Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Поэзия Драматургия / Шварц Евгений: " Дон Кихот " - читать онлайн

Сохранить .
Дон-Кихот Евгений Шварц

        # По одноименному роману Мигеля Сервантеса.
        Благородный рыцарь идальго Алонзо Кехано обожает читать рыцарские романы. Мало того, он еще и поступает так же, как в этих романах написано. Он верит, что виноваты в горестях и бедах драконы, злые волшебники и неслыханные злодеи. И он собирается их всех обнаружить и наказать…
        В 1957 г. по сценарию Е. Шварца был снят фильм. Режиссеры: Григорий Козинцев и Владимир Чеботарев. Актеры: Николай Черкасов, Юрий Толубеев, Серафима Бирман, Людмила Касьянова, Бруно Фрейндлих, Галина Волчек, Георгий Вицин.

        Евгений Шварц
        Дон-Кихот
        (литературный сценарий) 

1

        Село в Ламанче. Летняя ночь приближается к рассвету, белые стены и черепичные крыши селения едва выступают из мрака. Два огонька медленно движутся вдоль заборов, поднимаются вверх по крутой улице. Это спешат с фонарями в руках два почтенных человека: священник, лиценциат Перо Перес, и цирюльник, мастер Николас.
        Оба путника уставились в одну точку, всматриваются во что-то там наверху, в самом конце крутой улицы.
        Цирюльник. Все читает и читает бедный наш идальго Алонзо Кехано.
        На пригорке, замыкая улицу, возвышается небогатая усадьба с гербом над воротами, а под самой ее крышей в предрассветном мраке ярко светится четырехугольник окна.
        Священник. Жжет свечи без счета, словно богатый человек. Экономка хотела было позвать к нему доктора, да не удалось ей наскрести дома и десяти реалов.
        Цирюльник. Как! Ведь недавно наш идальго продал лучший свой участок. Тот, что у речки!
        Священник. Все деньги поглотила его несчастная страсть: он купил два с половиной воза рыцарских романов и погрузился в них до самых пяток. Неужели и в самом деле книги могут свести человека с ума?
        Цирюльник. Все зависит от состава крови. Одни, читая, предаются размышлениям. Это люди с густой кровью. Другие плачут - те, у кого кровь водянистая. А у нашего идальго кровь пламенная. Он верит любому вздорному вымыслу сочинителя, словно священному писанию. И чудится ему, будто все наши беды оттого, что перевелись в Испании странствующие рыцари.
        Священник. Это в наше-то время! Когда не только что они, а правнуки их давно перевелись на свете. Ведь у нас тысяча шестьсот пятый год на дворе. Шутка сказать! Тысяча шестьсот пятый!
        Так, беседуя, входят друзья в распахнутые настежь ворота усадьбы, и женщина лет сорока, экономка Дон-Кихота, бросается навстречу пришедшим.
        Экономка. Слава тебе, господи! Пожалуйста, пожалуйста, сеньор священник и сеньор цирюльник. Мы плачем тут в кухне.
        Просторная кухня, она же столовая. Широкий очаг с вертелом. Полки с медной посудой. Под ними на стене висят связки лука и чеснока.
        За широким темным столом плачет, уронив голову на руки, молоденькая племянница Дон-Кихота.
        Священник. Не будем плакать, дитя мое! Бог не оставит сироту.
        Цирюльник. Слезы - драгоценный сок человеческого тела, который полезнее удержать, нежели источать.
        Экономка. Ах, сеньоры, как же ей не плакать, бедной, когда ее родной дядя и единственный покровитель повредился в уме. Потому и подняла я вас на рассвете, простите меня, неучтивую.
        Племянница. Он читает с утра до вечера рыцарские романы. К этому мы привыкли. Он отказался от родового своего имени Алонзо Кехано и назвал себя Дон-Кихот Ламанчский. Мы, послушные женщины, не перечили ему и в этом.
        Экономка. Но сегодня началось нечто непонятное и страшное.
        Священник. Что же именно, сеньора экономка?
        И словно в ответ, страшный грохот потрясает всю усадьбу.
        Экономка. Вот что! Вот почему послала я за вами. Пойдем поглядим, что творит мой бедный господин в своей библиотеке. Мы одни не смеем!

2. 

        Наверх, во второй этаж, в сущности на чердак, ведет из кухни широкая деревянная лестница. Экономка со свечой в длинном медном подсвечнике поднимается впереди. Остальные следом на цыпочках.
        Дверь библиотеки выходит в темный коридор. Щели светятся в темноте.
        Экономка гасит свечу, и друзья Дон-Кихота, разобрав щели по росту, принимаются подглядывать усердно.
        Взорам их открывается комната с высоким покатым потолком. И вся она переполнена книгами.
        Одни - высятся на столах. Другие - на стульях с высокими спинками. Иные, заботливо уложенные друг на друга, прямоугольными башнями вздымаются от пола до потолка.
        На резном деревянном поместительном пюпитре укреплены две свечи - по обе стороны огромного фолианта, открытого на последних страницах.
        Книгу дочитывает - и по дальнозоркости, и из почтения к читаемому - стоя владелец всех этих книжных богатств, бедный идальго Алонзо Кехано, он же славный рыцарь Дон-Кихот Ламанчский. Это человек лет пятидесяти, несмотря на крайнюю худобу - крепкого сложения, без признаков старости в повадках и выражении.
        Он одет в рыцарские доспехи. Только голова обнажена. Около него на столе лежит забрало. В правой руке - меч.
        Цирюльник. Пресвятая богородица, помилуй нас…
        Священник. Откуда добыл наш бедняк рыцарские доспехи?
        Экономка. Разыскал на чердаке.
        Племянница. Латы у него дедушкины, шлем - прадедушкин, а меч - прапрадедушкин. Дядя показывал мне все эти древности, когда была я еще маленькой.
        Худое и строгое лицо рыцаря пылает. Бородка с сильной проседью дрожит. И он не только читает, он еще и действует по страницам рыцарского романа, как музыкант играет по нотам.
        И по действиям рыцаря подглядывающие легко угадывают, о чем он читает. Вот пришпорит рыцарь невидимого коня. Вот взмахнет мечом и ударяет по полу с такой силой, что взлетают щепки и грохот разносится по всему дому…
        - «Одним ударом двух великанов рассек пополам рыцарь Пламенного Меча, смеясь над кознями злого волшебника Фрестона!  - бормочет Дон-Кихот.  - И снова вскочил на коня, но вдруг увидел девушку неземной красоты. Ее волосы подобны были расплавленному золоту, а ротик ее…  - Дон-Кихот переворачивает страницу,  - изрыгал непристойные ругательства».
        Дон-Кихот замирает, ошеломленный.
        - Какие ругательства? Почему? Это козни Фрестона, что ли? (Вглядывается.) О я глупец! Я перевернул лишнюю страницу! (Перелистывает страницу обратно.) «…А ротик ее подобен был лепестку розы. И красавица плакала горько, словно дитя, потерявшее родителей».
        Рыцарь всхлипывает, вытирает слезы и снова погружается в чтение всем существом. Губы его шевелятся беззвучно. Глаза горят. Вот он взмахивает мечом и рассекает пополам книжную башню, что вздымалась над самой его головой. Книжная лавина обрушивается прямо на рыцаря. Пюпитр опрокинут, свечи погасли. Прямоугольник большого окна явственно выступает во мраке комнаты.
        Рассветает.
        Дон-Кихот стоит несколько мгновений неподвижно, почесывая ушибленную голову.
        Но вот он восклицает:
        - Нет, проклятый Фрестон! Не остановят меня гнусные твои проделки, злейший из волшебников. Ты обрушился на книги. Простак! Подвиги самоотверженных рыцарей давно перешли из книг в мое сердце. Вперед, вперед, ни шагу назад!
        Рыцарь снимает латы, накидывает на плечи плащ, надевает широкополую шляпу, хватает со стола шлем и забрало и шагает через подоконник. Останавливается на карнизе, озирается из-под руки.
        Цирюльник. А почему избрал он столь опасный путь?
        Племянница. По доброте душевной, чтобы не разбудить нас, бедных…

3. 

        Двор усадьбы Дон-Кихота.
        Рыцарь стоит на карнизе, оглядывает далекие окрестности, степь за поселком, еще пустынную большую дорогу, исчезающую в далеком лесу.
        И прыгает во двор, легко, как мальчик.
        Он шагает, задумавшись глубоко, ничего не видя, и налетает грудью на туго натянутую веревку с развешанным бельем. Толчок заставляет его отшатнуться.
        Он хватается за меч.
        В рассветных сумерках перед ним белеет нечто высокое, колеблющееся, легкое, похожее на привидение. Сходство усиливается тем, что глядят на рыцаря два разноцветных глаза. Рот ухмыляется нагло.
        Дон-Кихот. Это снова ты, Фрестон?
        Рыцарь взмахивает мечом, но в последнее мгновение задерживает удар.
        Собственное белье рыцаря развешано на веревке. Сеньора экономка наложила заплаты на самые разные части его исподнего. Не привидение, а ночная рубаха Дон-Кихота глядит на него своими заплатами.
        Дон-Кихот. Грубая проделка, Фрестон. Но даже хитростью не заставишь ты меня преклониться перед тобой.
        Дон-Кихот поворачивает меч плашмя, прижимает веревку и, сделав неслыханно широкий шаг, перебирается через нее.
        Рыцарь шагает по улицам селения.
        Перед бедным крестьянским домиком с покосившимся забором он вдруг останавливается и снимает почтительно свою широкополую шляпу.
        Свинопас гонит по улице стадо свиней, дудит в свой рожок.
        Дон-Кихот. Я слышу, слышу звуки труб! Сейчас опустят подъемный мост. И Дульсинея Тобосская выйдет на балкон.
        Рыцарь бросается вперед, спотыкается о рослую и тощую свинью. Падает в самую середину стада. Свиньи с визгом и хрюканьем в страхе несутся вперед, топча рыцаря копытцами.
        Рыцарь поднимается в облаке пыли. Отряхивается. Расправляет плащ. И принимает свойственный ему строгий, даже меланхолический вид.
        Из коровника крестьянского двора раздается сердитый окрик:
        - Куда ты провалилась, проклятая девка!
        Дон-Кихот вздрагивает.
        Крик:
        - Альдонса!
        Дон-Кихот подходит к самому забору.
        Через двор к коровнику пробегает молоденькая, сонная, миловидная девушка.
        Рыцарь, увидев Альдонсу, вспыхивает, как мальчик. Прижимает руки к сердцу и роняет их, словно обессилев.
        - О, дама моего сердца!  - шепчет он едва слышно вслед Альдонсе.  - Рыцарская любовь сжигает в своем огне чувства низменные и свинские и направляет силы к подвигам. О, Дульсинея!
        Дульсинея Тобосская, она же Альдонса Лоренса, выбегает из коровника и замечает рыцаря. Приседает почтительно.
        Альдонса. Сеньор Кехано! Как рано вы поднялись, словно простой мужик. Ох, что я говорю, простите мою дерзость. Я хотела сказать - как птичка божья!
        Вопль. Альдонса, проклятая девка, где же соль? Скорее!
        Альдонса. У нас такая радость, сеньор, корова принесла двух телят разом! И оба такие здоровенькие, только худенькие, как ваша милость. Ох, простите меня, необразованную. Я плету от радости сама не знаю что.
        Вопль. Альдонса!
        Альдонса. И отец с ума сходит от радости - слышите, как ревет?
        Вопль. Альдонса! Убью тебя, окаянную девку!
        Альдонса. Бегу, бегу! До свидания, сеньор!
        Исчезает.
        Дон-Кихот. До свидания, о Дульсинея Тобосская, благороднейшая из благородных. Ты сама не знаешь, как ты прекрасна и как несчастна. С утра до ночи надрываешься ты - так сделал Фрестон, и никто не благодарит тебя за труд. Нет. Только бранят да учат… О, проклятый волшебник! Клянусь - не вложу я меча в ножны, пока не сниму чары с тебя, о любовь моя единственная, дама моего сердца, Дульсинея Тобосская!

4. 

        Санчо Панса - здоровенный, веселый, краснолицый крестьянин лет сорока - работает, стучит молотком, приклепывает старательно забрало к рыцарскому шлему. Дон-Кихот восседает возле на скамейке, вынесенной для него из дома Санчо. У ног рыцаря развалился кудлатый щенок и жмурится от наслаждения - рыцарь почесывает ему бок кончиком своего меча.
        Дон-Кихот. Более упрямого человека, чем ты, не найти в целой Ламанче. Я приказываю тебе - отвечай!
        Санчо. Очень хочется, сеньор, ответить - да. Так хочется, что просто еле удерживаюсь. Скажите мне несколько слов на рыцарском языке - и я соглашусь, пожалуй.
        Дон-Кихот. Слушай же, что напишут о нас с тобой, если завтра на рассвете выберемся мы из села на поиски подвигов и приключений (торжественно): «Едва светлокудрый Феб уронил на лицо посветлевшей земли золотую паутину своих великолепных волос, едва птички согласно запели в лесах, приветствуя румяную богиню Аврору…»
        Санчо. О, чтоб я околел, до чего красиво!
        Дон-Кихот. «Едва, повторяю, совершилось все это в небесах и лесах, как знаменитый рыцарь Дон-Кихот Ламанчский вскочил на славного своего коня, по имени Росинант, и, сопровождаемый верным и доблестным оруженосцем, по имени Санчо Панса…»
        Санчо(сквозь слезы). Как похоже, как верно…
        Дон-Кихот. «…помчался по просторам Ламанчи злодеям на устрашение, страждущим на утешение».
        Санчо(всхлипывая). Придется, как видно, ехать. А вот и шлем готов, сеньор. Примеряйте!
        Дон-Кихот внимательно разглядывает шлем с приделанным к нему забралом. Возвращает его Санчо.
        Дон-Кихот. Надень!
        Санчо(надев шлем и опустив забрало). Очень славно! Я словно птичка в клетке, только зернышек не хватает.
        Дон-Кихот. Сядь на пенек.
        Санчо. Сел.
        Рыцарь заносит меч над головой оруженосца, но тот легко, словно мячик, отлетает в сторону. Снимает шлем торопливо.
        Санчо. Э, нет, сеньор! Я не раз ходил с вами на охоту, знаю, какая у вас тяжелая рука.
        Дон-Кихот. Надень шлем.
        Санчо. Хорошо, сеньор. Я надену. Только потом. Для начала испробуем шлем без моей головы. Побереглась корова - и век жила здорова.
        Дон-Кихот. Чудак! В книге о подвигах рыцаря Амадиса Галльского нашел я состав волшебного зелья, делающего доспехи непробиваемыми. И сварил его. И втер в шлем целую бутыль. Ты что ж, не веришь рыцарским романам?
        Санчо. Как можно не верить, а только для начала положим шлем сюда, на дубовую скамейку. А теперь, сеньор, с богом!
        Дон-Кихот примеривается и наносит по шлему сокрушительный удар.
        Санчо охает, схватившись за голову.
        Меч рыцаря раскалывает шлем, словно орех, и надвое разбивает толстую дубовую скамейку.
        Санчо. Сеньор! Вы не обижайтесь, а только я не поеду. Подумать надо, не обижайтесь, сеньор. Баба к тому же не отпускает, баба и море переспорит, от бабы и святой не открестится, бабы сам папа боится, от бабы и солнце садится.
        Дон-Кихот. Санчо!
        Санчо. К тому же неизвестно, какое вы мне положите жалованье.
        Дон-Кихот. Есть о чем говорить! Я назначу тебя губернатором первого же острова, который завоюю. И месяца не пройдет, как будешь ты на своем острове управлять и издавать законы…
        Санчо. Вот этого мне давно хочется.
        Дон-Кихот. И ездить в карете, и есть и пить на золоте.
        Санчо. Есть и пить мне тоже хочется. Эх! Была не была! Когда ехать, сеньор?
        Дон-Кихот. Завтра на рассвете!
        Санчо. Будь по-вашему, едем!

5. 

