Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Поэзия Драматургия / Хлебникова Марина: " Сборник Стихов " - читать онлайн

Сохранить .
Сборник стихов Марина Сергеевна Хлебникова

        # Стихи Марины Хлебниковой, публиковавшихся в различных периодических изданиях и сборниках.

        Марина Хлебникова
        СБОРНИК СТИХОВ

* * *

        Оглянись же по-прежнему -
        Пусть не нежно, но бережно,
        На святую и грешную,
        На ушедшую женщину.

        Оглянись по-хорошему
        На дарёную грошиком -
        Ту, что в жизни непрошено
        Проросла подорожником.

        Не сосной, не осиною,
        А травой-однолеткою,
        И любовь не насилуя,
        Не стремилась в пресветлые.

        Отогрела, утешила,
        Не кричала, что брошена…
        На ушедшую женщину
        Оглянись по-хорошему.

* * *

        Отчего вы хмуритесь, герр Питер?
        Вам ли эта сырость не родня?..
        Пожалейте старого коня -
        Пусть опустит медные копыта.

        И плевать, что скажет заграница -
        Петухом споёт или совою…
        Отпустите лошадь подкормиться
        Скудной ленинградскою травою.

        Ветхими копытами потренькав,
        Без кнута пойдет к траве и горна…
        Лошадям ходить на четвереньках
        Вовсе не грешно и не позорно.

* * *

        Куплена лучшая в мире бумага -
        бумага бумаг!
        Выверен жест, чтоб слова
        полетели птицами!
        В садике ветер качает пустой гамак
        И шевелит забытыми в нём страницами,
        А дирижер руки поднял и так - застыл,
        Замер оркестр озадаченно и покорно,
        Всё перепуталось, фронтом вдруг стал тыл,
        Тьмою - звезда, свирелью - валторна.
        Поезд ползёт к рубежу. Гранит границ
        Вырос, как в сказке, в минуту на ровном месте.
        Где-то журавль? А по клеткам пяток синиц,
        Тощих, но радостных, что голодают не вместе.
        Спрятал глаза отставной чародей и маг,
        Глыба любви перетерлась в дорожный щебень,
        И кому нужна теперь лучшая из бумаг,
        Если на ней и не виден синичий щебет.

* * *

        Пахнет скукой аптечной,
        Небосвод - как дыра.
        Утро выцвело в вечер,
        День ушел во вчера -

        Пробежал пустозвонно,
        Без особых примет,
        Скрипнул дверью балконной -
        И ищи его - нет!

        Не расцвеченный счастьем,
        Не размытый бедой,
        Как соседское «Здрасте!» -
        Равнодушно-пустой…

        Бог с ним, пусть себе тает -
        Не ищу в нем ответ!..
        А у вас не бывает
        Дней, как стертых монет?..

* * *

        «Короче» - медное слово
        Из словаря людоедов,
        «Короче» - синий рубец
        От замаха нагайки.
        «Короче» - и заворачиваются гайки,
        До срыва резьбы,
        До визга металла…
        «Короче», прости, я устала,
        Я стала короче,
        Стираясь о серость асфальта.
        В нём иногда запекается смальта,
        Но это - смальта асфальта,
        А не мозаика Равенны…
        Я ухожу постепенно,
        Становясь всё короче,
        Как гномы в свои катакомбы, -
        Без продолжений и прочего…

* * *

        Т. Жмайло

        Великих замыслов не жаль,
        И Божий промысел неведом…
        Вернись ко мне, моя печаль,
        Я накормлю тебя обедом.
        По нашим скудным временам -
        Великопостным, вермишельным -
        Бутылку красного вина
        Мы разопьём под Мери Шелли!
        Не пропадай. Пиши. Звони.
        Обозначайся раз в полгода…
        Я жгу маячные огни
        И не взираю на погоду!..
        А ты увидь. Протрём хрусталь
        И за полуночным обедом
        Решим, что прошлого не жаль,
        Коль Божий промысел неведом…

