Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Поэзия Драматургия / Быков Дмитрий: " Новые И Новейшие Письма Счастья Сборник " - читать онлайн

Сохранить .
Новые и новейшие письма счастья (сборник) Дмитрий Львович Быков

        Свои стихотворные фельетоны Дмитрий Быков неспроста назвал письмами счастья. Есть полное впечатление, что он сам испытывает незамутненное блаженство, рифмуя ЧП с ВВП или укладывая в поэтическую строку мадагаскарские имена Ражуелина и Равалуманан. А читатель счастлив от ощущения сиюминутности, почти экспромта, с которым поэт справляется играючи. Игра у поэта идет небезопасная - не потому, что
«кровавый режим» закует его в кандалы за зубоскальство. А потому, что от сатирика и юмориста читатель начинает ждать непременно смешного, непременно уморительного. Дмитрий же Быков - большой и серьезный писатель, которого пока хватает на все: и на романы, и на стихи, и на эссе, и на газетные колонки. И, да, на письма счастья - их опять набралось на целую книгу. Серьезнейший, между прочим, жанр.

        Дмитрий Быков
        Новые и новейшие письма счастья

        От автора

        Сочинять политические фельетоны в стихах я начал, когда мне надоело делать это в прозе. Вероятно, это было как-то связано с отсутствием ротации в русской политике, или с дефицитом живых и ярких персонажей в ней, или с повторяемостью ее событий: как справедливо писал Слуцкий, поэзия делает интересным даже то, что в прозе уже категорически не звучит.
        Сначала «Письма счастья» появлялись в «Огоньке», потом перекочевали в «Новую газету». Обоим главным редакторам - Виктору Лошаку и Дмитрию Муратову - я благодарен за долготерпение.
        Постепенно фельетоны стали еженедельными и начали собираться в книжки. Читателю, наверное, приятно вспомнить, как все это было. Может быть, зарифмованная реальность приятней, эстетичней обыкновенной. Как бы то ни было, «Письма счастья» в 2005 и 2007 годах вышли в «Новом геликоне» (СПб.), а в 2009, под одной обложкой с серьезными стихами, - в «Вагриусе».
        В этой книге впервые собрано то, что я писал в последние два года, и кое-что из предыдущего, неустаревшего. Автор надеется, что читать их будет хоть вполовину так же весело, как писать.

        ...
        Дмитрий Быков

        Новые письма счастья

        Юбиляр

        Июнь 1999. Двухсотлетие Пушкина.
        Виват! Пред славным юбилеем
        Страна трудилась день-деньской.
        Залит отборнейшим елеем
        Кумир зеленый на Тверской,
        Кумиру чистят бакенбарды,
        Палят из пушек, жгут петарды,
        Над кучерявой головой
        Виется дым пороховой,
        И все родное Хаммурапи -
        Дядья без правил, голь, ворье,
        Семья и присные ее, -
        Повисли на одном арапе:
        Вцепились с воплем «Погоняй!»
        И мыслят ехать прямо в рай.
        И с кепкой мэр, и Лебедь Саша,
        И первых вице череда
        Кричат: он наше все! он наше!
        Все, да не ваше, господа.
        И мэр, и нищий в переходе
        Равно чужды его природе;
        И от братка, и от бомжа
        Он отвернулся бы, дрожа.
        И русопят, и гордый горец,
        И воин, что пред ним дрожит,
        И профессиональный жид,
        И самоучка-жидоборец -
        Все чернь. А впрочем, белизна
        У нас не менее грязна.
        Но наш поэт, любивший славу,
        Не отказался б от венка.
        Ему, я думаю, по нраву,
        Что треплют лавры старика,
        Что не на нужды жизни низкой
        Сбирают денежку подпиской,
        А на издание плодов
        Его михайловских трудов,
        Что новое запомнит слово
        Юнец, который в двадцать лет
        Знал только слово «Интернет»;
        И наконец, что не Лужкова,
        Не Коха, не Бородина
        Так пышно чествует страна.
        Прости, поэт. Но если после
        Всех этих воплей и пальбы
        Души, коснеющей в коросте,
        Коснется жар твоей судьбы,
        И тот, кто был тупой скотиной,
        Запомнит только звук единый,
        И слово сможет уколоть
        Его жиреющую плоть,
        И тайным веяньем иного,
        Таинственного бытия
        Строка единая твоя
        Иль хоть единственное слово
        Смутит царей, проймет псарей, -
        Не зря и этот юбилей.

        Чрезвычайная ода

        Сентябрь 1999
        Пока вокруг опасности таятся
        И вся страна дежурит до шести,
        Министра чрезвычайных ситуаций
        Хочу воспеть и к власти привести.
        Но так как я придумать рифму к «Шoйгу»
        При всем своем таланте не могу,
        То вместо установленного «Шoйгу»
        Я буду называть его «Шойгy».
        Отечество мое, как идиота,
        Приходится спасать сто раз на дню.
        Здесь есть одним спасателям работа -
        Все прочие давно пошли ко дну.
        Упал ли дом, нашли в крупе взрывчатку,
        Жарою выжгло тундру и тайгу,
        Без топлива оставили Камчатку -
        Везде спешат спасатели Шойгу!
        Старик забыл, где выход из сортира,
        Ребенок ли объелся творогу,
        Открылся свищ, закрылась ли квартира -
        К тебе спешат спасатели Шойгу!
        В моей стране, где даже к честной власти
        Относятся как к злейшему врагу,
        Исправить ситуацию отчасти
        Способны лишь спасатели Шойгу!
        Поэтому пора, не отлагая
        До будущего лета этих дел,
        Избрать его, Отчизна дорогая,
        Чтоб он один тобою овладел.
        Его ребят я не устану славить,
        Его бойцам - приветствия писать…
        Америкой, быть может, можно править,
        Но Родину давно пора спасать.

        Битва титанов

        Октябрь 1999. Информационная война Гусинского с Березовским, Семьи с ОВР, «Итогов» с «Программой Сергея Доренко».
        На авансцену выходят Сергей Доренко с противотанковым ружьем. Следом за ним из-за кулисы Евгений Киселев выкатывает тяжелую шарманку. ДОРЕНКО (аккомпанируя на противотанковом ружье):
        Лужков - супруг своей жены,
        Он муж Батуриной Елены,
        И все Батурины страны -
        Его семьи огромной члены!
        Никто доселе не раздул
        Разоблачения такого!
        Мне кнопку бросили на стул,
        И это происки Лужкова!
        КИСЕЛЕВ (заводя шарманку):
        А Ельцин старый и больной,
        Он стал посмешищем для мира,
        Четвертый год рулят страной
        Его семья и два банкира!
        Один - Роман, другой - Мамут,
        Татьяна их гоняет шваброй…
        Меня, наверное, убьют
        За то, что я ужасно храбрый!
        ДОРЕНКО (стреляя в воздух):
        Лужков привык грозить Кремлю,
        Прикрывшись честною личиной!
        Его я в Африку сошлю,
        Переодев его мужчиной!
        Лужков и Пакколи - друзья.
        Мэр не сказал о том ни слова.
        В Испании объелся я,
        И это происки Лужкова!
        КИСЕЛЕВ (крутя шарманку):
        А Ельцин старый и больной,
        Системный кризис абсолютен,
        Правитель нужен нам иной,
        И до весны сгодится Путин,
        А там «Отечества» отцы
        Народ возглавят очумелый…
        Боюсь, что мне придут концы
        За то, что я ужасно смелый!
        ДОРЕНКО (разражаясь градом выстрелов):
        Лужков - чудило из чудил.
        Кот испугался попугая!
        Сначала дело возбудил,
        За клевету меня ругая,
        Но после двух недель возни
        Его закрыли бестолково.
        Я на свободе, черт возьми,
        И это происки Лужкова!
        КИСЕЛЕВ (вертя ручку):
        А Ельцин старый и больной!
        Он говорит с ужасным хрипом!
        Помимо всяких параной,
        Он третий год болеет гриппом!
        Отшибло ум у старика,
        Он разгребает хлам бумажный…
        Меня убьют наверняка
        За то, что я такой отважный!
        ДОРЕНКО (стреляя):
        Лужков - пахан и крестный дон!
        КИСЕЛЕВ (играя):
        Дьяченко - в роли кардинальши!
        ДОРЕНКО:
        Услать Лужкова за кордон!
        КИСЕЛЕВ:
        Отправить Ельцина подальше!
        ДОРЕНКО:
        Московской мафии - капут!
        КИСЕЛЕВ:
        Семья к отплытию готова!
        Меня убьют! Меня убьют!
        ДОРЕНКО:
        И это происки Лужкова!

