Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Поэзия Драматургия / Сон Ким: " Пылающие Листья " - читать онлайн

Сохранить .
Пылающие листья Ким Цын Сон

        #

        Сон Ким Цын
        Пылающие листья

        Ким Цын Сон
        Пылающие листья
        Перевод с корейского Геннадия Прашкевича, Владимира Горбенко.
        О Ким Цын Соне
        Он был крупный, круглый, как сивуч, человек; казалось, его широкое круглое лицо, как у настоящего сивуча, пересекают боевые шрамы. Но, разумеется, никаких шрамов не было, были глубокие морщины. В Южно-Сахалинске он жил на улице космонавта Поповича. Когда я появлялся в доме, Ким Цын Сон встречал меня словами: "Хозяин пришел."
        Хозяином я не был.
        Мне просто нравились стихи Ким Цын Сона.
        Переводя его стихи мы с В. Горбенко пытались передать их скрытую интонацию. Невозможно передать корейскую графику, в самих начертаниях иероглифов - свой смысл, но интонацию передать можно. Стихи Ким Цын Сон резко выделялись своей оригинальностью, непохожестью на всех прочих сахалинских поэтов. А жизнь, как известно, жестко относится к тем, кто выделяется из толпы.
        В быту Ким Цын Сона называли Владимиром Сергеевичем.
        Родился он 11 сентября 1918 года во Владивостоке. Море всегда было перед его глазами. "Маленький краб, выбиваясь из сил, тщетно старается к морю пробраться..." Ким Цын Сон задолго до конца предугадал свое будущее. "Горькая участь: зеленой волной выброшен в камни, опутан травой, брошен в песках - задыхаться."
        С четырех лет Ким Цын Сон рос без отца, с десяти - без матери.
        Я узнал об этом уже после смерти Ким Цын Сона - от Зои Иннокентьевны, его вдовы. Вырастила будущего поэта родная тетка. Учился Ким Цын Сон в корейской школе, но с четырнадцати лет вынужден был зарабатывать на жизнь. В 1937 году он разделил участь всех дальневосточных советских корейцев. Сейчас мало кто помнит постановление СНК СССР, ЦК ВКП (б) от 21.08.37 за №1428-326 "О выселении корейского населения пограничных районов Дальневосточного края в Среднюю Азию". Но те, кого это постановление коснулось, никогда о нем не забывали.
        Закончив иностранное отделение (английский язык) Кзыл-Ординского пединститута, с
1946 года Ким Цын Сон жил в Ташкенте, преподавал в средней школе корейский язык, и там же, в Ташкенте, издал первые книги и там же был принят в Союз писателей СССР.
        В некотором смысле это было чудом. Ведь до 1953 года дальневосточные корейцы находилось на положении спецпереселенцев. Им было запрещено перемещаться по стране, у них не было советских паспортов, у них не было практически никаких политических и гражданских прав.
        Но времена менялись.
        Иногда мне кажется, что это вовсе не заслуга людей.
        В 1955 году Ким Цын Сон с семьей получил разрешение вернуться на Дальний Восток. Он, не колеблясь, выбрал Южно-Сахалинск. "Как тогда я взволнован, о море! Тридцать лет для тебя, что за срок? Только вот... Кожу сморщило время, валуны превратило в песок..."
        В Южно-Сахалинске Ким Цын Сон работал заместителем главного редактора корейской газеты "По ленинскому пути".
