Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Поэзия Драматургия / Ваксель Ольга: " Ну Помолчим Минуту До Прощанья Избранная Лирика " - читать онлайн

Сохранить .
«Ну, помолчим минуту до прощанья…»: Избранная лирика Ольга Александровна Ваксель

        # Настоящее электронная подборка стихотворений - одна из попыток ввести в поэтический оборот стихи Ольги Ваксель (1903-1932). Показать ее не только, как Музу и адресата нескольких стихотворений Мандельштама, но и как самостоятельного поэта. Всего стихотворное наследие Ваксель - это примерно 150 стихотворений. Понимая, что настоящий сборник, далек от полноты, тем не менее полагаем, что он дает читателю представление о незаурядности личности и таланта трагически ушедшего поэта. Основой для данного издания послужили: 1. материалы, найденные в Сети. 2. Стихотворения из сборника "А сердце рвется к выстрелу". - М.: Эллис Лак 2000,
2003. - С. 543-574. Хочется надеется, что рано или поздно, поэтическое наследие Ольги Ваксель будет представлено с большей полнотой, ведь, несомненно, оно этого заслуживает.

        ОЛЬГА ВАКСЕЛЬ. «НУ, ПОМОЛЧИМ МИНУТУ ДО ПРОЩАНЬЯ».
        ИЗБРАННАЯ ЛИРИКА

«Я люблю в старых книгах цветы…»

        Я люблю в старых книгах цветы,
        Тусклый запах увядших листов.
        Как они воскрешают черты.
        Милых ликов, непрожитых снов!

        ПАВЛОВСК I

        Полудня зимнего янтарные лучи,
        Как трав степных дрожащие волокна,
        В обмерзшие тянулись окна,
        И в синей тени вдруг поблекла
        Вся жизнь, глядящая в опаловые стекла.
        Как взгляды медленны и руки горячи!..
        О, если б таяли, как грусть немого взгляда,
        Огни последние угаснувших углей,
        Чтоб в памяти возник туман аллей,
        Потопленных в шуршаньи листопада.

        ПАВЛОВСК II

        Стройность елей,
        Акварели Из серебряно-зеленых…
        Отражения в затонах
        Золотистого пруда
        Паутинного моста
        И зеленого креста,
        В облаках лучом пронзенных…
        Лист осенний блекло-яркий,
        Меж ветвей колонна, арка,
        Тишина зеркальных вод,
        Неба бледно-синий свод…
        Вот - Сказка Павловского парка.

    Лето 1918 г.

        ВОСПОМИНАНИЕ В ЦАРСКОМ СЕЛЕ

        На улицах ковер травы зеленый…
        Вот бедный городок, где стала я влюбленной,
        Где я в себе изверилась сама.
        Вот грустный город-сад, где много лет спустя
        Еще увижусь я с тобой, неразлюбившим,
        Собою поделюсь я с городом отжившим,
        Здесь за руку ведя беспечное дитя.
        И, может быть, за этим белым зданьем
        Мы встретим призрачную девочку - меня,
        Несущуюся по глухим камням
        На никогда не бывшие свиданья.
        Но если есть такой, увидеть полечу
        Его во сне и буду помнить свято,
        Как Божьею рукой ткань лепестков измята
        И свет какой дан лунному лучу.
        Поклонник красоты, и влюбчивый, и пылкий,
        Поставь подобие таких цветов в альков,
        Гляди на линии склоненных стебельков
        Я плакала от радости живой,
        Благословляя правды возвращенье;
        Дарю всем, мучившим меня, прощенье
        За этот день. Когда-то, синевой
        Обманута, я в бездну полетела,
        И дно приветствовало мой отважный лет.

«Не подчиняясь вдохновенью…»

        Не подчиняясь вдохновенью,
        Его не жду, но снова вдруг
        Его мучительные звенья
        Меня замкнули в узкий круг.
        И все чернее ночи холод,
        Я так живу, о счастье помня,
        И если вдохновенье - молот,
        Моя душа - каменоломня.

    1920

        ВОСПОМИНАНЬЕ

        Ущипнул мороз исподтишка, -
        Мне совсем не больно, не обидно,
        Только жалко, что уже не видно
        Розовато-медного кружка.
        Звонкие, задорные слова…
        Справа - тоненькая белая подковка…
        Ты мне поднял воротник неловко,
        Оглянулся… и поцеловал.