        Инспектор Роблес

        Февраль 2000. Международная инспекция в Чечне.
        Сцена изображает Чечню. Чечня выглядит соответственно.
        ХИЛЬ-РОБЛЕС, комиссар Совета Европы: Чечня желала отделенья,Вы утвердили власть Москвы…Но эти мирные селеньяИзрыты взрывами, увы!Тут след от танка, там - от
«Града»Чернеет выжженный провал…Ужели так оно и надо?Суворов так не воевал!
        ВЛАДИМИР КАЛАМАНОВ: Вы зря, любезный, завздыхали.Вы зря, милейший, трете глаз.Мы не взрывали. Мы пахали!Чеченцы сами просят нас!Позавчера совет старейшинНам предложил cooperation.И техника прошлась парадом,Взрывая почву и рыхля:Мы артиллерией и «Градом»Вспахали мирные поля!
        ХИЛЬ-РОБЛЕС (смущенный): Пусть так. Но видел я не дале,Как день назад, вблизи Шали:Чеченца к танку привязалиИ вслед за танком волокли!
        СЕРГЕЙ ЯСТРЖЕМБСКИЙ: Мой друг! Довольно провокаций.Какая свалка в голове!Вы начитались публикацийИ насмотрелись НТВ.В борьбе с чеченским бездорожьемМы не жалеем наших сил.Ну, привязали. Ну, положим.Так он же сам и попросил!Ему бы до родного братцаВ село желательно добраться:Машина вязнет - глинозем…Нас попросили - мы везем!
        ХИЛЬ-РОБЛЕС (потрясенный): О да, о да… Ведь тут разруха…Но мне почудилось слегка
        -Один солдат отрезал ухоУ пленного боевика…
        ИГОРЬ ИВАНОВ: О друг мой, сколько вам наврали!Как журналисты нам вредят!Не порицанья, а медалиДостоин добрый сей солдат:Чеченец, жертва золотухи,Имел нарыв на этом ухе!Отрезав ухо, наш АхиллГангрену тем предотвратил!
        ХИЛЬ-РОБЛЕС: Да, вы ни в чем не виноваты,Но мне бы фильтры посмотреть:Мне говорят, что там солдатыЧеченцев заставляли петь!
        СЕРГЕЙ ЯСТРЖЕМБСКИЙ: Во врут-то, гады! Вот пурга-то!Да тут чеченский весь народПри виде русского солдатаЛуженым голосом поет:«Ура, ура! Ликуют детки!Пришел на родину покой!»
        ХИЛЬ-РОБЛЕС (робко): А это… кто висит на ветке?
        ВЛАДИМИР КАЛАМАНОВ (дружески): А… это слива. Сорт такой.

        Наказанное корыстолюбие, или Блудный отец Нравоучительная драма XVIII века

        Декабрь 2000
        ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: Блудный Отец - мужчина с характерной внешностью, лет пятидесяти. Быстрая речь, бегающие глазки.Добродетельный Сын - мужчина лет сорока пяти с губастым, открытым и честным лицом.
        БЛУДНЫЙ ОТЕЦ: Внемли, жестокий сын моих мохнатых чресел!Почто ты на меня ярлык врага навесил?Почто не обратишь губастого лицаТы в сторону меня, несчастного отца?
        ДОБРОДЕТЕЛЬНЫЙ СЫН: Нет, ворон, я не твой! С упрямством ишачинымМеня, главу страны, ты называешь сыном.Дитя я органов и доблестной Семьи,Но эти органы, папаша, не твои!
        БЛУДНЫЙ ОТЕЦ: Помилуй, дитятко! В семье признали сами -Я создавал тебя вот этими руками!Ты плод моих трудов, моих костей и жил,А сколько долларов в тебя я заложил!
        ДОБРОДЕТЕЛЬНЫЙ СЫН: Ты деньги на меня давал по доброй воле.А чем ты нажил их? Трудом полезным, что ли?Спасибо же скажи, что я еще слегкаДаю тебе давно уместного пинка.
        БЛУДНЫЙ ОТЕЦ (бурно жестикулируя): Нет, вы послушайте! О боже, боже правый!Не я ли год назад вскормил тебя «Андавой»?Не я ли, сколотив «Единство», сбился с ног?О да, я воровал - но для тебя, сынок!Кристальный, как Прудон, расчетливый, как Струве,Я все, что добывал, тащил тебе же в клюве!Я первые твои купил тебе штаны,А ты меня теперь погонишь из страны!
        ДОБРОДЕТЕЛЬНЫЙ СЫН: Ты мне купил штаны помимо всяких правил,А скольких россиян ты без штанов оставил?Ужели веришь ты, что за твои штаныВсе власти потакать тебе обречены?Беги, ты мне никто! Скажи еще спасибо,Что ты наказан днесь не стройками ЗапсибаИ не Чукоткою, как твой дружок Роман,А выслан за рубеж и прячешься в туман!
        БЛУДНЫЙ ОТЕЦ (глумливо): А если рассказать стране и правосудью,Как я тебя кормил вот этой самой грудью?А если я скажу ликующей толпеВсю правду про тебя, про Таню и тэ пэ?Когда ты не вернешь мне прежних преференций,Я столько соберу таких пресс-конференций,Что книги Коржика, чтоб был он так здоров,Тебе покажутся укусом комаров!
        ДОБРОДЕТЕЛЬНЫЙ СЫН (с достоинством): Да, это аргумент расчетливый и скотский.Но помнишь - за рубеж был выслан некто Троцкий?Он тоже был хитер и временами груб, днако на него нашелся ледоруб!
        БЛУДНЫЙ ОТЕЦ: О, нечестивый сын! Кому грозишь ты плахой?Куда, куда меня ты посылаешь?!
        ДОБРОДЕТЕЛЬНЫЙ СЫН: К черту!А вы запомните, блудливые отцы:Вас тоже могут ждать подобные концы.

        Юбилейное К 70-летию Бориса Ельцина

        Январь 2001
        Незабвенный Борис Николаич! Черт со свечкою, поп с кочергой!Все, чего ты себе пожелаешь,Пусть сбывается, друг дорогой!С угрожающей грацией лосяТы гонял окружающих лис…Пусть бы все это так же сбылося,Как твои обещанья сбылись!
        Что сулил нам возлюбленный Ельцин? Право, кончу ли, если начну!Собирался ложиться на рельсыИ в покое оставить Чечню,А реформы, свободы, дефолты,А привычка премьеров менять…Впрочем, нет. Не настолько мы желты,Чтоб Борису сегодня пенять.
        Не такие мы, Боря, путанки! Ты за все заплатил головой.Ты в историю въехал на танкеИ уполз из нее чуть живой.Пусть, при жизни в забвение канув,Попирают тебя остряки:Ты взрастил поколенье титанов.Может статься, себе вопреки.
        Вот они - широки, гонористы, Демократии нашей творцы:Губернаторы, авантюристы, лигархи, писаки, борцы!Рос любой, кто с тобою связался,Попадая на твой карнавал. аже жулик гигантом казался(Ибо кто еще так воровал?!).
        Несравненных ты вырастил гадов, Сверхгигантских вскормил пауков:Березовский, Гусинский, Масхадов,Сосковец, Барсуков, Коржаков…Но зато и какие герои!Кох, Чубайс, и Лужок-на-Москве,И Явлинский, раздувшийся втроеОт сознанья, что он в меньшинстве!
        Ты все реже являешься, скромник, Ты навеки Барвихой пленен.Твой преемник похож на приемник,Детприемник дзержинских времен.Все как будто бы тихо и гладко,Старикам прибавляют монет,Есть иллюзия полупорядка…Все в порядке. А воздуха нет.

