Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Поэзия Драматургия / Казанова Яшка: " Вы Е Бон " - читать онлайн

Сохранить .
вы е бон яшка казанова

        #
5-я книга Яшки Казановы. Сборник, под обложкой которого собраны лучшие стихи последних лет. Произведения печатаются впервые, объединенные автором в своеобразный цикл, представляют собой необыкновенную поэму.

        яшка казанова
        вы е бон

1. в киеве пахнет булками. утром, в шесть...

        в киеве пахнет булками. утром, в шесть
        выходишь на улицу, едешь в аэропорт
        и губы зубами щипаешь, пытаясь шерсть,
        вставшую дыбом, как-то пригладить.

2. она прядет из жил моих нитки на свитера...

        она прядет из жил моих нитки на свитера,
        сама даже не понимая этого, но нутром
        чуя, что мстит мне - за вчера, за позавчера =
        за слишком больное, за слишком счастливое. тромб

        памяти бродит по телу: смотри-ка, вот каждый день,
        который был прожит вместе, вот каждый час.
        и как удалось нам все это куда-то деть?
        и как удалось мне так самочьи одичать,

        что горлом рвануло безжалостнейшее «дааааа»,
        сметая все, даже меня, на своем «могу»?
        и... пусто теперь. и сколько не ожидай,
        она не вернется прежней. а губы лгут,
        когда ощущают фантом ее бежевой кожи. врут
        глаза, когда видят лицо ее в тысячемордой толпе.

        насилую кнопки беспомощной дрожью рук,
        которые ничего уже не сумеют отдать тебе.

3. мое настроение, как погода на улице...

        мое настроение, как погода на улице,
        меняется то в одну, то в другую сторону.
        хотя все хорошо - дочка учится, рыбка удится -,
        эти скачки термометра вовсе не обоснованы.

        отчего же какие-то черти внутри шевелятся,
        не дают мне ни спать нормально, ни бодрствовать?
        может быть, взять себя в руки, пойти развеяться:
        сначала по шлюхам портовым, потом - по боцманам?

        может, забыть про имя и про фамилию,
        став персонажем с должными вытекающими?
        и каждая новая кровь будет зваться шепотом «милая»,
        и все будет проще в три тысячи раз. но пока еще

        я не могу так.

4. то ли устала. то ли простужена...

        то ли устала. то ли простужена.
        мягкий коньяк вместо ужина. сужена
        больно гортань - я глотаю с усилием.
        глаза, согреваясь, становятся синими
        и смотрят: на сумрак, повисший над городом,
        почти превратившийся в ночь - год от года он
        всё гуще. на дождь, языком лакирующий
        брусчатку. на чей-то livejournal dot com. и на ru еще.
        на женщину, чьё одиночество явное
        любой бы заметил, замечу и я, но ей
        плевать. на сигару. на более менее
        спокойный бульвар. на тарелку с пельменями,
        парящую так ароматно, что хочется
        всех: вечер, табак, дождь, страстной, одиночество
        с ладоней кормить, по загривку поглаживать,
        и слушать их шепот, и - самое важное -
        ловить, как под сердцем, чуть-чуть ниже дании
        стучат вместо пульса часы ожидания.
        текут, оставляя то шрамы, то ссадины,
        то просто штрихи.

        я дождусь.
        обязательно.

5. этим болеют и потаскухи, и леди...

        этим болеют и потаскухи, и леди:
        вот уже месяц единственный смысл мой
        в том, чтоб расстегивать пуговицы и раздвигать колени -
        или твои, моя девочка, или перед тобой.

        этому невозможно сопротивляться:
        вот уже месяц на запястьях и шее я
        ношу следы бесстыдных капитуляций -
        темнолиловая рваная чешуя.

        это раздавит избытком серотонина:
        вот уже месяц лабиринты набухших жил
        тормошит ощущение жизни. и жилы поют. они на
        удивление стойки - только одна дрожит.

        височная.

6. она всегда знает, какая чему цена...

        она всегда знает, какая чему цена,
        она хранит мелочь в особенном кошельке.
        а еще родила симпатичного пацана
        и спит теперь спокойно. щекой - к щеке.

        она часто спорит на рынке до хрипоты,
        обожает смотреть сериалы, не бреет ног.
        а еще у нее в подъезде живут коты
        и, когда она входит, вьются веретеном.

        она жарит очень вкусные беляши -
        побольше начинки, чтоб тесто почти рвалось.
        она любит смеяться громко и шить. и жить.
        а еще в ней, прямо по центру, земная ось.

7. ты права...

        ты права:
        - можно чудить, но не в тридцать же лет!
        - каждая, кто поведется со мной, будет потом жалеть
        - я использую женщин, чтобы было на чьих
        спинах писать
        - у меня дрянная начинка

        - всё, что мне интересно - это животный секс
        - теперь понятно, почему меня не вынес ижевск
        - я не умею любить никого, кроме себя самой
        - после того, как я исчезаю, хочется крикнуть «смойте!»

        - я, как переходящее знамя: то там, то здесь
        - на меня нужно вешать табличку «полный пиздец»
        - я иду исключительно по головам
        - утопить бы меня в любой обожаемой мною ванне

        - от меня можно ждать только красивых па
        - все свои грехи я валю на феназепам
        - я - фейерверк или хлопушка, но не огонь
        - интересно, надолго ли хватит патронов в моей обойме?

        ты права! права в каждом слове, но - чертчертчерт! -
        почему столько дней ты в мое утыкалась плечо?

8. - смотри, я стала совсем седая...

        - смотри, я стала совсем седая.
        еще и поправилась после родов.

        - скажи, что ты будешь со мной всегда, я
        боюсь лишиться, как кислорода,
        насмешек твоих и улыбок. восемь
        лет ты кормишь меня желаньем,
        в ответ ничего не требуя вовсе.

        - седая. уставшая. пожилая.
        совсем уже тётка! а ты могла бы
        любить меня вот такой нелепой?

        слезы. нежность течёт по гландам,
        табачными крошками драным. лето.
        месяц в ладони сорвался - вот же!
        желтый, чуть-чуть по краям голубее...
        и шёпотом, чтобы не растревожить
        заснувшего сына, кричу тебе я:

        - ты слышишь, родная, ты мне родная!
        и я любая - без сна и дна - я,
        даже когда мой компас сломан,
        люблю тебя твёрдо и безусловно.

9. - вдруг стало ясно: можно не умирать...

        - вдруг стало ясно: можно не умирать,
        бумаг не марать и по ночам не орать.
        - здесь больше, здесь двести двадцать. я буду брать.
        пожалуйста, целым куском. не нарезайте.

        - можно ходить с друзьями в кино и в спортивный зал,
        красить глаза, не оглядываться назад.
        - как Вы еще не попробовали прозак?
        дерзайте!

        - можно дышать спокойно, не пить вискарь,
        дулом не ёрзать у пляшущего виска.
        - если пойдете налево, то Вас искать
        будут, дружок, не с собаками, а с волками...

