Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Поэзия Драматургия / Кортасар Хулио: " Прощай Робинзон " - читать онлайн

Сохранить .
Прощай, Робинзон! Хулио Кортасар

        #

        Хулио Кортасар
        Прощай, Робинзон!

        Шум самолета, идущего на посадку.
        РОБИНЗОН (взволнованно). Смотри, смотри, Пятница! Мой остров!
        ПЯТНИЦА. Да, хозяин. (Невольный смешок, как бы вопреки желанию удержаться от смеха.)
        РОБИНЗОН. Видишь бухточку? Вон она - там! Я ее узнал! Помнишь, на берег высадились каннибалы. Там я спас тебе жизнь, Пятница! Погляди!
        ПЯТНИЦА. Да, хозяин (смешок), отсюда очень хорошо виден берег, где меня чуть не съели эти жуткие каннибалы, но ведь незадолго до этого мое племя решило съесть их всех до единого. «Вот она - жизнь», как поется в знаменитом танго!
        РОБИНЗОН. Мой остров, Пятница! Я снова увижу мой остров! Мне все здесь знакомо, несмотря на такие перемены… Что и говорить, многое изменилось, но я узнаю, узнаю…
        ПЯТНИЦА. О да, хозяин… (Смешок.) Что изменилось - то изменилось, да еще как! Я тоже узнаю остров, где ты научил меня быть твоим верным рабом. Отсюда видно то самое место, где стояла твоя хижина.
        РОБИНЗОН. Боже! Какие небоскребы! В двадцать четыре, нет, в тридцать два этажа! Ну просто чудеса, Пятница!
        ПЯТНИЦА. Да, хозяин! (Смешок.)
        РОБИНЗОН. Скажи мне, почему ты хихикаешь, когда говоришь со мной? Раньше ничего подобного не было, да я бы и не допустил. Откуда это вдруг взялось? Хотелось бы знать, что смешного в том, что я - твой хозяин? Я, кто спас тебя от чудовищной смерти! Кто сделал из тебя цивилизованного человека!
        ПЯТНИЦА. И правда, ничего нет смешного, хозяин! (Смешок.) Сам не могу понять, что за напасть, поверьте. Я консультировался с двумя психоаналитиками, чтобы удвоить шанс, как делают на ипподроме: один -фрейдист, а другой - последователь Юнга[Юнг Карл Густав (1875 -1961) - швейцарский психолог, ученик, а впоследствии оппонент Фрейда.] . А помимо этого был на приеме у одной знаменитости… этот врач вообще противник вмешательства психиатрии. Он, надо сказать, только один и поверил, что я действительно тот самый Пятница - из твоей книги.
        РОБИНЗОН. И какой поставил диагноз?
        ПЯТНИЦА. Данные обследования пока что находятся в электронной обработке в Далласе. Но если верить тому, что мне сказал Жак Лакан[Лакан Жак (1901 -1981) - французский врач-психоаналитик.] , это скорее всего нервный тик.
        РОБИНЗОН. Ну ладно, если всего лишь нервный тик, то с этим можно справиться. Со временем пройдет. Смотри, мы уже садимся. А какой построили аэропорт! Какие взлетные полосы и там и там! А вдали - другие города… Можно подумать, что на острове одни нефтяные скважины, почти ничего не осталось от лесов, от лугов, где я столько бродил в полном одиночестве… а потом вместе с тобой. Ты только взгляни, сколько небоскребов, сколько яхт в бухте! Кто теперь может представить, что такое одиночество на острове Хуан-Фернандес[Хуан-Фернандес - небольшой архипелаг, который находится в Тихом океане в 450 км от берегов Южной Америки и принадлежит Чили. В архипелаг входят острова Робинзон-Крузо (до 1960 года называвшийся Мас-а-Тьерра) и Александр-Селькирк. В 1704 году, после ссоры с капитаном, английский моряк Александр Селькирк (1676 -1721) был высажен на необитаемый остров Мас-а-Тьерра, где прожил пять лет. История Селькирка - один из главных источников знаменитого романа Дефо. Сам архипелаг был открыт в 1574 году испанским мореплавателем Хуаном Фернандесом (1530 -1599). В испаноязычных странах под названием
Хуан-Фернандес подчас подразумевают не весь архипелаг, а только остров Робинзон-Крузо.] ? Ах, Пятница, не зря Софокл, да, по-моему, Софокл сказал, что человек - существо чрезвычайное!
        ПЯТНИЦА. Ну да, хозяин! (Смешок.)
        РОБИНЗОН (самому себе). По правде говоря, меня уже начинает злить это дурацкое хихиканье.
        ПЯТНИЦА. А я не понимаю, почему тебе вдруг захотелось вернуться на остров? Тот, кто читал твою книгу с должным вниманием, поймет без особого труда, что пребывание на острове тебя угнетало. Достаточно того, что, когда тебя наконец вызволили с этого острова, ты чуть с ума не сошел от радости, и лишь потому, что ты - британский джентльмен, ты не показал этому острову свой зад, глядя, как удаляются его берега.
        РОБИНЗОН. Ах, Пятница, как мы ни старались дать вам, индейцам, образование в лучших университетах, есть вещи, которые вы не в состоянии понять. Ты, бедняга, хоть тресни, не можешь вникнуть в то, что такое технический прогресс. Я бы даже сказал, что это великолепное зрелище, что предстало перед нами с высоты, то ли тебя разочаровывает, то ли настораживает. Я вижу, вижу по твоим глазам.
        ПЯТНИЦА. Нет, хозяин. (На этот раз без смешка.) Я-то хорошо знаю, с чем мы столкнемся. Ну для чего, спрашивается, у нас телевидение, кино, «National Geographic Magazine»? He знаю, не могу объяснить, почему мне и тревожно, и грустно; прости, но скорее всего из-за тебя…
