Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Поэзия Драматургия / Голенищев Кутузов Арсений: " Гашиш Рассказ Туркестанца В Стихах " - читать онлайн

Сохранить .
Гашиш. Рассказ туркестанца (В стихах) Арсений Аркадьевич Голенищев-Кутузов

        # В стихотворной форме автор описывает, как герой рассказа зашел в кофейню, покурил гашиша и что с ним потом произошло.

        Дозволено цензурою. С.-Петербург, 22 мая 1875 г.

        Посвящается

        Владимиру Васильевичу

        СТАСОВУ.

        Ты видишь, лик мой тощ и бледен;
        Я нищ и стар; я скорбью съеден.
        Я был и молод, и богат -
        Я расточил свое богатство;
        Промчалась юность; много крат
        Врагов изведал я злорадство
        И лживую печаль друзей:
        То казнь была моей гордыне.
        Уж мне не жаль минувших дней!
        С судьбою примирившись ныне,
        Я в поте дряхлого лица
        Тружусь и жизни жду конца;
        Но памятен мне день ужасный,
        Когда, презренный и несчастный,
        Один, без крова, в поздний час,
        Я очутился в первый раз.
        Уж тенью Самарканд покрылся,
        Народ с базара расходился,
        Дервиша смолк унылый крик,
        Закрылся торг, кончались споры…
        Дородный сарт, седой старик,
        С усильем надвигал запоры
        На двери лавочки; огонь
        Блеснул в потемках; чей-то конь,
        Понуря голову, лениво
        Брел без хозяина домой.
        Все утихало, лишь порой
        По сонной улице пугливо
        Перебежать из дома в дом
        Спешила женщина; потом,
        Как мышь, в тени двора скрывалась -
        И вновь молчанье водворялось.
        Счастливый час для богачей!
        Их ждут объятья жен стыдливых
        Иль пир в кругу друзей шумливых,
        При пляске молодыхбатчей.
        Уж за стеной раздались клики,
        И музыки веселый звук,
        И пляски быстрой топот… Вдруг
        Смятенье, рев несется дикий:
        Батча лукавый угодил,
        Восторг собранье охватил;
        Бегут, и мечутся, и стонут….
        Но вот опять все звуки тонут
        В ночном молчании…
        Луна
        Из-за садов свой лик являла
        И город сонный освещала.
        В ту ночь казалась мне она
        Бледна и зла.Людьми забытый,
        И к стене прижавшися, немой,
        С поникшей долу головой
        Стоял я; злобой ядовитой
        Томилася больная грудь,  -
        Мне было негде отдохнуть!
        И о судьбе своей жестокой
        В тиши я плакал одинокий;
        Но нищему внимал Алла;
        К нему печаль моя дошла:
        Он помощь мне послал нежданно.
        Вдруг, вижу я,  - передо мной
        Старик с дрожащей головой
        Стоит; таинственно и странно
        Мерцает беспокойный взгляд
        Очей, луною озаренных;
        В устах, усмешкой искривленных,
        Зубов темнеет черный ряд…
        И звуки вкрадчивого слова
        Я слышу в тишине ночной:
        - О чем ты плачешь?  - Я без крова.
        - Кто ты?  - Наказанный судьбой,
        За то, что…  - Удержись! Причину
        Мне знать не нужно; проходя,
        В ночи твой плач услышал я
        И захотел твою кручину
        Советом мудрым облегчить.
        - Отстань старик! Твое участье
        Не нужно мне; мое несчастье
        Никто не может исцелить!
        - Смири порыв гордыни ложной.
        Вот кошелек; мой дар ничтожный
        Прими и слушай: средство есть
        В печалях ведать наслажденье
        И, позабыв судьбы гоненье,
        С отрадой бремя жизни несть.
        Ты плачешь; но в земной юдоли
        Унынья, нищеты, забот
        Алла спасенье подает
        Рабам его священной воли.
        Алла могуч! Гашиша дым
        Для счастья нищих создан им!
        Скорей же, горем отягченный,
        Иди в приют уединенный,
        Струю волшебную вдыхай,  -
        И тяжесть скорби безъисходной
        С души спадет, и, вновь свободный,
        Ты на земле познаешь рай.