        - можно проверить кровь на сахар и соль,
        по углям и гвоздикам не ковылять босой.
        - великолепно меняется Ваше лицо,
        когда Вы себя ощущаете, как на вулкане.

        - можно стать наконец нормальной на радость всем!
        просыпаться не в пять утра, а хотя бы в семь.
        - эх, положить бы Вас на язык, как монпансье,
        мне кажется, Вам не помешает чуть-чуть растаять.

        можно всё по-другому, я знаю! но только как
        разучиться движением брови менять закат
        на рассвет и обратно? и видеть издалека,
        вот еще одна терпит бедствие - вырастает.

10. прости. я сломалась. две недели сомкнутых губ...

        прости. я сломалась. две недели сомкнутых губ
        привели к изменениям почвы под коленями, на которых
        я, шатаясь, стою. это как поменять тайгу
        на пустыню, букварь поменять на тору
        и на жесты - слова. впрочем, все, что касается рук
        стало лишь обострённей - от ногтей до моторики. лето
        по ключицам течёт. животные нервы орут,
        доставая вибрацией вопля до рамок скелета,
        вырываясь за рамки, тревожа пространство. ты
        это знаешь. прости. я сломалась. прости. я сломалась глубже,
        чем мне думалось. позвоночник прямой, как штык.
        плюс один портсигар - на завтрак, обед и ужин.

11. такого ли ты хотела...

        такого ли ты хотела
        слиянья нутра и формы:
        белая замша лютена,
        тосканская кожа форда,
        мой рот, в плавной драке рваный
        твоим, не менее жарким,
        чем воздух вокруг? нирвана
        июльская: тел пижамки
        усеяны пряным потом -
        гвоздика, зира, какао.
        не хочется на работу...
        желаниям потакая,
        любуюсь тобой: твой профиль
        на фоне бойницы в восемь
        особенно мягок. кофе?
        подрагивает подносик
        в ладонях моих, пропахших
        фантазиями. какой же -
        лютена белая замша,
        форда тосканская кожа -
        мне запах надеть сегодня?

12. секунда, которая всё меняет...

        секунда, которая всё меняет -
        не воздух, не пульс, не на вечер планы,
        а всё. предложения удлиняя,
        выигрываю минуту. главный,
        единственно верный манёвр - затишье,
        улыбкой сдобренное до рвоты.
        ты всё понимаешь сама без лишних
        сентенций, правда? о да! ну вот и
        закончим. я мудрость включаю кнопкой,
        похожей на 20 копеек детства.

        как жарко сегодня...

13. сидит. спина прямая. всё строго, чинно...

        сидит. спина прямая. всё строго, чинно -
        салфетки хрустят, официанты тоже.
        думает: «мисс икс ее не приручила,
        равно как миссис игрек.» и, подытожив
        что-то в уме, она произносит: «едем!»
        берет меня за руку цепким браслетом кисти,
        не глядя в глаза ни мне, ни столам соседним,
        и тащит на выход. воздух горячий, кислый
        от смога московского, бьёт по ноздрям. легонько
        впускаю пальцы в её смоляные кудри
        и кратко целую губы - мой привкус горький
        она ощутит несомненно. спустя секунду
        ударит меня, оставляя трилистник алый
        на левой щеке, разъяренно и деловито.

        ну что ж. вот и все. сегодня я дописала
        последнюю букву латинского алфавита.

14. любишь играться - айсикью, гуглток, скайп...

        любишь играться - айсикью, гуглток, скайп.
        ах поводок то натягивать, то отпускать;
        ах превращать ладонь, то в подушку, то в плётку. на!
        горлом идёт жирная тишина.
        а ты мне снишься так беспощадно, так
        бескомпромиссно, что не избежать атак:
        табачных на лёгкие. кто тебя научил
        вскрывать мне жилы одним движением? чик -
        тоненькой алой струйкою потекла,
        тоненькой алой стрункою. как игла
        входит в разрытую вену, так входишь ты
        в каждую нору мою. отполированный штык
        твоих упрёков ни разу не попадал
        мимо - это талант, моя девочка, это дар!

        равно как я щедро одарена
        умением чуять острое и нарываться на.

15. сжаться в комок - сердце, бронхи, зубы, ладони сжать...

        сжаться в комок - сердце, бронхи, зубы, ладони сжать,
        шептать, как мантру: «пожалуйста, не уезжай».
        в прут стальной превращать позвоночный столб.
        пульс разгонять, как тачку, сначала за сто,
        потом за сто двадцать, сто тридцать - сердечко, жарь!
        стучи быстрее: «пожалуйста, не уезжай».
        пускай на небе Он этот услышит стук
        и улыбнётся: животное на посту.
        и мне по холке пальцами проведёт,
        и ты никуда не уедешь.

16. она сказала: «ты блядство возводишь в ранг...

        она сказала: «ты блядство возводишь в ранг
        искусства, искусство в блядство при этом не превращая.
        а что касается рваных душевных ран,
        то всем, кому ты должна, прощай, так, как я прощаю».

        кареглаза, смугла, полногуба, нервозна чуть,
        умеет быть от смущения черезмерной и говорливой.
        она почему-то уверена - я хочу
        либо в постель её затащить поскорее, либо
        сидеть с ней ночами, вдыхая сладчайших смол
        парфюм, тревожа глазами, изматывая намёком,
        но не прикасаясь. пишу, и моё письмо
        похоже на шов неровный, который едва намётан
        рукой, умеющей и ласкаться, и фехтовать
        одновременно - кончик острой рапиры мягок.

        она умывается, чистит зубы, стелет кровать,
        ставит на низкий столик тарелку текущих ягод,
        выбирает одну, вытирает сок,
        текущий вишневой струйкой по шее... впрочем,

        я очень легко представляю её лицо
        и мысленно говорю ей: «спокойной ночи».

17. номер ее телефона сгинул...

        номер ее телефона сгинул
        из памяти моего девайса.
        ..............................................
        о, адюльтерам неловким гимн -
        спешное потное "одевайся!"

18. стать твёрже в кости и нежнее в кисти...

        стать твёрже в кости и нежнее в кисти -
        вот, собственно, все мои планы на ближайшие десять дней.
        бью себя по щекам, твержу: «не кисни! не кисни!
        отучайся, дурочка, столь густо болеть о ней!»

        лето вступает в стадию увяданья.
        это не может не радовать таких иноходцев, как я.
        научиться вдыхать «сейчас» без «доселе» и «далее» -
        вот, собственно, всё, чем выстлана колея,

        по которой: то ползу по-пластунски плоско,
        то шагаю, вытянувшись во весь рост,
        подставляясь для пуль. и моё стремление к лоску,
        как раньше, никто не воспринимает всерьёз.

19. мантра ноль: то найдётся, что ищется...

        мантра ноль: то найдётся, что ищется -
        лягушка станет царевной.
        ..............................................
        ..............................................
        утром пасмурным жарю яичницу
        с беконом и моцареллой.

        ван клиберн. минор. рахманинов.
        песто. горчицы зёрна.
        буса (сразу - большой и маленький)
        голодный, слегка позёвывает,
        пахнет тоненько-померанцево,
        садится за стол степенно...

