Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Поэзия Драматургия / Пригов Дмитрий: " Неложные Мотивы " - читать онлайн

Сохранить .
Неложные мотивы Дмитрий Александрович Пригов

        #

        Дмитрий Пригов
        Неложные мотивы

        По мотивам поэзии Филиппова

        МОСКВА * 1995

        Предуведомление
        Это - первый сборник проекта, состоящего из тринадцати сходных.
        В чем же суть проекта и этого конкретного сборника, первого и первопричинного, как бы натолкнувшего меня на идею всего проекта?
        Конечно, конечно, и до сей поры, учитывая мой в принципе паразитический тип существования в искусстве (признаюсь, признаюсь, но не совсем в том смысле, в котором как бы от меня это признание ожидается), я писал разного рода аллюзии и вариации на стихи чужие. Но, заметьте, это были известные стихи известных поэтов, так сказать, поп-материал, сразу ставивший меня в позицию жесткого отстранения (отнюдь не соперничества, как бывало когда-то, когда великие соперничали с великими). Я был маленьким и посторонним. Я разговаривал с памятниками, мой разговор был слышен, явен и звучал только по причине их усиливающего медно-чугунного звучания. Мой же голос был слаб и убог. Даже как бы и отсутствовал вовсе, являя этим отсутствием единственную мою возможность соприсутствия с ними в качестве немого укора (но не им, не им, великим, конечно, а судьбе!). Конечно же, всякие экзистенциальные штучки вырастали только как махровые цветочки комплексов и амбиций, впрочем, вполне бессознательно, как им и должно.
        Иное дело стихи людей еще не канонизированных, моих коллег, живых современников. Я как бы входил в живой и непосредственный контакт с ними, притворяясь соавтором, толкователем, нисколько (может быть, опять-таки по собственной гордыне) не умаляясь перед ними. Но и, конечно, конечно, прилипал к ним как уже упомянутый и неистребимый в себе паразит, используя их - но уже не славу и имидж, как в случае с великими, а начальный творческий импульс, их находки и конкретные сюжетные и словесные ходы, на которые бы меня самого и не достало бы.
        Заранее прошу прощения у авторов, мной использованных, что я не испрашивал разрешения, что своим вмешательством я нарушил некое табу суверенности творческой личности (слабым оправданием мне в этом может служить моя собственная открытость любому вторжению в мою деятельность - приходите, дорогие, вторгайтесь!). При этом я соображал так: произведения этих авторов сами по себе живут, неуничтожимы, как во времени, так и в вечности - подходи, снимай с полки, наслаждайся, забывай или вовсе не знай о всяких там перелицовщиках и мусорщиках.
        Тем более, опусами по мотивам чьих-то творений баловались и до меня многие великие, так что сам жанр нарушения подобного табу как бы введен в традицию, окультурен и может быть списан на шутки и проделки великих, и в наше время не выглядит уже столь варварски, как иногда казалось и мне самому в процессе затрагивания грубыми пальцами тонкой плоти чужих творческих порождений.
        Естественно, я отбирал стихи, чем-то меня затронувшие, отбирал я их и в сборниках, и в периодической публикации.
        При этом присутствовала задняя немного жалостливая мысль: может, кто-нибудь из этих тринадцати мной используемых станет со временем известен, и я, как на подножке трамвая, зайцем, может быть, проникну в прихожую вечности. А что - такое бывало, бывало. Все-таки в тринадцать, вернее, учитывая и себя, в четырнадцать раз больше вероятность подобного. А уж коли станется и моему недостойному имени послужить каким-то своим пригодившимся боком истории, то уж буду рад, счастлив помянуть там и имена моих соратников по данному проекту.
        Да, и напоследок,  - все слабости, неувязки, неловкости и несуразности, а порой и непристойности прошу, конечно же, списать на мой счет как проявление низости, несуразности и суетливости моей натуры. Оригиналы тут ни при чем.