        Сказал и быстро удалился,
        Оставив дар в руке моей…

        В кофейне огонек светился,  -
        Шатаяся, побрел я к ней.
        Вошел… Средь дымного тумана
        Сидели люди вкруг кальяна.
        Кто сам с собой вел разговор,
        Кто, на огонь уставив взор,
        В торжественном оцепененьи,
        Казалось, созерцал виденье;
        Кто, мирно голову склонив
        На грудь, в дремоту погружался,
        Кто пеньем сладким упивался…
        Я сел угрюм и молчалив,
        Чубук схватил рукою жадной,
        Вдохнул гашиша дым отрадный
        И дожидаться стал. Порой,
        Объят неведомой мечтой,
        Кофейни гость в восторге диком
        Вставал и хохотом, и криком
        Вертеп убогий оглашал;
        Тогда хозяин прибегал,
        Чтобы унять безумца бранью;
        Но, предан чудному мечтанью,
        Окрест не видя ничего,
        Счастливец презирал его
        Ничтожный гнев и в пляс пускался.
        Но вдруг почудилося мне,
        Что сам, как будто в странном сне,
        Я громким смехом заливался.
        Да где же горе?  - Горя нет!
        О чем я плакал так недавно?
        На что сердился своенравно?
        Мне счастье нежный шлет привет!
        Я все забыл… я в упоеньи…
        То было райское мгновенье!
        Я понял, что гашиша дым
        Уж духом властвовал моим.

        Быть может, житель стран холодных,
        Суровых, темных и бесплодных,
        Не ведал ты в снегах своих
        О чудных таинствах Востока?
        Я расскажу тебе о них
        Во славу Бога и Пророка.
        Внемли ж словам моим, пришлец,
        И верь правдивому рассказу!
        За слово лжи пускай Творец
        Пошлет на плоть мою заразу,
        Пусть иссушит источник вод
        Мне на пути в степях горючих
        И облаком песков летучих
        Мой труп истлевший занесет!

        Забыв житейские тревоги,
        Унылых мыслей не тая,
        На войлоке, поджавши ноги,
        Сижу я, весел, как дитя!
        Куда ни обращаю взоры,
        Повсюду дивные узоры
        И разноцветные ковры.
        Роскошной Персии дары;
        Шелками шитые халаты,
        В сияньи золота чалмы,
        За миг - и бледны, и темны,
        Теперь - прекрасны и богаты,  -
        Пестреют ярко предо мной
        Игривой, радужной красой!
        А люди, люди! Не похожи

        Они вдруг стали на людей:
        Забавный вид! Какие рожи!
        То сонм невиданных зверей!
        Один ветвистыми рогами
        Товарища бодает в бок;
        Другой, с руками и ногами
        В ковровый спрятавшись мешок,
        Клубочком по полу катится;
        Кто вырос вдруг до потолка,
        А кто стал мельче паука…
        Все пляшет, мечется, кружится -
        Быстрей, быстрей - и, увлечен
        В тумане дикого вращенья,
        Из глаз теряю я виденья
        И вдруг, как будто дальний стон,

        Раздался звон.
        Так чуден он,
        Что, упоен,
        Я в сладкий сон.
        Им погружен
        И все кругом,
        Объято сном,

        Внимает в сумраке немом,
        Как, потрясая небосклон,
        Несется он,
        Тот дивный звон.

        Звон - и широко раскрылись зеницы;

        Звон - и на воле; подул ветерок;
        Звон - пробудилися певчие птицы,
        Алой зарей разгорелся восток.
        С звоном сливаются новые звуки:
        Каплет роса с оживленных дерев,
        Ветви в одежде зеленых листов
        Манят меня, как мохнатые руки,
        В темные сени роскошных садов.