        у меня иллюзия франции:
        париж, две тысячи первый,
        так же сонно, площадь бастилии
        густеет - туристы гнездятся
        по сотням кафе; в магазине я:
        «апельсиновый сок и яйца»,
        чтобы завтрак как полагается,
        чтобы радостно!

        скоро-скоро
        я поверю, что стану красавицей,
        и всё, что нашлось - искомо.

20. всё понятно про пмс и про бабы-дуры...

        всё понятно про пмс и про бабы-дуры.
        курю полночи. пялюсь в клавиатуру.
        непокой мой гуще горячего шоколада.
        ну и ладно.

        научилась кастрировать всякую сигарету
        до беломорины! шаболовка и лето,
        и рядом девочка, чьих веснушек дорожки
        люблю до дрожи.

        такое странное ощущение мира -
        словно самый важный, самый ответственный нерв защемило.
        вот шаболовка, вот поцелуй на прощанье. вот лето.
        как марионетка,

        танцую-дёргаюсь без повода и без смысла -
        от этой пляски не спрятаться мне, не смыться
        ни в шаболовку, ни в тёплое влажное лето.
        ну... всё на этом.

        p.s. - да! ещё хотела сказать так, чтоб ты поверил,
        про тепло к тебе, что тихо шуршит по венам
        и колет лёгкие, острое, как игла.
        ты слышишь, гра?

21. они постоянно ёрзают - редко сидят смирно...

        они постоянно ёрзают - редко сидят смирно;
        пахнут духами, мечтами, какой-то едой, жасмином,
        летним воздухом с примесью разговоров о даче;
        обожают твердить упрямо «навсегда» или «никогда», чем
        выводят из равновесия ощущенье момента;
        красятся очень умело и незаметно
        бросают короткие взгляды с дальним прицелом;
        считают, что можно схуднуть на пару кило, но в целом,
        они ничего себе; ненавидят разглаживать кудри;
        усматривают женитьбу практически в каждом утре,
        помеченном тэгами «кофе в постель» и «брился»;
        порой готовы, принцессу приняв за принца,
        в миг изменить убеждения и подружек;
        раз в неделю стабильно считают «нужен
        какой-то план: как жить, как - чёрт возьми! - развиваться»;
        умеют в постели всё: от гопака до вальса,
        но тщательно это скрывают; не смотрят порно;
        считают, что пресловутый стакан на половину полный;
        в тоненькие ниточки выщипывают брови;
        обожают страдающих мачо, таких, как броуди;
        носят в сумочке жизнь, ключи от квартиры, пудру;
        и (возвращаясь к прошедшему выше утру)
        читают за завтраком - да да! кофе и ломтик сыра -
        чей-то жж. может быть, мой.

22. тонет Москва: Лубянка, Варварка, Ильинка...

        тонет Москва: Лубянка, Варварка, Ильинка...
        вцепившись пальцами в крохотный черный зонтик,
        скольжу, как лодка. пот августовский липкий
        стекает в кюветы. высотка на горизонте

        колет небо в тяжёлый живот чугунный.
        осенняя терпкая ревность вступает в силу
        и подступает к горлу. я прячу губы
        в броню помады - насыщенный, интенсивный

        цвет рот превращает в мулету. тореро вымок
        и разозлился до чёртиков - воздух ноздрями плавит,
        готовясь к танцу без: каблуков, подковырок,
        упрёков, имён, фривольностей. и без правил.

        взорвутся лужи, момента не упуская
        стать сотней алмазов; ветер ударит в окна,
        разбив десяток... как медленно тонет Москва! я
        бреду по ней, прислушиваясь животно

        к вою машин и побулькиванию улиц,
        к туристам растерянным, к бою часов. запомни,
        осенняя нежность, стесняясь себя, сутулясь,
        как восьмиклассница, меня до краёв заполнит

        уже через сутки.

23. какой-то демон внутри нажимает мизинцем «выкл.»...

        какой-то демон внутри нажимает мизинцем «выкл.»,
        и всё меняется сразу: от лиц до улиц.
        к подобным экспериментам я слишком привыкла,
        потому так умело и группируюсь.

        утро вряд ли мудрёнее вечера. впрочем, дело
        может быть совсем не во времени суток. куда там!
        кнопка «выкл.» нажата. мир опять чёрно-белый.
        снова смело можно привязывать розы к датам,

        превращая себя в отрывной календарь: картинок -
        минимально, бумага жёлтая, много текста.
        почему бы и нет? ну попробовала - хватило,
        чтоб понять - «выкл.» исправна и больше не интересна.

        только демон внутри так не думает, колупаясь
        беспардонно в моих микросхемах, а это значит -
        он находит новую кнопку, он тянет палец,
        и я снова взрываюсь и снова живу иначе.

24. послушай меня внимательно и не спорь...

        послушай меня внимательно и не спорь:
        сегодня ночью всё чётче, спокойней, ближе
        мне открывалось - из тысячи тысяч спор
        животной нежности, нас с тобою хранившей

        такое количество лет и сплетен, теперь
        нет ни одной. как пустая головка мака,
        моё нутро. в нём гулко. перетерпеть
        и перешагнуть? с изяществом наркомана

        я вру себе, что ты держишь меня, что ты
        сильнее, мудрее, (о чёрт!) грациозней в решеньях,
        от этой лжи, сладчайшей до тошноты,
        мне безысходность удавкой сжимает шею

        так, что не выдохнуть (бисером - «в» и «на»)
        и не вдохнуть. (Господи, что это было?)
        и ощущение: занавес? эээ... финал!
        и осознание: ты меня разлюбила.

25. тише воды...

        тише воды.
        ниже травы.
        можно на ты.
        можно на Вы.

        девочка-мёд.
        женщина-яд.
        мне невдомёк,
        кто из них - я.

        горькая кровь.
        сладкий елей.
        ступни укрой
        шкурой моей.

        терпкий коньяк,
        душный кальян:
        дремлет моя
        странная явь,

        видит цветы,
        видит холмы.
        милая ты.
        милая, Вы...

26. в сердцевине ночи...

        в сердцевине ночи
        от флэшбэков корчиться:
        хочешь ты, не хочешь -
        это не закончится.

        будто аллергия -
        шелушатся, чешутся:
        все мои другие,
        все твои прошедшие.

        духота метрошная
        пряная, пьянящая:
        все (бесспорно!) прошлое -
        очень настоящее.

        и лечить бессмысленно:
        «видите, тут очередь!»
        я на грани выстрела
        в ту, как раз, в височную.

27. похоже, внутри у меня недавно сломалось...

        похоже, внутри у меня недавно сломалось,
        что-то, соединявшее столб позвоночный с холкой.
        казалось бы: тонкая скобка - какая малость...
        а вот поди ж ты! рушится потихоньку

        Пиза; колонны и портики - всё ни к чёрту.
        откуда только этот кураж берётся:
        тебе на конверт клеить марку, в метро - девчонку,
        и аппликацию маме (грибок с берёзкой)

        ко дню рождения. 7:28. порто
        капает в горло сгущённой микстурой рая.
        текут по щекам солёные капли пота -
        въедаются в кожу больно. не вытираю.

