Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Поэзия Драматургия / Каннегисер Леонид: " Стихотворения Рецензия На Сборник Анны Ахматовой Четки " - читать онлайн

Сохранить .
Стихотворения. Рецензия на сборник Анны Ахматовой «Четки» Леонид Иоакимович Каннегисер

        # Из «Черной тетради» З. Гиппиус: «…произошло, наконец, убийство Урицкого (студ<ент> Каннегисер) и одновременно ранение - в шею и грудь - Ленина. Урицкий умер на месте, Ленин выжил и сейчас поправляется. Большевики на это ответили тем, что арестовали 10 000 человек… Арестовывали под рядовку, не разбирая. С первого разу расстреляли 512, с официальным объявлением и списком имен. Затем расстреляли еще
500 без объявления. Не претендуют брать и расстреливать виноватых, нет, они так и говорят, что берут „заложников“, с тем, чтобы, убивая их косяками, устрашить количеством убиваемых. Объявили уже имена очередных пятисот, кого убьют вскоре… Нет ни одной буквально семьи, где бы не было схваченных, увезенных, совсем пропавших…» (Гиппиус З. <Дневники: В 2 кн.>-2. С. 139-140).

«Человеческому сердцу не нужно счастье, ему нужно сияние,  - записывал перед казнью Леонид Каннегисер.  - Если бы знали мои близкие, какое сияние наполняет сейчас душу мою, они бы блаженствовали, а не проливали слезы. В этой жизни, где так трудно к чему-нибудь привязаться по-настоящему, на всю глубину,  - есть одно, к чему стоит стремиться,  - слияние с божеством. Оно не дается даром никому,  - но в каких страданиях мечется душа, возжаждавшая Бога, и на какие только муки не способна она, чтобы утолить эту жажду. И теперь всё - за мною, всё - позади, тоска, гнет, скитанья, неустроенность. Господь, как нежданный подарок, послал мне силы на подвиг; подвиг свершен - и в душе моей сияет неугасимая божественная лампада. Большего я от жизни не хотел, к большему я не стремился. Все мои прежние земные привязанности и мимолетные радости кажутся мне ребячеством,  - и даже настоящее горе моих близких, их отчаянье, их безутешное страдание - тонет для меня в сиянии божественного света, разлитого во мне и вокруг меня».

        Леонид Иоакимович Каннегисер
        Стихотворения
        Рецензия на сборник Анны Ахматовой «Четки»

        Лулу

        Не исполнив, Лулу, твоего порученья,
        Я покорно прошу у тебя снисхожденья.
        Мне не раз предлагали другие печенья,
        Но я дальше искал, преисполненный рвенья.

        Я спускался смиренно в глухие подвалы,
        Я входил в магазинов роскошные залы,
        Там малиной в глазури сверкали кораллы
        И манили смородины, в сахаре лалы.

        Я Бассейную, Невский, Литейный обрыскал,
        Я пускался в мудрейшие способы сыска,
        Где высоко, далеко, где близко, где низко, -
        Но печенья «Софи» не нашел ни огрызка.

        Лунные блики, стройные башни…

        Лунные блики, стройные башни,
        Тихие вздохи, и флейты, и шашни.
        Пьяные запахи лилий и роз,
        Вспышки далеких, невидимых гроз…

        Для Вас в последний раз, быть может…

        Для Вас в последний раз, быть может,
        Мое задвигалось перо, -
        Меня уж больше не тревожит
        Ваш образ нежный, мой Пьеро!

        Я Вам дарил часы и годы,
        Расцвет моих могучих сил,
        Но, меланхолик от природы,
        На Вас тоску лишь наводил.

        И образумил в час молитвы
        Меня услышавший Творец:
        Я бросил страсти, кончил битвы
        И буду мудрым наконец.

…подо льдом, подо льдом…

        …подо льдом, подо льдом
        Мёртвым его утопили в проруби,
        И мёрзлая вода отмывает с трудом
        Запачканную кровью бороду.

        Под глазами глубокие синие круги,
        Полощется во рту вода сердитая,
        И тупо блестят лакированные сапоги
        На окоченелых ногах убитого.

        Он бьётся, скрючившись, лбом об лёд,
        Как будто в реке мёртвому холодно,
        Как будто он на помощь царицу зовёт
        Или обещает за спасенье золото.

        Власть и золото, давшиеся ему,
        Как Божий подарок! или всё роздано,
        И никто не пустит в ледяную тюрьму
        Хоть струйку сибирского родного воздуха?

        В юдольной неге милых встреч…

        В юдольной неге милых встреч
        Есть соучаствующий гений,
        Неуловимейшая речь  -
        В ленивом ропоте растений.

        У зримых черт - незримый лик,
        И в сердце есть под каждой схимой
        По сладости неизъяснимой
        И сил таинственный родник.

19 февраля 1916 г. Санкт-Петербург

        Оденет землю синий лед…

        Оденет землю синий лед,
        Сверкнут блестящие морозы,
        Но не внезапно отцветет
        Блаженный куст тепличной розы.