* * *
        Коснулся разговор высокого
        Все стихли, как налившись соком
        Неведомого
        Как будто острою осокою
        Коснулись тела, и осока
        Вдруг налилась девичьим телом
        И неземным самоотдельным
        Цветком махровым расцвела
        Так вот было
        В наши времена

* * *
        Ты видишь, разве ж я не лью
        Не проливаю
        Немытые большие слёзы? -
        Рыдает Роза Соловью
        О Господи, когда бы в розе
        Всё дело было!
        Вон, страна рушится!
        Кровь льётся!
        Города, как Сталинград,
        погребены под собственными останками! -
        Об этом, об этом надо!

* * *
        Ребёнок чистит пальчики
        От мокрого песка
        К нему подходят мальчики
        Местные
        Его берёт тоска
        Но они проходят кучкою
        Неясно веселясь
        И он безумной Жучкою
        Вдруг
        Виляя и виясь
        На четырёх лохматых лапах
        В ужасе летит за ними
        Лая и задыхаясь

* * *
        Однообразный ход вещей -
        Летают мухи преотлично
        Я наварю к обеду щей
        Жирных
        Правда скорее символично
        Чем реально
        И станет хорошо и скучно
        Глядь - за спиною кто-то скушал
        Всё
        Не мыши ведь

* * *
        Я безумен, но ругать
        Бабушка не станет
        Безумная же
        Меня
        Хорошо в полях гулять
        На колхозном стане
        По осени
        Ноги в грязи извозив
        Ой, как сладко! сладко!
        Вон, уже лежит в грязи
        Тёплой
        Дивная солдатка
        Меня ожидая

* * *
        Есть некъя низменная часть
        От целого меня
        Что воспалив дурную страсть
        И вдруг переменя
        Меня
        Нежного
        Тихого
        Целиком переменя
        Бросает в некий страшный омут
        А ведь могло б всё по-другому
        Выйти
        Между нами
        Двоими

        По мотивам поэзии Юлии Куниной

        ЛОНДОН * 1994

        Предуведомление
        Ясно дело, что по мотивам не любой поэзии можно писать. Но и ясно, что к поэзии, послужившей мотивом к написанию этих опусов, они имеют весьма условное отношение. Но что же их тогда связывает? Трудно сказать. Зачастую - просто удачно и вовремя брошенный взгляд на прилавок, где долго, не привлекая ничьего внимания, пылилась эта книжонка. Я не хочу сказать, что эти стихи не имели, кроме меня, иного читателя (хотя так хотелось бы), но мое прочтение, по определению данного труда, есть наиболее пристальное и пристрастное. Оно есть сильное толкование. То есть такое толкование, которое зачастую мало что оставляет от толкуемого материала.

* * *
        Вот и сошлось две подруги
        На просеке, как листа
        Белизна
        Нетронутая
        Но мы не любили друг друга
        Я гордой была, ты - проста
        Была
        Но я гордой была по-простому
        А ты простою была, но истому
        Гордости
        Прочитывала я на твоём лице

* * *
        Нагие обовьём друг друга
        Как спирали
        Но я тебя не вижу, ты так туго
        Скручен
        Вниз головой, как Пётр - сначала
        Тебя ещё я различала
        По пульсу
        А после - после по причине
        Понятной
        Тебя уже в своей вагине
        Различала лишь
        Обнаружила
        Различила

* * *
        Какою-то силой несома
        При позднекитайской луне
        Бывает вот так хромосома
        Опомнится тихо во мне
        И вскинется где-то под кожей
        В тиши: Я хочу быть такой же
        Как она -
        Но ведь ты же малюсенькая! -
        А я вырасту! -
        Тогда и поговорим

* * *
        Когда лимонная луна
        Нависнет над собачьей миской
        И вдруг увидит: пусто, склизко
        А где собака?  - Так она
        Давно уже сошла с ума
        Тебе разве не передавали? -
        Нет. Жаль. Хорошая была собака. -
        Да уж, действительно хорошая

* * *
        Их муки вечные не ждут
        Сволочей
        Привыкших
        Спокойны их сердца
        Посткоммунистические
        Да, им к лицу их подлый труд -
        До кончиков конца
        Их!
        Ишь -
        Раскраснелись даже