        Рассветает.
        Дон-Кихот, в полном рыцарском вооружении, но с обнаженной головой, верхом на очень тощем и высоком коне, выезжает с проселочной дороги на большую - широкую-широкую, прорезанную глубокими колеями.
        Санчо на маленьком сером ослике следует за ним.
        Выехав на большую дорогу, Дон-Кихот внимательно, строго, по-охотничьи оглядывается из-под руки.
        Ищет подвигов.
        И ничего не обнаружив, пришпоривает Росинанта.
        Дон-Кихот. Скорее, скорее! Промедление наше наносит ущерб всему человеческому роду.
        И с этими словами вылетает он из седла через голову Росинанта, ибо тот попадает передними ногами в глубокую рытвину.
        Прежде чем Санчо успевает прийти на помощь своему повелителю, тот - уже в седле и несется вперед по дороге как ни в чем не бывало.
        Санчо. Проклятая рытвина!
        Дон-Кихот. Нет, Санчо, виновата здесь не рытвина.
        Санчо. Что вы, сударь, уж мне ли не знать! Сколько колес в ночную пору переломала она мне, злодейка. Не я один - все наше село проклинает эту окаянную колдобину. Сосед говорит мне: «Санчо, закопал бы ты ее, проклятущую». А я ему: «С какой стати я - сам зарой». А он мне: «А я с какой стати?» А тут я ему: «А с какой стати я?» А он мне: «А я с какой стати?!» А я ему: «А с какой стати я?» А он мне: «А я с какой стати!»
        Дон-Кихот. Довольно, оруженосец!
        Санчо. Ваша милость, да я и сотой доли еще не рассказал. Я соседу разумно, справедливо отвечаю: «С какой же стати я!» А он мне глупо, дерзко: «А я с какой стати!»
        Дон-Кихот. Пойми ты, что рытвина эта вырыта когтями волшебника по имени Фрестон. Мы с ним встретимся еще много раз, но никогда не отступлю я и не дрогну. Вперед, вперед, ни шагу назад!
        И всадники скрываются в клубах пыли.

 6.

        Высокий и густой лес стал по обочинам дороги.
        Дон-Кихот придерживает коня.
        - Слышишь?
        Санчо. А как же! Листья шелестят. Радуется лес хорошей погоде. О господи!
        Из лесу доносится жалобный вопль:
        - Ой, хозяин, простите! Ой, хозяин, отпустите! Клянусь страстями господними, я больше не буду!
        Дон-Кихот. Слышишь, Санчо!
        Санчо. Слышу, сеньор! Прибавим ходу, а то еще в свидетели попадем!
        Дон-Кихот. За мной, нечестивец! Там плачут!
        И рыцарь поворачивает Росинанта прямо через кусты в лесную чащу.
        На поляне в лесу к дереву привязана кобыла. Она спокойно и бесстрастно щиплет траву. А возле к дубку прикручен веревками мальчик лет тринадцати.
        Дюжий крестьянин нещадно хлещет его ременным поясом. И приговаривает:
        - Зверь! Разбойник! Убийца! Отныне имя тебе не Андрес, а бешеный волк. Где моя овца? Кто мне заплатит за нее, людоед! Отвечай, изувер!
        И вдруг - словно гром с ясного неба. Свист, топот, крик, грохот. И пастушок, и хозяин замирают в ужасе.
        Росинант влетает на поляну.
        Копье повисает над самой головой дюжего крестьянина.
        Дон-Кихот. Недостойный рыцарь! Садитесь на своего коня и защищайтесь!
        И тотчас же из кустов высовывается голова Санчо Пансы. Шапка его разбойничьи надвинута на самые брови. Он свистит, и топает, и гикает, и вопит:
        - Педро, заходи справа! Антонио, лупи сзади! Ножи - вон! Топоры - тоже вон! Все - вон!
        - Ваша милость!  - кричит испуганный крестьянин.  - Я ничего худого не делаю! Я тут хозяйством занимаюсь - учу своего работника!
        Дон-Кихот. Освободите ребенка!
        Крестьянин. Где ребенок? Что вы, ваша милость! Это вовсе не ребенок, а пастух!
        Дон-Кихот взмахивается копьем.
        Крестьянин. Понимаю, ваша милость. Освобождаю, ваша милость. Иди, Андрес, иди. (Распутывает узлы.) Ступай, голубчик. Ты свободен, сеньор Андрес.
        Санчо(грозно). А жалованье?!
        Крестьянин. Какое жалованье, ваша милость?
        Санчо. Знаю я вашего брата. Пастушок, за сколько месяцев тебе не плачено?
        Андрес. За девять, сударь. По семь реалов за каждый. Многие говорят, что это будет целых шестьдесят три реала!
        Крестьянин. Врут.
        Дон-Кихот(замахивается). Я проткну тебя копьем. Плати немедленно!
        Крестьянин. Они дома, сеньор рыцарь! Денежки-то. Разве можно в наше время выходить из дому с деньгами? Как раз ограбят. А дома я сразу расплачусь с моим дорогим Андресом. Идем, мой ангелочек.
        Дон-Кихот. Клянись, что расплатишься ты с ним!
        Крестьянин. Клянусь!
        Дон-Кихот. Покрепче!
        Крестьянин. Клянусь всеми святыми, что я расплачусь с моим дорогим Андресом. Пусть я провалюсь в самый ад, если он хоть слово скажет после этого против меня. Клянусь раем господним - останется он доволен.
        Дон-Кихот. Хорошо. Иди, мальчик. Он заплатит тебе.
        Андрес. Ваша честь, я не знаю, кто вы такой. Может быть, святой, хотя святые, кажется, не ездят верхом. Но раз уж вы заступились за меня, то не оставляйте. А то хозяин сдерет с меня кожу, как с великомученика. Я боюсь остаться тут. А бежать с вами - шестьдесят три реала пропадут. Такие деньги! Не уезжайте!
        Дон-Кихот. Встань, сынок! Твой хозяин поклялся всеми святыми, что не обидит тебя. Не станет же он губить бессмертную свою душу из-за гроша!
        Санчо. Ну, это как сказать.
        Андрес. Не уезжайте!
        Дон-Кихот. Беда в том, друг Андрес, что не единственный ты горемыка на земле. Меня ждут тысячи несчастных.
        Андрес. Ну и на том спасибо вам, сеньор. Сколько живу на свете, еще никто за меня не заступился.
        Он целует сапог рыцаря.
        Дон-Кихот вспыхивает, гладит Андреса по голове и пришпоривает коня.
        Снова рыцарь и оруженосец едут по большой дороге.
        Санчо. Конечно, жалко пастушонка. Однако это подвиг не на мой вкус. Чужое хозяйство святее монастыря, а мы в него со своим уставом. Когда буду я губернатором…
        Дон-Кихот. Замолчи, простофиля. Мальчик поблагодарил меня. Значит, не успел отуманить Фрестон детские души ядом неблагодарности. Благодарность мальчика будет утешать меня в самые черные дни наших скитаний! Довольно болтать, прибавь шагу! Наше промедление наносит ущерб всему человеческому роду.

7.

        Ущелье среди высоких скал, крутых, как башня. Черные зубчатые тени их перерезают дорогу. Дон-Кихот и Санчо Панса едут между скалами.
        Дон-Кихот останавливает коня.
        Санчо. Что вы увидели, сеньор?
        Дон-Кихот. Приготовься, Санчо. Мы заехали в местность, где уж непременно должны водиться драконы. Почуяв рыцаря, хоть один да выползет. И я прикончу его.
        Санчо останавливает ослика, озирается в страхе.
        Санчо. Драконы, гадость какая. Я ужей и то не терплю, а тут - здравствуйте!  - вон какой гад. Может, не встретим?
        Дон-Кихот. Есть такие нечестивцы, что утверждают, будто бедствуют люди по собственному неразумию и злобе, а никаких злых волшебников и драконов и нет на свете.
        Санчо. А, вруны какие!
        Дон-Кихот. А я верю, что виноваты в наших горестях и бедах драконы, злые волшебники, неслыханные злодеи и беззаконники, которых сразу можно обнаружить и наказать. Слышишь?
        Слышится жалобный, длительный скрип, и вой, и визг.
        Санчо глядит в ужасе на Дон-Кихота, а тот на Санчо. И вдруг испуганное, побледневшее лицо оруженосца начинает краснеть, принимает обычный багрово-красный цвет и расплывается в улыбке.
        Дон-Кихот. Чего смеешься? Это дракон, это он!
        Санчо. Ваша честь, да это колеса скрипят!
        Дон-Кихот бросает на своего оруженосца уничтожающий взгляд. Заставляет коня подняться на некрутой холмик у подножия скалистой гряды.
        Санчо следует за ним.
        И рыцарь видит, что и в самом деле карета показалась вдали. Колеса пронзительно визжат на повороте. Пять всадников окружают ее. Перед каретою едут на высоких мулах два бенедиктинских монаха, в дорожных очках, под зонтиками. Два погонщика шагают возле упряжных коней пешком.
        В окне кареты женщина, красота которой заметна даже издали.
        Дон-Кихот. Видишь огромных черных волшебников впереди?
        Санчо. Сеньор, сеньор, святая наша мать инквизиция строго взыскивает за новые ругательства! Бенедиктинских монахов дразнят пьяницами, к этому уже притерпелись, а волшебниками - никогда! Не вздумайте, ваша милость, нельзя. Это - монахи!
        Дон-Кихот. Откуда тут взялись монахи?
        Санчо. Примазались к чужой карете. С охраной-то в дороге уютней.
        Дон-Кихот пришпоривает Росинанта и мчится навстречу путникам. Санчо следит за дальнейшими событиями, оставаясь на холме. Рыцарь осаживает коня у самого окошечка, из которого глядит на него с небрежной улыбкой красавица.
        Дон-Кихот. О прекрасная дама! Признайтесь Дон-Кихоту Ламанчскому, не боясь своей стражи: вы пленница?
        Дама. Увы, да, храбрый рыцарь.
        Опустив копье, налетает Дон-Кихот на бенедиктинцев. Один из них валится с мула на каменистую дорогу. Другой поворачивает и скачет туда, откуда приехал.
        Слуги знатной дамы бросаются было на рыцаря, но он в отчаянном боевом пылу разгоняет врагов, прежде чем они успевают опомниться.
        Дама улыбается, устроившись поудобнее, как в театральной ложе.
        Один из слуг оказывается упрямее остальных. Он вытаскивает из противоположного окна подушку и мчится прямо на рыцаря, защищаясь подушкой, как щитом.
        Ошибка.
        Дон-Кихот могучим ударом распарывает сафьяновую наволочку.
        Перья облаком взлетают в воздух, а упрямый слуга прекрасной путешественницы валится с седла.
        Дон-Кихот соскакивает на дорогу. Приставляет меч к горлу поверженного врага.
        Дон-Кихот. Сдавайся!
        Рыцарь поднимает меч, чтобы поразить своего упрямого противника насмерть, но мягкий, негромкий женский голос останавливает его:
        - Рыцарь, пощадите беднягу.
        Рыцарь оглядывается. Дама, улыбаясь, глядит на него из окна кареты.
        Дон-Кихот. Ваше желание для меня закон, о прекрасная дама! Встань!
        Слуга поднимается угрюмо, отряхивается от перьев, которые покрыли его с ног до головы.
        Дон-Кихот. Дарую тебе жизнь, злодей, но при одном условии: ты отправишься к несравненной и прекраснейшей Дульсинее Тобосской и, преклонив колени, доложишь ей, даме моего сердца, о подвиге, который я совершил в ее честь.
        Дама. А это далеко?
        Дон-Кихот. Мой оруженосец укажет ему дорогу, прекраснейшая дама.
        Дама. Великодушно ли, рыцарь, отнимать у меня самого надежного из моих слуг?
        Дон-Кихот. Сударыня! Это ваш слуга? Но вы сказали мне, что вы пленница!
        Дама. Да, я была в плену у дорожной скуки, но вы освободили меня. Я придумала, как нам поступить. Дамой вашего сердца буду я. Тогда слугу никуда не придется посылать, ибо подвиг был совершен на моих глазах. Ну? Соглашайтесь же! Неужели я недостойна любви! Посмотрите на меня внимательно! Ну же!
        Дон-Кихот. Сеньора, я смотрю.
        Дама. И я не нравлюсь вам?
        Дон-Кихот. Не искушайте бедного рыцаря. Пожалуйста. Нельзя мне. Я верен. Таков закон. Дама моего сердца - Дульсинея Тобосская.
        Дама. Мы ей не скажем.
        Дон-Кихот. Нельзя. Клянусь - нельзя.
        Дама. Мы тихонько.
        Дон-Кихот. Нельзя!
        Дама. Никто не узнает!
        Дон-Кихот. Нельзя. Правда. Ваши глаза проникают мне в самую душу! Отвернитесь, сударыня, не мучайте человека.
        Дама. Сойдите с коня и садитесь ко мне в карету, и там мы все обсудим. Я только что проводила мужа в Мексику, мне так хочется поговорить с кем-нибудь о любви. Ну? Ну же… Я жду!
        Дон-Кихот. Хорошо. Сейчас. Нет. Ни за что.
        Дама. Альтисидора - красивое имя?
        Дон-Кихот. Да, сударыня.
        Дама. Так зовут меня. Отныне дама вашего сердца - Альтисидора.
        Дон-Кихот. Нельзя! Нет! Ни за что! Прощайте!
        Рыцарь салютует даме копьем, поворачивает Росинанта и останавливается пораженный.
        Дама разражается хохотом. И не она одна - хохочут все ее слуги.
        Дон-Кихот пришпоривает Росинанта и мчится прочь во весь опор, опустив голову. Ветер сдувает с него перья. Громкий хохот преследует его.
        Дама(слуге). Разузнайте у его оруженосца, где он живет. За такого великолепного шута герцог будет благодарен мне всю жизнь.

8.

        Вечереет.
        Кончилась скалистая гряда вокруг дороги. Теперь рыцарь и его оруженосец двигаются среди возделанных полей. За оливковыми деревьями белеют невдалеке дома большого селения. За селением - высокий лес.
        Санчо снова едет возле своего повелителя. Поглядывает на него озабоченно.
        Дон-Кихот(печально и задумчиво). Думаю, думаю и никак не могу понять, что смешного нашла она в моих словах.
        Санчо. И я не понимаю, ваша светлость. Я сам, ваша милость, верный и ничего в этом не вижу смешного. Жена приучила. Каждый раз подымала такой крик, будто я всех этих смазливых девчонок не целовал, а убивал. А теперь вижу - ее правда. Все девчонки на один лад. Вино - вот оно действительно бывает разное. И каждое утешает по-своему. И не отнимает силы, а укрепляет человека. Баранина тоже. Тушеная. С перцем. А любовь?.. Ну ее, чего там! Я так полагаю, что нет ее на белом свете. Одни выдумки.
        Рыцарь и оруженосец в глубокой задумчивости следуют дальше, пока не исчезают в вечерних сумерках.

9. 