        Разбор пролетов

        Июнь 2001. Арест Владимира Гусинского после недавней истории с таинственным исчезновением и столь же таинственным обнаружением Андрея Бабицкого.
        Сцена изображает кремлевский кабинет Путина. ПУТИН нервно ходит по ковру. На ковре перед ним - вызванные на разбор полетов Рушайло, Патрушев и Устинов.
        ПУТИН: Это что же вы творите, сукины сыны?В США и в Лондон-сити все потрясены! оворят, что я свободу прессы удушилИ российскому народу хавальник зашил!Я ж велел вам только прессу мягко уломать,Не теряя политесу, шлеп же вашу мать!Вы ж Бабицкого ломали, как тайфун - тростник!Нешто вы не понимали, резник и мясник?!
        СИЛОВИКИ (хором): Ну, пускай наполовинку пережали пресс -Нам же все-таки в новинку этот политес!Не чуждайся нашей дружбы и не обессудь:Мы ведь все ж таки спецслужбы, а не кто-нибудь!
        ПУТИН: Ну, Бабицкого прощу хоть. Но налет на «Мост»?!Я же вас просил прощупать, потянуть за хвост,Но устроить маски-шоу посреди Москвы -Это, братцы, по-большому мне наклали вы!Можно было компроматом рожи им намять,Но нельзя же автоматом, шлеп же вашу мать!
        СИЛОВИКИ: Ну допустим, ну а фиг ли? Тут же враг кругом!Мы же, Вова, не привыкли цацкаться с врагом!Так что мы не виноваты, зря не голоси:Мы ж ведь все-таки солдаты, а не хрен соси!
        ПУТИН: Что же мне, раздать награды? Ручки вам пожать?Ну Гусинского-то, гады, кто велел сажать?Я ж сказал - пугнуть немного. Дескать, доконал.У него ж, у демагога, собственный канал!Тут про эту предварилку воет целый свет!Я ж сказал - «Загнать в бутылку», а в Бутырку - нет!
        СИЛОВИКИ: Что он тут торчал, как цаца, грязью нас полив?Пусть он едет издеваться на фиг в Тель-Авив!Пред тобой, Вован, мы чEсты, или нет, чист?,Мы ж ведь все-таки чекисты, ровно как и ты!
        ПУТИН: Да конечно, это суки, сволочи, враги -Но ведь нам связали руки внешние долги!Запад как о троглодите воет обо мне!Вы уж все-таки блюдите видимость вовне! тобы мы хотя б снаружи, глядючи в упор,Были все-таки не хуже, чем до этих пор! анимайтесь тут хоть сыском, жмите всю печать,Но кончайте вы с Гусинским!
        СИЛОВИКИ (радостно): Стало быть, кончать?!
        ПУТИН (с досадой): Да к чему же нам расправа, пытки и бои?Эк у вас зудит-то, право, прыткие мои!Пусть бы он на волю вышел, шлеп же вашу мать,Пусть бы я о нем не слышал дней хотя бы пять!
        СИЛОВИКИ (с готовностью): Мы, быть может, грубоваты, выжжены в борьбе,Но, однако, мы - солдаты, верные тебе!И тебе даем мы слово: про него, жида,Ты не будешь слышать, Вова, больше никогда!
        Бросаются к Путину и отрывают ему уши.

        Сдача

        Июль 2001. Югославия во главе с Воиславом Коштуницей сдала Слободана Милошевича Гаагскому военному трибуналу.
        ЧЛЕНЫ ПРАВИТЕЛЬСТВА (шепотом, Джинджичу): Смелей! Решайся, ренегат,Ослица Буридана!
        ДЖИНДЖИЧ (неуверенно): Воислав! Вишь, какой расклад…Мы сдали Слободана.
        КОШТУНИЦА: Ну, блин! Не жизнь, а волшебство.Скандалы на скандале!Кто согласился взять егоИ что за это дали?
        ДЖИНДЖИЧ: Да на него еще когдаПрислали нам бумаги!Короче, мы сказали «да» -И он теперь в Гааге.
        КОШТУНИЦА (бледнея): Не может быть! Да ты в уме?!Отдать в Гаагу Слобо!Теперь мы все в таком дерьме!И вы! А я - особо!
        ДЖИНДЖИЧ: Ты знаешь, я подумал тут…Он, знаешь, шизофреник,А нам сказали, что дадутЗа это много денег!
        КОШТУНИЦА: Ух, как взъярится большинство!Скажи мне, ради бога:Вы, значит, продали его?
        ДЖИНДЖИЧ: Но денег правда много.
        КОШТУНИЦА (остывая): Весь мир теперь остынет к нам…
        ДЖИНДЖИЧ: Воислав, это враки.
        КОШТУНИЦА: Да он с собой покончит там!
        ДЖИНДЖИЧ: Воислав, это вряд ли.
        КОШТУНИЦА: И как я мог не уследить?!Мне что теперь - убиться?
        ДЖИНДЖИЧ: Но не самим же нам судитьНародного любимца!
        КОШТУНИЦА (с тоской): Теперь начнется крик, скандал,И шум, и тьма кромешна…Но я не знал! Ведь я не знал?
        СОВЕТ МИНИСТРОВ (хором): Не знал! Не знал, конешно!
        КОШТУНИЦА (примиренно): Мне лишь Отчизна дорога!Я чужд угрюмой злобы!А денег много?
        СОВЕТ МИНИСТРОВ: До фига!
        КОШТУНИЦА: Но я не знал?
        ДЖИНДЖИЧ: Еще бы!

        Пара крутых

        Октябрь 2001. Путин встречается с Бушем.
        БУШ: Мой друг Владимир…
        ПУТИН:
        Можно Вова.
        БУШ: Любезный друг, не всем даноПонять друг друга с полуслова,Но я-то понял вас давно.Вступив на верную дорогу,Вы сильно радуете нас.Ведь демократия, ей-богу,Всем надоела двадцать раз!
        ПУТИН: Любезный Джорджи!
        БУШ: Можно Жора.
        ПУТИН: И мы признаться вам должны,Что доигрались до упораВ развале собственной страны.Мог презирать любой узбек нас,Про молдаван не говоря…Какая, блин, политкорректность!Россия требует царя!
        БУШ: Я знал, что мы поймем друг друга.Я знал, что мы друг другу в масть.Народы наши от испугаХотят лизать любую власть.
        ПУТИН: И как тут, Жора, ни крутись ты -Поверь общественной нужде:Когда приходят террористы,Страна нуждается в вожде!
        БУШ: Признаться, Вова, не пора ли -Скажу, как русскому царю:Нас очень вовремя избрали!
        ПУТИН: И я про то же говорю!Настало время нашей ротыТворить активное добро.Что, кстати, думаешь про ПРО ты?
        БУШ: Оставь, мой друг! Какое ПРО!Тому залог мои седины -Об этом я давно умолк. еперь должны мы быть едины.Тебе не нужно денег в долг?
        ПУТИН: Не надо, справимся легко мы.Страна не зря горда собой.Нужны ль тебе аэродромы?Бери, пожалуйста, любой!
        БУШ: Давай, мой друг, поднимем знамяЗащиты вольности и прав!И кстати, Вова… Между нами…В Чечне ты был, похоже, прав.
        ХОРОМ: Гордитесь Путиным и Бушем,Вовсю выпячивайте грудь!Весь мир исламский мы разрушим.Кто был ничем - ничем и будь!