        РОБИНЗОН (со смехом). Из-за меня? Да ты что! Перед тобой сейчас самый счастливый человек на свете! Посмотри-ка на меня внимательнее, а потом посмотри, какое чудо там, внизу…
        ПЯТНИЦА. Хм…
        РОБИНЗОН. Чего мне еще хотеть от жизни? Ведь сейчас я свидетель осуществления моей мечты о прогрессе, о достижениях цивилизации. Да не только моей, а всех белых людей… ну, для скромности скажем - всех британцев.
        ПЯТНИЦА. Да, хозяин. (Смешок.) Однако ты пока еще в самолете. И думаю, чую носом, что ты, прости меня, радуешься раньше времени.
        РОБИНЗОН. Носом? О Пятница, после всего, чему тебя учили, после того, как тебе дали такое прекрасное образование!
        ПЯТНИЦА. Разумеется, прекрасное, хозяин. (Смешок.) Однако мне не понять, почему самолет кружит и кружит над островом?
        РОБИНЗОН. Как я полагаю, летчик делает это в мою честь, дорогой Пятница, он, видимо, хочет, чтобы я разглядел с высоты все что можно на дорогом моему сердцу острове, который сегодня воистину райское место со всеми достижениями современности. Вот теперь мы уже садимся. Позаботься о нашем ручном багаже, Пятница. А когда будешь забирать багаж, пересчитай все - пять моих чемоданов и твой рюкзак. Шесть мест.
        Шум приземляющегося самолета, шаги пассажиров, идущих по длинным коридорам, и т.д.
        ГОЛОС ИЗ РЕПРОДУКТОРА. Пассажиры, летящие в Буэнос-Айрес, Кито, Сантьяго и Панаму, проходят по коридору с зелеными указателями. Пассажиры, летящие в Хьюстон[Хьюстон
        - город-порт на юге США (штат Техас).] и Сан-Франциско, следуют по коридору с синими стрелками. Пассажиры, прибывшие на остров Хуан-Фернандес, проходят по коридору с желтыми стрелками. Благодарю за внимание.
        РОБИНЗОН. Вот видишь, Пятница! Идеальный порядок во всем. Прежде в аэропортах было столько путаницы, и я очень хорошо помню, что…
        ГОЛОС ИЗ РЕПРОДУКТОРА. Внимание, пассажиры, вылетающие в Буэнос-Айрес! В конце коридора, отмеченного зелеными стрелками, необходимо разбиться на две группы. Дамам следует пройти к левой стороне, мужчинам - к правой. Несовершеннолетние дети могут остаться с отцом или матерью по усмотрению родителей. Просим, чтобы дамы вошли в зал с буквой Д. Мужчины - в зал с буквой М. Внимание, пассажирам, летящим в Кито, надлежит пройти до конца…
        РОБИНЗОН. Ну просто чудо! Ты видишь, Пятница, здесь исключена возможность малейшей ошибки!
        ПЯТНИЦА. Мне вполне бы хватило твоих указаний, хозяин. (Смешок.)
        РОБИНЗОН. Знаешь, этот твой тик. Да ладно, вот он - зал, куда нас приглашают. Полагаю, что власти будут встречать меня на высшем уровне.
        ГОЛОС ИЗ РЕПРОДУКТОРА. Внимание, пассажиры, прибывшие на остров Хуан-Фернандес, должны пройти полицейский и таможенный контроль. Сеньор Робинзон Крузо, вас просят подойти к двери с указателем «Официальные лица».
        РОБИНЗОН. А-а! Ну прекрасно, прекрасно! Сейчас, Пятница, ты увидишь, как…
        СЛУЖАЩАЯ. Сеньор Крузо? Очень приятно. Пройдите сюда.
        РОБИНЗОН. Я приехал с моим…
        СЛУЖАЩАЯ. Ваш секретарь подойдет к окошку с буквой П. Проходите, пожалуйста.
        РОБИНЗОН. Но дело в том, что…
        ПЯТНИЦА. Не беспокойся, хозяин (смешок), мы с тобой увидимся где-то тут непременно. А я займусь багажом.
        СЛУЖАЩАЯ. Сеньор Крузо, я пригласила вас сюда, потому что правительство острова Хуан-Фернандес хочет оградить вас от всяческих осложнений во время вашего пребывания на острове.
        РОБИНЗОН. Осложнений? Я ожидал, что…
        СЛУЖАЩАЯ. Мы получили информацию о вашем приезде и сделаем все возможное для того, чтобы вы остались довольны пребыванием на острове. Надеюсь, вам известно, что, хотя дипломатические отношения с вашей страной не порваны, ситуация по-прежнему достаточно обостренная, вот почему мое правительство приносит вам свои извинения и сожалеет, что не могло встретить вас на должном уровне. Однако мы по мере возможности будем оказывать вам содействие во всех ваших желаниях. Но нам бы хотелось, чтобы вы сторонились…
        РОБИНЗОН. Сторонился?
        СЛУЖАЩАЯ. …ненужных контактов, я имею в виду публику, людей на улице, в кафе…
        РОБИНЗОН. Но я…
        СЛУЖАЩАЯ. Отсюда вас сразу отвезут в отель, где администратору уже даны указания предоставить вам самый изолированный от всех номер, чтобы никто не мешал вашему отдыху. У вас даже будет свой лифт. Вы же знаете, что у правительства всегда есть возможности создать особые условия для почетных гостей, дабы они были избавлены от ненужных встреч.
        РОБИНЗОН (бормочет). Ненужных…
        СЛУЖАЩАЯ. Если вы пожелаете пойти в оперу, администратор позаботится о билете, так же будет, если вам захочется посетить какой-нибудь музей. Что касается внутренней территории страны, тут я боюсь, что при нынешних обстоятельствах поездки за пределы столицы будут невозможны.
        РОБИНЗОН. Но я считал, что остров Хуан-Фернандес…
        СЛУЖАЩАЯ. О-о! Речь идет не только о недружелюбном отношении к вашей стране, речь о том, что наш народ настроен против всего на свете.