    ноябрь 1920 г. Царское Село

«Мне поздно идти назад…»

        Мне поздно идти назад -
        От гибели нет спасенья,
        И выпитый мною яд
        Уже дарит мученья.
        Огонь разлился в крови,
        Мутнеющий взор застыл,
        И слух уже уловил
        Шуршание чьих-то крыл.
        В другие миры унесет
        Душа этот алый закат…
        Мне страшен со смертью полет…
        Но поздно идти назад.

    20 января 1921

«Прости мне ложь и гордые признанья…»

        Прости мне ложь и гордые признанья,
        Прости мне боль, что я дарю охотно…
        Жизнь для меня - картины расставанья.
        Поблекшие старинные полотна,
        Разбитые, облупленные рамы
        Хранят сокровища задумчивой печали…
        Не для меня курились фимиамы,
        Но мною многие болели и страдали.
        Прощусь со всем, чем я жила когда-то,
        Но что теперь ненужно и постыло…
        Одною радостью душа моя богата,
        Одною радостью, живой и белокрылой.

    Май 1921

«О, все вы, все вы были правы…»

        О, все вы, все вы были правы…
        Измучена, убита я, ослепла…
        Но не умолк огонь моей отравы,
        И уголь теплится под серой грудой пепла.
        В грудь бездыханную несется звон металла,
        И возникает воли строй железный.
        Пусть я всегда бессильна и устала,
        Мой узок путь над этой светлой бездной.
        И труд опять и нужен мне и сладок.
        Кому-то робкое мое искусство нужно.
        Веду я в мир печаль моих загадок
        Из этой яви, нежной и жемчужной,
        Из этой яви, где светлы и пряны
        Движенья душ под смех наивных песен.
        Откуда, болью жизни осиянный,
        Уходит свет в наш мир, что зол и тесен.
        Когда, ища пути домой, в эмали
        Заката розовой ловила отблеск рая,
        Снежинки тонкие спирали подымали
        И вечер стал прозрачен, умирая.
        И я поверила, что надо жить для смерти,
        Для огорчений и для жгучей боли.
        И все вы, все вы, чистые, поверьте,
        Что Бог зовет и подойти позволит.

    24 ноября 1921

«Когда-то, мучаясь горячим обещаньем…»

        Когда-то, мучаясь горячим обещаньем,
        Давно мне данным и живым поныне,
        Я путь вершила по седой пустыне,
        Считая дни с необъяснимым тщаньем.
        Когда-то, радуясь свободе обманувшей,
        С хвалой в звенящем медью горле,
        Я видела, как синь свою простерли
        Часы в даль будущую от минувшей,
        И мчалась мысль, как облако над степью,
        Его края желанья окрылили…
        И боль прошла, как запах белых лилий,
        Замкнула жизнь нерасторжимой цепью.
        О, тесен круг безвыходных мечтаний!
        О, душен мир, в который залетела!
        Незрячий дух и трепетное тело
        Не знают исполненья обещаний…
        Но если боль иссякнет, мысль увянет,
        Не шевельнется уголь под золою,
        Что делать мне с певучею стрелою,
        Оставшейся в уже затихшей ране?

    10 декабря 1921

«Настойчивый звон, чуть слышное эхо…»

        Настойчивый звон, чуть слышное эхо…
        Разбег безмятежный по пропасти краю…
        Медлительный взлет… И вот замираю
        Надолго, навеки ль? От смеха
        До слез осторожное слово не звало…
        О нежная, бойся! О, бойся пожара -
        Полуденный холод полночного жара
        Не сможет унять, и волнение ало.
        Стройнее и ближе, зарей осиянный,
        Чуть видимый оку, приблизившись плавно,
        Встаешь успокоен, счастливый и сонный,
        Глядишь сквозь ресницы с влюбленностью фавна.

    21 декабря 1921

«Спросили меня вчера…»

        Спросили меня вчера:
        «Ты счастлива?» - Я отвечала,
        Что нужно подумать сначала.
        (Думаю все вечера.)
        Сказали: «Ну, это не то»…
        Ответом таким недовольны.
        Мне было смешно и больно
        Немножко. Но разлито
        Волнение тонкое тут,
        В груди, не познавшей жизни.
        В моей несчастной отчизне
        Счастливыми не растут.