        В просторной кухне усадьбы Дон-Кихота за большим столом собрались его друзья и близкие.
        Поздний вечер.
        Дождь стучит в окна. Ветер воет в трубе. Экономка перебирает фасоль в небольшой глиняной чашке. Племянница вышивает у свечки. Священник и цирюльник пристроились поближе к очагу.
        Племянница. Бедный дядя! Как давно-давно уехал он из дома. Что-то он делает в такую страшную непогоду?
        Экономка. Безумствует - что же еще! У всех хозяева как хозяева, а мой прославился на всю Испанию. Что ни день - то новые вести о нем!
        Стук в дверь.
        Экономка. Ну вот опять! Войдите!
        Вбегает Альдонса.
        Экономка. Слава богу, это всего только Альдонса. Что тебе, девушка? Ты принесла нам цыплят?
        Альдонса. Нет, ваша милость, принесла удивительные новости о нашем сеньоре!
        Экономка. Что я говорила! Какие? Он ранен? Болен? Умирает?
        Альдонса. Что вы, сеньора! Новости гораздо более удивительные. Он влюбился!
        Племянница. Пресвятая богородица!
        Альдонса. Вот и я так сказала, когда услышала. Слово в слово. Влюбился наш сеньор в знатную даму по имени Дульсинея Тобосская. Отец мой родом из Тобосо и говорит, что в детстве видел такую.
        Экономка. Значит, она старуха!
        Альдонса. А мы так порешили, что это ее дочь или даже внучка, потому что уж больно сильно влюбился наш сеньор. Колотит людей в ее честь, не разбирая ни титула, ни звания. И вздыхает целыми ночами. И слагает ей песни. И говорит о ней ласково, как о ребенке или птичке. Я даже позавидовала.
        Экономка. Чему?
        Альдонса. Меня никто небось так не полюбит.
        Племянница. А Педро?
        Альдонса. Он только тискает да щиплется. Счастливая Дульсинея Тобосская!
        Стук в дверь.
        Экономка. Ну вот опять! Войдите!
        Дверь распахивается, и в комнату входит человек в промокшем насквозь плаще. Глаза и нос красны, не то от непогоды, не то от природы. Длинные усы свисают уныло. Впрочем, едва войдя в комнату, он подкручивает их воинственно.
        Неизвестный. Здесь ли проживает идальго Алонзо Кехано, именующий себя Дон-Кихот Ламанчский?
        Экономка. Здесь, ваша милость.
        Неизвестный. Он дома?
        Экономка. Нет.
        Неизвестный. Жаль, ах как жаль. Жаль от всего сердца. Будь он дома - я бы его арестовал.
        Племянница вскрикивает. Альдонса забивается в угол.
        Цирюльник и священник встают.
        Неизвестный. Обидно. Ну да ничего не поделаешь, другим разиком. Не найдется ли у вас стакан вина?
        Экономка. Как не найтись! Снимите плащ, сеньор. Садитесь, пожалуйста! Вот сюда, к огню.
        Священник. Вы из братства Санта Эрмандад?
        Неизвестный. Да, я стрелок славного старого Толедского братства Санта Эрмандад. Вот уже много лет боремся мы с преступлениями, а они, как нарочно, благодарю вас, все растут в числе. Прекрасное вино.
        Экономка. Что же натворил наш идальго?
        Стрелок. Сразу не перечислишь. Напал, например, на цирюльника.
        Цирюльник. Какой ужас!
        Стрелок. И отобрал у него медный бритвенный тазик ценой в семь реалов.
        Священник. Зачем?
        Стрелок. Заявил, что это золотой волшебный шлем, да и носит его на голове.
        Цирюльник. Какой ужас!
        Стрелок. Ну ограничься он этим - ладно. Так нет. По случаю засухи крестьяне одной деревни - люди разумные, почтенные - решили собраться на предмет самобичевания. Благодарю вас. Прекрасное вино. О чем я? Ах да. Подняли они, стало быть, статую мадонны. Бичуют себя по-честному, не жалея плеток, вопят о грехах своих. Все чинно, разумно. Вдруг - раз. Ого-го-го! Топ-топ, скачет верхом наш сеньор-безумец. О-о-о! У-уй-уй! И разогнал бичующихся. Принял, нечестивец, мадонну за некую пленную или там похищенную.
        Священник. Какой ужас!
        Стрелок. Ужас, такой ужас, что, если бы не ваше вино, у меня, человека привычного, и то встали бы волосы дыбом. Напал на стадо баранов, крича, что это войско каких-то злых волшебников, и пастухи избили вашего сеньора чуть не до полусмерти. Да не плачьте, барышня! Ваш папаша - такой здоровяк, что встал после этого да и пошел.
        Племянница. Он не отец мой, а дядя.
        Стрелок. Тем более не стоит плакать. Конечно, мы понимаем, что он не в себе. Однако есть сумасшедшие в свою пользу, а ваш сеньор безумствует себе во вред. А может, достаточно? Впрочем, наливайте. Чего вы кладете мне в сумочку? Пирог да кошелек? А зачем? Ну, впрочем, воля ваша. С дамами не спорю, ха-ха-ха! Беда в том, что он сумасшествует как-то… как-то этак… Жалуются многие! У меня к вам такой совет. Заманите вы его домой, как птичку в клетку. Похитрей. Тут, мол, угнетенные завелись. Цып-цып, на помощь. А как он войдет, раз - и на замок.
        Священник. Вы правы, добрый человек. Так мы и сделаем.
        Стрелок. Да, я прав. Простой стрелок - а всегда прав. Благодарю вас. Сеньора племянница и вы, сеньора, глядите веселее. Я ваш слуга. В среду на будущей неделе будут одну еретичку душить железным ошейником. Милости просим. Только скажите: Алонзо - и вам местечко на балконе над самой виселицей. Пожалуйста! А в субботу жечь будем ведьму. Милости просим, пожалуйста, в самый первый ряд, сразу за стражей. А сеньора Дон-Кихота цып-цып-цып - и в клеточку. И все будет славненько, и все будут довольны.
        Уходит.
        Священник в волнении вскакивает с места:
        - Нельзя терять ни минуты времени. Добрый человек дал прекрасный совет.
        Цирюльник. Научно говоря, следует начать с уничтожения книг.

10.

        Дверь в библиотеку Дон-Кихота снята с петель. Священник и цирюльник в фартуках работают прилежно, закладывают ход в библиотеку кирпичами, замазывают известью.
        Экономка пристроилась возле. Шьет.
        Племянница сидит на скамеечке, держит в руках маленькую книжечку в кожаном переплете. Глядя в нее, она спрашивает, как учительница ученика, то священника, то цирюльника.
        Племянница. Проверим теперь с самого начала. Вот встречаете вы дядю на дороге. И тогда…
        Священник. Тогда я надеваю маску, а мастер Николас - бороду. Он становится на колени, а я стою возле и низко кланяюсь.
        Племянница. Так. И вы говорите…
        Цирюльник(торжественно). О Дон-Кихот Ламанчский! Помогите самой безутешной и обездоленной принцессе на свете. (Естественным голосом.) Ну вот, слава богу, последние кирпичи положены - и замурована окаянная библиотека!
        Священник. Когда известь высохнет, никто не найдет, где тут была дверь! Теперь только бы нам разыскать поскорее сеньора и вернуть его домой. А уж из дома мы его не выпустим.
        Экономка. Да он и сам не уйдет, раз эти ядовитые книги запрятаны словно в склепе. Теперь я вижу, сеньор священник и сеньор цирюльник, что вы настоящие друзья. Если вам удастся заманить бедного идальго в клетку, то я буду считать вас просто святыми людьми!

11. 

        Раннее утро.
        Дон-Кихот и Санчо Панса едут по большой дороге.
        Рыцарь оглядывается, привстав на стременах.
        Ищет подвигов.
        А Санчо занят совсем другим делом. Он считает что-то про себя на пальцах, шевеля губами, наморщив лоб, подымая глаза к небу. На повороте дороги оглядывается Дон-Кихот на своего спутника и замечает его старания:
        - Что ты там бормочешь?
        - Я считаю, сколько мы с вами в пути, сеньор.
        - Ну и сколько выходит?
        - Если по колотушкам считать, да по синякам, да по ушибам, да по всяким злоключениям, то двадцать лет, никак не менее.
        - Рыцари не считают ран!
        - А если считать по-христиански, от воскресения до воскресения, то все равно получится достаточно долго. Где же, сеньор, простите меня, дерзкого, тот остров, где я стану губернатором? Все деремся мы да сражаемся, а награды и не видать.
        - Чем я виноват, что искалечил Фрестон души человеческие и омрачил их разум куда страшнее, чем полагал я, сидя дома…
        Рыцарь вздрагивает и обрывает свою речь.
        Берет копье наперевес.
        Поправляет бритвенный тазик на своих седых волосах.
        Звон цепей раздается впереди на дороге.
        Из-за холма выходят люди числом около дюжины, нанизанные, словно четки, на длинную железную цепь. Конвойные сопровождают скованных - двое верховых с мушкетами и двое пеших со шпагами и пиками.
        Дон-Кихот ставит коня поперек дороги, загораживая путь всему шествию.
        Дон-Кихот. Кто эти несчастные?
        Конвойный. Это каторжники, принадлежащие его величеству королю. Ведем мы их на галеры.
        Дон-Кихот. За что?
        Конвойный. Расспросите их сами, пока мы напоим коней. Для этих господчиков главное удовольствие - распространяться о своих мерзостях.
        Конвойные направляют своих коней к каменной колоде, вделанной в землю невдалеке от обочины дороги.
        Каторжники весело рассматривают Дон-Кихота. Посмеиваются. Он подъезжает к первому из них.
        Дон-Кихот. За какие грехи попали вы в такую беду, бедняга?

1-й каторжник(громко и торжественно). Меня погубила любовь (тихо) к корзине с бельем. (Громко.) Я прижал ее, мою любимую, к сердцу. (Тихо.) А хозяйка корзины подняла вой. (Громко.) И злодеи разлучили нас.
        Дон-Кихот. Проклятие! А вас что привело на галеры? Неужели тоже любовь?

2-й каторжник. Нет. Всего только нежность!
        Дон-Кихот. Нежность?

2-й каторжник. Да. Я неженка. Я не мог вынести пытки и сказал вместо «нет» - «да». И это коротенькое словечко принесло мне шесть лет каторги.
        Дон-Кихот. А вы за что взяты, сеньор?!

3-й каторжник. За то, что у меня в кошельке не нашлось десяти золотых дукатов. Найдись они вовремя - я оживил бы мозги адвоката и смягчил бы сердце судьи.

4-й каторжник. И на этом остановимся, сеньор. Вы повеселились, мы повеселились - и хватит.
        Дон-Кихот. Сеньоры конвойные! Я расспросил этих людей. Им не следует идти на галеры. Если бы у этих бедных были сильные покровители, судьи отпустили бы любого из них на свободу.
        Каторжники шумят одобрительно.
        - Правильно, как в Писании! Все понимает - уж не из каторжников ли он? Не найдется ли у вашей милости покровителей для нас?
        Дон-Кихот. Найдется!
        Каторжники замолкают.
        Дон-Кихот. Я странствующий рыцарь. Я дал обет, что буду защищать обездоленных и угнетенных. Сеньоры конвойные! Я приказываю вам: отпустите несчастных!
        Конвойный. Поправьте-ка тазик на своей голове, пока она цела, да ступайте ко всем чертям.
        Дон-Кихот. Сеньор, вы скотина!
        И с этими словами Дон-Кихот бросается на конвойного.
        Стремительность нападения приводит к тому, что враг валится на землю и остается лежать ошеломленный.
        Поднимается облако пыли, скрывающее дальнейшие события. Слышен только рев каторжников, звон цепей. То здесь, то там в облаке появится на мгновение высокая фигура Дон-Кихота, размахивающего мечом, и исчезает.
        Выстрел.
        С дороги в поле из пыльного облака вылетают конвойные. Мчатся без оглядки с поля боя.
        Каторжники появляются у каменной колоды, разбивают свои цепи булыжниками, подобранными на земле. Распалась цепь, связывавшая их.
        Каторжники ликуют, вопят, рычат, как дикие звери, прыгают, звеня цепями.
        И тут к ним вдруг во весь опор подлетает Дон-Кихот.
        Каторжники и не глядят на него. Обнимаются и тут же награждают друг друга тумаками. Они опьянели от неожиданности пришедшей к ним свободы.
        Дон-Кихот. Друзья мои, погодите, послушайте меня.

1-й каторжник. Выкладывай.
        Дон-Кихот. Друзья мои, отправляйтесь немедленно туда, куда я вам укажу.
        Каторжники успокаиваются сразу.

4-й каторжник. Там спрячут нас?
        Дон-Кихот. Нет! Я посылаю вас к даме моего сердца. Вы расскажете ей о подвиге, который я совершил в ее честь.
        Каторжники разражаются хохотом.

3-й каторжник. Не дразни, укусим!
        Дон-Кихот. Друзья мои, я дал вам свободу, неужели вы так неблагодарны, что откажете мне!

4-й каторжник. Сеньор, вы знаете, что такое братство Санта Эрмандад? Они схватят нас!
        Дон-Кихот. Благодарность сильнее страха.

6-й каторжник. Благодарность, благодарность! Освободи ты одного меня - я бы поблагодарил. А ты - всех разом!

7-й каторжник. Устраиваешь побег, а правил не знаешь.

8-й каторжник. Уже небось во всех церквах бьют в набат…

9-й каторжник. Что у тебя под бритвенным тазиком? Голова или тыква?
        Дон-Кихот. Я заставлю вас быть благодарными!

4-й каторжник. Сеньор, полегче! Мы - народ битый!
        Дон-Кихот. Я для вашей пользы…

10-й каторжник(великан звероподобного вида). Бей его, он сыщик!
        Швыряет в Дон-Кихота камнем, сбивает с него тазик.
        Санчо. Опомнись! Какой же он сыщик - он освободил вас!

10-й каторжник. Так когда это было? С тех пор продался. Бей его!
        Камни летят в Дон-Кихота градом.

12.

        Темнеет.
        По дороге двигается шажком Росинант. Дон-Кихот с перевязанной головой старается усидеть, держится прямо на своем высоком седле.
        Санчо плетется следом.
        Далеко-далеко впереди, за деревьями, показываются стены и крыши.

        Санчо. Сеньор! Скоро доплетемся мы с вами до постоялого двора. Об одном прошу я вашу милость - не признавайтесь ни хозяину, ни постояльцам, что мы пострадали от побоев. Почему? А потому что люди, как увидят побитого, норовят подбавить еще. Был бы калека, а обидчики найдутся. Кто убог, того и валят с ног. Кто слаб и болен, тем и заяц недоволен. Вы поняли меня, сеньор?
        Дон-Кихот. Я слышу тебя словно бы издали - так у меня звенит в ушах.
        Санчо взглядывает на хозяина и вдруг вскрикивает во весь голос.
        Дон-Кихот. Что с тобой?
        Санчо. Взглянул я на вас, какой вы бледный да жалостливый, и пришла мне мысль в голову. И я даже закричал от удивления и печали. Мне в голову пришла мысль совсем рыцарская, ваша милость. Вот где чудо. Ах ты… Ох ты… Подумайте! Ах-ах-ах! Мысль!
        Дон-Кихот. Говори какая!
        Санчо. А такая, что следует вам к вашему славному имени Дон-Кихот Ламанчский прибавить прозвище: Рыцарь Печального Образа.
        И Дон-Кихот отвечает запинаясь, очень тихо:
        - Хорошо, братец… Да будет так. Рыцари былых времен… носили прозвища. Кто звался Рыцарем Пламенного Меча. А кто - Рыцарем Дев. Был Рыцарь Смерти. А я буду Рыцарем Печального Образа. Мне чудится, что мудрец, который напишет когда-нибудь историю моих подвигов, вложил эту мысль… в твою голову, потому что… моя… очень уж шумит. Вот и замок.
        Санчо. Что вы, сеньор! Это постоялый двор.
        Дон-Кихот. А я ручаюсь тебе, что это заколдованный замок.
        Санчо. Пусть мой Серенький пропадет навеки, если это не постоялый двор!
        Дон-Кихот. Замок!
        Санчо. Двор!
        Дон-Кихот. Замок!
        Санчо. Сеньор! Нас поколотили сегодня мастера своего дела, вот и чудится вам невесть что!

13.

        Шум, обрывки веселой музыки, песен, стук копыт по настилу конюшни.
        У ворот постоялого двора две девицы весьма легкомысленного вида вглядываются пристально в приближающихся путников.

1-я девица. Если и эти гости не захотят иметь с нами дела - мы пропали.

2-я девица. Неужели дойдем мы до такого срама, что, как старухи, будем расплачиваться за ужин и ночлег своими денежками?
        Дон-Кихот, стараясь держаться прямо на своем высоком седле, приближается к воротам постоялого двора.
        Санчо следует за рыцарем.
        Дон-Кихот(салютуя мечом). Благородный владелец замка выслал навстречу нам знатных девиц. О сеньориты! Если когда-нибудь понадобится рыцарь для защиты вашей невинности, прикажите - и я умру, охраняя вашу честь.
        Девицы переглядываются и бросаются бежать, фыркая от сдерживаемого смеха.
        Громче обрывки музыки, топот копыт по настилу конюшни.
        Крытая галерея на тонких столбах идет вдоль всего второго этажа. Под галереей, как под навесом, кипит жизнь. Четверо игроков дуются в карты. Зрители молча глядят, столпившись вокруг.