28. кто только тебе обо мне ни говорит...

        кто только тебе обо мне ни говорит...
        вот я тискаюсь в клубе, вот улетаю в Мадрид,
        вот с какой-то девушкой (на вид за тридцать слегка)
        целуюсь в машине прямо у ЦДХ.

        кто только тебе обо мне ни сложил рассказ...
        про то, как со мною у этой был первый раз,
        про то, какие цветы я дарила тем,
        про то, что ловко двигаюсь в темноте.

        кто только тебе не сигналит: гляди! гляди!
        не её ли плащ колышется впереди?
        не её ли стрижка? (чудовищно обросла!)

        ты уже не помнишь ни месяца, ни числа
        нашей встречи, забыла и голос, и запах мой -
        разговоры сжирают меня у тебя, как моль
        ест свитер уютный - попробуй потом зашей.

        сбережешь меня, а? вот лавандовое саше...

29. вымылась, накрасилась, оделась...

        вымылась, накрасилась, оделась -
        ах какой же симпатичный панцирь
        получился! и какая смелость -
        безупречно тонким сильным пальцем
        по нему постукивать, как будто
        выбивая из остывшей трубки
        горький пепел.

30. ты права безусловно (сто тысяч различных «да»!)...

        ты права безусловно (сто тысяч различных «да»!) -
        вот такая у нас с тобой, похоже, больная карма:
        то рубиться в шашки; то резаться в города,
        блок-посты расставляя от хельсинки до даккара;

        то кусать туда, где кожи покров светлей,
        чем рассвет за окошком; то злыми губами туго
        зажимать междометья. что глаз моих тёмный клей,
        что твоих насмешек хитрая партитура -

        всё - лишь части мозаики. складывать так и сяк,
        в каждый новый узор, как в кофейную гущу, пялясь
        с вожделеньем самцов. и с беспомощным страхом пьяниц
        вопрошая: а вдруг этот странный сосуд иссяк...

31. за тебя сражаться: красить ресницы, рот...

        за тебя сражаться: красить ресницы, рот -
        идти в атаку, как свойственно женщинам. впрочем,
        всякая битва в условиях наших широт
        выиграна будет тем лишь, кто жаропрочен,

        а вовсе не ярок. напялю-ка камуфляж,
        состарившийся изрядно за десять с гаком, -
        давай по-пластунски бёдрами мерять пляж,
        подмигивая акулам, медузам, скатам

        и (кто там всерьёз на стороне врага?)
        морским царям, уверенным, что свобода
        есть плод их решений; что, сбрасывая рога,
        вполне правомерно ими прибить любого,

        не отскочившего в срок; что в каждых часах должна
        сидеть кукушка; что мастурбация - это
        синоним разврата, равно как и жена -
        синоним домохозяйки... какое лето

        шальное выдалось: октябрь по календарю,
        а жарко до одури! я обнажаю горло
        и беззащитную синюю жилку царям дарю,
        и остаюсь абсолютно: сильной, спокойной, голой.

32. он глубже уходит в себя: там безмятежно, мягко...

        он глубже уходит в себя: там безмятежно, мягко;
        там девочки нянчат кукол, а пацаны
        играют в пристеночек; пахнет ночами мята
        на старой даче. бесценны и тем ценны

        вот эти кусочки мозаики, цвет которых
        варьируется от розоватого до совсем
        бордового. утро. рассвет застревает в шторах,
        немного от полнолуния окосев.

        он поздно встаёт, не спеша принимает ванну,
        вытягивает бессменный «парламент лайт»,
        пьёт чай (реже - кофе), подмигивает дивану,
        уже по нему стосковавшемуся, халат

        запахивает плотнее и входит в осень,
        в него влюблённую так же почти, как я,
        стоящая то чуть-чуть позади, то возле...

        p.s. - в субботу увидимся? мы привезём коньяк.

33. (её волосы мягче льна)...

        (её волосы мягче льна)
        я полна, пьяна, влюблена,
        адекватна едва, но пусть!
        знаю родинки наизусть,
        помню каждый её рельеф...
        из десятков десятков ев
        я узнаю свою, глаза
        черным шёлковым завязав.

        (её голос сильнее волн)
        волк! - волчица? волчонок? - волк! -
        загрызу за любой минор.
        этой музыки домино
        я под кожей ночной ношу.
        как пьеро, коломбина, шут,
        из десятков десятков сцен
        угадаю свою. в лице
        изменившись едва, но пусть!

        её пальцы, как кнопки «пуск»,
        и ресниц моих клавесин
        отвечает ей - с с с

34. она, просыпаясь в липком холодном страхе...

        она, просыпаясь в липком холодном страхе,
        шёпотом жгла его родной беспробудный бок:
        «всё, что еще шевелилось внутри, истратив,
        я - наркоман, я давно сижу на чудном экстракте,
        мною ошибочно принимаемом за любовь».

        она листала практически до рассвета,
        книжки, журналы, подшивки старых газет,
        оставленных ей в наследство чужого века
        двумя стариками, уже ушедшими. в венах
        ее синеватых играла паника. моцарта и бизе.

        она выходила из спальни и шла на кухню,
        пила то воду, то виски, то белое чертишто.
        сосед напротив смотрел на неё нагую
        и думал маниакально «я помогу ей!
        только бы она не закрывала штор!»

35. ... ну и (дабы расставить всё по своим местам)...

        ... ну и (дабы расставить всё по своим местам)
        хочу заметить ссылкой внизу страницы*:

        * прошу тебя, пожалуйста, перестань.
        увлечёшься - потом не сможешь остановиться.
        а мне, увы, придётся тебя убрать -
        выбора ты просто не предоставишь.
        зачем тебе это? жарок, как старший брат,
        брови (пре)чорны, (пре)красны до боли уста - ишь,
        какой красавец! живи и не мучай нас,
        я всё равно буду на шаг: «впереди» и «за», но...

        ты так решил? ох, значится, началась
        вполне гражданская. кто у нас -> в партизаны?

36. мне нравится с ней...

        мне нравится с ней:
        - взахлёб какой-то нелепый спор
        - переходить альпы и переплывать босфор
        - обедать, ужинать, завтракать = просто есть
        - шёпотом едким болтать про чужих невест
        - кататься по городу, чайников матеря
        - осознавать, что уже одиннадцатое октября
        - кофе варить с поцелуями пополам
        - на антресоли сваливать какой-то ненужный хлам
        - обсуждать военные действия плана бэ
        - делать горячие бутерброды и канапе
        - в кинотеатрах смущать и охрану, и темноту
        - слизывать кровь, размазанную по рту
        - хлопать дверью (от ревности) и в ладоши (от сча)
        - делать зарубки ножом на обоих плечах
        - играть в дурака, но проигрывать каждый раз
        - пить: чаще - бароло и кьянти, реже - шираз
        - шипеть друг на друга, как змеи, тайком от всех
        - малину искать в разбухшем за ночь овсе
        - читать порносказки, которые я пишу
        - считать, что лучше тормоза, чем парашют,
        никто пока (даже ангелы) не сочинил
        - машинку стиральную то ломать, то чинить
        - заставлять её надевать: очки и кольцо
        - смотреть в окошко = видеть то снег, то сон
        - читать: афиша, афиша-еда и афиша-мир
        - в самолётах рот ей крепче сжимать: «не шуми...»
        - знакомиться с теми, кто «был до неё с тобой»
        - носить погоны *бабник* и *пиздобол*...