        РОБИНЗОН (задумчиво). Стало быть, люди настроены и против своего правительства. (Долгая пауза.) Простите меня, сеньора, если я допустил бестактность, но ваши слова так озадачили меня, что…
        СЛУЖАЩАЯ. Хуан-Фернандес отнюдь не колония, сеньор Крузо, и мы ни перед кем не держим отчет по поводу здешних умонастроений. Разумеется, мы не могли отказать вам в визите, поскольку вы когда-то проживали на острове Хуан-Фернандес и благодаря вам остров обрел всемирную известность, но, надеюсь, и вам будет полезно узнать, что мы уже давно не даем разрешение на въезд иностранным гражданам. Для вас мы, конечно, сделали исключение! И я полагаю, что вы, как почетный гость нашего острова, отнесетесь с пониманием к тому, что мы возьмем вас под свое покровительство и будем входить во все ваши заботы.
        РОБИНЗОН (как бы самому себе). Да, конечно, но я приехал, чтобы…
        СЛУЖАЩАЯ (почти сухо). В конце концов, у вас было очень мало возможностей для завязывания каких-то контактов в тот раз, когда вы попали сюда впервые. Вам достаточно освежить кое-что в памяти, и тогда все с вами будет хорошо. (Голос ее теплеет.) Я понимаю, что мои слова вас мало радуют, сеньор Крузо, но поверьте, если у меня появится хоть малейшая возможность что-то изменить в положении вещей, я это сделаю.
        РОБИНЗОН. Хоть малейшая возможность? О, прошу вас, мне бы так хотелось поговорить с вами, получше узнать вас… Я с трудом воспринимаю всю эту ситуацию… Не знаю, не знаю, но чутье подсказывает, что вы понимаете меня. И за порогом ваших официальных обязанностей…
        СЛУЖАЩАЯ. Да! Конечно понимаю. И если представится случай, я с удовольствием встречусь с вами еще раз и мы поговорим. Меня зовут Нора. Мой муж - заместитель начальника городской полиции.
        РОБИНЗОН. А-а!
        СЛУЖАЩАЯ. Само собой, я читала вашу книгу. На острове ее читали все до единого. И порой я задаюсь вопросом - почему? Ведь теперь Хуан-Фернандес совсем другой остров!.. Но пожалуй что…
        РОБИНЗОН. Пожалуй что… не такая уж разница?
        СЛУЖАЩАЯ (официальным тоном). Оставим этот разговор до другого раза, сеньор Крузо. Вот этот сеньор уже давно готов проводить вас в зал выдачи багажа, где вас заждался ваш… секретарь. Всего доброго. Желаю вам приятно провести время на острове Хуан-Фернандес.
        РОБИНЗОН (самому себе). Пожалуй что не такая уж разница! Или, может… Но нет, не может… Такой небоскреб, где прежде была моя хижина, такие замечательные дороги… А эти яхты в заливе - с ума сойти!
        СЛУЖАЩАЯ. С вашего позволения, сеньор Крузо, пожалуйте сюда…
        Шум в коридоре, голоса из репродукторов, передающие сообщения.
        РОБИНЗОН. Пятница!
        ПЯТНИЦА. Ну вот, хозяин (смешок), зря тревожился. Твои чемоданы давно в машине, и Банан нас ждет.
        РОБИНЗОН. Что еще за Банан?
        ПЯТНИЦА. Ну да! Хочешь не хочешь, а его так зовут. Это наш шофер, и мы уже успели стать друзьями.
        РОБИНЗОН (с любопытством). Друзьями? С этим Бананом?
        ПЯТНИЦА. Ну да! Я, собственно, не представляю никакого интереса для официальных лиц. А мы с Бананом, как выяснилось, родом из одного племени. У нас у обоих длинные мизинцы, и своих мы всегда признавали по этим мизинцам. Пошли, хозяин, вот сюда, пожалуйста…
        Уличный шум, оживленные голоса людей, машины, громкая отупляющая музыка из репродукторов, время от времени ее перебивает дурацкий текст коммерческой рекламы.
        Хозяин, можешь говорить все, что тебе вздумается. Банан не понимает язык Шекспира… Похоже, ты чем-то огорчен, хозяин?
        РОБИНЗОН. Нет, не огорчен, а… Ты только посмотри на эту улицу!
        ПЯТНИЦА. Да, достаточно широкая. Ты прав.
        РОБИНЗОН. А какие замечательные здания! И на улицах столько людей, Пятница, столько людей!
        ПЯТНИЦА. А что тут такого особенного? Можно подумать, что ты покинул Лондон лет двадцать тому назад. Такой же город, как все остальные. Банан мне уже рассказал, что здесь к чему… Если вечером я тебе не нужен, он зайдет за мной и мы сходим куда-нибудь - развлечемся. Он говорит, что женщины тут предпочитают длинные мизинцы… н-да, поглядим-посмотрим!
        РОБИНЗОН. Пятница, я тебе дал такое блестящее образование! Это недопустимо, чтобы джентльмен… А впрочем, может, твой Банан возьмет нас обоих, как ты считаешь?
        ПЯТНИЦА (грустно). Нет, хозяин, не возьмет. Банан говорил со мной откровенно. Насколько возможно, разумеется, ведь он состоит на службе и должен делать, что приказано.
        РОБИНЗОН. Как Нора… как администратор отеля… Нет, посмотри, какая улочка, сколько тут магазинчиков, а какие яркие платья на девушках и как освещены витрины в дневной час!..
        ПЯТНИЦА. Точно так же в Лас-Вегасе, в Сингапуре или в Сан-Паулу[Сан-Паулу - город на юго-востоке Бразилии, административный центр одноименного штата.] , хозяин. Ничем не отличается от Нью-Йорка, вот, может, рынки или девушки не совсем как везде…
        РОБИНЗОН (самому себе). А что мне делать одному в отеле?
        Банан произносит какую-то длинную фразу на непонятном языке, обращаясь к Пятнице, который, рассмеявшись, отвечает на том же языке.
