Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Поэзия Драматургия / Цыганков Александр: " Ветер Над Берегом Вторая Книга Стихов " - читать онлайн

Сохранить .
Ветер над берегом: Вторая книга стихов Александр Цыганков

        # В книгу «Ветер над берегом» вошли стихотворения томского поэта и художника Цыганкова Александра Константиновича, лауреата литературной премии журнала
«Юность».

        Александр Константинович Цыганков
        Ветер над берегом. Вторая книга стихов

        Начала

        Внемлите мне, пенаты, - вам пою…
        А. С. Пушкин (из «Гимна Пенатам» Р. Саути)

        Зашторен свет, но есть печальный звук
        У дальних звёзд… Отложен том раскрытый
        И только что прочитан гимн чужим
        Пенатам или ларам - всё равно,
        Раз не сказать, что древние мертвы  -
        Оболганные, сброшенные боги.
        Мы пестуем наречие своё
        Забытым языком, чтоб избежать
        Убийственной, продажной болтовни
        И с ней согласных умственных затей  -
        Соображений жизни бестолковой,
        Когда ничьё не трогает перо.
        Стилистика, поэтика - обрывки
        Всё дальше ускользающих теней
        Не мраморных - духовных изваяний.
        Попробуй к ним дотронуться, достань
        Из пекла пламя голыми руками.
        Не хочешь - но обязан! Быть живым
        Не так-то просто. Да и кто теперь
        Простит мне дидактическую речь.
        Оболганные, сброшенные боги.

11.1997

        К Музе

        Сентиментальный, как тиран, злодей ли,
        Я разливался строчками не к ней ли,
        За нею устремляясь по пятам,
        Проскальзывал то шелестом, то тенью,
        Живой, но незаметный, к сожаленью,
        И не было конца её следам.
        О Муза! Будь послушна, будь покорна!
        Я звуки собираю, словно зёрна,
        Как мельник, весь испачканный мукой,
        Терплю твоё ученье, но не муку,
        Игру обожествляя, как науку,
        Уже не раз обманутый игрой.
        Мы вдоволь наигрались в жмурки, прятки.
        Давай, теперь проверим наши грядки -
        Посмотрим, что садили мы вдвоём,
        И, радуясь трудам душой и взором,
        Прославим настоящее, в котором
        Не век, не два с тобою проживём.
        Переживём спокойно и незримо.
        Пускай другое что-то мчится мимо,
        Со скрежетом вращается вокруг.
        Всё это ощутимо еле-еле,
        Как суета оконченной недели
        И то, что в понедельник сходит с рук.
        Где слово - это только оболочка,
        О Муза, будь покорна! Дальше точка,
        Единственная точка или слог.
        Как всякий звук и он звучит не ново,
        Но в этом слоге выражено слово,
        Которое я выразить не смог.

2.1996

        Всё знает свой язык

        Всё знает свой язык, свои приметы  -
        Зелёный луг и лес кудрявый, где ты
        Как посторонний с некоторых пор,
        Где вечер, словно Рембрандт в Эрмитаже,
        Как будто ждёт кого-то и в пейзаже
        Шуршит листвой невидимый дозор.
        И в час, когда не слышится и шорох,
        Разбрасывает ночь созвездий ворох,
        И лес, дремучий, заговор творит.
        И темнота вокруг встаёт такая,
        Что кажется, с рождения немая,
        Вдруг тишина с тобой заговорит.

4.1996

«Затем и легла тишина…»

        затем и легла тишина
        над безмятежной степью
        чтоб ты оглянулся и видел
        ГОРНОЕ ОЗЕРО ГРОМА

12.1995

        Кленовый лист

1. «Друиды вымерли. Стоят леса в опале…»

        Друиды вымерли. Стоят леса в опале.
        На ветвях кошка вечности лежит.
        И время, словно мышь на интеграле,
        На кошку подозрительно глядит.
        Предусмотрели вещие друиды
        И одухотворили мёртвый лес,
        И, старцами раздетые, дриады
        Смирились перед волею небес.
        Тропою песни пой внутри напева,
        Следи высоким соколом следы.
        Внимательная кошка, словно дева,
        Разглядывает зеркало воды.
        Забылась мышь… Слезает кошка с древа  -
        К воде крадётся вечность… Кошка, стой!
        Мышь прячется внутри листвы напева.
        Не кошка - просто дева над водой.

2. «Дева стоит над водою и смотрит на волны…»

        Дева стоит над водою и смотрит на волны.
        Всех отражений сложенье стремится к огню.
        И в зеркала не насмотрится время, в чьём лоне
        Зреет звезда, словно осени дар январю.
        Вот и наброшена тень на прозрачную бездну!
        Тень, словно ветка, ломается. Дева стоит.
        Надо же так! Кто-то эту темницу отверзнул  -
        Пламя вложил и устами листвы говорит.
        В пальцах огня преломляются времени дали.
        В кроны стекольщик врезает кусочки реки.
        Листья опального леса в потоки опали.
        Алые реки, как вены, под кожей строки.

3. «Друиды вымерли, но мир не расколдован…»

        Друиды вымерли, но мир не расколдован.
        Стоят леса в опальной наготе,
        И хоровод двенадцати прикован,
        Как лист, к нерукотворной высоте.
        Будь зорким невпопад, будь зрячим, то есть
        Прислушивайся к музыке, - с венца
        Лист падает один, и эту повесть
        Ещё никто не понял до конца.
        Жрецы творили мир, а вышла Дева.
        Другого смысла в этом звуке нет.
        Тропою песни пой внутри напева,
        Распутывай сплетение планет -
        Сплетенье тел, ветвей, теней сцепленье…
        Следи высоким соколом следы  -
        Мгновений и веков оцепененье,
        Звериный бег по зеркалу воды.

        Шеломок - 9.1995

        Дикая осень

        Егеря в голубых маскхалатах
        Гонят дикую осень в засаду.
        Так природа велит - виноватых
        В этом выборе нет. Листопаду
        Выпал образ беды или жребий  -
        Как удача до травли охочих.
        И плывёт в перевёрнутом небе
        Октября неразборчивый почерк.
        Налетит ли порыв листодёра,
        Или ястреба крик, или шелест
        Выдаст осени след, разговора
        Егерей не подслушаешь через
        Отгоревшее время. И в кроне
        У эпохи костёр листопада  -
        То ли ветви горят, то ли корни
        Стройной лирики старого сада.
        Тонут в небе последние крики
        Под прицельным огнём или светом,
        И разбег этой осени дикой
        После вспышки сливается с ветром.
        И становится грустно немного,
        Словно дрожь пробегает по кровле.
        И высокое зеркало Бога
        Светлым ликом встаёт в изголовье.

11.1995

        Утраченное

        Читательница мира у окна,
        Как вьюга перед зеркалом, а дальше -
        До подписи лакуна в этом тексте
        Ползёт, как снег с разбуженной вершины…

1996

        Ночные окна

        Мир связан, как чулок, из белой пряжи.
        За окнами так долго льётся свет.
        И длительность его сознанье свяжет,
        Что это ночь и выхода здесь нет.
        Идут снега из арок небосвода…
        Кто выдумал всё это? Боже мой!
        Достал меня, как спичку, из народа,
        И сжёг простое солнце надо мной.
        Крадётся ночь по городским дорогам,
        Проходит все пределы тишины,
        Как человек, мечтающий о многом,
        Не знает и не чувствует вины.
        За окнами светло от снегопада  -
        От пепла отгоревших осенин.
        И хорошо, что сожалеть не надо,
        Что ты живой и в мире не один.

10.1995

        Покров

        Я и это приму словно дар
        Легендарных вершин. Белый снег
        Над лесами, как вещий Олег
        Перед чёрным становьем хазар.
        Ибо им и названий не счесть  -
        Этим диким урочищам. И
        Осыпает сгоревшие дни
        Белых вьюг благодатная весть.
        Или это волхвы высоту
        Затянули льняным полотном,
        Отбелили его и кругом
        Обернулись, и в белом скиту
        Растворились, заклятья творя…
        Понатешились временем всласть!
        Словно некуда было упасть
        Тем плодам, что питали меня.

4.1996

        Белый камень

1

        Белый камень - только пена,
        Белый дым над алтарём…
        Как-нибудь переживём
        Этот вьющийся из тлена
        Запах моря, плеск воды…
        Звёзды в небе, как следы.
        Звёзды в небе или очи,
        Ускользнувших в тонкий слой…
        Нам тревоги, им - покой,
        Дальше точка или прочерк…
        В тех пределах только свет,
        Даже зеркала там нет.
        Даже зеркало разлито,
        Словно солнце, по волнам,
        По которым вышла к нам
        В белой дымке Афродита,
        Только смыло море мел,
        Словно свет перегорел.
        Словно света не бывало  -
        Так мелькнуло что-то, и
        Камень встал среди земли,
        Там, где музыка играла.
        Звёзды смотрят из воды,
        И воде не смыть следы…

2

        В белом облаке Вселенной
        Бесконечность, тишина…
        Или времени волна,
        Или память нитью тленной
        Вьётся вкруг веретена…
        Неужели нитка точит
        Время смыслу вопреки?
        Или камень извлеки,
        Или лейся многоточьем
        Звёзд полуночной реки…
        Здесь немного и немало  -
        Вдохновение одно…
        Во Вселенную окно
        Приоткрылось, но сначала
        Было зеркало дано…

12.1995

        Элегия

        Ливень разжигает пламя клёна.
        В низком небе тучи хороводят.
        Я забыл всех ближних поимённо  -
        Не зовут и в гости не приходят.
        Осенью, как водится, былое
        Вечерами в чайнике дымится.
        В зеркале тоска. Но что такое?
        Я не юнкер, чтобы застрелиться.
        Просто я душою с небом вровень.
        Старый клён в окно стучит ветвями.
        Вот к зиме срублю его под корень  -
        Станут все года его дровами.
        Пусть горят не жарко - всё же чурки.
        Строфами уложатся поленья.
        Полыхай, огонь моей печурки,
        Теплоту вдохни в стихотворенья.
        Я же стану к Библии прилежен.
        Полюблю… Наверное, блудницу.
        Буду к ней взыскателен и нежен
        И весною выпущу, как птицу.
        Подниму светильник над распадом.
        Закипай, вода, в огне листвяном!
        Быть тебе, как прежде, снегопадом,
        Ну, а мне, как должно, - покаянным.
        Я поэт, которых было много,
        Пасынок заморского аэда.
        Если что и светит, то дорога.
        И продолжить нечего на это.
        Но, как тот охальник во Гоморре,
        Дара не растрачу ради хлеба.
        Синевы, чтоб слышать голос моря,
        И зимой достаточно у неба.
        Вдалеке всё что-то так и ропщет,
        Или просто ливень льётся речью  -
        Говорит, но высказать не хочет,
        Как и я - скажу, но не отвечу.