        Ропщут там воды - прозрачные воды!
        К ним, покидая узорные своды
        Пышных гаремов, веселой гурьбой
        Жены эмира с зарей прибегают,
        Песни их громкие страсть распаляют,
        Будят желанья в груди молодой…
        Крепкие стены красу их скрывают…
        Но, как тигрица на гриву коня,
        Бешено на стену кинулся я.

        Прыгнул - и вот за ревнивой оградой
        Жадно дышу благовонной прохладой;
        Спрятавшись в чаще кудрявых кустов,
        Жду я видений; но тех голосов,
        Что долетали ко мне за мгновенье,
        Смолкло волшебно-лукавое пенье.
        Все в неподвижно-нависших садах
        Пусто… Но чу! Недалеко в кустах
        Слышится шепот, призыв потаенный:

        «Спеши, мой яхонт драгоценный,
        Ко мне, ко мне! Я здесь одна;
        Тревогой грудь моя полна.
        Я жажду наслаждений новых,
        Безумных, молодых страстей.
        Я ускользнула от очей
        Эмира евнухов суровых,
        Чтоб убежать с тобою в даль.
        Ужель тебе меня не жаль?
        Я молода… не в силах доле
        У старика скучать в неволе;
        Возьми меня, люби меня.
        Ты смел и молод - я твоя!»

        И та, чей голос соловьиный
        Меня так чудно призывал,
        Явилась мне, и стан змеиный
        К груди с весельем я прижал.
        Меня отталкивали руки.

        «Боюсь… ступай…» шептал язык,
        «Не уходи», с улыбкой муки

        Молил откинувшийся лик.
        Я видел взор сердито-нежный
        Сквозь сеть опущенных ресниц:
        Пылал он страстию мятежной,
        Как туча, полная зарниц!
        Я чуял сердца трепетанье
        (Так голубь бьется молодой
        В когтях орла, еще живой)…
        И жгло меня любви дыханье,
        Как вихрь пустыни, в страшный час,
        Когда, играя и кружась,
        Самум с полудня налетает
        И караваны заметает
        Горячей пылью…

        Чудный сон!

        Как дым мгновенный, скрылся он.
        В волнах нежданных тьмы глубокой
        Призыв промчался одинокий,
        Прощальный, беспомощный стон!
        И страх пред местию жестокой
        Внезапно душу обуял…
        То было краткое мгновенье;
        Но непостижное мученье
        Я в то мгновенье испытал!
        Темницы тесной мрак и холод,

        Терзанье пытки, жажду, голод,
        Неумолимый гнет оков…
        Казалось мне - рои клопов
        Въедались в плоть мою; землею
        Я был засыпан с головою[Среднеазиатские деспоты сажают преступников в зиндан - тесную подземную темницу, наполненную клопами.] ;

        Я погибал!

        И вдруг на миг,

        Среди ужасного мечтанья,
        Во мне проснулся луч сознанья;
        В кофейне я услышал крик:
        «Вяжи его!» - и в то ж мгновенье
        Я навзничь с грохотом упал,
        И кто-то руки мне связал,  -
        И вновь насмешки, брань и пенье…
        Но скоро в вихре новых дум
        Исчез земли презренный шум.

        И чую я - крылья растут за плечами,
        Орлиные крылья! И тучи кругом
        Таинственно шепчут, несутся клубами…
        Вдруг молнии блеск, оглушительный гром…
        И мчусь я в пространстве, обвитый грозою,
        Любуяся с неба далекой землею.
        Там лентой сребристою вьется река,
        В ней так же, как в небе, бегут облака!
        Склонившись на берет, аул одинокий
        Задумчиво дышит прохладой волны,
        А справа и слева по степи широкой
        Пасутся киргизских коней табуны -
        И вижу я в дымке степного тумана -
        Торжественно движется цепь каравана.
        Мне слышится шорох песчаных зыбей,
        Шаганье верблюдов и ржанье коней;
        Цветистой, сверкающей, длинною цепью
        Плывут, извиваясь над желтою степью,
        Лениво колеблясь, взрывая пески,
        И ярко на солнце белеют тюки;
        А черные кони, как черные тучи,
        То медлят, то мчатся, послушно-могучи.
        Вот близится всадник…
        Отец мой, отец! Тебя я узнал!
        Посмотри, твой птенец,
        Давно от гнезда непогодой отбитый,
        Тобою, быть может, уже позабытый
        Опять отыскался… Тебя он зовет,
        К тебе он летит… Но бесплоден полет:
        Скрывается призрак степного обмана
        И нет уж верблюдов, коней, каравана…

        Безлюдно все снова вокруг.
        Не бьются усталые крылья,
        С уныньем и стоном бессилья
        На землю я падаю вдруг.