        ПЯТНИЦА. Бедняга, он, оказывается, все понимает, а я-то думал, что он не знает английского… О, вы ловко все устроили, хозяин, по-английски говорят даже тюлени в Арктике.
        РОБИНЗОН. А что он тебе сказал?
        ПЯТНИЦА. Он ответил на твой вопрос об отеле. Ты найдешь у себя в номере программу твоего пребывания на острове, где будет расписание и все остальное. А тебя будут только увозить и привозить в отель. Словом, музеи и все такое…
        РОБИНЗОН (в ярости). К чертям собачьим все эти музеи! Я хочу лично…
        ПЯТНИЦА. Мы уже приехали, хозяин, выходи с этой стороны.
        Он со смехом что-то сказал Банану, который хохочет и что-то говорит в ответ. Приглушенный шум большого отеля. Бархатный женский голос в репродукторе просит подойти одного из гостей к администратору. Тихая музыка.
        ДИКТОР (перекрывая общий гул). Чуть позже…
        РОБИНЗОН. Побудь со мной немного, Пятница. Знаешь, мы закажем виски и выпьем вместе. Надеюсь, у тебя тоже хорошая комната, как и моя?
        ПЯТНИЦА. Да нет, хозяин. У меня номер очень маленький, для обслуги, а окно выходит на вентиляционную трубу.
        РОБИНЗОН. Безобразие! Я буду протестовать, сейчас же позвоню администратору и…
        ПЯТНИЦА. Нет, хозяин, не стоит. Зачем мне хорошая комната? Я останусь в той, какую дали. Да и у меня есть свои преимущества, мне подсказал это Банан. Дело в том, что я могу пользоваться служебной лестницей и, если ночью приду не один, этого никто не заметит.
        РОБИНЗОН. А как же я, Пятница? Их программа - сплошная скука. В нее затолкали что ни попадя, да и на что она мне сдалась! Получается, у меня не будет ни минуты свободного времени… спасибо, что отвели часы на сон! Хоть бы по крайней мере… Словом, ты меня понимаешь, дело не в том, что мне подавай как можно скорее…
        ПЯТНИЦА. Я-то понимаю, хозяин, еще бы не понимать. Знаешь, если ты не обидишься, вернее, если они согласятся, я зайду за тобой вечером и уступлю тебе мою комнату, а может, мы там и оба устроимся…
        РОБИНЗОН. Да как ты смеешь?
        ПЯТНИЦА (со смешком). Прости меня, хозяин.
        Телефонный звонок.
        РОБИНЗОН. Да, Крузо. Да, да, я узнал вас! Через полчаса? Да, конечно, я вас буду ждать внизу. А-а, другой сотрудник? Понимаю, понимаю. Нора, однако… Да, могу предположить. Значит, в другой раз. Да, я тоже очень надеюсь. Благодарю.
        ПЯТНИЦА. Ты чем-то расстроен, хозяин?
        РОБИНЗОН. Да не лезь ты с расспросами. Я и не думаю расстраиваться. (Пауза.) Но если честно, я несколько разочарован. И прости меня за невольную грубость.
        ПЯТНИЦА. А ты можешь мне сказать, кто эта Нора, хозяин?
        РОБИНЗОН. Я с ней едва знаком. Она меня встречала в аэропорту. Сказала, что сейчас за мной заедут. Ну я подумал, что она… Словом, меня потащат в Музей антропологии.
        ПЯТНИЦА. А почему ты не попросил ее поехать с тобой, хозяин?
        РОБИНЗОН. Потому, что она ясно сказала, что приедет сам хранитель музея. Может, завтра… Да, быть может, завтра она сумеет… (Повторяет эти слова себе самому.)
        Пауза. Затихают звуки лейтмотива.
        ПЯТНИЦА. Ну ладно, если я тебе больше не нужен…
        РОБИНЗОН. Ты встречаешься с Бананом?
        ПЯТНИЦА (с радостным смехом). Как ты догадался, хозяин?
        Дверь закрывается. Тишина. Едва слышен лейтмотив. Резкие шаги. Телефонный звонок.
        ДИКТОР (поверх общего гула). В тот же день, вечером…
        РОБИНЗОН. Администратора, пожалуйста. (Короткая пауза.) Да, Крузо. Я познакомился с программой. Безусловно замечательная. Но мне бы хотелось, чтобы в программу включили некоторые вещи, да… Вот, к примеру, я бы желал видеть тот небоскреб, который построили на том месте, где когда-то стояла моя хижина. Разумеется, если можно, согласуйте это сейчас. Уже ждут? Я тотчас спущусь.
        Лейтмотив. Слышны попеременно заученные фразы экскурсоводов, которые рассказывают о достопримечательностях острова, слова благодарности Робинзона, следом врывается громкая и пронзительная народная музыка, чьи-то веселые голоса, затем голос и смех Пятницы и Банана на уличном празднике, громкие поцелуи, женский смех и пение. Нарастают звуки грустного лейтмотива, слышны протокольные фразы, тосты, экскурсовод расписывает какой-то памятник, короткие замечания Робинзона.
        ДИКТОР (сквозь общий шум). Немного позже в отеле…
        ПЯТНИЦА. Добрый день, хозяин. Ты хорошо отдохнул? Глядя на тебя, не скажешь - лицо совсем сонное.
        РОБИНЗОН. Так оно и есть. Я плохо спал после самой последней поездки.
        ПЯТНИЦА. А в те времена, насколько я помню, ты спал в хижине так же хорошо, как и я, а я сплю как убитый, и однажды ты сказал, что никогда не видишь сны.
        РОБИНЗОН. Да, верно… Почти никогда не видел. Вокруг был такой покой…
        ПЯТНИЦА. Но одиночество тебя угнетало, хозяин. Ты сказал тогда, что мое появление тебя спасло от тоски…
        РОБИНЗОН. Да, очень было трудно жить в то время на острове, Пятница. Я никак не мог смириться со своей участью, однако начинаю думать, что существует другой вид одиночества и он куда хуже, чем та жизнь в полном безлюдье. Дай мне немного кофе, Пятница. Знаешь, вчера вечером меня повезли смотреть небоскреб.
