Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Поэзия Драматургия / Самойлов Давид: " Струфиан " - читать онлайн

Сохранить .
Струфиан Давид Самойлович Самойлов

        # Уже много лет ведутся споры: был ли сибирский старец Федор Кузмич императором Александром I... Александр "Струфиана" погружен в тяжелые раздумья о политике, будущем страны, недостойных наследниках и набравших силу бунтовщиках, он чувствует собственную вину, не знает, что делать, и мечтает об уходе, на который не может решиться (легенду о Федоре Кузьмиче в семидесятые не смаковал только ленивый - Самойлов ее элегантно высмеял). Тут-то и приходит избавление - не за что-то, а просто так. Давид Самойлов в этой поэме дал свою версию событий: царя похитили инопланетяне.  Да-да, прилетели пришельцы и случайно уволокли в поднебесье венценосного меланхолика - просто уставшего человека.
        Конечно, в "трактате Кузьмича" Самойлов пародировал солженицынское "Письмо вождям" (только подсмеивался над якобы патриархально-утопическим проектом автор одновременно писавшихся "Цыгановых"). Конечно, Самойлов с симпатией рисует "лейб-гвардии бунтовщиков" (только ведь знает, чем их заваруха кончится). Но поэма все же не о них - не о тех, кто так или иначе остался на посту (занятно, что часовой, видевший приземление странного объекта, умер на месте), а о том, кто мигом от всего избавился. Ушел в бессрочный отпуск. И пусть дует сильный ветер в Таганроге, пусть рвется вперед история, пусть остаются нерешенными неразрешимые вопросы:
        А неопознанный предмет,
        Летел себе среди комет.

        (НЕДОСТОВЕРНАЯ ПОВЕСТЬ)

1

         А где-то, говорят, в Сахаре,
         Нашел рисунки Питер Пэн:
         Подобные скафандрам хари
         И усики вроде антенн,
         А может - маленькие роги.
         (Возможно - духи или боги, -
         Писал профессор Ольдерогге.)

2

         Дул сильный ветер в Таганроге,
         Обычный в пору ноября.
         Многообразные тревоги
         Томили русского царя,
         От неустройства и досад
         Он выходил в осенний сад
         Для совершенья моциона,
         Где кроны пели исступленно
         И собирался снегопад.
         Я, впрочем, не был в том саду
         И точно ведать не могу,
         Как ветры веяли морские
         В том достопамятном году.
         Есть документы, дневники,
         Но верным фактам вопреки
         Есть данные кое-какие.
         А эти данные гласят
         (И в них загадка для потомства),
         Что более ста лет назад
         В одной заимке возле Томска
         Жил некий старец непростой,
         Феодором он прозывался.
         Лев Николаевич Толстой
         Весьма им интересовался.
         О старце шел в народе слух,
         Что, не в пример земным владыкам,
         Царь Александр покинул вдруг
         Дворец и власть, семейный круг
         И поселился в месте диком.
         Мне жаль всегда таких легенд!
         В них запечатлено движенье
         Народного воображенья.
         Увы! всему опроверженье -
         Один престранный документ,
         Оставшийся по смерти старца:
         Так называемая 'тайна' -
         Листы бумаги в виде лент,
         На них - цифирь, и может статься,
         Расставленная не случайно.
         Один знакомый программист
         Искал загадку той цифири
         И сообщил: 'Понятен смысл
         Ее, как дважды два - четыре.
         Слова - 'а крыют струфиан' -
         Являются ключом разгадки'.
         И излагал - в каком порядке
         И как случилось, что царя
         С отшельником сошлись дороги...