* * *

        Мои деревянные сабо
        Стреляют нахально и гулко
        В безлюдном ночном переходе
        Напротив вокзальных колонн.
        Здесь утром веселые бабы
        Выносят румяные булки,
        Снимая налог подоходный
        С меняющих завтрак на сон.
        Здесь утром кавказские люди
        Торгуют цветочным товаром,
        Пакуя заботливо розы
        В прозрачный нетающий лёд.
        И дамочки, выпятив груди,
        Покрытые южным загаром,
        Плывут караваном с «Привоза»,
        Сдувая с надгубия пот.
        Здесь тонко бренча золотишком,
        Цыганки гадают приезжим,
        Поскольку всё ясно с любовью
        В казённых домах отпусков.
        И смуглые девы небрежно,
        Как пенку, снимают излишки
        У жаждущих благ и здоровья
        Владельцев тугих кошельков.
        Здесь утром пройдёт поливальник,
        Оставив недолгие лужи,
        Вчерашнюю пыль не смывая,
        А только слегка оросив.
        И город, как дед повивальный,
        Народ поторопит наружу
        К призывно звенящим трамваям
        И к зеленоглазым такси.
        Мои деревянные сабо
        Считают ночные ступени,
        Ломая привычную «Terra
        Incognita» ночи и снов.
        И вслед мне неслышно и слабо
        Колышутся тёплые тени
        Деревьев вокзального сквера
        И тёмных вокзальных кустов…

* * *

        Не рвусь к Олимпу - больше тянет к бардам,
        В карманах очень часто - пустота,
        Но не играю меченою картой
        И не боюсь оплачивать счета.

        Не смейся, середина золотая,
        Мне гонорар сусальный ни к чему -
        Я лучше снова джинсы подлатаю
        И у друзей до пятого займу,

        Чем выслужу почтительным изгибом
        Редакторскую милость и добро…
        Редакторы, скажите, вы смогли бы
        Отнять мою бумагу и перо?

* * *

        Всё войдет в берега,
        Как Яик и Ока
        По весне,
        Напоив заливные луга,
        Входят в русло.
        Так пейте же, пейте,
        Пока пить дают.
        Пейте впрок, как верблюды,
        Готовясь к пути,
        Чтоб до следующей речки
        Живыми дойти.

* * *

        Длинноногая Люсия,
        Пышногрудая Анита,
        Синеглазая Мария
        И веселая Лили
        Возле самой кромки моря
        На шезлонгах в томных позах,
        Как лекарство, принимают
        Свежий ультрафиолет.
        Но загар совсем некстати
        Первым делом липнет к носу,
        И поэтому Люсия,
        И Анита,
        И Мария,
        Послюнив клочки бумажки,
        Лепят светлые заплатки
        На носы
        Под громкий хохот
        Пересмешницы Лили.
        Дело в том, что от природы
        У Лили прекрасный носик -
        Тонкий носик цвета кофе
        Сорт «плантейшн» с молоком.
        Но тогда, с какой же стати
        Ей сидеть на солнцепеке,
        Вытирая капли пота
        Над улыбчивой губой?
        А Лили ужасно хочет
        Искупаться в Чёрном море -
        В самом синем море в мире
        И немного золотом,
        Но она прочла в газете
        Очень-очень мелким шрифтом,
        Что купаться в самом синем
        Не советуют врачи.
        И теперь она в сомненьях:
        Вдруг, намокнув в Чёрном море,
        Ее носик цвета кофе
        Станет облака белей?!
        И тогда уж ей прийдётся,
        Послюнив клочок бумажки,
        Под ехидный смех подружек
        Вешать бирочку на нос.
        А Люсия и Анита
        Тоже в страшном беспокойстве:
        Вдруг купанье в самом синем
        Им грозит большой бедой?
        Вдруг ужасная простуда
        Их в воде подстерегает,
        Или вывелась медуза -
        «саблезубый корнерот»?
        Только маленький крабёнок
        Целый день сидит в водичке
        И совсем не выползает
        На песок позагорать,
        Потому что он - младенец,
        Он родился только в среду
        И ещё не разбирает
        Очень-очень мелкий шрифт.

* * *

        На самом краю обретенного рая
        Сижу… загораю…
        Болтаю ногами, любуюсь маслиной,
        В прищур, как в прицел
        Заресниченный, длинный
        То бабочка влезет, то длинная корка,
        То юный папаша с мальцом на закорках,
        То плавная рябь надувных крокодилов -
        Наверное, столько не водится в Нилах
        И Конго, и всех Амазонках на свете,
        Как в этой у моря отобранной клети
        С усталой водой между трех волнорезов
        И краем песка.
        Очерчен раёк горизонта порезом.
        А в общем - тоска.

