Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Morte d'Artur Альфред Теннисон

        #

        Теннисон Альфред
        Morte d'Artur

        Альфред Теннисон
        MORTE D'ARTHUR
        перевод Светлана Лихачева
        Так целый день гром битвы грохотал,
        У моря зимнего, среди холмов,
        И паладинам Круглого Стола
        Могилой стали земли Лионесс.
        Смертельно раненого Короля
        Взял на руки отважный Бедивер
        Сэр Бедивер, последний средь живых,
        И снес в часовню на краю полей.
        Разрушенный алтарь и древний крест
        На пустоши чернели; Океан
        Простерся справа, озеро легло
        Левей; светила полная луна.
        И молвил Бедиверу лорд Артур:
        "Исход сраженья возвестил конец
        Достойнейшего братства - мир не знал
        Столь славных рыцарей. Глубоким сном
        Спят те, кого любил я. Верно, впредь
        Беседой нам души не услаждать
        О доблестных деяниях мужей,
        Прогуливаясь в залах и садах
        Столицы Камелот, как встарь велось.
        Народ мой пал - я гибну рядом с ним.
        Хоть Мерлин клялся, будто я вернусь
        На трон - но это как решит судьба.
        Столь глубоко клинок рассек мой шлем,
        Что до утра мне, верно, не дожить.
        Возьми же ты мой меч Эскалибур,
        Мою былую гордость; помнишь, как
        Встарь, в летний полдень, поднялась рука
        Из бездны вод - таинственный фантом,
        Одетый в белоснежную парчу.
        Рука сжимала меч. Я вывел челн,
        И принял дар, и с честью им владел.
        Впредь, - песнь ли, сказ ли сложат обо мне,
        Помянут и об этом всякий раз.
        Но ты не жди; возьми Эскалибур
        И в водные пучины брось клинок.
        Взгляни, что будет - и вернись сказать".
        Ответствовал отважный Бедивер:
        "Не след тебя оставить, сэр Король,
        Без помощи: ты слаб, твой шлем пробит,
        А раненому повредить легко.
        Однако я исполню твой наказ.
        Взгляну, что будет - и вернусь сказать".
        Так молвив, из часовни вышел он
        На кладбище, в неверный лунный свет,
        Где ветер с моря, холоден и дик,
        Над прахом паладинов старины
        Слагал напев. Извилистной тропой
        Меж заостренных глыб сошел он вниз
        К мерцающему зеркалу воды.
        Там обнажил он меч Эскалибур,
        И в то ж мгновенье зимняя луна,
        Посеребрив края тяжелых туч,
        Одела изморозью рукоять
        В лучистой россыпи алмазных искр,
        Зажгла огнем топаз и гиацинт
        Отделки филигранной. Бедивер,
        Сиянием внезапным ослеплен,
        Стоял, раздумывая про себя,
        Готовясь бросить меч; но вот решил,
        Что лучше схоронить Эскалибур
        Среди иссохших ирисных стеблей,
        Что шепчутся под ветром у воды.
        И к Королю побрел неспешно он.
        И молвит Бедиверу лорд Артур:
        "Исполнил ли веление мое?
        Что видел ты? И что ты услыхал?"
        Ответствовал отважный Бедивер:
        "Я слышал плеск волны у тростников,
        Прибой шумел и пенился у скал".
        Слаб и измучен, молвит лорд Артур:
        "И суть свою, и имя предал ты,
        Заведомой неправдой запятнав
        Вассала верность, рыцарскую честь!
        Иного знака жду: раздастся глас,
        Рука возникнет, дрогнет гладь воды.
        Устам мужей не подобает лгать!
        Теперь, велю тебе, спеши назад,
        Собрат и друг, исполни мой наказ,
        Взгляни, что будет - и вернись сказать".
        И вновь отправился сэр Бедивер
        Через хребты, прошелся вдоль воды,
        Считая гальку, в мысли погружен;
        Тут взгляд его упал на рукоять
        Причудливой работы; хлопнул он
        Ладонью о ладонь и закричал:
        "Положим, я и выброшу клинок
        Воистину бесценный талисман,
        Ужели навсегда утратит мир
        Сокровище, отрадное для глаз?
        В чем благо, буде так произойдет?
        В чем вред - коль нет? Непослушанье - зло,
        Повиновением крепится власть.
        Но должно ль покоряться королю,
        Затеявшему вздор - себе во вред?
        Король изранен, смысла нет в речах.