    27 декабря 1921

«У нас есть растения и собаки…»

        У нас есть растения и собаки.
        А детей не будет… Вот жалко.
        Меня пожалеет прохожий всякий,
        А больше всех докторша, милая Наталка.
        Влажной губкой вытираю пальму,
        У печки лежит шоколадная Зорька.
        А некого спрятать под пушистую тальму
        И не о чем плакать долго и горько.
        Для цветов и животных - солнце на свете,
        А для взрослых - желтые вечерние свечи.
        На дворе играют чужие дети…
        Их крики доносит порывистый ветер.

    1921-1922

«Когда ты разлюбишь меня…»

        Когда ты разлюбишь меня
        (А это придет, наверно),
        Я буду хранить суеверно
        Всю прелесть последнего дня.
        Сейчас я тебе дорога,
        Потому что, сказал, - красива,
        Но скоро уже фальшиво
        (А я становлюсь строга)
        Твои слова зазвучат.
        И я запрещу - молчи же!
        И бисер опаловый нижет
        Огонь острием луча!

    Февраль 1922

«Все дни одна бродила в парке…»

        Все дни одна бродила в парке,
        Потом, портрет в старинной раме
        Поцеловав, я вечерами
        Стихи писала при огарке.
        Какая радость молча жить,
        По целым дням - ни с кем ни слова!
        Уединенно и сурово
        Распутывать сомнений нить,

        Нести восторг своих цепей,
        Их тяжестью не поделиться.
        Усталые мелькают лица,
        Ты ж пламя неба жадно пей!

        Какое счастье, что ты там,
        В водовороте не измучен
        (Как знать мне, весел или скучен?),
        Тоскуешь по моим цветам.
        Как хорошо, что я так жду,
        И, словно в первое свиданье,
        Я в ужасе от опозданья,
        Увидев за окном звезду.

    11 февраля 1922

«Я хотела бы видеть тебя почаще…»

        Я хотела бы видеть тебя почаще,
        Целовать иногда твои робкие губы,
        Все другое постыло, не мило, не любо,
        Даже день предвесенний, молодой и блестящий.
        Мне так много сказать тебе шепчет совесть,
        Мне так радостно ждать от тебя ответа…
        Я больна огнем золотого света,
        Я не в силах слушать скучную повесть.
        Я теперь проклинаю суровое время
        И узоры часов, и минут напевность,
        Поднимается вот жестокая ревность,
        Эта цепкая боль, осужденная всеми.
        Для ребяческих игр выбираю луга я,
        А во мне уже бродит моя отрава…
        Ни на что от тебя не имею права,
        А с весною меня заменит другая.

    23 февраля 1922

«Я больше не могу, мне очень тяжело…»

        Я больше не могу, мне очень тяжело,
        Неровно мы наш подвиг поделили.
        Могу тебе сказать: «О друг мой: или - или!»,
        Но наше будущее хрупко, как стекло.
        Слова последние останутся за мною.
        Мне не страшна грядущей дали мгла.
        Но миг сегодняшний, жалею, не могла
        Сказаться ни усталой, ни больною,
        Чтоб вновь в бессвязных мыслях отойти
        От будней призрачных, таких уже неблизких.
        И видеть зной в луны и солнца дисках,
        Что льется мне на сонные пути.
        В пещере маленькой, где праздничные ясли,
        Не сковывают и не тают льды,
        Идем по кругу медленной звезды,
        Пока мы оба к жизни не погасли!

    13 марта 1922

«Как мало слов, и вместе с тем как много…»

        Как мало слов, и вместе с тем как много,
        Как тяжела и радостна тоска…
        Прожить и высохнуть, и с лёгкостью листка
        Поблекшего скользнуть на пыльную дорогу.
        Как мало слов, чтоб передать точнее
        Оттенки тонкие, движенье и покой,
        Иль вечер описать, хотя бы вот такой:
        В молчании когда окно синеет,
        Мятущаяся тишь любимых мною комнат,
        А мерный звук - стекает с крыш вода…
        Те счастье мне вернули навсегда,
        Что обо мне не молятся, но помнят.