9.1996

        Слепой дождь

        Дождь и солнце - ну что за погода?
        Опрометчивей зеркала нет!
        Прямо в душу течёт с небосвода
        Сентября перевёрнутый свет.
        Словно это художник наивный
        Ярким кадмием красит этюд  -
        Всё по-прежнему, всё примитивно!
        Ничего необычного тут.

9.1996

        Муза

        бесплотный призрак
        среди тотальной телесности

5.1995

        Пирамида

        Кто объяснит нам значение знаков и формул,
        Если ответ замурован. Молчит пирамида.
        В каждом восходе рождается новая форма.
        В каждом закате пропала своя Атлантида.
        Свет по природе своей, как и тьма, без предела,
        Тайного смысла исполнен и льётся слоями;
        Углем становится, мрамором, россыпью мела,
        Камнем твердеет, чтоб вырасти над площадями;
        В образе всадника царствует над подлежащим,
        В образе лошади терпит побои глагола:
        Весь, как и всё, да и все, не всегда настоящий;
        Весь, чем объято пространство от кровли до пола.
        Как же здесь быть равнодушным к тому, что руками
        Взять невозможно, измерить и взвесить на чаше.
        Кто-то же выдумал всё и открыл перед нами
        Наши свершенья и даже сомнения наши.
        Оттиском ветра лежит на поверхности влаги
        Блик самородного золота - высшая проба!
        Свет преломляется, лепится к белой бумаге,
        Свитком эпохи горит в зеркалах небоскреба.
        В этом ли будет вершина и страсти, и смысла?
        Близится полдень - и белое солнце в зените!
        И облака над землёй, как простейшие числа,
        Строятся в ряд и летят по высокой орбите.
        Может быть, что-то найдём и осилим без брани.
        Может быть, всё, как и ночь, обернётся рассветом.
        Может быть, кто-нибудь в этом астральном тумане
        В эту же пропасть летит, как и мы, за ответом.
        Времени дали пронизаны тонким свечением.
        Мёртвые звёзды светить продолжают исправно,
        Мелкою сетью плывут и грозят заточеньем,
        И вокруг неба всё вертятся слева направо.
        В этом кривом зазеркалье - ни рано, ни поздно.
        И непонятно - какая нам светит планида.
        Солнце горит! И растёт над пустынею звёздной
        Каменный Сфинкс, и за ним - темноты пирамида.

11.1996

        Только одна луна

        и многие многие многие
        множества многих звёзд
        за ними другое небо
        И ТОЛЬКО ОДНА ЛУНА

12.1995

        Берег и море

1. «В каком я веке? Камерный вопрос…»

        В каком я веке? Камерный вопрос  -
        Как парус в глубине материка.
        Бегут века - и движется строка
        По контуру, что к облаку прирос.
        Эпоха - словно женщина, её
        В объятьях не рассмотришь и раздетой.
        И полноводной Обью или Летой
        Плывёт тысячелетие моё  -
        Мне всё равно, когда у самых ног
        Кипят бои, и всюду - те же страсти.
        И время распадается на части,
        И больше нет непройденных дорог.
        Другое дело - берег, плеск воды,
        Порыв несовершенного глагола…
        И наверху, как отраженье пола,
        Округлых тел знакомые следы.

2. «Поэт сказал, что море - это речь…»

        Поэт сказал, что море - это речь,
        Когда вода не скована во льды.
        Естественно, что морю должно течь,
        А берег - есть твердыня немоты.
        Не доверяйтесь волнам! Древний бред…
        И что без них услышал бы ты здесь?
        Но где не отпечатается след,
        Наверно, что-то гибельное есть.
        Осадок жизни камнем на верстак
        Со дна поднимет мастер и резец
        Воткнёт, как в масло, острый, как тесак,
        И в камень возвратится под конец.
        Горнило парадоксов! Рокот, речь…
        Растягивает эхо ветра плеть.
        Естественно, что морю должно течь,
        Звезде всходить и берегу неметь.

4.1996

        Браконьер

…по слову Твоему закину сеть.
        евангелист Лука

        Мне всё равно - что река, что берег,
        Когда в карманах отсутствие денег,
        Но если ловится белая рыба,
        Я буду сыт и беспечен, либо
        Не стану желать того, чему рано
        Сбыться, как строчке, пророком данной.
        Я проживу как рыбак и даже
        Как браконьер не в своём пейзаже,
        Ибо Господь мне позволил много  -
        Я на земле и земля у Бога.

6.1997

        Хождение по водам

        Неправда, что проходит мимо жизни
        Поэт, что говорит о чём-то высшем.
        Он просто выше смерти или свыше
        Дано ему смотреть. Допустим, казни
        Чреваты внеземным колесованием  -
        Все казни, что творятся ежечасно.
        И быть поэтом, право, здесь ужасно
        И страшно петь с тлетворным придыханьем.
        Не лучше ли - ХОЖДЕНИЕ ПО ВОДАМ!
        Безлунной ночью, в такт четвёртой страже,
        Простое, но не мыслимое даже
        Лишь только в чудо верящим народам.
        И сколько б не сходили, с роком споря,
        Из лодки прямо в волны - нет в том прока.
        Но всё-таки смотрите на пророка:
        С рукой, простёртой над пучиной моря,
        Идёт, предполагая лишь терновый
        Венец за эти фокусы в награду.
        И всё же он не тонет! И не надо
        Роптать во время бури бестолково.
        Он - есть последний, Он же - есть и первый.
        Он - альфа и омега - свят и светел!
        Врывающийся в двери словно ветер:

«Зачем ты усомнился, маловерный!»

3.1997

        Идиллия

        Речная гладь. Идиллия. Рыбак,
        Принявший спозаранок кружку чая,
        Из белых вод таскает, натощак,
        Ельцов да пескарей, не замечая
        Сближенья берегов, меж коих сам
        Уже распят и гладью успокоен,
        Приравнен, то есть, к этим берегам
        И с ними слит, но слиться не способен.
        Всё сближено. Идиллия. Река
        Сама себя в себе воспроизводит,
        Выбрасывая рыб, а рыбака
        Захватывая зеркалом… Выходит,
        Что ловится не рыба, а рыбак,
        Без коего уже не представима
        Речная гладь, где даже натощак
        Не выудить ни щуку, ни налима.

7.1997

        Пустота

        Проворных пчёл жужжанье и роенье
        Над статуей героя, а точнее  -
        Героя нет, и призрачно виденье,
        Но есть одна кудрявая идея.
        Всё прочее реально. В первой строчке
        Я не предполагал иносказанья,
        И всё вокруг от линии до точки
        Исполнено по правилам ваянья
        И зодчества - с колоннами в просторе
        И звездопадом в небе над ареной.
        И пустота на каждом косогоре
        Читается как реквием Вселенной.
        И ветер обтекает идеально
        Никем не совершённое творенье.
        И нет его! И всё-таки реально
        Проворных пчёл жужжанье и роенье.

8.1997

        Два капитана

        У древних даже статуя гордится
        На фоне неподвижного сверканья
        Живых огней на крыше мирозданья,
        Какое нам, бескрылым, не приснится.
        Зато какая глыба совершенства!
        Гармония во всём и завершённость  -
        Всё то, что воспитует утончённость,
        Тем паче верховодство и главенство.
        И никаких открытий - всё известно!
        К примеру, Одиссей: как ни скитался,
        Но всё-таки повсюду оставался
        В родной Итаке - вот что интересно!
        Но где же тот, которого Европа
        На поиски Эдема посылала?
        И что там за скульптура у причала
        Стоит над морем, словно Пенелопа,
        И держит факел? Очень статуарно
        Горит огонь - надежду воспитует!
        Летит Эол, но паруса не чует,
        И корабли плывут высокопарно.

8.1997

        Гравюра

        Судьба - архитектурой корабля
        Вдруг явится воочию, ломая
        Пределы все и контуры дробя
        Вокруг себя, все цепи разрывая.
        Патетика! И свет из темноты,
        И рокот волн, и натиск небосклона…
        На фоне путеводной высоты
        Видение красавца-галеона!
        И капитан, и зодчий на борту.
        Подняты паруса и вьются флаги.
        Плывёт корабль! И режет черноту.
        Старинная гравюра на бумаге.
        Вверху, вдоль носа, надпись: «Христофор».
        Бежит матрос по лестнице отвесной.
        Всё рассчитал, всё выполнил гравёр  -
        Всё выдумал художник неизвестный.

8.1997

        Петербург

        Что я скажу, как увижу тебя
        С низкого берега в хмурое лето,
        В сердце вобравшему все лагеря
        И заплатившему щедро за это.
        Да и возможно ли выстроить мне
        Строчки, как улицы для листопада,
        Самой осенней в России листве
        В клетку одетого Летнего сада.
        Но я хочу повторить этот вздор  -
        До помешательства светлое небо
        Ночи беззвёздной и белый убор
        На голове неодетого Феба,
        Вспомнить внезапно, как дождь моросил
        И нависала громада собора,
        И позабыть, что я вновь посетил
        Место расстрела и ночь приговора.

8.1997

        Август

        Размытые дороги. Мелкий дождь
        Уже неделю льёт неперестанно,
        И августа редеющая дрожь
        Шумит густой листвою покаянно.
        Склонилось лето к прозе. И стихи,
        Как водится в деревне в эту пору,
        Полны тоски. И тёмные верхи
        Всей тяжестью прикованы к Собору,
        Как волны к кораблю. Огромный крест
        Повис как якорь Господа в потоке

 Всё ниже грозовеющих небес.
        Пейзаж непроходимый, но глубокий
        В картине план. Библейский колорит
        Из плотных, вязких пятен, как из теста.
        И кажется, что дождик моросит
        Для обобщенья времени и места.

        Спасское -8.1997

        Осенний пейзаж с одиноким путником

        Эта яркая осень всё та же,
        Тот же лес на вершинах земли.
        Одинокий прохожий в пейзаже
        Оглянулся и замер вдали  -
        И увидел высокое небо,
        Белый Храм с облаками в окне,
        Словно сроду на Родине не был  -
        Всё гулял, как в чужой стороне,
        И внезапно вдруг вспомнил о Боге
        В тишине золотых осенин.
        И ушёл по размытой дороге
        Этот странный прохожий один.
        Деревенька мерцала огнями,
        Словно вслед говорила тайком:
        Заблудившийся ангел над нами
        Прошумел озорным ветерком…

        Спасское -9.1997

        Фантом

        Без флага, без цели и славы  -
        Один на Аркольском мосту  -
        Любимец Победы безглавой
        Мечтами объял пустоту.
        Не пропасть под ним, а канава.
        Не звёзды над ним, а чердак.
        И носится ветер лукавый,
        И рвёт над безумцем колпак.