        - любить её так, что сердце крошится в хлам
        - да! кофе? варить!
        с поцелуями.
        пополам.

37. рубашку надеваю мягче, брюки - уже...

        рубашку надеваю мягче, брюки - уже
        и шёлком оборачиваю шею...
        я так неудержимо хорошею,
        что невозможно не заметить. ну же!
        куда ты смотришь?

38. сезон устриц в разгаре - тоже слегка грассирую...

        сезон устриц в разгаре - тоже слегка грассирую,
        на краю рассвета нежно ее насилую.
        а потом - метро, в наушниках тори, и...
        прошу вас, не заходите на мою территорию.
        даже если раньше мы вместе гуляли по багровой границе ада,
        не заходите! теперь я рву горла за другие инициалы.

        не заходите. договорились? спасибо заранее.
        да! извините, пожалуйста, если вы уже ранены.

39. час ревности равен: пяти окуркам...

        час ревности равен: пяти окуркам;
        трём недописанным эсэмэсам;
        двум кулакам в карманах куртки;
        одному билету москва-одесса;
        восемнадцати обещаниям встречи;
        двадцати четырём посылам к чёрту;
        девяти загадываниям на нечет -
        шести обломам с пометкой «чётно»;
        сорока ударам по спинке стула
        указательным и безымянным правой;
        тридцати восьми и пяти (простуда?);
        одному мучительному сопрано;
        половине оргазма в сортире; паре
        воспалённых зрачков; тридцати монетам...

        от минутной стрелки не отлипаю,
        а она мурлыкает «как ты? где ты?»

40. пытаюсь врать - выходит коряво...

        пытаюсь врать - выходит коряво.
        когда-то всё тайное становится ядом.

        пытаюсь молчать - выходит натужно.
        что тебе приготовить на ужин?

        пытаюсь смеяться - выходит нервно.
        вот бы смыться с этого континента!

        пытаюсь работать - выходит быстро.
        ещё дюжиной писем брызну.

        пытаюсь писать - выходит больно.
        как кровью из ранки, теку тобою.

        пытаюсь спать - ничего не выходит.
        я думаю, дело в луне и погоде.

41. я видела её три раза. и не знаю о ней ничего, в общем...

        я видела её три раза. и не знаю о ней ничего, в общем.
        только то, что: она «счастливая. не долго, как всегда. но очень.» -
        это самое важное, что мне стоит помнить!
        и то, что ей больше подходит Австралия, а не Япония;
        и то, что её дочь похожа не только на Биркин, но и на эльфа;
        и то, что многим голосам в телефонной трубке она предпочла бы эхо;
        и то, что она гораздо мягче, чем кажется,
        только под кожицу её заглянуть не каждый отваживается;
        и то, что она может пить пиво без алкоголя;
        и то, что она неизлечимо болеет любовью.
        к кому - не знаю. её имени я не помню просто -
        это не поза моя, не выебон, не юродство!
        так получилось. удивительно, что, втыкая в ступни в прибрежную Стикса глину,
        я про неё вспомню и попрошу её подольше быть счастливой.

42. ты спишь, наверное. да?..

        ты спишь, наверное. да?
        а у меня тут - шампанское, как еда.
        и за окном месяц. и провода
        сплетаются в косичку трехвостую,
        и где-то в горле танцует сверлышко острое,
        которое ни спать не дает, ни стреляться.
        смотрю на себя в зеркало - вместо глаз две тёмно-синие кляксы.
        думаю, может, натянуть на себя пальтошарфшапку
        да и поехать на шаболовку?
        буду тебе - бутербродом на завтрак. или яичницей,
        вызывающей спокойствие мозга и паралич лица,
        чтобы не улыбаться тем, на кого не стоит никак.

        добавь мне в кофе капельку коньяка.
        люблю тебя. люблю тебя.

43. в какой-то момент она исчезает...

        в какой-то момент она исчезает -
        больше не делит с тобой уютное обжитое пространство.
        ты ей звонишь, одной ногой вываливаясь из транса,
        пытаешься быть ласковым, вежливым: «ну как там дела, заяц?»
        слышишь в ответ: «пошел ты к чёрту, мерзавец!»
        и понимаешь - она снова права в каждой буковке. не придраться.

        в какой-то момент ты ревёшь прямо в офисе
        от «абаржацо!» ролика про котёнка - прислали друзья по скайпу -
        и мечтаешь себе, чтобы нашелся один маломальский снайпер,
        который не промахнётся. «ох, Вы знаете,
        такая трагедия, такой молодой... были знаки!
        но он всерьёз их не принимал - хорохорился».

        в какой-то момент всё становится плавным:
        - вот звонит мама, рассказывает про погоду и про соления,
        - вот кофе кипит, выбулькивая из турочки, к сожалению
        - вот мама опять: про бабушку, и про тётю галю, и про дальнейшие планы
        - вот ты кому-то врёшь = сочиняешь = впариваешь неправду
        - вот народ у метро, а за народом торчит замерзший памятник Ленину

        в какой-то момент ты просто тычешься мордой
        небритой дней пять, не мытой почти, немодной -
        вот такой мордой мнёшься на предновогодней пьянке в липкую всеобщую радость
        и шепчешь себе под нос: «ушла в четверг. но ведь три недели тихонечко собиралась!»

44. есть детальки, которые мне неизменно кажутся пошлыми...

        есть детальки, которые мне неизменно кажутся пошлыми:
        читать вслух чужим людям собственные стихи; приходить минут на двадцать позже
        назначенного времени встречи; постить в жж фотокарточки с декадентскими комментариями;
        считать, что собирать бутылки - стыдно; судить о женщине по объему её талии;
        верить, что настоящее ризотто можно попробовать только в Италии;
        обязательно разговаривать со мной про Таню и
        пытаться внушить своё мнение (о причёске, одежде, текстах, жестах и тдитп) о ней -
        мне.

        есть детальки, которые мне неизменно кажутся гадкими:
        к примеру - делать взгляд с поволокой и говорить загадками;
        требовать не загибать страницы, а пользоваться закладками;
        прятать бутылку джина за цветочными кадками;
        любой рекламный ролик мерить Каннами,
        воруя при этом чужие идеи;
        всякую беседу пытаться перевести в деньги;
        спрашивать: «ну что, пригласишь на день рождения?»

