Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Поэзия Драматургия / Случевский Константин: " На Разные Случаи И Смесь " - читать онлайн

Сохранить .
На разные случаи и смесь Константин Случевский

        #

        Константин Случевский
        НА РАЗНЫЕ СЛУЧАИ И СМЕСЬ

        ПОСЛЕ ПОХОРОН Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО

        И видели мы все явленье эпопеи…
        Библейским чем-то, средневековым,
        Она в четыре дня сложилась с небольшим
        В спокойной ясности и красоте идеи!

        И в первый день, когда ты остывал
        И весть о смерти город обегала,
        Тревожной злобы дух недоброе шептал,
        И мысль людей глубоко тосковала…

        Где вы, так думалось, умершие давно,
        Вы, вы, ответчики за раннюю кончину,
        Успевшие измять, убить наполовину
        И этой жизни чистое зерно!

        Ваш дух тлетворный от могил забытых
        Деянье темное и после вас вершит,
        От жил, в груди его порвавшихся, открытых,
        От катафалка злобно в нас глядит…

        И день второй прошел. И вечер, наступая,
        Увидел некое большое торжество:
        Толпа собралась шумная, живая,
        Другого чествовать, поэта твоего!..
        Гремели песни с освещенной сцены,
        Звучал с нее в толпу могучий сильный стих,
        И шли блестевшие огнями перемены
        Людей, костюмов и картин живых…

        И в это яркое и пестрое движенье,
        Где мягкий голос твой - назначен был звучать,
        Внесен был твой портрет,  - как бледное виденье,
        Нежданной смерти ясная печать!
        И он возвысился со сцены - на престоле,
        В огнях и звуках, точно в ореоле…
        И веяло в сердца от этого всего
        Сближением того, что живо, что мертво,
        Рыданьем, радостью, сомненьями без счета,
        Всей страшной правдою «Бесов» и «Идиота»!..
        Тревожной злобы дух - он уставал шептать!
        Надеяться хотелось, верить, ждать!..

        Три дня в туманах солнце заходило,
        И на четвертый день, безмерно велика,
        Как некая духовная река,
        Тебя толпа в могилу уносила…
        Зима, испугана как будто, отступила
        Пред пестротой явившихся цветов!
        Качались перья пальм и свежестью листов
        Сияли лавры, мирты зеленели!
        Разумные цветы слагались в имена,
        В слова, как будто говорить хотели…
        Чуть видной ношею едва отягчена,
        За далью серой тихо исчезая,
        К безмолвной лавре путь свой направляя,
        Тихонько шла река, и всей своей длиной
        Вторила хорам, певшим: «Упокой!»
        В умах людских, печальных и смущенных,
        Являлась мысль: чем объяснить полней -
        Стремленье волн людских и стягов похоронных,  -
        Как не печалью наших тяжких дней,
        В которых много так забитых, оскорбленных,
        Непризнанных, отверженных людей?
        И в ночь на пятый день, как то и прежде было,
        Людей каких-то много приходило
        Читать Псалтырь у головы твоей…
        Там ты лежал под сенью балдахина,
        И вкруг тебя, как стройная дружина
        Вдруг обратившихся в листву богатырей,
        Из полутьмы собора проступая
        И про тебя былину измышляя,
        Задумчивы, безмолвны, велики,
        По кругу высились лавровые венки!
        И грудой целою они тебя покрыли,
        Когда твой яркий гроб мы в землю опустили…
        Морозный ветер выл… Но ранее его
        Заговорила сдержанная злоба
        В догонку шествию довременного гроба!
        По следу свежему триумфа твоего
        Твои товарищи и из того же круга,
        Служащие давно тому же, что и ты,  -
        Призванью твоему давали смысл недуга,
        Тоске предвиденья - смысл тронутой мечты!
        Да, да, действительно - бессмертье наступало,
        Заговорило то, что до того молчало
        И распинало братьев на кресты!

