тоже, а думать получалось исключительно непечатными выражениями, хотя вообще я девочка приличная. Где ты, Кай? Хочу спрятаться у него на груди, и пусть он за меня думает. Пусть хоть замуж меня берет, все равно уже. Лишь бы от меня все отстали.

        Ни свет ни заря меня разбудил Каспер, прыгая на мне, как на батуте, и радостно вереща. Я не сразу вспомнила, в чем дело, только когда увидела улыбчивую физиономию изрядно посвежевшего за ночь Бьорна. От шрама на щеке и шее не осталось и следа, а вчера слипшиеся волосы были аккуратно зачесаны и убраны в странную прическу, создавая сходство со смесью изрядно потемневшего Леголаса и викинга.
        — Доброе утро, красавицы.
        Я недовольно поморщилась. В школе, что ли, не учили — утро добрым не бывает! За окном едва начинало светать, спать да спать бы еще. Но нужно проводить этого увальня до телепорта, пока коридоры не наполнились студиозусами.
        Шарлотта тоже оказалась на ногах, я застала ее у зеркала, игриво поправляющую свои пышные волосы. Однако же она меня вчера сильно удивила. Словно прочитав мои мысли, она повернулась и заулыбалась.
        — Если он друг Лоуренса, значит, его нечего опасаться.  — Поразительная логика. Одно слово, женская.
        — Вот ему-то как раз я меньше всего бы доверяла,  — буркнула я. Поскорей бы избавиться от этого обаятельного мерзавца. Боюсь даже представить, в какой ужас пришел бы Кай, узнай он, что у нас в комнате ночевал посторонний мужчина, да еще и из вражеской станицы.
        — О чем воркуете, голубушки?  — Бьорн, все так же широко улыбаясь, возник перед нами, застегивая на ходу свой огромный плащ. Я дрогнула, и тут открылась дверь. В комнату сперва прошмыгнул Лоуренс с виновато-потрепанным видом и моей спортивной сумкой в руках, а следом вошел ректор.
        Шарлотта ойкнула и прижала ладошку ко рту, я тоже занервничала. Даже если Луиджи и на моей стороне, вряд ли он одобрит укрытие врага в комнате женского общежития. Ой, что-то будет.
        — Планы меняются,  — только сейчас заметила, что ректор был не на шутку взволнован и бледен. И обращался он не к кому-нибудь, а к Бьорну, передавая ему какой-то сверток.  — Сейчас ты улетаешь, немедленно, и берешь ее с собой,  — и кивнул в мою сторону.
        — Есть, шеф,  — шутливо козырнул зеленоглазый и сгреб меня в охапку. Повисла пауза. Кажется, я чего-то не понимаю. Что значит «берешь с собой»? Я никуда не пойду, и уж тем более не полечу! На чем?
        — А я?  — Лоуренс ошарашенно уставился на ректора, Шарлотта где-то позади нас подозрительно молчала, так что я даже временно забыла, что собиралась возмутиться, и обернулась. Так и есть — девушка медленно сползала по стенке на пол, ну надо же.
        Несколько минут мы возились с девушкой, перетаскивая ее на кровать и приводя в чувство. Это важное дело мы доверили блондину, я же подошла к ректору.
        — Что это значит, господин Луиджи?
        — Прости, Милана, но тебе придется улететь с Бьорном. Он объяснит тебе все по дороге, у нас совсем мало времени,  — ректор виновато развел руками и добавил: — Густав что-то замышляет.
        Нет, я так не согласна! Я не могу никуда улететь. А как же Кай? Только-только все начало налаживаться!
        — Нет! А мальчики? А Кай? Я же даже не смогу попрощаться! И оставить Шарлотту? Она же моя подруга, я не могу!  — Я хваталась за любой возможный предлог, почти переходя на крик и по-детски топая ногами.
        — Ты еще увидишься с ними…  — начал было ректор, но Бьорн его оборвал:
        — Времени мало, скоро совсем рассветет. Прости, красавица.
        Мне на глаза легла теплая ладонь, я дернулась, но почти сразу ощутила, как становятся ватными ноги и руки, а сознание куда-то уплывает.
        — Видишь, Шарлотта, она тебя любит и будет скучать. Не переживай, так будет лучше для нее.
        И я окончательно провалилась в темноту.

        ПРОЛОГ

        — О! Йоки!  — Луиджи гостеприимно проводил позднего гостя в кабинет и усадил на мягкое кресло для особо важных гостей. Главнокомандующий армией досадливо поморщился, машинально поправляя старого друга:
        — Йокахайнен!
        — Знаю-знаю.  — Ректор экспрессивно взмахнул руками, незаметно активируя «занавес тишины» повышенного уровня защиты, разработанного лично им.  — Ну вот почему ты такой упертый, Йоки? И сына своего таким же воспитал.
        Йокахайнен закинул ногу на ногу и расслабленно откинулся на спинку кресла, чего обычно себе не позволял. Окинув взглядом не слишком подходящую для ректора элитного учебного заведения обстановку с легким налетом творческого бардака, мужчина покачал головой:
        — Зато твой сын еще не умер от своих экспериментов только благодаря везению. Сам знаешь, кому в этом мире везет чаще остальных.
        Луиджи взъерошил рыжие кудри и улыбнулся:
        — Совсем как мы когда-то, да?
        — Особенно ты,  — хмыкнул Йокахайнен.  — Да и сейчас мало изменился.
        Он замолчал, будто бы что-то припоминая, и Луиджи тем временем достал из бара запотевшую бутылку и показал другу.
        — Давай,  — мужчина кивнул.  — Хотя на самом деле я пришел к тебе не напитки распивать. Объясни мне, Луи, как так вышло, что моего сына едва не обвинили в воровстве и государственной измене? Помнится, ты говорил, что все идет согласно плану?
        Ректор не спеша наполнил бокалы и, протянув один гостю, присел напротив, на край стола:
        — Но ведь не обвинили же. Не волнуйся, Йоки. Разве когда-нибудь я был неправ?  — Луиджи подмигнул и отхлебнул рубиновой жидкости из высокого бокала.  — Уверен, ты не припомнишь ни единого случая.
        Йокахайнен с сомнением покрутил свой бокал в руке:
        — Дай мне минуту, у меня где-то лежит список.
        Луиджи рассмеялся и, вмиг посерьезнев, продолжил:
        — Мне жаль, что Лемминкайнену пришлось через все это пройти, но иначе Густав бы не показал себя. Афера с невестой — как там ее звали? Диана?  — в любом случае не прокатила бы с такими упрямцами, как вы. Ей бы не удалось сделать из Лемминкайнена марионетку. Густаву просто ничего не оставалось, как действовать более грубо и напористо. К тому же Милана очень умненькая девочка, и она глаз с твоего сына не сводила. Все закончилось так, как и должно было.
        — Кстати о ней.  — Главнокомандующий поднял на друга глаза, чуть приподнимая изогнутую темную бровь.  — Где ты подобрал эту юную особу? Она выглядит подозрительно.
        Луиджи молча оттолкнулся от стола, приближая свое лицо к лицу Йокахайнена:
        — Помнишь мальчишку, десять лет назад? Тот, которому я внушил новую личность и ложные воспоминания?
        Мужчина медленно кивнул:
        — Помню. Значит ли это, что она…
        Луиджи неожиданно задорно подмигнул, отстраняясь:
        — Теперь понимаешь? Густав тоже понял, и возобновит свои попытки добраться до Врат. Ну, ты все еще на моей стороне? Мне понадобится твоя поддержка в случае чего.
        Йокахайнен задумчиво постучал пальцами по резному подлокотнику.
        — Снова довериться тебе?
        Луиджи ждал.
        — Ладно, твоя взяла. Надеюсь, на сей раз эта история точно закончится.

        ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

        Когда я очнулась, леденящий воздух щекотал лицо и трепал волосы, но телу было тепло. Я с трудом открыла тяжелые веки и с минуту изучала причудливый узор вышивки, похожей на национальный, пока не сообразила, что под тканью вздымается от дыхания могучая грудь. Я попыталась дернуться, но тело отказалось повиноваться.
        — О, голубушка, очнулась,  — знакомый голос, принадлежащий не кому иному, как Бьорну, послышался прямо над ухом, но я только сейчас смогла заметить, какой он глубокий. Немудрено, что он так легко завоевал доверие Шарлотты, если бы я не была насторожена заранее, тоже не смогла бы устоять. Вот чего не хватало ловеласу Лоуренсу.
        Но я отвлеклась.
        Кое-как мне удалось повернуть голову, и не завопила что есть мочи я лишь потому, что тело все еще плохо мне подчинялось. Вокруг меня было… небо. Сверху, снизу, справа, слева, везде, куда доставало зрение, простиралось нереально голубое холодное небо с редкими перистыми облачками. И только прямо перед нами виднелся кряжистый драконий затылок с забавным хохолком и тремя парами длинных ушей с кисточками. Сознание поплыло, отказываясь воспринимать действительность такой, какой она, видимо, была.
        Мы с Бьорном летим на драконе на высоте не менее… Нет, понятия не имею, сколько там внизу под нами метров, если не километров, что вероятнее всего. Даже думать об этом не хочу, всегда боялась высоты. И, значит, меня все-таки выдворили из университета от греха подальше, да еще и с этим мужланом.
        — Куда мы летим?  — вяло поинтересовалась я у «пилота».  — И откуда ты взял такого здоровенного… дракона? В кармане прятал?
        Я даже не сомневалась, что это за зверь, хотя в жизни никогда их не видела. Ну за исключением Барсика, но он не в счет, тот разве что кошку поднимет.
        — А-а-а, это Каспер,  — довольно хмыкнул Бьорн и, придавливая меня своим весом, навалился сверху, хлопая дракошу по загривку.  — Да, дружок? Давненько ты красавиц не возил?
        Я вцепилась в край его плаща со всей возможной в моем состоянии силой. Это? Каспер? Этот маленький улыбчивый монстрик? Да быть того не может!
        Показать весь спектр своих эмоций у меня просто не хватало возможностей, не знаю, что сделал этот зеленоглазый бес, но я отходила от его колдовства, как от общего наркоза — неприятно и по частям.
        Зато дракон, услышав свое имя, довольно вильнул хвостом, и нас занесло вниз и в сторону.
        — Уру?  — да, теперь это было больше похоже на рык, а не на милое воркование крылатого котика. Теперь он не только мою руку откусить может, но и всю меня заглотить, целиком. Нет уж, пусть лучше вниз сбросит.
        — Но-но, Кас, аккуратней, красавица еще не отошла от заклинания, ее может стошнить.
        Надо же какая забота.
        — Вообще-то у меня имя есть,  — недовольно огрызнулась я.  — Что у вас с Лоу за идиотская привычка так по-идиотски обращаться к девушкам?
        Он снова усмехнулся, оценивающе, как домохозяйка перед прилавком с огурцами, оглядев мое недовольное лицо:
        — Хочешь сказать, что ты не красавица?
        Это был удар ниже пояса, и я предпочла не спорить. Первый страх уже улетучился, и мне захотелось посмотреть на землю. Знаю, что вниз смотреть нельзя, но очень хотелось.
        — Так куда летим?  — Я попыталась запрокинуть голову так, чтобы увидеть что-то кроме однообразного голубого небосвода, но мужчина держал крепко, и я оказалась зажата между его коленей.
        — На север,  — равнодушно отозвался Бьорн и, подумав, добавил: — В Северный Крочфорд, к старейшинам.
        Это еще зачем?
        — Ты ведь соврал тогда?  — перешла я в наступление. Мужчина даже не дрогнул:
        — Когда?
        — Про то, что вы с Лоуренсом друзья с детства и ты прибыл повидаться с ним,  — терпеливо разъяснила я. Мои мысли были достаточно тягучи, чтобы не позволить сбить себя с толку. Ты меня не заболтаешь!
        — Ничуть. Мы и правда с Лоуренсом друзья, и я правда прилетел за ним,  — он усмехнулся, погладив меня по плечу.  — За ним и за ключами. Луиджи просил тебе все рассказать, и я расскажу. А ты слушай, второй раз повторять не стану.
        Если бы я не была обездвижена, наверняка бы замерла. Его тон неожиданно поменялся, игривые нотки пропали, значит, он серьезен? Ух ты, и такое бывает, оказывается?
        — Откуда ты знаешь Луиджи?
        — Я был подростком, когда умудрился забрести в Инарию. Не спрашивай, как и зачем, совершенно об этом не помню. И, разумеется, попался стражникам, а потом на суд Совета магов. Там я и повстречал Луиджи. Не знаю, что он сделал, но спас меня от виселицы, это точно, и я оказался у него в долгу.
        — А он не упустил своего?
        — Я украл ключ. Да, тот самый, который до этого инарийцы украли у нас. Вернувшись в Крочфорд, я затаился, попал в отряд и ждал весточки с юга. Луиджи связался со мной несколько лет назад, сообщил, что обнаружил остальные ключи, и было решено отправить Лоуренса в Университет прикладной магии. Он опытный маг, к тому же ему не чужда южная магия, это редкость, когда у кого-то получается ее совмещать. Он должен был украсть ключ на последнем смотре талантов в УПМ, а я с Хейке ожидал его в городе и должен был забрать во время мероприятия, но весь план пошел кувырком после фестиваля — пропал Каспер, а без него мы не могли улететь. Затея была под угрозой, откладывать попытку было нельзя, после твоего появления Густав мог стать осторожней. Мы пошли на риск. Остальное ты и так знаешь.
        Я честно попыталась на лету, в прямом смысле этого выражения, переварить информацию. И тут-то меня реально затошнило. То есть я как дура с высунутым языком по чайной ложке собирала информацию из самых ненадежных источников, а все вокруг меня все с самого начала знали и молчали? А Лоуренс, поди, еще смеялся в кулачок?!
        И тогда я спросила первое, что на ум пришло:
        — А Хейке — это та красотка с косой до пояса?  — припомнила я сорванное «свидание» блондинчика.
        — Э…  — кажется или Бьорн растерялся?  — Ну не совсем, скажем так…
        — Ладно, забей,  — сама же его и прервала.  — А теперь вопрос дня. Зачем вам после всего этого я?  — Заворочалась, потихоньку возвращая себе чувствительность.  — Если у тебя два ключа, иди и открой этот, как его там? Терминал. Зачем тащить с собой меня? О! Кстати, а третий у кого?
        Ну да, умнею на глазах.
        Бьорн придавил меня здоровой ручищей (может, и не такой здоровой, но придавил капитально) и, надо же, тоже похвалил:
        — Соображаешь, голубушка.  — Блин, лучше бы красавицей называл, это его «голубушка» как-то устаревше звучит.  — Третий ключ остался у Густава, поэтому миссия Лоуренса еще не закончена. А тебе вообще грех жаловаться, я тебя спасаю, между прочим.
        — Это еще от кого?  — машинально огрызнулась я.
        — С трех раз догадайся.
        Я вспомнила злобные маленькие глазки Густава и гадать даже не стала.
        Ветер теребил волосы, стало заметно прохладнее. Я поежилась, теснее прижимаясь к источнику тепла, а он, Бьорн то есть, только загадочно улыбался, глядя куда-то вдаль.
        Мысли мои были невеселы. Сами посудите, только устроилась с относительным комфортом, друзей завела, план по собственному спасению разработала, как меня, будто вещь, передали новому владельцу. Я злилась и одновременно грустила. Грустила по Каю.
        — Эй, ты там уснула, красавица?
        Я дернула локтем, но результата не добилась. Ничего, зараза зеленоглазая, я тебе еще отомщу.
        — Тогда давай просыпайся, на привал приземляться будем. Каспер устал.
        Дракон согласно загудел, и в этом жутком звуке я безошибочно угадала его коронное «эу». А потом с резким рыком пошел на снижение.
        Я вцепилась в рубашку ухмыляющегося Бьорна, ему определенно нравились экстремальные виды полетов, в отличие от меня. Голова дракона перестала закрывать мне обзор, и я смогла увидеть целую цепь белоснежных вершин, уходящую куда-то в обе стороны от нас. Как оказалось, туда-то мы и направляемся.
        Мы снова сменили направление, на этот раз взяли левее, минуя один из высоких пиков, обогнули гору и свернули вправо. Среди нескончаемых гор, в самом сердце гряды, пряталась маленькая долина. Я даже подпрыгнула, едва не вывалившись из кольца рук Бьорна, но тот вовремя успел удержать, и вытянула шею, стараясь рассмотреть как можно больше.
        Каспер остановился на большой лужайке, зеленой-зеленой, но холодно здесь было, почти как на вершине. Дракон махнул крыльями, сотрясая нас, лег на пузо и опустил одно крыло, как трап самолета.
        — Отлично, малыш. Спасибо, что летаете нашим драконьим флотом,  — он резво подхватил меня на руки и соскользнул вниз. Оказавшись на земле, я едва смогла удержаться на ногах, спасибо Касперу, вовремя подставил мне крыло, и я вцепилась в него пальцами.
        — Знакомься, Милана, это Хейке.
        Я мигом ощетинилась. Если этот незнакомый мне тип хоть вполовину похож на Бьорна, я его покусаю. И скажу, что так и было.
        Из-за спины мужчины вышел… ну не знаю. Мальчик? Парень? Юноша? Одним словом, нечто худенькое, женственное, изящное, как статуэтка, с серебристо-пепельными волосами, спадающими на тонкую шею. Из-под длинной густой челки на меня настороженно взирали два разноцветных глаза — синий и желтый. Странно, но желтый показался мне более дружелюбным.
        — Привет.  — Я помахала ему рукой.  — Я Милана. Приятно…
        — Пф!  — то ли фыркнул, то ли прошипел он, отворачиваясь.  — Бьорн, я найду Ингвара. Будь настороже, я скоро вернусь.
        Вот какую речь ему зачитал, а мне просто «пф», и понимай как хочешь.
        — Что это он?  — недовольно поинтересовалась я, когда спина мальчишки скрылась за скальным уступом. Бьорн лениво отмахнулся:
        — Не обращай внимания, он не очень ладит с незнакомыми людьми.
        Можно подумать, это позволяет ему фыркать на всех подряд.
        — Пороть его надо,  — буркнула я.  — Крапивой по голому заду.
        Бьорн отчего-то смутился — кто бы мог подумать, что он это умеет,  — и закопошился в сумках, снятых с дракона:
        — У нас есть немного еды, до города хватит продержаться. Дождемся ребят и будем устраиваться на ночь.
        Я заинтересовалась:
        — У вас есть города? Что, прямо настоящие?
        Мужчина оскорбленно вскинулся:
        — Голубушка, мы не кобольды какие-нибудь и не дикие люди. Ну, конечно, у нас есть города и получше ваших.
        — Моих городов ты не видел.
        Я твердо встретила его колдовской взгляд, Бьорн понял, что сказал лишнего, и даже извинился.
        Впрочем, настроение мое вернулось к исходной нулевой точке, поэтому я решила побыть немного в одиночестве, точнее, в обществе Каспера.
        — Что, маленький?  — Я подошла к нему со стороны морды, уютно покоящейся на передних лапах. Ну в точности как когда мелким был.  — Заездили тебя злые дядьки? Нашли себе транспорт, и на бензин тратиться не надо.  — Я погладила Каспера между огромных ноздрей.  — Я бы на твоем месте его съела. Чтобы неповадно было редких зверюшек эксплуатировать.
        Дракон согласно выпустил мне в лицо два облачка горячего пара. Я буквально почувствовала, как волосы электризуются и становятся дыбом. Блин, теперь все стало совсем плохо.
        Но долго скрашивать мое одиночество этот огромный проказник не стал. Аккуратно обойдя меня стороной, он с мощным толчком взмыл в небо. А я в растерянности обернулась и покосилась на Бьорна, попутно пытаясь пригладить вздыбленные волосы.
        — Ему тоже надо поесть,  — пояснил патлатый, подходя ближе с охапкой сухих веток. Где только успел набрать?  — Мы подождем возвращения Хейке и Ингвара, чтобы выбрать место для ночлега. В этой части гор полно кобольдов. Мерзкие твари чуют человеческий запах, так что не отходи далеко от меня.
        И снова он был убийственно серьезен. Так серьезен, что я моментально заскучала по его игривому тону. Не хочу, чтобы меня съели какие-то там кобольды.
        Через полчаса приблизительно я отвлеклась от сеанса жалости к себе и заметила, что нашей «дружной» компании прибыло. Разноглазый парнишка уже вернулся, а я вообще этого не услышала.
        — Нашел?  — сразу спросил Бьорн. Хейке кивнул:
        — Пещеру, да. Ингвар что-то почувствовал и решил углубиться в ущелье.  — Он фыркнул.  — Если его не сбили эманации от диких драконов.
        — Прекрати, Хейке,  — добродушно пожурил его мужчина.  — Ингвар никогда не ошибается.
        — Все когда-нибудь бывает в первый раз.
        — Так, цыц.  — Бьорн водрузил тяжелую ладонь ему на макушку и от души потрепал.  — Поговори мне еще. Ингвар нас пока не подводил, прекрати к нему придираться.
        Да где уже этот Ингвар, о котором столько разговоров? Я уже хочу на него взглянуть.
        Хейке снова фыркнул, но на сей раз как довольный ежик (не спрашивайте, к чему такое сравнение), и только что не зажмурился от удовольствия. Ну ни дать ни взять — семейная идиллия. Тьфу, аж тошно.
        Наверное, я тоже издала какой-то не слишком довольный звук, потому как оба повернулись ко мне, и разноглазый вперил в меня подозрительный взгляд. Особенно подозрительно глядел почему-то синий.
        — Она мне не нравится,  — вдруг без предупреждения заявил этот мелкий тип.  — Пахнет странно.
        — Ты мне тоже не нравишься,  — не осталась я в долгу, добавив от башки.  — Вид у тебя странный.
        Парнишка гневно дернул ушами. Как я догадалась? По торчащим из гривы волос острым кончикам.
        — Эй-эй, ребята,  — замахал руками Бьорн.  — Хорош, мы же в одной команде. Хейке, перестань капризничать.
        Так это, значит, у него капризы такие, ага.
        — Прости, Бьорн,  — и этот прохвост улыбнулся ему, заглядывая в лицо снизу вверх.  — Пойдем, я покажу ту пещеру.
        — А я?
        Мужчина хохотнул и с ходу вручил мне охапку сушняка.
        — Кто не работает, тот не ест, голубушка. А иногда еще и не спит.
        Это на него Хейке так повлиял или со мной в принципе никто больше церемониться не будет?
        Мы подошли к укромной, скрытой от глаз пещерке, достаточно просторной для троих, но не более того. Бьорн мастерски разжег костер ударами камня о камень, Хейке забрал у меня хворост и принялся обхаживать мужчину. «Бьорн, что тебе надо?», «Бьорн, чем тебе помочь?». Почему-то меня это дико раздражало.
        Воспользовавшись тем, что эти два голубка снова разворковались между собой, я выглянула наружу из пещеры. Как-то незаметно успело стемнеть, на недавно голубое небо набежали тучки, сквозь которые мигали нестерпимо-яркие северные звезды. Я запрокинула голову, любуясь проплывающими сквозь облака огоньками. Красотища-а-а…
        Шурх-шурх.
        Умиротворенность как рукой сняло. Я настороженно огляделась — как назло, буквально за считаные минуты успело стать так темно, что даже ближайших камней уже не разглядеть.
        — Хейке, Бьорн,  — тихо позвала я. Наверное, даже слишком тихо.
        Шурх-шурх.
        Снова этот звук, и будто бы взгляды из темноты. Ай-я, что-то мне не по себе!
        — Хейке…  — пискнула я. Во рту пересохло.  — Бьорн!..
        Какого черта я тут стою и имена перебираю? Линять же надо!
        Я попятилась, естественно, споткнулась о мелкий каменный мусор и, замахав руками, с протяжным воплем полетела на землю. Ударилась больно, зато на крик все-таки выбежали парни.
        — Милана!  — услышала я свое имя, и с перепугу, сквозь болезненные всполохи в мозгу, мне показалось, что меня зовет Кай.
        — … совсем рядом…
        — …где этот кретин?..
        — … ты же просил не называть его…
        — … и ты кретин… слышишь?..
        Я помотала головой и даже смогла приподняться на локтях. Кто-то тут же потянул меня вверх, ноги мои оторвались от земли, но почти сразу нашли опору. Туман перед глазами развеялся. Я поняла, что меня за плечи держит Бьорн и заглядывает в лицо. Его губы шевелятся, но я не слышу ни звука. Головой ударилась?
        Я потянулась к затылку, проверить, как вдруг увидела вдалеке, в чернильной мгле, белые вспышки, будто кто-то раскидывал в воздухе светящиеся снежинки. Хейке выбежал вперед, сдергивая с плеча лук:
        — Ингвар привел за собой кобольдов! Бьорн, нам не сбежать!
        — А мы не собираемся бежать.  — От его усмешки у меня озноб по телу прошел.  — Кто собирается бежать? Хейке,  — скомандовал он твердо,  — иди назад, выбери точку повыше. Стрелы не экономь. Милана, держишься за ним и не высовываешься.
        Он оглянулся через плечо. Белые вспышки были совсем близко.
        — Не бойся, красавица, я для тебя порублю этих тварей в капусту.  — Он обхватил мою голову своими огромными ладонями и поцеловал в лоб.
        Темнота раскрасилась белым неровным светом на секунду, я моргнула, а когда снова открыла глаза, перед Бьорном стоял высокий запыхавшийся мужчина в строгих очках. Я больше ничего не успела разглядеть, Хейке схватил меня за руку и с недюжинной для такого хрупкого тельца силой потащил за собой. Сбоку от темного зева пещеры притаилась каменистая насыпь, на которую разноглазый и вскарабкался, точнее, это я с его помощью вскарабкалась, а он буквально вспорхнул на высоту чуть ли не в полтора раза выше собственного роста!
        Отсюда мне было видно, как темнота позади двух мужчин расцвечивается желтыми огоньками звериных глаз. Бьорн бросил в нашу сторону последний серьезный взгляд, неожиданно подмигнул, и с боевым кличем выхватил широченный меч и рванул в темноту. Второй товарищ тоже обнажил оружие, но даже я видела, что его клинок короче и уж наверняка гораздо легче.
        До меня донесся шум драки, хриплый рык и азартные вскрики Бьорна. А потом на пятачок земли перед пещерой высыпали… Ну, не знаю. Кобольды?
        Они были низкорослыми, серокожими и мерзкими на морду. В длинных, по сравнению с телом, руках они сжимали шипастые дубинки и каменные топоры, которыми бойко размахивали в опасной близости от двух отбивающихся от них мужчин. Но глаза меня не обманывали — Бьорн улыбался. Нет, он даже смеялся, выписывая мечом смазанные фигуры. Его товарищ прикрывал спину, и с его левой руки, свободной от оружия, то и дело срывались те самые белые «снежинки». Вспыхивая, они на миг освещали ночную тьму, и кобольды замирали, будто обращаясь в камень, и его с залихватским «гэканьем» разрубал Бьорн. Хейке посылал в толпу стрелу за стрелой, но, казалось, эти монстры просто не кончались. Я опустилась на колени, задыхаясь от волнения. Ведь кроме дубинок, топоров и когтистых пальцев у них были еще и острые зубы!
        Маг выронил меч, хватаясь за прокушенную руку, и в ту же секунду ликующий кобольд свалился со стрелой в башке.
        — Ингвар!  — Бьорн развернулся, подхватывая друга под локоть. Я вскрикнула, привлекая внимание. Хейке понял меня без слов, но этот кобольд оказался слишком ловким и избежал прямого попадания. Словив стрелу в плечо, а вторую в спину, он все-таки подобрался к Бьорну и замахнулся палицей.
        Я дернулась вперед, схватила первое, что под руку попалось, и со всей дури швырнула в гада.
        Камень обжег руку, прежде чем, описав длинную дугу, зацепил цель по касательной. Я чуть не взвыла от досады, но тут кобольд страшно заревел, по его серой коже пробежал электрический разряд, посыпались искры. Падая, он задел другого монстра, пошла цепная реакция. Все сверкало, искрилось и трещало.
        Бьорн замер на секунду, ошарашено косясь на весело переливающуюся кучку врагов, присвистнул и, подхватив с земли меч Ингвара, потащил раненого в сторону, подальше от возникшей аномалии. И вовремя. Воющие от страха кобольды, до которых еще не дошла электрическая очередь, не способные совладать со своим телом, размахивали палицами без разбора. В этой каше сложно было разобрать, хотели они напоследок добить врага или же пытались отбиться от собственных сородичей, лишь бы не стать жертвой убийственного заряда электричества. Кто подальше, бросились врассыпную, побросав умирающих товарищей, а Хейке, тратя последние стрелы, добивал, кого мог.
        Зрелище было настолько жутким, что я никак не могла отвести взгляд. Неужели… это сделала я? Физик из меня так себе, но если эти твари не металлические, то, выходит, они… из кремния? Мамочки! Голова закружилась, в глазах потемнело, а к горлу подступила тошнота. Это уже начало входить в привычку.
        Удариться о землю во второй раз мне не дали тонкие холодные руки. Находясь в полубессознательном состоянии, я слышала неразборчивые голоса, потом меня будто бы куда-то несли, правда, уже более теплые, почти горячие руки. Сильные, крепкие. Меня укачивало в них, как в колыбели.
        Кремний… Полупроводник… А у меня была «тройка» по физике…
        — Эй, голубушка, и о чем же думаешь?
        Я распахнула глаза, хотя только что казалось, что они для этого слишком тяжелые.
        — У тебя зрачки бегали,  — хохотнул Бьорн и положил меня на походное одеяло, у меня аж ветер в ушах засвистел и сердце в пятки ухнуло.
        Лежать мне не хотелось, я рывком села, поддерживая гудящую голову за затылок, и быстренько огляделась.
        Хейке стоял у выхода, напряженный, как натянутая тетива его лука. Почувствовав мой взгляд, он посмотрел на меня в ответ из-под кривой густой челки и тут же отвернулся. Недалеко от меня на другом одеяле сидел, привалившись к каменной стене, раненый маг. А передо мной на коленях стоял Бьорн и улыбался. И как у него скулы еще не свело, постоянно лыбиться?
        — А что…  — начала я, но зеленоглазый не дал мне договорить.
        — А нехило ты их уложила! Особей десять одним ударом, не меньше, а остальные так перепугались, что поспешили удрать,  — веселился Бьорн. Определенно, этот товарищ меня пугает. Невольно я подумала, как бы вел себя в такой ситуации Кай. Наверняка косил бы направо и налево с мрачным хладнокровием, а потом презрительно сплюнул в сторону и вытер меч шелковым платочком. Хотя нет, благородные мужи не плюются, о чем это я?
        — Главное, чтобы с подмогой не пришли,  — мрачно отозвался из угла раненый маг.
        — А ты!  — тут же вспыхнул Хейке, нервно носясь на Ингвара.  — Где ты был? Тебя не было на условленном месте! Бьорн,  — его голос сразу стал чуточку капризным,  — он нас обманывает!
        Я видела, как мужчина обреченно закатил глаза и поднялся, отряхивая руки. Мне лично этот жест показался бы угрожающим, будь я на месте лучника.
        — Хейке, твою мать! Я же просил по-хорошему, и не раз. Мы одна команда. Я доверяю каждому из вас, так что будь добр следовать моему примеру.
        Парнишка картинно надул губы и отвернулся. Было видно, что слова Бьорна хоть и были для него авторитетными, но совсем не переубедили. Скорее наоборот. Не знаю, что за распри происходили в их «слаженном» коллективе, но мне было откровенного жалко мага, прижимающего укушенную руку к груди. Я проигнорировала удивленного Бьорна и протопала к нему.
        — Давай посмотрю,  — почти потребовала я, хотя желания лицезреть рваную кровоточащую рану у меня не было. Ингвар нахмурил темные брови, которые, кстати, немного диссонировали с густыми пшеничными волосами до плеч. Он буквально прожег меня суровым взглядом ярко-голубых, почти как у Лоуренса, глаз и покачал головой:
        — Нет нужды. Твоя помощь будет бесполезной, чужачка.
        Я аж опешила. Что, прямо все вокруг в курсе?
        — Не переживай, красавица.  — Бьорн положил на меня тяжелую ручищу.  — Он только кажется нелюдимым, но стоит только выпить и ладную девицу пола… В общем, вы должны подружиться.
        Логики я не нашла, к тому же упоминание каких-то там девиц меня задело. Мама, куда попала твоя дочь?!
        — У меня есть имя! Имя, понимаешь?  — я практически проорала это ему в лицо и кинулась к выходу. Правда, там меня перехватил Хейке и, несмотря на протест, вернул обратно.
        — Твоя сила нам еще понадобится,  — вдруг выдал Бьорн и переглянулся с Ингваром. Тот в это время отдирал от раны клочки разрезанной ножом одежды.
        — Если она есть у чужачки, значит, ей найдется применение. Там, где находятся Врата,  — подтвердил маг и, сцепив зубы, дернул последний лоскут. Снова хлынула кровь. Меня замутило.
        — Врата… это терминал, что ли?  — припомнила я строчки настоящего пророчества.
        — Называй как хочешь, смысл не изменится,  — Ингвар кивнул Бьорну, и тот опустился перед ним на колени, свел пальцами края рваной раны. Замерцали голубые огоньки, стягивая плоть. Я смотрела как завороженная. Ни тебе заклинаний, свитков, сложных иероглифов.
        — Я хочу научиться создавать порталы!  — выпалила я, сжав кулаки.  — Научи меня! Пожалуйста.
        Тишина воцарилась ну в точности могильная.
        — Научить?  — Бьорн как-то неуверенно переспросил.  — Это тебе, наверное, лучше к Ингвару или кому-нибудь из старейшин. Хотя…  — Я ждала вердикта.  — За пару поцелуев могу и научить.
        Вот бы съездить ему чем-нибудь по наглой физиономии! Например, моей спортивной сумкой, вон она в углу валяется. Это желание настолько ярко отразилось на моем бесхитростном лице, что мужчина захохотал, аж затрясся весь от смеха.
        — Забавная ты, голубушка,  — ржал он, как конь.  — Разве девушка должна так щеки надувать?
        Ах, щеки ему мои не нравятся?!
        — Осторожнее, Бьорн,  — спокойно осадил его Ингвар.  — Ты не знаешь, на что она может быть способна.
        Вот так, то ли защитил, то ли оскорбил.
        — От меня все равно никакого толку,  — прохныкала я, теряя весь свой боевой задор.  — Я просто хочу домой. Отпустите меня…
        Шмыгнув носом, я опустила голову и из-под опущенных ресниц следила за реакцией мужчин. Наблюдение за Шарлоттой не прошло даром для моих скудных женских чар.
        — Берегись, Бьорн!  — Хейке вдруг выскочил, как черт из табакерки, и, раскинув руки, возник между мной и его обожаемым волосатиком. Тьфу, аж противно.
        — Ничего я твоему дорогому другу не сделаю,  — зло выплюнула я и отвернулась. Очаровать их не получилось, надавить на жалость тоже. Ну почему я вечно такая беспомощная? Плечи опустились. Я вздохнула и поморщилась от боли — начали болеть полученные при падении ссадины.
        — У тебя кровь.  — Бьорн снова стал серьезен. Его настроение так быстро менялось, что я уже не поспевала за ним. Будто он постоянно притворялся другим человеком, а иногда сквозь маску просвечивала истинная суть, вот только я не могла отделить одно от другого. Если мальчишки из универа казались мне странными и порой глупыми, то эта компания меня откровенно пугала.
        — Я хочу переодеться и смыть грязь.  — Я повернулась обратно и упрямо скрестила руки на груди. Костьми лягу, но не отступлю.
        — Я их не чувствую.  — Хейке поймал вопросительный взгляд Бьорна.  — Ушли очень далеко. Сегодня едва ли вернутся. Она их напугала.
        Мне так и захотелось по-детски показать ему язык, но я сдержалась. Перевела взгляд на Бьорна.
        — Если так, я могу дать немного воды, чтобы промыть ссадины. Но тебе понадобится помощь,  — он задумчиво потер щетинистый подбородок.  — Хейке тебе поможет.
        Я облегченно перевела дух, но тут же, услышав последнюю фразу, напряглась:
        — Не хочу! Сама справлюсь, без него. У меня даже полотенце есть.
        — Отлично, отдашь его Хейке, он потрет тебе спинку.
        — Пф!  — фыркнул Хейке, тоже недовольный таким решением, но авторитет Бьорна был слишком силен.  — Давай свое полотенце.
        Нет, они серьезно? Я вот сейчас разденусь, подставлю этому мелкому задаваке спину и буду спокойно сидеть и ждать, когда он меня накупает? Ни за что!
        … Спустя пять минут я сидела на камушке возле пещеры, пяля глаза в темноту, и прижимала к груди приспущенную до пояса драную грязную ночнушку. Как-то уже и забыла, что меня в поход прямо из постели выдернули. Позади стоял Хейке и с напряженным сопением холодными руками водил по саднящей спине мокрым полотенцем. Я морщилась, но терпела.
        Когда Бьорн совершенно серьезно предложил помыть меня сам и окинул плотоядным взглядом, я ретировалась с позором. На улице хотя бы меньше свидетелей и не видно почти ничего.
        — Ай,  — полотенце слишком сильно вдавилось в кожу, царапая больные места.  — Осторожнее! Не Бьорна натираешь.
        — Именно.  — Парнишка тихо фыркнул.  — Бьорн заслуживает самого лучшего.
        Меня одолело любопытство.
        — Почему ты за ним так бегаешь?
        Полотенце замерло.
        — Бегаю?
        Я, как смогла, описала свои впечатления.
        — Как влюбленный подросток,  — в заключение заметила я.
        — Ну знаешь!  — Хейке небольно стеганул меня полотенцем, потом бросил его и унесся прочь, в темноту. Ох, кажется, я все-таки ляпнула лишнего.
        — Он спас ему жизнь.
        Я вздрогнула, торопливо натягивая ночнушку. Судя по голосу, ко мне вышел Ингвар.
        — Я слышал, что ты сказала, чужачка,  — без тени раскаяния продолжил он.  — Хейке — альв, его родичи редко приживаются среди людей. Потому жители одного маленького селения решили убить его, чтобы не навлекать на себя беду. Глупые суеверия.
        — И Бьорн его спас?  — Я справилась с одеждой и с интересом слушала мага.
        — Да. Альвы, особенно лишенные своей семьи, такого не забывают.
        Разумеется, я не знала, кто такие эти альвы, ясно только, что не люди. Я невольно покосилась в ту сторону, куда убежал Хейке. Жалко, что я его обидела.
        — Твои вещи.  — Ингвар бросил передо мной сумку и с чувством выполненного долга удалился.

