Библиотека / Поэзия Драматургия / Лермонтов Михаил: " Песня Про Царя Ивана Васильевича Молодого Опричника И Удалого Купца Калашникова " - читать онлайн

Сохранить .
Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова Михаил Юрьевич Лермонтов

        #

        Лермонтов Михаил Юрьевич
        Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова

        М.Ю.Лермонтов
        Песня про царя Ивана Васильевича,
        молодого опричника и удалого купца Калашникова
        Ох ты гой еси, царь Иван Васильевич!
        Про тебя Нашу песню сложили мы,
        Про твово любимого опричника
        Да про смелого купца, про Калашникова;
        Мы сложили её на старинный лад,
        Мы певали её под гуслярский звон
        И причитывали да присказывали.
        Православный народ ею тешился,
        А боярин Матвей Ромодановский
        Нам чарку поднёс мёду пенного,
        А боярыня его белолицая
        Поднесла нам на блюде серебряном
        Полотенце новое, шёлком шитое.
        Угощали нас три дни. три ночи
        И всё слушали не наслушались.
        I
        Не сияет на небе солнце красное,
        Не любуются им тучки синие:
        То за трапезой сидит во златом венце,
        Сидит грозный царь Иван Васильевич.
        Позади его стоят стольники,
        Супротив его всё бояре да князья,
        И пирует царь во славу божию,
        В удовольствие своё и веселие.
        Улыбаясь, царь повелел тогда
        Вина сладкого заморского
        Нацедить в свой золочёный ковш
        И поднесть его опричникам.
        - И все пили, царя славили.
        Лишь один из них, из опричников,
        Удалой боец, буйный молодец,
        в золотом ковше не мочил усов;
        Опустил он в землю очи тёмные,
        Опустил головушку на широку грудь
        А в груди его была дума крепкая.
        Вот нахмурил царь брови чёрные
        И навёл на него очи зоркие,
        Словно ястреб взглянул с высоты небес
        На младого голубя сизокрылого,
        Да не поднял глаз молодой боец.
        Вот об землю царь стукнул палкою,
        и дубовый пол на полчетверти
        Он железным пробил оконечником
        Да не вздрогнул и тут молодой боец.
        Вот промолвил царь слово грозное
        И очнулся тогда добрый молодец.
        "Гей ты, верный наш слуга, Кирибеевич,
        Аль ты думу затаил нечестивую?
        Али славе нашей завидуешь?
        Али служба тебе честная прискучила?
        когда входит месяц - звёзды радуются,
        что светлей им гулять по поднЕбесью;
        А которая в тучу прячется,
        Та стремглав на на землю падает...
        Неприлично же тебе, Кирибеевич,
        Царской радостью гнушатися;
        А из роду ты ведь Скуратовых,
        И семьёю ты вскормлен Малютиной!.."
        Отвечает так Кирибеевич,
        Царю грозному в пояс кланяясь:
        "Государь ты наш, Иван Васильевич!
        Не кори ты раба недостойного:
        сердца жаркого не залить вином,
        Думу чёрную - не запотчевать!
        А прогневал тебя - воля царская;
        Прикажи казнить, рубить голову,
        Тяготит она плечи богатырские,
        И сама к сырой земле она клонится".
        И сказал ему Царь Иван Васильевич:
        "Да об чём тебе, молодцу, кручиниться?
        Не истёрся ли твой парчёвый кафтан?
        Не измялась ли шапка соболиная?
        Не казна ли у тебя поистратилась?
        Иль зазубрилась сабля закалённая?
        Или конь захромал, худо кованный?
        Или с ног тебя сбил на кулачном бою,
        На Москве-реке, сын купеческий?"
        Отвечает так Кирибеевич,
        Покачав головою кудрявою:
        "Не родилась та рука заколдованная
        Ни в боярском роду, ни в купеческом;
        Аргамак мой степной ходит весело;
        Как стекло горит сабля вострая;
        А на праздничный день твоею милостью
        Мы не хуже другого нарядимся.
        Как я сяду поеду на лихом коне
        За Моску-реку покатитися,
        Кушачком подтянуся шёлковым,
        Заломлю на бочок шапку бархатную,
        Чёрным соболем отороченную,
        У ворот стоят у тесовыих
        Красны девушки да молодушки
        И любуются, глядя, перешёптываясь;
        Лишь одна не глядит, не любуется,
        Полосатой фатой закрывается...