        Подавившиеся лимоном

        Июль 2002. Суд над Лимоновым.
        Отечество судит писателя вновь, Причем на закрытом процессе.Писательство портит и нервы, и кровь.Оно из опасных профессий.
        Состряпанных белыми нитками дел Немало в российских анналах:Сидел Чернышевский, и Горький сидел -Поэтому мир и узнал их.
        Сидел Достоевский, и - горе уму! - Бывал Грибоед под арестом.Под стражей Тургенев задумал «Муму»,Что стала его манифестом.
        Кобылин сидел, и сидел Мандельштам, Клеймивший опричников смело:Он встретить бы мог и Шаламова там -Писателей много сидело.
        Российский Парнас - это смрадный подвал, Россия - страна неурядиц:И Пушкин - вы помните - в ссылке бывал,И Бродский сидел, тунеядец…
        Но судей Лимонов приводит в экстаз: Всех прочих уделал Лимонов!Писателей брали в России не раз,Но брали, увы, без ОМОНов.
        Должно быть, Лимонов - писатель крутой, Не зря он попал на скрижали!Зато уж Толстой - это полный отстой:Его никогда не сажали.
        Уж как он хотел посидеть, говорят, Уж как он того добивался -А все ж не попал в этот доблестный ряд,Тогда как Лимонов - прорвался.
        И ты не в обиде, российская власть, И вы, доносители-шкуры:Когда вам еще доведется попастьВ историю литературы?

        Баллада о двух отпускниках

        Июль 2002
        Отпуск пришел, на дворе июль, В мареве горизонт…Ельцин бросается в Иссык-Куль, утин - в Эвксинский понт.
        Два президента, два главаря, Светочи, блин, очей…Плавает Ельцин, а втихаряХочет назад, в Ручей.

«Я бы, как грозное божество, Им бы пустил кровя!Я показал бы им всем… тово!»
        -Думает он, плывя.
        И вылезаючи на настил, Прыгая на доске,«Хоть бы назад он меня пустил!» -Он говорит в тоске.

…Путин плывет, держа под волной Ядерный ридикюль.Путин устал управлять страной
        -Хочет на Иссык-Куль.

«Здесь невозможно, спасая власть, Не ущемить права…Хоть бы, ей-богу, им всем пропасть!» -Думает он, плывя.
        И набирая воздуху в грудь Прыгая на песке -«Хоть бы уехать куда-нибудь!» -Он говорит в тоске.
        Так вот и плавают два вождя, Хором себе твердя:«Если бы нам поменяться!» Но -Этого не дано:
        Ельцин, брызги подняв, как куль, Прыгает в Иссык-Куль -Путин, сложивши солнечный зонт,Лезет в Эвксинский Понт.

        Тайна пола

        Май 2003. Приехал Пол Маккартни.
        Страна была поражена: в субботу Путин принял Пола. Там были Пол, его жена и скромный гид мужского пола. Ловила жадно вся Москва беседы важные детали, но только общие слова до русской прессы долетали. О чем был главный разговор - гадать могли бы до утра мы, когда бы благородный вор нам не представил стенограммы. ПУТИН:Привет вам, милые, привет! Давно хочу спросить у Пола - без телекамер, без газет и вообще без протокола: вас обожало большинство, и меньшинство любило прочно - ваш рейтинг больше моего…ПОЛ:Не может быть!ПУТИН (хмуро):Проверил, точно. Мой - семьдесят, битловский - сто. Не веришь - спросишь у Суркова. И вот хочу спросить: за что? Чего вы сделали такого?МАККАРТНИ (чувствуя себя виноватым): Я ничего не делал, сэр! Мы просто музыку лабали! Я - на гитаре, например, а Ринго Старр - на барабане.ПУТИН (начиная сердиться): Мы много книг про вас прочли! Не надо с нами, как с ослами! Не замирили вы Чечни, Березу в Лондон не сослали, не поднимали ВВП, телемостов не проводили - а только шлялись и т. п. по этой вашей Пикадилли. Ну там концертик, ну другой… Но извини - у нас в России Газманов левою
ногой писал бы песенки такие! А как Кобзон у нас поет? Включи любую передачу - и сразу видно: патриот! А вы что пели? Чушь собачью! Мне переводчик перевел - там слабо с уровнем моральным. Сравни ты эти песни, Пол, с моим посланьем федеральным - легко поймет любой дурак, что я владею словом метким. А все же хлопали не так! Не так, как вашим шансонеткам! Я даже пенсии плачу, я в Грозном одержал победу, когда куда-то не лечу - так, значит, я куда-то еду… Кому ты пенсии даешь? Кому, скажи? Не прячь глаза-то! Ты все про йестеди поешь, а я - про радостное завтра! Так объясни же, отчего на всей земле на самом деле твой рейтинг выше моего?МАККАРТНИ (испуганно): Не знаю, сэр! Мы просто пели…ПУТИН (задумчиво): Ну вот, поди теперь ответь, кого возносит случай шалый… Чего же мне теперь - запеть? Сыграй-ка, Пол! Споем, пожалуй!ХОРОМ:Can’t buy me love, yeah…

        Послание к Ирине Хакамаде, как если бы она домогалась моей любви

        Январь 2004. Правые потерпели на думских
        выборах катастрофическое поражение.
        Ты ни к чему, Ирина Хакамада, У нас в степи.Хотя тебе, наверно, хокку надо,Но потерпи.Тебе не будет никакого хокку,И я клянусь:Тебя не хочет ни с какого бокуСвятая Русь!
        Когда-то вы с Немцовым и Чубайсом Пятнадцать летИмели нас по самое не бойся.Тут рифмы нет,Но мы народ простой, неприхотливыйИ мы вполнеБез рифмы вовсе можем обходиться,Когда хотим!
        Когда бы ты под действием порыва Любви земнойВдруг извиваться стала похотливоПередо мной, -Тогда б науку вспомнил я отцовуИ поднял плеть:Ступай к Немцову, милая, к Немцову,А к нам - не сметь!
        Мы скифы все, мы евро-азиаты, Нас тьмы и тьмы!Вы тем уже пред нами виноваты,Что вы - не мы!Вы все отнять хотите - от ТамбоваИ до Курил.Оденься, ты! - сказал бы я суровоИ закурил.
        Но даже если б ты не уходила, Нюня, стоня,И мне сквозь зубы жалобно твердила«Возьми меня», -Я, может быть, к мольбам влюбленной гейшиБы снизошел,Но избирать тебя на пост главнейшийБы не пошел!
        Уже довольно Родина страдала От правых сил!У нас теперь ни правых сил не стало,Ни левых сил!Их никаких у нас теперь не стало -Один патрон;Теперь тебя нам только не хваталоИзбрать на трон!
        Езжай домой, Ирина Хакамада, Езжай, и все!Там харакири, сакура, микадо,Сумо, Басе, озьми с собою книги Мураками,Сакэ, суши,И впредь не трогай грязными рукамиМоей души!

        Пардон!

        Май 2004. Джордж Буш и Тони Блэр признали, что НАТОвские военнослужащие пытали мирных иракцев.
        БУШ: Ну что сказать… Я как в пекарне…Пытали пленных наши парни.Пытали. Да. Я признаю.Пускали, в частности, струю…
        БЛЭР: На одного они мочились,А одному сломали челюсть,Как сообщила нам ПАСЕ…Но это делали не все!
        БУШ: Они, конечно, там устали,Не то бы делать так не стали!БЛЭР:И я не стал бы, например!Ты стал бы, Буш?
        БУШ: Не стал бы, Блэр!Иракца, кстати, как ни мучай -Он удивительно живучий,И это, в общем, частный случай,Раздутый вражеской молвой!Их дома плохо воспитали,И потому они пытали,Но тот, кого они пытали,Остался все-таки живой!
        БЛЭР: Мы их замучаем судами!А как пытали при Саддаме?Конечно, нас он не пытал…Но я читал!
        БУШ: И я читал!Конечно, пленных били током -Но ведь не всех и ненароком!Держали без трусов и брюк -Но ведь не вешали на крюк!И всем давали хлеб и воду!И вообще, когда свободуНесешь иракскому народу,Чтобы тирана победить,И мочишь всех, себе в убыток, -То как управиться без пыток?!Я точно знаю, что без пытокНельзя свободу насадить!
        БЛЭР: Ну, поколотят. Ну, повяжут.Ну, будет трещина в хряще…
        БУШ: И пусть они спасибо скажут,Что не убили вообще!