* * *

        Спала я, на удивление, крепко, хотя, казалось бы, от волнения и страха должна была всю ночь не смыкать глаз. Перед сном я переоделась в шорты и майку, перебрала вещи в сумке — среди них даже полезные попадались — и заодно послушала, о чем разговаривали мужчины. Они обсуждали, почему провалился план, но я это уже слышала от Бьорна в кратком пересказе и скоро начала дремать, пристроившись на чьем-то одеялке. Вернулся Хейке, получил взбучку от Бьорна и пристыженно ушел на первое дежурство. А я все лежала в оцепенении, но никак не засыпала. А потом закрыла глаза и открыла уже от того, что кто-то усиленно трясет меня, как боксерскую грушу.
        — Что? Куда?  — Я попыталась отбиться, активно дрыгая ногами, но мой противник оказался во сто крат сильнее. И наглее.
        — Поднимайся, красавица,  — пропел мне в ухо Бьорн и под мышки, как непослушного ребенка, сдернул с импровизированной кровати.  — Позавтракать ты уже не успела, но нужду справить время еще есть.
        От такого хамства у меня второе дыхание открылось. Я пнула агрессора по коленке проверенным и отточенным до совершенства движением и еще для верности припечатала локтем под дых. Что, не ожидал, солдафон неотесанный?
        — Оставь ее, Бьорн.  — Ингвар был уже собран и готов к полету.  — Она еще совсем ребенок. Лучше проверь, как там Хейке и Каспер.
        Патлатый покорно отпустил меня, хотя, как мне показалось, все же с неохотой, и покинул нашу уютную пещерку.
        — Не играй с огнем, чужачка,  — обратился ко мне светловолосый маг, и меня пробрало от его вкрадчивого, чуточку угрожающего голоса.  — Это не твой мир, ты всего лишь непрошеная гостья.
        Я так и обмерла. Значит, вот что он на самом деле обо мне думает, а Бьорна отослал, чтобы донести свое мнение до меня. Но… Что, если они все так думают? И Лоуренс, и Рансу, вызвавший меня случайно, и даже Кай, которому я фактически испортила будущую свадьбу. Может быть такое, что они все считают меня помехой, досадным недоразумением? И сейчас Кай думает обо мне немного с грустью, но больше — с облегчением.
        Я отвернулась от мужчины, украдкой проводя ладонью по глазам. Так, Милана, не раскисать. Можно подумать, ты и раньше чего-то такого не подозревала. Ну и пусть считают себе что хотят, моего положения это не изменит. Я стиснула кулак с еще не до конца сошедшим ожогом.
        — Да мне плевать,  — развернувшись, я смерила Ингвара решительным взглядом.  — Доберусь с вами до терминала, дождусь, когда вы его откроете, и помашу ручкой. Больше мне ничего не надо. Ясно?
        Я прошла мимо, на выход, потрясая сумкой. Надеюсь, прозвучало не слишком истерично, потому что голос еще чуточку подрагивал. Я повторила речь про себя еще раз и успокоилась. Если в это верить, все обязательно получится.
        А Кай… Мы же и в самом деле совсем не пара.
        Хейке крепил сумки к специальным ремням на боках дракона, мирно подремывавшего на острых камнях, а Бьорн любовно чесал его огромную клыкастую морду.
        — О, голубушка соизволила выйти,  — оповестил он всех, а потом увидел мое хмурое лицо.  — А чего глаза на мокром месте?
        — Тебе кажется,  — отбрила я, подваливая к Хейке. Альв, теперь-то я знаю это слово, покосился на меня с удивлением и вернулся к своему занятию. Я молча протянула ему свою поклажу, и парнишка, как ни странно, принял ее и приладил рядом с остальными вещами.
        — Хейке,  — я впервые обратилась к нему по имени.  — Куда мы летим?
        Он сначала взглядом спросил разрешения у Бьорна, а потом ответил:
        — В нашу столицу, чтобы передать два ключа старейшинам и получить новые указания.
        Он вновь отвернулся, но мне еще не все было ясно:
        — А что они могут решить?
        Хейке испустил душераздирающий вздох, похоже, я его и правда раздражала:
        — Спроси у Бьорна, он лучше скажет.
        А я не хочу у него спрашивать. Вот не хочу и все. Бьорн, если и слышал наш разговор, предпочел проигнорировать — тоже мне, великая тайна.
        — Так, все,  — он преувеличенно громко хлопнул в ладоши.  — Садимся. Дама вперед.
        Я покосилась наверх, примерилась к услужливо опущенному кожистому крылу. Нет, мы так не договаривались.
        — Я не полезу.
        — Лезь давай.  — Хейке чуть подтолкнул меня в спину холодной рукой.  — Не тормози.
        Я отмахнулась от мелкого хама.
        — Не полезу, тут высоко.
        — Ну это же дракон! Еще бы не высоко было.
        Мы скрестили взгляды, аж искры полетели. А потом нам обоим на макушки легло по тяжелой широкой ладони.
        — Спокойно, детки. Сейчас я всех подниму. С кого начать?
        — Пф!  — оскорбленно (я быстро научилась разбираться в его фырканье) выдал альв и легко вскарабкался вверх по «трапу». Я попятилась.
        — Не надо меня поднима… А-а-а-а!
        Он схватил меня рукой под зад и поднял. Я уперлась ладонями ему в плечи, чтобы не упасть, и в таком положении меня затащили на дракона, я даже понять не успела, как у мужчины это получилось. Что же меня все таскают, как котенка? Да, маленькая, да, тощая, да, вешу от силы полцентнера, но разве это повод?!
        Само собой, оказавшись на спине Каспера, я попыталась переползти подальше от Бьорна, но в это время, дождавшись Ингвара, Кас начал подъем. Меня чуть не стряхнуло на землю, и спасительные объятия Бьорна я приняла с куда большей благосклонностью, правда, пришлось пару раз заехать острым локтем ему в бочину, напомнить, что, если у меня маленькая грудь, это не значит, что на нее можно преспокойно класть руки.
        Полет в сознательном состоянии мне понравился больше. Под нами простирались поросшие травой луга, кое-где зелень сменялась сиреневыми пятнами лавандовых полян, дальше от гор сменившихся ярко-синими вкраплениями горечавки и колокольчиков, желтыми островками золотистого прострела и розовыми взрывами багульника. Ветер пробегался могучими волнами по этому цветному великолепию, отчего казалось, что пестрый ковер движется вслед за нами. Иногда мимо с пронзительными криками пролетали стаи птиц, и Каспер ловко маневрировал, пропуская их мимо себя, неожиданно гибкий для таких подавляющих размеров. Его крылья мерно рассекали прохладный освежающий воздух, мои волосы развевались вокруг лица, лезли в глаза, в рот, и я без устали их смахивала.
        — Нравится?
        Голос Бьорна с трудом преодолел свист ветра в ушах. Я, не оборачиваясь, покивала. Очень нравится. Страшно, но все равно круто!
        Пару раз я видела небольшие огороженные селения, похожие с высоты на темные круги на зеленом фоне. Они проносились так быстро, что я не успевала разглядеть детали, да и едва ли смогла бы.
        После обеда над одним из таких поселений мы резко начали снижаться.
        Я восторженно вскрикнула, цепляясь за топорщащуюся бурую чешую, и Бьорн ухватил меня крепче за пояс. Каспер ушел почти в штопор, земля стремительно приближалась, и восторг быстро сменился ужасом. Мы же так разобьемся! Струей воздуха меня вжало в грудь Бьорна, дракон выровнялся в паре десятков метров от земли и плавно, для его, конечно, габаритов, зашел на посадку.
        — Ух, хорошо постарался, молодчинка!  — Бьорн отпустил меня и лихо соскользнул на землю по крылу. А я осталась сидеть ни жива ни мертва, волосы дыбом, лицо горит от холодного ветра. Слезать? Нет, не слышала.
        Каспер повернул ко мне морду и сочувствующе моргнул янтарными глазами. Раскаивается, уже хорошо.
        — Эй, голубушка, долго восседать будешь?  — крикнул мне Бьорн и поманил рукой.
        Как ни удивительно, но спуститься мне помог Ингвар. Деликатно, не то что этот патлатый наглец.
        Вчетвером мы подошли к воротам крепости, огороженной высоченным бревенчатым частоколом со сторожевыми башенками по обеим сторонам. И, что характерно, наш бойкий и острый на язык Хейке незаметненько так скрылся за спиной Бьорна, который вовсю размахивал руками и орал:
        — Свои прилетели! Открывай ворота, Фогг, старый ты пройдоха, я знаю, сегодня твое дежурство!
        Лично я бы после такого обращения не только заперлась бы покрепче, но и гранату из-за забора кинула, для верности. Однако ворота со скрипом начали распахиваться нам навстречу. Мужчины, не дожидаясь, прошли сквозь узкую щель, и мне ничего не оставалось, как не отставать от них.
        За забором на нас налетел невысокий коренастый мужчина, сдернул с головы шлем и швырнул им в Бьорна.
        — Совести у тебя нет! Долго еще над старым человеком издеваться будешь прилюдно?  — Воин потряс седовласой головой и без перехода заключил Бьорна в объятия.  — А мы уж не чаяли тебя увидеть. Поди, с той стороны не всякий живым возвращается.
        — А я вот вернулся,  — хохотнул он, похлопывая старика по спине.  — От Лоуренса привет, кстати.
        Фогг недоверчиво поцокал языком:
        — И хлыщ белобрысый живой еще?
        — Жив-живехонек,  — резко прервал его Ингвар, проходя мимо, и зло выплюнул: — Что ему сделается. Идем, Бьорн, старейшины вечность ждать не будут.
        Из этой короткой сценки я сделала сразу несколько простых выводов.
        Во-первых, Бьорна в городе любят и знают.
        Во-вторых, Ингвара тут не очень любят, потому как к нему никто обниматься не полез.
        В-третьих, за Лоу тут ходит та же слава, что и в УПМ. И, кажется, его не сильно жалует Ингвар.
        До «в-четвертых» додумать не успела, мужчины шли слишком быстро, даже по сторонам поглазеть было некогда. Рядом с одним из одинаковых вытянутых «паровозиком» домов они распрощались, и Бьорн наконец обратил на меня внимание.
        — Ну что, голубушка, поживешь пока с нами.  — Он подмигнул мне и пакостно хохотнул.  — Условия не как в вашем университете, но ни одна краля еще не жаловалась.
        Вот ведь… все они тут такие озабоченные?
        Я проигнорировала и ухмылку, и явную подколку, прошла в услужливо распахнутую передо мной дверь и угодила прямиком в настоящий хаос. Да у меня дома кладовка уж на что меньше, и та не так захламлена! Вперемешку устрашающее оружие, развешанное на бревенчатых, ничем не покрытых стенах, глиняная посуда а-ля «привет из Средневековья», на натянутых веревках висело забытое неизвестно когда белье. И пыль.
        — Грязно,  — заметила я, наморщив нос. Я все-таки девочка, и запущенное холостяцкое жилье навевает на меня тоску.  — У тебя весь дом такой?
        Бьорн загородил проход, и сразу стало темно из-за отсутствия нормальных окон. Крохотные квадратики, выпиленные в бревнах, не в счет.
        — Нас просто давно не было. Дэйси следит за чистотой.
        Снова эта неведомая Дэйси. Она терзает мое женское любопытство.
        — Познакомишь нас? Я сообщу ей, что пора нанять горничную.
        Не уверена, что он меня понял, но, главное, я уколола его в ответ.
        — Непременно, красавица.  — Мужчина опередил меня и отдернул штору.  — А теперь прошу пройти в дом.
        Э? То есть сейчас это еще не дом?
        За занавеской обнаружилась просторная комната, в центре которой размещался круглый, сложенный из камней очаг. Окошки были здесь такие же маленькие, как в предбаннике, но благодаря их количеству помещение выглядело более светлым и уютным. По стенам крепились лавки, а у дальней стены стоял простой деревянный стол и рядом — пара стульев. Пыльно было так же, но все равно чувствовалась не очень уверенная, но все же женская рука.
        — А там что?  — я кивнула на дверь, ведущую в следующее помещение.
        — Спальня.  — Бьорн поманил меня за собой как хозяин, которому позарез нужно было сдать квартирантам жилье.  — Осмотрись, в ней ты будешь пока жить. А мне пора.
        Он похлопал меня по плечу и пошел на выход.
        — Подожди! А как же я?  — совершенно не хотелось оставаться тут одной.  — Возьми меня с собой.
        — Женщинам в Ратный дом заходить не положено,  — остановил меня Бьорн.  — Традиция такая. Дождись Дэйси, пожалуйста.
        Я почти сразу же выскочила на порог, убедилась, что меня не заперли, и вернулась в дом. Ладно, посижу, раз попросили. Тем более усталость после полета и экстремальной посадки понемногу клонила меня к подушке. Я вернулась в спальню.
        Сюда и девиц водить было не стыдно. Почти по центру, резным изголовьем к стене, стояла широченная кровать с живописно накинутой медвежьей шкурой, в углу ютилась небольшая печь, а из остальной обстановки — только массивный обитый железом сундук да две металлические треноги с чашами по обеим сторонам от кровати. Скорее всего, чтобы обеспечивать освещение. Я обошла спальню по периметру и обнаружила над сундуком пару аккуратных полочек со всевозможной мелочовкой. Меня ничего не заинтересовало. Я зевнула, прикрывая рот ладонью, и вдруг увидела что-то блестящее, выглядывающее из кожаного мешочка. Само собой, любопытство оказалось сильнее воспитания, я вытрясла содержимое мешочка на ладонь.
        — Монеты?
        Серебряные и медные кругляшки, ничего особенного, если бы не гравировка. Я на всякий случай поскребла по серебру ногтем. Нет, мне точно не показалось. Это настоящий серебряный рубль 1915 года с портретом императора Николая какого-то. Тут же были монеты по 20 копеек того же года, с двуглавым орлом на обратной стороне. Я быстро засунула монеты обратно в мешочек, спрятала в карман и бросилась на улицу.
        Ну, Бьорн, ты мне все объяснишь! И в первую очередь, откуда у тебя деньги из дореволюционной России.
        Отойдя от дома, я сообразила, что не представляю, куда идти. Все встреченные нами по дороге города казались относительно небольшими, даже маленькими, но с земли выглядело все несколько иначе. Даже при сравнительно простой планировке поселение оставалось поселением — не стучаться же мне в каждый дом и спрашивать Бьорна? Я остановилась, осмотрелась. Прямоугольные жилые постройки располагались по окружности в несколько рядов, тропинки между ними тянулись к центру, где высилось самое крупное и добротное здание из увиденных мной здесь.
        — Эй, будьте так добры!  — Я бросилась наперерез женщине с пустыми ведрами. Примета не из лучших, но выбирать мне не приходилось.  — Скажите, как мне попасть в Ратный дом?
        Понятия не имею, что это и с чем его едят, но Бьорн не зря произнес это название перед уходом. Аборигенка склонилась в поясном поклоне и молча указала рукой в сторону центрального строения. Так я и думала.
        — Спасибо,  — поблагодарила я, но женщина только ниже склонила голову. Странная она, хотя я же местных обычаев не знаю, может, тут вообще разговаривать не принято. Вспомнила Бьорна и Хейке. Нет, тогда этих двоих разорвало бы на части.
        — Привет!  — Я подошла к дверям этого самого Ратного дома и помахала двум суровым мужикам, пристроившимся рядышком с копьями наперевес.  — Можно мне войти? Я Бьорна ищу. Знаете такого? Мы вместе прилетели. Так я войду, да?
        И я бочком-бочком начала приближаться к дверям, но прямо перед моим носом скрестились два древка.
        — Не положено, фрекен.
        Фре… кто?
        Покопавшись в памяти, я вспомнила, что так называли незамужних девушек в северных странах, правда, давно, так что слово устаревшее. Как и все, что меня сейчас окружало.
        Получив от ворот поворот, я отправилась обратно. Никто не изъявлял желания со мной заговорить, но на вопросы отвечали, женщины в основном жестами, мужчины более развернуто. Складывалось впечатление, что они наслышаны обо мне и попросту побаиваются. Хотя нет, я бы сказала, что взгляды, бросаемые на меня, были не испуганными, а скорее уважительными.
        Я зашла в дом и возле очага обнаружила орудующую котелком девицу. Она услышала мои шаги, обернулась и окинула меня подозрительным взглядом пронзительно синего глаза, второго за челкой видно не было.
        — Где ты была?  — с ходу наехала она на меня.  — Бьорн же велел сидеть на месте и ждать меня.
        — Ты Дэйси?  — Более внимательный осмотр выявил прискорбный факт. Она была невероятно хорошенькой. Почти как Шарлотта, но более, хм, острой. Черты лица более жесткие, большие глаза с длиннющими черными ресницами, капризно поджатые розовые губки. И грудь. Небольшая, даже по сравнению с моей, но такой хорошей округлой формы, что даже под глухим платьем выглядела соблазнительно. Неудивительно, что зеленоглазый любитель дам поселил ее рядом с собой.
        — Да!  — Дэйси отложила посуду и вытерла руки о полотенце.  — Всегда делай так, как говорит Бьорн.
        «Всегда делай так, как говорит Бьорн»,  — мысленно передразнила я. Все, блин, любят Бьорна, меня одну он раздражает все больше. Я подошла к столу и села на ближайшую лавку:
        — Ты ему вообще кто? И,  — меня осенило,  — как добралась сюда из Тепала так быстро?
        Девушка перекинула толстую пепельную косу с разноцветными ленточками за спину и гордо вскинула голову:
        — На драконе прилетела, а что?
        Я мысленно присвистнула.
        — Сколько же у вас драконов?
        Дэйси загадочно улыбнулась, хотя я бы назвала это ухмылкой, и проигнорировала мой вопрос. Ну и ладно, не сильно и хотелось. Я отвернулась, скрестив руки на груди, девушка вновь загромыхала посудой, а по комнате поплыл аромат какого-то варева. Сглотнула вязкую слюну — все-таки я определенно проголодалась — и постаралась себя чем-нибудь отвлечь.
        После появления Дэйси жилище патлатого неожиданно преобразилось. Не было уже клочьев пыли, все стояло на своих местах и даже радостно поблескивало и искрилось от чистоты. Удобно устроился, поганец.
        — А кто он такой, этот Бьорн?  — вырвалось у меня, когда напряженная тишина уже стала раздражать, а любопытство во мне все сильнее крепло. Почему бы о монетах не спросить у нее?
        Девица сняла котелок с огня, придерживая ручку полотенцем, и развернулась ко мне.
        — Приглянулся?  — Она нахмурилась, и ее синий глаз помутнел.  — Учти, Бьорна я тебе просто так не отдам.
        — Больно надо было,  — огрызнулась я.  — И вообще, у меня паре… жених есть! Куда лучше твоего Бьорна!
        А дальше меня просто понесло, и я высказала нахалке все, что думала о ее ненаглядном, долго перечисляла все достоинства и преимущества Кая, а под конец едва не разрыдалась. Поэтому просто резко встала и ушла в спальню, оставив удивленную Дэйси стоять столбом посреди комнаты.
        Меня душили слезы, но я усиленно сдерживалась, пытаясь обернуть обиду в злость, и с силой пнула кровать. И, разумеется, сдерживая вопль, рухнула лицом в медвежью шкуру.
        И зачем только я вспомнила Кая? Этого серьезного благородного самурая, наглого собственника, но такого… заботливого и честного. Пока я о нем не думала, даже дышалось легче, а теперь мучили обида и неопределенность. Я ведь даже не смогла с ним попрощаться как положено, и, скорее всего, уже никогда его не увижу. Даже если мы не сможем исполнить пророчество и я не вернусь домой, на ту сторону для меня дорогая закрыта. Интересно, когда он узнал, что я исчезла, как себя повел? Был зол? Или просто развел руками, мол, не случилось и слава богу? Если его слова о свадьбе были всего лишь попыткой протеста против собственного отца, то, скорее всего, он вздохнул с облегчением. Может, оно и к лучшему?
        А что, если за моим неожиданным отлетом стоял не Луиджи, а отец Лемминкайнена? Не понравилась ему невеста, он и решил ее сбагрить под шумок?
        От неожиданной догадки я развернулась и резко села на кровати, но продолжить мысль не успела — заметила в дверях Дэйси. Она стояла, привалившись плечом к косяку, и, скрестив руки на груди, смотрела на меня.
        — Ты бы переоделась,  — брезгливо бросила девушка.  — Не стоит тебе разгуливать в таком виде перед мужчинами.
        — Боишься, что твой обожаемый Бьорн польстится на мои голые ноги? Что, не в первый раз, что ли?  — я не могла удержаться от сарказма, хотя понимала, что во мне просто говорит обида. Но эта девица меня порядком раздражала и чем-то напоминала Хейке. Кстати, интересно, куда он делся?
        — Не смей так о нем говорить. Кто ты такая, чтобы…  — резко взорвалась она, но, видимо, сумела перебороть порыв и со свойственным ей превосходством продолжила: — Ты ничего о нем не знаешь, поэтому не смей судить о нем вот так, свысока.
        — А то что?  — пошла я напролом, терять нечего.  — Глаза мне выцарапаешь? Волосы повыдергиваешь? Кислоты в лицо плеснешь? А?
        Конечно, не стоило бы давать ей такие опасные советы, а то мало ли что. Попортит мне физиономию, мама по возвращении не узнает.
        — А если и плесну,  — прошипела эта мегера.  — Кипятком! Будешь знать, как про Бьорна гадости говорить!
        И она реально, на самом деле, не шутила. Оскалилась, как дикая собака Динго, того и гляди — загрызет.
        Я подобралась, готовая, в случае чего, срочно отпрыгнуть в сторону и закатиться под кровать. И маневр мой не остался неразгаданным.
        — Ты куда это собралась?  — Дэйси увидела торчащий из моего кармана мешочек с монетами и взвыла, как автомобильная сигнализация.  — Это не твое! Верни!
        Она рванулась на меня, и в этот решающий момент, когда я прощалась с жизнью, меня спас Бьорн. Своими могучими ручищами он обхватил визжащую девицу за пояс и сгреб в охапку.
        — Пусти! Я ей глаза выцарапаю, волосы повыдергаю!
        О, как неоригинально!
        — Забери свою бешеную подружку!  — в том же истеричном тоне вякнула я.  — На привязи ее держи!
        Монеты я затолкала поглубже в карман, чтобы под горячую руку не обвинили в воровстве, а спрошу про них, когда страсти поутихнут.
        Мужчина покрепче обнял бушующую девицу и вынес из спальни. До меня донесся его спокойный голос:
        — Посиди тихо хотя бы пять минут.
        Можно подумать, это я скандал устроила? До жути захотелось продолжить склоку, но это так, в порядке общей вредности. На самом деле я немного устала и, что скрывать, проголодалась. А кашеварила тут Дэйси…
        — Выходи,  — позвали меня спустя обещанные пять минут.  — Есть будем.
        И сразу потянуло чем-то аппетитным, что аж в животе заурчало. Я отложила попранную гордость до лучших времен и выползла из комнаты.
        Бьорн сидел за столом и за обе щеки уплетал что-то горячее и, несомненно, вкусное из глубокой глиняной миски, рядышком на втором стуле примостилась Дэйси, так преданно наблюдающая за мужчиной, что даже к своей тарелке и не притронулась. Я кашлянула, привлекая к себе внимание.
        — А, вышла-таки,  — Бьорн улыбнулся и махнул в воздухе ложкой.  — Садись к столу, только накладывай себе сама, раз уж к ужину опоздала.
        Скрипя зубами, я подошла к горячему очагу и, чудом не обжегшись, налила себе дымящейся картофельной похлебки с чем-то вроде мясных тефтелек в густой жиже. Надеюсь, на вкус оно лучше, чем на вид, или я вылью это варево кое-кому на голову. И все мы знаем, кто это будет сегодня.
        — Ну, красавицы,  — пробасил Бьорн, от души дуя на ложку,  — кто первой извинится?
        Я бы сказала, что та, которая первой начала возникать, но прозвучало бы как-то по-детски, поэтому я просто отвернулась и принялась с преувеличенным интересом разглядывать вышивку на стене. Надо же, Дэйси еще и крестиком вышивать умеет? Просто не женщина, а подарок.
        Хотя, вру. Это не крестиком вышито, а гладью. Кажется.
        — Прости,  — покладисто выдала девица. Я решила, что мне, видимо, послышалось.
        — Что?
        — Прости, говорю,  — прошипела она и под осуждающим взглядом Бьорна протянула мне руку. Соперница была пристыжена, но вкуса победы я не ощутила.
        — Ладно уж,  — я быстро пожала узкую холодную ладошку,  — забей.
        На этом с официальной частью было покончено, и я погрузилась в процесс чревоугодия. Готовила Дэйси вкусно, я так не умею. Спросила бы рецептик, но не хочу давать ей повод продолжить задаваться.
        — Спасибо, солнце мое.  — Бьорн отдал девушке посуду и сыто потянулся. Так, пришло время отвечать на вопросы.
        — Что сказали старейшины?
        Не успела. Дэйси опередила меня на считаные секунды — что ж, хотя бы думаем мы почти одинаково. Мужчина сразу поскучнел:
        — Что сказали… Сама как думаешь?  — Лично у меня была пара вариантов, но, к счастью, он не стал тянуть резину.  — Отказали. И ключи забрали.
        Если бы у меня в руках еще была ложка, я бы ее выронила.
        — Что значит, забрали?  — Стул буквально поплыл подо мной, так я разволновалась.  — И ты отдал?!
        — Не мог не отдать,  — без тени раскаяния пожал плечами этот великовозрастный идиот.  — Они же старейшины, их слово — закон. Выше только временный конунг, но его избирают раз в год, на время осенних торгов.
        А я вот чихать хотела на их конунга и его торги.
        — Я без ключей домой не попаду!  — Я вскочила и с размаху врезала ему кулаком по плечу.  — Ты чем думал, придурок?
        Я размахнулась снова, но мою руку перехватила Дэйси и с неженской силой заломила мне за спину.
        — Пусти, дура!  — вконец рассвирепела я и, извернувшись, лягнула ее ногой.  — Я его пришибу!
        — Пусть сама успокоится,  — спокойно обратился он к Дэйси и почесал место ушиба, будто мушка укусила.  — А я пока закончу. Старейшины видят в открытии Врат опасность, и их мотивы понятны. Я попытался объяснить им свою точку зрения, но не нашел поддержки. Они потребовали ключи как залог моей покорности, но переживать не надо, ситуация в любой момент может поменяться.
        И он подмигнул мне.
        Я чего-то явно не понимаю. Что за мутные намеки? У него есть план Б?
        — Дэйси, отпусти нашу гостью. Кажется, приступ агрессии миновал.
        Я почти вырвалась из ее захвата и оседлала свой табурет:
        — А если нормально объяснить?
        — Ну, голубушка,  — усмехнулся Бьорн.  — Не торопи события. Домой мы тебя отправим, только наберись терпения и не лезь в драки.
        Можно подумать, это я сама себя провоцирую.
        Дэйси с милейшим видом убирала со стола, как тут дверь распахнулась, и из-за шторки показался Ингвар, покосился на меня, потом на Бьорна и сел на скамью.
        — Вижу, ты уже поделился последними новостями?  — хмуро поинтересовался он и добавил: — Как ароматно у вас тут пахнет. Кстати о новостях. С полчаса, как по всей столице трубят, что на границе инарийцев поймали.
        И выразительно так покосился на меня.
        — Что?  — не вытерпела я. И тут хотят виноватой выставить, что ли? Ничего не знаю, не мой хвост. Или… А вдруг это Густав своих людей отправил за мной? Ну и хорошо, что поймали. Или Кай… Нет, быть того не может.
        Я мотнула головой, отгоняя непрошеные мысли.
        — Ничего, чужачка.
        Состроив противному очкарику рожу, я поднялась из-за стола и ушла в спальню. Правда, дверь закрывать за собой не стала — вдруг чего интересного расскажут. Долго сидела на кровати, прислушивалась, а они, как назло, шушукались, как заговорщики. Я почти заснула, когда дверь скрипнула и на пороге нарисовался Бьорн собственной персоной:
        — Еще не спишь?  — спросил он очевидную вещь. Я покачала головой.  — Прости Дэйси, у нее временно некоторые… проблемы с настроением.
        Знаю я такие временные проблемы, но это между нами, девочками. Бьорн убедился, что я его поняла и собрался уходить.
        — Стой!  — остановила я его.  — А вы где спать будете?
        Я как бы заняла их «брачное ложе», неудобно получилось, вдруг у них какие-то планы были. Не виделись давно и все такое… Я, кажется, покраснела, представляя, как Бьорн обнимает эту сумасбродку, и опустила глаза.
        — В доме полно лавок, не переживай, красавица.
        Он снова качнулся к выходу.
        — Стой!  — второй раз затормозила его я, торопливо достала из кармана мешочек и вывалила монеты на ладонь. Плевать, что он подумает.  — Откуда это у тебя? Кто тебе их дал?
        Мужчина заколебался. Как-то неуверенно посмотрел на серебристые и медные кругляшки, потом на меня. Готова поклясться, что в колдовских зеленых глазах промелькнула детская растерянность, совершенно не похожая на Бьорна, которого я успела узнать.
        — Не помню.  — Он взял себя в руки и вяло улыбнулся.  — Они и ценности-то не имеют, просто жаль выкидывать. Может, на талисманы сгодятся. Если нравится, забирай.
        Я разом погрустнела:
        — Совсем-совсем не помнишь? Ну постарайся, пожалуйста.
        Он почесал подбородок, подумал немного. И покачал головой:
        — Совсем не помню. Прости, голубушка, но это не то, что я привык держать в своей голове. Вот тебя я бы запомнил.
        Была бы под рукой подушка, швырнула бы в засранца.
        — Сладких снов, красавица.  — Он послал мне издевательский воздушный поцелуй и прикрыл за собой дверь.
        — Тупоголовый болван,  — сообщила я в никуда и упала на спину. Вот блин, не повезло так не повезло! Если бы узнать, кто отдал эти монеты Бьорну, я бы вышла на попаданца из своего мира. Ведь есть же такая вероятность? Я подползла к краю кровати, цапнула свою сумку и вытрясла содержимое. Книжка из несуществующей лавки осталась у Рансу, но я прихватила с собой ту самую, из закрытого отдела библиотеки. Вдруг пропустила что-то важное?
        Увы, читай я ее хоть всю ночь, ничего сакрального между строк не появится, а больше ничего полезного, кроме пары учебников по телепортам, у меня с собой не было. Я перекатилась на живот, раздраженно дергая пальцами лохматую шерсть шкуры. Совсем заучилась, учебники с собой таскаю…
        — Точно!
        И как же сразу в голову не пришло. Я подорвалась с места и выбежала из спальни. Пусть Бьорн учит меня магии, теорию я уже знаю, а практику пусть мне покажет.
        В горнице меня ждала презабавная картина, отбившая всякий научный пыл. Бьорн развалился на лавке у стены, а на расстоянии вытянутой руки от него была придвинута вторая лавка, на которой клубочком свернулась Дэйси и, не смыкая глаз, наблюдала за спящим мужчиной. Ни дать ни взять ревнивая жена. Получив от нее яростный взгляд, я ретировалась обратно и разочарованно залезла под шкуру. Буду спать, но утром Бьорну от меня никуда не деться.