        На святой Руси, нашей матушке,
        Не найти, не сыскать такой красавицы:
        Ходит плавно - будто лебёдушка;
        Смотрит сладко - как голубушка;
        Молвит слово - соловей поёт;
        Горят щеки её румяные,
        Как заря на небе божием;
        Косы русые, золотистые,
        В ленты яркие заплетённые,
        По плечам бегут, извиваются.
        во семье родилась она купеческой,
        Прозывается Алёной Дмитревной.
        Как увижу её, я сам не свой,
        Опускаются руки сильные,
        Помрачаются очи буйные;
        Скучно, грустно мне, православный царь,
        Одному по свету маяться
        Опостыли мне кони легкие,
        Опостыли наряды парчовые,
        И не надо мне золотой казны:
        С кем казною своей поделюсь теперь?
        Перед кем покажу удальство своё?
        Перед кем я нарядом похвастаюсь?
        Отпусти меня в степи приволжские,
        На житьё на вольное, на казацкое,
        Уж сложу я там буйную головушку
        И сложу на копьё бусурманское;
        И разделят по себе злы татаровья
        Коня доброго саблю острую
        И седельце бранное черкасское.
        Мои очи слёзные коршун выклюет,
        Мои кости сирые дождик вымоет,
        И без похорон горемычный прах
        На четыре стороны развеется!.."
        И сказал, смеясь, Иван Васильевич:
        "Ну, мой верный слуга! я твоей беде,
        Твоему горю пособить постараюся.
        Вот возьми перстенёк ты мой яхонтовый
        Да возьми ожерелье жемчужное.
        Прежде свахе смышлёной покланяйся
        И пошли дары драгоценные
        Ты своей Алёне Дмитревне:
        Как полюбишься - празднуй свадебку,
        Не полюбишься - не прогневайся".
        Ох ты гой еси, царь Иван Васильевич!
        Обманул тебя твой лукавый раб,
        Не сказал тебе правды истинной,
        Не поведал тебе, что красавица
        В церкви божией перевенчана,
        Перевенчана с молодым купцом
        По закону нашему христианскому.

* * *
        Ай, ребята, пойте - только гусли стройте!
        Ай, ребята, пейте - дело разумейте!
        Уж потешьте вы доброго боярина
        И боярыню его белолицую!
        II
        За прилавкою сидит молодой купец,
        Статный молодец Степан Парамонович,
        По прозванию Калашников;
        Шёлковые товары раскладывает,
        Речью ласковой гостей он заманивает,
        Злато, серебро пересчитывает,
        Да недобрый день задался ему:
        Ходят мимо баре богатые,
        В его лавочку не заглядывают.
        Отзвонили вечерню во святых церквах;
        За Кремлём горит заря туманная;
        Набегают тучки на небо,
        Гонит их метелица распеваючи;
        Опустел широкий гостиный двор,
        Запирает Степан Парамонович
        Свою лавочку дверью дубовою
        Да замком немецким со пружиною;
        Злого пса-ворчуна зубастого
        На железную цепь привязывает,
        И пошёл он домой, призадумавшись,
        К молодой хозяйке за Москва-реку.
        И приходит он в свой высокий дом,
        И дивится Степан Парамонович:
        Не встречает его молода жена,
        Не накрыт дубовый стол белой скатертью,
        А свеча перед образом еле теплится.
        И кличет он старую работницу:
        "Ты скажи, скажи, Еремеевна,
        А куда девалась, затаилася
        В такой поздний час Алёна Дмитревна?
        А что детки мои любезные
        Чай забегались, заигралися,
        Спозаранку спать уложилися?"
        "Господин ты мой, Степан Парамонович,
        Я скажу тебе диво дивное:
        Что к вечерне пошла Алёна Дмитревна;
        Вот уж поп прошёл с молодой попадьёй,
        Засветили свечу, сели ужинать,
        А по сю пору твоя хозяюшка
        Из приходской церкви не вернулася.
        А что детки твои малые
        Почивать не легли, не играть пошли
        Плачем плачут, всё не унимаются".