    13 марта 1922

«Ты прав…»

        Ты прав…
        Я иногда пишу над печкой яркой
        Тобой или другим навеянные строки,
        А вечер тянется, прекрасно-одинокий…
        Не ожидая от судьбы подарка,
        Ношу в себе приливы и отливы -
        Горю и гасну там, на дне глубоком.
        Встречаю жадным и смущенным оком
        Твой взгляд доверчивый и радостно-пытливый.
        И если снова молодым испугом
        Я кончу лёт на черном дне колодца,
        Пусть сердце темное, открытое забьется
        Тобой, любимым, но далеким другом.

    Март 1922

«Сегодня я ждала особенно тревожно…»

        Сегодня я ждала особенно тревожно,
        Глядела за окно на наш широкий двор.
        Там новый, чистый снег блистательный ковер
        Постлал, красивый красотой неложной…
        Казалось мне, что ты недалеко идешь,
        Ускорив шаг при приближеньи к дому.
        Гашу в себе знакомую истому,
        Бужу в себе обыденную ложь…
        Узнаю вечера еще, еще длиннее,
        Еще тревожнее живую тишину…
        Уже пора готовиться ко сну,
        Одним и тем же ровно пламенея.

    Март 1922

«Когда последний час дневной…»

        Когда последний час дневной
        Сольется с сумраком ночным,
        О ты, который мной любим,
        Приди ко мне, молчать со мной…

    2 июня 1922 СПб

«Слова, бесплодные слова…»

        Слова, бесплодные слова…
        Как мне сдержать поток горячий?
        Смеется друг, подруга плачет
        И в радость верует едва.
        А радость есть - она для каждой
        Чуть-чуть проснувшейся души.
        Благодеянье доверши.
        Ты, подаривший вечной жаждой!

    Июнь 1922

«Целый год я смотрела на бедную землю…»

        Целый год я смотрела на бедную землю,
        Целовала земные уста.
        Отчего же внутри неизменно чиста
        И словам откровений так радостно внемлю?
        Оттого ли, что боль я носила в груди,
        Или душу мою охраняли святые?
        Только кажется вот - облака золотые
        Принесут небывалые прежде дожди.

    Июнь 1922

«Мне-то что! Мне не больно, не страшно…»

        Мне-то что! Мне не больно, не страшно -
        Я недолго жила на земле.
        Для меня, словно год, день вчерашний -
        Угольком в сероватой золе.

        А другим каково, бесприютным,
        Одиноким, потерянным, да!
        Не прельщусь театрально-лоскутным,
        Эфемерным, пустым, никогда.

        Что мне тяжесть? Холодные цепи.
        Я несу их с трудом, чуть дыша,
        Но оков, что стократ нелепей,
        Хоть и легче, не примет душа…

        За других, за таких же незрячих,
        Помолилась бы - слов не найти…
        И в стремленьях навеки горячих
        Подошла бы к началу пути.

    Июнь 1922

«Ты счастлив: твой законен мир…»

        Ты счастлив: твой законен мир,
        И жизнь течет в спокойном русле,
        А я - на землю оглянусь ли,
        Иль встречусь с новыми людьми?
        Всё - огорченье, всё - тревога,
        Сквозь терния далекий путь,
        И негде, негде отдохнуть,
        И не с кем, не с кем вспомнить Бога…

    17 июля 1922

«Чистота предвечерней грусти…»

        Чистота предвечерней грусти
        Пронизала собою мир.
        Близки мы к широкому устью.
        О простор, и меня прими!
        (А на прошлое оглянусь ли,
        И посмеешь ли ты взглянуть?)
        На мелеющем этом русле
        Многих капель осела муть,
        Мы уже не прозрачны тоже,
        И стремимся в общий поток,
        Что меня в тебе уничтожит,
        И тебя обратит в ничто.
        Безотрадное нам жилище,
        О, мой друг, покинем вдвоем,
        Так друг друга легче отыщем
        И прозрачность себе вернем.

    Июль 1922

«Как мало нужно впечатлений…»

        Как мало нужно впечатлений,
        Чтоб столько строчек написать…
        Моей неодолимой лени
        Дремучие манят леса.
        Но я пойду прямой дорогой,
        Глядя в ночные облака,
        И мыслью пламенной и строгой
        От жизни буду далека.
        И собирая капли сока,
        Питающего чудеса,
        Уйду стремительно-высоко
        На ангельские голоса.