* * *
        Бесстыдные немыслимые вещи
        С улыбкою мне шепчет по ночам
        Он! -
        Кто? -
        Не знаю
        И груди топчет и рукою ищет! -
        Что ищет? -
        Да противоположное очам! -
        А что очам-то противоположное? -
        А и сказать не могу! -
        Почему же это? -
        Стыдливая я

* * *
        Два чёрных яда, сладкие на вкус
        Я знаю их, но путаю упорно -
        Один из них как Плотиновый Нус
        Другой из них пустой и просто чёрный
        Но оба страшно ядовитые
        Однако для меня безвредные
        А вот ребёнок в руки их берёт
        Тихо! -
        Посмотрим же, какой он изберёт

* * *
        Стояли тихо у дверей
        В вечерний поздний час
        Как тени
        И шустрый маленький еврей
        Как мышка между нас
        В дом прошмыгнул
        Вот я сейчас его кнутом! -
        О ком ты?  - Я о том
        Еврее! -
        Каком еврее? -
        Ну, что в дом прошмыгнул! -
        Да ты путаешь что-то

        По мотивам поэзии Дубинчика

        ЛОНДОН * 1995

        Предуведомление
        Вот еще один камень в основание того благостного времени, когда поэты, как последние из способных на то людских особей (так положено, полезно и осмысленно - их взаимоотталкивание и противостояние как символ и явление предельной человеческой самости в ее предельном напряжении самопознания и становления), возлюбят друг друга и писания друг друга. И станут всматриваться в чужие слова, пытаясь их постичь и преобразовать в свои. Когда письмо станет не коллективным, а соборным - письмом одного общего текста, с малыми вариациями в виде ныне вам представляемых, в жанре "по мотивам поэзии…"

* * *
        Посидели мы долго, душевно
        И причина прямая была -
        Дом над Волгой и прочьи дела
        И какой-то больной там душевно
        Не наш
        По-тибетски, мучительно долго
        Выл над неописуемой Волгой
        Уплывающей

* * *
        Та улица с пожухлой крапивой
        Шаболовка
        В которую без памяти влюблён
        С детства
        И будочка с непробованным пивом -
        Ребёнок ещё всё-таки
        И прочее, и прочее, и клён
        И тополь
        Где я стоял, впервые холодея
        Не помню от чего, как Галатея
        Ещё только антропоподобная

* * *
        Вот поеду в гости я к Марине
        С поезда сойду и поверну
        К дачам
        И помажу зубы поморином
        К ночи
        В одеяло её тело заверну
        Молодое
        Упругое
        Детективную возьму какую книгу
        И пойдёт, пойдёт себе писать интрига
        Детективная
        Аж до рассвета

* * *
        Что наморщила нос
        Как японский цунами
        Разве же между нами
        Как аватарами вечности
        Этот странный вопрос
        Ориентальный? -
        Нет
        Нам бы, право, домчаться
        Друг до друга
        Мы ведь все - домочадцы
        Запредельного
        Нездешнего

* * *
        Не считай меня самцом
        Мерзопакостным Отелло
        Я лишь слабый, слабый сон
        Чей-то
        Слаботочная антенна
        Самоориентирующаяся
        Возбуждающаяся только
        На те, неведомые токи
        Из космоса
        А так я - чистейшее хвойное стояние

* * *
        Холодные и бархатные
        Как сугробы плечи
        А мы такие крохотные
        Как мышки, как предтечи
        Мышек
        Стучим себе коленками
        В подземелье
        И лишь порою: Лекаря!
        Лекаря! -
        Доносится -
        Барыне опять не по себе! -
        Посмеиваемся мы
        Мы-то знаем

* * *
        Давай-ка в рассеянный альт
        Нальём лиловатый асфальт
        По горло
        А после с тобою вдвоём
        В соседний снесём водоём
        Его
        А после на смуглую грудь
        Твою
        Нальём тёмно-серую ртуть
        Тускло поблёскивающую
        А после обоих сравним
        Тебя и альт -
        Которому больше нимб
        Страдания и превозмогания
        Подходит