        ПЯТНИЦА. Ты ездил с Норой, хозяин?
        РОБИНЗОН. Нет, с инженером-строителем. Он сказал, что это непревзойденное здание по своим архитектурным и техническим качествам. Я готов верить, но, по мне, оно ничем не отличается от небоскребов Лондона, такое же, как все современные здания. Люди входят и выходят, не сказав ни единого слова, точно чужие друг другу, а в лифтах или в коридорах едва здороваются…
        ПЯТНИЦА. А почему ты ждал чего-то другого, хозяин? Ты сам говоришь, что здесь все так же, как в Лондоне и в Риме. Остров по-прежнему пустынный, если можно так сказать…
        РОБИНЗОН (после паузы). Остров по-прежнему пустынный… Возможно, ты прав. Мой остров по-прежнему пустынный, еще более необитаемый, чем в те времена, когда волны выбросили меня на его берег…
        ПЯТНИЦА. Такое трудно себе представить, хозяин. Банан сказал, что на острове живут более двух с половиной миллионов человек и правительство задумывается уже о контроле над рождаемостью населения.
        РОБИНЗОН (с иронией). Само собой, все кончается этим. Единственное решение, на которое способны правители. А меж тем два с половиной миллиона мужчин и женщин живут, не зная друг друга, а семьи - точно такие же острова. Точь-в-точь как в Лондоне, что и говорить… (Пауза.) Не знаю, наверно, тут могло быть устроено все иначе?
        ПЯТНИЦА. Почему, хозяин? Почему здесь, а не в Лондоне или в Риме?
        РОБИНЗОН. Не знаю, Пятница. Во мне жила смутная надежда, когда я решил вернуться сюда вопреки всему, что говорили. Теперь-то мне ясно: я - глупец, думал, что место моего былого одиночества может стать чем-то таким, где будет все устроено иначе, что здесь свершится великое чудо, когда люди сблизятся, будут улыбаться, разговаривать друг с другом с доверием, делать все сообща… Я надеялся, что моя книга послужит чему-то, покажет людям, как ужасно одиночество и как прекрасно общение, содружество… Знаешь ли ты, что эту книгу читали почти так же, как «Дон Кихота» и «Трех мушкетеров». У меня, собственно, были основания строить какие-то иллюзии, но, как видишь…
        Стук в дверь.
        ГОЛОС СЛУЖАЩЕГО ОТЕЛЯ. Сеньор Крузо, вас ожидает внизу госпожа Джон.
        РОБИНЗОН. Нора! (Пауза.) Скажи ей, что я сейчас же спущусь вниз. (Пауза.) Дай мне серый костюм, Пятница. Синий галстук. Живей, милый! Посмотри, начищены ли мои черные туфли.
        ПЯТНИЦА (со смешком). Да, хозяин.
        Тихая музыка в холле. Звяканье льда в бокалах.
        НОРА. Это совершенно неофициальный визит, Робинзон. И у меня только пятнадцать минут, потому что мое рабочее время, полагаю, как и ваше, строго нормировано.
        РОБИНЗОН. Не знаю, как и благодарить вас, Нора. Как вы и подозревали…
        НОРА. Подозревала?
        РОБИНЗОН. Да, именно, я совсем не того ждал от своего приезда на Хуан-Фернандес.
        НОРА. Вы здесь временно в качестве гостя, а я должна тут жить.
        РОБИНЗОН. Так почему вы все это принимаете? Почему двое людей, почему все мы в конечном счете принимаем это?
        НОРА. Не знаю, да и начнем с того, что я не знаю толком, с чем мы, собственно, соглашаемся. Хуан-Фернандес - чудесный остров, и наш народ, вы это видели… ну отчасти видели… замечательный народ. А климат…
        РОБИНЗОН. Умоляю, не разговаривайте со мной как супруга заместителя начальника полиции. Я знаю, почему вы оказали мне такую любезность и пришли сюда поговорить со мной. Вы пришли не только потому, что заметили, как я опечален, как разочарован, но и потому, что сами испытываете разочарование и тоску.
        НОРА (после паузы). Это верно, но ничего нельзя сделать, нельзя изменить.
        РОБИНЗОН. Да, боюсь, что для нас, для таких людей, как я и вы, уже поздно. Однако есть совсем другие, и они…
        НОРА. Другие?
        РОБИНЗОН. Не смейтесь, но я думал о моем слуге, Пятнице, о его новом друге - Банане, о тех людях, которых, как мы считаем, можно воспитывать, держать под властью, я уповаю на наших приемных, впитавших западную культуру детей, если можно так выразиться…
        НОРА (официальным тоном). О нет! Эти люди мыслят и чувствуют иначе. У них совсем иные взгляды и заботы, они никогда не смогут понять нас.
        РОБИНЗОН. Или, наоборот, мы - их. Не знаю, не знаю. Я уже не в состоянии разобраться во всем этом, после того как вернулся на свой остров. Раньше мне все было ясно, Нора. Все для меня было просто. Вы читали мою книгу, правда? Ведь там на каждой странице можно найти слова благодарности Провидению, мудрому порядку, который создал Великий Часовщик[Великий Часовщик (Божественный Часовщик) - образ-символ, появившийся в европейской философии в эпоху Просвещения («Робинзон Крузо» Дэниэла Дефо - одна из главных книг этой эпохи).] , безупречной логике существования живых существ и вещей.
        НОРА. А мне больше всего понравилась глава, в которой вы спасаете жизнь Пятнице и постепенно, ценой больших усилий, подымаете этого отвратительного каннибала до уровня цивилизованного человека.