10.1997

        Осенняя луна

        С красивой ведьмою, смеющейся игриво,
        Глазастою сентябрьскою ночью
        Лукавый разговор вести неторопливо
        И в плащаницу кутаться паучью,
        А утром разбирать, разглядывать подробно
        Резной пейзаж в растительном багете,
        Как сеть плетёт паук - легко и расторопно,
        И кружится колдунья в бабьем лете.
        И говорить о том с любым случайным встречным,
        И лгать красиво всем, по новой моде,
        О чарах колдовских, и путаною речью
        Придумать что-то заговора вроде.
        Проворным будь, паук! И звонче пой, колдунья!
        Раз в дебрях сентября другому места нет.
        Какая мгла кругом! И жаль, что не колдун я,  -
        Осеннюю луну не вижу на просвет…

9.1997

        Накануне

        Итак, не будем спать…
        апостол Павел

        Горит луна в осенних листьях клёна,
        И полночь тяжелеет от латуни.
        Душа поёт - вполне определённо,
        И мысли все как будто накануне
        Чего-нибудь такого… Я не горец
        И света по ночам не жгу напрасно  -
        Под лампой государственных бессонниц
        Себя увидеть было бы ужасно.
        И не пророки - только очевидцы,
        Мы угадать грядущего не можем.
        Прокуренные строчки на страницы
        Ложатся, как мечты о невозможном.
        В конце такого века плохо спится,
        И надо быть и трезвым, и серьёзным  -
        Должно вот-вот великое свершиться:
        Мошенничество будет грандиозным!

10.1997

        Из летописи монашеского ордена

…тогда и наступили времена  -
        странствующих женщин и падших рыцарей.

8.1996

        Сад

        Сад памяти бродячего поэта.
        Художник, испытующий модели
        Портретами, но всё-таки не это
        Им грезится в саду в конце недели.
        В ларьках дают шампанское в придачу
        К изысканному гамбургскому хлебу.
        И нищий, испытующий удачу,
        Всё клонит ближе к долу, а не к небу.
        И рядом с ним нескромный стихотворец
        Торгует вдохновеньем беззаконно,
        Красивых и взыскательных поклонниц
        Испытывая тихо, но резонно.
        И после утончённого катрена
        Он извлекает зеркало из книги,
        И девушки глядят попеременно
        В самих себя и в чёрные квадриги.
        И сад уже заполнен до предела
        Героями, гетерами, рабами…
        К художнику красавица присела,
        Испытывая мастера ногами.
        И он рисует голые колени
        Карандашом проворным, словно бритва.
        Какие-то ахейцы по Елене
        Заводят страсти, значит, скоро битва.
        Всё связано искусством светотени.
        Подобраны и смешаны все краски.
        Последний штрих - и вниз бегут ступени,
        Но прочее не требует огласки.

6.1997

        Почти элегия

        Снова я здесь - над рекою.
        Утки, как раньше, плывут.
        Здесь - мы гуляли с тобою.
        Были невинными - тут.
        Но понесли ретивые!
        Ты устоять не смогла.
        Здесь я увидел впервые  -
        В чём тебя мать родила.

8.1996

        Детские рисунки

        Посмотрим рисунки. Вот первый.
        Звезда над ночным городком.
        Мальчишка - влюблённый, наверно,
        Стоит под высоким окном.
        Он образы строит наивно.
        И надо же! Верит и ждёт…
        А в небе летит примитивно
        Большой-пребольшой вертолёт.
        А вот из другого шедевра.
        Над городом ангел парит,
        И доблестный рыцарь дон Педро
        Под светлым окошком стоит.
        Поёт до утра серенады.
        И надо же! Верит и ждёт…
        Покуда его из засады
        Другой кавалер не убьёт.
        За этой - другая картина.
        Оранжевый падает лист.
        Стоит под окошком детина  -
        Известный поэт-скандалист.
        Он камень за пазухой держит…
        И надо же! Верит и ждёт…
        Стихи о разбитой надежде
        В подарок любимой несёт.
        Рисунок последний. Астральный.
        Под лампой колеблется свет.
        Стоят под дождём натуральным  -
        Мальчишка, дон Педро, поэт.
        Не знаю - в котором столетье
        И где проживает она,
        Но счастливы олухи эти,
        Пока не открыли окна.

2000

        Композиция

        Зима. Медведь в саду казённом,
        Как будто комик цирковой,
        Глядит на женщину влюблённо,
        С последней, то есть, простотой.
        И кто ему такое право
        Давал - на женщину смотреть?!
        Но лепит! Лепит снег лукавый
        Скульптуру «Маша и медведь».

10.1997

        Диктатор

        Молодой чернокнижник и бражник,
        Так себе - у луны постоялец,
        Он и с первыми держится важно
        И на сильных кричит, оборванец.
        Да и судит, гордец, понаслышке.
        Не на крыльях летает, а в ступе.
        И куда ни придёт - всюду лишний,
        И своих же чурается, глупый.
        Переделать его - записать бы!
        Да по новой, по свежему грунту,
        Снарядить и отправить на свадьбу  -
        Натравить на военную хунту…
        Вот тогда бы герой, не гуляка,
        Снизошёл до своей благоверной.
        Долгожданным бы стал забияка.
        И прильнула бы нежно, наверно.
        Да не выйдет! Что ухарь, что ветер  -
        Фрагментарные пользуют страсти.
        Оттого и один он на свете,
        Что никак не уйдёт от напасти
        Недослушанья лучшего или
        Двойнику потаканья, что с роду
        Пиночетит его, словно Чили,
        И воротит у зеркала морду.

10.1997

        Вспышка

        От холода чаю напиться
        И в прошлое смело смотреть,
        Где это мгновенье творится,
        Чтоб здесь, просияв, отгореть.
        И следом за этим огарком
        В грядущем узнать, невзначай,
        Обычный щелчок зажигалки
        И круто заваренный чай.

11.1997

        Спектакль

        Б. Пастернаку

        Кричал суфлёр в немую сцену.
        За рампой волновался зал.
        И Гамлет, чувствуя измену,
        Напрашивался на скандал.
        И наконец, осилив робость,
        Схватил пространство в монолог,
        Века отбрасывая в пропасть…
        Как будто промолчать не мог.

12.1997

        Часовой

        Вдруг станет близким всё, что дико
        Тогда ревело на ветру.
        Летели в ночь обрывки крика
        И вспыхивали на яру.
        И заслоняла нас держава,
        Как небо, тучей грозовой,
        Пока негромко Окуджава
        Всё пел и пел про долгий бой…

3.1998

        Пепел

        Олегу Афанасьеву

        Неясным впечатлением живу  -
        Как будто вижу берег в дымке синей,
        И не пойму - во сне ли, наяву
        Идут снега над городской пустыней.
        И кажется - не снег летит, а прах
        Сгоревших кораблей за облаками…
        Как будто там - на этих облаках  -
        Сгорает всё, придуманное нами.

3.1998

        Поезд

        Проливала сургуч почтариха,
        Как звезду на плечо генерала.
        Не меня, а какого-то психа
        Привечала судьба, пригревала.
        Где ж теперь этот остров чадящий,
        Утопающий в гуле и гвалте,
        Что теперь я, как тот, настоящий,
        Словно псих, всё рисую на карте?

10.1998

        Зеркальце

        В нём таился секрет непростой,
        И любое посконное рыло
        Отражалось - и блеск золотой
        Расплывался по харе блудливо.
        И любой нечестивец до слёз
        Хохотал от такой позолоты.
        Жаль, что кто-то в кармане унёс
        Это зеркальце дивной работы.

11.1998

        Портрет с неизвестными

        Не отставной майор, не юнкер Шмидт,
        А так себе - без должности, но служит.
        Порою, он по-птичьи говорит,
        Порою брань ответную заслужит.
        Не Тёркин из газет, не книжный Швейк
        С весёлою отмычкой наготове,
        А флибустьер, решительный, как Дрейк,
        С неведомой землёю в изголовье.
        Я списывал его, искал вдали,
        Разгадывал развитие сюжета.
        Я разметал весь флот - все корабли,
        Но даже в трюмах не нашёл ответа.
        И где бы ни искал - ответа нет,
        Как будто я один за всё в ответе.
        Из прочего не делаю секрет  -
        Осталась только юбка на примете…
        И я взглянул в лукавые глаза,
        Какие он запомнил, как молитву,
        И возвращался в гавань, как гроза,
        И побеждённым снова шёл на битву.
        И что же, я решился: Жизнь моя!
        И прозвучала исповедь, как сага.
        Внимала неизвестная земля,
        И не было ни родины, ни флага.

7.1998

        Холодная весна девяносто восьмого

        Белый снег по зелёной траве
        Рассыпается русским размером  -
        По цветам, по хвое, по листве
        Что-то странное пишет, как мелом.
        Что за время? Кончается май,
        А природа продрогла, как верба.
        Белый снег невпопад, невзначай,
        Как с обрыва, срывается с неба.
        Я к любому раскладу привык,
        Принимаю любую погоду,
        Но теперь мне вдруг хочется в крик
        Обратить эту лютую воду.
        Что за местность? Какая тайга?!
        Только Богом она и любима  -
        Круглый год всё дожди и снега
        Да хмельной ветерок из Нарыма.

5.1998

        Гимнастика

        Лоно природы. Пусть место круто,
        Многим стройнее и ум, и тело.
        Тихо и просто. И дико тута.
        Ни до каких нет известий дела,
        Как и другим до моей зарядки.
        Бегаю часто - направо, влево…
        Вирши слагаю, пишу в тетрадки,
        Чтобы у Музы не вызвать гнева.
        Всё-таки баба. Сибирь, селькупы…
        Доброму слову и рыба рада.
        Лес до небес из окна халупы
        И глубока берегов прохлада.
        Вот благодать рыбакам и прочим,
        Коих имён не вписать в анналы,
        Только тропы не найти короче:
        Слева река, ну а справа скалы.

        Шеломок - 7 .1998

«Откуда не вынуть звезды…»

        откуда не вынуть звезды
        ПОЭЗИИ МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ

5.1999

        Лето

        Пора цветов. И так легко дышать,
        Высокой грустью млеть в зените света,
        И в синий лес за облаком бежать,
        И пить нектар нахлынувшего лета.
        И в этом небе, где горячий мёд
        Роняет луч обманчивого лоска,
        Вдруг ощутить снедающий полёт
        И с крыльев течь расплавленного воска.

6.1988

        Воспоминание

        Что было, то и помню - как тебя,
        Врачующей не душу, только тело
        Мечтателя с повадкой соловья,
        Что норовил из клетки то и дело.
        Где вы теперь?.. Картавый шансонье
        О том не пропоёт в пустой квартире.
        Да и тебя, наверное, нигде
        Я больше не увижу в этом мире,
        По крайней мере, той, какою мне
        Казалась ты - и так была желанна,
        И совершенна, как на полотне
        У Боттичелли или Тициана.