        В 1968 году в Южно-Сахалинске по приказу первого секретаря Сахалинского обкома партии П. А. Леонова в приказном порядке была закрыта единственная на весь остров корейская школа. На закрытом партийном собрании Ким Цын Сон заметил: "Если закрыли единственную корейскую школу, то кто в будущем будет читать нашу единственную корейскую газету?" Секретарю обкома слова Ким Цын Сона не понравились, а тут ещё в корейской газете по случаю празднования 20-летия со дня образования КНДР появилась редакционная статья. В её основу легли материалы одного из корреспондентов ТАСС за
6 июля 1968 года. Немедленно было отдано распоряжение отыскать в статье, ответственность за которую нес Ким Цын Сон, какой-нибудь политический криминал, и такой политический криминал, разумеется, был найден. Я уж не помню, в чем он заключался, но он был найден. Ким Цын Сона немедленно изгнали из редакции.
        Чтобы кормить семью, поэт устроился завхозом в столовую.
        Тогда это не было исключением. Тогда это было бытом. Все продолжали жить, делая вид, что ничего особенного не произошло. Только мы с В. Горбенко продолжали переводить стихи Ким Цын Сона, изредка печатая их в журналах "Дальний восток" (Хабаровск), "Байкал" (Улан-Удэ), "Сибирские огни" (Новосибирск) - подальше от Сахалина. Однажды стихи Ким Цын Сона напечатал даже софроновский "Огонек". А сам Ким Цын Сон работал завхозом в столовой. Время от времени мы встречались в его небогатом, но всегда гостеприимном доме.
        "Хозяин пришел!"
        Таинственная корейская кухня. Таинственные корейские настойки. И, как всегда, стихи. Но что-то уже незримо стояло между нами: читая свои печальные строфы, Ким Цын Сон только делал вид, что у него есть будущее.
        Он так и умер завхозом столовой.
        Но поэт может умереть завхозом провинциальной столовой, а остается в памяти поэтом. И никто, никакой режим, никакие установки ничего поделать с этим не могут.
        Геннадий Прашкевич
        ВОСПОМИНАНИЯ О КОРЕЙСКОМ ПОЭТЕ
        КИМ ЦЫН СОНЕ
        Прежде всего вспоминаю лоб:
        выпуклый, желтый, блестя пластмассой,
        он возвышался как злой сугроб
        над потемневшей от времени массой
        щек, подбородка. Сплетенье жил,
        съеденных нервами в сумрачных драках.
        Он по-корейски кричал и выл,
        он по-корейски молил и плакал.
        "Переводи, - умолял, - вводи
        слово за словом в тот мир, что спаян
        словом и делом. Переводи!
        Все - на тебе. Ведь ты - хозяин."
        Падая лбом на край стола,
        будто предчувствуя холод разлуки,
        он на мгновение умолкал,
        веки сжимал, опускал руки.
        "Переводи! - умолял. - Вводи
        в лес, где ручей никогда не смолкает,
        в ночь, где смятением махнут дожди,
        в дождь, где снега, как смятение, тают.
        Переводи! Над сиянием слов
        дух затаив, будто дышишь на свечи!"
        И он умолял говорить про любовь,
        и холод сводил его круглые плечи.
        И через безденежье, через борта
        дней, что иллюзий давно не питают:
        "Розе, - шептал он - благоухать
        злые шипы никогда не мешают."
        Ким Цын Сон
        ПЫЛАЮЩИЕ ЛИСТЬЯ