* * *

        После отказа старейшин и конфискации ключей Бьорн как-то неожиданно поник. Нет, выглядел он, как обычно, веселым, шутил, байки какие-то рассказывал и периодически подтрунивал то над Дэйси, то над заглядывающим в гости Ингваром. Но в бесенячьих глазах чего-то не хватало. Видимо, той самоуверенной искры, которая так зацепила меня в первые наши встречи. Словно ему крылья подрезали и выпустили из клетки. Выспавшись, я была полна решимости потребовать от Бьорна частных уроков магии, но когда вышла из спальни, он сидел на лавке и строгал что-то ножичком с таким видом, будто ночью, пока я спала, случился локальный конец света. Поздоровавшись, я вышла на задний двор, где накануне видела скромные деревенские «удобства», а когда вернулась, обнаружила Бьорна все в той же унылой позе, только стружек на полу прибавилось. Я молча присела рядом, не зная как себя вести.
        — Не понимаю.  — Мужчина запустил руку в волосы, взлохматив пучок мелких косичек. Ингвара не было, он ушел по каким-то своим делам, а Дэйси убежала на базар за продуктами. Мы были одни, и Бьорн, неожиданно для меня, снял свою маску беззаботности.  — Почему старейшины вдруг передумали? Ведь была же договоренность.
        Это было настолько на него непохоже, что я даже растерялась. Но вопрос беспокоил не только его, моя судьба тоже зависела от решения старейшин идти или не идти к терминалу. Пусть даже у нас не было третьего ключа сейчас, рано или поздно мы бы его раздобыли.
        — А что, если они с самого начала не хотели открывать терминал?  — Я подсела поближе и, наклонившись, заглянула Бьорну в лицо. Мне вспомнился Совет магов в Инарии. Они стерли все упоминания о пророчестве, потому что хотели подмять власть под себя, боялись, что легендарный «воин» нарушит все их планы. Может, и у этих то же самое?  — И, чтобы обезопасить себя, предпочли забрать ключи. И ты безропотно для них достал необходимое.
        — А ты, голубушка, оказывается, можешь иногда соображать,  — хмыкнул патлатый и потянулся к моему лицу, но я, наученная Лоуренсом, ловко отбила руку.
        — В вашем отвратительном мире все мужчины такие… заносчивые?  — фыркнула я.
        — А в твоем мире они… лучше?
        Прежде чем ответить, я задумалась, и, видимо, зря. Сейчас, находясь далеко от родного мира, нахваливать его казалось проще простого. Вот только не мы ли с подружками, собираясь где-нибудь в парке на лавочке, костерили на чем свет стоит нашу сильную половину человечества? У Маринки отец пил, выносил из дома последние деньги, лишь бы достать бутылку, а младший брат, едва окончивший школу, явно торопился пойти по его стопам. Мать вкалывала как проклятая, лишь бы прокормить семью и не дать им умереть с голоду, когда папаша в надежде заполучить бутылку находил спрятанную от него заначку.
        Светка не раз платила за своего ухажера в кафе, а под конец их отношений вообще отбила (в прямом смысле, ногами и руками) его у кредиторов, которым он задолжал энную сумму. Именно после этого случая она с ним и рассталась, только он потом еще несколько месяцев преследовал ее и слезно просил дать еще один шанс. А Дашкин парень, высокомерный, самовлюбленный сноб, почти без стеснения заводил на стороне интрижку за интрижкой, а потом как ни в чем не бывало предъявлял подруге претензии за то, что она, мол, кому-то улыбнулась.
        Собственного отца даже упоминать не хотелось. Он бросил нас с матерью, что само по себе не характеризовало его как порядочного мужчину. Но родителей не выбирают.
        Да и я сама, учась на горьком опыте своих подруг, была свято уверена, что мужчина должен как минимум уметь постоять за себя и свою даму, поэтому и запала на тренера Виталия. Только сильные из сильных, как правило, были уверены, что достойны внимания и ухаживания со стороны девушек, а никак не наоборот.
        Так, может, вот этот самоуверенный хам со странной прической ничуть не хуже? Или даже лучше? Я помню, как он отбивался от кобольдов, а, значит, в трудной ситуации не убежит, сверкая пятками. Я не видела, чтобы он пил, к тому же его здесь уважают и любят, а то, что бабник… Как сказала бы бабушка: «Коли бабник, то хоть мужик нормальный, а не голубой какой-нибудь». К тому же в этом мире я ничего не слышала про разводы, и, выйдя замуж, можно быть уверенной, что, заделав ребенка, новоявленный папаша не попытается сбежать от ответственности.
        Я вздохнула.
        — Ну так что?  — напомнил о себе Бьорн.  — У вас мужчины лучше?
        — Разумеется,  — не моргнув и глазом соврала я и тут же прикусила язык. Настроение изрядно подпортилось.
        — Что-то по твоему лицу непохоже.
        — На свое лицо посмотри!  — вспыхнула я. Вот терпеть не могу, когда кто-то пытается залезть мне в душу. Тем более он так точно угодил в цель своим предположением, что мне ничего не оставалось, кроме как разозлиться на собственную беспомощность. Качество, тоже доставшееся мне от матери: после того как отец ее бросил, она перестала полагаться на других, что не только закаляет характер, но и изрядно его усложняет. Нет бы прикинуться дурочкой, поплакаться о своей нелегкой судьбе, так нет же!
        Я встала с лавки, полная решимости уйти, но была быстро поймана за руку.
        — А ты интересная, Милана.  — Бьорн почти никогда не называл меня по имени, все голубушка да красавица. А тут вдруг такая милость.  — И знаешь, ты мне нравишься.
        — Да тебе каждая вторая юбка нравится.  — Я дернула руку, желая вырваться, но мужчина настойчиво усадил меня обратно на лавку и обнял могучей ручищей за плечи.
        — Юбка, может быть,  — усмехнулся он.  — И груди мне тоже нравятся. Только я про тебя сейчас говорю, а не про твой гардероб и части тела.
        Он был серьезен, даже несмотря на скользящую в голосе улыбку. Я смутилась и опустила голову, сердце почему-то взволнованно затрепыхалось. Ведь подобное признание было не только большой неожиданностью, это было первое серьезное признание за время моего пребывания в этом трижды проклятом мире. Да и вообще. Даже Кай ни разу не сказал, что я ему нравлюсь, не говоря уже о признании в любви. Просто поставил перед фактом, что женится, и все.
        А мы, девушки, как ни крути, любим ушами.
        Я шумно вздохнула и покосилась на Бьорна. Тот встретил меня очередной ухмылкой.
        — Что? Твой аристократ, поди, даже до комплимента не опустился?
        Я стукнула его кулаком по колену.
        — Вот можешь ты все испортить!
        И откуда только про Кая знает? Следил, что ли? Или Лоуренс напел, что больше походило на правду.
        Мужчина рассмеялся и подхватил пальцами за подбородок, развернул к себе. Я даже сообразить не успела, как он меня поцеловал, и, не поверите, я даже не попыталась освободиться. Закрыла глаза, обвила его шею руками и полностью отдалась поцелую.
        Как тут громыхнула входная дверь.
        Я резко дернулась, желая отстраниться. В груди словно бомба взорвалась, в голове с бешеной скоростью забегали мысли.
        — Бьорн! Милана!  — позвал кто-то смутно знакомым голосом. Шестеренки завращались быстрее, а Бьорн и не думал меня отпускать.
        — Бьорн!  — голос приблизился, к нему добавился грохот шагов.  — Милана?
        Что же я творю?! Уперлась руками в грудь мужчины и вдруг поняла, откуда мне знаком этот беззаботный тон. Лоуренс! Мама дорогая, это точно Лоуренс!
        Я так отчаянно зажмурилась, что слезы брызнули. Да отпусти ты меня, поганец! Поцелуй перестал казаться приятным, а объятия — нежными. Ну зачем все это? Я же… я же Кая люблю…
        В груди родилось мерзкое щекочущее жжение, начало расти, разгораться, заполняя собой все тело. Ощущение, будто кипятка хлебнула. А потом меня тряхнуло и с чудовищной силой отбросило в сторону. Я упала с лавки, разбив локоть о деревянный пол. Подняла глаза и увидела, как мелко сотрясается крепкая фигура Бьорна, шевелятся длинные волосы, а от кожи исходит едва заметное свечение. Я так испугалась, что даже позвать его не смогла, даже не поднялась на ноги, когда горница наполнилась людьми. Бьорн широко распахнул глаза и, издав сдавленный вопль, запрокинул голову и вдруг весь обмяк, как марионетка, лишившаяся нитей. И я не знаю, что из произошедшего со мной за всю мою короткую жизнь было бы страшнее этого.
        — Бьорн!  — короткий вскрик расколол мрачную тишину. Или это мне казалось, что из мира исчезли все звуки? Из-за моей спины выскочила Дэйси и рухнула перед обездвиженным мужчиной на колени.  — Бьорн, Бьорн! Ответь мне, пожалуйста!
        Она не плакала, но голос ощутимо изменился, стал глуше и ниже, будто она давно и безутешно рыдала.
        — Что с ним, Хейке?  — к ним приблизился Лоуренс и, присев рядом, заглянул Бьорну в лицо, приподнял одно веко.  — Расслабься, жить будет. Мне больше интересно, что такого тут произошло? А, Милана?
        Я беспомощно валялась на полу, пытаясь сопоставить происходящее в комнате с тем, что творилось в моей голове. Губы покалывало, и я рефлекторно зацепила нижнюю зубами.
        — Милана!  — от этого голоса внутри все буквально перевернулось. Я подняла глаза и уставилась на опустившегося передо мной на колени Кая.  — Что с тобой? Этот… он с тобой что-нибудь сделал?
        — Это она! Это она с ним сделала!  — голос, минуту назад принадлежащий Дэйси, захлебывался от отчаяния.
        — Успокойся, Хейке. Не кипятись,  — вразумлял Лоуренс, и, судя по всему, именно он спас меня от неминуемой расплаты. Кай между тем заботливо поднял меня на руки и усадил на лавку. Комната перевернулась, приняв свое привычное положение, и я смогла наконец, оценить ситуацию.
        В платье Дэйси, поддерживаемый блондином под локоть, сидел Хейке, глаза его блестели от слез. Теребя в руках шторочку, у входа мялся Рансу. Заметив мое внимание, он робко улыбнулся и махнул мне рукой.
        Но больше всего меня пугало совсем другое. Кай. Он был здесь. Рядом. Он появился в тот самый постыдный момент, когда я безропотно кинулась в объятия другого мужчины. И самое неприятное, я испытывала не чувство раскаяния или стыда. Нет, мне было страшно, что Кай узнает о моем поступке и… Он теперь рядом, будет очень больно, если он отвернется от меня.
        И я захныкала, обвив Лемминкайнена руками и уткнувшись лицом ему в грудь. Парень бережно погладил меня по волосам.
        — Ребят, помогите. Надо уложить его на кровать. Один я не справлюсь.  — Лоуренс за плечи тряхнул Хейке и припер к стене.  — Стой спокойно. Все в порядке будет с твоим Бьорном.
        Парни поднялись и спустя несколько минут сумели втиснуть расслабленное тело в дверь спальни и уложить на медвежью шкуру. Я же все это время не отрываясь смотрела в растерянное лицо Хейке. А он невидящим взглядом смотрел на меня.
        Жутко.
        До меня дошло не сразу.
        Дэйси — это Хейке? Мама родная, как такое могло случиться? Нет, ну фигурка у него стройная и маленькая, грудь идеальной формы, скорее всего, накладная, но вот волосы. Я бы видела, если бы это был парик. На всякий случай я пробежалась взглядом по полу и не нашла никакого намека на волосы.
        Или наоборот. Хейке — это Дэйси. Грудь можно перебинтовать. А голос?
        А-а-а, черт. Я резко вскочила на ноги и едва смогла на них удержаться. Голова закружилась то ли от удара (опять током шандарахнуло, не иначе. Когда-нибудь я себя убью), то ли от обилия мыслей в голове. Что сказать, как оправдаться, как себя дальше вести, что случилось с Бьорном, а вдруг он что-нибудь скажет Каю, а если кто-то догадается? А если… если он не очнется?
        Я уперлась рукой в стол и потерла глаза. Так, Милана, быстро взяла себя в руки и успокоилась. Проблемы надо решать по мере их поступления, только вот поступили они все одновременно.
        Кай обнял меня и притянул к себе, сажая обратно на лавку. Его рука была теплой и нежной. Мне захотелось позорно, чисто по-девчачьи разрыдаться, но пока еще были силы держаться. Поплакать успею, если мой грешок всплывет наружу. Кай был рядом, все обязательно снова наладится.
        Хейке оттолкнулся от стены и подошел ко мне. Нужно было что-то ему сказать, извиниться за Бьорна:
        — Дэй… Хейке, я…
        Хлесткий удар по щеке заставил меня подавиться извинениями. Удар получился совсем не женским, но и недостаточно сильным для парня, но я все равно дернулась. Потому что было за что.
        — Как ты смеешь?  — Кай вскочил на ноги, и я не успела его остановить. Мне на помощь пришел Рансу, бросивший, наконец, мять цветастую занавеску на входе. Рыжик очень вовремя вырос между парнями и раскинул руки не хуже, чем сам Хейке когда-то.
        — Стойте! Как вы можете в такой тяжелый для этого мира час?  — пафосно воззвал он, сверкая очками. Никто ничего не понял, но Рансу, видимо, на это и не надеялся. Он схватил Хэйке за руку и потащил на выход.  — Идем, нам нужно срочно познакомиться и переодеть тебя. У тебя есть мужские вещи? Могу одолжить свои сменные, только тебе великовато будет. Кстати, а почему на тебе женское платье?
        И так, болтая громко и ни о чем, он увел одну мою головную боль подальше. Мы с Каем остались одни.
        Надо с ним заговорить. Почему так страшно? Ведь он же не знает, не может знать про этот дурацкий поцелуй. Ну почему же я молчу!..
        — Милана,  — он заговорил первым, и от звука его проникновенного голоса по телу пробежал табун мурашек.  — Я волновался.
        И все. Больше можно ничего не говорить. Я повернула голову и уткнулась парню лбом в плечо.
        — Ты так внезапно исчезла, я…  — тихо продолжил он.  — Я думал, что это моя вина. Моя настойчивость.
        Я закусила губу, чтобы не всхлипывать.
        — Глупости…  — кажется, будто я совсем разучилась разговаривать, так тяжело было выдавливать из себя слова.  — Ты ни при чем.
        — Луиджи мне все рассказал. Они с моим отцом были в курсе всего. Если бы я знал, Милана, я бы ни за что не оставил тебя одну. Ты мне веришь?
        — Да.
        Я подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Глаза, синие, как сапфиры, мягко мерцали совсем близко. Столько всего нужно было спросить и сказать, но дверь спальни приоткрылась, и к нам выглянул Лоуренс.
        — Эй, голубки, не хотите присоединиться? Бьорн сейчас не самый активный собеседник, и я немного заскучал.
        Момент блондинчик испортил мастерски, но, может, оно и к лучшему. Мы с Каем поднялись и, держась за руки, вошли в соседнюю комнату.
        Бьорн все в той же позе лежал на кровати. Лицо его непривычно осунулось, вызывая не самые приятные ассоциации.
        — С ним… все будет в порядке?  — Я подняла голову на Лоуренса. Блондин смерил меня изучающим взглядом, я прямо ощутила, как он хочет задать этот неприятный вопрос. У меня даже все зачесалось, но Лоу промолчал.
        — Он просто без сознания,  — пояснил блондин.
        — Это и есть тот самый Бьорн?  — неожиданно поинтересовался Кай и притянул меня к большому сундуку в углу. Крышка была широкой и довольно удобной, чтобы можно было на ней устроиться вдвоем. Воспользовавшись моментом, я снова прижалась к парню, прислонившись щекой к его плечу, и смотрела на Бьорна. Почему-то никак не получалось оторвать взгляд от его лица. Я точно никогда не встречала его раньше, но что-то в этих добродушных чертах казалось неуловимо знакомым и родным. Где-то читала, что так бывает, когда уезжаешь за границу и с легкостью узнаешь на улицах своих земляков. Такое же чувство было сейчас и у меня, словно было в его лице что-то такое неуловимое, чего не хватало всем остальным обитателям этого мира.
        — Я с самого начала подозревал, что с тобой что-то не так,  — недовольно пробурчал Кай, и я вздрогнула. О чем они тут говорили? К кому он обращается?
        Лоуренс в ответ ухмыльнулся, и у меня неожиданно отлегло. Так недолго и параноиком стать, от каждого шороха вздрагиваю. Может, стоит самой все рассказать, пока не поздно?
        Дверь открылась, и в комнату просунулась взлохмаченная голова Рансу.
        — А, вот вы где!  — Он просочился в проем, следом за ним вошел Хейке в уже более привычном для парнишки виде, то есть не в платье. Он нашел взглядом Бьорна и, игнорируя всех остальных, пошел к нему, но натолкнулся на вставшего на его пути Лоу.
        — Полегче,  — строго велел блондинчик, и Хейке — о, чудо!  — послушался.  — Он в любой момент может очнуться, так что не стоит пугать его твоей хмурой физиономией.
        Я ждала взрыва, но парнишка послушно вернулся и встал рядом с Рансу, тот что-то шепнул ему на ухо, и Хейке еще ниже опустил голову. Мне стало его до слез жалко.
        — Это я виновата.  — Я не нашла в себе моральных сил гордо подняться навстречу осуждающим взглядам, да и твердая рука Кая не дала бы мне этого сделать.  — Это я его, хм, вырубила.
        Трусиха. Про поцелуй так и не сказала.
        — А мы уж подумали, молния в окно залетела и по темечку его шандарахнула,  — съязвил Лоуренс, и я поморщилась. Раньше он не был таким. Или был, просто умело притворялся?  — Как давно это началось?
        Я снова подумала, всего на секунду, что он имел в виду меня и Бьорна, но вовремя спохватилась.
        — Да практически на следующий день,  — поразмыслив, ответила я. Да, наверное, впервые я почувствовала это… эту силу, когда пыталась защитить Лоу от нападок Джастина и его дружков. Тогда мне показалось, что это сделал кто-то другой. Но постепенно приступы случались все чаще, их стало сложно скрывать. И вот к чему все привело.
        — Ты не обязана отвечать,  — Кай стиснул мою руку и бросил суровый взгляд на Лоу.  — С какой стати ты ее допрашиваешь? За время пути ты не сказал нам ни слова правды. Если вообще хоть раз ее говорил.
        Атмосфера сгустилась до предела. Я переглянулась с единственным адекватным человеком здесь — с Рансу. Ну же, братик, сделай уже что-нибудь!
        Он правильно истолковал мой взгляд и выплыл на середину комнаты с ученической сумкой наперевес.
        — Ну что вы как дети малые?  — пожурил их этот великовозрастный ребенок.  — Можно подумать, мы сюда ругаться примчались.
        Рансу сунул руку в сумку с самым загадочным видом, но Лоу и Кай так синхронно хмыкнули, будто до этого полдня репетировали.
        — Я вообще не пойму, зачем ты за нами увязался,  — не слишком по-дружески заметил Лоу, скрестив руки на груди. Определенно, по возвращении на родину его характер сильно изменился, не в самую лучшую сторону.  — Ныл всю дорогу, как из телепорта вышли. И постоянно говорил о еде.
        Рансу покраснел:
        — Это нормальная реакция на стресс.  — Он вцепился в сумку, как в спасительную соломинку.  — Я раньше никогда не покидал города.
        Лемминкайнен молчал и не собирался вступаться за рыжика.
        — Прекратите оба!  — рявкнула я и в наступившей тишине задала интересующий меня вопрос.  — Как вы все трое здесь оказались?
        Лоуренс, как обычно, предпочел сделать вид, что ничего не слышал, а вот Кай ухватился за мой вопрос как за отличную возможность сменить тему:
        — Сразу после твоего исчезновения Густав что-то заподозрил. Тем же днем он вместе с парой своих телохранителей покинул университет, перед этим вызвав к себе ректора.
        — Папа ему ничего не сказал,  — торопливо вставил Рансу и снова замолчал.
        — Луиджи достаточно хитер, чтобы не сказать лишнего и не потерять свое место, но и глава Совета магов не просто так занимает свой пост,  — заметил Кай, между прочим, вполне резонно.  — Уверен, что он отправился за тобой. Луиджи думал так же и послал нас предупредить тебя и… и Бьорна.
        — Нас — это меня и Кая,  — уточнил Лоу, и мне захотелось засунуть его головой в печку.
        — Да ты не понимаешь, как важно было, чтобы я отправился с вами!  — не выдержал Рансу и погрозил блондину своей сумкой.  — Что с тобой вообще творится?
        Мне вот тоже было интересно. Собрались вокруг постели больного, как жадные родственники в ожидании наследства. Я стукнула себя кулаком по коленке:
        — Я же просила прекратить! Почему вы ругаетесь? Вы же друзья!
        — Это твое мнение,  — очень тихо сказал Кай, но все все равно услышали, а я еще и увидела, как болезненно сморщился Рансу, будто в него бросили камень. Все, не могу больше. Это просто какой-то кошмар.
        — Мое!  — Я зло спихнула с себя руку Кая.  — И вам придется с ним считаться!
        Я все-таки поднялась на ноги и свирепым взглядом, жаждущим справедливости, окинула всю эту гоп-компанию.
        Лоуренс, скрестив руки на груди, стоял в расслабленной позе возле кровати нашего больного, который за это время ничуть не изменился в лице. Кай сидел на сундуке, гордо отвернувшись в сторону, чтобы не видеть блондинчика. Рансу растерянно замер посреди комнаты в обнимку с сумкой и хлопал глазами, как обиженный ребенок. Хейке… Хейке уже когда-то успел добраться до Бьорна и уютно свернулся калачиком на шкуре рядом с ним. Только Ингвара для полного счастья не хватало.
        Кого я тут собралась вразумлять, простите?
        — Где я?
        Мы как по команде замерли, а потом, сообразив, откуда этот слабый тихий голос, рванули к постели, где Хейке уже навис над Бьорном с выражением безграничного счастья на лице.
        — Бьорн!  — возопило это разноглазое чудо природы, радостно подергивая кончиками ушей.
        — Кто Бьорн?
        Мужчина пошевелился, сморщился и потер лоб ладонью. Зацепил пальцами длинную косичку из прически, внимательно ее изучил. Отпустил.
        — Где я?  — задал он следующий странный вопрос и окончательно нас всех припечатал.  — Кто я?
        Это было даже немножко смешно. Правда, Лоуренс даже хихикнул неуверенно.
        — Его по голове никто не бил? Милана?
        Я усиленно замахала головой. Не била я его, точно помню.
        — Он память, что ли, потерял?  — озвучил общую мысль Рансу и с интересом заглянул «больному» в лицо.  — Я знаю пару заклинаний…
        — Не надо!  — почти взвизгнул Хейке, падая Бьорну на грудь.  — Ничего он не терял! Правда, Бьорн? Ну скажи что-нибудь, Бьорн!
        Мужчина уставился на альва с нескрываемым ужасом, потом, видимо, отчаявшись разобраться в происходящем самостоятельно, обратился к нам:
        — Простите, господа, не имею чести быть представленным. Будьте так добры объяснить мне, что я делаю в… столь странном месте? Где матушка с батюшкой? Они должны были забрать меня на каникулы.
        От удивления у меня, как говорится, чуть челюсть не отпала. Откуда эта манера речи, как из позапрошлого века? Какие еще матушка с батюшкой? Я ему что… мозг повредила? Как электрошокером? Мама дорогая!
        — Бьорн!  — Я рухнула перед ним на колени и от переизбытка эмоций схватила за руку.  — Прости, пожалуйста, я не специально! Просто не надо было меня целовать…
        Первым отреагировал Кай, про которого я, каюсь, на какое-то время умудрилась забыть. Он откашлялся и хриплым голосом уточнил:
        — Так вы, значит, целовались. Да?
        Я отвернулась от Бьорна, чтобы как-то оправдаться, как мужчина снова выдал непонятную реплику:
        — Сударыня, Бога ради, простите!  — Он вскочил, игнорируя повисшего на нем Хейке.  — Если я оскорбил вас, приношу свои нижайшие извинения. Но прошу, не говорите месье Мартену, он непременно прикажет высечь меня розгами, как в прошлый раз.
        Ситуация отдавала абсурдом.
        — Отойди, Милана, я сам его сейчас… высеку,  — Кай сделал шаг вперед с весьма недвусмысленными намерениями, Рансу отмер и схватил его за пояс. Хейке оторвался от Бьорна и в буквальном смысле зашипел на парня. Впору было хвататься за голову и ложиться рядом на постель, изображая амнезию.
        — Так, все на выход,  — неожиданно командирским тоном велел Лоуренс и в лучших традициях жанра добавил: — Милана, ты останься.
        Хейке пришлось практически уносить на руках, с этим непростым заданием блестяще справился Рансу, который нашел к норовистому парнишке какой-то свой волшебный подход. И вот мы остались втроем.
        — Рассказывайте, что произошло на самом деле,  — потребовал блондинчик, хотя, называть его и дальше в такой фамильярной манере было уже как-то неловко. Я сжалась под его пристальным взглядом, надеясь, что вот сейчас он щелкнет пальцами, и Бьорн снова станет самим собой. Но чудо не собиралось происходить.
        Выслушав мои сбивчивые объяснения, Лоу нахмурился:
        — Что же делать? Может, ударишь его еще раз?
        Бьорн перевел потерянный взгляд с него на меня. Губы этого здорового сильного мужика слабо затряслись, будто он собрался разрыдаться.
        — Я не понимаю…  — простонал он.  — Не надо меня бить, пожалуйста, смею предположить, здесь закралась какая-то ошибка. Вы…  — его глаза вдруг испуганно расширились.  — Вы… анархисты? Вы хотите взорвать лицей?
        М-да, а дело-то и впрямь пахнет жареным. Я попыталась вспомнить, что мне все это напоминает. Монеты с императором, заковыристая речь Бьорна и потеря им памяти, анархисты эти опять же. Не говорите мне, что…
        — Вырубился,  — констатировал Лоуренс и помахал ладонью перед носом мужчины.  — Как же это все не вовремя. Ключи хоть где?
        Это уже какая-то научная фантастика пошла, такое даже Дашке с ее фантазией не снилось.
        — Ключи, спрашиваю, где?
        Я отмерла, заметив, что Лоу повысил голос. Слушать, как он кричит на меня, было выше моих сил:
        — Далеко!  — отбрила я резко.  — Даже тебе не достать. Сделай одолжение, сбегай до старейшин, забери у них эти долбаные ключи, прошвырнись до терминала и открой его уже сам!
        Кажется, я тоже начала кричать.
        — А… черт с тобой,  — глядя на совершенно бессовестное лицо Лоуренса, я только рукой махнула. Что напрасно нервы тратить. Нервы, они, как известно, не восстанавливаются.
        — Милана! Милана, подожди!
        Я, не поворачиваясь, показала ему фигу и хлопнула дверью.

* * *

        Бьорн приходил в себя тяжело. Никто даже не мог точно сказать, что происходило в его голове следующие несколько дней. Мужчина сделался замкнутым, не желал выходить из комнаты и с кем-либо общаться. Разве что только со мной.
        — Почему все зовут меня этим именем?  — спросил он, выспавшись и немного оклемавшись. Я сидела на краю постели и нервно мяла юбку на коленях.  — От рождения я был наречен Родионом, меня крестили в церкви. Неужели это сон?
        Так я и узнала, что зеленоглазого красавца с роскошной гривой темных волос и лукавой улыбкой зовут Родион и ему всего-навсего шестнадцать лет. Точнее, было шестнадцать лет, когда он загадочным образом переместился из России 1915 года в этот мир. Меня передернуло от мысли, что я заглядывалась на прыщавого подростка и — ужас!  — позволила себя поцеловать.
        — Я тебя понимаю, не волнуйся… Родион,  — солгала я. Меня-то память пока не подводила.  — Мы что-нибудь придумаем. Все исправится.
        Недавно я жаждала, чтобы кто-нибудь говорил это мне, и вот сижу, успокаиваю здорового детину, как ребенка. Блин, он же и есть ребенок. Так ведь? И в какой-то степени я ответственна за то, что с ним сейчас происходит.
        Вечером того же дня я принесла ему тарелку с супом на ужин и, пока он ел, размышляла над ситуацией. Но по всему выходило, что на пустом месте много не нафантазруешь.
        — Ты помнишь, как попал сюда?  — спросила я. Бьорн (ну не могу я его Родионом звать) отставил тарелку и сложил руки на коленях, как примерный ученик:
        — Был конец учебного года, директор лицея, месье Мартен, позволил мне остаться на пару дней, чтобы дождаться приезда матушки с батюшкой.  — Мужчина загрустил.  — Каникулы я в имении проводил, под Петербургом, доктора мне смену обстановки советовали…
        Вот и сменил обстановку.
        — Я и друг мой, Федор, в сад полезли, куда ходить нельзя было, за ягодами. А после не припомню. Будто только что ото сна проснулся.
        И он посмотрел на меня влажно блестящими зелеными глазами. Что я могла ему сказать? Что тоже пошла туда, куда не надо было,  — и вот результат?
        — Ты помнишь, что провел здесь много лет?  — я вспомнила его собственные слова.  — Десять, кажется.
        — Помню, будто в книжке читал. Будто и не со мной было.
        Мы долго разговаривали. Парнем он был неплохим, этот Родион из Петербурга, но по Бьорну я уже начала скучать.
        — Похоже, время тут немного иначе идет,  — попыталась объяснить я, хотя сама только-только начала вникать.  — Интересно, сколько времени прошло с моего перемещения?
        Само собой, никто не мог мне ответить, уж тем более несчастный потерявшийся Бьорн.
        На второй день он проснулся более, хм, бодрым. Мне даже на секундочку показалось, что это снова Бьорн, но нет — у того взгляд был другим.
        Странно, но с Родионом я чувствовала себя увереннее, может быть, потому, что он оказался в ситуации еще более худшей, чем я. Звучит немного эгоистично, однако и я никогда не утверждала, что склонна к альтруизму.