        есть детальки, которые мне неизменно кажутся жалкими:
        привязываться к брендам во всём - от трубки курительной до пижамки;
        втягивать пузо и втискиваться в пиджак
        на два размера меньше необходимого;
        называть «эта штуковина» и писсуар, и презерватив. и собственный член, и дилдо;
        говорить на родительском собрании: «мой ребенок - индиго!
        потому он такой впечатлительный, возбудимый, потому он такой бунтарь и задира».

        мда... детальки, которые и в руки-то взять стыдно.
        что же я горячусь так? после глинтвейна ещё не остыла?
        ведь на самом деле мне всё равно - что анфас, что с тыла -
        просто вдруг передёрнуло.

45. женщины созданы для удовольствий...

        женщины созданы для удовольствий.
        (Господи, спасибо тебе за!)
        какая разница, чья там баталия, и куда направляется войско,
        если ты берёшь её лицо ладонями, смотришь прямо в глаза,
        и видишь - не рассвет вовсе, а утро с кнопкой будильничной
        + инициалы начальницы Валентины Ильиничны,
        набранные на бланке компании шрифтом Times New Roman
        с омерзительными засечками? конечно, у тебя за спиной Рона,
        громадьё планов, сикорски и танки...
        женщины придуманы для удовольствий! для ванн из молока с кровью. для внезапного танго
        у горячей плиты за пару минут до ужина.
        для дегустаций: сигар, людей, эмоций, взглядов, наркотиков всех мастей. к тому же - на
        удовольствия возлагая весь смысл этого месива пёстрого, этого кружева,
        странно не признавать: женщины замужниеженатыенеженатыенезамужние -
        все(!) созданы скульпторами ордена гедонистов
        вне зависимости за десять им, за пятьдесят или за триста.

        и ты - сгусток лености, если годам к двенадцати не потрудился почувствовать вышесказанное.
        а родителям передай привет - и маме с её тромбами, спайками, спазмами;
        и отцу - в его газету и миску пельменей,
        которую он, не задумываясь, перемелет.
        аккурат перед сном.

46. крепче прижимать свой живот к твоей пояснице...

        крепче прижимать свой живот к твоей пояснице,
        образовывая невидимую пуповину, и видеть, что тебе снится:
        какая-то война сначала; потом - восемь японских школьниц; затем - Ницца,
        а в Ницце - я + другие, тебе не знакомые, лица;
        ой! вот чья-то юбка - колени едва видны, аккуратная шлица...
        так и хочется разбудить тебя, зарычать, зубами впиться
        в жилку, на шее бьющуюся ритмично.

        начало рассвета. диван. красивая комната. я что-то химичу
        в стакане, подходящем более для мартини,
        чем для абсента или для кальвадоса, или
        для этого яда, который придумывает моя
        невоспитанная разнузданная фантазия.

        крепче прижимать ягодицы к твоему животу,
        чтобы ты забыла и эту, и ту, и предыдущую ту:
        выжигать всех, кто был до меня, криком, прижимая подушку ко рту,
        из зрачков выпуская в твои глаза то напалм, то ртуть,
        как бы взвизгивая каждым сжатием мышц «ату!»

        чертовски туг
        предохранитель.

        «не толпитесь, пожалуйста.
        положили цветы (эти ваши жалкие алкие алые розочки) - и - проходите».

47. послушай, дюймовочка, я всё таки рефлексирую...

        послушай, дюймовочка, я всё таки рефлексирую.
        сначала - про имена: каждую кошку хочется назвать симой;
        теперь - про запахи: японцы безошибочно шоколадны, а потому болезненны, едва выносимы;
        наконец - про звуки: вся классика - от органа до клавесина -
        сосредоточилась в том диком дне, когда так ненасытно и так неистово
        я проверяла нас на прочность у кинотеатра «искра».

        как ты сумела всё это перетерпеть и обойтись без убийства?

48. в общем, слушай, дюймовочка, я почти не смотрю телевизор...

        в общем, слушай, дюймовочка, я почти не смотрю телевизор;
        трезвость (как термин) стала фактически атавизмом;
        уже завтра я буду беспрекословно за тридцать.
        чем отметить: влюбиться мне? отравиться?

        когда-нибудь ты тоже решишь, что пора перестать мне сниться.

49. смела. мудра. дьявольски синеглаза...

        смела. мудра. дьявольски синеглаза.
        сама в себя влюбляюсь до одуренья!
        но вот в какую-то веночку мягко воткнулась игла, за
        ревность ответственная: выиграла в лотерею?
        случайно попала в нежное нужное русло?
        целилась долго и получила бонус
        в качестве женщины нервной, немножко грустной?

        кусаю губы, изображая бодрость,
        и рассыпаюсь в шутках, и грею ужин,
        и удобряю каждое слово граппой.

        ах, снова рубашка мягче, а брюки уже.
        ах, хочется снова горло себе расцарапать
        в попытке исторгнуть этот нелепый яд.

50. я мало сплю. слегка темнеют веки...

        я мало сплю. слегка темнеют веки,
        и цвет лица фарфоровый. декабрь.
        свиданья в 7 утра на рыжей ветке.
        прошу тебя - не пользуйся духами.
        оставь свой запах солнечного сланца
        припухшей верхней и пушку над нею.

        в полупустом вагоне целоваться,
        молясь о перегонах подлиннее;
        дыханьем согревать твои ладони;
        подмигивать бомжам, глядящим косо...

        на рижской тайно помечтать о доме.
        и отпустить тебя. на третьяковской.

51. твой упругий живот пахнет спелым медом гречишным...

        твой упругий живот пахнет спелым медом гречишным.
        я влюблена, как девчонка. и горяча. как мальчишка.

52. из буков так просто складывается счастье...

        из буков так просто складывается счастье...

        вот например: «а я уже дома!» или
        «полгода прошло, дорогая, давай встречаться» -
        встречаемся так, будто не уходили
        в разные стороны, в разные комнаты мира.
        или ещё: «мы приземлились. здравствуй».

        так просто... словно корочку хлебную надломила,
        и теплый запах мгновенно укутывает пространство
        в себя.

53. беспощадна. ревнива. вгоняешь в меня пальцы перчёные...

        беспощадна. ревнива. вгоняешь в меня пальцы перчёные.
        - ну что, печёт?
        - ещё бы!
        - ах ещё!?
        и - по новой: глаза твои дикие, акробатика моя, извращённое
        ощущение времени /минута - за час/, губы, от поцелуев чёрные...

        пять пропущенных вызовов. такси. лифт. поправляю причёску спешно. оправданья никчёмные.
        пощёчина. слёзы. «пошла ты к чёрту!»
        ухожу.

54. машка, ты скучаешь по его щекам небритым...

        машка, ты скучаешь по его щекам небритым,
        по его тридцатнику свежему, по его постоянным трипам,
        по его умению в девочку тебя превращать
        и лечить шутками твою мигрень, не дожидаясь врача.

        а она скучает по пледу, которым я неизменно кутала её ступни,
        по пробуждениям от моих губ, по ангелу на метле и по черту в ступе,
        по пустой съёмной норе, щедро сдобренной стингом,
        и ещё по чему-то во мне, чего я пока не постигла.