        По мотивам поэзии Вайнштейна

        ЛОНДОН * 1995

        Предуведомление
        Почти моментально после начала этого проекта (письма по мотивам) я обнаружил то, что, собственно, и должен был обнаружить, что, собственно, лежало на поверхности: и так любое наше письмо есть письмо по мотивам. По мотивам всего безумно понаписанного за всю историю человечества. Осознаём мы это или нет - неважно. Знаем ли мы конкретные адреса наших мотивов, или же они сокрыты, по причине их бесчисленного потребления на протяжении тысячелетий, от нас в своей явленной откровенности,  - неважно. Вся разница между нами, пишущими, просто в ясности понимания этого и в смирении принятия сей позиции и сего способа неличной артикуляции как бы личного.

* * *
        В оттенках детского испуга
        Как будто что-то там дышало
        Мягкое
        А после маленькое жало
        Высунулось
        Я прошептала: Полно, Пуго! -
        Что за Пуго?? -
        Ну, который застрелился
        Так вот
        Средь политических отвесов
        Нет кроме смертных интересов
        Смертельных, в смысле
        Никаких иных
        Интересов

* * *
        Пока ускользающий дух
        Скользит за прозрачную ширму
        Шёлковую
        Мы здесь опознали лишь двух
        Его аватар - Перво-Шиву
        И Перво-Будду
        Мистификационных
        Когда же она не спеша
        Разденется - Вот душа
        Наша! -
        Опознаем её

* * *
        Где Маркс свои листки
        В тиши марал - там Разин
        Скрипящие мостки
        Гнева народного
        Железным гноем мазал
        Безумный
        И к нам от древних ханов
        Входил немыслим, как Стаханов
        Новейших времён
        Через головы всех Марксов

* * *
        Оставив след полупрозрачный
        На голубой эмали неба
        Стоит внизу прямой и мрачный
        Иссиня-чёрный словно эбо-
        нитовый
        Штырь
        Кто он?  - да нет, не подпоручик
        Он просто армии поручен
        На время
        А так-то - он гений
        Поэт он

* * *
        Где же ангел под небесами? -
        Умирая Святой Сусанин
        Вопрошал не гневаясь
        Выпивая с поляками
        На брудершафт напиток
        Смерти с большими раками
        Страшных запредельных пыток
        Взаимных

* * *
        Когда мерцавшая звезда
        Среди иных пустых пульсаций
        Явилась в Вифлеем - тогда
        Скотам даже стало казаться
        Что всюду некий странный трепет
        Пробегает
        Что они - ужас что! но терпит
        Их кто-то
        Заради собственного терпения, любви и надежды

* * *
        Сидят евангелисты
        Как будто бы евреи
        По виду
        Вдоль длинной галереи
        И псевдомускулисты
        Мускулисты, в смысле, духовно
        Обтянутые кожей
        О чём-то невозможном
        Переговариваются

        По мотивам поэзии Арбузова

        ЛОНДОН * 1995

        Предуведомление
        В предуведомлениях к предыдущим сборникам этого цикла - стихи по мотивам чужой поэзии - я, как правило, акцентировал тему моего смирения, покорного следования взятому материалу, умерения поэтических амбиций. Ну, в общем, известный мотив поэтического смирения паче гордости. И вот теперь, дабы не выглядеть именно подобным лицемером, отмечаю для всех, да и для себя, в первую очередь, что по прошествии некоторого времени просто неспособен выделить чужой материал, припомнить не свои слова и даже чувства, подвигавшие меня в случае каждого конкретного стихотворения как-то настраиваться на сопереживание. Ничего не помню. Вижу только тексты. Достаточно обычные свои тексты. А впрочем, иногда мелькает в них что-то - и опять они не мои.