        — Милана.  — Кай подловил меня на улице, когда я шла обратно в дом. Ребят поселили отдельно, и мы за эти сутки виделись впервые.  — Подожди, нам надо поговорить.
        Этого я и боялась. В голове все перемешалось, встало с ног на голову, и мои чувства к Каю едва не потонули под слоем навалившихся сверху новых проблем. Но стоило только заглянуть в синие глаза, как сердце ухнуло в пятки, а в груди что-то сладко заныло. Это и есть любовь?
        Мы присели на порожке задней двери, я чуть в отдалении, смущенно обхватив колени руками.
        — Милана, ты испытываешь что-то к этому человеку?  — голос парня прозвучал глухо и очень серьезно.  — Он ведь из твоего мира. У тебя с ним больше общего, чем… чем со мной.
        Я вздрогнула и зябко обхватила себя руками за плечи, ежась от пробежавших по спине мурашек. Не знаю, что сказать. Чувства… Конечно, они есть, но вовсе не те, которые Кай имел в виду.
        — Дурак.  — Я развернулась и, прижавшись к нему, обхватила руками за шею. Он обнял меня, осторожно, словно не решаясь.  — Если Хейке нас увидит, убьет обоих.
        — С ним Рансу. Говорит, что испытывает к нему исследовательский интерес.  — Кай усмехнулся мне на ухо. Я теснее прижалась к его груди, но никак не могла расслабиться до конца.
        — А Диана?  — Я решила прояснить эту ситуацию.  — Что с ней?
        — Забудь, она покинула университет. Наша помолвка с самого начала оказалась ловушкой для нас с отцом. Так Густав надеялся подчинить нас себе, а когда не удалось, решил избавиться, опозорив наш род клеймом воров и государственных предателей. Лишь твое вмешательство спасло меня. Спасибо.
        Последнее слово он ласково прошептал мне на ушко. Кому теперь вообще нужна эта Диана, когда мой принц рядом.
        — Кай, а…
        — Хватит вопросов.
        Он прервал меня поцелуем, нагло и бесцеремонно, но способ мне понравился. Я муркнула довольно и устроилась поудобнее. И именно этот момент выбрал Рансу, чтобы вылететь из дома, едва не свалившись нам на головы. Сообразив что к чему, рыжик покраснел, выпучил глаза и испуганно прижал ладони к лицу.
        — П… шу п… щенья!  — выпалил этот стеснительный чудик, и половина букв затерялась где-то между пальцев. Ему вообще лет сколько? Ведет себя иногда как дитя малое. Из-за его спины выглянула любопытная рожица Хейке.
        — Пф!  — фыркнул он и быстро скрылся с глаз. Лемминкайнен грозно нахмурился:
        — Что случилось?
        — Он вышел!  — радостно возвестил Рансу, убирая руки от лица.  — Бьорн то есть. Из спальни. Вышел, сам.
        — Мы поняли, успокойся уже,  — прервал его Лемминкайнен, поднялся с порожка и подал мне руку.  — Лоуренс в курсе? Если да, предлагаю сразу приступить к делу.
        Бьорн действительно сидел на лавке в горнице. При виде меня он приподнялся с места, но быстро сел обратно под тяжелым взглядом Кая. Хейке, как и ожидалось, ошивался поблизости, но не лез с радостными воплями, видимо, либо Лоу, либо Рансу провели с ним воспитательную беседу. Кстати, Лоуренс тоже тут. Прическу сменил — высокий хвост ушел в прошлое, и светлые волосы по местной моде были распущены и кое-где переплетены в мелкие косички. Это придавало бывшему алхимику более задиристый и молодой вид. Но взгляд, которым он меня встретил, напротив, был крайне серьезен и собран.
        — А вот и вы,  — коротко улыбнулся он и кивнул.  — Теперь все заинтересованные стороны в сборе.
        — Считаешь, что уже пора?  — перебил его Лемминкайнен, и Рансу выскочил вперед, размахивая руками:
        — Ну а чего ждать? Чего ждать-то? Это вообще Миланина книга, если помните.
        Книга… Точно, я и забыла про нее! Рансу достал из своей тщательно оберегаемой сумки фолиант и потряс им в воздухе, как боевым трофеем:
        — Я нашел к ней магический ключ! То, что я там прочитал, перевернуло наше представление о мире! Ребята уже в курсе, осталось рассказать тебе.
        Мне, как всегда, в последнюю очередь.
        Мы расположились по лавкам, я аккурат между Каем и Бьорном, чтобы им обоим было спокойнее, а Хейке на нашей скамье места не хватило, поэтому он присел напротив, сверля меня подозрительным взглядом. Теперь оба глаза — и синий, и желтый — глядели одинаково хмуро. А жаль, желтый мне в принципе нравился.
        — Ну давай, начинай,  — разрешил Лоу. Рыжий вышел на середину комнаты, как на сцену — он вообще был склонен к театральщине, как выяснилось,  — и продемонстрировал книгу:
        — Однажды в далекие-далекие времена мир был огромным, и в нем жили люди, владеющие магией,  — нараспев начал зачитывать Рансу, от волнения едва не захлебываясь слюной.  — Можно дальше своими словами? В общем, они были очень могущественными и в один прекрасный день решили выяснить, кто из них круче. Ну или как-то так. Долго боролись, попутно уничтожая все живое, пока не заметили, что мир гибнет. Тогда они объединили остатки своих скудных сил, нашли место, где множество миров проходит через одну точку, и создали на этом месте терминал, который мы называем Вратами. Потом создали три ключа от терминала и запечатали в нем магию, чтобы дать своему миру возможность восстановиться. Ну и сами тоже отправились на покой. А теперь самое интересное,  — Рансу поправил очки и поднял вверх указательный палец, по всей длине перемотанный пластырем.  — Сердце Врат — временная спираль. С ее помощью можно прокручивать время вперед и назад. Представляете себе? Полжизни бы отдал, чтобы взглянуть на нее хоть одним глазком!
        Я честно пыталась осмыслить услышанное.
        — Подожди.  — Я сжала пальцами виски, но не сильно помогло.  — Ты хочешь сказать, что место, куда я попала, где вы все живете, это лишь обособленная часть большого, моего, мира? И вы тут заперты, как рыбки в аквариуме?
        Рансу задумался, будто раньше эта мысль ему в голову не приходила, хотя, скорее всего, он уже давно разложил всю информацию по полочкам в своем гениальном мозгу. Еще бы научился выдавать ее более или менее связно.
        — Выходит, что так. Первые летописи нашего мира начали вестись примерно 6 тысяч лет назад. Получается,  — он азартно сверкнул линзами,  — если Бьорну было шестнадцать в момент перемещения и прожил он тут осознанно десять лет… Какой у вас там сейчас год?
        Я поняла, что он имеет в виду, прикинула в уме, благо подсчет оказался довольно простым, и из 2015 вычесть 1915 мне удалось без калькулятора. Я озвучила результат вслух. Жуть какая — для Бьорна целый век пролетел как десять лет!
        — Чудесно!  — воскликнул рыжий, хотя чудесного тут было до прискорбного мало.  — Значит, время у нас течет в десять раз медленнее, чем у вас. И магическая война в вашем мире произошла…
        Я снова его перебила, громко ахнув:
        — Шестьдесят тысяч лет назад. Как же давно это было! До динозавров что ли?
        — До кого?
        Я замотала головой. Нет, динозавры к этому времени давно вымерли. Меня аж в жар бросило.
        — Кому скажу, не поверят же!
        Мой восторг никто не стремился разделить, пришлось замолчать, если выберусь отсюда, Дашке расскажу. Радует, что дома от силы чуть больше двух лет прошло. Два года… Меня уж точно объявили пропавшей без вести. Поскорее бы вернуться.
        — Прошу прощения,  — подал голос до этого молчавший Бьорн.  — Я правильно вас понял? Прошло… сто лет? Меня не было дома сто лет?
        Если бы он сейчас заплакал, никто бы его не осудил, честное слово. Даже представить страшно, каково это, вдруг узнать, что ты на самом деле совершенно другой человек и все, что ты знал и любил, уже почти век как покоится в земле. Я не заметила, как начала дрожать, и не оттолкнула Кая, поднявшегося и обнявшего меня руками за пояс.
        Бьорн по очереди окинул нас всех взглядом и вздохнул:
        — В таком случае мне спешить некуда.
        Это могли бы быть слова настоящего Бьорна, который легко относился к трудностям и шутил даже в самых непростых ситуациях. Мне очень захотелось его обнять, но это, пожалуй, было бы уже слишком.
        — Долой траур!  — Рансу гордо вскинул рыжую голову.  — Временная спираль вернет вас обоих в то время, откуда вы пришли. То есть я надеюсь, что так и будет. Скорее всего. Должно получиться.
        «Я надеюсь», «Скорее всего». Рансу, как всегда, точен и уверен. Обожаю его.
        — Тогда я пойду с вами.  — Бьорн решительно поднялся с лавки и едва не оказался сбит подлетевшим Хейке. Отшатнулся, но быстро взял себя в руки.  — Вы же собираетесь туда, да?
        — Я пойду с тобой и буду тебя защищать,  — альв положил руку ему на грудь и коротко кивнул. Бьорн улыбнулся, и у меня как камень с души свалился.
        — Забыл, что отдал ключи вашим старейшинам?  — напомнил Кай, уже успевший вникнуть в положение дел.
        — Помню, но…  — мужчина засомневался на секунду,  — кажется, у меня был какой-то план.
        Лоуренс засмеялся. Это было так неожиданно, что мы все, наверное, дернулись.
        — Ха! Значит, память двух людей потихоньку накладывается друг на друга. Интересно.  — Он откинул с лица волосы и хитро улыбнулся.  — Я в курсе этого плана, так что ключи будут у нас. Но только два. С третьим разберемся, когда сбежим из города.
        Я не совсем понимала, о каких планах идет речь, да никто и не спешил меня в них посвящать. Однако решение покинуть это место меня радовало.
        А потом лицо Лоуренса резко омрачилось:
        — Ингвар?
        Я обернулась и увидела вошедшего мага. Он встретился взглядом с Лоу и кивнул:
        — Лоуренс.
        Блондинчик поджал губы, борясь с презрительной гримасой, так и лезущей на лицо, и, наконец, расплылся в беззаботной улыбке:
        — Здравствуй, дорогой братец! Давно не виделись, да? Два года уже.
        — Все так.  — Ингвар замолк и равнодушным тоном добавил: — Брат.