        Какой ты!

        Июнь 2004
        Сцена изображает кремлевский кабинет Путина. Перед ним стоит президент Южной Осетии Эдуард Кокойты.
        КОКОЙТЫ: Прошу, от паники устав:Моих сограждан успокой ты!Возьми нас, Вова, в свой состав!Мы рвемся к русским!
        ПУТИН: Ах, Кокойты!Забудь резню, оставь возню,Мы все давно уже решили -Ведь если я тебя возьму,Мне не простит Саакашвили!
        КОКОЙТЫ: Володя, что тебе грузин:Кто он такой - и кто такой ты?Ему лишь пальцем погрозим -И он отступит!
        ПУТИН: Ах, Кокойты!Конечно, ты не из разинь -Вцепился в трон, живешь богато…Но он не просто так грузин!За ним же Буш и все ребята!
        КОКОЙТЫ: Володя, слушай, что нам Буш!На это все глаза закрой ты.Мы все - нас двести тысяч душ -Хотим в Россию!
        ПУТИН: Ах, Кокойты!Оставь напрасные мечты,Тебе придется наклониться!Ведь не Россию любишь ты,А контрабанду на границе.
        КОКОЙТЫ: Ну да, люблю. И что с того?Кто первый встал, того и тапки!Россию любит меньшинство -Все остальные любят бабки.Делиться, кстати, я готов.Уже теряешь рейтинг свой ты:Где Абашидзе? Был таков!А он за русских!
        ПУТИН: Ах, Кокойты!У вас там ногу сломит черт!Тебе скажи, а ты раструбишь…Не русских он любил, а порт!А ты… тоннель ты Рокский любишь!
        КОКОЙТЫ: Люблю! Но, денег не любя,Нельзя, Володя, миром править!А также я люблю тебя -Сильней, чем можешь ты представить.Земля у нас сейчас ничья,Ее, пожалуйста, прикрой ты -Иначе новая ЧечняВас ожидает…Падает к нему в объятия.
        ПУТИН (потрясенно): Ах, Кокойты!

        Юбилейный разговор с товарищем Андроповым

        Июнь 2004
        Грудой дел отшумев и отхлопав, день отошел и угас вдалеке. Двое в комнате - я и Андропов фотографией в родном «Огоньке». Светлым взором смотрит, как витязь, насквозь пронзая душу мою… Что вы сказали? «Прошу, садитесь»? Спасибо, не тревожьтесь, я постою. Товарищ Андропов, я вам докладываю. То есть закладываю, проще сказать. Товарищ Андропов, работа адовая будет сделана и делается опять. Это ничего, что я так разговариваю? Трудно выбрать достойный тон… Делают по вашему, в общем, сценарию: сначала - богатых, прочих - потом. Олигархи уже сидят у параши и тщетно ждут перемен в судьбе. Наверху уже, в общем, почти все ваши. Хоть не «КГ», но по-прежнему «Б». Все точно помнят вашу методу - сейчас дословно произнесу:
«Можно отнять любую свободу, но надо сначала дать колбасу!» И вот я сижу с колбасой в обнимку - а также не голый и не босой - и рапортую вашему снимку, как хорошо мне тут с колбасой. В России много умных и грамотных, кто вам посвящает восторг и пыл. В Петрозаводске поставлен памятник: лоб - как у Ленина, нос - как был, а выражение - как у Тютчева: мол, стой, Россия, на страх врагам! Все говорят - вы хотели лучшего, но не успели, хвала богам. Спасибо вам, что вы не успели! Не то бы я, как некий герой, давно в деревянной лежал постели, а то и просто в земле сырой. Неважно даже - чистки, война ли… Долго ли, в общем, найти заказ? Теперь вы, правда, меня догнали, но двадцать лет я прожил без вас.Вы были правы, пресечь распад решив. Сегодня мы тоже не можем ждать. Так утверждает товарищ Патрушев, а он-то знает, что утверждать. Теперь во власти не паралитики, а сплошь спортсмены, сажень в плечах, но… Что касается внешней политики, эта область пока зачахла. Мир стал какой-то однополярный. Чуть отпустили его - и вж-жик! Всем заправляющий Буш коварный ставит Ираком своих и чужих. А впрочем, таких подбирает лбов
он и так не щадит чужих потрошков, как будто при вас еще завербован, а может, он наш, полковник Бушков?На свете нет таких телескопов, чтоб в них увидать грядущие дни, но я боюсь, товарищ Андропов, что контуры как бы уже видны. Хотя и лежим под западным выменем, вовсю уже машем своим жерлом, и вашим, товарищ, сердцем и именем думаем, дышим, боремся и живем. А так как я ни на шаг от правил и жизнь моя тут далеко не легка, прошу запомнить: я вас поздравил. По поручению «Огонька».

        Песнь о вещем Владимире

        Ноябрь 2004
        Как ныне сбирается вещий Вован
        Поздравить вождя Украины,
        Не зная еще, что Павловского план
        Уже превратился в руины.
        Он трубку виском прижимает к плечу:

«Я вас, Янукович, поздравить хочу!»
        Польщен Янукович: не каждый премьер
        С Вованом общается вещим!
        Но как, не нарушив приличных манер,
        Сказать, что поздравить-то не с чем?
        Ероша хохол и кусая губу,

«Вы рано звоните», - он цедит в трубу.

«Да как это рано? - не понял ВВ.
        - Ведь я же сказал, чтобы сразу!
        Приказы мои исполняют в Москве,
        Как только закончу я фразу!»

«Все так, - отвечает соседний глава, -
        Но тут, к сожаленью, пока не Москва».

«Ну ладно, - бурчит недовольный ВВ
        И в ярости трубку бросает. -
        Пока они тянут и пилят лаве,
        Поеду я лучше на саммит!»
        Но с саммита снова звонит Януку
        И хитро ему произносит: «Ку-ку!»

«Ку-ку», - говорит Янукович в ответ.
        Тогда с выраженьем зловещим
        ВВ говорит: «Принимайте букет.
        Иль снова ты скажешь, что не с чем?
        Поставил я подпись! Ты понял, чувак?!»
        Но вновь Янукович ответил: «Никак».
        Меж тем и общественность как-то бузит,
        Не ждавши такого сюрприза.

«Ты с чем поздравляешь его, паразит?!» -
        Шипит из угла Кондолиза.

«С днем ангела!» - ей говорит ВВП,
        А сам понимает, что это ЧП.
        Три дня пробежало. Российский вожак
        Настроен все резче и резче.
        Он снова звонит: «Поздравлять или как?» -
        Но, слыша привычное «Не с че…»,
        Швыряет любимую трубку с гербом
        И в твердую стену колотится лбом.

«Ну как это можно? - он стонет в тоске. -
        Он что там - кидает монету?!
        Когда я кого назначаю в Москве,
        Вопросов, как правило, нету!
        Бывает, назначишь кого-нибудь, мнять, -
        И сразу же можно уже поздравлять!»