1-й игрок. Клянусь честью, если ты и эту карту побьешь, то я тебя зарежу.

2-й игрок. Ладно, эту не побью, раз уж ты не умеешь играть по-благородному.
        Зубодер со щипцами в руках кричит, уговаривая пациента, который сидит на скамье с видом гордым и надменным, крепко сжав губы.
        Зубодер. Я дергал зубы и турецкому султану, и китайскому богдыхану, и старшему писцу нашего губернатора. И все благодарили. Богдыхан даже просил еще вырвать парочку, до того ему понравилось мое мастерство. Откройте рот, сударь!
        Пациент(сквозь слезы). Если мужчина сказал «нет», значит, нет!
        Жена пациента. Если бы ты один страдал от зубной боли, я бы могла терпеть. Но ты весь дом замучил. Открой рот, тебе говорят!
        Пациент. Если мужчина сказал «нет», значит, нет!
        Мариторнес, здоровенная, сильная, как мужчина, служанка стирает белье, а подруга нашептывает ей на ухо что-то, видно, очень интересное, потому что Мариторнес слушает с увлечением, сияя.
        Вот ее багровое мокрое лицо показывается из пара.
        Мариторнес. А он?
        Служанка продолжает шептать.
        Мариторнес. А ты?
        Служанка продолжает шептать.
        Мариторнес. А он?
        Служанка продолжает шептать.
        Мариторнес. Ну и напрасно. Я еще ни разу в жизни не нарушила слова. Если я говорю мужчине, что приду,  - значит, приду, хотя бы весь свет обрушился на мою голову. Да и то сказать - чем еще утешаться нам на земле, пока мы не попадем в рай.
        Две девицы с хохотом влетают во двор.
        Пищат наперебой:
        - Скорее, скорее! Приехал до того потешный безумец, что можно умереть со смеху!
        Карточный игрок. Не мешай людям работать.

1-я девица. Не все же работать, надо и повеселиться.

2-я девица. Таких сумасшедших и при дворе не найти! Он назвал нас невинными и знатными девицами.
        Взрыв хохота.
        Дон-Кихот, пошатываясь, входит во двор.
        На него глазеют с жадностью, даваясь от смеха, подталкивая друг друга. Зрители заполнили галерею, висят на перилах.
        Дон-Кихот. Привет вам, друзья мои! Нет ли в замке несчастных, угнетенных, несправедливо осужденных или невольников? Прикажите - и я восстановлю справедливость.
        Заглушенное хихиканье. Рослый человек средних лет восклицает:
        - Ну, это уж слишком!
        Заглушенное хихиканье. Возгласы: «Тише, не мешайте».
        Толстяк хозяин с ключами у пояса выбегает во двор из недр своего заведения.
        Дон-Кихот. Судьба привела меня в ваш замок. Я Дон-Кихот Ламанчский, Рыцарь Печального Образа.
        Подавленный хохот. Шепот: «Тише, дураки! Спугнете. Испортите всю потеху».
        Хозяин. Все это славно, господин рыцарь, а только одно худо. Все комнаты у меня заняты, и могу я предложить вам ложе только на чердаке.
        Мариторнес(вытирая руки). Идемте, сударь, я провожу вас. Чего смеетесь? Не видите, что ли, человек болен, еле на ногах стоит?

14. 

        Чердак, который по всем признакам долго служил для склада соломы. В правом углу - кровать, сооруженная из попон и седел. В левом - четыре худо обтесанных доски, положенные на скамейки разной вышины.
        На досках - тюфяк, тощий, как циновка. Клочья войлока торчат из дыр. Редкие и грубые простыни.
        Дон-Кихота уложили на ложе слева, Мариторнес облепляет пластырем его синяки и ссадины.
        Мариторнес. Кто же это так избил беднягу?
        Санчо. Никто, дочка. Господин мой просто слетел со скалы, и все тут. Его не побьешь! Нет! Он каждому даст сдачи!

15. 

        Во дворе под навесами идет совещание.
        Рослый человек. Нет, меня полагается слушать! Я судья! Я такое придумал, что от дурачка живого места не останется, со всей его справедливостью.
        Перешептываются.
        Человек, похожий на сову. Нет, давайте по-моему! Я человек деловой и до того истосковался дома, считая да подсчитывая, что в дороге нет большего потешника, чем я! К черту добродетельного рыцаря. По-моему…
        Перешептываются.

1-я девица. Нет, мы сделаем так. Проклятая Мариторнес влюбляется в самых славных парней, и при этом совершенно бесплатно!

2-я девица. Давно пора проучить ее. Ее теперешний возлюбленный - погонщик мулов. Ночует тоже на чердаке. И мы…
        Перешептываются, хохочут.

16. 

        А Мариторнес на чердаке окончила перевязывать Дон-Кихота.
        Рыцарь задремал.
        Санчо(шепотом). Оставьте и мне немножко этих пластырей, сеньора.
        Мариторнес(шепотом). И вы тоже слетели со скалы?
        Санчо(шепотом). Нет! Но меня всего перетряхнуло, когда увидел я, как падает мой хозяин.
        Мариторнес(шепотом). Это бывает! Я часто вижу во сне, что падаю с башни, и потом весь день хожу разбитая.
        Грохот.
        Санчо и Мариторнес оглядываются в ужасе.
        Погонщик мулов - парень разбойничьего вида, косая сажень в плечах - стоит на пороге. Снова грохот. Оказывается, это погонщик в гневе ударяет ногой об пол.
        Погонщик. Ты с ним шепчешься?
        Мариторнес(улыбаясь). Ах, дурачок! Ревнует! До чего же я это люблю - просто удивительно! Это же значит не баловство, а настоящая любовь, благослови ее господь!
        Грохот.
        Мариторнес. Иди вниз! Я сейчас прибегу к тебе. Мы говорим шепотом, чтобы не разбудить больного сеньора. Ступай, ступай, а то и я стукну, только не ногой, а кулаком, и не об пол - кое-кого по затылку! Иди!
        Погонщик мулов удаляется угрюмо.
        Мариторнес(шепотом, интимно). Он знает, что я любого мужчину свалю ударом кулака. Конечно, приятно, когда ревнуют, но распускать вашего брата тоже не полагается.
        Санчо. Это уж конечно. Уж на что я добродетелен, но и то шепот ваш очаровал меня, словно весенний ветерок.
        Мариторнес показывает ему кулак.
        Санчо(разводя руками). Что верно, то верно!
        Стемнело.
        Дон-Кихот спит.
        Санчо храпит на циновке у его ног.
        Вдруг входят четверо игроков в карты. Путь им освещают хихикающие девицы со свечами в руках. Четыре игрока берут шаткое ложе Дон-Кихота. Переносят спящего рыцаря в правый угол. А ложе, устланное на седлах и попонах, переволакивают влево.

17. 

        Внизу, во дворе, горят фонарики, повешенные на сводах галереи. Кто ужинает и пьет вино, кто болтает со служанками. Посреди двора деловой человек, похожий на сову, пляшет фанданго, лихо управляясь с кастаньетами. Его партнерша - одна из девиц. Картежники играют на тамбурине. Деловой человек, несмотря на тяжелую свою фигуру, пляшет с настоящим мастерством, со страстью. Вдруг он подпрыгивает и останавливается.
        Оркестр обрывает музыку.
        Деловой человек. Красотка спешит к милому.
        По лестнице пробегает наверх Мариторнес, закрывши голову платком.

1-я девица. Играйте, играйте! А то она заподозрит недоброе.
        Фанданго продолжается.
        Деловой человек. Голубь поспешил к голубке. Сеньор судья, задержите его хоть на минутку. Дайте разгореться рыцарю!
        Судья(погонщику). Подожди, друг! Правда, что купил ты мула с таким норовом, что никто не хочет нанимать его?
        Погонщик. Чистая правда, ваша милость. Он до того довел меня, что и мой нрав стал просто дьявольским.
        Судья. Присядь на минутку. Обсудим, как помочь твоему горю.
        Фанданго, как и подобает этому танцу, все убыстряется.
        Мариторнес входит на чердак. Направляется в правый угол, туда, где спит теперь Дон-Кихот.
        Она нащупывает во тьме руку спящего.
        Мариторнес. Так ты здесь уже, бедняжка? Опередил меня, дурачок? А я думала, что ты все работаешь, наказываешь своих мулов за непослушание. Что с тобой? Почему ты обнимаешь меня так осторожненько?
        Дон-Кихот. Графиня! Я столь разбит и изломан, что боль мешает мне полностью ощутить радость от вашей высокой милости.
        Мариторнес. Что с тобой? Почему ты так вежлив? Это ты?
        Дон-Кихот. Вежливость моя вызвана верностью. Я люблю другую. И когда боль перестает отрезвлять меня - рыцарская верность разрешает мне только это отеческое объятие.
        Мариторнес. Так вот это кто? Как я попала к вам? Неужели я сегодня заработалась до того, что не могу отличить правую руку от левой? Простите, сеньор, я ошиблась койкой!
        Дон-Кихот. Не уходите! Сеньора! После побоев так радостно прикосновение вашей руки. Так сладостно. Верность вынуждает меня быть простаком. И все-таки подождите. После злобы и неблагодарности - ласка и милость. Не уходите. Молю. Я все время один, против всех. Не уходите!
        Мариторнес. Я не ухожу.
        Вопль:
        - Потаскуха!
        Страшный удар обрушивается на голову Дон-Кихота.
        Он вскакивает с воплем:
        - Вперед, за Дульсинею Тобосскую!
        Топот и хохот за дверьми.
        Санчо просыпается и вскакивает с воплем:
        - Пожар! Горим!
        Чердак наполняется восторженными зрителями с фонариками в руках.
        Хохот и гогот.
        Полуодетый Дон-Кихот сражается с погонщиком. В руках у рыцаря меч, а у погонщика - бич. Дон-Кихот после любовного свидания исцелен от всех своих ран и недугов. Ни один удар бича не задел его. Он увертывается, и прыгает, и нападает.
        Но вот ошеломленная Мариторнес приходит в себя.
        Она вырывает у погонщика бич, толкает рослого малого так, что он падает. Наступает на зрителей с фонариками:
        - Не трогайте сеньора! Уходите!
        Судья. Как ты смеешь, дерзкая!
        Деловой человек. Орет, как благородная.
        Мариторнес наступает на хохочущих зрителей, и они, нисколько не теряя веселого настроения, протискиваются на лестницу.
        Хохот и суета за дверью.
        Дон-Кихот. Санчо! Видишь ты теперь, что такое благородная кровь? Дочь графа, владельца замка, сражалась за меня, как рыцарь!
        Санчо. Ваша милость, это не дочь хозяина, а его служанка!
        Дон-Кихот. И тебя!
        Санчо. Пресвятая Дева! Что «и меня»?
        Дон-Кихот. Заколдовал проклятый Фрестон. Очнись! Мы в заколдованном замке. Слышишь шорох, шепот, дьявольское хихиканье за дверью? Берегись, Фрестон! Вперед, вперед, ни шагу назад!
        Рыцарь со шпагой в руках выбегает из двери и тотчас же валится со всех ступеней крутой лестницы. Веревка была натянута в самых дверях.
        Фонарики прыгают в руках хохочущих.
        Дон-Кихот(лежа на полу). Не верю! Сеньоры, я не верю злому волшебнику! Я вижу, вижу - вы отличные люди.
        Он поднимается и идет.
        Дон-Кихот. Я вижу, вижу - вы отличные, благородные люди, и я горячо…
        Хитро укрепленный кувшин с ледяной водой опрокидывается, задетый рыцарем, и обливает его с головы до ног.
        Дон-Кихот(упавшим голосом). Я горячо люблю вас. Это самый трудный рыцарский подвиг
        - увидеть человеческие лица под масками, что напялил на вас Фрестон, но я увижу, увижу! Я поднимусь выше…
        Люк открывается под ногами рыцаря, и он проваливается в подвал.

18. 

        Наверху полное ликование, доходящее до безумия. Отец семейства прыгает, как мальчик, судья визжит от хохота, как женщина. Девицы обнимают, обессилев от смеха, того, кто попадется под руку.

        А Дон-Кихот стоит в подвале внизу с обнаженным мечом в руках.
        Оглядывается.
        И видит мехи с вином, висящие на стенах.
        При неровном свете, падающем через открытый в потолке люк, они кажутся похожими на дурацкие, толстогубые, смеющиеся головы великанов.
        Дон-Кихот. Ах, вот вы где, проклятые! Довольно смеяться над подвигами. Думаете, мне легко повторять истины, знакомые каждому школьнику, да еще и драться за них? А иначе не добьешься. Поняли? Нет? Вы все смеетесь? Умрите же!
        И Дон-Кихот бросается в бой.
        Вино потоком льется из разрубленных мехов.
        Дон-Кихот стоит по колено в вине, пошатываясь.
        Дон-Кихот. Помоги мне, Санчо. Я победил, но мне нехорошо. Санчо, Санчо, где ты?

        А Санчо посреди двора взлетает чуть не до самого неба. Развеселившиеся гости подбрасывают его на одеяле.
        Санчо. Ваша честь! Погибаю! Укачивает! Помогите! Спасите!

19. 

        Большая дорога.
        Дон-Кихот, с пластырями на еще более исхудавшем лице, и Санчо, бледный и мрачный, едут рядышком.
        Дон-Кихот. Теперь ты понимаешь, Санчо, что этот замок, или постоялый двор, действительно очарован. И это единственное наше утешение. Над нами потешались так жестоко выходцы с того света.
        Санчо. И хотел бы я порадовать вашу милость, да не могу. Подбрасывали меня на одеяле самые обыкновенные люди.
        Дон-Кихот. Не клевещи!
        Санчо. Клеветать я терпеть не могу, но и сваливать на призраков то, что натворили люди, не согласен. Люди, люди безобразничали, люди с самыми обыкновенными именами. Одного звали Педро Мартинес, другого - Теперно Эрнандес, а самого хозяина зовут Хуан Паломеке Левша. А волшебник Фрестон на этом постоялом дворе и не ночевал. Дайте мне только стать губернатором, я сюда еще вернусь.
        Дон-Кихот. Молчи!
        Санчо. Молчу.
        Едут молча.
        И вдруг лицо рыцаря оживляется. Глаза рыцаря приобретают прежний вдохновенный блеск.
        Два существа, словно сошедшие со страниц рыцарского романа, выбегают из кустов на середину дороги. Лицо одного скрыто густой черной бородой, падающей до колен. Лицо второго скрыто маской.
        Санчо плюет и крестится:
        - Этого только не хватало. Сорвались с крючка и прямо на сковородку.
        Человек в маске(шепотом). Вам начинать, сеньор цирюльник.
        Цирюльник, касаясь подвязанной бородой дорожной пыли, падает на колени, низко кланяясь Дон-Кихоту. Священник в маске, сняв шляпу, замирает в почтительной позе.
        Цирюльник. О доблестный рыцарь Дон-Кихот Ламанчский! Помогите самой безутешной и обездоленной принцессе на свете.
        Санчо. Господи! Принцесса с бородой!
        Священник. Принцессы здесь нет, о славный оруженосец не менее славного героя! Перед вами ее смиренные посланцы.
        Дон-Кихот. Встаньте. Мне больно, когда передо мной стоят на коленях.
        Цирюльник(поднимаясь). О рыцарь! Если доблесть вашей могущественной длани соответствует величию вашей славы, то помогите обездоленной принцессе Микомиконе…
        Священник(украдкой заглядывает в книжку). Которая просит из далекой Эфиопии помочь в ее горестях.
        Дон-Кихот. Я сделаю все, что в человеческих силах.
        Священник. Следуйте за нами, о славный рыцарь!
        Посреди поляны стоит воз, запряженный волами, на котором укреплена высокая клетка. Не птичья и не для животных, а высокая - в ней человек может встать во весь рост. Волы стоят, сонно опустив головы, жуют жвачку.
        Посланники Микомиконы сворачивают с дороги на поляну. За ними - Дон-Кихот. Встревоженный Санчо ведет следом под уздцы Росинанта и Серого.
        Подойдя к клетке, священник распахивает дверцы.
        Священник. О храбрый рыцарь! Принцесса Микомикона зачарована великаном по имени Пандафиландо Свирепоглазый. Храбрец, вошедший в клетку, возьмет чары на себя и освободит принцессу.
        Цирюльник. О рыцарь! Спаси несчастную, войди в клетку.
        Санчо. А надолго?
        Дон-Кихот. Санчо, не мешай!
        Санчо. Ваша милость, ведь это клетка! Принцесса принцессой, но лезть в клетку - дело нешуточное! Признавайтесь, на сколько времени туда лезть! Отвечайте, эфиопы!
        Священник. Храбрец, вошедший в клетку, должен лежать в ней спокойно и ехать покорно в места, предуказанные судьбой. Тогда несчастная освободится от лап чудовища.
        Санчо. А ну-ка, покажите нам бумаги!
        Цирюльник. Какие такие бумаги?
        Санчо. Что вы в самом деле эфиопы, присланы принцессой и…
        Дон-Кихот приходит в ярость и замахивается на Санчо копьем, словно перед рыцарем не верный его оруженосец, а злейший враг.
        Дон-Кихот. Негодяй! Девушка умоляет о помощи, а ты требуешь бумаги, словно королевский чиновник.
        И рыцарь бросается в клетку одним прыжком.
        Священник. Слава тебе, храбрый рыцарь!
        Санчо. Слава, слава! Чего сами не полезли в клетку! Свиньи вы! Чужими руками жар загребать!
        Цирюльник. Вперед, вперед!
        Телега со скрипом двигается в путь.
        Первые осенние листья, кружась, падают на дорогу.
        Санчо. Хоть бы соломки догадались подстелить! Ваша милость, а ваша милость, вам небось жестко в клетке-то?
        Дон-Кихот. Отстань, дурак, я зачарован!
        Телега медленно ползет по дороге.

