Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Поэзия Драматургия / Хьюз Тед: " Новые Стихи Иностранная Литература " - читать онлайн

Сохранить .
Новые стихи [Иностранная литература] Тед Хьюз

        # Несколько стихотворений английского Поэта-лауреата Теда Хьюза.

        Посвящение

        Шесть лет воскресает утрами мама
        В дядюшкином лице, когда он говорит,
        Что да, мол, он выпил бы чашечку чая.

        Я вижу перед собою матушкино лицо
        Под дядиной плешью. Ее пухлые руки,
        Дрожащие чуть заметней, чем шесть лет назад,
        Негромко постукивают его чашкой по блюдцу.

        Восьмидесятилетние, живые и любящие -
        Все те же: непостижимые, живые и любящие.

        Дядюшка, возрождающий то, что ушло,
        Пока его клетки пытаются возродиться,

        И воздух, снабжающий легкие кислородом,
        Вынужденный к тому же еще и звучать,

        Исподволь пробуждают уснувший ландшафт:
        Ясное небо и дымные трубы,
        Бессмертие смертных, радостный ад
        И светлые гимны над чернью пашен, -

        Наследие памяти,
        сокровище языка,
        Бесследно меркнущее при свете дня:

        Баснословная рыба - раз в жизни поймаешь,
        У поверхности, выдохлась, глаз как стекло,
        Но леска тонюсенька и почти перетерлась…

        В любое мгновение - резкий рывок -
        И все утонет в темном потоке…

        Новогоднее возбуждение

        на третий день
        Обретает погоду себе под стать.
        Давление подымается. Льдистое небо
        Выметено буранами. Тонкие ветки -
        Те, что не крепко прильнули к стволам, -
        Взвихриваются в небо. Опавшие листья
        Мчатся по снегу, как отважные мыши.
        Скрипят суставами на ветру дома,
        Тая и серебрясь. Багровеют поля.
        Все взбудоражено. Блещут окна.
        Грузно ворочаясь под прессом воздуха,
        Тщатся приникнуть к луне моря.
        В искристой круговерти тонет земля.
        Каждый обломанный бурями сук
        Чертит свой собственный круг. Холмы
        Нежатся в солнечной свежести ветра.
        Слитно гудит плотинами речка,
        Словно старинная фабрика. Люди
        Так осторожно шагают по снегу,
        Будто под настом - гулкая бездна,
        В которой ярится свирепый ветер.
        - Ну и ветрище! Ведь он, проклятый,
        Чуть не втянул меня ночью в трубу! -
        И звонкое эхо веселого смеха
        Катится по хрусткому насту,
        Как шляпа.

        Память

        Твоя твердокаменная, в ветхой майке спина -
        Мускулистая и мосластая, как у старого жеребца, -
        Низко склоненная над тюком овцы
        Во время стрижки,
        То потела, то подсыхала,
        Когда ее обдували промозглые сквозняки
        В темной пещере овечьего хлева,
        А ты, с раскаленно-багровым лицом,
        С барабанно-гортанным фейерверком проклятий,

        С тлеющей сигаретой, прилипшей к губе,
        Так что на ней сохранялся пепел,
        Уверенно управлялся с живым тюком -
        То нежно и бережно, то яростно или резко.

        Ты работал споро - как матерый шахтер,
        Который,
        Не думая о своих ладонях,
        Рушит переднюю стенку забоя, -
        Лысый склонившийся над шерстистой овцой
        И уютной искоркой тлеющей сигареты.

        А потом, распрямившись с усталым «ох!»
        И отпустивши овцу на покой,
        Ты отрывал от губы бычок
        Лопатообразной, засалившейся рукой
        И прикуривал от него свою новую сигарету.

        Март, необыкновенное утро

        Пчелы в безмолвной голубеющей мгле.
        Пчелы на солнечном языке летка.
        Блёстки подснежников. Коршуны в вышине,
        Словно бы намертво скрепленные магнетизмом,
        Сонно замерли с распростертыми крыльями
        На необозримой парной орбите.
        Светлая тишина. Пригревшийся скот.
        У подножия пологого холма, на дубу,
        Изредка и негромко каркает ворон.
        Бережно вспарывает синеву самолет.
        У овечьих кормушек подсохла грязь.
        И отпущены дуреть на волю ягнята.