        Тоска. Эдемия. Витают Адамы.
        Им рёбра считают ревнивые дамы,
        Поскольку из пены рождаются девы,
        И каждая дева, конечно же, Ева:
        Легка, быстроглаза, тепла и подвижна,
        Свежа, омовенна и тонколодыжна,
        И самое время напомнить Адамам
        Погромче, чтоб слышали девы и дамы
        О возрасте, брюшке, болезнях и храпе,
        О том, что детишки скучают о папе,
        Что денег впритирку, поскольку не Крезы,
        И ждёт домино…
        Очерчен раёк горизонта порезом…
        А в общем - смешно.

* * *

        Снова листья горят,
        Снова город меняет обличье,
        Листопад-листопад,
        Презирая приличья,
        Рвёт с плеча у берёз
        Разноцветное летнее платье
        И дождинками слёз
        Их готовит к январским объятьям,
        И последним лучом
        Говорит им, что всё проходяще,
        Что зима нипочём,
        Если будет весна настоящей:
        Закипит молоком,
        Опьянит теплым запахом мёда,
        И взорвется покой,
        И весенние примем мы роды…

* * *

        Первая осенняя метель -
        Это ржавых листьев канитель,
        Под ногами рдеющий ковёр -
        Наш последний с летом разговор.

        Лютые солёные ветра
        Скоро нам напомнят, что пора
        Выше поднимать воротники:
        Город взят в холодные тиски.

        Норд потушит листьев огоньки,
        Ост оставит мокрые мазки
        На окне и вновь перечеркнёт
        Струйками дождя прошедший год.

* * *

        Ещё не время липовому цвету -
        Щетинятся обветренные кроны,
        Но по краям февральской обороны
        Протаивает будущее лето.

        И оттепель - обманка - незаметно
        Ведёт подсчёт доверчивых бутонов
        Полепестково или поладонно(??)…
        Ещё не время липовому цвету…

* * *

        Младенческая ясная душа
        В твоих глазах святым сияет светом…
        Как, девочка, ты будешь хороша,
        Пока не догадаешься об этом!

* * *

        Минутная уперлась в грудь Стрельца,
        А часовая целится в Овена -
        Давным-давно забылись на мгновение,
        И так стоять остались до конца.
        Ореховый футляр, большой, как дом,
        Не сохранил причудливого пенья -
        Там, за его рубиновым стеклом,
        Неслышно притаилось безвременье.
        Для девочки, забравшейся вовнутрь
        И верящей, что если хлопнуть створкой,
        То жизнь, замкнувшись в несколько минут,
        Здесь сохранится сколь угодно долго…

* * *

        Под горку змейкой
        Стекает улица,
        Подъезд, скамейка,
        Фонарь сутулится.
        Фасад заплатанный,
        Морщины стен -
        Далекий, ласковый,
        Мой детский плен.
        Старушка-лестница,
        Витраж, перила -
        Я ваша крестница,
        Я не забыла,
        Как юркой змейкой
        Стекает улица,
        И у скамейки
        Фонарь сутулится…

* * *

        Что ты, ба, мне тычешь пяльца?
        Не хочу вышивать крестом!
        Я умею свистеть в два пальца,
        А хочу научиться - в сто!
        Чтоб услышали те, что ватой
        Обложили свои дома:
        Да - отпетая… виновата…
        Да - такая, и да - сама…
        От пасхальных щедрот отрыжка -
        Пусть покроют в такую мать:
        Я сегодня для них ярыжка,
        Дай им Бог до седин проспать!
        По иголке на каждый палец -
        Тянет маком из тёплых мест…
        Что ты, ба, не надо пялец,
        За меня кто-то вышил крест.

* * *

        Моя душа стыдится оболочки,
        Так юный лист стыдится грубой почки,
        А я на перепутье между ними,
        Я - имя…
        Несобственная личная одежда,
        Букварик для растущего невежды,
        Согласных три и гласных три меж ними -
        Всё - имя…
        Эфир и смрад желудочного сока,
        Смешное, возомненное высоким,
        Соитие стихий, а между ними -
        Лишь имя…

* * *

        Мы смолили баркас, майский ветер шептался с волной,
        Солнце щедро палило отвыкшие за зиму плечи,
        Было нам по шестнадцать, весна говорила с весной -
        Это было предтечей.