        И приняла тебя земля твоей отчизны;
        Дороже стала нам одною из могил
        Земля, которую, без всякой укоризны,
        Ты так мучительно и смело так любил!

        КОЛЛЕЖСКИЕ АСЕССОРЫ

        В Кутаисе и подле, в окрестностях,
        Где в долинах, над склонами скал,
        Ждут развалины храмов грузинских,
        Кто бы их поскорей описал…

        Где ни гипс, ни лопата, ни светопись
        Не являлись работать на спрос;
        Где ползут по развалинам щели,
        Вырастает песчаный нанос;

        Где в глубоком, святом одиночестве
        С куполов и замшившихся плит,
        Как аскет, убежавший в пустыню,
        Век, двенадцатый счетом, глядит;

        Где на кладбищах, вовсе неведомых,
        В завитушках крутясь, письмена
        Ждут, чтоб в них знатоки разобрали
        Разных, чуждых людей имена,  -

        Там и русские буквы читаются!
        Молчаливо улегшись рядком,
        Все коллежские дремлют асессоры
        Нерушимым во времени сном.

        По соседству с забытой Колхидою,
        Где так долго стонал Прометей;
        Там, где Ноев ковчег с Арарата
        Виден изредка в блеске ночей;

        Там, где время, явившись наседкою,
        Созидая народов семьи,
        Отлагало их в недрах Кавказа,
        Отлагало слои на слои;

        Где совсем первобытные эпосы
        Под полуденным солнцем взросли,  -
        Там коллежские наши асессоры
        Подходящее место нашли…

        Тоже эпос! Поставлен загадкою
        На гробницах армянских долин
        Этот странный, с прибавкою имени
        Не другой, а один только чин!

        Говорят, что в указе так значилось:
        Кто Кавказ перевалит служить,
        Быть тому с той поры дворянином,
        Знать, коллежским асессором быть…

        И лежат эти прахи безмолвные
        Нарожденных указом дворян…
        Так же точно их степь приютила,
        Как и спящих грузин и армян!

        С тем же самым упорным терпением
        Их плывучее время крушит,
        И чуть-чуть нагревает их летом,
        И чуть-чуть по зиме холодит!

        Тот же коршун сидит над гробницами,
        Равнодушен к тому, кто в них спит!
        Чистит клюв, обагренный добычей,
        И за новою зорко следит!

        Одинаковы в доле безвременья,
        Равноправны, вступивши в покой:
        Прометей; и указ, и Колхида,
        И коллежский асессор, и Ной…

        ПОСЛЕ КАЗНИ В ЖЕНЕВЕ

        Тяжелый день… Ты уходил так вяло…
        Я видел казнь: багровый эшафот
        Давил как будто бы сбежавшийся народ,
        И солнце ярко на топор сияло.

        Казнили. Голова отпрянула, как мяч!
        Стер полотенцем кровь с обеих рук палач,
        А красный эшафот поспешно разобрали,
        И увезли, и площадь поливали.

        Тяжелый день… Ты уходил так вяло…
        Мне снилось: я лежал на страшном колесе,
        Меня коробило, меня на части рвало,
        И мышцы лопались, ломались кости все…

        И я вытягивался в пытке небывалой
        И, став звенящею, чувствительной струной,  -
        К какой-то схимнице, больной и исхудалой,
        На балалайку вдруг попал едва живой!

        Старуха страшная меня облюбовала
        И нервным пальцем дергала меня,
        «Коль славен наш господь» тоскливо напевала,
        И я вторил ей - жалобно звеня!..

«Забыт обычай похоронный…»

        Забыт обычай похоронный!
        Исчезли факелов ряды,
        И гарь смолы, и оброненный
        Огонь - горящие следы!

        Да, факел жизни вечной темой
        Сравненья издавна служил!
        Как бы объятые эмблемой,
        Мы шли за гробом до могил!

        Так нужно, думалось. Смиримся!
        Жизнь - факел! Сколько их подряд!
        Мы все погаснем, все дымимся,
        А искры после отгорят.