* * *
        В темноте ничего не найдешь,
        в тишине ничего не услышишь.
        Только ночью с глазами закрытыми
        можно видеть все то, что невидимо.
        Можно слышать все то, что неслышимо
        ощутить
        приближенье
        стихов.

* * *
        Черемуха осыплет белый цвет
        На тропы, приводящие к разлуке.
        О, не смотри,
        что волосами сед,
        весною и цветами пахнут руки.

* * *
        И опять весна наступает,
        сходит снег, как моя тоска,
        солнце жжет...
        Быть может, растает
        белизна
        моего
        виска?

* * *
        Хотя весна
        не вижу ласточек,
        не слышу соловья,
        и берег пуст, лишь чайки мечутся, играют,
        танцуют над водой,
        ведь море - их земля,
        они его пустынным принимают.

* * *
        Я стою в полосе прибоя
        до колен закатав штаны.
        Между мною и Солнцем дорога
        пролегла лучом золотым.
        Я колеблюсь,
        легка тревога.
        Ах, успею ли я схватить
        уходящее в море Солнце?
        А вода
        так щекочет ноги!

* * *
        Минувшей ночью набросал мороз
        на стекла стебли белоснежных роз.
        Но слаб цветок,
        не знающий земли
        все утро слезы
        по стеклу
        текли.

* * *
        На иву, как на юность, я гляжу.
        Не умолкай, невидимая птица!
        на детскую свирель похож твой плач.

* * *
        Воды напившись, не таи обиды
        на мшелый камень, что в воде лежит.
        Источник глохнет, если нет защиты,
        как гибнет воин,
        потерявший щит.

* * *
        Полвека ждал,
        был черен, как грачи.
        И жду опять
        еще пройдут полвека.
        Но цвет моих волос неотличим
        от белого
        рассеянного
        снега.

* * *
        Я у костра пью черный чай из кружки
        и, вглядываясь в небо, тороплю
        бесстрастный голос матери-кукушки:
        продли мне жизнь,
        как я мгновенья длю!
        Но голос птицы медленно стихает
        и стоит ли мгновенья торопить?
        Она мне жизнь наполнила стихами,
        чем я её сумею отдарить?

* * *
        Любовь сведет нас
        и умчится,
        и не подскажет - ждать или не ждать.
        Но стоит даже на день разлучиться
        является
        опять.

* * *
        Хлопья белые,
        сопки белые,
        бел простор
        и белы дороги.
        Лишь ворона топорщит перья,
        видно, хвастает
        черным цветом.

* * *
        Проснулся вдруг - дождь по стеклу стучит.
        Сто раз я умолял - цветов не трогай!
        Исполнилось:
        луч Солнца на цветах.

* * *
        Как утешенье, ласковый рассвет
        приходит посидеть у изголовья.
        Уж десять дней
        тебя со мною нет!

* * *
        Как мне любить тебя не просто!
        но без любви ещё трудней.
        Моя любовь к тебе, как этот остров
        моя судьба.
        Я счастлив ей.

* * *
        Луна в тишине.
        Под окном георгины.
        На стеклах и стенах бегущие тени.
        Но как мне стихами сказать о виденье?
        Жену разбужу.

* * *
        Если бы в миг единый
        выпали нам все радости,
        скопленные за полвека,
        если бы в миг единый
        выпали нам все горести,
        скопленные за полвека,
        сердце могло б не выдержать.
        Видно, не зря природа
        радостью и печалью
        равно нас наделяет.

* * *
        Луна на облаке
        и в озере.
        И мы над облаком
        и озером
        по Млечному Пути плывем.
        Будь осторожен в хрупком чёлне,
        будь осторожен в хрупком чёлне,
        и не задень луну веслом.

* * *
        Мне сладок чай.
        Блажен познавший сладость.
        Как крабьи глазки пляшут пузырьки.
        О аромат,
        дарующий нам радость!

* * *
        Когда рябины осенью краснеют,
        закатным светом озаряя землю,
        я с милой по бульвару прохожу.
        Смотрите! - и лицо её румяно.

* * *
        Чайка летит над гребнем,
        гребень летит под небо,
        пуст горизонт и бел.
        Сделайте что-нибудь, сделайте,
        чтобы и я полетел!

* * *
        Весной есть вербы,
        летом есть цветы,
        а осенью - рябин тугие кисти.
        Не их дарю,
        не их просила ты,
        несу тебе пылающие листья.

* * *
        Кончена рыбалка.
        Ни одной
        рыбы не поймал я в этот день.
        И друзья смеются надо мной,
        дескать, помешала парню лень.
        И никто не увидал из них,
        как в ручье поймал я этот стих.

* * *
        Я иву у дороги посадил.
        Мне грустно потому что, уезжая,
        Хранить её людей не попросил.

* * *
        Душистый стог сена,
        огромный, как волна.
        От запахов его
        я пьян, как от вина.
        Скошу я всю траву,
        Оставьте одного.
        Прожить я здесь хочу
        до самых холодов.

