Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Азраил Михаил Юрьевич Лермонтов

        Поэмы #

        Михаил Юрьевич Лермонтов

<Азраил>

        (Речка, кругом широкие долины, курган, на берегу издохший конь лежит близ кургана и вороны летают над ним. Все дико).
        АЗРАИЛ (сидит на кургане)

        Дождуся здесь; мне не жестка
        Земля кургана. Ветер дует,
        Серебряный ковыль волнует
        И быстро гонит облака.
        Кругом всё дико и бесплодно.
        Издохший конь передо мной
        Лежит, и коршуны свободно
        Добычу делят меж собой.
        Уж хладные белеют кости,
        И скоро пир кровавый свой
        Незваные оставят гости.
        Так точно и в душе моей:
        Всё пусто, лишь одно мученье
        Грызет ее с давнишних дней
        И гонит прочь отдохновенье;
        Но никогда не устает
        Его отчаянная злоба,
        И в темной, темной келье гроба
        Оно вовеки не уснет.
        Всё умирает, всё проходит.
        Гляжу, за веком век уводит
        Толпы народов и миров
        И с ними вместе исчезает.
        Но дух мой гибели не знает;
        Живу один средь мертвецов,
        Законом общим позабытый,
        С своими чувствами в борьбе,
        С душой, страданьями облитой,
        Не зная равного себе.
        Полуземной, полунебесный,
        Гонимый участью чудесной,
        Я всё мгновенное люблю,
        Утрата мучит грудь мою.
        И я бессмертен, и за что же!
        Чем, чем возможно заслужить
        Такую пытку? Боже, боже!
        Хотя бы мог я не любить!

        Она придет сюда, я обниму
        Красавицу и грудь к груди прижму,
        У сердца сердце будет горячей;
        Уста к устам чем ближе, тем сильней
        Немая речь любви. Я расскажу
        Ей всё и мир и вечность покажу;
        Она слезу уронит надо мной,
        Смягчит творца молитвой молодой,
        Поймет меня, поймет мои мечты
        И скажет: как велик, как жалок ты.
        Сей речи звук мне будет жизни звук,
        И этот час последний долгих мук.
        Клянусь воспоминание об нем
        Глубоко в сердце схоронить моем,
        Хотя бы на меня восстал весь ад.
        Тот угол, где я спрячу этот клад,
        Не осквернит ни ропот, ни упрек,
        Ни месть, ни зависть; пусть свирепый рок
        Сбирает тучи, пусть моя звезда
        В тумане вечном тонет навсегда,
        Я не боюсь; есть сердце у меня
        Надменное и полное огня,
        Есть в нем любви ее святой залог,
        Последнего ж не отнимает бог.

        Но слышен звук шагов, она, она.
        Но для чего печальна и бледна?
        Венок пестреет над ее челом,
        Играет солнце медленным лучом
        На белых персях, на ее кудрях -
        Идет. Ужель меня тревожит страх?

        (Дева входит, цветы в руках и на голове, в белом платье, крест на груди у нее).

        ДЕВА

        Ветер гудёт,
        Месяц плывет,
        Девушка плачет,
        Милый в чужбину скачет.
        Ни дева, ни ветер
        Не замолкнут;
        Месяц погаснет,
        Милый изменит.
        Прочь печальная песня. Я опоздала, Азраил. Так ли тебя зовут, мой друг? (Садится рядом).
        АЗРАИЛ. Что до названия? Зови меня твоим любезным, пускай твоя любовь заменит мне имя, я никогда не желал бы иметь другого. Зови, как хочешь, смерть - уничтожением, гибелью, покоем, тлением, сном - она всё равно поглотит свои жертвы.
        ДЕВА. Полно с такими черными мыслями.
        АЗРАИЛ. Так, моя любовь чиста, как голубь, но она хранится в мрачном месте, которое темнеет с вечностью.
        ДЕВА. Кто ты?
        АЗРАИЛ. Изгнанник, существо сильное и побежденное. Зачем ты хочешь знать?
        ДЕВА. Что с тобою? Ты побледнел; приметно дрожь пробежала по твоим членам, твои веки опустились к земле. Милый, ты становишься страшен.
        АЗРАИЛ. Не бойся, всё опять прошло.
        ДЕВА. О, я тебя люблю, люблю больше блаженства. Ты помнишь, когда мы встретились, я покраснела; ты прижал меня к себе, мне было так хорошо, так тепло у груди твоей. С тех пор моя душа с твоей одно. Ты несчастлив, вверь мне свою печаль, кто ты? откуда? ангел? демон?
        АЗРАИЛ. Ни то, ни другое.
        ДЕВА. Расскажи мне твою повесть; если ты потребуешь слез, у меня они есть; если потребуешь ласки, то я удушу тебя моими; если потребуешь помощи, о возьми всё, что я имею, возьми мое сердце и приложи его к язве, терзающей твою душу; моя любовь сожжет этого червя, который гнездится в ней. Расскажи мне твою повесть!
        АЗРАИЛ. Слушай, не ужасайся, склонись к моему плечу, сбрось эти цветы, твои губы душистее. Пускай эти гвоздики, фиалки унесет ближний поток, как некогда время унесет твою собственную красоту. Как, ужели эта мысль ужасна, ужели в столько столетий люди не могли к ней привыкнуть, ужели никто не может пользоваться всею опытностию предшественников? О люди! вы жалки, но со всем тем я сменял бы мое вечное существованье на мгновенную искру жизни человеческой, чтобы чувствовать хотя всё то же, что теперь чувствую, но иметь надежду когда-нибудь позабыть, что я жил и мыслил. Слушай же мою повесть.