        РОБИНЗОН. Еще неделю назад мне тоже очень нравилась эта глава, Нора.
        НОРА (удивленно). А почему вдруг вы изменили свое мнение?
        РОБИНЗОН. Потому, что именно здесь я увидел, что все обернулось совсем по-другому. Вы вот говорите, что я вызволил Пятницу из тьмы каннибализма и поднял его до высот цивилизованного человека, то есть христианина, а я уже целую неделю более всего ценю в Пятнице как раз то, что в нем еще осталось от каннибала… О, не пугайтесь, я имею в виду мироощущение, этакое нутряное дикарство.
        НОРА. Но это ужасно так думать!
        РОБИНЗОН. Нет! Ужаснее задуматься над тем, кто есть мы: вы и я, вы - супруга заместителя начальника полиции и я - заезжий гость Хуан-Фернандеса. С той минуты, как мы прибыли сюда, Пятница на свой лад не устает показывать мне, как много в нем еще осталось, чтобы не подчиняться порядкам, установленным на острове, которым я вынужден следовать. Я даже уверен, что в эти минуты нашей встречи, к моему великому сожалению слишком короткой, на общем пространстве печали и крушения иллюзий Пятница со своим дружком Бананом весело проводят время на улице, ухаживают за девушками и берут от так называемого технологического прогресса лишь то, что им интересно, - ну, скажем, Jukebox[Игровой автомат.] , баночное пиво и всяческие шоу нашего ТВ.
        Веселая разноголосица и музыка большого народного гулянья.
        НОРА. Выходит, у вашей книги, так или иначе, совсем иной конец?
        РОБИНЗОН. Да, Нора, совсем иной!
        НОРА. И получается, что этот верный и благодарный вам Пятница, которого вы обучили, как надо одеваться, пользоваться столовыми приборами, говорить по-английски, этот самый Пятница и должен был спасти вас, Робинзона Крузо, от одиночества. И Робинзона, и, разумеется, меня, меня и всех, кто сейчас собрался в холле отеля, чтобы пить без особой охоты и видеть тоску в глазах друг друга.
        РОБИНЗОН. Не знаю, Нора, мы не имеем права слишком преувеличивать… Я, как человек цивилизованный, не могу допустить и мысли, что такие люди, как Пятница и Банан, могут сделать что-то ради моего блага, разве что служить мне… Однако…
        НОРА. Однако мы вот сейчас глядим друг на друга с какой-то ностальгией в глазах. Я думаю, что мы всегда будем такие, на любом острове планеты. (Резко.) Мне пора, мой муж ждет моего отчета.
        РОБИНЗОН (горько). О нашей беседе, Нора?
        НОРА. О нет! Такую беседу с незапамятных времен люди уже вели миллионы и миллионы раз, и она не представляет ни малейшего интереса для моего мужа. А мой отчет будет на горячую тему - аборты и самоубийства на островеХуан-Фернандес. До свидания, Робинзон.
        РОБИНЗОН (после паузы). И я так и не смогу погулять с вами по улицам этого города, Нора?
        НОРА. Боюсь, нет, и это жаль! Ну а вы привыкайте ездить в машинах с закрытыми окнами, видно вполне хорошо. Я уже почти привыкла. Для меня Хуан-Фернандес - это, если хотите, какая-то цепь цветных изображений, вставленных в раму машинного окна, или просмотр диапозитивов. Прощайте, Робинзон!
        Лейтмотив. Звяканье льда в бокале. Далекий шум города. Музыка народного гулянья. Радостные возгласы людей. Постепенно нарастает шум машин и гул самолетов.
        ГОЛОС ИЗ РЕПРОДУКТОРА. Пассажиров, вылетающих в Лондон, просят пройти в коридор с красными указателями и предъявить свои документы в окошках соответственно их инициалам. Пассажиры, летящие в Вашингтон, должны пройти…
        ПЯТНИЦА (его звонкий и радостный голос заглушает голос из репродуктора). Ты прав, хозяин. (Смешок.) Организация - лучше нельзя, посмотри, как все продумано: красные стрелки непременно приведут нас к окошечкам, сейчас ты подойдешь к окну с буквой К, а я - с буквой П. А потом мы снова встретимся, хозяин, только не делай, пожалуйста, такое грустное лицо, ты же сам расхваливал до небес этот аэропорт.
        РОБИНЗОН. Я рад, что мы возвращаемся в Англию, Пятница. Рад, что уезжаю отсюда. Это уже не мой остров. Да и похоже, никогда не был моим, потому что тогда я не понял, что… Это все трудно объяснить словами, Пятница, к примеру, не понимал, что по моей милости делалось с тобой…
        ПЯТНИЦА. Со мной, хозяин? Но ты же совершил чудеса, вспомни, как ты сшил мне штаны, чтобы я не ходил голым, как обучил меня первым английским словам, слову
«хозяин» (смешок), словам - «да» и «нет», слову «Бог», обо всем этом так хорошо говорится в книге…
        РОБИНЗОН. Ну что ты! Все это я обязан был сделать, чтобы вырвать тебя из этой жизни дикарей. И ни в чем не раскаиваюсь. Но я не мог понять, как это ты, ну, скажем, молодой карибец, встретившись лицом к лицу с таким одряхлевшим европейцем…
        ПЯТНИЦА (со смехом). Какой же ты был «дряхлый», хозяин?
        РОБИНЗОН. Я говорю не о моем теле, а о моей истории, Пятница, и тут я совершил ошибку, пытаясь вовлечь тебя в ход нашей истории, истории нашей великой Европы, и прежде всего истории великого Альбиона и т.д. (Иронически смеется.) И до сей поры
        - это самое ужасное! - мне казалось, что все - прекрасно, ты полностью принял нашу модель жизни. Но стоило нам явиться сюда - у тебя вдруг усилился этот нервный тик… По крайней мере, ты называешь это так…