12.1997

        Дождь

        Дождь. Приближается осень.
        Скоро улягутся страсти.
        Останется только любовь
        За переменчивой маской
        Невозмутимой жизни.
        Меня никто не узнает.
        Я же сделаю вид,
        Что никого не узнал.
        Здравствуй, мой старый друг!
        И ты, любимая, здравствуй!
        Скажу любому, любой…
        Дождь обращая в речь.

8.2000

        Ящик Пандоры, или Идущему следом

        В простейшем есть лазейка для лукавства:
        И ларчик здесь, и ключик под рукою,
        А там и ложь, и зависть, и коварство,
        И лесть, и лицемерие с враждою  -
        Вот вечное приданое невесты,
        И нищей девы, и аристократки,
        Следящей, как мальчишка из палестры
        Соперника бросает на лопатки.
        Когда б он знал все роли поимённо,
        Ещё не те испытывал бы страсти.
        Глядит и он на женщину влюблённо
        И делится, как яблоко, на части.
        Куда ему до истины высокой!
        И в нас текут одни и те же реки  -
        Мы вовсе не богине волоокой
        Теперь приносим жертвы, как и греки.
        Да. Вовсе не богине. С первой строчкой
        И я порой теряю чувство меры,
        А тут и проступают под сорочкой
        Пропорции классической гетеры.
        Смотри, пацан! Восход ещё настанет…
        Она тебе осаду из Гомера
        От ужина до завтрака растянет
        И спать не даст, ведь всё-таки гетера.
        Вот так и длится время над волнами.
        Любовь и та волниста, словно море:
        Подбрасывает между берегами
        И ларчик, и плывущего в просторе.
        И это очевидно. И не странно.
        И звук ложится к звуку проще плеска.
        Смотри вперёд! И следуй неустанно
        По линии волнистого отрезка.

2.1999

        Марина

        И женщина была корабль
        С прекрасной и тугой архитектурой
        Тысячеглазых бархатных ночей  -
        Спасением героев и богов
        И морем для библейского ковчега…

6.1998

        Корабль на стене. Картина

        Корабль на стене здесь был всегда.
        И за стеной возможно только море.
        Костёр на берегу. Там греют руки
        Все, кто ушёл в возможность снова быть.
        Над берегом обуглены распятья!
        Не спрашивай, поэт: «Куда ж нам плыть?»  -
        Где невозможно на берег ступить.

5.1999

        Философические мотивы

1. «Человек, идущий через дождь…»

        Человек, идущий через дождь.
        Тень в окне. Механика пространства.
        Если это вправду человек,
        А не слепок сущности дождливой.
        След в нигде? Движенье в никуда?
        За окном, как в полости сосуда,
        Два отрезка, слитые в одном,
        Словно в измерении другом.

2. «Дождь. Философия стоика…»

        Дождь. Философия стоика.
        Хорошо созерцать под навесом.
        То софистика, то героика  -
        Всё же эпос, клянусь Зевесом!
        Антология воли и случая.
        Что ни строчка, то кружка чаю.
        Тут и Муза - звезда падучая  -
        Увлекает меня по краю
        Той же пропасти. Вот риторика
        Да скитаний моих буколики.
        И ни крестика, и ни нолика  -
        Только лампа горит на столике.

5.1999

        Рождение героя

        лирой Геракл убил
        учителя музыки Лина

12.1996

        Аристотель

        Человек, а не Бог, у великих начал
        И стремлений властителя века.
        И, как яблоко, мир на ладони лежал  -
        Искушением для человека.
        Подавали на завтрак ночную сову,
        Но не в ясных Афинах, а в Пелле.
        И не смог человек разглядеть наяву
        Олимпийца в отроческом теле.
        Словно в прошлых событиях не было сил,
        Чтобы вычесть из логики эпос,
        И философ, как Бог, человека лепил,  -
        Как изгнанник на острове Лесбос.
        И внимательный месяц вдоль мраморных стен
        Всё ходил словно лучник Вселенной.
        Человек на земле ожидал перемен
        И молчал под звездой переменной.

7.1997

        Импровизация

        Философия перспективы  -
        С убегающей планкой роста…
        Даже звёзды и те игривы,
        Что осмыслить совсем не просто.
        Как и сказано: дни лукавы…
        И вершины небес коварны.
        И во множестве - мы не правы
        И к тому же высокопарны.
        Впрочем, можно сыграть налево
        Иль направо - но всюду планки!
        В сердце Муза, а в мыслях дева,
        И не сок олимпийский в банке.
        И не вечер Бодлера сладок,
        А комар и жесток, и резок  -
        В перспективе своих загадок
        Держит в страхе часов отрезок.

8.1998

        Сон иакова

        И бедность - гнёт, и роскошь мне претит,
        И алтари расписаны не Чимой
        Де Кастельяно… Родина горит!
        И нет в ней Купины Неопалимой.
        Всё явленное свыше для царя  -
        Для подданных просеяно сквозь сито.
        И я давно, по правде говоря,
        Не верю в то, что истина сокрыта.
        Она - как сон Иакова. Он спит,
        И видится ему одно и то же:
        Опоры нет, а Лестница стоит,
        И так светло - идёт мороз по коже!
        Нет никого! Но чья-то речь слышна…
        И птиц там нет, но кто-то бьёт крылами.
        И моря нет, но вдаль бежит волна.
        И темнота накрыта облаками.

2.1999

        Миражи

…все сорок дней в пустыне был рассвет,
        и миражи вставали из барханов  -
        виднелись вереницы караванов
        и таяли во мгле прошедших лет…

…и что вокруг Него произошло
        за это время - было неизвестно,
        и вместе с Ним то гибельное место
        навеки неизвестностью сожгло…

…и сорок дней в песках мирской молвы
        росла земля, как башня над Евфратом,
        и миражи горели над закатом,
        и вдаль брели верблюды и волхвы…

7.1996

        Окно и месяц

        Свет в окне на склоне дня
        И огни на скатах тьмы,
        Словно кто-то на меня
        Смотрит в зеркале зимы.
        Кто-то входит в кабинет.
        Или это снится мне?
        И разлит повсюду свет  -
        На земле и в вышине.
        Ясный месяц будет рад
        Брату в золоте окна.
        Огонёк моих пенат
        Не погаснет до утра.
        Возле печки кот уснёт,
        Запоёт в углу сверчок.
        Время длится. Жизнь идёт.
        И не тьма, а свет глубок.
        На крючок закрыта дверь.
        Чей-то шорох за стеной.
        Кто у дома - то ли зверь,
        То ли пьяница ночной?
        Разговора лыжный след
        Пробежал по скатам тьмы.
        Вставлено в резной багет
        Небо в зеркале зимы.
        Время надвое деля,
        Сложен крест - как дважды два.
        Меж огней плывёт Земля
        Накануне Рождества.

12.1998

        Путник

        Открылась даль. Простор безбрежный!
        Я вышел в поле босиком.
        И время все мои надежды
        Метёт весёлым ветерком!

12.1998

«На языке отверженных селений…»

        на языке отверженных селений
        БОЖЕСТВЕННУЮ КОМЕДИЮ
        не напишешь

12.1997

        Сумерки

        Здесь Гамлет пишет пьесы, не Шекспир.
        Смешалось всё. И все теперь актёры.
        Одним - чума, а некоторым - пир.
        Уехать бы подальше, лучше - в горы.
        Там ближе недоступный идеал
        И утром забываешь ночи адрес.
        Там взгляд на вещи ясный, как сказал
        Из Африки вернувшийся Сервантес,
        А здесь, когда идёшь пешком домой,
        То всё яснее ясного… Сюжета
        Такого не придумать, и порой
        Мне кажется, что не со мною это.
        Навстречу, словно сотни лет назад,
        Гремела вверх телега с мужиками.
        Орали пассажиры невпопад
        И лошадь погоняли матерками.
        Густела тьма в заречном кедраче.
        Проснулся филин - и пугал кого-то…
        Старик тащил оглоблю на плече
        И сбоку был похож на Дон-Кихота.
        Дул ветерок. И веяло весной.
        Бродячий пёс облаивал округу,
        Где замертво, укрывшись с головой,
        Валились в сон идущие по кругу.

        Шеломок - 3.1999

        Полёт комара накануне рассвета

        Летит комар. Восход не за горами.
        Бессонница осмыслена стихами  -
        И в прошлом все печали. Ночь в цвету,
        Как райский сад. Эдем в начале мая.
        Прости, Господь, за то, что я играя
        Словами, поверяю пустоту.
        Грядёт рассвет. Комар пошёл в атаку,
        Но я не замечаю забияку,
        И казнь его не стоит и строки.
        И всё не в том - не в приговоре дело.
        Кружись, комар! Лети в атаку смело.
        Ты чувствуешь, чем пишутся стихи.
        Так вышло, этой ночью нам не спится.
        Со мной всё ясно. Комару напиться
        Приспичило. Мы не сомкнули глаз!
        Но, паразит, он бьётся для приплода,
        И мне должно быть стыдно: для народа
        Я не придумал даже пары фраз.
        Я не боюсь ни клеветы, ни гнуса
        И слышал от знакомого индуса,
        Что жизнь - обман, иллюзия, каприз
        Великой пустоты. И тропик Рая
        Не пересечь. Прости, Г осподь, - играя,
        Вкрапляю в речь блаженный парадиз.
        Над головой комар всё свирепеет.
        Уже в окошке светит, но не греет
        Ярило над болотом - день грядёт!
        Комар гудит и вьётся - ищет смерти.
        Ему, увы, средь этой круговерти
        Не испытать вневременный полёт.

        Басандайка - 6.1999

        Менады и Орфей

        Давным-давно, когда ещё Луна
        Бродила, словно нимфа, в небосводе,
        В непостижимой эллинской природе
        Вдруг кончилась навеки тишина.
        И первый шмель, слетевший на пчелу,
        Жужжал так непорочно и отважно.
        О первенец! Ты пел многоэтажно
        И от последних не прими хулу.
        Ты пел любовь, как вечно юный бог.
        И кем ты был, таков ты и поныне.
        А что менады - так замирим с ними,
        Раз Эвридику вызволить не смог.
        Коварные вакханки! Нелегко
        Поверить им, но и без них покоя
        И мира нет, как мифа без героя,
        Как лиры без Орфея самого.

7.1996

        Ожидание

        шмель с кувшинчиком цикуты
        разливающий по часовой стрелке
        горечь потерянного времени
        ТОЙ, КОТОРАЯ НЕ ПРИШЛА

12.1997

        Одиссей у Цирцеи

        В твоих садах, Цирцея, так светло!
        И кажется, что можно без Итаки
        Прожить свой век, переломить весло  -
        Отдать врагу Отечество без драки.
        Какая роскошь, нега… Пенье птиц.
        Разнеженное море за аркадой.
        В твоих садах, Цирцея, смех девиц.
        В купальне плеск: резвится грек с наядой.
        Изысканно волшебное вино.
        Попутчики отравлены дурманом!
        И кажется, что время заодно
        С тобой на этом острове туманном.
        Но я сбегу, Цирцея! Мне судьба
        Начертана другая: не на ложе
        С колдуньей спать, изображать раба.
        Не нравится мне это, морю тоже.