        И что за память сохранят века
        О Короле? Лишь вздорную молву
        Да слух пустой! Но если меч сберечь
        В сокровищнице доблестных владык,
        Пред всем ристалищем клинок явят
        И скажут так: "Вот меч Эскалибур:
        Сработан Девой Озера клинок.
        Над ним трудилась Дева девять лет
        В глубинах вод у потаенных скал".
        Так мудрый старец поведет рассказ
        Перед благоговейною толпой.
        А сгинет меч - и слава вместе с ним!"
        Так молвил он, тщеславьем ослеплен,
        И снова схоронил Эскалибур,
        И к раненому возвратился вспять.
        Тут, задыхаясь, прошептал Артур:
        "Что видел ты? Или чего слыхал?"
        Ответствовал отважный Бедивер:
        "Я слышал, как у скал плескал прибой,
        И как дрожала зыбь у тростников".
        Воскликнул в ярости король Артур:
        "А, жалкий, недостойный маловер,
        Предатель малодушный! Горе мне!
        Бессилен умирающий король,
        Чей взор, умевший волю подчинять,
        Померк! Я вижу, кто передо мной:
        Последний из соратников моих,
        Кому пристало мне служить за всех,
        Готов предать за дорогой эфес;
        Ты алчешь злата, или же, под стать
        Девице, суетной красой пленен!
        Но дважды согрешивший, в третий раз
        Порой являет стойкость. Так ступай:
        Но если пожалеешь бросить меч,
        Своей рукою я тебя убью!"
        Вскочил сэр Бедивер и побежал,
        Легко преодолел скалистый кряж,
        Извлек из камышей заветный меч
        И с силой размахнулся. Острие
        Черкнуло молнией в лучах луны,
        Вращаясь, описало полукруг,
        Тьму рассекло предвестником зари
        Над бурным морем северных краев,
        Где горы льда сшибаются в ночи.
        Сверкнув, пал вниз клинок Эскалибур:
        Но над водою поднялась рука,
        Одета в белоснежную парчу,
        Поймала меч, им трижды потрясла
        За рукоять, и увлекла на дно.
        А рыцарь возвратился к Королю.
        Тут молвил, задыхаясь, лорд Артур:
        "Исполнено; я вижу по глазам.
        Так говори: что видел, что слыхал?"
        Ответствовал отважный Бедивер:
        "Зажмурил я глаза, чтоб блеск камней
        Не ослепил меня (таких чудес,
        Как эта рукоять, я не видал
        И не увижу впредь, хотя б прожить
        Три жизни довелось мне, не одну!),
        И меч двумя руками бросил вдаль.
        Когда ж взглянул опять, смотрю - рука,
        Одета в белоснежную парчу,
        Поймала меч за рукоять и, им
        Потрясши трижды, под воду ушла".
        Промолвил, тяжело дыша, Артур:
        "Конец мой близится; пора мне в путь.
        На плечи бремя тяжкое прими
        И к озеру снеси меня: боюсь,
        Проник мне в рану хлад, и я умру".
        Сказав, он приподнялся над землей,
        С трудом, на локоть тяжко опершись;
        Был скорбен взор глубоких синих глаз
        Как на картине. Храбрый Бедивер
        Сквозь слезы сокрушенно поглядел
        И отозвался б, да слова не шли.
        Встав на колено, ослабевших рук
        Кольцо он на плечах своих сомкнул
        И раненого меж могил понес.
        Он шел, Артур дышал все тяжелей,
        Как ощутивший гнет дурного сна
        В ночном безмолвии. Вздыхал Король
        И повторял в бреду: "Скорей, скорей!
        Боюсь, что слишком поздно: я умру".
        Но Бедивер спешил через хребты:
        В туманном облаке, слетавшем с губ,
        Он мнился исполином мерзлых гор.
        Вздох моря - за спиной, плач - перед ним;
        Стрекалом мысль гнала его вперед,
        Доспех бряцал в пещерах ледяных
        И в гулких впадинах; сколь хватит глаз,
        Лязг отзывался в скалах, только он
        Ступал на скользкий склон, и тот звенел
        Под поступью окованной стопы.
        И вдруг - ло! - Гладь озерная пред ним
        В величественном зареве луны.
        Глядь: в смутных сумерках плывет ладья,
        Темна, как креп, от носа до кормы;
        Сойдя же вниз, сумел он различить
        Фигуры величавые у мачт,
        Все - в черных столах, как во сне. Меж них
        Три Королевы в золотых венцах.
        К звенящим звездам устремился крик:
        То в неизбывной муке голоса
        Слились, подобно ветру, что поет
        Над пустошью ночной, где не ступал
        Никто с тех пор, как сотворен был мир.