        ПЯТНИЦА. Может, это у меня пройдет, хозяин. (Смешок.)
        РОБИНЗОН. А я чувствую, что нет, уже не пройдет никогда. Но любопытно, что этот тик усилился, едва мы прибыли на остров Хуан-Фернандес, когда ты вдруг резко изменился, когда встретился с Бананом и когда…
        ПЯТНИЦА. Верно, Робинзон. Многое изменилось с того момента. И это еще пустяки в сравнении с тем, что изменится.
        РОБИНЗОН. А кто, собственно, дал тебе право называть меня по имени? И о каких это изменениях ты говоришь?
        Лейтмотив смешивается с праздничной музыкой и голосами из репродукторов, все это длится какое-то мгновение.
        ПЯТНИЦА (серьезным, внушительным тоном). А как ты думаешь, Робинзон, почему остров называется Хуан-Фернандес?
        РОБИНЗОН. Ну, потому, что один мореплаватель в… это был год…
        ПЯТНИЦА. А тебе не пришло в голову, что остров получил это название совершенно случайно, по воле каких-то мореплавателей? А может, и более того - в этом названии нет ничего случайного, Робинзон?
        РОБИНЗОН. По правде говоря, я не вижу смысла в…
        ПЯТНИЦА. А вот я - вижу. И думаю, что это название может объяснить все, что сейчас с тобой происходит.
        РОБИНЗОН. Может объяснить?
        ПЯТНИЦА. Да, подумай немного. Что Хуан - самое распространенное имя, что Фернандес
        - самая обычная фамилия. Хуан и Фернандес - самое привычное сочетание, какое можно встретить в испанском языке. Ну как Джон Смит в твоей стране или как Жак Дюпон во Франции и Ганс Шмидт в Германии. Нет в этом сочетании индивидуального, личностного, им обозначено нечто множественное, допустим - uomo cualunque или Jedermann…[Какой-либо человек (ит., нем.).]
        Гул народного гулянья, праздничной толпы.
        РОБИНЗОН. Да, пожалуй, это так, но…
        ПЯТНИЦА. И это вполне объясняет то, что с тобой творится, бедный Робинзон Крузо. Надо же было приехать снова на этот остров со мной, чтобы обнаружить, что среди миллионов мужчин и женщин ты так же одинок, как и тогда, когда попал сюда после кораблекрушения и хотя бы понимал, в чем причина твоего одиночества…
        РОБИНЗОН. Н-да, я это почувствовал, пока беседовал с Норой в отеле, что-то вдруг заставило меня подумать о том, каким ты был в тот день, когда я спас тебя, - совершенно голый, совершенно невежественный, да и вообще - каннибал, но в то же время - такой молодой, такой новый, без пятен истории. Ты был куда ближе меня звездам, воздуху, другим людям…
        ПЯТНИЦА. Не забывай, Робинзон, что мы поедали друг друга.
        РОБИНЗОН (сурово). Пусть так! Но все равно вы были ближе друг к другу. Есть немало видов каннибализма, теперь-то я это понимаю очень и очень хорошо.
        ПЯТНИЦА (ласково). Ну и ну, Робинзон! Понять все это лишь под конец жизни, да еще на своем бывшем острове! Вот теперь ты понял, что утерял способность общения с Хуаном Фернандесом. С Гансом Шмидтом, с Джоном Смитом…
        РОБИНЗОН (патетически). Пятница, ты свидетель, я хотел выйти на улицу, слиться с толпой людей, которые…
        ПЯТНИЦА. Тебе мало что дало бы знакомство с такими людьми, как Банан и его приятели, они бы вежливо улыбались, и на этом - все. Власти захотели изолировать тебя от местных жителей, и на это у них были свои государственные соображения, однако могли бы и не слишком стараться, и ты прекрасно знаешь это сам.
        РОБИНЗОН (медленно и с горечью). Зачем надо было снова приезжать на этот остров, где я знал совсем иное одиночество? Стоило ли возвращаться, если я здесь был еще более одиноким, чем тогда, и вдобавок выслушивать от собственного слуги, что я сам во всем виноват?
        ПЯТНИЦА. Твой слуга - ни при чем, Робинзон! Ты сам чувствуешь себя виноватым. Лично и полностью виноватым!
        ГОЛОС ИЗ РЕПРОДУКТОРА. Внимание, заканчивается посадка пассажиров на самолет, вылетающий в Лондон. Просим иметь в руках справку о прививках…
        РОБИНЗОН. Знаешь, мне вдруг захотелось остаться. Быть может…
        ПЯТНИЦА. Боюсь, это слишком поздно для тебя. На острове Хуан-Фернандес нет места ни для тебя, ни для таких, как ты, бедный Робинзон Крузо, бедный Александр Селькирк, бедный Дэниэл Дефо, нет места для потерпевших кораблекрушение на волнах истории, для хозяев Праха, для наследников Ничего.
        РОБИНЗОН. А ты, Пятница?
        ПЯТНИЦА. Мое настоящее имя вовсе не Пятница, хоть ты никогда и не озаботился спросить это. Я предпочел бы, чтобы и меня звали Хуан Фернандес, как миллионы и миллионы островитян, которые сразу узнают друг друга, как узнали друг друга мы с Бананом, и уже идут по жизни общей дорогой.
        РОБИНЗОН. Но куда, Пятница?
        ПЯТНИЦА. Пока неясно куда, Робинзон. Ничего еще не ясно, поверь, ну, скажем, идут к земной тверди, скажем, что хотят навсегда покинуть острова Робинзонов, эти одинокие осколки твоего мира. Что до нас двоих (со смехом), мы полетим в Лондон на этом самолете, посадка заканчивается, и самолет не будет нас ждать. (Смеясь.) Скорее, скорее! Самолеты никого не ждут, Робинзон, самолеты не ждут!