        И снова один
        Средь мертвых равнин
        Лежу на песке
        В безмолвной тоске,
        А хищник степной,
        Орел, надо мной
        Летает, кружит,
        В глаза мне глядит -
        И, страхом объят,
        Я понял тот взгляд:

        Он говорил с насмешкою спокойной:
        Усни, усни недвижным, мертвым сном!
        Пусть солнца луч в степи пылает знойной:
        Накрою я тебя своим крылом.

        Зачем держать в уме пустые грезы?
        Зачем блестит в глазах твоих слеза?
        Я съем твой ум, я выпью твои слезы,
        Я выклюю ненужные глаза.

        Мятежные волнуют сердце страсти -
        Я сердце отыщу в груди твоей
        И выну вон, и разорву на части:
        Оно умрет для горя и страстей!

        И зверь придет, прожорливый и смелый,
        И хлынет дождь, и ветер набежит;
        Над грудою костей сухой и белой
        Вновь солнца луч веселый заблестит.

        Но и тогда тебя я не покину:
        И день, и ночь, орел сторожевой,
        Я стану криком оглашать равнину
        И охранять костей твоих покой!

        Я молча внимал.
        Орел подлетал
        Все ближе ко мне…
        Но вдруг в тишине

        Дрогнула степь, поднимается ропот,
        Шум и оружий бряцанье, и топот.
        Вижу: несутся, как ветер легки,
        Всадники… Враг!.. Ты творишь ли молитвы?
        Сабли их остры; как лес, бунчуки
        Подняты, вьются, предвестники битвы.
        «Полно, товарищ, покоиться, встань!
        Верному ль время терять за мечтами?
        Вот тебе конь и оружье; за нами
        Ты поспеши на великую брань.»

        С края земли,
        В знойной пыля,

        Звук,
        Стук

        Слышен в дали.
        То не обман,
        Бьет барабан,

        Там
        К нам

        С западных стран
        Вышли полки,
        Блещут штыки.

        В строй!
        В бой!

        Близки враги!

        И кони с весельем заржали, и в сечу
        Быстрее крылатых, погибельных стрел
        Помчались неверным гяурам навстречу…
        И сталь засверкала, и бой загудел.
        Вихрь пыли и крови взвился над землею:
        Мелькают в нем головы пестрой толпою,
        Горящие очи, иссохшие губы,
        Страданьем и злобою сжатые зубы,
        В крови распростертые стройные станы,
        Предсмертные взоры и смертные раны…