        Вспухшая, больная водянкой земля
        Медленно выкатывается к целебному солнцу
        После опасной и мучительной операции, -
        Голая, с обнаженными ранами,
        Заслоненная от холодного ветра
        Солнечным светом, она
        Дремлет, обессиленно улыбаясь.

        Пока мы живем, и смеемся, и ждем,
        И знаем -
        Она не умрет.

        Мотоцикл

        Он стоял всю войну в сарае -
        Ржавый, под бельевой веревкой,
        В грохоте бомбежек, пришибленный
        Превосходством военных машин.

        А потом бои завершились,
        И солдаты, сдавши оружие,
        Разбрелись по родным городишкам,
        Чтобы каторжно налаживать жизнь
        В камерах своих мирных комнат
        И карцерах служебных контор,
        В летнем содоме курортов
        И субботнем бедламе танцзалов.

        Автобус казался им тряским грузовиком,
        А начальник конторы - эсэсовским палачом;
        Пыль дорог и дым городов,
        Безвкусное пиво и безвкусица магазинов
        Осточертели им хуже боев:
        Войной они были сыты по горло,
        А мизерной мирной жизнью - до подбородка.

        И вот к нам пришел молодой человек.
        Он купил мотоцикл за двенадцать фунтов,
        Тут же завел его, покопавшись в моторе, -
        Пробудил от бессмысленной шестилетней спячки,
        Послушал, как он работает, и остался доволен.

        А ровно через неделю,
        Туманным утром,
        Он спасся:

        Вмазался в телеграфный столб
        На прямом участке шоссе у Свинтона.

        Кедр

        Пастырь из чужедальних земель
        С грозным неистовством проклинал
        Реки, равнины и вереск.

        Предрекал бездонную тьму
        Омутам торфяных болот.
        Обличал облака и ветер.
        Яростно громил небосвод
        Ослиной челюстью пустоты.

        А когда он переводил дух -

        Когда лишь прозрачные капли
        Защищали его, -
        В этот миг
        Он, замолчав, ощутил,
        Что земля и небеса содрогнулись.

        Молниеносно преображенный
        На мгновение
        новый пророк
        Громоподобно вскрикнул.

        Краунпойнтские пенсионеры

        Старые лица, древние корни.
        Местная память.
        Плоские кепки, темные трости,
        Блестящие кругляши набалдашников.

        А над ними жаворонок в бескрайней голубизне.

        Карта их жизни, как равнинный пейзаж,
        Уходит в седую даль.
        Их беседа струится словно река,
        Медленно текущая вспять.
        Церкви и фабрики на ее берегах
        Одна за другой исчезают.
        И только их родовая память
        Неподвластна всесильному разрушителю.

        Арфисты умолкшего царства -
        Мощи их ссохшихся ликов,
        Созвучные друг другу, как струны,
        Завораживают, словно древняя музыка.

        Дикарские, прихотливые вариации,
        Отзвуки позабытых мелодий,

        Доставшихся им по наследству, -
        Песнопения здешних земель,
        Озвученных их праотцами.

        Трудно струится ручей.

        Дремотно ткет паутинку
        Летящий в Америку самолет.

        Беседу лелеет ветер.

        Утес венчальный

        Святая святых - вершинный храм:
        Корона из скал - глубинный костяк -
        Обнаженный хребет земли.

        Суетливая паства небес.
        Недвижимая паства холмов.
        Ни единой случайной черты.

        Наэлектризованы шорохами
        Обручальные камни,

        И брак утвержден
        Восклицательным знаком -
        Темным перстом
        Скалы.

        Ты стоишь на холме
        С многоцветным венцом,
        С венцом облаков
        И звезд
        Над челом.

        И отныне впредь
        Ярко-черная тень
        Перста, вознесенного ввысь,
        Указует на тебя небесам.

        Отныне впредь
        Твой череп открыт
        Пристальному взгляду луны.

        Футбол в Слеке

        По просторному лугу овальной долины
        Снуют упругие, в ярких майках парни
        И упруго прыгает кожаный шар.

        Вот шар взлетел, и цветастые парни
        Брызнули вверх, чтоб достать его головами,
        Но он улетел под напором ветра,
        И парни пружинисто устремились вслед.