3

         Дул сильный ветер в Таганроге,
         Обычный в пору ноября.
         Топталось море, словно гурт,
         Захватывало дух от гула.
         Но почему-то в Петербург
         Царя нисколько не тянуло.
         Себе внимая, Александр
         Испытывал рожденье чувства,
         Похожего на этот сад,
         Где было сумрачно и пусто.
         Пейзаж осенний был под стать
         Его душевному бессилью.
         - Но кто же будет за Россию
         Перед всевышним отвечать?
         Неужто братец Николай,
         Который хуже Константина...
         А Миша груб и шелопай...
         Какая грустная картина!.. -
         Темнел от мыслей царский лик
         И делался me'lancolique.
         - Уход от власти - страшный шаг.
         В России трудны перемены...
         И небывалые измены
         Сужают душный свой кушак...
         Одиннадцатого числа
         Царь принял тайного посла.
         То прибыл унтер-офицер
         Шервуд, ему открывший цель
         И деятельность тайных обществ.
         - О да! Уже не только ропщут! -
         Он шел, вдыхая горький яд
         И дух осеннего убранства.
         - Цвет гвардии и цвет дворянства!
         А знают ли, чего хотят?..
         Но я им, впрочем, не судья...У нас цари, цареубийцы
         Не знают меж собой границы
         И мрут от одного питья...
         Ужасно за своим плечом
         Все время чуять тень злодея...
         Быть жертвою иль палачом... -
         Он обернулся, холодея.
         Смеркалось. Облачно, туманно
         Над Таганрогом. И тогда
         Подумал император:
         - Странно,
         Что в небе светится звезда...

4

         - Звезда! А может, божий знак? -
         На небо глянув, думал Федор
         Кузьмин. Он пробрался обходом
         К ограде царского жилья.
         И вслушивался в полумрак.
         Он родом был донской казак.
         На Бонапарта шел походом.
         Потом торговлей в Таганроге
         Он пробавлялся год за годом И
         вдруг затосковал о боге
         И перестал курить табак.
         Торговлю бросил. Слобожанам
         Внушал Кузьмин невольный страх.
         Он жил в домишке деревянном
         Близ моря на семи ветрах.
         Уж не бесовское ли дело
         Творилось в доме Кузьмина,
         Где часто за полночь горела
         В окошке тусклая свеча!
         Кузьмин писал. А что писал
         И для чего - никто не знал.
         А он, под вечный хруст прибоя,
         Склонясь над стопкою бумаг,
         Который год писал: 'Благое
         Намеренье об исправленье
         Империи Российской'. Так
         Именовалось сочиненье,
         Которое, как откровенье,
         Писал задумчивый казак.
         И для того стоял сейчас
         Близ императорского дома,
         Где было все ему знакомо -
         Любой проход и каждый лаз -
         Феодор неприметной тенью,
         Чтоб государю в ноги пасть,
         Дабы осуществила власть
         'Намеренье об исправленье'.

5

         Поскольку не был сей трактат
         Вручен (читайте нашу повесть),
         Мы суть его изложим, то есть
         Представим несколько цитат.
         'На нас, как ядовитый чад,
         Европа насылает ересь.
         И на Руси не станет через
         Сто лет следа от наших чад.
         Не будет девы с коромыслом,
         Не будет молодца с сохой.
         Восторжествует дух сухой,
         Несовместимый с русским смыслом.
         И эта духа сухота
         Убьет все промыслы, ремесла;
         Во всей России не найдется
         Ни колеса, ни хомута.
         Дабы России не остаться
         Без колеса и хомута,
         Необходимо наше царство
         В глухие увести места -
         В Сибирь, на Север, на Восток,
         Оставив за Москвой заслоны,
         Как некогда увел пророк
         Народ в предел незаселенный'.
         'Необходимы также меры
         Для возвращенья старой веры.
         В никонианстве есть порок,
         И суть его - замах вселенский.
         Руси сибирской, деревенской
         Пойти сие не может впрок'.
         В провинции любых времен
         Есть свой уездный Сен-Симон.
         Кузьмин был этого закала.
         И потому он излагал
         С таким упорством идеал
         Российского провинциала.
         И вот настал высокий час
         Вручения царю прожекта.
         Кузьмин вздохнул и, помолясь,
         Просунул тело в узкий лаз.