        Но вот, перегнувшись на белом коне,
        Неведомый воин несется ко мне:
        Блестит его сабля, звенят его шпоры,  -
        То русский, то враг!
        Наши встретились взоры…
        Грозя мне, привстал он на легком седле;
        Уж вижу морщины на старом челе,
        Наряд боевой и на бляхах насечку,
        И красные ноздри коня, и уздечку…
        Мгновенье - и бой загорится на смерть.
        Я дрогнул… Взглянул на далекую твердь:
        Там, с пристальным взглядом, зловеще унылый,
        Над битвой парил Азраил длиннокрылый;
        Казалось, он в битве кого-то искал…
        Нашел - и, сраженный, с коня я упал!
        И конь мой, испуган, взвился надо мною,
        Как буря, дыша и гремя в вышине;
        Взвился, покачнулся и черной скалою
        Внезапно застыл. И почудилось мне,
        Что неба достиг головой он косматой,
        Что бой раздавил он, что грудью подъятой
        Затмил лучезарное солнце. Вокруг
        Все тенью ночною покрылося вдруг
        И звезды блеснули, и месяц далекий,
        Серпом перегнувшись, в лазури глубокой
        Новиснуд, янтарною тучкой обвит.
        Гляжу - то не конь надо мною стоит.
        То дикий утес при луне серебристой
        Вздымается гордо стеной каменистой.
        Он дремлет… Но сумрак окрестный гудит,
        Гудит голосами, и плеском, и ревом…
        Все громче и громче! И в ужасе новом
        Я вспрянул, взглянул - верь ты мне иль не верь,  -
        Но целое море, щетинясь, как зверь,
        Объемля всю землю от края до края,
        Мильонами волн и дымясь, и сверкая,
        Бежало, как войско на приступ, ко мне.
        Я кинулся с воплем к отвесной стене,
        Но зверь-океан нагонял меня; вот
        К скале он прихлынул, скалу он грызет,
        Взметает и пену, и брызги, и пламень…
        Дрожащей рукой ухватившись за камень,
        Не в силах от пропасти глаз отвести,
        Висел я в пространстве. Одежды мои,
        Как крылья подстреленной птицы, метались,
        Мне били в лицо, трепетали и рвались…
        И видел я праздник подводных духов:
        Они веселились в пучине просторной;
        На каждой волне прыгал карлик проворный,
        Бил в бубны, коверкался на сто ладов,
        Плевал на меня в вышину и смеялся,
        Нырял и опять на поверхность являлся;
        И видел я глубь океана, и рыб
        Чешуйчатых, малых, больших и громадных,
        Вертлявых и пестрых, холодных и жадных,
        Стадами бродивших средь пенистых глыб.
        Все выше и выше вздымались те глыбы,
        Все ближе и ближе являлись мне рыбы.
        Уж карлы, скача на упругих волнах,
        Руками старались поймать мои ноги;
        Лишь месяц далекий, не зная тревоги,
        Все ярче и ярче блистал в небесах
        И звезды спокойно мерцали в лазури,
        Где нет ни морей, ни утесов, ни бури!
        И слышал я стоны пародов земных
        С полудня, с полночи, с заката, с востока,  -
        Все гибло в кипящих пучинах морских,
        Все звало на помощь Аллу и Пророка!
        Но черная туча на небе взвилась,
        Как призрак, махая краями одежды;
        И скрылись звезды, и месяц погас -
        Последняя искра, последней надежды;
        И грянул впотьмах над вселенною гром,
        И голос победный послышался в нем:

        «Вот слово Мудрого,  - Того,
        Кто сотворил моря и сушу:

        Рабы презренные! Чего
        Хотите вы?Я мир разрушу,
        Я новый в миг опять создам,
        Но в нем, отверженцы Пророка,
        Клянусь зрачком десного ока,
        Уже не будет места вам!
        Не надувайтесь же гордыней.
        Ответьте мне: где ваша мощь?
        Вы зрели тучу над пустыней
        И говорили - это дождь.
        Лжецы! То вихрь, несущий кару;
        Готовьтесь к грозному удару,
        Дрожите, падайте во прах!..
        Зачем так исказились лики?
        Что означают эти крики?
        Я отвечаю: это страх
        Творивших зло и преступленья;
        В великий день суда и мщенья
        Они ничто в моих глазах!
        Я ослеплю их всех туманом,
        Я затоплю их океаном,
        Я вскипячу тот океан.  -
        Они погибнут в муках ада;
        Но ждет великая награда

        Того, кто в жизни чтил Коран!»[Подражание Корану]

        Умолк - и мир поколебался,
        И в черном вихре я помчался,
        Куда - не знаю! Предо мной,
        Мгновенно слившись в рой летучий,
        Огонь и мрак, и дым, и тучи
        Мелькали с дикой быстротой,
        Безумным хором оглушая,
        Свистя, шипя и завывая,
        Как будто сонмы злых духов
        Слетались с четырех концов
        На праздник гибели вселенной.
        Но снова грянул гром священный -
        В миг шум сменился тишиной,
        Умчался ночи мрак бессильный,
        Разлился свет волной обильной…
        Но где же я и что со мной?