        Зеленый друг

        Ноябрь 2004
        Осенью 2004 года доллар продолжил падение. Многие россияне разуверились в нем.
        Люблю тебя, хоть ты не обещаешь создать со мной классической семьи. Ты спишь со мной (в подушке). Воплощаешь в себе одном все ценности мои. Ты символ власти, доблести, свободы, уверенности, нежности, еды. В тебе храню я прожитые годы. В тебя я воплотил мои труды. Ты заслонил кремлевские рубины, не говоря про русские рубли. Вся жизнь моя ушла в тебя, любимый. Отсюда и накал моей любви. Идеи - фетиш. Мне не до идей уж. Патриотизм развеялся как дым. Меня тревожит то, что ты худеешь, но ты мне даже нравишься худым. Мы связаны с тобой, как Холмс и Ватсон, как инь и ян, как горн и пионер, и как-то лучше падать вместе с баксом, чем подниматься с гривной, например. Толстеет рубль - теперь он весит много, но что мне проку от таких монет? Я на тебе читаю: «Верим в Бога». А на рубле читаю: «Бога нет».Как опытный преступник - с адвокатшей, как модный галерейщик - с меценатшей, как эмират арабский - с эмиратшей, с тобой я свыкся. Ты мне не чужой. Ты падаешь - но с женщиною падшей приятней, чем с неопытной ханжой. С тобой резервы русского народа, я верю, будут в целости всегда. Пускай к финалу будущего года ты
сбросишь пять процентов - не беда! Конечно, это бьет по нашим шеям и поджимает наши животы, но мы с годами все не хорошеем, и радостно, что с нами вместе ты.В стране, где пахнет водкою паленой, где разбавляют даже молоко, - мне нравится, что ты такой зеленый и что тебя подделать нелегко. Что запретят тебя - мне думать больно. У нас ведь правят левою ногой… Но как люблю я чистый взгляд Линко?льна! Что? Ли?нкольна? Как скажешь, дорогой! Тебя мне не заменит Центробанк, блин! Как будто Центробанк Россию спас! Все хороши, но самый милый - Франклин. Он лучше Вашингтона в сотню раз.Исчезнет евро - я стерплю потерю: ты перспективней, ясно и ежу. По-прежнему я все тобою мерю и все, что есть, в тебя перевожу. Среди российской вечной круговерти лишь ты один - надежность и уют. Как ты стыдливо прячешься в конверте, когда тобой зарплату выдают! Надежная, проверенная суша, добытая в мучительной борьбе… Пускай я не люблю, допустим, Буша. Но Буша ведь и нету на тебе!Пусть ценник, украшающий обменник, грустнеет с каждым днем календаря, - тебе я верен, как кавказский пленник был верен долгу, грубо говоря. И с
гордостью, глотая ком соленый, я говорю российским господам: «Он будет стоить тридцать, мой зеленый!»А если нет, то я его продам.

        Инаугурант Буш

        Январь 2005
        ГОЛОС ПУТИНА (в трубке): Послушай, Джордж! Звоню тебе, как другу.Есть несколько вопросов, но сперваХочу тебя поздравить с ина… угу…Короче, с тем, что ты опять глава.
        БУШ (прочувствованно): Спасибо, Вов! И я тебе, как другу,Готов сказать, что ты мне всех родней…
        ПУТИН (перебивает): Но ты толкнул какую-то речугу!Я кой-чего не понимаю в ней!Я уточнить хотел бы для проформы,А то Россия тоже не поймет.Вот ты сказал, что, делая реформы,Не худо уважать бы свой народ.А то иной берется слишком круто -И вся страна в прогаре, почитай…Ты, собственно, кого имел в виду-то?
        БУШ (испуганно): Китай!
        ПУТИН (успокоенно): И я подумал, что Китай.Вот пара фраз буквально авантюрных -Мы тут буквально все потрясены.Мол, те, что кое-где томятся в тюрьмах,Есть будущая власть своей страны.А ежели тиран не верит в это,То он недальновидец и дурак. кажи, кого ты держишь в голове-то?
        БУШ (смущенно): Ирак!
        ПУТИН (обрадованно): И я подумал, что Ирак!Еще один вопрос - и я отстану.Одна деталь меня буквально жжет.Ты говорил, что есть на свете страны,В которых власть свободу бережет,Не жмет на кнопки, не ломает клавиш,Но управляет, личностей ценя… ы, собственно, кого в пример-то ставишь?
        БУШ (в отчаянии): Тебя!
        ПУТИН (удовлетворенно): И я подумал, что меня.

        Назначено!

        В январе 2005 года были объявлены имена первых губернаторов-«назначенцев» (в Саратовской, Амурской областях, Еврейской автономной области и Ямало-Ненецком автономном округе).
        Вхожу в кафе. Прошу себе меню. Официант, загадочен и мрачен, мне говорит, что выбор мой назначен и пусть я в этом сам себя виню. Так лучше с точки зрения морали, так думают эксперты и печать, но все, что мы когда-то выбирали, теперь нам будут сверху назначать. Либерализм, выходит, канул в Лету. Возьмите борщ и выпейте до дна. Я говорю:- Но я хочу котлету!Он говорит:- Котлета вам вредна.- Ну хорошо, - я говорю в ответ, - привыкну я и к этой перемене… Но, может, завтра можно мне котлет?- Нет, завтра, - говорит, - у нас пельмени.- Ну ладно, - говорю, - пойду к жене. Но я ведь не женат; жениться, что ли? Хоть это-то в моей покуда воле - иль и жену теперь назначат мне?Иду к Марусе. Говорю:- Маруся! Моею будь, ты лучшая жена! на в ответ:- Сейчас я разревуся, но я уже другому отдана. Женою я назначена соседу, его зовут Иван Попийвода, и завтра же к нему я перееду, хотя клянусь любить тебя всегда. И то сказать - у нас опасна воля! Начнется хаос, подкупы, пиар… Тебе ж, увы, назначен некто Коля. Вы лучшая из всех возможных пар. Увы, ты часто злишься беспричинно, ворчишь на президента, рвешься в бой… Он
усмирит тебя.
 Но он мужчина!- А женщина не справится с тобой!- Ну что же, - говорю. - Чего же боле. Такой судьбы не пожелать врагу: котлеты нету, я женат на Коле… Но что-то выбрать я еще могу!Иду домой, шагаю к гардеробу, хватаюсь за рукав от пиджака - из гардероба тянется рука и мне подносит каторжную робу, хотя и подновленную слегка.
 Что это? Может быть, в порядке штрафа? - я спрашиваю, словно идиот. И мне в ответ доносится из шкафа: «Нам лучше знать. Ей-богу, вам идет».- Любой мой выбор, значит, неудачен? - я говорю, хватаясь за чело.А мне в ответ:- Но ты сюда назначен! И ведь живешь? Привыкнешь, ничего. И сам подумай, милый: не пора ли нам отойти от ельцинских начал? При нем вы что попало выбирали, и ничего никто не назначал - и нагло жировал политтехнолог, и подкуп откровенно правил бал… Но радуйся: бардак у нас недолог. Он всю страну изрядно задолбал. Чуть-чуть поропщут дураки и дуры - они себе же сделают хужей, - а после всем назначат процедуры, начальников, одежду, жен, мужей… Подумай, экономия какая! Когда-то баба, мужа завлекая, на тряпки столько тратила, а тут, разврату нипочем не потакая, ей мужа при рождении дадут! Чтоб выбором не мучиться напрасным меж, например, коричневым и красным, ты будешь сразу серый получать…- Ну что же, - говорю, - пора кончать. Кончать с собой, не думайте плохого. Пойду повешусь, что ли. Извини.- Нет, - говорят. - Забудь про это слово. Стреляться - да, а вешаться - ни-ни.