* * *
        Мне было три года
        А братишке - шесть
        Мы сидели у входа
        В храм
        И вдруг посыпалась жесть
        С крыши
        На пустую дорогу
        Так я узнал про Бога -
        Что Он есть

* * *
        Я тронул её за юбку
        А юбка-то и озлилась
        Я было отдёрнул руку
        Ан нет - рука прицепилась
        Уж рвал я её, отрывал -
        А нет! вот с тех пор и стал
        Как приклеенный
        Или, если хотел отцепиться -
        то отцеплялся, но уже
        без руки

* * *
        Я взлетел на коня
        Брызжа пеною сам
        Кровь текла по усам
        Он взглянул на меня
        Конь
        С некоторым сожалением и пониманием даже
        И сказал: Аксакал
        Ты бы что ли поскакал
        А то всё томишься на месте да слюною брызжешь
        На меня

* * *
        Селиванову бабу
        Я вовек не забуду
        Вот уже - вислозадый
        Я
        Вот уже и беззубый
        А всё помнится снова
        Вспоминается
        Как в бору-то сосновом
        Она уединялась, скидывала
        платье и голой по
        колючкам до крови
        каталась
        А я весь дрожа подсматривал

* * *
        В самый день Победы новой
        Хоронили всем селом
        Он лежал в гробу дубовом
        В тихой церкви, и псалом
        Повисал над ним как бредя
        По-еврейски
        В виде некоего медведя
        Местного
        Среднерусского

* * *
        По Рейхстагу с красными
        Звёздами гуляли
        Духовные и праздные
        Вот и догулялись -
        Грудь крутая в орденах
        А кругом - ни ох, ни ах! -
        Вокруг-то уже одни рейхстаги
        целёхонькие понастроены
        Да нас в них не пускают
        Да и не въедешь как раньше-то
        на Катюше

* * *
        Туман в сиреневом бору
        Окутал сытого медведя
        А я иду себе, ору
        По молодости не предвидя
        Ничего подобного
        И вдруг - невообразимый он!
        Но тут рассеялся туман
        И медведь вместе с ним
        Рассеялся
        Это, оказывается, он из сиреневого тумана-то и соткался

* * *
        По рекам вздувшиеся жилы
        Проносят острую форель
        И ломит кости, сухожилья
        И стынет кровь - ещё апрель
        Ведь
        Вода одежду снизу мочит
        Но губы синие бормочут:
        Не пройдут!

* * *
        Белый платочек повяжет
        Из лесу бормоча
        Вроде лесного ручья
        Выйдет
        Что-то такое мне скажет
        Про муравейники, или
        Чтобы её схоронили
        Когда помрёт
        На холме

        По мотивам поэзии Власенко

        ЛОНДОН * 1995

        Предуведомление
        Среди всех поэтов, чьи стихи я использовал как мотивы для своих собственных опусов, произведения Власенко менее всего ложились на мой сборочный стол. Я делал усилия, тратя огромную нервную энергию, чтобы не передавить, не сломать все-таки первоначальную авторскую невидимую, почти незаметную на глаз и слух, но ясно ощущаемую специфическим поэтическим органом интонацию. Но и бросать было как-то не в моих правилах. Вот и получился наименьший сборничек из всех. Но, надеюсь, по качеству (если такое наличествует во всех них) не очень среди них выделяясь, в худшую сторону, я подозреваю.

* * *
        Сперматозоид как мальчик кровавый
        Носится с горлом своим перерезанным
        Маленький, бледный, чуть видный, болезный мой!
        Дикие эти мужские забавы
        Режутся, губят и жгут, точно угли
        Знаешь, чем кончится?  - помнишь ли Углич
        Городок на Волге

* * *
        Вот сидит и тачает петлю
        А и вправду - кому же ты нужен
        Эту мелкую белую тлю
        Даже и извращенец на ужин
        Не ухлопает
        Коротая безумные зимы
        В Беляево
        Может, в Брянске там невобразимом
        И есть счастье
        Но здесь…

* * *
        Протирая затылок
        Чужой
        Револьверным стволом
        Видишь: вот под столом
        Уже
        Постепенно остыло
        Вернее, ещё остывает
        Чьё-то грузное тело -
        Так тебе ведь хотелось
        Этого! -
        Да, хотелось! -
        Вот-вот, тебе хотелось! -
        Да, да, хотелось! -
        Вот, вот, с детства тебе хотелось этого! -
        Да, да, да, мне с детства этого хотелось! -
        А что ты кричишь? -
        Извини, нервы