        вы обе скучаете. обе, вот так скучая,
        нюансы тоски обсуждая за еженедельным чаем,
        делитесь друг с другом ощущениями. и табаком
        делитесь тоже, курить выходя на балкон,
        плечики пряча в толстые свитера.
        голоса приглушаете, если хочется заорать.
        затягиваетесь глубже, когда дышать уже нечем,
        веря в силу вот этих дымчатых обручальных колечек.
        цепляетесь друг за друга, нуждаясь в сторонней силе,
        чтобы признаться - вы обе нас упустили.

        не отпустили, не выпустили, не вырастили, увы.
        просто - не удержали. не смогли удержать. нас. вы.

55. да дам я, дам!..

        да дам я, дам!
        каждой из вас - дам!

        два зёрнышка кардамона в утреннем кофе, внезапное путешествие в амстердам,
        жаркая ебля в сандаловых туалетах, после - ни к чему не обязывающая еда...
        да?

        и всякая смотрит внимательно. будто спрашивает: когда?

56. а на октябрьской всегдашняя мясорубка...

        а на октябрьской всегдашняя мясорубка...
        держусь за поручень - неуклюжа и косорука -
        как за соломинку: в какой бы коктейль воткнуться?
        женщины в пёстрых беретах и в шубах куцых
        берут эскалатор приступом, отсекая
        меня, как аппендикс. такая я и сякая,
        и никудышная, и слишкомумныестали
        смотрю на них, ресницы не опускаю.
        смотрю до рези в глазах, до желанья сморгнуть слезинку
        на женщин в платках цветастых, в пальтишках зимних,
        толкающихся со страстью такой, что впору
        пускать её на другие баталии.

57. куда ни плюнь: любой - то король, то царь...

        куда ни плюнь: любой - то король, то царь,
        на завтрак эти планеты движет, на ужин - те!

        а мне немножечко надо: жить, о тебе заботиться.
        о тебе. плюс чуть-чуть о димке и о коте.

58. 1) дышать жадно-жадно, впитывая в себя киев и себя - в киев...

        1) дышать жадно-жадно, впитывая в себя киев и себя - в киев.
        2) бесцельно бродить по улицам - в мск они совсем не такие.
        3) твоей ладошкой сжимать свой указательный,
        возвращаясь в нору на стрелецкой, как водится, затемно.
        4) на владимирском рынке быть москалём в квадрате,
        говоря «давай купим раков?!» вместо «давай купим раки!»
        5) позволять ветру бесстыдно гулять по бёдрам, играя с брюками.
        6) капризничать по утрам - напiвсолодкого или брюта мне?
        7) в купюрах путаться, расплачиваясь с таксистом,
        добродушно пропускающим очередные каблукисиськи.
        8) смотреть на софийский с балкона в четыре:двадцать,
        а в пять возвращаться в постель и до одури целоваться.
        9) ревновать тебя бешено к этим домам, дворам
        и не выть на луну, а до хрипоты орать.
        10) пальцам твоим отдаваться до боли в уборной china white
        и... чёртвозьми! всё равно тебя ревновать.

59. по эскалатору - каблуками. вверх. иду на рекорд...

        по эскалатору - каблуками. вверх. иду на рекорд.

        целовать тебя красным ртом всему миру наперекор,
        воровать тебя с лёгкостью, будто герой кино.
        по эскалатору - вверх. задыхаюсь немного, но
        всё это - мелочи, когда идёшь на рекорд
        всему миру на - чёртбыдралего - перекор.

        а в мире всякое: кризис, зима, сестра,
        изнанка тонкая чует анечкин страх,
        тупая ревность, острый аппендицит,
        вот дю солей приезжает - красивый дьявольский цирк,
        табак, пилюли, американский грипп,
        дворовый пёс безымянный совсем охрип,
        уставшие женщины, вечер, заполненный х.л.а.м,
        багет хрустящий ломаю напополам,
        суббота, пятница, дырка в календаре,
        сегодня - милая дурочка, завтра - главред,
        шуршанье бумажек, валютные домино.

        и - вверх по эскалатору, задыхаясь немного, но...

60. < в меню встречаются рапаны...

        < в меню встречаются рапаны,
        и воздух пахнет авантюрой >

        мы - охуительная пара:
        то гумберт плавный с долли юной,
        то дориан и генри уоттон,
        то томас краун с кэтрин беннинг...

        какая славная суббота.
        и как бесстыдно влажен берег
        после штормов вчерашних. утро.
        она нежнейше дышит - даже
        услышать сны её как будто
        возможно: «так бесстыдно влажен
        после штормов вчерашних берег,
        что хочется в него, как в самку,
        зарыться пальцами».

61. ... когда мы встретимся, он скажет: «ну что так долго?..

        ... когда мы встретимся, он скажет: «ну что так долго?
        тебя дожидаться - ни терпенья, ни сил не хватит!»
        а я отвечу: «Бог, сделай меня большим бестолковым догом,
        несокрушимо сидящим у огромной её кровати».

62. рычу, как сука, ору, как кошка, скулю, как волк...

        рычу, как сука, ору, как кошка, скулю, как волк;
        довожу до крайности, до оргазма или до визга...
        даже если я вью из тебя верёвки, любимая, то лишь для того,
        чтобы потом не выбирать - чем удавиться.

63. она = помешательство! = туман, кальвадос и йод...

        она = помешательство! = туман, кальвадос и йод.

        стою перед Ним на цыпочках, умоляя: «куда б я ни ездила,
        хочу каждое утро жизни смотреть, как на спине её
        горчичные родинки складываются в созвездия».

64. не повышает голос, зависит от папирос...

        не повышает голос, зависит от папирос,
        плюёт на медные трубы, огонь и воду,
        ругается матом, красится, водит волгу.
        и дарит мне розы. тысячи тысячи роз.

65. она лезет правой в письменный ящик стола...

        она лезет правой в письменный ящик стола,
        вынимает сначала пару конвертов, затем - пистолет
        и думает: «снова много курила и снова мало спала,
        и устала снова. может собраться уже? сто лет

        не проживу всё равно, а так, как сейчас - пиздец».
        начинает играть с железом, дурочка, нюхать ствол,
        перед тем, как в висок его вплющить беспомощно. ха! и здесь
        происходит то самое. да, всё правильно, конечно же, волшебство.

        из ствола вылетает вовсе не пуля, нет,
        а смешная толстая фея, малышка Пли.
        и она говорит: «рот закрой. или что-то не так во мне?
        да, я - фея. я - фея. одевайся давай. пошли.

        рот закрой!!!» Пли чихает, сморкается, кашляет, ставит чай.
        будто в этой берлоге она прожила сто лет,
        знает всё наизусть. и конфорки, и ильича
        уморительный бюст на комоде, и пистолет,

        и зелёную шапку (ну мама связала!), и
        этих штор несусветных сухой ацетатный шёлк.

        а потом... потом она просто смотрит в глаза мои:
        ты не бойся, малышка, всё будет хорошо.