20.

        Вечер.
        Горит костер.
        Волы пасутся на лугу.
        Дон-Кихот ест похлебку из миски, которую держит возле самой клетки Санчо Панса. Рыцарь степенно работает ложкой, просовывает ее между прутьями своей тюрьмы.
        Санчо. Ваша милость! Как слышал я с детства, зачарованные и не пьют и не едят! О, боюсь, что не зачарованы вы, а обведены вокруг пальца какими-то людьми, которым не нравятся наши подвиги.
        Дон-Кихот(спокойно и уверенно, продолжая есть). Нет, Санчо. Я зачарован. Я это знаю потому, что совесть моя спокойна, не грызет меня за то, что сижу я да посиживаю в клетке, когда стольким несчастным нужна моя помощь. Много-много лет этого со мной не бывало. Я зачарован и поэтому и ем с охотой, и сплю спокойно, как ребенок.

        Дон-Кихот спит в клетке безмятежно, как ребенок.
        Воз не спеша двигается по дороге.
        Прохладное осеннее утро.
        Священник и цирюльник шагают впереди.
        Санчо ведет вслед за клеткой Росинанта и Серого.
        Санчо. Клянусь честью, или я тоже зачарован, или приближаемся мы к нашему родному селению.

21. 

        Ворота знакомой усадьбы.
        Послы принцессы входят во двор.
        Воз въезжает следом за ними.
        Санчо робко останавливается в воротах.
        Распахивается дверь.
        Экономка и племянница выбегают, плача и смеясь, из дома. Дон-Кихот вскакивает. Становится во весь рост в своей клетке. Бледнеет. Оглядывается в страхе, ничего не понимая, словно зверь в ловушке.
        Дон-Кихот. Принцесса…
        Экономка. Ах, ваша милость, ваша милость, никаких принцесс тут нет. Наше дело маленькое, стариковское. Пожалуйте домой, пожалуйте в постельку! Спаленка ваша протоплена, белье постелено чистое!
        Племянница. Дядя, дядя, что вы глядите так, будто попали в плен? Это я, я - ваша родная племянница! Вы все жалеете чужих - пожалейте и меня, бедную сироту.
        Экономка. Пожалуйте, пожалуйте сюда, мастер Николас, сеньор лиценциат, помогите!
        Священник, уже без маски и без маскарадного плаща, и цирюльник, без бороды, открывают дверцы клетки, ведут рыцаря в дом под руки.
        Когда они скрываются, Санчо шумно вздыхает.
        Расседлывает Росинанта. Снимает с него узду. Ударяет слегка. И Росинант не спеша, степенно направляется в конюшню.
        Снова вздыхает Санчо.
        Садится верхом на Серого.
        - Говорил я, надо спросить у них бумаги!
        Уезжает восвояси.
        А Дон-Кихот стоит посреди кухни, где весело пылает очаг, и близкие окружают его.
        Экономка. Сеньор, сеньор! Посмотрите, на что вы стали похожи! Злоключения согнули вашу спину, а вы еще мечтаете выпрямить все на свете. Отдохните, сеньор! Мы вас вылечим! Мы никуда вас больше не отпустим.
        Племянница. Дядя, скажите хоть одно словечко! Ведь у меня, бедной, никого больше нет на свете!
        Дон-Кихот. Здравствуй, дитя мое. Я еще поговорю, поговорю с тобой! Я только зайду в свою библиотеку, почитаю, соберусь с мыслями.
        Дон-Кихот поднимается по лестнице.
        Все идут следом за ним.
        И рыцарь останавливается пораженный.
        Дверь в библиотеку исчезла.
        Стена, сплошная стена, без малейшего признака некогда бывшего входа, преграждает путь рыцарю.
        Он шарит по ней руками, словно слепой.
        Поворачивается к друзьям.
        Дон-Кихот. Это Фрестон?
        Экономка. Он, ваша честь, кому же еще, он, безобразник. Прилетел, нашумел, надымил и унес всю вашу любимую комнату. И все книжки.
        Дон-Кихот. Все…
        Пошатнувшись, опускается он на пол.
        Священник и цирюльник едва успевают подхватить его на руки.

22. 

        Спальня Дон-Кихота.
        Зимний день. Снег и дождь за окнами.
        Рыцарь лежит в постели похудевший и побледневший, в ночном колпаке. Против него в кресле молодой, курносый и большеротый человек с живыми глазами.
        Он пристально, по-докторски смотрит на Дон-Кихота.
        - Вы узнаете меня?
        Дон-Кихот. Как не узнать! Вы - Самсон Карраско, сын Бартоломео Карраско из нашего селения. Вы студент. Учитесь в Саламанке.
        Карраско. Заодно поздравьте себя самого, сеньор! Если бы не я, вы хворали бы и по сей день. Я в бытность мою студентом интересовался всеми науками на свете. И приехал нашпигованный последними медицинскими открытиями, словно бараний окорок чесноком.
        Дон-Кихот. И вы занялись моим лечением?
        Карраско. По просьбе вашей племянницы, сеньор Кехано. Подумать только - эти неучи пускали вам кровь по нечетным числам, тогда как современная наука установила с точностью, что следует это делать только по четным! И вот вы здоровы, густота крови исчезла, а следовательно, и понятия здравы. Вы, конечно, никуда теперь не уедете из дому.
        Дон-Кихот. Уеду, едва окрепну.
        Карраско. Сеньор!
        Дон-Кихот. Промедление нанесет ущерб всему человеческому роду.
        Карраско. Сеньор, послушайте человека, имеющего ученую степень! Времена странствующего рыцарства исчезли, прошли, умерли, выдохлись! Пришло новое время, сеньор! Новое! Тысяча шестьсот пятый год! Шутка сказать!
        Дон-Кихот. И в этом году, как и в прошлом, и в позапрошлом, как сто лет назад, несчастные зовут на помощь, а счастливцы зажимают уши. И только мы, странствующие рыцари…
        Карраско. А сколько вас?
        Дон-Кихот. Не мое дело считать! Мое дело - сражаться!
        Карраско. Не выпущу я вас, сеньор! Да, да! Не выпущу! Последние достижения науки требуют, чтобы с безумцами обращались сурово. Я запру ворота. Я буду сторожить вас, как цепной пес. Я спасу сеньора Кехано от безумца Дон-Кихота.

23. 

        Весенний вечер.
        Под окнами спальни рыцаря распустилось старое миндальное дерево. Цветущие ветки заглядывают в самое окно его.
        Дон-Кихот беседует с Санчо, спрятавшимся на дереве.
        Из цветов миндаля выглядывает красное широкое лицо оруженосца.
        Дон-Кихот. Санчо, не могу я больше ждать! Мне грозит безумие, если мы не отправимся в путь!
        Санчо. Понимаю вас, сеньор! Уж на что я - грубая душа, толстое брюхо, а тоже, как пришла весна, не сидится мне дома. Каждый день одно и то же, одно и то же, одно и то же - бьет по морде нуждишка-нужда, и все по одному месту! В дороге попадало нам, случалось,  - так ведь все по-разному!
        Дон-Кихот. Не знаю, колдовство ли это или совесть, но каждую ночь зовут меня несчастные на помощь.
        Санчо. Трудно им, стало быть, приходится!
        Дон-Кихот. Завтра на рассвете будто нечаянно проезжай мимо ворот.
        Санчо. Слушаю, сеньор!
        Исчезает в цветах миндаля.

24. 

        Глубокая ночь.
        Полная луна стоит на небе.
        Тени цветущих миндальных ветвей бегают по полу и по стенам, словно какие-то живые существа проникли к рыцарю в спальню.
        Рыцарь не спит. Глаза его блестят. Он прислушивается.
        Вдруг в шуме ветра, в шелесте ветвей раздается явственный вздох.
        Рыцарь приподнимается на локте.
        - Кто это?
        - Бедный старик, которого выгнали из дому за долги. Я сплю сегодня в собачьей конуре! Я маленький, ссохся от старости, как ребенок. И некому вступиться за меня.
        Стон.
        Дон-Кихот. Кто это плачет?
        - Рыцарь, рыцарь! Мой жених поехал покупать обручальные кольца, а старый сводник ломает замок в моей комнате. Меня продадут, рыцарь, рыцарь!
        Дон-Кихот садится на постели.
        Детские голоса:
        - Рыцарь, рыцарь, нас продали людоеду! Мы такие худые, что он не ест нас, а заставляет работать. Мы и ткем на него, и прядем на него. А плата одна: «Ладно уж, сегодня не съем, живите до завтра». Рыцарь, спаси!
        Дон-Кихот вскакивает.
        Звон цепей.
        Глухие, низкие голоса:
        - У нас нет слов. Мы невинно заключенные. Напоминаем тебе, свободному,  - мы в оковах!
        Звон цепей.
        - Слышишь? Ты свободен, мы в оковах!
        Звон цепей.
        - Ты свободен, мы в оковах!
        Дон-Кихот роется под тюфяком.
        Достает связку ключей.
        Открывает сундук в углу.
        Там блестят его рыцарские доспехи.

25. 

        Рассветает.
        Дон-Кихот в полном рыцарском вооружении стоит у окна.
        Медный бритвенный тазик сияет на его седых волосах.
        Издали-издали раздается ржание коня.
        Дон-Кихот(негромко). Иду, Росинант.
        Он шагает через подоконник.
        Повисает на руках, прыгает в сад.
        Бежит большими, но беззвучными шагами в конюшню.
        Появляется с оседланным Росинантом.
        Ведет коня к воротам. И вдруг раздается вопль:
        - Тревога! Тревога!
        Со скамейки у забора вскакивает Самсон Карраско. Он спал там, завернувшись в плащ.
        Карраско(весело). Сеньор, сеньор! Вы упрямы, но и я тоже. Тревога, тревога!
        Дон-Кихот(замахивается копьем). Пусти!
        Карраско. Сеньор! Можно ли убивать знакомых? Вы знали меня с детства! Тревога, тревога!
        Крики:
        - Дядя, дядя, сеньор, сеньор!
        Экономка и племянница выбегают из дома. Обнимают колени рыцаря.
        - Не губите меня, дядя. Не губите себя, сеньор!
        Рыцарь опускает голову.
        Санчо забрался на спину Серого, наблюдает за происходящими событиями через забор усадьбы.
        Санчо. Все. Никуда нам не уехать. С великаном - это пожалуйста, это мы справимся. А поди-ко со своими!
        Экономка. Сеньор, сеньор! Идите домой! Утро холодное! Куда там ехать в наши годы! Идемте, я напою вас парным молоком, и все кончится хорошо.
        Карраско. И в самом деле, сеньор, идемте.
        Дон-Кихот стоит неподвижно.
        Карраско. Чего вы ждете? Чуда? Не бывает чудес в тысяча шестьсот пятом году, сеньор. Господи, что это?
        Гремит труба.
        Хриплый голос кричит за воротами:
        - Где тут живет этот… как его… знаменитый рыцарь - Дон-Кихот Ламанчский!
        Санчо соскакивает с седла:
        - Сюда, ребятки! Вот где он живет. Вовремя вы пожаловали.
        Со скрипом открываются ворота усадьбы.
        За воротами - Санчо.
        Конные солдаты, хмурые и утомленные, во главе с седым угрюмым офицером въезжают во двор усадьбы Дон-Кихота.
        Санчо. Вот-вот, сюда! Заступиться за кого-нибудь требуется? Схлестнуться с волшебниками там или великанами? Сделайте милость! Мы застоялись, так и понесемся на врагов рода человеческого.
        Офицер. Постой ты. Сбегай лучше за ведром да напои моего коня. Вы, сеньор, Дон-Кихот Ламанчский?
        Дон-Кихот. Да, это я, сеньор.
        Офицер. Этого… как его… Тьфу ты пропасть, не привык я к подобным поручениям. Прекрасная сеньора, влюбленная в вас, просит о чести быть допущенной в ваш замок. Тпру ты, проклятая! Стой смирно, мне и без тебя тошно. Что прикажете ответить ей?
        Дон-Кихот. Просите!
        Офицер(трубачу). Труби, дурак!
        Трубач трубит. И тотчас же во двор въезжает неторопливо всадница на белоснежном, но забрызганном грязью коне. Оседлан конь серебряным седлом. Сбруя зеленая. Даму сопровождает богатая свита.
        Дама открывает вуаль - и мы видим прекрасную Альтисидору.
        Дон-Кихот. Вы приехали посмеяться надо мною?
        Альтисидора. Пока что мне не до смеха. Дорога в ваше селение отвратительна. Впрочем, забудем это. Любовь толкает женщину и на худшие дорожки.
        Звуки трубы подняли все селение.
        Двор полон. И священник с цирюльником прибежали, задыхаясь.
        Альдонса (спутнику своему, здоровенному парню). Это и есть Дульсинея Тобосская?
        Парень вместо ответа щиплет Альдонсу, сохраняя неподвижное выражение лица.
        Альтисидора. Сеньор! Я рассказала нашему герцогу о храбрости вашей и верности. Желая своими глазами полюбоваться на знаменитого рыцаря, он прислал меня за вами. Вас ждут в загородном замке герцога.
        Карраско. Сеньора!
        Священник. Сударыня, во имя неба!
        Цирюльник. Мы только третьего дня делали ему кровопускание.
        Альтисидора. Желание герцога - закон. И почетный караул, если воле нашего повелителя будут противиться, станет грозным. Сеньор Дон-Кихот, мы ждем вашего ответа.
        Дон-Кихот. Вперед!
        Блистательная Альтисидора со свитой, Дон-Кихот и Санчо Панча исчезли.
        Угрюмый Карраско смотрит им вслед, сжав кулаки.
        Карраско. Куда бы его ни увезли - я верну его домой! Мы в Саламанке и не такие шутки проделывали! Не плачьте, сеньора!

26. 