* * *
        Ходят трамваи, спят пассажиры
        Брешут собаки по частным владеньям
        Там задыхаются прямо от жира
        Изнемогают к тому же от денег
        А мы на ложе святого Прокруста
        С возвышенным сердцем открытым искусству
        Лежим

        По мотивам поэзии Самарцева

        ЛОНДОН * 1995

        Предуведомление
        Во всех других предуведомлениях к сборникам этого проекта я всё сетовал по поводу собственных проблем, рассматривал различные аспекты своих стратегических и тактических уловок по отношению к чужим приручаемым и, естественно! естественно!  - неминуемо при том калечимым стихам. Надеюсь, что калечу их все-таки не до смерти.
        Но ни разу мне в голову не пришло, что авторы этих стихов не просто имена, а реальные живые люди, которым могут попасться эти мои проделки. И что же они почувствуют при этом? Что бы я сам почувствовал, если бы кто-нибудь так обошелся с моими собственными опусами?  - да ничего бы не почувствовал.

* * *
        То были годы декаданса
        Скрытого
        Любой, бывало, как маньяк
        На рельсы синие кидался
        А после не встаёт никак
        К нему подходят: Эй, вставай!
        Пошутил
        И довольно!
        А после смотрят: а он - ой! -
        И не пошутил

* * *
        Кроме примуса на даче
        Что ещё?  - ну, товарняк
        Вдалеке, словно Варяг
        Грохочущий
        Только у него иначе
        Всё
        Чем у Варяга
        У того одна вода
        Стоячая
        А у этого - туда-сюда
        Мелькания
        В пустоте

* * *
        Ах, Ольга! Ольга, ты
        В моей сугубой оде
        Как дикие пласты
        Тёмные
        Копошащиеся
        Зашевелишься вроде
        И вроде - рёбра, хвост
        Чешуйки!  - Ах, прохвост
        Опять под юбку залез

* * *
        Нету Родины ближе
        Разве - карма да смерть
        Так они и в Париже
        И в Москве их не сметь
        Поменять
        Ну а с Родиной млечной
        Нежной
        По провинциям вечным
        Так и скитаться
        Нежно

* * *
        Там стояли сараи
        Вечные
        Под весенние трели
        Соловьиные
        Вроде бы несгораемы
        А и все погорели
        Неделю назад
        Полностью выгорели
        Только пепел с отливом
        В синеву
        Может быть и счастливей
        Они там
        Куда выгорели отсюда

* * *
        Я недаром их бил и ронял
        Покрывал их горячею пылью
        Опускал в ледяные моря
        Глаза мои
        Чтобы мёртвыми, мёртвыми были
        Окончательно
        Чтобы вдруг, как из некой дыры
        С точки зренья как бы мошкары
        Незадействованные
        Смогли
        Взглянуть
        На всё это

        По мотивам поэзии Финна

        ЛОНДОН * 1995

        Предуведомление
        Книжечку этих стихов поэта Финна я уж не помню где приобрел ли, обнаружил ли, подарил ли мне кто-то. Задумав проект, связанный с чужими стихами и их основными мотивами, могущими быть ненавязчиво переработанными в мои, вернее, наши общие тексты, я обратился к ней. И она меня привлекла, прежде всего, обнаженной и даже некоторой болезненной приверженностью к мотивам исключительно духовным: смерть, любовь, потери, обретения. Моя задача состояла только в том, чтобы быть как можно более адекватным ей. Это, конечно же, не означает рабского следования тексту оригинала. Нет, это как в случае с природой и жизнью. Важно найти наиболее неискажающий квантор перевода.