* * *

        До рассвета было не менее нескольких часов, когда мы, как в приличном рыцарском романе, кутаясь в тяжелые плащи с капюшонами, подошли к глухим воротам. Смотровые вышки по обеим сторонам ограждения казались пустыми и безжизненными, почему-то я ожидала увидеть там зажженные факелы или что-то в том же духе, но ошиблась.
        Кто-то, совершенно неразличимый в темноте, открыл большой засов и отворил ворота настолько, чтобы можно было просочиться одному человеку. А когда мы гуськом выбрались наружу, так же бесшумно их за нами закрыл.
        Я вопросов не задавала, да и не было необходимости. Лоуренс, как оказалось, родной сын одного из старейшин и прямой его наследник, сумел не только достать изъятые ранее у Бьорна два ключа, но и подкупил стражей, чтобы те вовремя «уснули». И теперь мы, стараясь производить как можно меньше шума, спускались вниз с холма, где нас ждал Ингвар с лошадьми.
        — Надо спешить, пока не рассвело.  — Ингвар кинул поводья последнего жеребца Лемминкайнену. Я содрогнулась. Опять лошади, мама дорогая. Хорошо, что в этот раз меня не пытались заставить ехать самостоятельно, я бы в дневное время расшиблась за пять минут, а в такой темноте даже в седло не залезла.
        Компания перекинулась сухими дежурными фразами, и мы двинулись в путь. Спустя напряженные четверть часа, за которые у меня уже свело поясницу, мы припустили коней, да так, что в ушах засвистело.
        — Как долго нам ехать до Врат?  — Кай поравнялся с Лоуренсом, слегка сбавившим скорость после поворота. Мы скакали уже несколько часов, линия горизонта окрасилась розовато-свинцовым, выхватывая из темноты очертания унылого серого рельефа. Я зевнула.
        — Как минимум до обеда, если не сбавлять темп,  — нас догнал Ингвар,  — мы можем добраться до границы. Оттуда еще полдня пути.
        — Лошади не выдержат. Нужно будет сделать привал.  — Лоу окинул брата недовольным взглядом, я закатила глаза.
        Историей их родства со мной поделился Бьорн-Родион в тот вечер, после того как Ингвар ушел. Маг оказался сводным братом Лоуренса — незаконнорожденным сыном одного из старейшин, которым, как нетрудно догадаться, был отец Лоу. С самого детства между братьями росла и крепла кровная вражда — Ингвар был уверен, что куда серьезнее и умнее ветреного блондина, и в общем-то был недалек от истины, вот только прав на отцовское место у него не было никаких. А если еще учесть, что Ингвар был старше, терпеть превосходство младшего брата было, наверное, особенно неприятно. Да уж, положение его было незавидным. Я бы на его месте ни за что не стала бы нам помогать, но, видно, он более хороший человек.
        Отдохнуть мы смогли остановиться лишь тогда, когда солнце заняло самую высокую позицию, то есть к полудню. Заросшая высокой травой равнина впереди была разбавлена редкой рощицей, в буквальном смысле три сосны, как в поговорке. У меня уже желудок приклеился к позвоночнику к тому времени, а мы все скакали и скакали, поэтому, когда Кай снял меня с несчастного взмыленного жеребца (как он вообще восемь часов выдержал?), я едва смогла стоять. Лошадей Хейке привязал неподалеку, чтобы в случае чего можно было быстро вскочить в седло. Деревья давали приятную тень и прохладу, под них так и хотелось упасть и не вставать ближайшие пару суток. Никогда бы не подумала, что на севере может быть такое жаркое солнце! А еще я совершенно не была приспособлена не только к длительным конным прогулкам, но и вообще к походным условиям. Благо Лоуренс каким-то магическим способом нагрел нам воды для чая, и мы смогли поесть. Сухпаек состоял из козьего сыра и ржаных лепешек, есть которые в обычной жизни я бы просто побрезговала, сдобы в них ни на грош. А сейчас вот поглощала с завидным аппетитом. Кай примостился рядом и
ненавязчиво подкладывал мне свою порцию по кусочкам, я сначала не брала, а потом все же польстилась. К слову, сыр оказался весьма и весьма неплох.
        — После отдохнем не больше четверти часа и в путь,  — напомнил Лоу и расслабленно откинулся на древесный ствол. Я послушно догрызла свою долю и приготовилась вздремнуть хоть эти жалкие пятнадцать минут, и, само собой, у меня ничего не получилось. Парни расселись на расстоянии друг от друга, даже Кай сидел в сторонке, точил меч, и я подсела к Рансу, выглядевшему самым незанятым.
        — Покажи ключи,  — попросила я.  — Они же у тебя, да?
        Жуть как интересно было подержать их в руках, особенно теперь, когда в наших руках оказались все три. Произошло это тем самым вечером, когда в разгар нашего импровизированного совета вклинился Ингвар.
        Тогда Лоуренс смерил его нехорошим взглядом, после чего расплылся в беззаботной улыбке:
        — Здравствуй, дорогой братец! Давно не виделись, да? Два года уже.
        — Все так.  — Ингвар замолк и равнодушным тоном добавил.  — Брат.
        Повисла напряженная пауза, которую так никто и не решился нарушить. Я же смотрела на Ингвара с новым интересом. Брат? Что значит «брат»? Тогда я еще не знала всех подробностей, ими позже поделился Бьорн.
        Маг прошел в горницу и, опустив все лишние приветствия, заявил:
        — Третий ключ у меня.
        Ахнули все, даже Хейке, который, как я успела понять, Ингвара недолюбливал. Только Лоуренс недоверчиво прищурился и переглянулся с Каем. Что это они, интересно, удумали?
        — И откуда же, позволь поинтересоваться, у тебя взялся третий ключ?  — Блондин скрестил руки на груди. Очень правильный и интригующий вопрос.
        — Пожалуй, пришло время рассказать об этом.
        Все обратились в слух, семейные распри были отложены, объявили временное перемирие. По крайней мере, со стороны выглядело именно так — Лоуренс, все так же сплетая руки на груди, уселся на лавку напротив Кая. Рансу сник, слезая с лавров рассказчика и уступая почетное место Ингвару.
        Я еще более внимательно присматривалась к магу, с одной стороны, меня терзали сомнения, ведь не могло все оказаться настолько просто, чтобы третий ключ, который так сильно нам сейчас необходим, был под самым носом. А с другой — обуревало любопытство, а в голове уже один за другим возникали различные варианты. Но ни один из них не оказался правильным.
        Ингвар начал без излишнего эпатажа:
        — Надеюсь, все помнят историю с Крочфордским ключом,  — в голосе его скользило пренебрежительное превосходство, я лишь подивилась, как Бьорн умудрялся находить с ним общий язык. Хотя что это я? Патлатый обладал именно тем складом характера, который находил хорошее во всем и всех и располагал к себе если не с первой минуты знакомства, то уж точно довольно прочно. Чего нельзя было сказать о Родионе — сейчас питерский мальчишка в Бьорне смотрел с подозрением и недоверием.  — Инарийцы пытались украсть его, но мы вовремя спохватились. Охотников до ключей оказалось очень много, и мы с отцом,  — тут он сделал выразительную паузу, победоносно посмотрев на блондина. Лоуренс в ответ хмуро кивнул,  — решили обезопасить его. Старейшины объявили, что ключ украден, организовали целую операцию по поиску вора, но, разумеется, так его и не нашли. Чтобы отвести подозрения от старейшин и предотвратить очередную попытку кражи, тайник обустроили в доме моей матери. Я сам узнал об этом совсем недавно.
        Я закивала, как китайский болванчик. Теперь понятно, почему старейшины, получив два ключа, успокоились и просто отобрали их у Бьорна, ведь вся верхушка знала, что третья часть надежно спрятана.
        Маг, так и не дождавшись должной реакции (видимо, бурные овации звучали лишь в его воображении, судя по кислому лицу), достал из кармана шкатулку.
        — И это ключ?  — Я вытащила на свет странный треугольник с одной округлой стороной. Похоже это было больше на плоский кусок сыра с дырочками — только выемки были самой разной и непредсказуемой.
        А теперь в моих руках было три таких «сырных» куска. Я приняла их от Рансу и сложила в стопочку, пытаясь соотнести отверстия друг с другом, но они оказались слишком различными.
        — Я не знаю, как они работают,  — с горьким вздохом признался рыжик.  — И даже, если честно, пробовать боюсь.
        Вот это было на него очень непохоже. Я по-новому взглянула на металлические треугольнички — вдруг они реально опасны? Держу их на ладони, а они тем временем поглощают мой разум.
        — Их создали для людей из твоего мира.  — Рансу доверительно наклонился ко мне и заглянул в глаза.  — И книгу, наверное, тоже написали специально для тебя.
        — Дай ее сюда,  — мне пришла в голову одна мысль, которую я хотела проверить до конца привала. Получив фолиант, сразу перевернула задней обложкой и поднесла к лицу. Незнакомый Рансу символ, в сущности, был не таким уж теперь и незнакомым и кое-что напоминал.
        — Смотри!  — Я разложила на земле три ключа, и мы дружно вдвоем склонились над ними.  — Если сложить их так, так и так,  — я поменяла их местами,  — то получится похожий рисунок. Ну? Скажи, что я молодец?
        Рансу горячо закивал. Со стороны мы, вероятно, смотрелись как два заговорщика.
        — А давай проверим?  — предложил он, потянулся к ключам и быстро отдернул руку.  — Поймем, правда ли будет похоже.
        Звучало соблазнительно. Моя жажда знаний ничто в сравнении с исследовательским энтузиазмом кузена, но мы, девушки, от природы любопытны.
        Я взяла в руки два ключа и поднесла друг к другу. На глаз их пазы идеально подходили друг к другу. Нужно было только соединить.
        — Нет.  — Я в последний момент отступила.  — Мне страшно.
        И не соврала. А если опять бабахнет, что мама не горюй? Прибью еще и Рансу, вдруг окажется, что и он попаданец, оказался в Инарии с младых лет, а на Земле теперь прошло лет двести? Рыжик, с его внешностью, мог бы быть сыном какого-нибудь французика, наступающего на Москву в одном ряду с Наполеоном. Нет, такого удара судьбы я просто не переживу, хватит с меня сюрпризов.
        «Сын французика» посмотрел на меня с пониманием, но в глазах уже загорелся исследовательский азарт. Все-таки он неисправим.
        — Так, хватит тут рассиживаться,  — мы оба вздрогнули от прозвучавшего слишком грозно голоса Лоуренса. Он наклонился, собрал с земли ключи и убрал в шкатулку.  — Выдвигаемся.
        И все. Вот так вот просто забрал ключи и ушел дальше раздавать распоряжения. Мы с рыжиком переглянулись, не в силах возразить.
        — Странно, что Хейке до сих пор не почувствовал погони,  — протянул Бьорн. Все это время он предпочитал отмалчиваться, вел себя тише воды ниже травы, что было мало похоже на него как Бьорна, но вполне объясняло как Родиона. Возможно, он до сих пор боролся с двумя живущими в нем личностями, и каждый раз, смотря в его бесенячьи глаза, я испытывала к нему самую искреннюю жалость, на которую была способна. А что, если бы со мной случилось то же самое?
        — Именно поэтому нам нужно спешить. Если погони до сих пор нет, не значит, что ее не будет вовсе.
        Рансу спрятал книгу в свою котомку и поднялся, помогая встать и мне тоже. Соблазн соединить ключи не пропал, и я была благодарна Лоуренсу, что он вот так вот лишил меня возможности привести желание в действие.
        Сборы были быстрыми, и я снова оказалась верхом, бережно прижатая к Каю, а зад незамедлительно отозвался болью. С непривычки я, видимо, натерла неплохую мозоль, а после короткого перерыва кожаное седло словно выпустило шипы.
        — Долго еще?  — громко спросил Лемминкайнен, будто мои мысли прочитал. Возможно ли такое, что и у него задница болит?  — Мы не можем скакать вечно.
        Лоу махнул рукой на скаку, что могло означать что угодно, от «не знаю», до «отвали, достал». За брата ответил Ингвар:
        — Невозможно сказать точно. Барьер защищает Врата и скрывает от посторонних глаз,  — светловолосый маг замолчал, приноравливая бег своего коня к нашему.  — Раньше только чужаки не могли приблизиться к Вратам, теперь же вообще никто.
        Дальше разговаривать стало неудобно, и следующие несколько часов скакали молча. Я отбила себе буквально все и, если бы не Кай, свалилась бы по дороге, ищи меня свищи. Внезапно лошадь Хейке встала на дыбы и остановилась. Парнишка завертел головой, будто бы принюхиваясь.
        — Что?  — Бьорн на мгновение стал похож на себя прежнего, с жадным любопытством глядя на юного альва. Хейке прикрыл синий глаз и снова принюхался:
        — Кровью пахнет. Откуда мы пришли.  — Он привстал в седле, оглядываясь.  — Сильно пахнет. И гарь. Пф, ну и гадость.
        Я уже успела наслушаться про уникальные способности альвов. И слух у них тоньше, и обоняние острее, а гетерохромия каким-то образом улучшает ночное зрение. Правда, характер обычно так себе, учитывая постоянную смену пола. Никакая психика не выдержит.
        — Далеко?  — уточнил Лоуренс, как глава отряда. Хейке неуверенно поморщился:
        — Да. Запах слабый.
        — Тогда хватит болтать.  — Лоу пришпорил коня и рванул с места.
        Мы скакали до самого вечера. Я все никак не могла понять, почему в этой стране все делается, так сказать, вручную, когда все, от мала до велика, свободно владеют магической энергией. Бьорн как-то в самом начале сказал: «Зачем, если есть пара здоровых рук и ног? Магия — она для женщин и детей, а взрослый мужчина должен уметь выживать, полагаясь только на себя». Скажи он такое в Университете прикладной магии, и его бы подняли на смех. А кроме всего прочего, слова Хейке внушали тревогу. Кровь и гарь — два слова, вызывающие целый веер не самых приятных ассоциаций.
        — Я больше не могу!  — взмолился Рансу, чуть не падая с лошади.  — Я не ел уже четыре часа! Давайте отдохнем, все равно же уже темнеет.
        — Хочешь, чтобы пообедали тобой?  — нервно огрызнулся Хейке и ударил лошадь рыжего по крупу, та ускорила и без того немалый темп.
        Уточнять, что именно имел в виду альв, не хотелось. И так было понятно, что за этим кроется сложная цепочка выводов, но вдаваться в подробности было бы небезопасно для желудка.
        — Не переживай,  — почти на самое ухо пробормотал Кай, видимо, почувствовав мое беспокойство,  — мы обязательно выберемся, и все будет в порядке.
        Хотелось бы мне в это верить, но почему-то именно сейчас реальность казалась беспощадной. К тому же я неожиданно ощутила совсем другое ноющее чувство в груди, резко оттеснившее страх, и оно показалось мне куда более неприятным. Предстоящее расставание с людьми, ставшими за последнюю пару месяцев родными, парень, за которого я почти вышла замуж, магия, которой я смогла бы овладеть. А там, за границей, помимо неопределенности меня мог ждать лишь скучный мир со скучными людьми, нелюбимая работа и уже совершенно нелюбимый тренер Виталик. Если у меня и была цель вернуться домой, то лишь ради мамы.
        Я упрямо поджала губы и напряглась, борясь с порывом разрыдаться от переизбытка эмоций. Потом, подумаю об этом потом. К тому же впереди уже маячила мутная полоска посадки, а за ней — необычайно ровная линия горизонта, словно проведенная рукой опытного чертежника. Разве так бывает или зрение меня обманывает?
        — Приехали,  — оповестил Хейке, едва мы миновали лесок, и первым спрыгнул на землю. Я же на нее буквально стекла. Лоуренс вместе с Каем первыми подошли к… ну, не знаю. Кажется, Ингвар назвал это барьером. При ближайшем рассмотрении раскинувшийся перед нами пейзаж чуть плыл, как мираж в пустыне. Чем дольше я в него вглядывалась, тем больше казалось, что я смотрю не на унылый серый луг со свернувшимися до зари цветочными бутонами, а лишь на его мутное отражение.
        — Согласно последнему донесению разведки,  — Лоу со сдержанным интересом изучал невидимую стену,  — наши маги перестали проходить сквозь барьер, он уплотнился, перестроился. Сложно сказать. Попробуешь, Кай?
        Я дернулась, чтобы остановить парня, но он уже протянул руку, и ладонь точно увязла в расплавленном серебре. А потом Кай отлетел назад, по инерции пропахав землю спиной. Я до одури испугалась, но Кай уже поднялся и махнул, мол, все хорошо. Лоу повторил его опыт со схожим результатом, разве что улетел не так далеко благодаря помощи того же Кая. Всем сразу стало очевидно, что путь дальше для нас закрыт.
        Это был жестокий удар. Я упала на колени, без сил даже на то, чтобы разозлиться. Стоило проделать такой изнуряющий путь, чтобы тупо стоять перед магической преградой, как баран перед новыми воротами? Было так обидно, что даже плакать не получалось.
        — Милана?
        Я поднялась на ноги и сурово свела брови. Ну уж нет, какой-то местный фокус-покус меня не остановит! Шандарахнуть бы по барьеру сумкой, все-таки проверенный метод, но вещи жалко, если не получится.
        — Ой, ой, ой… Милана, ты что задумала?
        Я обогнула Рансу, поднырнула под рукой растерявшегося Бьорна и, размахнувшись, врезала по прозрачной стене кулаком, как учили в секции рукопашного боя. Хоть где-то приемчик пригодился.
        Было немного больно, но я уже как-то и привыкнуть успела. Горячая волна прошлась сквозь все тело, молнией прошила вытянутую руку, и ладонь ошпарило так, что я все-таки вскрикнула и разжала пальцы. Ощущение было такое, будто раскаленную чугунную сковороду без полотенца взяла. Кто-то без страха схватил меня за плечи и, шипя сквозь зубы, оттащил в сторону. По «стене» прошли трещины-зигзаги, светящиеся изнутри перламутровым светом, сверкнуло ослепительно-белым. Мы все прикрыли глаза, а когда открыли, перед нами лежала уже не пасторальная картина альпийского луга с поникшей травой, а голая, точно прилизанная, кое-где поросшая редкой муравой, равнина с высоким пирамидоподобным зданием в центре.
        Я ахнула:
        — Офигеть! Это что?
        — Внешняя часть Врат.  — Ингвар вышел вперед и впервые широко улыбнулся.  — Молодец, чужачка.
        — Милана, ты в порядке?  — ко мне подошел Кай и бережно взял за пострадавшую руку.  — Покажи. Болит?
        Я взглянула на свою ладонь — шрам от удара электричеством исчез, будто его и не было никогда.
        — Видимо, твой дар выполнил свою функцию. Да, я все знаю,  — Лоу встал по другую сторону от сводного брата и задумчиво посмотрел вдаль.  — Немного осталось. Ты готова?
        Знать бы еще к чему.
        — Как поем, так сразу и приступлю,  — ляпнула я сгоряча, и Рансу поддержал меня руками и ногами. Вот кто никогда меня не предает.
        Для начала мы пешком дошли до загадочного строения. По мере приближения в уходящем вечернем свете вырисовывались монументальные гранитные плиты, из которых оно было сложено. Высокое и четырехугольное, оно устремлялось в небо зауженой верхушкой, оканчивающейся срезанным острием. К зияющему чернотой входу вел ряд широких ступеней, по обеим сторонам которых выдавались вперед огромные квадратные колонны. От Врат веяло древностью, жутью и почему-то плесенью. Наверное, это психологическое.
        Неподалеку от ступеней я остановилась.
        — Можно мне… отдохнуть немного?
        Хотелось отсрочить неизбежное как можно на более долгий срок. Я нервничала, сердце колотилось как бешеное, меня бил озноб. Получив разрешение, я отошла подальше и села на сумку спиной к храму. Темнело буквально на глазах.
        — Тебе не обязательно уходить.  — Кай подошел сзади и присел рядом.  — Ты можешь остаться здесь. Со мной. Обещаю не принуждать тебя ни к чему, защищать и…
        Вместо продолжения он прикоснулся к моему плечу, будто это могло заменить мне слова, которые безумно хотелось услышать.
        — А мама? Кай, два года прошло.  — Не уверена, что он в состоянии меня понять. Вот Бьорн бы смог.  — Она уже решила, что я умерла. Можно подумать, я бы не хотела остаться. Но я должна, понимаешь, должна уйти… А-а-а-а, блин!
        Я уткнулась лбом ему в плечо и сквозь зубы тихо выругалась. Он что, специально издевается? Знает, что я не могу изменить свое решение, и предлагает мне такое.
        — Если я скажу, что почти… почти готова променять все на жизнь с тобой, что ты мне на это скажешь?
        Мне нужно было только три слова. Если бы я их услышала, все могло бы поменять свое значение.
        — Я был бы счастлив,  — проронил Кай, и я резко выпрямилась. Поднялась на ноги.
        — Я открою терминал, верну Бьорна в его время и уйду домой. Прости, мне правда очень жаль.
        Боясь передумать и первой признаться в своих чувствах, я едва ли не бегом вернулась к ступеням, где без особого пиетета расположились на привал мужчины. Лоуренс играл в гляделки с братом, Рансу жевал импровизированный бутерброд, сидя на холодном камне, а рядом с ним напряженный до предела Хейке не сводил глаз с Бьорна, задумчиво косящегося на темнеющее небо.
        — Кхем!  — кашлянула я и неловко махнула рукой.  — Ну я готова. Что надо делать?
        В глазах обоих братьев промелькнуло почти хищное торжество, у меня аж мурашки пробежали. Блондинчик бросил мимолетный, полный превосходства взгляд на подошедшего Лемминкайнена и взял мои руки в свои.
        — Милана,  — проникновенным голосом начал он,  — ты понимаешь, что скоро изменишь целый мир?