        Дон-Кихот Ламанчский и прекрасная Альтисидора скачут рядом, окруженные великолепной свитой.
        Санчо отстал от сверкающей и сияющей кавалькады, трясется рысцой в облаке пыли, работает каблуками и локтями, торопя Серого.
        И вдруг кони солдат, скачущих впереди, останавливаются, пятятся, насторожив уши, не слушаются повода. Забеспокоился и заплясал конь прекрасной Альтисидоры.
        По дороге навстречу двигается повозка, украшенная флажками.
        На повозке - огромный ящик, закрытый плетеными циновками.
        Тяжел этот ящик - шесть пар мулов, запряженных цугом, с трудом волокут воз по дороге.
        Из недр таинственного ящика раздается рявканье.
        Кони встают на дыбы - все, кроме Росинанта, соблюдающего горделивое спокойствие.
        Альтисидора. Эй, погонщик! Чья это повозка и что ты в ней везешь?
        Погонщик. Повозка моя собственная, сеньора, а везу я клетку со львом, которого губернатор Оранский посылает его величеству королю.
        Альтисидора. Сними циновку.
        Погонщик. Слушаю, сеньора.
        Он выполняет приказание.
        За толстыми прутьями клетки лежит, презрительно щурясь, огромный зверь. Кони пятятся - все, кроме Росинанта.
        Санчо догоняет наконец своего хозяина.
        Санчо. Смотрите-ка! Еще одного дурачка заманили в клетку! Какую принцессу едешь выручать, простак?
        Лев рявкает в ответ лениво.
        Альтисидора. Великолепный зверь. А ну-ка, сеньор! Покажите нам свою храбрость - сразитесь со львом.
        Санчо. Что вы делаете, женщина! Не подзадоривать надо рыцарей, а успокаивать!
        Альтисидора. Не бойся, деревенщина. Я лучше знаю господ мужчин. Они безудержны и храбры с дамами… Но львиные когти их отрезвляют… Ой, пресвятая богородица!
        Взвизгнув, пришпоривает Альтисидора коня и вихрем уносится прочь. Вся блистательная свита рассыпается в разные стороны горохом.
        Исчезает погонщик.
        Санчо уползает в канаву.
        Дон-Кихот одним движением копья откинул тяжелую щеколду, закрывавшую дверцу клетки.
        Она распахнулась.
        И огромный зверь встал на пороге.
        Смотрит пристально на Дон-Кихота.
        Санчо выглядывает из канавы, с ужасом следит за всем происходящим.
        Дон-Кихот. Что, мой благородный друг? Одиноко тебе в Испании?
        Лев рявкает.
        Дон-Кихот. Мне тоже. Мы понимаем друг друга, а злая судьба заставляет нас драться насмерть.
        Лев рявкает.
        Дон-Кихот. Спасибо, спасибо, теперь я совсем поправился. Но я много раздумывал, пока хворал. Школьник, решая задачу, делает множество ошибок. Напишет, сотрет, опять напишет, пока не получит правильный ответ наконец. Так и я совершал подвиги. Главное - не отказываться, не нарушать рыцарских законов, не забиваться в угол трусливо. Подвиг за подвигом - вот и не узнать мир. Выходи! Сразимся! Пусть эта сумасбродная и избалованная женщина увидит, что есть на земле доблесть и благородство. И станет мудрее. Ну! Ну же! Выходи!
        Лев рявкает и не спеша отходит от дверцы. Затем поворачивается к Дон-Кихоту задом и укладывается, скрестив лапы, величественно.
        И тотчас же Санчо прыгает из канавы лягушкой, бросается к дверцам клетки. Захлопывает их и запирает на щеколду.
        Санчо. Не спорьте, сеньор! Лев дело понимает! Такую Альтисидору и конец света не вразумит. Что ей наши подвиги? (Кричит.) Эй, эй! Храбрецы! Опасность миновала! И отныне Рыцарь Печального Образа получает еще одно имя: Рыцарь Львов.
        Снова мчится пышная кавалькада по дороге.

27. 

        За столом, покрытым темной бархатной скатертью,  - герцогская чета.
        И герцог, и герцогиня молоды. Может быть, немножко слишком бледны. Красивы и необыкновенно степенны и сдержанны. Никогда не смеются, только улыбаются: большей частью - милостиво, иногда - насмешливо, реже - весело. Говорят негромко - знают, что каждое слово будет услышано.

        На столе перед герцогской четой бумаги.
        Мажордом в почтительной позе выслушивает приказания своего повелителя.
        Герцог. Праздник должен быть пышным и веселым. Приготовьте гроб, свечи, траурные драпировки.
        Мажордом. Слушаю, ваша светлость.
        Герцогиня. Герцог, вы позабыли погребальный хор.
        Герцог. Да, да, погребальный хор, благодарю вас, герцогиня. Веселиться так веселиться. (Перебирает бумаги.) Печальные новости утомили. Град выбил посевы ячменя. Многопушечный наш корабль с грузом рабов и душистого перца захвачен пиратами. Олени в нашем лесу начисто истреблены браконьерами. А нет лучшего утешения в беде, чем хороший дурак.
        Герцогиня. Да, да! Непритворный, искренний дурачок радует, как ребенок. Только над ребенком не подшутишь - мешает жалость.
        Герцог. А дурака послал нам в утешение, словно игрушку, сам господь. И, забавляясь, выполняем мы волю провидения.
        Мажордом. Спасибо, ваша светлость, за то, что вы поделились со мной столь милостиво мудрыми мыслями о дурачках.
        Герцог. Известите придворных и пригласите гостей.
        Позади герцогской четы появляется придворный духовник - человек могучего сложения, но с испитым лицом. Грубая челюсть. Высокий лоб. Он то закрывает свои огромные глаза, словно невмочь ему глядеть на грешников, то, шевеля губами, устремляет взгляд в пространство - не то молится, не то проклинает.
        Появляются, кланяясь, придворные.
        Тишина.
        Все стоят неподвижно и степенно, как в церкви.
        Не спеша появляется карлик, одетый в атлас и бархат, в коротком плаще, при шпаге. Как и герцогская чета, как и все придворные, держится он скучающе и сдержанно.
        Карлик(негромко, первому придворному). Дай золотой, а то осрамлю.

1-й придворный(краем губ). Спешишь нажиться, пока новый шут не сбросил тебя?
        Карлик. Не боюсь я нового шута, ибо новых шуток нет на свете. Есть шутки о желудке, есть намеки на пороки. Есть дерзости насчет женской мерзости. И все.
        Негромкий перезвон колоколов.
        Мажордом(провозглашает). Славный рыцарь Дон-Кихот Ламанчский и его оруженосец Санчо Панса.
        Альтисидора вводит Дон-Кихота. Приседает. И отходит в сторону, смешивается с толпой придворных. Оттуда жадно вглядывается она в лица герцога и герцогини. Да и не она одна. Все напряженно глядят на герцогскую чету, стараются угадать, как приняты гости.
        И только карлик, вытащив лорнет, внимательно, с интересом мастера, разглядывает Дон-Кихота.
        Герцог. Прелестен. Смешное в нем никак не подчеркнуто.
        Герцогиня. А взгляд, взгляд невинный, как у девочки!
        Входит Санчо, встревоженно оглядываясь.
        Герцог(любуясь им). Очень естественный!
        Герцогиня. Как живой.
        Герцог. Горжусь честью, которую вы оказали мне, славный рыцарь. Мы в загородном замке. Этикет здесь отменен. Господа придворные, занимайте гостей.

1-я дама(Санчо). Вы чем-то встревожены, сеньор оруженосец?
        Санчо. Встревожен, сударыня.

1-я дама. Не могу ли я помочь вам?
        Санчо. Конечно, сударыня. Отведите в конюшню моего осла.
        Легкое движение. Подобие, тень заглушенного смеха.
        Дон-Кихот(грозно). Санчо!
        Санчо. Сеньор! Я оставил своего Серого посреди двора. Кругом так и шныряют придворные. А у меня уже крали его однажды…
        Герцогиня. Не беспокойтесь, добрый Санчо. Я позабочусь о вашем ослике.
        Санчо. Спасибо, ваша светлость. Только вы сразу берите его за узду. Не подходите со стороны хвоста. Он лягается!
        Еще более заметное подобие смеха.
        Дон-Кихот(поднимается). Я заколю тебя!
        Герцог. О нет, нет, не лишайте нас такого простодушного гостя. Мы не избалованы этим. Сядьте, рыцарь. Вы совершили столько славных дел, что можно и отдохнуть.
        Дон-Кихот. Увы, ваша светлость, нельзя. Я старался, не жалея сил, но дороги Испании по-прежнему полны нищими и бродягами, а селения пустынны.
        Легкое движение, придворные внимательно взглядывают на герцога, но он по-прежнему милостиво улыбается.
        Герцогиня. Дорогой рыцарь, забудьте о дорогах и селениях,  - вы приехали в замок и окружены друзьями. Поведайте нам лучше: почему вы отказали прекрасной Альтисидоре во взаимности?
        Дон-Кихот. Мое сердце навеки отдано Дульсинее Тобосской.
        Герцогиня. Мы посылали в Тобосо, а Дульсинеи там не нашли. Существует ли она?
        Дон-Кихот. Одному богу известно, существует ли моя Дульсинея. В таких вещах не следует доискиваться дна. Я вижу ее такой, как положено быть женщине. И верно служу ей.
        Герцог. Она женщина знатная?
        Дон-Кихот. Дульсинея - дочь своих дел.
        Герцог. Благодарю вас! Вы доставили нам настоящее наслаждение. Мы верили каждому вашему слову, что редко случается с людьми нашего звания.
        Духовник герцога, вдруг словно очнувшись, спустившись с неба, ужаснувшись греховности происходящего на земле, бросается вперед, становится перед самым столом, покрытым темной скатертью.
        Духовник. Ваша светлость, мой сеньор! Этот Дон-Кихот совсем не такой полоумный, каким представляется. Вы поощряете дерзкого в его греховном пустозвонстве.
        Герцог выслушивает духовника со своей обычной милостивой улыбкой. Только придворные поднимаются и стоят чинно, словно в церкви, украдкой обмениваясь взглядами.
        Духовник поворачивается к Дон-Кихоту.
        Духовник. Кто вам вбил в башку, что вы странствующий рыцарь? Как отыскали вы великанов в жалкой вашей Ламанче, где и карлика-то не прокормить? Кто позволил вам шляться по свету, смущая бреднями простаков и смеша рассудительных? Возвращайся сейчас же домой, своди приходы с расходами и не суйся в дела, которых не понимаешь!
        Дон-Кихот. Уважение к герцогской чете не позволяет мне ответить так, как вы заслуживаете. Одни люди идут по дороге выгоды и расчета. Порицал ты их? Другие - по путям рабского ласкательства. Изгонял ты их? Третьи - лицемерят и притворяются. Обличал ты их? И вот встретил меня, тут-то тебя и прорвало? Вот где ты порицаешь, изгоняешь, обличаешь. Я мстил за обиженных, дрался за справедливость, карал дерзость, а ты гонишь меня домой подсчитывать доходы, которых я не имею. Будь осторожен, монах! Я презрел блага мирские, но не честь!
        Духовник. О, нераскаянная душа!
        Удаляется большими шагами.
        Придворные переглядываются, едва заметно улыбаясь, осторожно подмигивая друг другу, сохраняя, впрочем, благочестивое и скромное выражение лиц.
        Герцог. Не обижайтесь, рыцарь, мы с вами всею душой. Я сам провожу вас в покои, отведенные вам.
        Дон-Кихот кланяется с достоинством, благодаря за честь, и Санчо повторяет, поглядывая на своего рыцаря, его степенный поклон.
        Герцог. Санчо! Говорят, вы хотите стать губернатором?
        Санчо. Ваша светлость, кто вам рассказал? Впрочем, был бы герцог, а рассказчики найдутся! Ваша светлость, вы попали в самую серединку! Как в воду смотрели. Очень мне желательно получить губернаторское местечко!
        Герцог. Подберите сеньору Санчо Пансе остров, да поживее.
        Мажордом. Будет исполнено, ваша светлость.
        Герцог. Пожалуйте за мной, сеньор рыцарь и сеньор губернатор.
        Герцог идет с Дон-Кихотом, герцогиня рядом с Санчо.
        Придворные парами следом.

1-й придворный(карлику). Новый дурачок шутит по-новому, и куда крепче тебя! Плохи твои дела!
        Карлик. Брешешь! Приезжий не дурачок, он не шутит и недолго уживется тут, среди нас, дурачков.

28. 

        Яркий солнечный свет, веселый стук молотков. Узкая улочка. Прямо на улицу выходит мастерская, она же и лавка, в которой мастерят и продают разнообразнейшие металлические изделия.
        На шестах висят готовые медные тазы, металлические зеркала, блюда, кувшины…
        Работает хозяин, человек тощенький, почти лишенный зубов, но необыкновенно веселый. Рядом грохочут молотками его подручные.
        Сытый конь привязан возле к столбу, косится тревожно на грохочущих молотками людей.
        Владелец коня сидит в плетеном кресле, ждет, пока выполнят его заказ.
        Это Самсон Карраско, в высоких сапогах со шпорами, с хлыстиком в руке.
        И подручные, и хозяин заняты одним делом - пригонкой рыцарских доспехов.
        Хозяин. Хотите, я удивлю вас, сеньор заказчик?
        Карраско. Прошу вас, сеньор хозяин.
        Хозяин. Я знаю, где вы добыли эти латы. Один ваш товарищ, саламанкский студент, выиграл их в кости у священника, собирающего старинные вещи. (Хохочет.) Угадал?
        Карраско. Это нетрудно. Мой товарищ здешний, он и направил меня к вам. А вот вы попробуйте угадать, где добыл я щит.
        Хозяин. Вам подарил его знакомый актер. (Хохочет.) Однако никак не могу разведать
        - зачем вам, бакалавру, рыцарские доспехи? До карнавала-то далеко!
        Карраско. Для веселого человека каждый день карнавал, хозяин.
        Хозяин. Позвольте примерить. (Надевает на Карраско латы.) Так. Тут под мышками немножко тянет. Придется перековать. (Снимает латы и хохочет.)
        Карраско. Почему вы смеетесь?
        Хозяин. Стараюсь угадать, что за проделку вы затеяли. Я на подобных делишках зубы съел. Правда. Мне вышиб их начисто лучший мой друг, которого окатил я водой, когда целовался он со своей девушкой. (Хохочет.) Весело, люблю.
        Карраско. Куда это народ все спешит и бежит мимо вашей лавочки?
        Хозяин. На площадь. Сегодня приезжает наш губернатор.
        Карраско. Губернатор? В ваш городишко?
        Хозяин. Баратория не городишко.
        Карраско. А что же в таком случае?
        Хозяин. Остров. Да, да! Вы прибыли сюда сухим путем. Ничего не значит! Вы не знаете нашего герцога. Он приказал, чтобы наш городишко считался островом, значит, так тому и быть.
        Карраско. Вот теперь я знаю вашего герцога.
        Хозяин разражается хохотом вместе с подмастерьем. Вдруг визг, свист и шум нарушают общее веселье. Хозяин вскакивает.
        Хозяин. Мальчишки бегут. Разглядели что-то веселенькое своими рысьими глазами.
        Веселая толпа уличных мальчишек несется мимо с криками: «Ну и губернатор!»,
«Возьмем его в свою шайку!», «С таким не соскучишься!».
        Хозяин. Стойте, ребята. Что случилось?
        Старший из ребят. Если скажем, то за деньги.
        Хозяин. Я и сам знаю. Платить вам еще! Губернатор едет? Подумаешь, новость!
        Старший из ребят. А на чем?
        Хозяин. В карете? На коне? В носилках?
        Ребята. Не отвечай! Хочет выведать все бесплатно. Идем!
        Со свистом и шумом скрываются.
        Карраско. Как зовут губернатора?
        Хозяин. Сеньор Санчо Панса!
        Карраско. Бежим на площадь! Нашел половинку, найду и целое.

29. 