    6 сентября 1922

«С каждым вечером чернее осень…»

        С каждым вечером чернее осень
        Далеко и властно завлекло.
        Все глядеть бы сквозь одно стекло,
        Об одном бы мучиться вопросе:
        Перейти ли огненную грань?
        Как не быть поэтом увяданья?
        На одной остановилась грани:
        Завтра, нынче, нынче и вчера.

    6 сентября 1922

«Какие чудеса бывали на земле…»

        Какие чудеса бывали на земле,
        Какие радости возможны в мире этом!
        И познавать и воспевать поэтам
        Господь, дающий зрение, велел.
        И никогда цветами новых песен
        И новых радостей не переполню сердца.
        За веру малую прощаю иноверца,
        Мне каждый день по-новому чудесен.

    27 сентября 1922

«Ну, помолчим минуту до прощанья…»

        Ну, помолчим минуту до прощанья,
        Присядем, чинные, на кончике дивана.
        Нехорошо прощаться слишком рано,
        И длить не надо этого молчанья.

        Так будет в памяти разлука горячей,
        Так будет трепетней нескорое свидание,
        Так не прерву посланьем ожиданья.
        Не приходи, разлюблен, ты - ничей.

        Так сохраню засохшие цветы,
        Что ты, смеясь, мне положил за платье,
        И руки сохранят желанными объятья,
        И взоры дальние останутся чисты.

    7 ноября 1922

«Люблю, оторвавши глаза от книги…»

        Люблю, оторвавши глаза от книги,
        Увидеть, что за окнами уже поголубело
        И тень абажура изящнейший выгиб
        Чертит на скатерти ярко-белой.
        Мне так хорошо, так удивительно спокойно,
        И верится в будущее, как ребенку.
        Вот увидите - стану живой и стройной,
        Снова буду искрящейся и тонкой.
        Вспоминаю, что только что пробило восемь,
        Надо подбросить в огонь полено.
        И так радостно видеть, что в комнате просинь
        Очаровательного земного плена.

    10 марта 1923

«Я жду тебя, как солнечного мая…»

        Я жду тебя, как солнечного мая,
        Я вижу о тебе мучительные сны,
        Не замечаю медленной весны,
        К губам цветы разлуки прижимая.
        И все-таки могу еще уйти,
        Как раненая упорхнуть голубка,
        А ты не выплеснешь недопитого кубка,
        Не остановишься в стремительном пути.
        «Источник благодати не иссяк», -
        Сказал монах, перелистнувши требник…
        Служитель церкви для меня - волшебник,
        А ты - почти разоблаченный маг.
        И боль, что далеко не изжита,
        Я претворю в безумье. Сила
        Растет… Я дух не угасила,
        Но я изверилась, и вот почти пуста.

    27 марта 1923

«Я не стану тебя упрекать…»

        Я не стану тебя упрекать,
        Я сама виновата во всем,
        Только в сердце такая тоска
        И не мил мне мой светлый дом.
        Я не знаю, как, почему
        Я убила любовь твою.
        Я стою на пороге в тьму,
        Где просила себе приют.
        Как никто не помог мне жить,
        Не помогут мне и уйти.
        Я скитаюсь от лжи до лжи
        По неведомому пути.
        Я не знаю, чего искать,
        Я убила любовь твою.
        И во мне такая тоска.
        И такие птицы поют.

    27 апреля 1923

«За слезы многие меня накажет Бог…»

        За слезы многие меня накажет Бог;
        Я столько трачу сил на темное горенье,
        Что каждый страждущий меня б отметить мог
        Печатью холодности и презренья.

        Все боли, сжегшие меня, ничтожны и мелки,
        Но малый мир я не могу разрушить.
        И голоса звучат все реже и все глуше
        В просветы алые безвыходной тоски.