        И смутился тогда думой крепкою
        Молодой купец Калашников;
        И он стал к окну, глядит на улицу
        А на улице ночь темнёхонька;
        Валит белый снег, расстилается,
        Заметает след человеческий.
        Вот он слышит, в сенях дверью хлопнули,
        Потом слышит шаги торопливые;
        Обернулся, глядит - сила крестная!
        перед ним стоит молода жена,
        Сама бледная, простоволосая,
        Косы русые расплетённые
        Снегом-инеем пересыпаны;
        Смотрят очи мутные, как безумные;
        Уста шепчут речи непонятные.
        "Уж ты где, жена, жена шаталася?
        На каком подворье, на площади,
        Что растрёпаны твои волосы,
        Что одежда твоя вся изорвана?
        Уж гуляла ты, пировала ты,
        Чай, с сынком всё боярским!..
        Не на то пред святыми иконами
        Мы с тобой, жена, обручалися,
        Золотыми кольцами менялися!..
        Как запру я тебя за железный замок,
        За дубовою дверь окованную,
        Чтобы свету божьего ты не видела,
        Моя имя честное не порочила..."
        И услышав то Алёна Дмитревна
        Задрожала вся, моя голубушка,
        Затряслась как листочек осиновый,
        Горько-горько она восплакалась,
        В ноги мужу повалилася.
        "Государь ты мой, красно солнышко,
        Иль убей меня или выслушай!
        Твои речи - будто острый нож;
        От них сердце разрывается.
        Не боюся смерти лютыя,
        Не боюся я людской молвы,
        А боюсь твоей немилости.
        От вечерни домой шла я нонече
        Вдоль по улице одинёшенька.
        И послышалось мне, будто снег хрустит;
        Оглянулась - человек бежит.
        Мои ноженьки подкосилися,
        Шёлковой фатой я закрылася.
        И он сильно схватил меня за руки
        И сказал мне так тихим шёпотом:
        "Что пужаешься, красная красавица?
        Я не вор какой, душегуб лесной,
        Я слуга царя, царя грозного,
        Прозываюся Кирибеевичем,
        А из славной семьи из Малютиной..."
        Испугалась я пуще прежнего;
        Закружилась моя бедная головушка.
        И он стал меня целовать-ласкать
        И, целуя, всё приговаривал:
        "Отвечай мне, чего тебе надобно,
        Моя милая, драгоценная!
        Хочешь золота али жемчугу?
        Хочешь ярких камней аль цветной парчи?
        Как царицу я наряжу тебя,
        Станут все тебе завидовать,
        Лишь не дай мне умереть смертью грешною;
        Полюби меня, обними меня
        Хоть единый раз на прощание!"
        И ласкал он меня, целовал меня;
        На щеках моих и теперь горят,
        Живым пламенем разливаются
        Поцалуи его окаянные...
        А смотрели в калитку соседушки,
        И кому на глаза покажусь теперь?
        Ты не дай меня, свою верную жену,
        Злым охульникам в поругание!
        На кого, кроме тебя, мне надеяться?
        У кого просить стану помощи?
        На белом свете я сиротинушка:
        Родной батюшка уж в сырой земле,
        Рядом с ним лежит мою матушка,
        А мой старший брат, ты сам ведаешь,
        На чужой сторонушке пропал без вести,
        А меньшой мой брат - дитя малое,
        Дитя малое, неразумное..."
        Говорила так Алёна Дмитревна,
        Горючими слезами заливалася.
        Посылает Степан Парамонович
        За двумя меньшими братьями;
        И пришли его два брата, поклонилися
        И такое слово ему молвили:
        "Ты поведай нам, старшОй наш брат,
        Что с тобой случилось, приключилося,
        Что послал ты за нами во темнУю ночь,
        Во темнУю ночь морозную?"
        "Я скажу вам, братцы любезные,
        Что лиха беда со мною приключилася:
        Опозорил семью нашу честную
        Злой опричник царский Кирибеевич;
        А такой обиды не стерпеть душе
        Да не вынести сердцу молодецкому.
        Уж как завтра будет кулачный бой
        На Москва-реке при самом царе,
        И я выйду тогда на опричника,
        Буду насмерть биться, до последних сил;
        А побьёт он меня - выходите вы
        За святую правду-матушку.