        На площади возвышается дворец - не слишком большой, но и не слишком маленький. Флаги развеваются на его башнях. Слуги ждут на высоком и широком крыльце дворца. Толпа собралась на площади, оставив широкий проезд для губернатора.
        Герцогский мажордом стоит на крыльце. Он взмахивает платком. Гремят трубы. Звонят колокола. Толпа, к которой присоединился и владелец мастерской вместе с Самсоном Карраско.
        Крики: «Да здравствует губернатор!»
        Но вот он сам выезжает из-за угла верхом на Сером. И толпа умолкает от удивления. На несколько секунд. И разражается хохотом.
        К этому времени Санчо уже добрался до середины площади. Добродушно поглядывает он на хохочущих. Поднимает руку.
        Толпа умолкает.
        Санчо. Спасибо, братцы! Худо, когда губернатора встречают слезами. А вы смеетесь - значит, рады мне.
        Одобрительный гул.
        Санчо. Когда губернатор сидит на осле - это весело. Вот когда осла сажают в губернаторы, то уже не повеселишься.
        Смех. Веселый гул.
        Санчо. Я объясню вам, почему я на осле. Потому что он невысок! На коне я еще, чего доброго, не услышал бы ваших жалоб. А ехать на осле - все равно что идти пешком. Вот я, вот земля, а вот вы, дорогие мои подданные.
        Крики: «Да здравствует губернатор!»
        Санчо. Спасибо, братцы. Ну и на сегодня достаточно. Я хоть и губернатор, а спать хочу, как простой. Завтра увидимся. Идите по хозяйству. До свидания!
        Восторженный рев. Крики «Да здравствует губернатор!» усиливаются до того, что дворцовая челядь перестает смеяться, переглядывается в страхе.
        Санчо слезает с осла, передает его мажордому и, раскланиваясь с достоинством, поднимается по ступенькам крыльца.

30. 

        Губернаторская опочивальня.
        Широкие окна ее глядят на просторную каменную галерею, идущую вокруг всего дворца.
        Посреди опочивальни непомерно высокое и пышное ложе под балдахином.
        Мажордом вводит губернатора.
        Мажордом. Нет ли приказов, сеньор губернатор?
        Санчо. Есть. Оставьте меня одного, мне спать хочется.
        Мажордом удаляется с поклоном.
        Санчо потягивается сладко, предвкушая отдых. Вскарабкался на свое пышное ложе. Укладывается.
        Но едва успевает он закрыть глаза, как оглушительный взрыв звуков пугает его так, что он валится с постели на каменный пол опочивальни.
        Гремит оркестр, в котором преобладают турецкий барабан и кларнеты.
        Санчо распахивает дверь.
        Музыканты играют усердно. Музыка заглушает протестующие вопли Санчо.
        Наконец он хватает дирижера за руки, и оркестр умолкает.
        Санчо. Что это значит?
        Дирижер. По этикету музыка должна играть у дверей губернаторской спальни, пока он не заснет.
        Санчо. Пока он не умрет, хочешь ты сказать! Под такую колыбельную и пьяный не задремлет. Эй, стража!
        Входит офицер с четырьмя солдатами.
        Санчо. А ну, заточите его в подземелье. Месяца через два-три на досуге я займусь его делом.
        Дирижер. Сеньор губернатор, пощадите, мы люди подневольные! Нам приказал играть сеньор мажордом.
        Санчо. Ах вот чьи шуточки! Известно вам, где его спальня?
        Дирижер. Так точно, известно.
        Санчо. Хочешь избежать подземелья - веди туда своих голодраных шакалов и войте, дудите, гремите в барабан у мажордома под ухом. У самой его кровати. Пока он, проклятый, не уснет или не околеет. Поняли? Сеньор командир, отправьте с ним солдат! Пусть последят, чтобы приказ был выполнен в точности.
        Офицер. С величайшей охотой, сеньор губернатор. (Солдатам.) Слышали приказ? Марш!
        Оркестр удаляется, сопровождаемый солдатами.
        Санчо, вздыхая, садится на кровати.
        Задумывается.
        Санчо. Эх, сеньор, сеньор! За последние годы я так привык делиться с вами тяготами да заботами! Где вы, сеньор мой Дон-Кихот Ламанчский!
        Исчезает губернаторская опочивальня.
        Дон-Кихот ползает со свечой по полу своей спальни.
        Дон-Кихот. Ах, Санчо, Санчо, мне без тебя трудно! Вот уронил я иголку и не могу найти ее, проклятую. А ведь в нее вдет последний обрывок шелковой нитки, что имеется в нашем бедном дорожном запасе. У меня чулок пополз, Санчо. Сеньора Альтисидора настоятельно потребовала, чтобы пришел я на рассвете к павильону в парке побеседовать в последний раз о ее страстной любви ко мне… Я хотел, придя, еще раз провозгласить: «До самой смерти буду я верен Дульсинее Тобосской!» Но не могу же я говорить столь прекрасные слова с дыркой на чулке. О бедность, бедность! Почему ты вечно преследуешь людей благородных, а подлых - щадишь. Вечно бедные идальго подмазывают краской башмаки. И вечно у них в животе пусто, а на сердце грустно. Нашел!
        С торжеством поднимает рыцарь с пола иголку с ниткой.
        Дон-Кихот. Да, да. Нашел! Санчо, слышишь? Спасен от позора!
        Поставив ногу на стул, штопает Дон-Кихот старательно свой чулок.
        Легкий стук в дверь.
        Дон-Кихот. Иду!
        Оторвав нитку и завязав на заштопанном месте узелок, втыкает Дон-Кихот бережно иголку с остатками шелковинки в лоскуток сукна и прячет в шкатулку.
        Оправляется перед зеркалом.
        Выходит.
        Маленький паж в черном плаще ждет за дверью.
        Безмолвно паж отправляется в путь по длинному дворцовому коридору.
        Дон-Кихот - следом.
        Они идут по темной аллее парка. Едва-едва посветлело небо над верхушками деревьев.
        И вдруг ночную тишину нарушает глубокий, полнозвучный удар колокола.
        Дон-Кихот останавливается. Останавливается и мальчик.
        Еще и еще бьет колокол. И издали доносится печальное пение хора.
        Дон-Кихот. Кто скончался во дворце?
        Паж не отвечает.
        Он снова пускается в путь. Дон-Кихот, встревоженный и печальный,  - следом.
        Все громче погребальное пение хора.
        Гремит орган.
        Дон-Кихот подходит к высокому павильону. Все окна его освещены. Звонит погребальный колокол.
        Дон-Кихот. Где же твоя госпожа?
        Паж. В гробу!
        Дон-Кихот. Отчего она умерла?
        Паж. От любви к вам, рыцарь.
        Двери павильона распахиваются. Пылают сотни погребальных свечей. В черном гробу на возвышении, задрапированном черными тканями, покоится Альтисидора.
        Придворные толпятся у гроба. Их траурные наряды изящны. Они степенны, как всегда. Стоят, сложив руки, как на молитве. Склонили печально головы.
        Герцог и герцогиня впереди.
        Едва Дон-Кихот подходит к возвышению, на котором установлен гроб, как обрывается пение хора. Умолкает орган.
        В мертвой тишине устремляются все взоры на Дон-Кихота.
        Дон-Кихот. Простите меня, о прекрасная Альтисидора. Я не знал, что вы почтили меня любовью такой великой силы.
        Рыцарь преклоняет колени и выпрямляется.
        И тотчас же едва слышный шелест, словно тень смеха, проносится над толпою придворных. Они указывают друг другу глазами на длинные ноги рыцаря. Увы! После его коленопреклонения петли снова разошлись, дыра зияет на чулке.
        Дон-Кихот. Мне жалко, что смерть не ответит, если я вызову ее на поединок. Я сразился бы с нею и заставил исправить жестокую несправедливость. Принудил бы взять мою жизнь вместо вашей молодой. Народ наш увидит, что здесь, на верхушке человеческой пирамиды, не только высокие звания, но и высочайшие чувства. О вашей любви сложат песни, в поучение и утешение несчастным влюбленным. Сердце мое разрывается, словно хороню я ребенка. Видит бог - не мог я поступить иначе. У меня одна дама сердца. Одну я люблю. Таков рыцарский закон.
        Он снова преклоняет колени, и, когда встает, смех делается настолько заметным, что рыцарь оглядывается в ужасе.
        К прежней дыре на обоих чулках прибавились три новые, чего рыцарь не замечает.
        Дон-Кихот(придворным дамам). Сударыни, сударыни, так молоды - и так жестоки. Как можете смеяться вы над странствующим рыцарем, когда подруга ваша умерла от любви к нему?
        - Вы ошибаетесь, дон Вяленая Треска!
        Рыцарь оглядывается в ужасе.
        Альтисидора воскресла. Она лежит в гробу непринужденно и спокойно - на боку, облокотившись на подушку. Насмешливо, холодно улыбаясь, глядит она на Дон-Кихота. Он отступает в ужасе к самой стене павильона, и тотчас же на окне за его спиной вырастает карлик в черном плаще. Он держит что-то в руках.
        Альтисидора. Вы, значит, и в самом деле поверили, что я умерла из-за вас, чугунная душа, финиковая косточка, в пух и прах разбитый и поколоченный дон! Как осмелились вы вообразить, что женщина, подобная мне, может полюбить вас, дон Верблюд? Вы, дон Старый Пень, вы не задели моего сердца и на черный кончик ногтя!
        Смех, чуть более громкий, чем до сих пор.
        Герцог. Не сердитесь, сеньор: это шутка, комедия, как и все на этом свете! Ведь и вы - настоящий мастер этого дела. Вы необыкновенно убедительно доказали нам, что добродетельные поступки смешны, верность - забавна, а любовь - выдумка разгоряченного воображения.
        Герцогиня. Примите и мою благодарность, рыцарь,  - было так хорошо!
        По ее знаку маленький паж подносит Дон-Кихоту мешок с золотом.
        Дон-Кихот. Что это?
        Герцог. Берите, рыцарь. Вы честно заработали свою награду. Но это не значит, что мы отпускаем вас!
        Дон-Кихот(пажу). Мальчик, возьми эти деньги себе! (Герцогу.) Разрешите мне оставить замок, ваша светлость.
        Откланявшись, направляется он к выходу, и вдруг придворные разражаются впервые за все время громовым, открытым хохотом.
        Карлик прицепил Дон-Кихоту на спину черную доску, на которой написано белыми буквами: «Дон Сумасшедший».
        Дон-Кихот. Эй, Фрестон! Довольно хихикать за спиной! Я сегодня же найду тебя, и мы сразимся насмерть! Санчо, Санчо, где ты?
        И он выбегает из павильона.
        Карлик соскальзывает с подоконника.
        Идет томно не спеша через толпу придворных.
        Говорит первому придворному едва слышно, краем губ:
        - Дай золотой, а то осрамлю!

1-й придворный. Сделайте милость, сеньор шут. Берите два.
        Он сует деньги шуту в ладонь.

31. 

        Крыльцо губернаторского дома.
        Санчо восседает в кресле. Позади его свита. Зрители расположились полукругом впереди.
        Санчо. Кто хочет правосудия, выходи!
        Шум толпы прорезает, покрывает отчаянный женский визг.
        - Правосудия! Правосудия!  - вопит женский голос. И, расталкивая толпу, к губернаторскому креслу бросается женщина. За руку волочит она молодого парня, по одежде - пастуха.
        Женщина. Правосудия! Правосудия! Если вы не поможете мне, я доберусь до герцога, до короля, а они откажут - заберусь на самое небо.
        Санчо. Тише, женщина! Говори прямо, в чем дело!
        Женщина. Нельзя прямо, сеньор! Не позволяет женская скромность.
        Санчо. Тогда подойди и расскажи мне шепотом на ухо.
        Женщина. Весьма охотно, сеньор губернатор.
        Она рассказывает. А Санчо слушает, и лицо его меняется по мере того, как женщина плачет. Вот он захохотал. Но тотчас же лицо его приняло выражение ужаса и возмущения.
        Санчо. Силком?
        Женщина продолжает шептать.
        Санчо. Безобразник. Эй ты, пастух. Ты обидел эту женщину? Признавайся?
        Пастух. Нет, ваша милость. Все было с ее стороны, а с моей - одна только вежливость. Шел я по дороге, да и свернул в поле, потому что сеньора меня окликнула. Ну и тут, конечно, вмешался в дело сатана. Но все шло тихо у нас, мирно, пока не дернул меня черт похвастать, что продал я нынче четырех свиней. И потребовала сеньора, чтобы я отдал ей кошелек со всеми своими денежками. А я говорю: «Это еще что за новый налог?» А сеньора мне: «Болван, отдай, а то я тебя опозорю». А я говорю…
        Санчо. Все понятно. Тише, дайте подумать.
        Санчо думает. Народ хранит молчание.
        Санчо. Пастух, отдай этой женщине кошелек.
        Народ безмолвствует.
        Пастух со слезами выполняет приказание.
        Поклонившись губернатору, женщина уходит, скрывается в толпе.
        Санчо. А ну, пастух, догони ее и отними свои денежки.
        Пастух, не заставляя себя просить, бросается вдогонку.
        Раздается отчаянный визг. Толпа волнуется. Людей кто-то вертит, толкает, расшвыривает. И вот появляется снова женщина. Она тащит за шиворот пастуха.
        - Ваша милость!  - вопит она.  - Этот душегуб вздумал отнять у меня кошелек, который вы присудили!
        Санчо. Удалось это ему?
        Женщина. Да никогда! Скорей жизнь отнимет он у меня, чем кошелек. Ни клещами, ни молотками, ни львиными когтями - ничем на свете из меня не вытянешь кошелька. Скорей душу из меня вытряхнет, чем кошелек!
        Санчо. Покажи-ка мне кошелек, почтенная дама.
        Женщина. Вот он, сеньор губернатор!
        Санчо берет кошелек и передает пастуху. Женщина делает было движение вперед, но губернатор восклицает:
        - Ни с места! Вы попались, голубушка! Если бы защищали вы свою честь хоть вполовину той силы, что обнаружили, спасая кошелек, с вами и великан не справился бы. Ступайте с богом или, вернее, ко всем чертям, не останавливаясь. Прочь с моего острова, а то я прикажу вам всыпать двести плетей. Живо беги, бесстыжая пройдоха!
        Женщина исчезает.
        Народ вопит:
        - Да здравствует губернатор!
        Санчо. Приветствуете меня! Значит, понимаете, что судил я справедливо?
        Толпа. Понимаем!
        Санчо. Значит, различаете, где правда, а где неправда?
        Толпа. Различаем!
        Санчо. А если понимаете и различаете - почему сами не живете по правде и справедливости? Нужно каждого носом ткнуть, чтобы отличал, где грязно, а где чисто? Обошел я городишко! В тюрьме богатые арестанты живут, будто в хорошем трактире, а бедные - как в аду. На бойне мясники обвешивают. На рынках половина весов неправильна. В вино подмешивают воду. Предупреждаю, за этот последний грех буду наказывать особенно строго. Ох, трудно, трудно будет привести вас в человеческий вид. Главная беда: прикажи я вас всех перепороть - сразу помощники найдутся, а прикажи я приласкать вас да одобрить - глядишь, и некому.
        Толпа. Да здравствует губернатор!
        Сопровождаемый восторженной толпой, скрывается Санчо во дворце. И едва успевает он скрыться во внутренних покоях, как раздается отчаянный топот копыт и на площадь влетает герцогский гонец.
        Соскочив со взмыленного коня, передает он мажордому запечатанный пакет.
        Прочтя послание герцога, мажордом ухмыляется.
        Народ с площади разошелся, и офицер, поддерживавший порядок, собирает свой караул, ведет во дворец.
        Мажордом. Сеньор офицер, возвращайтесь в герцогский замок.
        Офицер. Но губернатор…
        Мажордом. Нет более губернатора. (Протягивает герцогское письмо офицеру.) Дон-Кихот покинул замок вопреки просьбам герцога, и нам приказано весело закончить шутку с островом Баратория.

32. 