        Рассказ Азраила

        Когда еще ряды светил
        Земли не знали меж собой,
        В те годы я уж в мире был,
        Смотрел очами и душой,
        Молился, действовал, любил.
        И не один я сотворен,
        Нас было много; чудный край
        Мы населяли, только он,
        Как ваш давно забытый рай,
        Был преступленьем осквернен.
        Я власть великую имел,
        Летал, как мысль, куда хотел,
        Мог звезды навещать порой
        И любоваться их красой
        Вблизи, не утомляя взор,
        Как перелетный метеор
        Я мог исчезнуть и блеснуть.
        Везде мне был свободный путь.

        Я часто ангелов видал
        И громким песням их внимал,
        Когда в багряных облаках
        Они, качаясь на крылах,
        Все вместе славили творца,
        И не было хвалам конца.
        Я им завидовал: они
        Беспечно проводили дни,
        Не знали тайных беспокойств,
        Душевных болей и расстройств,
        Волнения враждебных дум
        И горьких слез; их светлый ум
        Безвестной цели не искал,
        Любовью грешной не страдал,
        Не знал пристрастия к вещам,
        Он весь был отдан небесам.
        Но я, блуждая много лет,
        Искал чего, быть может, нет:
        Творенье сходное со мной
        Хотя бы мукою одной.
        И начал громко я роптать,
        Мое рожденье проклинать,
        И говорил: всесильный бог,
        Ты знать про будущее мог,
        Зачем же сотворил меня?
        Желанье глупое храня,
        Везде искать мне суждено
        Призрак, видение одно.
        Ужели мил тебе мой стон?
        И если я уж сотворен,
        Чтобы игрушкою служить,
        Душой бессмертной, может быть,
        Зачем меня ты одарил?
        Зачем я верил и любил?

        И наказание в ответ
        Упало на главу мою.
        О, не скажу какое, нет!
        Твою беспечность не убью,
        Не дам понятия о том,
        Что лишь с возвышенным умом
        И с непреклонною душой
        Изведать ведено судьбой.
        Чем дольше мука тяготит,
        Тем глубже рана от нее;
        Обливши смертью бытие,
        Она опять его живит.
        И эта жизнь пуста, мрачна,
        Как пропасть, где не знают дна:
        Глотая всё, добро и зло,
        Не наполняется она.
        Взгляни на бледное чело,
        Приметь морщин печальный ряд,
        Неровный ход моих речей,
        Мой горький смех, мой дикий взгляд
        При вспоминаньи прошлых дней,
        И если тотчас не прочтешь
        Ты ясно всех моих страстей,
        То вечно, вечно не поймешь
        Того, кто за безумный сон,
        За миг столетьями казнен.

        Я пережил звезду свою;
        Как дым рассыпалась она,
        Рукой творца раздроблена;
        Но смерти верной на краю,
        Взирая на погибший мир,
        Я жил один, забыт и сир.
        По беспредельности небес
        Блуждал я много, много лет
        И зрел, как старый мир исчез
        И как родился новый свет;
        И страсти первые людей
        Не скрылись от моих очей.
        И ныне я живу меж вас,
        Бессмертный смертную люблю,
        И с трепетом свиданья час
        Как пылкий юноша ловлю.
        Когда же род людей пройдет
        И землю вечность разобьет,
        Услышав грозную трубу,
        Я в новый удалюся мир
        И стану там, как прежде сир,
        Свою оплакивать судьбу.

        Вот повесть чудная моя;
        Поверь иль нет, мне всё равно -
        Доверчивое сердце я
        Привык не находить давно;
        Однако ж я молю: поверь
        И тем тоску мою умерь.
        Никто не мог тебя любить
        Так пламенно, как я теперь.
        Что сердце попусту язвить,
        Зачем вдвойне его казнить?
        Но нет, ты плачешь. Я любим,
        Хоть только существом одним,
        Хоть в первый и последний раз.
        Мой ум светлей отныне стал,
        И, признаюсь, лишь в этот час
        Я умереть бы не желал.
        ДЕВА. Я тебя не понимаю, Азраил, ты говоришь так темно. Ты видел другой мир, где ж он? В нашем законе ничего не сказано о людях, живших прежде нас.
        АЗРАИЛ. Потому что закон Моисея не существовал прежде земли.
        ДЕВА. Полно, ты меня хочешь только испугать.
        АЗРАИЛ. (бледнеет).
        ДЕВА. Я пришла сюда, чтобы с тобой проститься, мой милый. Моя мать говорит, что покамест это должно, я иду замуж. Мой жених славный воин, его шлем блестит как жар, и меч его опаснее молнии.
        АЗРАИЛ. Вот женщина! Она обнимает одного и отдает свое сердце другому!
        ДЕВА. Что сказал ты? О, не сердись.
        АЗРАИЛ. Я не сержусь, (горько) и за что сердиться?

        Примечания

        Печатается по копии - ИРЛИ, оп. 1, № 21 (XX тетрадь), лл. 27 об. -31.
        В копии нет названия.
        Имеется копия начала поэмы рукою А. Закревского - ИРЛИ, ф. 244, оп. 1, № 124 (альбом Ю. Н. Бартенева), лл. 181 -183.
        Копия Закревского датирована 15 августа 1831 года.
        Автограф не известен.
        Впервые опубликовано в «Сарат. спр. листке» (1876, № 43, стр. 1 -2) с небольшими неточностями.
        Датируется 1831 годом (до августа) по положению копии поэмы в тетради XX вслед за стихотворением «1831-го января» и по дате в альбоме Ю. Н. Бартенева.
        Замысел поэмы Лермонтов развил в «Ангеле смерти» и «Демоне».
        Азраил - ангел смерти (у мусульман). 

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к