5.2000

        Дочь Агенора

        изящная тень Европы
        скользит над поверхностью моря
        Время уносит Быка
        растут бесконечные волны
        на каждой изящная тень

12.1999

        Пятнадцатое февраля

        Муза! Смирил я свой гнев. Все корабли догорели.
        Нет ни тоски, ни огня - в сердце моём пустота.
        Чистая снова душа! Воля и разум без цели.
        И расплываются сны в белом квадрате листа.
        Время с вершины стекло. И над судьбою мгновенье
        Царствует. Как же мне быть? Сущее как различить?
        Снова прочтёшь мне диктант или своё сочиненье
        В классе заставишь читать или уроки учить?
        Лучше не трогай меня в этой пустыне, как в доме,
        Где не ответит никто - сколько уж времени… Сам
        Не наблюдаю часов, как и столетий, и кроме
        Трёх бесполезных вещей здесь ничего не ищу.

2. 1997

        Эпос

        Прозрачен слог - да стих туманный,
        Как будто что-то сквозь него
        Проходит музыкою странной,
        Как авангардное кино.
        Постылый клип. Полёт валькирий.
        Сумятица и нищета…
        Но выткана из этих линий
        Ткань самобраного холста.
        Война - поэзия народов.
        Проклятый эпос! Прах времён.
        В гортанном вопле скотогонов  -
        Кочующий наполеон.
        Сраженьям, что проходят зримо,
        Виной не скиф и не варяг.
        В раздоре - поле неделимо.
        Любой кому-нибудь да враг.
        Ах, эпос, эпос! Время оно,
        Как с губ сорвавшийся мотив,
        Взрывающийся с полутона,
        Не позитив, а негатив.
        И птичий крик над зыбью моря,
        И плавный ход морских зверей,
        С волнистой путаницей споря,
        Пророчат гибель кораблей.

11.1999

        Соляной столп

        То не в небе сверкают зарницы,
        То Гоморра объята огнём.
        То не солнце за горы садится,
        То вдали догорает Содом.
        И от страшной беды и позора
        Без оглядки спешит пешеход  -
        К благодатному солнцу Сигора
        Приближается праведный Лот.
        Слышит ангела глас: «Божья кара
        Совершается в этом огне.
        Не смотри. Уходи от пожара
        И в пути помолись о жене».
        Открывали вселенские дали
        Восходящую в мире звезду.
        Что за ним города догорали,
        Он забыл, как чужую беду.
        По дороге, поодаль от Лота,
        Опустив неуверенный взгляд,
        Шла жена, и неведомый кто-то
        Ей внушал повернуться назад.
        И она, вопреки уговору,
        Обратилась - и Божьим судом
        Вся в слезах всё глядит на Гоморру,
        Всё не может оплакать Содом.

11.1999

        Слова

        когда-нибудь я научусь
        без слов молиться
        и в пустыне видеть Бога
        и напишу поэму из имён
        какими нарекли его в гордыне
        строители высокой башни
        и в споре разошлись
        когда-нибудь я одержу победу
        и пропою хвалу своим врагам
        помилую друзей
        прощу знакомых
        когда-нибудь
        ещё до восхожденья
        и гибели библейских городов

10.1999

        Волны

        И ропщет мыслящий тростник…
        Ф. И. Тютчев

        Думающий дождь - в мыслящие травы.
        Вольный ветерок - в тёмное окно.
        И бегут часы - словно от облавы.
        В ножны кабаков спрятано руно.
        Разверните свет, как слова Гомера:
        Кто измерил миг, тот и будет жив.
        Ропотом в окно - к нам не наша эра,
        Словно океан волнами в залив.

4.2001

        Остров

        Быть может, что-нибудь родится
        На этом острове в конце
        Сезона, чтобы возвратиться
        К нему с улыбкой на лице:
        Прочесть судьбу в полёте птичьем,
        Примериваясь к облакам,  -
        Волшебником из древней притчи
        Вернуться к этим берегам.

8.2001

        Полнее неба

        Кафе и бульвары, набережные рек  -
        Мои мастерские, где человек
        Прозрачнее света или темней
        Зрачка красотки. Следи за ней.
        В рассеянном взоре расширен глаз.
        Я это видел уже не раз.
        Бумага стерпит любой излом,
        Чтоб ярче было - черти углём.
        Я третье лето держу пари:
        Смотреть сквозь стены и вне двери
        Входить в порталы кривых зеркал.
        Пылают маки во весь накал.
        Мне интересно следить за тем,
        К чему был с детства и глух, и нем.
        Я выбрал волю. Мой дом - в пути.
        Кого обидел, меня прости.
        Здесь нет метафор и всё не так.
        Никто не знает станок, верстак.
        Трава да липы растут в саду.
        Стоят машины, и я иду.

4.2001

        Складень

        Венец превратится в корону,
        Поднимется нищий по склону,
        Взойдёт над горою звезда.
        И время три образа свяжет.
        Бродяга о жизни расскажет  -
        И станет святою вода.
        И дальше как в сказке: в машине
        Приедет кондуктор, что ныне
        Терзает набитый трамвай.
        И память утробу трамвая
        Качает, словами играя:
        Товарищ, смотри, не зевай!
        Корона достанется нищим.
        Бродяга расстанется с тыщей
        Босых километров пути.
        О прочем философ расскажет
        И накрепко узел завяжет.
        Развязки, увы, не найти.

4.2001

        Взгляд

        Загадка форм: что статуя, что ода  -
        Изящно и прекрасно. На века
        Отлито и представлено. Природа
        И здесь берёт своё наверняка.
        И всё привычно, всё обыкновенно  -
        И всё согласно внешнему внутри.
        В пределах узнаваемой Вселенной
        Горим, как на морозе снегири.
        Но в чём секрет? И что это за диво:
        Что облако, что зеркало, что взгляд  -
        Так осторожно и красноречиво
        О чём-то непонятном говорят.
        И вдруг вдали рассмотришь через годы:
        Обломками полно глазное дно  -
        Из мрамора изваяны уроды,
        Как будто выбирать нам не дано.

5.2001

        Синтез

        В пластмассовое время этот город
        Творит капроновые облака.
        Где трубы - словно кисти великана,
        Там уличный художник - не поэт,
        А просто аппаратчик или страж
        Своей молекулярной простоты.
        Похмелье одуревшего фантаста,
        Бездомного прораба жуткий мат  -
        Пересеклись, как две диагонали,
        На однозначной плоскости квадрата:
        Как будто в шахте выключили свет  -
        Вот смысл пресловутого шедевра.
        Малевич мне простит. Супрематизма
        Поклонником я не был никогда.
        И супермат сложнее сопромата.
        И даже поролоновые барби
        Ругаются и, глядя на часы,
        Синтетикой, как баксами, шуршат.
        И заводной полуночный гуляка,
        Влезая в запотевшее такси,
        Распространяет запах полимеров.
        Химический процесс к утру на убыль.
        В цистернах дозревает самопал,
        И медленно, но гаснут звёзды в небе.
        И всё сначала. Перед нами синтез.
        Рождение химеры и закат,
        Но не Европы, а средневековья.
        Господь глядит во все глаза на землю.
        Восточный популярен мистицизм.
        Я ни химерам, ни ему не внемлю
        Во времени, какое многогранно,
        Что формообразующий Шекспир
        Не мог придумать, образы воруя,
        Как суеверьем брошенные лиры
        На дно дистиллированной воды.

        Кемерово - 4.2001

        Театр драмы имени Луначарского

        Театр драмы. Луначарский
        В нём сроду не был. Здесь живёт
        Седой импровизатор Чарский  -
        Кузбасской сцены Идиот.
        В нём, словно гидры: руки, косы…
        Прибой в картавых голосах,
        Античные молокососы
        Мужают прямо на глазах.
        Все маски розданы и роли.
        Актриса вышла прямо в зал,
        И каждый взгляд её до боли
        Знаком, как «Гамлета» финал.
        Под самый занавес в партере
        Смеётся странный человек,
        Как будто Чехов на премьере.
        Театр драмы. Новый век.

        Кемерово - 4.2001

        Полёт

        Вдохновение любит свободу,
        А не тех, кто, не ведая броду,
        В эту воду однажды ступил.
        Шмель кружит над соцветием розы,
        Не тая для нектара угрозы  -
        Вот и брак, что Господь освятил.
        Вид прекрасный! Удачное место
        Для роения или инцеста:
        Что ни улей, то рынок невест.
        И не розы алеют, а маки.
        В небесах заключаются браки,
        При нехватке заказанных мест.
        Только шмель, как прообраз круженья,
        Презирает не пчёл, а роенье,
        Над распущенной розой полёт
        Совершая - раскрашенной пулей
        Пробивает натруженный улей,
        Но медовых не трогает сот.

5.2001

        Сцена

        Пусть вечный Шекспир, как фонарик,
        На лунных дорожках горит,
        Из книги законченный трагик
        В комедию жизни летит.
        Пусть в небе и солнца не будет,
        Наступит безумца черёд.
        В какие-то новые люди
        Выходит шекспировский сброд.
        Не ропщет в садах Мельпомена.
        Подмостки трещат, что корма.
        Джульетта, Россия, подмена…
        Сойдёшь поневоле с ума!
        Среди невозможных сравнений,
        Крылатых метафор земли,
        Актёры проходят по сцене
        Как лучшие строчки мои.
        Захваченный будущим делом,
        Я в прошлом остаться сумел,
        И чёрное кажется белым  -
        Крошится классический мел.

9.2002

        Гоби. Гортанное пение знойного ветра

        Только мак расцветает на камне, где спит
        Повелитель пустыни. На красный гранит
        Раскалённое солнце, как время, течёт.
        Ясновидец орла выпускает в полёт.
        На крутом перевале поёт ветерок:
        Прикоснись к пустоте - и откроешь Восток.
        И в зыбучих песках воет вой-ураган,
        За органом сидит гуртоправ-чингисхан.
        На бархан опускается пламя дождя.
        Ясновидец-номад воскрешает вождя.
        И кончается степь, начинается ночь,
        Согласуясь во мгле с этой речью точь-в-точь.

5.2001

        Ювелир

        Огранщик под музыку Грига
        Алмазы шлифует водой.
        Открыта старинная книга,
        Страницы в пыли золотой.
        За окнами майская зелень
        И смех беспризорных ребят,
        А в келье огранщика темень
        На тысячи звёздных карат!
        Быть может, он старый бродяга,
        Мятежник с обветренных круч?
        Старинная тлеет бумага,
        В замке позолоченный ключ.
        О ком эта древняя книга?
        Чья исповедь? Что за рассказ?
        Звучит откровение Грига.
        Вода полирует алмаз.