        Есть жар, воспитанный в крови
        И не идущий сердца мимо,  -
        И роза милая любви
        От увядания хранима.

16 мая 1916 г.

        Смотр

        На солнце, сверкая штыками -
        Пехота. За ней, в глубине, -
        Донцы-казаки. Пред полками -
        Керенский на белом коне.

        Он поднял усталые веки,
        Он речь говорит. Тишина.
        О, голос! Запомнить навеки:
        Россия. Свобода. Война.

        Сердца из огня и железа,
        А дух - зеленеющий дуб,
        И песня-орёл, Марсельеза,
        Летит из серебряных труб.

        На битву!  - и бесы отпрянут,
        И сквозь потемневшую твердь
        Архангелы с завистью глянут
        На нашу весёлую смерть.

        И если, шатаясь от боли,
        К тебе припаду я, о, мать,
        И буду в покинутом поле
        С простреленной грудью лежать -

        Тогда у блаженного входа
        В предсмертном и радостном сне,
        Я вспомню - Россия, Свобода,
        Керенский на белом коне.

27 июня 1917, Павловск

        Похищение

        Потемнели горние края,
        Ночь пришла и небо опечалила  -
        Час пробил, и легкая ладья
        От Господних берегов отчалила.

        И плыла она, плыла она,
        Белым ангелом руководимая:
        Тучи жались, пряталась луна…
        Крест и поле - вот страна родимая.

        Скованная льдом речонка спит,
        Снежным серебром блестит околица,
        На краю у поля дом стоит,
        Там над отроком священник молится.

        Ночь поет как птица Гамаюн.
        Как на зов в мороз и ночь не броситься?
        Или это только вьюжный вьюн
        По селу да по курганам носится?

        Бьется отрок. Ох, душа растет,
        Ох, в груди сейчас уж не поместится.
        «Слышу… Слышу… Кто меня зовет?»
        Над покойником священник крестится.

        Плачет в доме мать. Кругом семья
        Причитает, молится и кается,
        А  по небу легкая ладья
        К берегам Господним пробирается.
        Павловск, 1917 г.

        О, кровь семнадцатого года!

        О, кровь семнадцатого года!
        Еще бежит, бежит она  -
        Ведь и веселая свобода
        Должна же быть защищена.

        Умрем - исполним назначенье.
        Но в сладость претворим сперва
        Себялюбивое мученье,
        Тоску и жалкие слова.

        Пойдем, не думая о многом,
        Мы только выйдем из тюрьмы,
        А смерть пусть ждет нас за порогом,
        Умрем - бессмертны станем мы.

        Журфикс

        В гостиной в чопорном кресле
        Расплачусь как мальчик сейчас,  -
        Под лифом парижского дома
        Русалочье сердце у вас.

        В глазах - огонек золотистый,
        Насмешливо поднята бровь…
        Но ваши холодные губы,
        И с вами опасна любовь.

        Скорее из дома, где дамой
        В кругу говорливых гостей
        Русалка доверчивых губит
        По старой привычке своей:

        Уже я чрезмерно рассеян,
        Уже я невесел и нем…
        Нет, лучше я чая не выпью
        И желтого кэкса не съем.

21 февраля 1918 г.

        Снежная церковь

        Зима и зодчий строили так дружно,
        Что не поймёшь, где снег и где стена,
        И скромно облачилась ризой вьюжной
        Господня церковь - бедная жена.

        И спит она средь белого погоста,
        Блестит стекло бесхитростной слюдой,
        И даже золото на ней так просто,
        Как нитка бус на бабе молодой.

        Запела медь, и немота и нега
        Вдруг отряхнули набожный свой сон,
        И кажется, что это - голос снега,
        Растаявшего в колокольный звон.
        Нижний Новгород, март 1918

        Что в вашем голосе суровом?

        Что в вашем голосе суровом?
        Одна пустая болтовня.
        Иль мните вы казенным словом
        И вправду испугать меня?

        Холодный чай, осьмушка хлеба.
        Час одиночества и тьмы.
        Но синее сиянье неба
        Одело свод моей тюрьмы.

        И сладко, сладко в келье тесной
        Узреть в смирении страстей,
        Как ясно блещет свет небесный
        Души воспрянувшей моей.

        Напевы Божьи слух мой ловит,
        Душа спешит покинуть плоть,
        И радость вечную готовит
        Мне на руках своих Господь.
        Сентябрь 1918 г. Петроград

        Василию Князеву

        Поупражняв в Сатириконе
        Свой поэтический полет,
        Вы вдруг запели в новом тоне,
        И этот тон вам не идет.

        Язык - как в схватке рукопашной:
        И «трепещи», и «я отмщу».
        А мне - ей-богу - мне не страшно,
        И я совсем не трепещу.