66. а она говорит: «ты опять опоздал. ну как же...

        а она говорит: «ты опять опоздал. ну как же
        так? почему? Господи, весь в отца!»
        я рулю по шарадам многомногомногоэтажек
        и стараюсь не видеть сбоку её лица.

        а она говорит: «ты одет, как бомж, или даже
        хуже. может быть, съездием в магазин?»
        я рулю по шарадам многомногомногоэтажек
        и стараюсь смотреть на датчик масло? бензин?

        а она говоритговоритговорит и никак не скажет.
        я хотел бы обнять её крепко, но это, увы, уже
        неуместно давно. по шарадам многомногомногоэтажек
        я везу свою маму куда-то. надеюсь, в жэк.

67. слипаться телами, склеиваться, срастаться впадинамивыпуклостями...

        слипаться телами, склеиваться, срастаться впадинамивыпуклостями.
        любить так сильно, что кажется: чуть больше - и уже не вынести,
        потому что сердце взорвётся от этих немыслимых киловатт.

        ещё не проснувшись толком, в темноте тебя целовать
        и слышать в ответ урчание: «ты меня разбудила...»

        спускаться вниз на цыпочках, внушая себе «мудила,
        опять не сдержалась! а ведь могла бы сейчас я
        просто зевнуть, потянуться, встать, выйти.» и охуевать от счастья,
        что не могла бы.

68. хочу стать: родинкой на твоём плече...

        хочу стать: родинкой на твоём плече;
        вакциной от гриппа, которую не заменить ничем;
        чёртовым колесом, чтобы мир - у твоих ног;
        клавишами, обычными самыми - в 7 нот
        укладывать колыбельные.
        и серенады.

69. самый тихий, самый робкий...

        самый тихий, самый робкий,
        ты синяк на подбородке
        мне оставил для того,
        чтобы нежное клеймо
        сообщало всем ненужным,
        кто здесь чей. ведь правда? ну же!
        признавайся. я смеюсь
        над ярмом семейных уз
        до сих пор и строю глазки
        этой женщине угластой,
        полагая, в том числе,
        что оставить алый след,
        свежий, на моём плече.
        чтобы знали - кто здесь чей :)
        ты сумеешь.

70. мне снова сегодня снилось, что ты - жена...

        мне снова сегодня снилось, что ты - жена.
        моя. не бойся. моя. чужих во сне не бывало.
        итак: ты (смугла, нахальна, нахально обнажена)
        пьёшь карменере, забираешься под покрывало,
        целуешь меня, показываешь кольцо
        на безымянном, смеёшься, вредно щекочешь чёлкой,
        вдруг говоришь: «ты сумеешь быть их отцом?
        их, живущих во мне, мальчика и девчонки?»
        а я замираю от ощущения: да...
        как же я раньше, глупая, не поймала?
        ведь это чувство было во мне всегда!

        пьёшь карменере, забираешься под покрывало,
        кладёшь себя в мои руки и по чуть-чуть
        в них растворяешься, дышишь всё глубже, тише.

        а я замираю. и очень тебя хочу.
        и... мягко баюкаю вас.

71. дорогой мой Бог, ты спрашивал про мой «женский каприз» - так вот он...

        дорогой мой Бог, ты спрашивал про мой «женский каприз» - так вот он:
        сделай меня лучшим в мире громоотводом.
        да-да, меня, в этой шапке нелепой, в боксерах, в свитере синем.
        сделай меня мудрой, спокойной, сильной,
        как гоша (который жора, который гога)
        из кино про москву. там ещё баталов играет. ну, Бог, а
        почему бы нет? ты же сам понимаешь - сдюжу!
        я была юлянчей, юляшей и яшей, и даже юшей -
        так давай попробуем! просто: возьми и сделай,
        ты же можешь.

72. Бог! /нет, не так. итак:/ дорогой мой Бог!..

        Бог! /нет, не так. итак:/ дорогой мой Бог!
        я куплю лотерейный билет, перестану грызть ногти!
        только бы одна во сне утыкалась в мой левый бок,
        а другая была уверена в каждой ноте.

73. анечка, здравствуй. мне опять приснилась она...

        анечка, здравствуй. мне опять приснилась она.
        с глазами женскими, с повадками пацана.
        и не говори мне снова, что ты не беременна.

        ведь всё известно: как «девчушку-то» назовём;
        какую ей сказку придумаем; что соврём
        про капустного аиста... какой поднимется рёв,
        когда она перестанет верить в деда мороза!
        любить её будем кишками, пороть - ладонью и розгой.

        анечка, слушай. слушай меня внимательно:
        ты ведь лепилась как раз для того, чтобы быть матерью,
        так нахуя тебе эта нелепая математика?

        ведь всё понятно: мне средний напишет «да!» =>
        я позвоню тебе, и (точь-в-точь как тогда!)
        начну всхлипывать в трубку => а ты скажешь мне: «ерунда.
        пара швов, плюс после наркоза я не вязала лыка,
        но, зыкина, если бы ты только видела эту её улыбку!»

        а у меня опять будет небо и в коленях, и в голове...
        ты всё прочла? так! а ну прекращай реветь!

74. он вдруг вскакивает, громко орёт: «идея!»...

        он вдруг вскакивает, громко орёт: «идея!»,
        потом пишет пару-тройку строчек в неделю,
        потом ему нужен допинг, потом ему нужны деньги,
        потом возникает потребность поехать в дели,
        дабы почувствовать, что есть кто-то его мудрее,
        затем он бубнит о доме - о сыне - о древе,
        отбрыкиваясь от давно заждавшейся дрели,
        ибо: «какие шурупы, когда я в процессе, в деле
        всей моей жизни!?» - горячится, кричит, потеет =
        росинки солёные на упрямом жилистом теле
        вызывают желание носом уткнуться в телек,
        налить себе пива, плечо его полизывать еле-еле.
        - нет! нет! не прелюдия, не медленный танец ебли,
        не льсти себе, милый. звони любовнице. ей ли
        не знать, что для такси ты жаден, а на метро доедешь
        часа через полтора, то есть где-то к полуночи? это
        критично. она устала. ей завтра на службу. и... чёрт бы побрал поэтов!

75. такие забавные вы... стараетесь получше улечься сначала. потом - получше усесться...

        такие забавные вы... стараетесь получше улечься сначала. потом - получше усесться.
        выбираете: «кем быть спокойнее в этом ковчеге? пожалуй, побуду мичманом!»

        а она... она спит у меня на груди, подложив под голову моё беспокойное сердце,
        и это самое сердце выстукивает ей в ушко колыбельную. аритмичную.

76. счастье - в три утра запивать твои поцелуи прохладным брютом...

        счастье - в три утра запивать твои поцелуи прохладным брютом.
        счастье - шептать «я люблю тебя» и добавлять «а ты?»
        счастье - на цыпочках, чтобы не разбудить, выходить из спальни,
        отчётливо ощущая, как лет через пять в Тоскане
        такой же ноябрьской, но куда более тёплой, ночью
        я буду вставать к хныкающей во сне дочери.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к