        Шепнул Артур: "Снеси меня в ладью".
        Простерли руки Трое Королев
        И приняли, рыдая, Короля.
        А та, что выше прочих и милей,
        Над раненым склонилась в полумгле,
        Растерла руки, расстегнула шлем,
        По имени, стеная, позвала,
        Роняя слезы скорби на чело
        В запекшейся крови. Был бледен лик
        Артура, словно тусклая луна
        Пронзенная лучом с восточных гор.
        Сочились влагой сеч оплечье лат
        И наручи. Блеск золотых кудрей,
        Лоб осенявших солнцем, что встает
        Над троном сфер, запорошила пыль;
        Обвисли пряди, сбились колтуном,
        Мешаясь с пышным обрамленьем уст.
        Так рухнувшим столпом Король лежал
        Артур, что встарь, с копьем наперевес,
        Звезда турнира, от пера до шпор,
        Через арену Камелота мчал
        Перед глазами дам и королей!
        Тогда воскликнул громко Бедивер:
        "Милорд Артур, куда податься мне?
        Где преклоню я голову теперь?
        Я вижу ясно: прошлое мертво.
        Встарь каждый день путь к подвигу являл,
        И каждый подвиг выдвигал вперед
        Достойного, - впервые с той поры,
        Как луч звезды путь указал Волхвам.
        Но ныне уничтожен Круглый Стол
        Зерцало чести, доблести оплот;
        А я, последний, обречен блуждать
        Затерянным во тьме годов и дней,
        Средь чуждых мне людей, умов и лиц".
        И медленно изрек с ладьи Артур:
        "Былой уклад сменяется иным;
        Неисчислимы Господа пути
        Дабы привычка не сгубила мир.
        Утешься; что за утешенье - я?
        Я прожил жизнь; деяния мои
        Да освятит Всевышний! Ну а ты,
        Ты, если боле не узришь мой лик,
        Молись за душу. Больше сил в молитве,
        Чем мыслит этот мир. Пусть голос твой
        Возносится всечастно за меня.
        Чем лучше человек овец и коз,
        Чья жизнь в слепом бездумии течет,
        Коль, зная Бога, не возносит слов
        Молитвы за себя и за друзей?
        Так золотыми узами земля
        С престолом Божьим скована навек.
        Теперь прощай. Я отправляюсь в путь
        Средь тех, кого ты зришь, - коль это явь,
        (Сомненья затемняют разум мой),
        К долинам острова Авилион,
        Что ни снегов не ведают, ни гроз,
        Ни даже рева ветра; дивный край
        Тенистых кущ и заливных лугов,
        Где летним морем венчан вешний сад.
        Там я от смертной раны исцелюсь".
        Умолк Король, и отошла ладья
        Так полногрудый лебедь в смертный час
        Взлетает, гимн неистовый трубя,
        Ерошит белоснежное перо
        И на воду садится. Бедивер
        Стоял, в воспоминанья погружен;
        Ладья ж растаяла в лучах зари,
        И скорбный стон над озером угас.

***
        Чтец замолчал, и наш последний свет,
        Давно мигавший, вспыхнул и померк.
        Тут Пастор, мерным гулом усыплен
        И тишиной разбужен, молвил: "Так!"
        Мы ж замерли, дыханье затая:
        Быть может, современности штрихи
        Словам пустым придали скрытый смысл,
        Иль, автора любя, превознесли
        Мы труд. Не знаю. Так сидели мы;
        Петух пропел; в ту пору всякий час
        Прилежной птице чудится рассвет.
        Вдруг Фрэнсис недовольно проворчал:
        "Пустое, вздор!" - откинулся назад
        И каблуком полено подтолкнул,
        Каскады искр взметнув над очагом.
        Мы разошлись по спальням - но во сне
        Я плыл с Артуром мимо грозных скал,
        Все дальше, дальше... позже, на заре,
        Когда сквозь сон все громче отзвук дня,
        Помстилось мне, что жду среди толпы,
        А к берегу скользит ладья; на ней
        Король Артур, всем - современник наш,
        Но величавей; и народ воззвал:
        "Артур вернулся; отступила смерть".
        И подхватили те, что на холмах,
        "Вернулся - трижды краше, чем был встарь".
        И отозвались голоса с земли:
        "Вернулся с благом, и вражде - конец".
        Тут зазвонили сто колоколов,
        И я проснулся - слыша наяву
        Рождественский церковный перезвон.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к