        notes

        Примечания

1

        Юнг Карл Густав (1875 -1961) - швейцарский психолог, ученик, а впоследствии оппонент Фрейда.

2

        Лакан Жак (1901 -1981) - французский врач-психоаналитик.

3

        Хуан-Фернандес - небольшой архипелаг, который находится в Тихом океане в 450 км от берегов Южной Америки и принадлежит Чили. В архипелаг входят острова Робинзон-Крузо (до 1960 года называвшийся Мас-а-Тьерра) и Александр-Селькирк. В
1704 году, после ссоры с капитаном, английский моряк Александр Селькирк (1676 -1721) был высажен на необитаемый остров Мас-а-Тьерра, где прожил пять лет. История Селькирка - один из главных источников знаменитого романа Дефо. Сам архипелаг был открыт в 1574 году испанским мореплавателем Хуаном Фернандесом (1530 -1599). В испаноязычных странах под названием Хуан-Фернандес подчас подразумевают не весь архипелаг, а только остров Робинзон-Крузо.

4

        Хьюстон - город-порт на юге США (штат Техас).

5

        Сан-Паулу - город на юго-востоке Бразилии, административный центр одноименного штата.

6

        Великий Часовщик (Божественный Часовщик) - образ-символ, появившийся в европейской философии в эпоху Просвещения («Робинзон Крузо» Дэниэла Дефо - одна из главных книг этой эпохи).

7

        Игровой автомат.

8

        Какой-либо человек (ит., нем.).

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к