6.2001

        Гроза

        Всё суета. Мгновенье, вспышка  -
        И что-то в нас упразднено.
        Бывало раньше, хватишь лишка  -
        И настежь двери и окно!
        А там гроза, дождями кроя,
        Пройдёт и скатится с перил.
        Как будто Бог не миг покоя,
        А этот гром благословил.

6.2001

        Ветер над берегом

        Каракули небес. Поэма, повесть…
        Терзает очевидец чью-то совесть.
        И крик его врастает в камень, то есть
        Не пёс, а цербер говорит, как лает.
        Чутьё не подведёт, но взгляд обманет.
        Повсюду ветер, ветер… Всё в смятенье.
        Прохожий заклинает наводненье,
        Не зная, что отдать за просветленье
        Своих мозгов, как вымарать бумаги.
        Стихи уж не нужны, потребны саги.
        Смятение и ветер. О, как трудно
        Собою быть и быть собой прилюдно,
        Когда вокруг так ветрено, так блудно,
        Что некому уже считать потери  -
        Страшней зверей теперь уже не звери.
        И непонятно - что слова диктует:
        То шепчет стих, то просто в ухо дует.
        Растёт волна, и ветер озорует.

«Куда ж нам плыть?» - Указывать наивно.
        Один Гомер писал не примитивно.
        Один Гомер не сочинял, а правил
        Действительность, где запятых не ставил,
        Не зная алфавит и прочих правил,
        Не ведал, что творил - вот вам и эпос!
        Старик, а богоравный, словно Эрос.
        Оттуда мы и выпали. Остаток,
        Когда он не осадок, всё же сладок,
        Но не в чести, как лирики задаток  -
        У эпоса разменная монета.
        Взгляни наверх - не тешь в себе поэта.
        Взгляни, взгляни… Упрись бараньим взглядом
        В оскал подонка-месяца, с ним рядом
        Падучая звезда, под ними задом
        Качает, тяжелея от напитка,
        Твоя мечта; за нею, как улитка,
        Троллейбус с паразитами с разгона
        Берёт крутой подъём - сия препона,
        Как правило ньютонова закона,
        Должна предостеречь, но бесполезна
        При всей своей наглядности - как бездна.

…………………………………………
        Каракули небес. В чернилах тучи.
        Дожди и те идут на всякий случай.
        Вдруг что-нибудь да вырастет над кручей,
        Объятой то стеною, то простором
        На береге, неведомо котором.

7.2001

        Зарево

        Луна - в радугу ряженая  -
        Простужена.
        Улица - нервная, ржавая  -
        Натружена.
        Над крышами шлейф самолёта  -
        Оранжево,
        Словно сжигают пилота  -
        Заживо.

        Кемерово -11.1987

        Приметы

        Разговор отдаёт холодком  -
        К наступлению первых морозов.
        Заиграла листва с ветерком
        И закат, словно девица, розов.
        Отражаются в чёрном стекле
        Догорающий шлейф самолёта
        Да крадущийся месяц во мгле  -
        Словно ищет в потёмках кого-то…

9.2001

        Белый клён

        одиннадцатое сентября

        В наряде красном придёт октябрь,
        Верней, наступит, как шут на полу
        Своей матроны. Из рощи явор
        Метнёт трезубцы листвы по долу,
        А там и грянут по струнам скальды
        О том, что снова в походе Роланд.
        Расправят плечи герольды Мальты:
        Осенний рыцарь душою молод.
        Как крестоносец у переправы
        Метнёт октябрь огни в пустыню:
        Кому-то битва не ради славы,
        Кому-то время унять гордыню.
        Когда и в доме спасенья нету,
        Господь в пустыне своих приветит.
        Трезубцы листьев летят по свету,
        Священный явор качает ветер.

9.2001

        Алый парус и Щелкунчик

        Не человечьи уста эти слова изрекли…
        Феогнид

        Мы не рабы, а мыши в сквозном туннеле.
        Что это? Где это? Влажного ветра всхлип.
        Новая музыка пулями рвёт свирели.
        Вместо картины времени - только клип.
        Змеем воздушным - двуглавый на триколоре.
        В Ялте - чужбина. И на Тамани - туман.
        Нищий вдруг выдохнет сагу о Беломоре
        И разобьёт с размаху пустой стакан.
        Внемлет пустыня голосу, но не Богу.
        Ветер - как птица в сетке из проводов.
        Кто там? Откликнись… Выйди же на дорогу!
        Где ты, король подвалов и погребов?
        Все поезда сгорают в одном туннеле.
        Все отраженья влиты в одно стекло.
        Бог, если строил своды - не ставил цели,
        Просто собрал под ними добро и зло.
        Этим и ближе многим одна картина:
        Помнишь, в овальной раме - Петровский флот?
        Алый парус - не выдумка в прозе Грина.
        Нет ничего прекраснее, чем восход!
        Выйди к солёным брызгам в туманной рани,
        Пеной морскою выстели место встреч.
        Пусть беломорным облаком из гортани
        Кроет простое слово крутую речь,
        Как закалялось войско в полях пластида:

«Мы не рабы, Щелкунчик! Смелее в бой!»
        Дальше звучало что-то из Феогнида,
        И на фрагменты эхо порвал прибой.

10.2004

        Музыка

        Бетховен - море. Моцарт - ветер,
        В простор, сорвавшийся со скал.
        И Григ - как айсберг в лунном свете,
        И Бах - мерцающий астрал.
        Любая музыка - как мера,
        Разобранная тишина  -
        От лёгких выпадов Глиэра
        До приступов Бородина.

5.2004

        Бриз

        Т. Хейердалу

        Тур - повелитель дождей…
        (сканд. миф.)

        Тебе, кто строил флот из тростника,
        От скал и фьордов северного моря  -
        Вой раковины, пенье ветерка И ропот этих строчек, ветру вторя.
        Земной поклон. По имени ты бог.
        Что может быть бездонней ливня с морем?
        Как выдумал ты это, как ты смог  -
        Пройти свой путь мифическим героем?
        Теперь уже навек и птичий крик,
        И шторма рёв прикованы к причалу.
        Ты оставляешь мира материк  -
        Уходишь в запредельную Валгаллу.
        Не флот, а Млечный Путь из кораблей
        Тебе сопровожденьем в небосводе.
        От серых скал Норвегии твоей
        Разносят ветры песнь о мореходе.

4.2002

        Дома и реки

        Дома и реки. Пустыри.
        Просторы мира в дельте звёздной
        Разветвлены, как словари От А до Я.
        Картина бронзой Обрамлена навек.
        Вдали Любой пустяк облагорожен,
        Как станет сталью прах земли
        И словом - звук. Клинок из ножен
        Ещё сверкнёт. Дома. Вода.
        Как пальцы, реки в дельте века.
        Из глины строят города,
        И город лепит человека.
        И пустыри - как чистый дух  -
        Как незаполненные соты  -
        Их настораживают слух
        И время складывают в ноты.

2.2004

        Наваждение

        Не первый гром - последний снег
        В старинном Томске. Воскресенье.
        Прохожих сутолока, бег…
        Не наводненье - наважденье!
        И как бы высечь без затей
        Огонь из спичек отсыревших  -
        Подслушать бравых рифмачей,
        Слегка поддать уже успевших,
        Предвосхищая за игрой
        И вдохновенье, и удачу  -
        Чтоб снова летнею порой
        Найти заброшенную дачу
        И просто жить в лесу, в глуши,
        Вдали от сутолоки, бега…
        Чинить свои карандаши
        И рисовать явленье снега!
        О вечном думать в тишине
        И на дороге с неизвестным
        О времени и о стране
        Судить на диалекте местном.

5.2000

        Весенние эпиграфы

        Всё та же Томь…
        Г. Батеньков

        И Батюшкова мне противна спесь…
        О. Мандельштам

        И снова берег. Томь всё та же.
        Но вид изысканней, чем там,
        Где образ первого пейзажа
        Творил я с горем пополам.
        Здесь небо выше. Пусть фактура
        Рельефа смазана слегка,
        Старинная архитектура
        Не попирает облака.
        Всё соразмерней, утончённей  -
        И церкви стать, и шпилек ход.
        Течёт рекой народ учёный.
        Весна! И трогается лёд!
        Какое зрелище… О Боже!
        Какие люди! Что за смесь?!
        Всё та же Томь, и берег тот же  -
        И к месту Батюшкова спесь…

5.2003

        Город

        Начало города - есть Храм,
        О чём не всякий город знает.
        Дают названья городам,
        Но только праведник спасает.
        Начало города - есть Дом,
        Как часть его и город в целом,
        Живущий собственным мирком,
        И мир, открытый всем пределам.
        Начало города - есть Сад,
        С дождём, разлившимся по древу,
        Где тишина и листопад
        Не искушали только Еву.
        И Храм, растущий в высоту,
        И Дом, смотрящий в мир из Сада,
        Осмысливают пустоту,
        Как слух пространство звукоряда.
        Как росчерк зодчего, эскиз,
        Его судьба неизъяснима.
        Начало города - каприз,
        Как формула Москвы и Рима.

        Томск - 9.2001

        Воскресенье

        Густели тени в старых клёнах.
        Художник рисовал портреты
        Детей и дам самовлюблённых,
        И прочих, - наблюдал приметы.
        Неторопливо горожане,
        В воскресный день, в разгаре лета,
        Всходили - словно прихожане
        По светлым лестницам.
        Поэта Кумир средь шума городского
        Краснел на камне. Было жарко.
        Под гордым ликом полубога
        Взлетал автограф, как ремарка
        Под рукописными листами.
        И город вёл к своим началам
        И - словно строчками - дворами
        Выстраивался по кварталам.
        Как незаконченный Онегин,
        Слонялся троечник с филфака,
        С ним рядом дева, словно в неге,
        С таким же знаком Зодиака
        На тонкой шее - этой паре
        Открылось множество диковин.
        Осанился на тротуаре
        Воскресный полдень - часом ровен.
        И свет уже совсем без меры
        Пылал, врывался на задворки.
        Распахивались интерьеры  -
        И воздух заполнял потёмки.
        Дышало солнце. Капли мёда
        Стекали в улицы по сфере.
        И всех важней среди народа
        Казался нищий в летнем сквере.
        И пресловутое значенье
        Великих дат и праздных чисел
        Опровергалось как ученье,
        Как с детства выученный смысл.