        Я мрачно кивнула. Хотелось честно ответить, что с некоторых пор мне плевать на их мироустройство. Меня достали приключения, я устала и просто хочу выспаться в своей постели. И перестать думать о Кае.
        — Конечно, понимаю.
        — Тогда возьми ключи.  — Он открыл передо мной шкатулку.  — Рансу и Бьорн войдут в храм вместе с тобой, на всякий случай.
        Ингвар недовольно нахмурился:
        — Лучше мне пойти вместо Бьорна. На него больше нельзя полагаться. Лоуренс, ты должен это понимать.  — Маг был неумолим.  — Я пойду с ней.
        — Нет.  — Лоу упрямо мотнул головой и бросил взгляд мне через плечо, на Кая.  — Это исключено. Ты понадобишься нам здесь.
        — Но Лоуренс…
        Я сглотнула слюну и просипела резко севшим голосом:
        — Прекратите спорить,  — облизнула пересохшие губы.  — Что… Что меня там ждет?
        — Не знаю.  — Лоу кивнул Каю, и тот встал рядом с ним.
        — Я сделаю это вместо нее!  — Бьорн вышел вперед, вклиниваясь в обсуждение.  — Я тоже попаданец. Не помню, как это произошло, но я пришел в ваш мир первым. Отдай ключи мне.
        У меня закружилась голова. Он боится чуть ли не больше, чем я, но готов избавить меня от неизвестности.
        — Родион, не надо,  — я не могла подобрать слов.  — Я справлюсь.
        Мужчина взял меня за плечи, развернул, заглядывая в глаза, и знакомо улыбнулся:
        — Бьорн. Это имя мне больше подходит, красавица.
        Я сначала удивилась, потом обрадовалась, но ситуации это, увы, не меняло. Я шутливо ткнула его кулаком в грудь:
        — Брось, я же типа Избранная, воин справедливости и что-то еще такое. Просто поддержи меня, если что.
        Я приняла три ключа и начала восхождение по ступеням, ко мне присоединился Рансу, отряхнувший крошки с одежды и успевший на бегу хлопнуть Хейке по плечу. Бьорн чуть задержался возле альва, но, так ничего и не сказав, ушел. И все же парнишка просиял. Наверное, увидел в лице друга то, что хотел.
        — Я должен,  — Ингвар сделал шаг к ступеням,  — я должен быть там. Лоуренс, поверь мне!
        Я остановилась почти что в дверях и обернулась на крик.
        — Пропусти меня!
        Кай и Лоу, плечо к плечу, загородили Ингвару путь. Лемминкайнен обнажил меч, и Лоу протянул довольно:
        — Как мы и думали, Ингвар. Ты все-таки не доиграл до конца, хотя, не спорю, получалось очень натурально.
        — По-хорошему прошу,  — прорычал маг, и в его руке сверкнула сталь короткого меча.
        — Ты предатель по своей мерзкой ничтожной натуре,  — припечатал Лоуренс.  — Таким родился, ублюдок. Мое место ты не получишь. Я тебе не позволю.
        Бьорн схватил меня за локоть и втащил внутрь, не дав дослушать до конца, но лязг металла мне расслышать удалось.
        Ингвар — предатель?
        — Третий ключ хранился у Густава,  — тихо пояснил Рансу.  — Это совершенно точно. Лоу должен был его выкрасть, как потом стало известно, так что быть в семье Ингвара ключ никак не мог. Теперь понимаешь?
        Я сморгнула; выступившие слезы. То есть они знали об этом с самого начала? Кто еще среди нас мог оказаться обманщиком?
        — Милана, идем.  — Бьорн подтолкнул меня в спину, и мы втроем оказались в огромном промозглом зале с каменными стенами, уходящими в темноту. В первые секунды я растерялась, вцепилась в рукав Бьорна, боясь споткнуться в полумраке, слабо разгоняемом холодным белым свечением, исходящим от узкой стрельчатой арки на ступенчатом возвышении в самом центре. Все вокруг было вытесано из камня, даже сама арка, тонкие стенки которой были украшены грубо вырезанными неизвестными мне символами и рисунками. Сквозь бьющий в глаза кристально-белый свет, клубящийся, как густой туман, проступала беспрестанно двигающаяся, как бы перетекающая из цвета в цвет спираль. Она закручивалась широкими витками и казалась живой. Я всматривалась в нее точно зачарованная, в перетекания цветов, плавное движение, похожее на течение воды в горном ручье. Это было Время.
        Рансу рядом восторженно ахнул, возвращая меня в реальность.
        — Там есть что-то, смотри.  — Он близоруко прищурился и ткнул пальцем в громоздкую плиту из цельного гранита с красно-черными вкраплениями.  — Нужно собрать ключи вместе. Давай, сейчас самое время.
        На секунду я замешкалась, но все же нашла в себе силы отбросить сомнения в сторону. Я приняла решение, а значит, отступать поздно, нужно быть сильной.
        Положив ключи на край плиты, я переместила их так, чтобы каждый был на своем месте. И мне даже не пришлось их складывать, они, словно сильные магниты, притянулись друг к другу сами, озарив стыки слабым сиянием. Надо же, и тут спецэффекты.
        — Вот мы и встретились снова, Милана.
        Я резко вскинула голову. Прямо передо мной стояла… я. Чуть потрепанная, в темном плаще, из-под откинутых пол которого виднелись голые ноги в шортах, некогда приталенная маечка висела на животе. Что, я правда так печально выгляжу?
        А потом пришло осознание, что это не зеркало.
        — Ты кто?  — Я внимательно присмотрелась к своей копии, у которой помимо моих острых черт присутствовали еще едва уловимые, но чужие. Сразу в глаза бросились яркие, почти изумрудные глаза, как у Бьорна.
        — Я интерфейс терминала «Врата Времени», версия 2.3, доработанная и исправленная. Запрограммирован на копирование внешности последнего Хранителя ключа,  — пояснила копия чуть скрипучим голосом, словно еще не настроилась. И в этих чуть безумных интонациях я узнала того фрика из книжной лавки.
        — Ты! Ты подсунул… ла мне ту книжку с легендами!
        — Моя задача при появлении Хранителя ключа найти и привести его к Вратам. Я давал подсказки.
        Понятно, подсказки он давал.
        — А проще нельзя было сделать?  — От живота начала подниматься волна возмущения.  — Взял бы и просто все объяснил!
        Интерфейс улыбнулся и промолчал. У меня аж мурашки по телу пробежали. Ладно, просто он не мог, может, настройки слетели?
        — Ты сказал «последнего» Хранителя, значит, были и другие?
        — Десять лет назад появился первый, но моя система слежения довольно быстро его потеряла.
        Я перевела взгляд на Бьорна. Может быть, это потому, что он потерял память?
        — Все это время я искал первого Хранителя, а потом появилась ты. Я выполнил свою задачу, и теперь ты здесь. Чтобы активировать Врата необходимо вставить Ключ в паз на алтаре.
        — Что тогда произойдет?
        — Врата откроются, как и завещали маги-создатели, спираль Времени раскрутится, и в мир вернется магия,  — в нейтральных интонациях интерфейса мне послышалось благоговение.  — Прежде чем это произойдет, первый Хранитель может вернуться в свое время.
        С этими словами интерфейс исчез. Просто мастер объяснений. Я повернулась к Бьорну:
        — Ничего не вспомнил?
        Мужчина покачал головой:
        — Нет. Разве что какие-то смутные образы…  — Он тряхнул головой.  — Не думай об этом. Действуй.
        Они с Рансу спустились к подножию, оставив меня одну.
        Я и не догадывалась, что это так страшно. Вроде бы стремилась сюда с самого первого дня, жаждала вернуться, наплевала на всех и вся, и вот стою, переминаясь с ноги на ногу, с ключом от своей свободы в руках. И жду чего-то.
        — Давай, красавица!  — подбадривал Бьорн издалека. Они с Рансу отошли от Врат, оставив меня наедине с искрящейся белым светом аркой, в центре которой переливалась всеми цветами радуги временная воронка. Использовать можно лишь раз? Я с сомнением посмотрела на диск в своей руке. Каменный «алтарь» ждал, когда я вложу в него ключ, чтобы разомкнуть цепи, удерживающие этот мир. А я не могла.
        Сначала уйдет Родион, вернется в далекий 1915 год, потом я шагну в портал и окажусь во дворе, неподалеку от тренажерного зала, откуда шла домой почти два месяца назад.
        — Ну же, Милана!  — голос Рансу дрожал от волнения.  — Ты же так этого хотела!
        Я глубоко вдохнула, мысленно прощаясь с друзьями и с Каем, который даже не увидит, как меня не станет, и поднесла ключ к круглой выемке в камне.
        Прости, Кай…
        — Остановись!!!
        Вопль был такой громкий и неожиданный, что я едва не выронила драгоценный артефакт. Обернулась и увидела Густава, черной крылатой тенью залетевшего в храм. Полы его плаща развевались, ноздри крючковатого носа грозно трепетали, а жгучий взгляд буквально пригвоздил меня к месту. Я отступила на шаг, прижимая ключ к груди.
        — Давай же!  — крикнул мне Рансу и первым бросился наперерез магу, выхватывая что-то из кармана. Густав взмахнул рукой, и рыжий мешком осел на пол, склянка выпала из разжавшихся пальцев и покатилась по полу. Из-за спины мага вышел кто-то в дорожном плаще. Капюшон упал с головы, я увидела белые как снег волосы и с ужасом узнала Джастина. Парень продемонстрировал маленький предмет, зажатый в ладони.
        Так и есть, мой мобильник. Вечно его повсюду забываю…
        — Этот мальчик обладает редкой способностью управлять людьми через их личные вещи,  — пояснил Густав и разразился каркающим смехом.  — Если бы не ты, талант так и остался бы нераскрытым. Так что будь хорошей девочкой. Отдай мне ключ.
        Я перевела взгляд на лежащего без движения Рансу. Рядом с ним был Бьорн, и он показывал мне, что все хорошо.
        — А если не отдам?  — рискнула уточнить я.  — Мне он больше нужен, и вы это знаете. Мне необходим портал, чтобы вернуться домой.
        — Ха!  — Маг не трогался с места, но у меня складывалось полное ощущение, что он контролирует ситуацию.  — Мне не нужен портал, девочка. Мне нужна спираль Времени. Отдай мне ключ, и я отправлю тебя домой.
        Я стиснула влажные от выступившего пота пальцы. Хорошо поет, но все равно не верится. Я сделала шаг к алтарю.
        — Не советую.  — Джастин наклонил голову, и я почувствовала, как каменеют ноги. Попробовала сдвинуться с места — не вышло. Вот тут мне стало действительно до одури страшно. Снова оказаться во власти этого придурка? Нет уж, увольте.
        — Снаружи мои друзья.  — Так, попробуем поугрожать.  — Они меня спасут.
        — Ингвар и мои люди разберутся с двумя студентами и одним диким зверенышем.
        Я заметила, как изменилось лицо Бьорна. Мужчина потянулся к поясу, где был закреплен меч. Нет, ничего не получится! Меч против магии Густава не поможет! Я сделала огромные глаза, надеясь, что он поймет предупреждение. Но мой трюк легко разгадал Джастин и развернулся прежде, чем Бьорн дотянулся до рукояти.
        — Господин Густав!  — крикнул он, и вдруг Бьорн выхватил из рукава метательный нож и швырнул в парня. Узкое лезвие прошило воздух и вошло тому в руку чуть пониже плеча. Джастин коротко вскрикнул, хватаясь за рану, мобильник выпал и рассыпался на части. Я почувствовала свободу, ноги снова принадлежали мне.
        Бьорн выхватил-таки меч, и в этот момент в зал вбежали Лоуренс, Хейке и Кай. Я чуть не задохнулась от облегчения. Они в порядке, все живы, хотя и немного помяты. Рукав Хейке набух от крови, а левая сторона милого личика Лоу багровела от огромного синяка. Я посмотрела на Кая — если не считать пары царапин, он не пострадал. Слава богу! Тут и Рансу застонал и попытался подняться, ему помог альв, позволив опереться на свое здоровое плечо.
        Расклад сил резко поменялся.
        Я обозревала картину с высоты своего постамента и отлично видела, что деваться Густаву некуда. Студенты студентами, но все они были настроены серьезно, и никакая, даже самая крутая магия не позволила бы Густаву выйти из схватки победителем. Да и не хотела я, чтобы эта схватка вообще происходила, поэтому первой обратилась к нему:
        — Я не хочу, чтобы из-за меня мои друзья рисковали собой. Поэтому уходи. Ключ ты не получишь.
        И в подтверждение своих слов я подошла к плите и занесла над ней ключ, уже во второй раз. Занесла и замерла, глубоко в душе надеясь, что мне снова что-нибудь помешает.
        — Нет!  — отчаянно выкрикнул Густав, протягивая ко мне тонкую, высохшую, как куриная косточка, руку.  — Пожалуйста! Прошу тебя, я сделаю все, о чем ты попросишь!
        — Не слушай!  — Бьорн погрозил магу мечом.  — Врет как дышит.
        — Я скажу правду,  — почти взмолился прежде грозный и всемогущий глава Совета магов.  — Только дай мне шанс переубедить тебя.
        Я не оттягиваю неизбежное, уговаривала я себя. Просто хочу узнать всю правду. Напоследок.
        — Зачем тебе спираль Времени?
        — Чтобы вернуться в прошлое и прожить жизнь с женщиной, которая умерла. Для этого я хотел, чтобы кто-нибудь собрал для меня ключи и открыл терминал.
        Такого ответа не ожидала даже я. Парни тоже переглянулись, недоверчиво и хмуро. Я решила, что, раз уж начала, надо выслушать все до конца.
        — Откуда ты столько знаешь о Вратах, ключах и попаданцах?
        Густав немного успокоился и продолжил без прежнего отчаяния в голосе:
        — Потому что был тем магом, который строил терминал и создавал ключи. Одним из многих. Мы ждали, когда Земля достаточно восстановится, чтобы вернуться и вернуть свое могущество, но люди так быстро развивались, что нам не нашлось среди них места. Я остался во внешнем мире, чтобы дождаться подходящего момента и выпустить своих товарищей из добровольного плена. Мне доверили третью часть ключа, с которой я мог пройти сквозь терминал и объединить ее с остальными двумя элементами. Я ждал и ждал, так долго, что потерял счет времени. Человеческая цивилизация только росла и крепла. Я привык к этому новому миру, почти стал его частью. Я… я встретил женщину, которая показала мне, что значит быть человеком по-настоящему. Я оставил мысли о грядущем, забыл о своей миссии. А потом она умерла. Тогда я понял, что только надо мной Время не всесильно и смогло достать меня только через то, что я любил больше всего на свете. Если я вернусь в прошлое, я стану таким же, как все, как она.
        Я предал своих братьев. С помощью своей части ключа я вошел в этот мир, стал управлять целой страной, чтобы добиться желаемого. Я призвал человека, который мог открыть терминал — таково было условие создания Врат,  — и хотел от него избавиться, боялся, что он все испортит. Мальчишка был в моих руках, но Луиджи, скользкий мерзавец, спрятал его вместе со второй частью ключа. Мы выкрали первую, хранящуюся возле самого терминала, но последней все равно не хватало. И тут студенты вызвали тебя, Милана. Я решил, что это мой шанс, и изменил план. И вот как все вышло.
        Я опустила голову, пряча глаза. Снова все перевернулось вверх дном. Плохое, хорошее — все снова перемешалось.
        — Мне пришлось постараться, чтобы достичь того, что я сейчас имею,  — продолжил он.  — Власть дается нелегко. Главнокомандующий армией никак не желал становиться моим союзником, пришлось надавить на его сына. Можно было обойтись малой кровью. Девушка, что я выбрал ему в невесты, должна была повлиять на юного Лемминкайнена, но она не справилась. У меня не оставалось выбора. Нужно было убрать обоих, и отца, и сына, со сцены. С Луиджи было проще, он слишком хитер, чтобы в открытую идти против меня. Жаль, в итоге именно его я и недооценил.
        Это было даже больше, чем я хотела бы услышать. Я встретилась глазами с Каем, в них плескался холодный гнев. Хотелось обнять его, но я не решалась покинуть свое возвышение и отойти от пылающих белым светом Врат.
        — Это ты… из-за тебя Диана стала такой? Из-за тебя она пострадала?  — забытый всеми Джастин, пошатываясь, безумным взглядом сверлил Густава.  — Убью. Я тебя убью.
        Он стиснул зубы, выдернул из плеча нож и, размахнувшись, метнул в мага.
        Я закусила губу, но ничего не произошло. Нож со звоном упал на каменный пол, так и не долетев до человека.
        — Я делал все, чтобы достичь цели. Разве ты, мальчик, не поступал так же?
        Мне впервые стало жаль Джастина. Но почему-то никак не получалось испытывать к Густаву ненависть. Да, он злодей, множество людей по его вине пострадали. Он скрывал правду, плел интриги и ни отрицал этого. Но кто из нас, скажите, без греха? Кто бы не хотел вернуться в прошлое и исправить свои ошибки? Как бы мерзко на душе ни было, я его понимала.
        — Я бы помогла тебе, но… Бьорну тоже нужна спираль Времени. А она действует лишь раз. Прости.
        Все, тянуть больше нельзя, как говорится, долгие проводы — лишние слезы. Я и так шмыгала носом, едва сдерживая рыдания. Сказка про попаданку оказалась слишком реалистичной для меня.
        — Я не вернусь обратно,  — вдруг четко и громко произнес Бьорн.  — Мне нечего там делать. Пусть прошлое меняет он. Мужчина должен уметь жить настоящим.
        Взгляд Бьорна горел решимостью, я ни на секунду не допустила мысли, что он сомневается в своих словах. Что ж, если таково его решение…
        Я вложила диск в углубление.
        Грома и молний, скажу сразу, не последовало. Строго говоря, вообще ничего не изменилось. Я обернулась к Вратам, но и плавные текучие движения спирали Времени вроде бы не изменились. На первый взгляд. Ну и? Куда мне нужно шагнуть, чтобы выбраться отсюда?
        — Они открываются!  — дрогнувшим голосом сказал Густав и сделал шаг вперед.  — У меня наконец-то получилось!
        Допустим, получилось у меня. Не люблю, когда присваивают себе чужие лавры. Я с тоской посмотрела на пульсирующий белый свет. Пульсирующий?
        Пришлось прикрыть глаза рукой, чтобы не ослепнуть, когда из арки вырвался сноп яркого сияния и залил собой весь зал. Мир стал смазанной картинкой, я ничего не видела, по лицу текли слезы. Казалось, этот свет прожигает меня, как рентгеновские лучи, почти до боли. Я прижалась спиной к алтарю и вдруг увидела фигуру, запрыгивающую вверх по ступеням. Густав несся как мальчишка, я бы просто не успела его остановить. Хотя я не собиралась. Маг издал радостный вопль и влетел в бешено крутящуюся спираль. Она опутала его, как огромная радужная змея, сухое сгорбленное тело в черном плаще испарилось, став облачком искрящейся пыли, и та скоро исчезла без следа. Свет перестал быть слепящим, пришедший ему на смену сумрак показался мне кромешной тьмой. И это все?
        Спираль Времени застыла, похожая на извивающуюся прозрачную сосульку. Не очень благозвучно сравнивать Время с сосулькой, но меня можно понять — не каждый день увидишь такое светопреставление. Только вот что теперь делать мне?
        Я оглянулась на ребят и обнаружила, что они застыли без движения. Джастин, стоя на коленях, зажимал дыру в плече, а его лицо искажала трагическая гримаса. Рансу стискивал ладонь Хейке, во все глаза глядя на Врата, будто боясь упустить какую-нибудь мелкую деталь, а альв повернул голову в сторону Бьорна, взволнованный и взъерошенный, похожий на недоверчивого зверька. Бьорн стоял в уверенной позе, широко расставив ноги, по выражению его лица казалось, что происходящее его скорее забавляет. Как это на него похоже. Лоуренс щурился, прикрывая одной рукой глаза, а другой сжимая плечо Кая. А сам Кай… Я сморгнула слезы. Лемминкайнен смотрел на меня. Ресницы не дрожали, приоткрытые губы замерли вместе с так и не произнесенными словами.
        Что он хотел сказать мне в тот момент, когда думал, что больше меня не увидит?
        Я прижала ладонь к груди, чувствуя, как неровно и часто бьется сердце. Вторая я появилась незаметно и кивнула:
        — Готова? Врата открыты, ты можешь уходить.
        Она была спокойна. Ни один мускул не дрожал на расслабленном лице. Я ей завидовала, скорее всего, интерфейс не был способен чувствовать эту раздирающую боль в груди.
        — Дай мне одну минуту,  — попросила я. Взяла свою сумку, подошла к ступеням, спустилась до самой последней и остановилась в нерешительности. Так хотела прикоснуться к Каю в последний раз, но, сделав это, едва ли смогла бы уйти. Я закрыла глаза и, глубоко вздохнув, глухо спросила: — Куда мне идти?
        Интерфейс махнула рукой, указывая на темнеющий впереди выход. Мне пришлось, затаив дыхание, пройти мимо застывших, как восковые куклы, друзей, мимо скорбящего Джастина, мимо Кая. Я не остановилась, не оглянулась. Дойдя до двери, провела по холодному камню кончиками пальцев.
        — Я… Я люблю тебя, Кай. Если ты меня слышишь…
        И вышла.
        Мгновение мерзкой тошноты, черные искорки перед глазами, и вот уже в лицо ударяет волна раскаленного воздуха.
        Я сильнее сжала ручку спортивной сумки, приготовившись защищаться. Однако никто не спешил нападать на меня, разве что только полосатая кошка, примостившаяся на покосившейся лавке времен Сталина. Над головой, чуть скрытое нависшими крышами многоэтажек, ярко светило полуденное солнце. Щебетали птички в густых ветвях отцветающих лип, где-то за домами гудели автомобили. Я открыла глаза, окинула двор мутным взглядом и, закинув сумку на плечо, побрела домой. Метров через пять остановилась, запрокинула голову и закричала. Я кричала и кричала, пока кто-то из жильцов не пригрозил мне полицией. А мне было все равно.
        Я вернулась домой.