* * *
        О, если бы ты выбор мне дала!
        Отвергнув предложение любое,
        я выбрал бы Луну
        она бела,
        и море
        оно всюду голубое.

* * *
        Я русалку слепил из песка,
        но судьбой уготовано горе:
        испугавшись седого виска,
        уплыла она в синее море.
        Я другую слепил тотчас.
        Длинноногая, с грудью нежной,
        она цветом раскосых глаз
        вдруг напомнила мне о прежней.
        Был я хитр: не дал ей хвоста,
        чтоб уйти не сумела в море.
        Но судьбой уготовано горе:
        не по мне её красота.

* * *
        На вершине горы скалистой
        я стою, дрожа от восторга.
        Близость черной бездонной бездны
        поднимает меня, как крылья.
        Улечу в голубое небо!
        а рука
        мох зеленый гладит.

* * *
        Небо - голубое,
        Солнце - ярко-красное,
        белая - Луна.
        Отчего все в мире
        тысячи оттенков,
        тысячи расцветок,
        радужных, когда
        небо - голубое,
        Солнце - ярко-красное,
        белая - Луна.

* * *
        Защищаясь от бурь, я должен иметь характер,
        Что бы ни было, но себя я не должен в бурях терять.
        Неуступчив с врагами, я с друзьями и с милой нежен:
        дикой розе шипы
        не мешают благоухать.

* * *
        Луну в саду я жду опять.
        О, долгое дыханье ночи!
        А туча ждет, когда уйду я спать,
        и показать Луну не хочет.

* * *
        Продрогшая Луна вплыла в мое окно,
        на краешке моей циновки примостилась.
        Хотел Луну укрыть - пусть будет ей тепло,
        она за темным облаком
        укрылась.

* * *
        Маленький краб, выбиваясь из сил,
        тщетно старается к морю пробраться.
        Горькая участь: зеленой волной
        выброшен в камни, опутан травой,
        брошен в песках задыхаться.

* * *
        Жаждущий роет колодец.
        Жаждущий ищет воду.
        Но если он видеть не хочет
        жажду всего народа,
        станет могилой колодец.

* * *
        Дверь распахну, и сразу же мороз
        лучами звезд щеки моей коснется.
        И вновь надежда давняя проснется:
        не молодость ли
        Новый год
        принес?

* * *
        Дома в снегу,
        стога в снегу,
        в снегу на речке лед.
        В снегах дорожку разгребу
        по ней весна придет.

* * *
        Любая песнь мне, знаю, по плечу,
        я соловьем в ночи могу залиться.
        Я так запел бы!..
        Лучше помолчу,
        чтоб не спугнуть неведомую птицу.

* * *
        Как тогда я взволнован, о, море!
        Тридцать лет для тебя что за срок?
        Только вот
        кожу сморщило время,
        валуны превратило в песок.

* * *
        З.И.
        Ты сердишься, что "милой" посвящать
        я стал стихи, но это так и надо:
        они - слова, которые когда-то
        Я просто не успел тебе сказать.

* * *
        Во всем и всюду остров мой неистов
        в тайфуне, в ливне, в трепете куста,
        и даже в том, что птицы в месяц листьев
        шумят на ветках
        громче, чем листва.
        Геннадий Прашкевич
        ПРОЩАНИЕ С КОРЕЙСКИМ ПОЭТОМ
        КИМ ЦЫН СОНОМ
        Не умолкай невидимая птица,
        на детскую свирель похож твой плач.
        "Теперь ты точен.
        Может получиться."
        Он ничего не видит, но он зряч.
        "Переводи, - твердит. - Еще страницу!
        и желтым ногтем по столу стучит.
        Переводи! Ведь ты услышал птицу.
        Теперь ты знаешь, в ком она кричит."
        Шипы и розы. Из какой корысти
        он выбирал? Грехи его легки.
        Мы знаем, как пылают наши листья
        летящие в огонь черновики.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к