6.2003

        Сад камней

        Поэты нарекают именами
        Все камни, что отвергнуты, рядами
        Слагая камни в строфы площадей.
        Поэзия - всемирный сад камней.
        Бегут века. В саду растут скульптуры,
        И льётся позолота с верхотуры.
        Садовники стригут кудрявый куст:
        Чем ниже он, тем выше златоуст.
        Поэзия заложена в карьере  -
        В труде каменотеса на пленэре.
        И камень в основании дорог,
        Отвергнутый строителями…
        Бог Слова не называет. Словом, вещи
        Имеют образ верный, то есть вещий.
        Разбрасывают ветры звуки дней.
        Летит листва, шумит среди камней.

6.2003

        Из «Лесной тетради»

        Кого благодарить за ремесло
        И чёрную избу под небесами?
        В какую глушь, однако, занесло!
        Не выразить ни прозой, ни стихами.
        Кого за эту жизнь благодарить,
        За веру в неделимую триаду,
        За то, что можно просто покурить,
        Прогуливая день по листопаду?
        Увы, не повторю: «За всё тебя…»
        И не скажу, что вовсе не обязан,
        Но всё-таки, судьбе благодаря,
        Я к местности действительно привязан  -
        И к Родине, как школьник, наизусть
        Цитирую одно стихотворенье:
        Прочти во мне возвышенную грусть,
        Продли в душе прекрасное мгновенье!

        Басандайка - 6.1998

        Тропинка

        Разбросанных корней паучья сеть
        И блики на тропе. Над головой
        Осенний свет, разбавленный водой,
        Прочитанный, как - петь или не петь?
        Какая сила в недрах сентября!
        Всё звонче цвет. Прозрачней небосклон.
        Короче дни. И времени урон
        Окрашивает лист календаря.
        Так вейся по тропе - смотри и пой!
        Читай с листа. Прослеживай сюжет
        От падшего к прекрасному. В нём нет
        Случайного. Проникнись немотой.
        И в тишине, когда печаль светла,
        Уймётся страсть. Откроется река.
        И с берегом сольются облака  -
        В какую даль тропинка завела!

9.2003

        Октябрь

…уж наступил.
        А. С. Пушкин

        В лиловом жёлтое. Светло и тихо.
        На синем золото. Немного дико,
        Но самостийно. Окраина души.
        Смотри в простор. Остри карандаши.
        У ног листва. Вверху курлы-курлы…
        Собрались в стаю, значит - не орлы.
        Река в пернатой ряби. Жемчуга.
        В лиловом жёлтые здесь берега.
        На синем золото. Букет вранья.
        Не уследить за сменою тряпья.
        Но всё-таки редеет этот лес.
        Сезон открыт. Ружьё наперевес.
        И здесь верней не кисть, а мастихин  -
        В отечестве трепещущих осин.
        У ног - тень звонницы. Упала ниц.
        Вверху кириллица крикливых птиц.

10.2003

        Осень

        Всё прозрачнее осень, всё тише.
        Только миг - и снега зашуршат.
        Словно матовым облаком свыше
        Снизойдёт на леса снегопад,
        Золотые осыплет деревья
        И покроет просторы земли.
        Словно листья, сгорают мгновенья
        В этой тихой прозрачной дали.

9.2003

        Зима. Старый Томск

        Торжественно. Зима и терема.
        Лежат снега на островерхих скатах.
        И все вокруг - деревья и дома  -
        Как рыцари в заледенелых латах.
        Узорочье. Особый колорит.
        В окошках тёплый свет. Предновогодний
        Настрой во всём. Звезда с небес летит.
        И тополь на углу, как посторонний,
        Вечерней краской быта озарён.
        Какой здесь век? Которое столетье?
        Смешение народов и времён,
        И снег предполагает что-то третье.

12.2003

        Мороз

        Обледенели эшафоты.
        Что делать? Впрочем, поделом,
        Что я страдаю от зевоты
        За полированным столом.
        Как Чернышевский, я в порыве,
        Закинул книгу под диван.
        Ах, где вы, мысли золотые  -
        Россия, Родина, роман…

1.2001

        Охота на лис

        Светло - как в первый день Помпеи!
        И первой кисти рыжий хвост
        Ещё в лесу, где берендеи
        Живут в плену у вещих звёзд.
        Везувий - в сумерках свободы.
        Ещё не зачатый Брюллов
        Уже рисует, и народы
        Кочуют вдоль материков.
        Ещё Помпеи нет в помине,
        Как нет Помпея самого,
        Но краска кровью на картине
        Уже сочится из него.
        Ещё не жил поэт и зодчий,
        Художник не растёр пигмент,
        А предок наш, как пращур общий,
        Потомкам ставил монумент.
        И всё б сошло, когда не сроки
        И вечные - любовь, война…
        История, как вдох глубокий
        Творца, глотает времена.
        Притихли в сумерках вулканы.
        Гравёр листок перевернул…
        Торгуют лаврами аланы,
        И жрицы ринулись в разгул.
        Окаменели боги в нишах,
        И пепел падает с небес.
        Брюллов с ружьём - бежит на лыжах!
        Блестят снега! Темнеет лес.

1.2004

        Маски

        Зима. Торгуют ёлками. Хвоя
        Откроет вид - и запахи, и краски  -
        Привольного таёжного жилья
        Всех тех, с кого мы лепим наши маски.
        Пробит простор огнями городов.
        Длиннющие узорчатые ночи!
        Куржак. И воцаренье холодов.
        И суета - от Мурманска до Сочи.
        Полярная звезда скромнее, чем
        Случайный блик. В морозном небосклоне  -
        Ось мира, чей Творец и глух, и нем,
        Как будто Чудотворец на иконе.
        И свечи, и гирлянды - все в одной
        Единожды раскрученной спирали.
        И всюду, ёлки-палки! - лес густой…
        И все мы в масках - как на карнавале.

12.2003

        Нечаянная радость

        Нечаянная радость. Имя храма.
        Над куполом - небес эпиталама
        В честь жениха. В страдательном залоге
        Читай о нём в божественной эклоге.
        Поэт, художник ли - мирское зренье
        Воспитывает. Гений - исключенье.
        Мы все, как пастухи, дудим в свирели,
        Ворочая мозгами еле-еле.
        Оно и к лучшему - когда миряне
        В неведенье, тем паче христиане.
        Нечаянная радость - вот музыка!
        Что церковь, что костёл, что базилика…
        Нечаянная радость. Посох мира.
        Тропа - как партитура для клавира.
        Как исповедь всего, что сокровенно,
        Но своевременно и современно.

3.2004

        Сеть

1

        Из Рима - в степь, в сарматский беспредел.
        На сайте у Горация момент
        Раскаянья заполнен, как пробел,
        Лихой строкой: «Воздвиг я монумент…»,
        Какой красноречиво говорит
        За весь нерукотворный самиздат,
        Что прах переживёт, но не пиит:
        Что внук славян, что финн, что ты, сармат…

2

        Из Рима - только в степь! В Сети пурга.
        Овидий волком воет: степь да степь…
        И тени, что отброшены в снега,
        Посажены сарматами на цепь.
        О ветер-волк! Ату его, ату!
        Не снайперы, а музы в хоровод
        Сомкнутся, разрывая на лету
        Пергамент. Будь внимательней, рапсод!

3

        Отвязанный на древе мировом  -
        Огромный кот. Печаль его темна.
        Там птицы не поют. Там степь кругом!
        Метафора - преданию равна.
        Там слово - словно облако - в сети,
        И варвары штурмуют Интернет.
        Побудь со мной, поговори, не спи  -
        Пропой ещё, Эвтерпа, мне куплет…

2004

        XX век

        УРАГАН АВАНГАРДА

5.2005

        Изгнание из Рая

        Поэзия - как яблоко, что Ева
        Вкусила первой. Дальше - антитеза.

 Изгнание. Аккорды полонеза.
        Надрыв исповедального напева.
        Поэзия - как слово для Адама,
        Прообраз первых статуй или амфор,
        Что стало камнем в пламени метафор
        И перезрелым яблоком для Хама.
        Поэзия - как музыка для мира,
        Согласная с прозрением, что в тварном
        Наречье ограничена словарным
        Запасом - под надзором Азраила.
        И вечная, как тема полонеза,  -
        От первого Адамова напева,
        Поэзия - как яблоко, что Ева
        Вкусила первой. Дальше - антитеза.

3.2005

        Затворник

        Он кутался в меха кедровой пади,
        Витийствовал в безмолвии снегов
        И в клетках ученической тетради
        Выстраивал громады облаков.
        Там солнце не садилось - уступало
        Дорогу фосфорической ладье:
        Земная мифология астрала
        Преображала мир в зеркальном дне.
        И в тот же миг вдали гремела битва,
        В руины превращались города.
        На части разделяла, словно бритва,
        Вселенную сверхновая звезда.
        И только вера крепла в бренном теле
        Смиренного затворника в скиту.
        И за окном в безмолвие летели
        Снега и заслоняли темноту.

7.2004

        Барабанщик

        Олегу Кулакову

        Прими, беспризорный «афганец»,
        Гремящую россыпь стихов,  -
        Ваятель, горчайший из пьяниц,
        Художник - несбыточных снов.
        Твои барабанные дроби
        Глушили расстрельную дробь.
        Должно быть, Создатель сподобил
        Подобьем её побороть.
        Но вот и подобное смыто…

«Афганец», нажми на курок!
        Пускай - там, где тело зарыто,  -
        Как пуля свистит ветерок.
        Прими эти строчки как Слово
        Прощенья. Прощается Русь.
        О павшем - у старого крова
        В пустыне двора помолюсь.

2.2004

        Тревога

«Не опоздай на облако… Тревога!»  -
        Послышалось, а я так долго спал
        И видел сон, что вверх вела дорога
        И я бежал - и в небо опоздал.
        Как будто это вовсе и не снилось  -
        Отчётливо звучали голоса:

«Не опоздай! Тревога!» Что случилось?!
        Как можно опоздать на небеса?
        В открытое окно ворвался ветер,
        И свет упал с безоблачных высот,
        И во дворе играющие дети
        Сказали, что разбился самолёт…
        Как страшен мир и как устроен хрупко,
        И думается вдруг среди утрат:
        Что опоздал, не совершил поступка  -
        Один за всё на свете виноват.

8.2004

        Белая крепость

        От цветения до листопада
        Дунет ветер - и лето сгорит.
        Говори! Это звёзды горсада
        Как алмазы, растёрты в графит…
        Впрочем, кто здесь? И что за нелепость
        В разговорах и в каждой строке?
        Вот и облака белая крепость
        Отражается в чёрной реке.
        Словно прошлого рвань временная,
        Серой краскою в праздничный май,
        Прорвалась, взорвалась, разливая
        И коверкая речь невзначай.
        Ничего, ничего… Пересилим
        Скорость времени, ветер веков…
        Вот и облако в мареве синем

 Каменеет среди берегов.