        Не сробейте, братцы любезные!
        Вы моложе меня, свежЕй силою,
        На вас меньше грехов накопилося,
        Так авось вас господь помилует!"
        И в ответ ему братья молвили:
        "Куда ветер дует в поднЕбесьи,
        Туда мчатся и тучки послушные,
        Когда сизый орёл зовёт голосом
        На кровавую долину побоища,
        Зовёт пир пировать, мертвецов убирать,
        К нему малые орлята слетаются:
        Ты наш старший брат, нам второй отец;
        Делай сам, как знаешь, как ведаешь,
        А уж мы тебя, рОдного, не выдадим".

* * *
        Ай, ребята, пойте - только гусли стройте!
        Ай, ребята, пейте - дело разумейте!
        Уж потешьте вы доброго боярина
        И боярыню его белолицую!
        III
        Над Москвой великой, златоглавою,
        Над стеной кремлёвской белокаменной
        Из-за дальних лесов, из-за синих гор,
        По тесовым кровелькам играючи,
        Тучки серые разгоняючи,
        Заря алая подымается;
        Разметала кудри золотистые,
        Умывается снегами рассыпчатыми,
        Как красавица, глядя в зеркальце,
        В небо чистое смотрит, улыбается.
        Уж зачем ты, алая заря, просыпалася?
        На какой ты радости разыгралася?
        Как сходилися, собиралися
        Удалые бойцы московские
        На Москву-реку, на кулачный бой,
        Разгуляться для праздника, потешиться.
        И приехал царь со дружиною,
        Со боярами и опричниками,
        И велел растянуть цепь серебряную,
        Чистым золотом в кольцах спаянную.
        Оцепили место в двадцать пять сажень,
        Для охотницкого бою, одиночного.
        И велел тогда царь Иван Васильевич
        Клич кликать звонким голосом:
        "Ой, уж где вы, добрые молодцы?
        Вы потешьте царя нашего батюшку!
        Выходите-ка во широкий круг;
        Кто побьёт кого, того царь наградит;
        А кто будет побит, тому бог простит!"
        И выходит удалой Кирибеевич,
        Царю в пояс молча кланяется,
        Скидает с могучих плеч шубу бархатную,
        Подпершися в бок рукою правою,
        Поправляет другой шапку алую,
        Ожидает он себе противника...
        Трижды громкий клич прокликали
        Ни один боец и не тронулся,
        Лишь стоят да друг друга поталкивают.
        На просторе опричник похаживает,
        Над плохими бойцами подсмеивает:
        "Присмирели, небось, призадумались!
        Так и быть, обещаюсь, для праздника,
        Отпущу живого с покаянием,
        Лишь потешу царя нашего батюшку".
        Вдруг толпа раздалась в обе стороны
        И выходит Степан Парамонович,
        Молодой купец, удалой боец,
        По прозванию Калашников.
        Поклонился прежде царю грозному,
        После белому Кремлю да святым церквам,
        А потом всему народу русскому,
        Горят очи его соколиные,
        На опричника смотрит пристально.
        Супротив него он становится,
        Боевые рукавицы натягивает,
        Могучие плечи распрямливает.
        И сказал ему Кирибеевич:
        "А поведай мне, добрый молодец,
        Ты какого-роду племени,
        Каким именем прозываешься?
        Чтоб знать, по ком панихиду служить,
        Чтобы было чем похвастаться".
        Отвечает Степан Парамонович:
        "А зовут меня Степаном Калашниковым,
        А родился я от честного отца,
        И жил я по закону господнему:
        Не позорил я чужой жены,
        Не разбойничал ночью тёмною,
        Не таился от свету небесного...
        И промолвил ты правду истинную:
        По одном из нас будут панихиду петь,
        И не позже как завтра в час полуденный;
        И один из нас будет хвастаться,
        С удалыми друзьями пируючи...
        Не шутку шутить, не людей смешить
        К тебе вышел я, басурманский сын,
        Вышел я на страшный бой, на последний бой!"
        И услышав то, Кирибеевич
        Побледнел в лице, как осенний снег;
        Бойки очи его затуманились,
        Между сильных плеч пробежал мороз,
        На раскрытых устах слово замерло...