        ЭПИЛОГ

        Сегодня мы пошли с Дашкой гулять в парк. После целого месяца мотаний по врачам, проверявшим мою наскоро выдуманную амнезию, общения с полицией и даже одного интервью для местной газеты мне хотелось только одного — просто выйти из дома и подышать свежим воздухом, чтобы никто не дергал меня и не пытался выяснить, что со мной произошло.
        Вспоминать момент, когда на звонок открылась дверь нашей квартиры, до сих пор было больно. Я не могла говорить, просто повисла на маминой шее и расплакалась, как маленькая девочка. А она причитала, гладила меня по голове, но не проронила ни слезинки, она вообще никогда не плакала. И это было очень страшно.
        Но месяц пролетел, я вновь втянулась в серую жизнь без приключений и магии. Последнюю жалко не было совсем — все равно волшебство мне не давалось. Дашка все пыталась расшевелить меня, и вот наконец-то у нее получилось. Я сопротивлялась как могла, но прежнего запала не было, я все делала будто бы через силу.
        — Ой, слышала, там, говорят, кино какое-то снимают? И актер такой красивый, невероятно. Иностранец, наверное, какой-то. Не по-нашему что-то лопочет.
        — Чушь не пори. Ты видела там камеры? А съемочную группу? Вот и помалкивай.
        — А может, реалити-шоу какое? Где-нибудь на дереве скрытая камера, а нас по кабельному транслируют.
        Женщины прошли мимо, увлеченно обсуждая какого-то парня. Дальнейшие предположения, местами не совсем приличные, мы предпочли пропустить мимо ушей. Лавочка стояла в тенечке, идти никуда не хотелось, но у Дашки уже загорелись глаза.
        — Слышала, да?  — Она неловко заерзала на лавочке, совсем забыв про наш разговор.  — Идем, мы должны посмотреть. Может, правда, что снимают? Если на телевидении засветимся, Маринка обзавидуется.
        Детский сад, право слово. Я нервно дернула плечами — в последнее время часто чувствовала себя раздраженной, окружающие казались мне настолько глупыми и приземленными, что я не узнавала сама себя. Даша — это же лучшая подруга! Но ее разговоры о ревнивом сверх меры муже (да, она таки вышла замуж за своего парня, гуляющего налево, а заодно и направо, объясняя решение тем, что лучше все равно не найдет), вечно недовольной свекрови и нехватке денег нагоняли на меня не только тоску. Я стала ханжой? Нет, скорее, я просто попробовала жизни куда интересней, чем эта.
        — Ладно, идем посмотрим.  — Я сделала над собой титаническое усилие, но Дарья этого, разумеется, не заметила. Она вообще редко когда считалась с чьим-то мнением, но до сегодняшнего дня я просто не обращала на это внимания. Слишком незначительная была черта, чтобы портить достаточно гармоничную дружбу. Странно, но теперь-то я начала подмечать эти прежде неважные мелочи, и становилось так тошно. И сюда, к этим людям и этим проблемам я так стремилась?
        Место мы нашли без особого труда. Узкая улочка, недалеко от той, где я решила срезать путь в памятный вечер, была полна людьми, как в базарный день. Кто-то проходил мимо, посматривая на столпотворение с пренебрежением, кто-то с плохо скрываемый любопытством, кто-то с выражением растерянности на лице. Но совсем равнодушных почти не было.
        — Не в курсе, что там происходит?  — поинтересовалась у нас женщина в белом платочке и тряпичных, запачканных землей перчатках.
        — Сами хотим посмотреть,  — с готовностью отозвалась Даша. Они еще с пару минут перебрасывались незначительными фразами, а я со скучающим видом пыталась угадать, что же на самом деле творится. На моей памяти такие «смотрины» на улицах случались только в двух случаях: когда играли свадьбу или кого-нибудь хоронили.
        Оставив женщину ждать вестей с поля боя, мы влились в толпу.
        На перекрестке и правда стоял парень, при виде которого у меня заныло в груди, а он, словно заметив мой взгляд, резко развернулся, так что шапка темных волос взметнулась в воздух, и ринулся ко мне.
        — И правда красавец. Смотри, он идет сюда!  — восхищенно зашептала мне Дарья, быстро пряча кольцо в карман, но мне уже было не до нее. Я отцепила подругу от своего локтя и тоже двинулась навстречу.
        — Милана!  — Лемминкайнен, на радость толпе, крепко обхватил меня за талию и как пушинку поднял в воздух.  — Я уже и не надеялся тебя увидеть!
        Дашка что-то говорила, люди вокруг с оживлением обсуждали происходящее, строя гипотезы, как и я недавно. Я никого не слышала, ведь рядом стоял тот, кого я уже и не ожидала увидеть. Сердце колотилось как бешеное, а на глаза сами собой наворачивались слезы. Господи, хоть бы это был не сон… И я позорно разрыдалась, напрочь забыв и про Дашку, и про толпу из многочисленных соседей по улице. К черту их всех.
        — Милана, ну что же с тобой? Не плачь, я ведь рядом,  — а у самого голос дрожит.  — Думала, я не смогу тебя найти?
        Я всхлипнула, качнулась в его сторону, не рискуя дотронуться. За минувший месяц я извела себя мыслями о нем, впервые в жизни плакала в подушку, как какая-то влюбленная гимназистка. Ну что это такое со мной происходит? Откуда вдруг эта глупая нерешительность?
        Мы с ним стояли на расстоянии вытянутой руки и смотрели друг другу в глаза, ждали, кто первым нарушит молчание.
        Ну же, сделай это сам.
        Кай мягко улыбнулся, будто никого, кроме нас, больше не существовало, ни перекрестка с гудящими автомобилями, ни галдящих любопытных зевак, ни Даши, разинувшей от удивления рот. Только я и он.
        — Кай…  — выдохнула я, стискивая кулачки от волнения.  — Но как? Откуда ты тут? Как это возможно?
        Не уверена, что стоило закидывать его кучей вопросов вот так, с ходу, но я просто не могла сдержаться. Парень убрал упавшую на лоб темную прядку, как будто тоже не знал, куда деть руки:
        — После распечатывания Врат появился прямой портал в ваш мир, мы поняли это не сразу, но Рансу с головой ушел в исследование терминала.  — Ну конечно же, рыжик просто не мог оставить такое без внимания.  — Я ждал месяц. Я думал, как будет лучше… лучше для тебя.
        Месяц? Все эти долгие тридцать дней он тоже думал обо мне? Наше время теперь текло одновременно, без прежнего десятикратного разрыва. Нас почти ничего не разделяло больше.
        — Вернешься со мной, Милана?  — вдруг выпалил Кай и добавил негромко, беря меня за руки: — Не отказывайся сразу, хотя бы просто подумай.
        Я смогла только быстро-быстро закивать. Ну, конечно же, я согласна! Отведу его домой, познакомлю с мамой, все будет как надо. Если я в любой момент смогу вернуться, если не буду терять связь с домом, о чем вообще тут думать? А мама поймет, наверное, она уже давно поняла, почему ее дочь так тоскует.
        — И кстати, Милана,  — голос Кая потеплел, обволакивая меня растопленной карамелью.  — Я все слышал тогда. И…  — он наклонился ко мне, обнимая за плечи,  — я тоже тебя люблю.
        Я с готовностью нырнула в крепкие и ласковые объятия. Больше я его не потеряю, ни в этом мире, ни в том.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к