        Мы не знали тогда, как закружатся наши пути,
        Сколько будет дорог между этой и будущей встречей,
        Просто было тепло, просто рядом хотелось идти -
        Это было предтечей…

        Чайка села в волну, май опять гулко бьется в виске,
        Не попасть мне сейчас в тот уплывший без паруса вечер,
        Наш баркас просмолённый остался лежать на песке -
        Это было предтечей…

* * *

        Бегу всё быстрее от детства,
        Мне некуда, некуда деться -
        Горят за спиною мосты -
        Ни вправо, ни влево, ни ниже,
        Огонь полыхает всё ближе,
        И нет под руками воды.
        И некогда остановиться,
        Вздохнуть, постоять, удивиться,
        Что вновь распустились цветы,
        Что скоро уже середина,
        Всё чаще мои годовщины,
        И первые нити-морщины
        Ведут по лицу борозды…
        Галопом, галопом, галопом
        По Азиям и по Европам,
        И снова сгорают мосты.
        А может, всё это мне снится,
        И дни не мелькают, как спицы,
        В разогнанной колеснице,
        И вовсе горят не мосты?
        А попросту отблеск плиты,
        И бабушка варит варенье
        В саду под вишнёвою тенью,
        И пенок всплывают пласты.
        И я у кипящего таза
        Не щурю корыстного глаза,
        А просто смотрю, как играют
        В траве дворовые коты.
        К варенью пчела прилипает,
        Жужжит и усы в нем купает -
        Попалась в капкан вкусноты!
        А бабушка длинною ложкой
        Мешает сироп понемножку,
        И дым застилает кусты.
        В передник бы старый зарыться,
        Вдохнуть, захлебнуться, забыться,
        Отплакаться и омыться
        В потоках её доброты…
        Да, бабушка, скоро мне тридцать,
        И дни, как в руках твоих спицы,
        И пыль по дороге клубится,
        И время разводит мосты.
        А может, всё это мне снится?
        А может, приснилась мне ты…

* * *

        Что ты, муж, меня бранишь
        Так уныло, так напрасно?
        Это март закапал с крыш,
        И на улицах ненастно…

        Разве холодно в дому?
        Разве окна смотрят мутно?
        Разве бегаю к кому,
        От людей лицо закутав?..

        Может, в том моя вина,
        Что - догадливая женка -
        Я растила пестуна
        Для второго медвежонка?..

        Может, нынче не красна -
        Вот и всё тебе не любо?
        Может, просится весна
        Острой змейкою под шубу?..

        Тихо косы расчешу,
        Постелю, задую свечи…
        Не ревнуй к карандашу…
        Не брани меня под вечер…

        Тодес

        Лёд у лица - виток, ещё виток,
        Одна опора - рука партнёра.
        Мир голубой, как голубой каток,
        Мелькают лица антрепренёров.
        И в этом вихре лиц и голосов,
        В метели бесконечной суеты
        Есть нить одна - основа из основ -
        Твоя рука, твой голос, просто - ты…
        Ты пальцы побелевшие сожми,
        Останови кружение у бездны,
        И если упаду - ты подними,
        Иначе - всё на свете бесполезно.

* * *

        И не успела нанизать
        К венчанью бусы,
        И не успела навязать
        Дела и вкусы,
        И не успела стать женой,
        С пелён вдовея,
        И стала белой из ржаной
        Под судьбовеем.
        Сухие выцвели глаза,
        Поникли плечи -
        И, значит, нечего сказать,
        И плакать нечем.

* * *

        Звук становится чище и глуше…
        Что же снова тебе не сказала?..
        Говорили про дождь и про лужи,
        И промозглую сырость вокзала.
        Говорили про верхнюю полку,
        Про купе и сквозняк, и соседей,
        Про забытую в спешке футболку,
        И молчали, что вместе не едем…
        Звук растаял, сжимаю ладони,
        Вслед кричу, хоть теперь и не к спеху:
        «Оглянись! Я стою на перроне,
        Как бы ты далеко ни уехал…»

* * *

        Вот так, дружок, - ни слова в простоте -
        На каждый звук - аптекарские гири…
        Всё сбрендило в безумном этом мире -
        Друзья - не те, любимые - не те.
        Не тот трамвай мне путает маршруты.
        По улицам, запутанным в клубок,
        Бреду унылой кошкой, а минуты
        Сбегают, как от бабки колобок.
        И вроде, не болтаюсь на кресте,
        Но даже радость с привкусом бескормиц
        Не та - как утро, прерванное горном…
        Друзья - не те… И те, что те - не те…

* * *

        Начинается жизнь - к вечеру,
        Разложили удары - квиты мы.
        Очень жаль, но сказать - нечего,
        Все слова, как шары бритые…
        День уходит дождём в крапинку,
        Год уходит, снега выхлестав,
        И в тоске по делам праведным
        Жизнь уходит пустым выстрелом.
        Тянут руки ко мне нищие,
        Их касаньем судьба мечена…
        Так хотелось писать личное,
        Оказалось - сказать нечего.