6

         Дом, где располагался царь,
         А вместе с ним императрица,
         Напоминал собою ларь,
         Как в описаньях говорится,
         И выходил его фасад
         На небольшой фруктовый сад.
         От моря дальнобойный гул
         Был слышен - волны набегали.
         Гвардеец, взяв на караул,
         Стоял в дверях и не дыхнул.
         В покоях свечи зажигали.
         Барон Иван Иваныч Дибич
         Глядел из кабинета в сад,
         Стараясь в сумраке увидеть,
         Идет ли к дому Александр.
         А государь замедлил шаг,
         Увидев в небе звездный знак.
         Кузьмин шел прямо на него,
         Готовый сразу падать ниц.
         Прошу запомнить: таково
         Расположенье было лиц -
         Гвардеец, Дибич, государь
         И Федор, обыватель местный, -
         Когда послышался удар
         И вдруг разлился свет небесный.
         Был непонятен и внезапен
         Зеленоватый свет. Его,
         Биясь как сердце, источало
         Неведомое существо,
         Или скорее вещество,
         Которое в тот миг упало
         С негромким звуком, вроде 'пах!',
         Напоминавшее колпак
         Или, точнее, полушарье,
         Чуть сплюснутое по бокам,
         Производившее шуршанье,
         Подобно легким сквознякам...
         Оно держалось на лучах,
         Как бы на тысяче ресничин.
         В нем свет то вспыхивал, то чах,
         И звук, напоминавший 'пах!',
         Был страшноват и непривычен.
         И в том полупрозрачном теле
         Уродцы странные сидели,
         Как мог потом поклясться Федор,
         На головах у тех уродов
         Торчали небольшие рожки,
         Пока же, как это постичь
         Не зная, завопил Кузьмич
         И рухнул посреди дорожки,
         Он видел в сорока шагах,
         Как это чудо, разгораясь,
         Вдруг поднялось на двух ногах
         И встало, словно птица страус.
         И тут уж Федор пал в туман,
         Шепча: 'Крылатый струфиан...'
         В окно все это видел Дибич,
         Но не успел из дому выбечь.
         А выбежав, увидел - пуст
         И дик был сад.
         И пал без чувств...
         Очнулся.
         На часах гвардейца
         Хватил удар.
         И он был мертв,
         Неподалеку был простерт
         Свидетель чуда иль злодейства,
         А может быть, и сам злодей.
         А больше не было людей.
         И понял Дибич, сад обшаря,
         Что не хватало государя.

7

         Был Дибич умный генерал
         И голову не потерял,
         Кузьмин с пристрастьем был допрошен
         И в каземат тюремный брошен,
         Где бредил словом 'струфиан'.
         Елизавете Алексевне
         Последовало донесенье,
         Там слез был целый океан.
         Потом с фельдъегерем в столицу
         Послали экстренный доклад
         О том, что августейший брат
         Изволил как бы... испариться.
         И Николай, великий князь,
         Смут или слухов убоясь,
         Велел словами манифеста
         Оповестить, что царь усоп.
         Гвардейца положили в гроб
         На императорское место.

8

         А что Кузьмин? Куда девался
         Истории свидетель той,
         Которым интересовался
         Лев Николаевич Толстой?
         Лет на десять забыт в тюрьме,
         Он в полном здравье и уме
         Был выпущен и плетью бит.
         И вновь лет на десять забыт.
         Потом возник уже в Сибири,
         Жил на заимке у купца,
         Храня секрет своей цифири.
         И привлекать умел сердца.
         Подозревали в нем царя,
         Что бросил царские чертоги.

9

         Дул сильный ветер в Таганроге,
         Обычный в пору ноября.
         Он через степи и леса
         Летел, как весть, летел на север
         Через Москву. И снег он сеял.
         И тут декабрь уж начался.
         А ветер вдоль Невы-реки
         По гладким льдам свистал сурово
         Подбадривали Трубецкого
         Лейб-гвардии бунтовщики.
         Попыхивал морозец хватский.
         Морскую трубочку куря.
         Попахивало на Сенатской
         Четырнадцатым декабря.

10

         А неопознанный предмет
         Летел себе среди комет. 

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к