        Теперь другим, новейшим чином
        Мы возим к кладбищам людей;
        Коптят дешевым керосином
        Глухие стекла фонарей;

        Дорога в вечность не дымится,
        За нами следом нет огня,
        И нет нам времени молиться
        В немолчной сутолоке дня;

        Не нарушаем мы порядка,
        Бросая искры по пути,
        Хороним быстро, чисто, гладко -
        И вслед нам нечего мести!

        НА РАЗДЕЛЬНОЙ
        (После Плевны)

        К вокзалу железной дороги
        Два поезда сразу идут;
        Один - он бежит на чужбину,
        Другой же - обратно ведут.

        В одном по скамьям новобранцы,
        Все юный и целый народ;
        Другой на кроватях и койках
        Калек бледноликих везет…

        И точно как умные люди,
        Машины, в работе пыхтя,
        У станции ход уменьшают,
        Становятся ждать, подойдя!

        Уставились окна вагонов
        Вплотную стекло пред стеклом;
        Грядущее виделось в этом,
        Былое мелькало в другом…

        Замолкла солдатская песня,
        Замялся, иссяк разговор,
        И слышалось только шаганье
        Тихонько служивших сестер.

        В толпе друг на друга глазели:
        Сознанье чего-то гнело,
        Пред кем-то всем было так стыдно
        И так через край тяжело!

        Лихой командир новобранцев,  -
        Имел он смекалку с людьми,  -
        Он гаркнул своим музыкантам:
        «Сыграйте ж нам что, черт возьми!»

        И свеялось прочь впечатленье,
        И чувствам исход был открыт:
        Кто был попрочней - прослезился,
        Другие рыдали навзрыд!

        И, дым выпуская клубами,
        Машины пошли вдоль колей,
        Навстречу судьбам увлекая
        Толпы безответных людей…

«Новый год! Мой путь - полями…»

        Новый год! Мой путь - полями,
        Лесом, степью снеговой;
        Хлопья, крупными звездами,
        Сыплет небо в мрак ночной.

        Шапку, плечи опушает,
        Смотришь крепче и сильней!
        Все как будто вырастает
        В белом саване полей…

        В приснопамятные годы
        Не такой еще зимой
        Русь спускала недороды
        С оснеженных плеч долой.

        Отливала зеленями,
        Шла громадой на покос!
        Ну, ямщик, тряхни вожжами,
        Знаешь: малость день подрос!

        СНЫ

        В деревне под столицею
        Драгунский полк стоит,
        Кипят котлы, ржут лошади,
        И генерал кричит…

        Качая коромыслами,
        Веселою толпой,
        Приходят утром девушки
        К колодцу за водой.

        Пестры одежды легкие,
        Бойка, развязна речь;
        Подвязаны передники
        Почти у самых плеч.

        Как будто в древней древности,
        Идя на грязный двор,
        Так подвязали бабушки -
        Так носят до сих пор.

        Живые глазки заспаны,
        Измяты ленты кос,
        Пылают щеки плотные
        Огнем последних грез.

        И видно, как, незримые,
        Под шепот тишины,
        Ласкали, целовали их
        Полуночные сны;

        Как эти сны оставили,
        Сбежавши впопыхах,
        На пальцах кольца медные
        И фабру на щеках!

«Улыбнулась как будто природа…»

        Улыбнулась как будто природа,
        Миновал Спиридон-поворот,
        И, на смену отжившего года,
        Народилось дитя - Новый год!

        Вьются кудри! Повязка над ними
        Светит в ночь Вифлеемской звездой!
        Спит земля под снегами немыми -
        Но поют небеса над землей.

        Скоро, скоро придет пробужденье
        Вод подземных и царства корней,
        Сгинет святочных дней наважденье
        В блеске вешних, ликующих дней;

        Глянут реки, озера и море,
        Что зимою глядеть не могли,
        И стократ зазвучит на просторе
        Песнь небесная в песнях земли.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к