        Над головой, безоблачный, безбрежный,
        Небесный свод раскинулся в сияньи
        И радуги великие врата
        Семью цветами ярко трепетали.
        Казалося, в них камней самоцветных
        Неистощимый, частый лился дождь,
        Волшебно в солнечных лучах играя
        И падая на блещущего солнца
        Бесценный, ослепительный алмаз.
        И в райские врата вступил я смело.
        Передо мной в туманном отдаленьи
        Зубчатых стен причудливый узор,
        Роскошные дворцы и минареты
        Являлись, как воздушные обманы,
        Как гения свободный мечты.
        Я видел их, но к ним мне не хотелось,
        Они лишь взор красой своей ласкали.
        Вокруг меня цвел дивный вертоград

        И я вдыхал цветов благоуханье,
        То нежное, то страстное, как счастье
        Весенних грез и пламенных надежд;
        Напевы птиц, сливаяся с журчаньем
        Ленивых волн студеного потока,
        Меня влекли под сладостную сень
        Разросшейся над берегом оливы.
        Там хорошо в дремоте молчаливой
        Склониться, созерцая вечный день.

        И я пошел, и лег, и рой видений
        Слетел ко мне для страстных наслаждений,
        Для радости и неги, для любви,
        Незнающей печали и разлуки.
        Какой язык или какие звуки
        Их выразят? Закрыв глаза мои,
        Я пил вино небесного веселья
        И в облаке волшебного похмелья
        Мне слышалось: вкушай, вдыхай, лови -
        Все для тебя! плоды, цветы, лобзанья
        Покорных дев… Улыбки их очей,
        Их ласки, их напевы, их желанья…
        О, не страшись! Огня в груди твоей
        Не утолят блаженные мгновенья:
        Здесь в счастьи нет отравы пресыщенья,
        Как нет измен, притворства и цепей!

        И я открыл и взоры, и объятья
        Для счастия…

        Но что же это? Ночь?

        Дрожащий свет, толпа, кофейня?! Прочь!
        Прочь с глаз моих вы, призраки проклятья,
        Противный сор противной мне земли!
        Как смели вы явиться? Как могли
        Вы заслонить собой картины рая?
        Гашиш, спаси! О, дайте!..

        И срывая

        Веревки с рук моих и ног,
        Хотел вскочить я - и не мог!
        Взглянул - и стыд объял меня:
        Одежда ветхая моя
        Была разодрана в клочки.
        Да где ж чалма?. где башмаки?
        Где кошелек - случайный дар?
        Все, все похищено!.. Угар
        Над распаленной головой
        Носился смутною волной;
        Но ужас жизни сознал я
        И слез потоком залился.

        -

        Пришлец! С тех пор промчались годы.
        Поденщик, нищий, раб людей,
        Влачу без цели, без свободы
        Я бремя долгих, тяжких дней;
        Привык я к брани и презренью,
        Кормлюсь работой кое-как;
        Но лишь с небес отрадный мрак
        На землю падает и тенью,
        Как ризой ночи, облачен,
        Базар впадает в мирный сон,
        Забытый всеми, гнусный парий.
        Зажав в руке дневной динарий,
        Спешу в кофейню я и там
        До утра предаюсь мечтам,
        Пора! Ты видишь, солнце село,
        Томится дух, устало тело… Пришлец!
        Не хочешь ли со мной
        Ты испытать гашиша чары?
        Пойдем… Смеешься?.. Бог с тобой!
        Прощай… Но если бы удары
        Судьбы жестокой на тебя
        Обрушились и жизнь твоя
        Нежданным горем омрачилась,
        Припомни, что со мной случилось…
        Алла могуч! Гашиша дым
        Для счастья нищих создан им!

    С.-Петербург. Ноябрь. 1874 г.

        notes

        Примечания

1

        Среднеазиатские деспоты сажают преступников в зиндан - тесную подземную темницу, наполненную клопами.

2

        Подражание Корану

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к