5.2004

        Отлив

        Отлив. Откат волны. Песок
        Впитал просоленную влагу.
        Поёт прибрежный ветерок,
        Понятную лишь крабам, сагу.
        Огромлен тучами простор.
        Вдали - ни паруса, ни флага.
        На берег даже Черномор
        Волной не выгонит варяга.

5.2004

        Стансы

        Мы говорим, время мчится…
        Квинт Гораций Флакк

        Горит восток. До дна прогоркли воды.
        Оплакивает флейта тростники.
        Оставь печаль, Эвтерпа, извлеки
        Начальный звук - мелодии для оды.
        Для яростного гимна не сезон.
        Полки отколотили в барабаны.
        Как только Цезарь ступит в Рубикон,
        Тогда и запоём во все осанны.
        Пусть верно, что в одну и ту же воду…
        Но в реку - всё же можно. Не беда,
        Что временем разбавлена вода.
        К нему и обрати, Эвтерпа, оду.
        Пускай прозрачной кажется строка,
        По образу возвышенной стремнины,
        Всё те же здесь, Эвтерпа, облака,
        И смысл глубже видимой картины.
        Ко времени пропой над берегами
        Высокий и простой речитатив.
        Пусть флейтою подхваченный мотив
        Предвосхитит ход времени стихами…

9.2004

        Оранжевый куст

        На песке - догорающий сад.
        Всё ко времени - шелест, паденье…
        Упование на снисхожденье
        Вдохновения. Всё наугад!
        Словно призрак, оранжевый куст  -
        Как намёк на мечты о высоком.
        Силуэт на тропинке - намёком!
        Выколдовывай речь, златоуст!
        Как до снега резные сады
        Раскрывают метафору сада.
        Листопад выдыхает прохлада,
        И не листья шуршат, а следы.
        И оранжевый куст на песке
        Догорает, как пламя, у края.
        В упованье листвы догорая,
        Убывающий сад вдалеке…

9.2004

        Шелест

        Однако, осень. Одиноко.
        В саду резной листвы барокко.
        Следы шуршат в страницах сада.
        В глазах рябит от листопада,
        Но всё же красок не хватает.
        Негромко музыка играет.
        И всё равно - что крик, что шёпот.
        Все звуки осени - как ропот
        Холодной лирики. Другая,
        Как ты, не греет, дорогая…
        Уже темнеет. И прохладно.
        Как раньше - выпить бы… Да ладно.
        Пройдусь тверёзым. Воскресенье.
        Сверкает зодчего творенье
        В лучах подсветки. В недрах сада
        Шагов не слышно. Всё - как надо.
        И город, словно лист под лампой,
        Развёрнут. Зрелище над рампой!
        Настроен фокус объектива  -
        Фонтаны, девицы… Красиво.
        И в центре: ангел на часовне,
        И вождь на площади - как ровни.
        Река течёт во тьму. И где-то
        Звезда, с какой не надо света  -
        В мечтах у Анненского, Блока…
        Иль у кого там? Одиноко.
        И выше звёзд - кресты собора!
        Не обойтись без перебора,
        Листая осень, что, однако,
        Российской лирики Итака.
        Один пришёл. Другой оставил.
        И правильней, когда без правил.

10.2004

        Рисунок

        Ясней, чем в зеркале, прозрачней,
        Как на холсте, посёлок дачный
        Рисует память, вдалеке
        Выхватывая из простора  -
        Костёр, обрывки разговора,
        Луну, плывущую в реке,
        Какая и теперь всё та же  -
        Для точности в ночном пейзаже.
        В деталях - Бог, а в целом - речь.
        И всё яснее с каждым взором,
        И глубже зеркало, в котором
        Рисунок следует сберечь.

5.2004

«К луне развёрнутые крыши…»

        К луне развёрнутые крыши
        В окне, распахнутом во двор.
        И чем возвышенней, тем тише
        Неторопливый разговор.
        Плывёт Вселенная по кругу.
        Раскрыта книга на столе.
        И мы глядим в глаза друг другу,
        Не споря о добре и зле.

3.2005

        Стихи о женщине. Джоконда

        О женщине с любовью, в тёплой гамме  -
        В картине, и в лирическом катрене  -
        Высокой речью, как в античной драме,
        Разлиться… С героинею на сцене
        Собрать цветы, направленного света
        В изысканной игре не наблюдая,
        Предвосхитить развитие сюжета,
        Не стих, а женщину благословляя.
        И в звонкой реплике, ударным слогом,
        Усилить музыку, чтоб скрыть волненье.
        В глазах возлюбленной, как перед Богом,
        Портретно каждое стихотворенье.
        И чем вернее сходство с несравненной,
        Тем тоньше и таинственней в сюжете
        Улыбка неразгаданной Вселенной,
        Как в самом узнаваемом портрете.

3.2005

        Яблоко

        Мы все теперь другие. Мир - другой.
        Предмет не оторвать от силы взгляда.
        От первых дней Творенья до распада
        Весь мир вокруг - живущему виной.
        И оправданьем. Рукотворный рай
        Имеет свойства времени - как света,
        Накопленного в яблоках за лето.
        Выращивай! Не хочешь - покупай.
        И надо бы иначе: взгляд иной
        Воспитывать и созерцать не споря,
        Раз не разбудишь падшего героя
        У новой Трои траурной трубой.
        А павшие не слышат. Божий Рай
        Навряд ли полон памятью. Забвенье  -
        Не временное свойство, а спасенье.
        А там и райских яблок урожай.
        Прекрасен миф, придуманный весной!
        Стократ блажен, кто верит и смеётся!
        Цветут сады - и песенка поётся!
        И ничего не вечно. Под Луной
        Иному - честь, ну а безумцу - власть,
        Раз мир найти дороги не умеет…
        Ещё чуть-чуть - и яблоко созреет,
        Да некуда, румяному, упасть!

4.2005

        Ноктюрн

        Ночи звёздная попса.
        Мир неправильных зеркал.
        Горьких пьяниц голоса
        Прорываются в астрал.
        В мелких кратерах Луна.
        Жёлтый город над рекой,
        Где из каждого окна
        До Луны подать рукой.
        Отраженье и предмет.
        Как алмазом по стеклу,
        Зодчий вырезал просвет
        Белой звонницы в углу.
        Тихо в Храме над рекой.
        Ночь на Каменном мосту.
        Ангел, словно часовой,
        Зорко смотрит в пустоту.

5.2005

        Сюжет

        Листва растаяла, стекла,
        Опала в реки. Роща спит.
        В прозрачной плоскости стекла,
        Как пепел, с неба снег летит.
        Как пепел, с неба… На заре  -
        Какое пламя! Как витраж,
        Октябрь просвечен во дворе,
        И снегом высветлен пейзаж.
        Деревья спят. И под стекло
        Оформлен осени портрет.
        Листвы соцветие стекло
        Оттенками на белый цвет.
        Бросая собственную тень
        На непорочный этот холст,
        Художник пишет, белый день
        Выстраивая, словно мост.
        И тоненький, хрустящий штрих
        Вдруг зажигается! Сюжет
        Наполнен листьями, и в них
        Проявлен мастера портрет.
        Прописан в плоскости стекла
        Прозрачный сумрак на заре.
        Листва растаяла, стекла…
        И тихо-тихо во дворе.

10.2004

        Пряха

        Пенье жаворонка претит,
        Лучше слушать сомнамбул в хоре.
        Ночь - есть музыка. Кто не спит  -
        У высокой Луны в фаворе.
        Здесь и тонких сравнений слой:
        Каждый шорох - как нить накала
        Рвётся в лампочке, что с лихвой
        Восполняет лишь нить астрала.
        На станке у подружки холст;
        В сердце - исповедь, спицы - в пряже…
        И красавицу в полный рост
        Вышивает Луна в пейзаже,
        А на тёмной канве - маяк
        Да кораблик из древней сказки…
        В чём наука? Не внять никак.
        Ночь - лишь музыка, только краски.

10.2004

        Волнующая нить

        Говорливые россыпи. Клёкот
        Белых чаек над хлябью воды.
        Из простора раскатистый рокот
        Набегает, смывая следы.
        Тонкой пряжею пена морская,
        Словно в сказке, волшебным клубком,
        По тропе завертелась, играя,
        От воды - над крутым бережком.
        Полоса золотого прибоя
        Затвердела у кромки земли,
        И пропал над равниною моря
        Смутный образ в лазурной дали,
        Как небесная тайная сила
        Ветерком подлетала к земле,
        И весёлая парка манила
        Через море - к высокой скале.
        Эта ниточка с берега вьётся,
        Не видна и подобна волне.
        Вспомню море - и парка смеётся:

«Возвращайся на берег - ко мне!
        Нам и море с тобой по колено…
        Неужели не веришь в меня?
        Я - судьба. Между нами измена
        Невозможна - я только твоя!»
        Звонкий голос уверен и сладок,
        Словно жизни другой полнота.
        Вспомню берег - и море загадок
        Набегает на плоскость листа.
        От высокой скалы, как наяда,
        Отражается в небе звезда.
        От неё мне ответа не надо.
        Пусть не ропщет морская вода.

9.1998

        Дом

        Мы будем жить в прозрачном доме,
        Дышать свободой под ясным небом.
        Мы будем спать на одной соломе
        И живы будем не только хлебом,
        И в настоящее будем смело
        Смотреть, рисуя другие дали.
        Любовь не знает в себе предела,
        Кто верен Слову - всегда в начале.
        В полярном мире часы - не компас,
        И красен праздник набегом скифа.
        Пускай добротно сработан космос,
        Куда просторней в пределах мифа.
        И многим ближе язык Эзопа  -
        В нём больше правды, чем жизни в масках.
        Вот - Бык плывущий, на нём - Европа:
        Серов исполнил картину в красках.
        Какая легкость! Но в ней - пучина.
        Коварна роскошь лазурной глади.
        И если тело - есть только глина,
        Всё то, что в теле - лишь Бога ради…
        Мы не ковали ключей от Рая  -
        Вот и возводим прозрачный терем,
        Любви и жизни не различая,
        Во что - не знаем, но всё же верим.

3.2003

        Атлантика

        Атлантика! Ныряющие львы
        И царственные птицы, где Европа
        И Африка, как челюсти циклопа,
        С Монбланом на вершине головы.
        О зоркий глаз! Хрусталик ледника.
        Свободы пик! Недаром же вандалы
        Сходили с гор, как будто из Валгаллы,
        Чтоб рабство сокрушить наверняка.
        Атлантика! Рокочущий прибой.
        Страна заката с вечными «До встречи!»
        И «Farewell!», что из портовой речи
        Уходят за барьер языковой.
        Хватает рыбу птичья мелюзга.
        Корабль давит зелень винограда.
        Вдали - земля! Но страннику награда  -
        Не берег, а другие берега!

1.2005

        Исправления внесены автором: 03.2011 E-mail [email protected]

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к