        Неправильная победа

        Февраль 2005. Президент Латвии Вайра Вике-Фрейберга высказалась о предстоящем юбилее Победы.
        Недавно Вике-Фрейберга (она рулит покуда Латвией свободной) сказала, что она раздражена российской хамоватостью природной. Мы не вольны, промолвила она, внушить манеры русскому соседу. Пускай они там пиво пьют до дна за эту их несчастную Победу, пусть на газете чистят воблин бок и, оторвав куски от рыбьей тушки, под рев гармони шпарят назубок свои неэстетичные частушки - нам варваров исправить не дано. История загонит их в парашу. Мы будем пить не пиво, а вино, и не за их победу, а за нашу. Простите этот вольный перевод, но суть сводилась к этому, ей-богу. Итак, латвийский доблестный народ не хочет пить за нашу Перемогу. Не мне Европу гордую учить, - ее авторитет не поколеблен, - но Фрейбергу я должен огорчить. Она, похоже, будет в меньшинстве, блин. Не зря полки шагали на убой. Не только в Новом, но и в Старом Свете за ту победу станет пить любой, раскладывая воблу на газете. И англичане, дружно разложив на свежей Times бекон и чикен-карри, поднимут крепкий эль за тех, кто жив из тех, кто фрицам надавал по харе. Французы, разложив на «Фигаро» свои сыры и жирные паштеты, - о, как течет слюной мое
перо, о, Франция упитанная, где ты! - поднимут тост среди парижских крыш за тех, кто в Resistance отличился, а вовсе не за тех, кто сдал Париж и под Виши от страха обмочился. И даже в Штатах, кажется, полно таких, что в память доблестного года свое калифорнийское вино закусят сочным лобстером Кейп-Кода - и, положив на
«Вашингтонский пост» отваренного краба-исполина, возьмут его за ярко-красный хвост и скажут: «Ну, за взятие Берлина!» О Вайра! Я пишу вам из Москвы. Простите, я известный безобразник. Мы выживем, ей-богу, если вы в Россию не поедете на праздник. Пятнадцать лет мы, кажется, живем без Латвии - пленительной простушки, и нашу воблу жесткую жуем и распеваем грубые частушки. И пусть глава свободных латышей, угрюмая, как гордая гиена, разложит пару заячьих ушей на доблестном таблоиде Diena - оскалится, как нильский крокодил, который плачет, если безутешен, - и выпьет не за тех, кто победил, а за того, кто в Нюрнберге повешен.

        Благодарность

        Февраль 2005. По всей стране прокатились прекрасно организованные демонстрации, на которых благодарное население под водительством единоросов выражало признательность партии и правительству за монетизацию льгот.
        Открываю я давеча блок новостей - слава богу, они по-февральски пустые, - и тотчас пробирает меня до костей незабытый восторг пред величьем России! Демонстрации маршем идут по стране - вместо сна, вместо отдыха, вместо работы - и кричат, подражая святой старине: мол, хвала тебе, Путин, что отнял ты льготы! Протестующих надо загнать за Можай, чтоб они не позорили русскую старость. Не смотри на них, милый! Свое продолжай! Ты же знаешь, у нас еще столько осталось! Так случилось - сейчас я как раз в Ю-Эс-Эй, весь февраль я нахально сижу в Каролине. Я тут вел семинары для местных детей, и меня три недели за это кормили. Но прочел - и как будто попал под обвал (каролинцы, увидев, пожали плечами). Я по Родине, в общем, и так тосковал, но теперь я буквально рыдаю ночами! Ах, какая там, значит, пошла полоса! Ах, какая вернулась родная картина! Там дешевая, может, уже колбаса? Там бесплатная, может, уже медицина? Может быть, там опять разморозили БАМ, и ввели продзаказы с тушенкой из сои, и грозятся Америке дать по зубам, если та не закончит с программою СОИ? О любимое детство, вонючий уют! Кто застал эти
радости - те понимают. Кроме сроков, почти ничего не дают, и народ благодарен, когда отнимают! Как я помню те праздники, чистый рассвет, неизменная с первого класса программа: демонстрация утром, потом винегрет - и блокбастер от студии Горького
«Мама». Но зато добродетель, назло сатане! Наслаждались любым октябрем или маем. Понимали, что жили в великой стране. И теперь, если честно, опять понимаем.Не могу эту радость в себе удержать. Не поверите - сердце заходится в гимне. От восторга мне хочется к стенке прижать аспирантку Мелиссу. Мелисса, скажи мне: вот когда бы ваш Буш, провались он сто раз за попытку давленья на русскую душу, медицинские отнял страховки у вас - вы пошли бы на стрит с благодарностью Бушу? Идиот, - говорит мне Мелисса в ответ и при этом старается выглядеть строже, - мы бы сразу импичмент ему, и привет! И не тискай меня, не Россия же все же.Вот поэтому вы - не великий народ. Вот поэтому мы - гегемон на планете. Только жаль, что меня не берут в оборот, что идут без меня демонстрации эти! Ведь на мне - все того же величья печать, тут в Америке я - как свинья в кринолине, мне хотелось бы тоже идти и кричать, чтоб от этого вздрогнули все в Каролине! И один, без знамен, полусумраком скрыт, на прохожих таращась, как снулая рыба, я иду к себе в кампус по Southern Street и шепчу в восхищении: «Путин, спасибо!»

        Квотницы

        Февраль 2005. Председатель Центризбиркома Александр Вешняков представил новую редакцию закона «О выборах депутатов Госдумы». Он предлагает ввести «гендерную квоту», согласно которой в партийных списках должно быть не менее 30 % женщин.
        Стал Вешняков вводить на женщин квоты: сперва - в Госдуме, дальше - по стране. Сначала я сказал себе: «Да что ты!», но вдумался - а почему бы не? Не меньше трети надо их в Госдуме. И каждой чтоб регламент - полчаса, чтоб больше не тонули в общем шуме их звонкие, живые голоса. Отличнейшая мера (я серьезен). Без них парламент действует с трудом. Ведь женщины же лучше, чем Рогозин, и точно уж, чем Слиска! (Ой, пардон…) Процент козлов хоть такбы стал уменьшен. Окрестный мрак не так бы стал глубок. И вообще, квотированье женщин - отличная идея, видитбог! Возьмем меня. Живу и в ус не дую, а жизнь моя меж тем обделена. Я трачу время на чухню любую, а много ли на женщин? Ни хрена! Того не можно более терпети. Прошу закон из нескольких статей, чтоб тратил я на них не меньше трети рабочих дней. Могу до двух третей. Опять же деньги: вот живу, не плачу, зарплата есть, хватает для житья - но как же мало я на женщин трачу! (Жена не в счет, она второе «я».) И вновь о деле: скажем, я не чайник, однако на работе, господа, терзает дважды в день меня начальник - а женщины буквально никогда! Я требую на это тоже
квоты! Чтоб в день хоть раз (но я согласен пять) меня могла потребовать с работы на свой ковер любая. И терзать. Потом метро: тут тоже нет причины отбрасывать предложенную треть. Войдешь в вагон, бывало, - сплошь мужчины, и все уроды, не на что смотреть! Буквально стало ездить неприятно. Представить их в постели - просто страх. Хорошенькие бабы, вероятно, раскатывают сверху в бумерах. Я требую ограниченья эти распространить на наши поезда, чтоб в каждом было их не меньше трети, хорошеньких! И у любой… ну да! И у любой - открытая улыбка! Я греюсь под лучами женских глаз. Мне кажется, ужасная ошибка, что нету их в правительстве у нас. Вот так, бывало, смотришь на Фрадкова или на Шойгу, боже упаси, - и наслажденья в этом никакого, и кажется, что страшно на Руси! А если б баб туда, не меньше трети, - Фрадков бы стал смотреться как жених, и не роптали б старики и дети на то, что льготы срезали у них. С правительством таким бы никогда бы до ропота и близко не дошло, поскольку знают все, что если бабы - то денег ждать как минимум смешно.