* * *

        Не девочкой счастливой,
        Не юною женой -
        Усталой, терпеливой
        Вошла ты в город мой.
        Я сам в нём строил храмы
        И красил купола
        Для Самой!.. Самой-самой!
        А в город Ты вошла…
        Спокойно, отрешенно прошла по хрусталю
        И на призыв бессонный
        Сказала: «Не люблю…»
        Перчаток не снимая,
        Пригубила вино…
        …Есть город, храм,
                          и знаешь,
        В нём пусто и темно…

* * *

        Я кольцо сняла,
        Бросила под ноги…
        Хорошо жила -
        Дай так, Боже, многим!

        Всё в дому с горой…
        Пироги да пышки,
        Да мужик - герой,
        Да звонок - сынишка!

        Всё легко в дому
        И рукам послушно.
        Что же, не пойму,
        Песне здесь так скучно?

        Бросила кольцо,
        Залилась, запела!
        Но темно лицо,
        Не повеселело…

* * *

        Из больницы вышла налегке -
        Не клеймят, тавро не ставят чернью.
        Не ребенок - сумка на руке -
        Лёгкий спутник лёгких увлечений.

        Тополиным пухом понеслась,
        Отмахнув заботы сумкой лихо,
        До поры ни капли не боясь,
        В пустоту прорвавшегося крика,

        До поры не думая о том,
        Как в те улетевшие недели
        Руки сына сердца снежный ком
        Гладили, да так и не согрели.

        Жизнь на память вяжет узелки:
        До поры бездумье, до поры…
        Развязать - да поздно, не с руки,
        А рубить - затупишь топоры…

* * *

        Налетела такая тоска,
        Что хоть вой, хоть сонеты пиши…
        В Белом море гуляет треска,
        В Чёрном море - одни голыши…

* * *

        Уехал друг Давид -
        Осталась плешь в загаре…
        Качает ветер дни,
        Как мусор на плаву…
        От прошлого знобит,
        От «нончего» - кумарит,
        Тошнит от болтовни
        И, значит, я живу!

* * *

        Что делать?
        Умнице с детства - мне
        Не задавай вопросов.
        Нравится по стерне -
        Вот тебе хлеб и посох.
        Можешь - иди босой,
        Плачь, матерись, кусайся.
        Хочешь - лечись росой.
        Хочешь - с горы бросайся.
        Трудно - врасти в траву
        Деревом, камнем, криком.
        Скучно - поймай сову
        И научи чирикать.
        Только ко мне не лезь
        С вечным больным вопросом:
        Я и сама, как взвесь,
        Криво лечу и косо.

* * *

        Я часто думаю, хоть это и не ново,
        А надо ли друг к другу привыкать,
        Чтобы потом друг другом помыкать,
        В потоке слов своё лишь слыша слово?

        В избраннике искала красоту,
        Неповторимость, свежесть и характер,
        А вот теперь, как гусеничный трактор,
        Готова размолоть свою мечту.

        А надо ли кого-то подминать,
        Чтоб ощутить себя немного выше?
        Ведь дом под крышей лучше, чем на крыше, -
        Научимся мы это понимать?

        И понимать сейчас, а не тогда,
        Когда,
        На крыше стоя в одиночку,
        Внизу увидим крошечную точку
        И вдруг поймем, что там была мечта.

    «ГОРИЗОНТ» - ЛИТ.-ХУД. СБ-К, СТР. 123, ОДЕССА, 1987 Г.

* * *

        Когда-то был в почёте самовар,
        Велись негромкие беседы под чаёк,
        С еловым дымом плыл медовый пар,
        И разговор неспешно, вкусно тёк.

        Теперь спешим, глотаем кипяток,
        Беседы - телефонные гроши…
        Давайте я поставлю вам чаёк
        И пряников насыплю от души.

        С погоды поведём свой разговор,
        А не хотите - просто помолчим,
        Не на бегу рассудим чей-то спор
        И может домолчимся до причин.

        Давайте я поставлю вам чаёк,
        Включу настольной лампы полукруг,
        И пропоёт нам песенку сверчок,
        И станет тихо, просто тихо вдруг…

        Давайте я поставлю вам чаёк…

    «ГОРИЗОНТ» - ЛИТ.-ХУД. СБ-К, СТР. 123, ОДЕССА, 1987 Г.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к