        Я был один и шел спокойно,
        И в смерть без трепета смотрел.
        Над тем, кто действовал достойно,
        Бессилен немощный расстрел.
        Сентябрь 1918 г. Петроград

        Рецензия на сборник Анны Ахматовой «Четки»

        Она живет в комнате, «где окна слишком узки», где на полках расставлены блестящие севрские статуэтки, душно пахнет старое саше и не пахнут белые хризантемы и яркие георгины.
        Все эти близкие предметы - ее основные понятия.
        Природу понимает она только через них, небо в ее глазах, если оно тускло-голубое,
        - то оно, «как на древне выцветшем холсте»; если оно яркое, то непременно, «ярче синего фаянса»; тина похожа на парчу, Булонский лес - как будто нарисован тушью в старом альбоме, облачко сереет, «как беличья распластанная шкурка»…
        Какая духовная скудость, какое неумение воспринимать мир непосредственно!
        Пантеизм чужд ей совсем. Она знает только людей, дающих ей боль, и Бога, которому можно молиться о смерти. Иначе она не понимает и Бога.
        Вся ее жизнь - «слава безысходной боли», и она ждет смерти, как большого торжества. А боль она понимает только в любви к избранному. Если она любит, то ее любовь - недуг, и другие болеют, любя ее. Не страдать любя, кажется ей преступлением,  - «как он смеет быть не печальным». Ее стихи рождаются только из муки. А мучится она не потому, что ее возлюбленный «наглый и злой и любит других», не потому, что укравший ее сердце «вернет свою добычу сам», или что зеркала скажут ей: «взор твой не ясен, не ярок»,  - нет: мучиться и мучить - неизменная потребность ее души, и она верна ей.
        Болезненная привязанность к страданию, с одной стороны, отчужденность от природы и широкого мира, с другой - основные черты характера поэтессы. И как одно придает пленительное обаяние ее стихам, так другое заключает ее дар в узкие пределы впечатлений тонких, но похожих одно на другое. Огромное большинство человеческих чувств - вне ее душевных восприятий.
        Но при всей своей ограниченности поэтический талант у Ахматовой несомненно редкий. Ее глубокая искренность и правдивость, изысканность образов, вкрадчивая убедительность ритмов и певучая звучность стиха ставят ее на одно из первых мест в
«интимной» поэзии.
        Почти избегая словообразования,  - в наше время так часто неудачного,  - Ахматова умеет говорить так, что давно знакомые слова звучат ново и остро.

        Впервые: Северные записки. 1914. Май. С. 176. Подпись - Л. К.
        Ахматова вспоминает: «В дни выхода „Четок“ нас пригласила к себе издательница
„Северных записок“ эсерка Чацкина <…>, мы оказались на банкете в честь только что выпущенных из Шлиссельбурга народовольнцев. Я сидела с Л<еонидом> К<аннегиссером> против Германа Лопатина. Потом часто с ужасом вспоминала, как Л. К. сказал мне:
„Если бы мне дали „Четки“, я бы согласился провести столько времени в тюрьме, как Ваш визави“» (ЗК. С. 377). Однако рецензия Л. Каннегиссера содержит ряд отнюдь не комплиментарных замечаний. Значительная часть стихотворений, упомянутых в рецензии, входила в первую книгу Ахматовой «Вечер».

        Об авторе

        КАННЕГИСЕР Леонид Иоакимович (1898, Петербург,  - 1918, Петроград), русский поэт, застреливший председателя петроградской Чрезвычайной комиссии (ЧК) М. Урицкого (1873-1918). Дед Каннегисера - врач - получил дворянство, отец был известным инженером. Оба участвовали в еврейской общественной жизни. В 1915-17 гг. Каннегисер учился в Петроградском политехническом институте, входил в Союз евреев-политехников. После Февральской революции 1917 г. ушел в военное училище, стал председателем Союза юнкеров-социалистов, был близок к эсерам. Октябрьскую революцию встретил сочувственно, но после заключения Брестского мира стал резко отрицательно относиться к большевикам. Убийство М. Урицкого и покушение на В. Ленина, совершенные в один день (30 августа 1918), послужили поводом к объявлению советской властью «красного террора». Каннегисер вскоре был расстрелян ЧК.
        Каннегисер с детства писал стихи, был близок к поэтическому кругу акмеистов (О. Мандельштам, М. Кузмин), считался подающим надежды поэтом, выступал в литературно-артистическом кафе «Бродячая собака», опубликовал несколько стихотворений в «Северных записках» и «Русской мысли».
        В 1928 г. к десятилетию смерти поэта в Париже издан сборник «Леонид Каннегисер», в который вошли немногие сохранившиеся лирические стихи Каннегисера и воспоминания о нем М. Алданова, Г. Адамовича, Г. Иванова. Большая часть литературного наследия Каннегисера хранится в секретном фонде Центрального государственного архива литературы и искусства в Москве.

        Ссылки

                    id=185869
                    rg/wiki/%D0%9A%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D0%B5%D0%B3%D0%B8%D1%81%D0%B5%D1%80,
%D0%9B%D0%B5%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D0%B4 %D0%98%D0%BE%D0%B0%D0%BA%D0%B8%D0%BC%D0%BE%D0
%B2%D0%B8%D1%87

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к