        Вот шар завис над зеленым лугом,
        И ввысь взметнулся призывный вопль,
        И шар покорно ринулся вниз.

        Ветер из огненных прорех в небесах
        Сгрудил над лугом темные горы,
        Смешал сумасшедшие краски,
        И вскоре
        Долину залил бранчливый дождь.

        Волосы слипались; быстрые ноги
        Стали дробить луговое море,
        А звонкие, радостные, умытые крики
        Весело заглушили брюзжащий дождь.

        Истово-синие склоны долины
        Бессильно сникли под прессом Атлантики,
        Однако неистово-рьяные нападающие
        Рванулись к летящему вдоль ворот вратарю.

        А пылающий глаз, приоткрывши тучи,
        Вперился в луг слепящим зрачком.

        Крылатые на рассвете

        Две крылатые тени под рассветной звездой.
        Внизу, как угли, мерцают тетерева.
        Роса дробит розоватый свет.
        И в пригоршне пенится петушиное пенье.

        Крылатые силуэты летят к земле,
        Скользя навстречу своим теням.
        Дрыгаются у зайцев лапы.
        И ограбленно тускнеют бекасы.

        Говорливый поток прорицает им изобилием
        А солнечный свет заливает землю.

        Крылатые силуэты скользнули к земле.
        Мелькнули скрюченные вороньи когти.
        И грянула война -
        пронзительный вскрик
        Рикошетной дробью раскатился по крышам.

        Лежит безжизненный темный комок
        Под черной, взметнувшейся к небу тенью.

        С головы упало перо.
        Полная пригоршня опустела.
        В горле засохла песня.

        Стихотворения из цикла «Прометей над пропастью»

        I

        Он висит над пропастью,

        Успокоившись,

        Потому что это случилось.

        Сквозь ребра вклинивается в скалу синева -
        И гордость не отгородит, и мольба не отмолит.

        Глаза - безрассудные стражники,
        А рассудок - всего лишь глаз.

        Однако он радуется - словно орел
        В бескрайних просторах под кровавой зарей, -

        Потому что
        Иначе не будет,

        Не было

        И быть не могло.

        Впервые,
        спокойный,
        беспомощный,
        Титан ощутил свою мощь.

        VII

        Прометей,

        Схваченный в середине пути
        И повешенный меж землею и небом,

        Проглотил украденный дар.

        Цепи - или цепкие корни, -
        Протянувшиеся с холодной земли,
        Всасываются в раскаленную плоть,
        Пробуя горящие кости.

        А ограбленное, обозленное солнце
        Вырастило яростного стервятника.

        Но вскоре солнце, насытившись, расцвело,
        А земля обагрилась шафраном.

        Прометей, утратив свободу,
        Украсился цветами блаженства -

        Стенаниями земли и солнца, -

        Взращенными холодеющим человечеством.

        XI

        Прометей над пропастью

        Вспоминал свой сон -

        Он спеленут цепями в безопасном убежище,
        А космические пифоны, Море и Небо,

        Бьются за Землю - всесильную драгоценность,
        И расклепанная молотом шляпка гвоздя,
        Которым он пригвожден к скале, -
        Лишь трепетный мотылек у него на груди.

        Его руки и ноги не должны рвать цепей,
        Однако он опасается глянуть на мотылька -
        Опасается утратить страданье блаженства.

        Дивное сновидение -
        блаженный мир,
        Где печени дано исцелиться.

        Но сейчас он вернулся в реальную жизнь
        С цепями,
        небом,
        землей
        и стервятником.

        XVI

        Прометей прикован,

        Потому что украл, -
        Но он далек от людей и не может им рассказать,
        У земли перегной, а у неба огонь.

        Он жертвует свою плоть -
        Ежедневная дань, -
        Чтоб людей миновала чаша сия.

        Он висит на цепях,
        Распятый
        под небесами,
        Вдалеке от людей и не может сказать им,

        Что они ничего не должны.

        XVII

        Не бог - лишь ветер в цветах.

        Не цепи - лишь нервы и сухожилия.

        Не стервятник - лишь багровое пламя,

        Слово -
        Ошметок солнца, -

        Схороненное навеки неизреченным,
        Пожизненная, бессмертная рана,

        Кровоточащий безмолвием звук.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к