        Вот молча оба расходятся,
        Богатырский бой начинается.
        Размахнулся тогда Кирибеевич
        И ударил в первОй купца Калашникова,
        И ударил его посередь груди
        Затрещала грудь молодецкая,
        Пошатнулся Степан Парамонович;
        На груди его широкой висел медный крест
        Со святыми мощами из Киева,
        И погнулся крест и вдавился в грудь;
        Как роса из-под него кровь закапала;
        И подумал Степан Парамонович:
        "Чему быть суждено, то и сбудется;
        Постою за правду до последнева!"
        Изловчился он, изготовился,
        Собрался со всею силою
        И ударил своего ненавистника
        Прямо в левый висок со всего плеча.
        И опричник молодой застонал слегка,
        Закачался, упал замертво;
        Повалился он на холодный снег,
        На холодный снег, будто сосенка,
        Будто сосенка во сыром бору
        Под смолистый под корень подрубленная,
        И, увидев то, царь Иван Васильевич
        Прогневался гневом, топнул о землю
        И нахмурил брови чёрные;
        Повелел он схватит удалова купца
        И привесть его пред лицо своё.
        Как возгОворил православный царь:
        "Отвечай мне по правде, по совести,
        Волной волей или нехотя
        Ты убил мово верного слугу,
        Мово лучшего бойца Кирибеевича?"
        "Я скажу тебе, православный царь:
        Я убил его вольною волей,
        А за что, про что - не скажу тебе,
        Скажу только богу единому.
        Прикажи меня казнить - и на плаху несть
        Мне головушку повинную;
        Не оставь лишь малых детушек,
        Не оставь молодую вдову
        Да двух братьев моих своей милостью..."
        "Хорошо тебе, детинушка,
        Удалой боец, сын купеческий,
        Что ответ держал ты по совести.
        Молодую жену и сирот твоих
        из казны моей я пожалую,
        Твоим братьям велю от сего же дня
        по всему царству русскому широкому
        Торговать безданно, безпошлинно.
        А ты сам ступай, детинушка,
        На высокое место лобное,
        Сложи свою буйную головушку.
        Я топор велю наточить-навострить,
        Палача велю одеть-нарядить,
        В большой колокол прикажу звонить,
        Чтобы знали все люди московские,
        Что и ты не оставлен моей милостью..."
        Как на площади народ собирается,
        Заунывный гудит-воет колокол,
        Разглашает всюду весть недобрую.
        По высокому месту лобному
        Во рубахе краснОй с яркой запонкой,
        С большим топором навострённым,
        Руки голые потираючи,
        Палач весело похаживает,
        Удалова бойца дожидается,
        А лихой боец, молодой купец,
        Со родными братьями прощается:
        "Уж вы, братцы мои, други кровные,
        Поцалуемтесь да обнимемтесь
        На последнее расставание.
        Поклонитесь от меня Алёне Дмитревне,
        Закажите ей меньше печалиться,
        Про меня моим детушкам не сказывать;
        Поклонитесь дому родительскому,
        Поклонитесь всем нашим товарищам,
        Помолитесь сами в церкви божией
        Вы за душу мою, душу грешную!"
        И казнили Степана Калашникова
        Смертью лютою, позорною;
        И головушка бесталанная
        Во крови на плаху покатилася.
        Схоронили его за Москва-рекой
        На чистом поле Промеж трёх дорог:
        Промеж Тульской, Рязанской, Владимирской,
        И бугор земли сырой тут насыпали,
        И кленовый крест тут поставили,
        И гуляют-шумят ветры буйные
        Над его безымянной могилкою,
        И проходят мимо люди добрые:
        Пройдёт стар человек - перекрестится,
        Пройдёт молодец - приосанится;
        Пройдёт девица - пригорюнится,
        А пройдут гусляры - споют песенку.

* * *
        Гей вы, ребята удалые,
        Гусляры молодые,
        Голоса заливные!
        Красно начинали - красно и кончайте,
        Каждому правдою и честью воздайте.
        Тороватому боярину слава!
        И красавице боярыне слава!
        И всему народу христианскому слава! [ 1837 г. ]

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к