* * *
        Память о первой любви
        Словно хлысты и крапива
        Жалящие
        Белое платье в крови
        У покосившейся ивы
        Приречной
        Последственный мрак заоконный
        Звуки чудные - не конный ли
        Проскакал

* * *
        Расцветает безумный цветок
        На досаду в саду ли, в аду ли
        И шумит неземной водосток -
        Господи, и взаправду надули
        Обещали покой и прострацию
        Нирвану
        За мученья! ан нет - инкарнация
        Новая
        Ещё пущая
        С понижением в статусе

* * *
        Целовать я смерть не стану! -
        Это почему же? -
        Вот такой мой есть каприз! -
        Это почему же? -
        Как-то вот меня не тянет! -
        А куда же тебя тянет? -
        А тянет головою вниз
        Повисеть! -
        Так это вот и значит - целоваться со смертью

* * *
        Я лежу с головою зарытой
        Обещают найти и отрыть
        А предложат взамен что?  - корыто
        Где способно лишь кости сложить
        Обученные! -
        Да и мы сами-то лучше немногим
        Живём! -
        Так зачем же вам было убогим
        Обещать
        И откапывать

* * *
        Чуешь дыханье небес
        Чувствуешь холод долины
        Видишь, туманится лес
        Слышишь Назианзина
        Слова:
        Все мы - следы на песке
        Польза в слезах и тоске
        Окончательно смывающих
        и эти слабые,
        лукавые следы

* * *
        Жить с женщиной-уродом -
        Оно не всё одно
        Оно лишь входит в моду
        А я уже давно
        Живу
        Как Ленин с Нахтигалем
        С Осой Архистратиг
        Они лишь постигают
        А я давно постиг
        Ось земную

* * *
        Вот, привидятся дивные твари -
        Муравьиная кошка, а то
        Конь гуляет в шикарном пальто
        Или Щорс с Лорелеею в паре -
        И что?
        Ничего, и похуже морока
        Приключалася с нами - и к сроку
        Всё испарялось
        А ежели не испарится -
        Значит, так и надо
        Так и будет
        Так и жить станем

* * *
        Стихи читаю звЕрям
        И разным грызунам
        Уж и не знаю сам -
        Зачем
        Наверно, чтоб проверить
        Что-то
        А вот и не осталось
        Ни строчки, и усталость
        Мгновенная
        Одолела

        По мотивам поэзии Мишукова

        ЛОНДОН * 1995

        Предуведомление
        Это последний сборник серии. Пора от этой полувурдалачьей привычки возвращаться к самостоятельному существованию. Самому вдохновляться чем-либо, самому находить отправные образы и слова. Ну что же, это нам не впервой. Было у нас уже такое. Но и всемирная страсть единения, даже выраженная, может быть, в такой экстравагантной и пугающей форме, как вурдалачество,  - все равно есть знак всемирного тяготения всего ко всему. Ну, что же, теперь пойдем другим путем. Вынуждены пойти другим путем.

* * *
        Тихо ягодки кладём
        Чёрные
        В древние корзины
        И бредём себе, бредём
        Вот уж за осины
        Дальние
        Забрели
        Я оглядываюсь вдруг
        А ты уже как странный жук
        Нездешний
        Ползёшь

* * *
        Я чаю заварю
        Задумаюсь над зверем
        И к своему зверью
        Внутреннему
        С неменьшим доверьем
        Отнесясь
        Скажу с какой-то грустью:
        Я - бабочка! и пусть я
        Поживу немного

* * *
        В ночи позвякивают петли
        Дверные
        И кто-то лёгкими стопами
        Под доскам струганым ступает
        И мысль дурная: Не запеть ли
        Реквием? -
        Промелькивает
        Пока начальный лишь кусок
        Припоминаешь
        Всё тихо, как вода в песок,
        Уходит
        Испаряется

* * *
        Шорох дождя по кровле
        Да поскрипыванье двери
        Да просвет в окне, и кроме -
        Ничего! но я не верю!
        Не верю!
        Быстро оглянусь, как тать -
        Никого! но я опять
        Не верю

* * *
        И речь ручья так непонятна
        И дерева не обойти
        Вокруг
        И на траве густые пятна
        Тёмные
        И я - как будто лет шести
        Девочка
        Прогуливаясь у ручья
        Смотрю: а я совсем ничья
        Ну просто совсем, совсем ничья

* * *
        Казалось бы - комар простой!
        Встреча над прудом деревенским
        Встретил - и ладно! но постой!
        Постой, а не прокол вселенский
        Ли
        Это
        Словно обряд, а за обрядом -
        Неисчислимый и наглядный
        Вакуум

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к