    27 апреля 1923

«Вот скоро год, как я ревниво помню…»

        Вот скоро год, как я ревниво помню
        Не только строчками исписанных страниц,
        Не только в близорукой дымке комнат
        При свете свеч тяжелый взмах ресниц
        И долгий взгляд, когда почти с испугом,
        Не отрываясь, медленно, в упор
        Ко мне лился тот непостижный взор
        Того, кого я называла другом…

«До сих пор качается колокольчик…»

        До сих пор качается колокольчик:
        Пять минут, как ушел прохожий…
        В озаренной солнцем прихожей
        Я стою недвижно и молча…
        Ах, как будет мне хорошо сегодня -
        Это был старичок суровый…
        Он сказал мне доброе слово:
        «Будь спокойна, раба Господня…»

    1923

«Деревья срублены, разрушены дома…»

        Деревья срублены, разрушены дома,
        По улицам ковер травы зеленый…
        Вот бедный городок, где стала я влюбленной,
        Где я в себе изверилась сама.
        Вот грустный город-сад, где много лет спустя
        Еще увижусь я с тобой, неразлюбившим,
        Собою поделюсь я с городом отжившим,
        Здесь за руку ведя беспечное дитя.
        И, может быть, за этим белым зданьем
        Мы встретим призрачную девочку-меня,
        Несущуюся по глухим камням
        На никогда не бывшие свиданья.

    9 мая 1923 г.

«Те же слова, что и годы назад…»

        Те же слова, что и годы назад,
        Они для меня свежи и не вянут.
        Только, взглянувши себе в глаза,
        Я теперь до дна не достану.
        Только, опомнившись на лету
        В лёте стремительном и безумном,
        Вдруг удивлюсь, как души растут -
        Полно, таинственно и бесшумно.
        И станет не жалко кровавых лет,
        Пропевших в сердце алую рану.
        Все те же слова, как угли в золе,
        Они не угасли, они не вянут.

    19 мая 1923

«Пусть это будет лишь сегодня…»

        Пусть это будет лишь сегодня,
        А там… пускай плывут века.
        Ведь жизнь моя в руке Господней,
        Ведь будет смерть моя легка.
        Недаром сделал он поэтом
        Меня, немую… Вот - пою…
        И озаряет тихим светом
        Задумчивую жизнь мою.

    1924

«Я не сказала, что люблю…»

        Я не сказала, что люблю,
        И не подумала об этом,
        Но вот каким-то тёплым светом
        Ты переполнил жизнь мою.
        Опять могу писать стихи,
        Не помня ни о чьих объятьях;
        Заботиться о новых платьях
        И покупать себе духи.
        И вот, опять помолодев,
        И лет пяток на время скинув,
        Я с птичьей гордостью в воде
        Свою оглядываю спину.
        И с тусклой лживостью зеркал
        Лицо как будто примирила.
        Всё оттого, что ты ласкал
        Меня, нерадостный, но милый.

    Май 1931

«Я разучилась радоваться вам…»

        Я разучилась радоваться вам,
        Поля огромные, синеющие дали,
        Прислушиваясь к чуждым мне словам,
        Переполняясь горестной печали.

        Уже слепая к вечной красоте,
        Я проклинаю выжженное небо,
        Терзающее маленьких детей,
        Просящих жалобно на корку хлеба.

        И этот мир - мне страшная тюрьма,
        За то, что я испепелённым сердцем,
        Когда и как, не ведая сама,
        Пошла за ненавистным иноверцем.

    Октябрь 1932

«Я расплатилась щедро, до конца…»

        Я расплатилась щедро, до конца
        За радость наших встреч, за нежность ваших взоров,
        За прелесть ваших уст и за проклятый город,
        За розы постаревшего лица.
        Теперь вы выпьете всю горечь слез моих,
        В ночах бессонных медленно пролитых…
        Вы прочитаете мой длинный-длинный свиток
        Вы передумаете каждый, каждый стих.
        Но слишком тесен рай, в котором я живу,
        Но слишком сладок яд, которым я питаюсь.
        Так, с каждым днем себя перерастаю.
        Я вижу чудеса во сне и наяву,
        Но недоступно то, что я люблю, сейчас,
        И лишь одно соблазн: уснуть и не проснуться,
        Всё ясно и легко - сужу, не горячась,
        Все ясно и легко: уйти, чтоб не вернуться…

        Фотографии

        Ольга Ваксель. 1916. Фото из архива А. Ласкина.

        О.А. Ваксель. 1920. Фото из архива А. Ласкина.

        Ольга Ваксель. Ленинград. Середина 20-х гг.

        О.А. Ваксель. Ленинград. Сентябрь 1932. Фотоателье. «Турист» Фото из архива А. Ласкина.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к