        Санчо дремлет в кресле.
        Грохот, вой, колокольный звон, свистки, гудки.
        Санчо вскакивает.
        Вся челядь губернаторского дворца ворвалась в опочивальню. Лакеи, пажи, повара размахивают шпагами и вопят: «К оружию, к оружию!»
        Мажордом подкатывает к ногам Санчо два огромных щита.
        Мажордом. Полчища врагов обрушились на остров. Вооружайтесь и командуйте, сеньор!
        Санчо. Приказываю немедленно послать за господином моим Дон-Кихотом! Он покончит с врагами одним махом! А где мои солдаты?
        Мажордом. В бою!
        Санчо. Вооружайте меня.
        На каменной галерее, окружающей дворец, стоит сам губернатор. Два щита, огромных, прикрученных друг к другу веревками - один на спине, другой на груди,  - превратили губернатора как бы в черепаху. Он и шага не может сделать в дурацком своем вооружении. Не может оглянуться. А дворцовая челядь свистит, воет, визжит за его спиной.
        Мажордом. Вперед, сеньор! Ведите нас в бой!
        Санчо. Не могу! Щиты не дают!
        Мажордом. А вы прыгайте, прыгайте!
        Санчо прыгает послушно. Бьют колокола. Свистят свистки. Орут люди.
        Санчо валится на пол галереи, а дворцовая челядь пляшет на щитах, покрывающих его тело, и кувыркается, и прыгает через них.
        Мажордом. Достаточно. Поднимите его!
        Лакеи поднимают Санчо, освобождают от щитов.
        Санчо. Ладно. Понял. Больше я не губернатор. Ухожу. Простому мужику всегда найдется дело. А куда денешься ты, мажордом, когда тебя выбросят со службы? Что ты умеешь, дармоед, лизоблюд? Назад!
        Санчо взмахивает кулаком - и дворцовая челядь, которая было бросилась на него, отступает в страхе.

33. 

        И вот он на своем Сером выезжает из города.
        Санчо. Вперед, вперед, Серый, бедный мой друг и помощник в трудах и невзгодах! Воистину счастливы были мои часы, дни и годы, когда все мои мысли были заняты заботой о том, как бы починить твою упряжь да напоить твою утробу. Зачем научил меня бедный мой сеньор заботиться о людях? Вечно кончается это тем, что счастливые намнут тебе бока, а несчастные так и останутся при своих несчастьях.
        Дон-Кихот галопом вылетает в открытую холмистую долину, на которой расположен городок Баратория.
        И в тот же миг Санчо выбирается на дорогу. Издали замечает он длинную фигуру своего рыцаря. Вопит во всю глотку:
        - Сеньор! Отец родной! Сынок мой единственный! Я вот! Я нашелся. Я губернаторство проклятое бросил! Сеньор!
        Дон-Кихот. Санчо!
        Друзья мчатся навстречу друг другу, спешиваются, обнимаются.
        Росинант кладет голову на шею своего вечного спутника Серого в знак радости и приязни.
        Дон-Кихот. Довольно, довольно, Санчо! Не плакать надо, а радоваться! Вырвались мы с тобой на свободу. Свобода, свобода - вот величайший дар, посланный нам небом! Ради свободы можно и должно рискнуть самой жизнью, а рабство и плен - худшее из несчастий. На коней, Санчо, на коней! Фрестон бродит возле. Сразим его - и освободим весь мир. Вперед, вперед, ни шагу назад!
        Дон-Кихот скачет вперед. Санчо торопится следом, а с пригорка следит за друзьями Самсон Карраско в полном вооружении. Он далеко опередил рыцаря и оруженосца и теперь ждет их у дороги.
        Но вдруг Дон-Кихот натягивает поводья, останавливается в клубах пыли.
        На холме завидел рыцарь ветряную мельницу, размахивающую крыльями:
        - Ах вот ты где!
        Санчо. Кто, ваша милость?
        Дон-Кихот. Фрестон стоит на холме и машет ручищами. О, счастье! Он принимает вызов!
        Санчо. Ваша милость, это мельница!
        Дон-Кихот. Стой на месте и не вмешивайся, коли не можешь отличить волшебника от мельницы. О, счастье! Сейчас виновник всех горестей человеческих рухнет, а братья наши выйдут на свободу. Вперед!
        И Дон-Кихот, разогнав отдохнувшего Росинанта, галопом взлетает на холм.
        Санчо вскрикивает отчаянно.
        Рыцарь сшибается с ветряной мельницей.
        И крыло подхватывает его. И поднимает, и вертит, вертит мерно, степенно, словно не замечая тяжести рыцаря.
        Но Дон-Кихот не теряет мужества. Его седые всклокоченные волосы развеваются по ветру. Глаза широко открыты, словно безумие и в самом деле овладело рыцарем. Голос его гремит, как труба:
        - А я говорю тебе, что верую в людей! Не обманут меня маски, что напялил ты на их добрые лица! И я верую, верую в рыцарское благородство! А тебе, злодею, не поверю, сколько бы ты ни вертел меня - я вижу, вижу! Победит любовь, верность, милосердие… Ага, заскрипел! Ты скрипишь от злости, а я смеюсь над тобой! Да здравствуют люди! Да погибнут злобствующие волшебники!
        И с этими словами срывается рыцарь с крыла, падает в траву с грохотом доспехов.
        И тотчас же встает, пошатываясь.
        Карраско, скакавший к мельнице, придерживает коня.
        Санчо, словно не веря глазам, ощупывает ноги и руки рыцаря.
        Санчо. Сеньор, вы живы? Прямо говорите, не бойтесь огорчить меня! Вот чудеса-то! Верно говорят: храбрый что пьяный, его и гром не берет; не утонет утка - ее вертел ждет. Сеньор! Ну теперь видите, что это ветряная мельница?
        Дон-Кихот. Это мельница. А я сражался с Фрестоном. И он жив пока.
        С трудом, с помощью Санчо, взбирается рыцарь на коня, спускается с холма на дорогу.
        Санчо. Учили петуха молиться, а он все кукарекает. Научили медведя плясать, а упрямца не обтесать. Все-то вы ищете волшебников да рыцарей, а попадаются нам неучи да бесстыдники. Нет волшебников, сеньор, и, кроме нас с вами, во всей Испании не разыскать и завалященького странствующего рыцаря. Пресвятая дева! А это кто же такой?
        На дороге ждет наших путников рыцарь с опущенным забралом.
        Он, как и Дон-Кихот, вооружен с головы до ног.
        На щите - изображение сияющей луны.
        Завидев наших всадников, рыцарь провозглашает:
        - О славный рыцарь Дон-Кихот Ламанчский! Я жду тебя, чтобы с оружием в руках установить, чья дама сердца прекраснее. А ну, свернем на поляну!
        Санчо. Сударь, сударь! Нельзя драться больным! Мы только что схлестнулись с мельницей. Мы еще нетвердо сидим в седле.
        Дон-Кихот. Замолчи! Для рыцаря лучшее лекарство - поединок. Ваше имя?
        Рыцарь. Рыцарь Белой Луны!
        Санчо. Из турок, что ли?
        Дон-Кихот. Замолчи, неуч! У тех на гербе не луна, а полумесяц. Выбирайте место, рыцарь, и начнем!
        Рыцарь сворачивает на просторную поляну.
        Разъезжаются.
        И разом устремляются навстречу друг другу.
        Росинант и трети поляны не прошел, когда сытый и статный конь Рыцаря Белой Луны, набрав полную скорость, налетел на него с разбегу всею грудью.
        Отчаянный крик Санчо.
        Росинант падает.
        Дон-Кихот вылетает из седла.
        Санчо бросается к своему хозяину, но Рыцарь Белой Луны уже стоит над поверженным противником, приставив меч к его горлу.
        Рыцарь Белой Луны. Сдавайся, рыцарь!
        И Дон-Кихот отвечает ему слабым и глухим голосом:
        - Дульсинея Тобосская - самая прекрасная женщина в мире, я - самый несчастный рыцарь на свете. Но я не отрекусь от истины, хоть и нет у меня сил ее защищать. Вонзай свой меч, рыцарь!
        Рыцарь Белой Луны. Пусть цветет во всей славе красота Дульсинеи Тобосской! Единственное, чего я требую,  - это чтобы великий Дон-Кихот удалился в свое селение на срок, который я укажу. Я победил, и по закону рыцарства вы не можете отказать мне в послушании.
        Дон-Кихот. Повинуюсь.
        Рыцарь Белой Луны вкладывает свой меч в ножны.
        Санчо помогает подняться Дон-Кихоту, Росинант встал на ноги сам. Он пощипывает траву с обычным достоинством своим, забыв о недавнем поражении.
        Победитель снимает шлем, и Санчо вскрикивает:
        - Сеньор бакалавр!
        И тот отвечает, смеясь во весь свой большой рот:
        - Бакалавр Самсон Карраско к вашим услугам. Я победил вас по всем правилам. Домой, сеньор, домой! Скорее домой!

34. 

        Седой, печальный, ссутулившийся, словно на несколько лет постаревший, Дон-Кихот шагает по дороге, ведет под уздцы Росинанта.
        Рядом Карраско. И он спешился. И он ведет своего коня.
        Санчо, нахохлившись, едет шажком за своим повелителем.
        Небо серое, накрапывает дождь.
        Дон-Кихот расстался со своими рыцарскими доспехами. Они навьючены на спину Росинанта.
        Карраско. Сеньор! Будьте благоразумны. Кому нужны странствующие рыцари в наше время? Что они могут сделать? Давайте, сеньор, жить разумно, как все.
        Некоторое время путники шагают молча.
        Дождь все усиливается.
        Карраско. Не грустите, сеньор! От этого, как установила наука, кровь приливает к становой жиле и вызывает мокроты! Что вас заботит?
        Звон цепей.
        Карраско. Надо жить, сеньор, как учат нас философы: ничему не удивляться. Достойно пожилого человека во всех случаях жизни сохранять философское спокойствие.
        Каторжники, словно четки, нанизанные на бесконечно длинную цепь, двигаются по дороге навстречу путникам. Их не менее ста. Они так устали, что безразличны ко всему. Они и не глядят на Дон-Кихота, а он не сводит с них глаз.
        Карраско. Если ты выработаешь в себе философское спокойствие, то обретешь подлинную свободу.
        Дело уже идет к вечеру.
        Карраско. Сеньор, вы все грустите. Жизнь сама по себе - счастье! Живите для себя, сеньор!
        Высокий дуб, простирающий ветви свои над дорогой.
        На каждой ветви дерева - повешенный.
        Дон-Кихот. Бакалавр! Ваше благоразумие - убийственней моего безумия.

35. 

        Вечер.
        На поляне при дороге горит, полыхает костер.
        Дон-Кихот сидит на пеньке. Санчо и Карраско возятся у котелка, из которого валит пар.
        Санчо. Пожалуйте кушать, сеньор!
        И вдруг из тьмы выбегает, оглядываясь, словно ожидая, что вот-вот его ударят, мальчик лет тринадцати.
        Мальчик. Покормите бедного подпаска! Такой вкусный запах идет от вашего котелка, что я за пятьсот шагов почуял. Ах!
        Бросается к Дон-Кихоту, обнимает его ноги.
        Дон-Кихот(радостно). Андрес!
        Андрес. Да, это я, сеньор!
        Дон-Кихот. Гляди, Карраско! Нет, не напрасно я странствовал и сражался. Я освободил мальчика от побоев, и он не забыл этого, хотя и прошло столько времени с тех пор. Ты хочешь попросить меня о чем-нибудь, Андрес?
        Андрес. Да, сеньор!
        Дон-Кихот. Говори, не бойся! О чем? Слушай, Карраско.
        Андрес. Господин странствующий рыцарь! Не заступайтесь, не заступайтесь за меня никогда больше, хотя бы раздирали меня на части. Оставьте меня с моей бедой, потому что худшей беды, чем ваша помощь, мне не дождаться, да покарает бог вашу милость и всех рыцарей на свете. Вы раздразнили хозяина, да и уехали себе. Стыдно, ваша честь! Ведь после этого хозяин меня так избил, что я с тех пор только и вижу во сне, как меня наказывают.
        Дон-Кихот. Прости меня, сынок. Я хотел тебе добра, да не сумел тебе помочь. Дайте мальчику похлебки!
        Дон-Кихот встает и удаляется в темноту.

36. 

        Зима.
        Ночь.
        Тяжелобольной Дон-Кихот лежит на постели в своей спальне. За окном - дождь со снегом.
        Вокруг больного собрались все его друзья и близкие.
        Тут и племянница, и экономка, и священник, и цирюльник. Бакалавр Самсон Карраско держит руку на пульсе больного.
        Дон-Кихот. Ну вот и все, сеньоры. Вспоминайте меня на свой лад, как просит ваша душа. Пусть останусь я в памяти вашей не Дон-Кихотом Ламанчским. Бог с ним. Вспоминайте бедного идальго Алонзо Кехано, прозванного за свои поступки - Добрым. А теперь оставьте меня. Дайте мне уснуть.
        Все вопросительно взглядывают на Самсона Карраско.
        Карраско. Пульс не внушает опасений. Он поправится, поправится! Не для того я заставил сеньора Кехано вернуться домой, чтобы он умер, а для того, чтобы жил, как все.
        Дон-Кихот. Вот этого-то я и не умею.
        Карраско. Сон принесет ему пользу. Идемте, идемте!

37. 

        Комната пустеет.
        Вдруг снежная буря прекращается.
        Окно распахивается настежь.
        Снега как не было. Цветущее миндальное дерево заглядывает в комнату.
        Полная луна стоит в небе.
        Тени от ветвей дерева бегают по полу и по стене, словно живые существа забрались в спальню больного.
        Раздается шорох, шепот.
        И негромкий голос произносит явственно:
        - Сеньор, сеньор! Не оставляйте меня!
        Дон-Кихот садится на постели.
        - Кто меня зовет?
        - Это я, Дульсинея Тобосская!
        Рыцарь вскакивает, прижимает руки к сердцу и роняет, словно обессилев.
        Перед ним в богатейшем бархатном и парчовом наряде, сияя серебром и золотом, сверкая драгоценными камнями, стоит Альдонса.
        Дон-Кихот. Спасибо вам, сеньора, за то, что приснились мне перед моей кончиной.
        Альдонса. Я запрещаю вам умирать, сеньор. Слышите? Повинуйтесь даме своего сердца!
        Дон-Кихот. Но я…
        Альдонса. Вы устали? Да? А как же я?
        И по мере того как она говорит дальнейшие слова, меркнет сверкание драгоценных камней, исчезают парча и бархат. Альдонса стоит теперь перед рыцарем в своем крестьянском платье.
        Альдонса. А как же я? Нельзя, сеньор, не умирайте. Простите, что я так говорю, простите меня, необразованную, но только не умирайте. Пожалуйста. Уж я-то сочувствую, я-то понимаю, как вы устали, как болят ваши натруженные руки, как ломит спину. Я сама работаю с утра до ночи, понимаю, что такое встать с постели, когда набегаешься до упаду. А ведь приходится! Не умирайте, дорогой мой, голубчик мой! Мы работаем, надрываемся из последних сил с детства до старости. Нужда не велит присесть, не дает вздохнуть - и вам нельзя. Не бросайте меня. Не умирайте, не надо, нельзя!
        Дульсинея исчезает, и тотчас же в цветущих ветвях миндального дерева показывается красное лицо Санчо Пансы.
        Санчо. Ах, не умирайте, ваша милость, мой сеньор! А послушайте моего совета и живите себе! Умереть - это величайшее безумие, которое может позволить себе человек. Разве вас убил кто? Одна тоска. А она баба. Дайте ей, серой, по шее, и пойдем бродить по свету, по лесам и лугам! Пусть кукушка тоскует, а нам некогда. Вперед, сеньор, вперед! Ни шагу, сеньор, назад!
        Дон-Кихот оказывается вдруг в рыцарских доспехах. Он шагает через подоконник, и вот рыцарь и оруженосец мчатся по дороге под луной.
        Широкое лицо Санчо сияет от счастья. Он просит:
        - Сеньор, сеньор, скажите мне хоть словечко на рыцарском языке - и счастливее меня не разыщется человека на всей земле.
        Дон-Кихот. Сражаясь неустанно, доживем, доживем мы с тобою, Санчо, до золотого века. Обман, коварство и лукавство не посмеют примешиваться к правде и откровенности. Мир, дружба и согласие воцарятся на всем свете. Вперед, вперед, ни шагу назад!
        Все быстрее и быстрее скачут под луной славный рыцарь Дон-Кихот Ламанчский и верный оруженосец его Санчо Панса.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к