        Ваших нет

        Февраль 2005. В подмосковном пансионате 27 февраля состоялся первый, строго засекреченный съезд новой молодежной организации «Наши». Инициативу ее создания приписывают главному пиарщику президентской администрации Владиславу Суркову.
        О, новая радость детей, стариков и прочих насельников Раши! Ужасно мне хочется в
«Наши», Сурков. Сурков, запиши меня в «Ваши»! Я знаю, ты вырос и в разум вошел в эпоху маразма и гнили, когда «Запишите меня в комсомол!» в четырнадцать лет говорили. Давно уже мне не четырнадцать лет (стареть неприлично поэту), и нет комсомола, и партии нет, а главное - радости нету! Теперь-то, я верю, ты сразу мне дашь и денег, и счастья, и смысла. Мне радости нет, потому что не ваш. А с вами мне будет некисло! Ведь ваши теперь - побеждающий класс. Вы с каждой неделею краше. Ведь ваши купили «Юганскнефтегаз», и льготы оттяпали - ваши. Любимые наши!
«Единство» ценя, ненаших погнали вы в шею. Похоже, что ваши имеют меня и все, что я лично имею. Хотите, я брошу стихи и статьи? Хотите, пинок мне навесьте, но только примите вот в эти, в «Свои», в идущие с нашими вместе! Хотите, я вызубрю ваш инструктаж и к черту пошлю своих Саш и Наташ, хотите, и сделаюсь тверд, как грильяж, и стоек, как шведская стенка, чтоб только сказал одобрительно «Наш!» любимец детей Якеменко.Но, чтобы просить о приеме в ряды, не стоило пачкать бумагу. Сурков! Чтоб мои ты увидел труды, для вас сочинил я присягу. Чтоб вздрогнул при звуке ее маловер, чтоб скауты сжались кургузо, чтоб детям послышалась музыка сфер - «Хорст Вессель», допустим, «Рамштайн», например! Чтоб мог не стыдясь повторить пионер Советского, на фиг, Союза!«Клянуся Перуном, четой, нечетой, клянусь Марракотовой бездной, клянуся бюджетника я нищетой, великой и малою Русью святой, клянусь диктатуры упругой пятой - резиновой, а не железной! Опричниной грозной, Потешным полком, петлею Ивана, Петра кулаком, пенькою и лесом, икрой, балыком, нефтянкой, Лубянкой, нетленкой - и всем, что успел я всосать с молоком,
детсадовским, с вечною пенкой! Клянусь Кольцевою твоей, о Москва. Клянусь оборонкой, что вечно жива. Клянусь автоматом Калашникова, Гагарина горним полетом - клянусь, повторяя святые слова: “Считайте меня патриотом”.Я буду страшнее, чем кузькина мать, и чище, чем сорок монашек. Я буду ненаших ногами пинать, где только увижу ненаших. Я буду любить доброту, простоту, я буду любить красоту, чистоту, ее защитить я за счастье почту, коль будет нуждаться в защите, - не всякую, братцы, конечно, а ту, которую вы разрешите. Я буду с хорошею книгой дружить, зимой закалять свое тело и нашему общему делу служить, не зная, что это за дело, я буду носить карабин, патронташ, хоть это не очень красиво, но чтобы с печатью и с надписью “Наш” была мне дарована ксива. За это я верою, правдой, добром, руками, ногами, пером, топором, погромом - коль будет вам нужен погром - служить обязуюся благу! Век воли не знать, разрази меня гром».Вы примете эту присягу?Не надо ни денег, ни новых портков, ни порции гурьевской каши, ты только одно объясни мне, Сурков: гожусь я теперича в «Ваши»?

        Приглашение

        Март 2005. Президент посетил фронтовую разведчицу Антонину Ефремову, подарил ей
«волгу», поцеловал у нее орден и принял в дар банку варенья. Есть предложение пойти дальше. Президента - в каждый дом! И жизнь будет искриться, как шампанское, хлещущее фонтаном из рога изобилия.
        Я жажду, чтоб ко мне приехал Путин. Ведь боги у людей порой гостят? Хочу, чтобы со мною взял на грудь он по двести грамм. Ну, пусть по пятьдесят. Мы с Путиным не виделись доныне. Я до сих пор не знаю: он какой? Ведь в Серпухов он съездил к Антонине Ефремовой? А я ведь под рукой! Вошел бы, дружелюбен и нестрашен, в мой отчий дом в одном из тихих мест. Сказал бы, что подъезд давно не крашен (и тотчас бы покрасили подъезд). Сказал бы, что мои стихотворенья порой длинны, но в целом хороши. А я бы вынул баночку варенья и дал ему - бесплатно, от души. Или грибков - по августовской рани я сам собрал их, не жалея сил. Он дал бы их попробовать охране, а после, может, сам бы надкусил. И молвил бы: «Ну ладно, Дмитрий Львович, московский, с позволения, поэт. Конечно, ты тенденцию не ловишь и толку от тебя большого нет, не знаешь меры ты по части блуда, в крови твоей бесчинствует Сион - но бог с тобой, пиши себе покуда. Хотя в грибах ты более силен». Как я расцвел бы от таких диковин! Я стал бы так возвышен и духовен, как после первой рюмки - алкаши! Вбежал бы в «Огонек»: «Ты слышал, Вдовин? Сам президент мне
разрешил - пиши!» А Вдовин бы ко мне навстречу вышел и с мимикой безжалостной судьбы ответил так: «Да ладно, все я слышал. Писать - пиши, но только про грибы».Еще предвижу я вопрос от Влада, который скажет эдак не без яда: «Все это не лояльность, а корысть!» - «Мне ничего от Путина не надо!» - отвечу и в лицо ему - хлобысть! Корысти нет. Мне, что ли, не с кем квасить? Варенья, что ль, другим не отнести ль? Я, что ли, не могу подъезд покрасить? Я просто не люблю гламурный стиль… Следите, гады, глаза не смыкайте - когда и в чем продался я ему? Пусть не на «волге», пусть на самокате приедет он - я все равно приму! Мне будет просто, так сказать, приятно. Мне даже говорить не надо с ним. Про Родину? С ней все уже понятно. Про смысл всего? Но он неизъясним. Я посмотрел бы с ним бы киноленту, попил бы с ним бульона от «Нестле»… Я чувствовать хочу, что президенту нужны мы все, и сам я в том числе. А то гляжу, как город мой, завьюжен, покорно погружается во тьму, и думаю, что здесь никто не нужен. Ни Путину, ни Грефу - никому. Зачем Отчизна мучится, рожает, выводит поколения на свет? Здесь ни к кому никто не
приезжает. За кем-то - да. А чтоб к кому-то - нет.Но пусть моя душа грустит и бредит под бременем бесплодного труда - я верю: он когда-нибудь приедет, не так уж это трудно, господа. Достаточно подумать головою - что для такого надо сделать мне? Разведчицею надо фронтовою сначала быть и выжить на войне. Потом среди российского пейзажа возделывать участок небольшой. Лет шестьдесят водительского стажа иметь нелишне будет за душой. С чиновником выдерживая сечу, поднять из праха памятник бойцам. Потом прорваться к Путину на встречу - и в тот же вечер он приедет сам! Живой как жизнь. Несбыточный как морок. С охраной из десятка верных лбов. Я верю, лет хотя бы через сорок иль пятьдесят…Пойти собрать грибов.

        Перелетные птицы

        Март 2005. Самые богатые люди России - топ-менеджеры ведущих корпораций - слетали на полдня в Киев, чтобы встретиться с Виктором Ющенко. Вслед за ними по проторенной дорожке отправился и президент Российской Федерации.
        Летит, летит на Украину крутой десант РСПП. Он поредел наполовину, поиздержался и т. п. Уже он несколько ощипан, утратил лоск Больших Котов - но, слава богу, не погиб он и к новым подвигам готов. Позвал их лидер ряболицый, отважный Ющенко-боец - он хочет новых инвестиций и вот получит наконец. В России стало много змиев, готовых слопать всех подряд, - и полетел в свободный Киев олигархический отряд. Летят с осанкой гордых пэров, дабы зайти на круг второй, Бажаев, Костин, Алекперов, Рязанов, Дмитриев-герой, Кудимов, Юров, Дерипаска, Тахаутдинов, Баденков - солдаты старого запаса, герои ельцинских деньков! Летят, от радости растаяв, по зову нового божка А. Городецкий, Легостаев и Евтушенков (друг Лужка), Шевчук, Каданников, Макаров (куда судьба их занесла?!) и, в гордом блеске окуляров, Степаныч (в качестве посла).А там, под небом бирюзовым, вблизи английского двора, стоят Гусинский с Березовским и говорят: «И нам пора!». И снова власть они получат (и даже прессу, что важней) и ненавязчиво окучат невинных киевских вождей и все ресурсы, коих мало: поля, рабсилу, уголь, сталь… Читатель ждет уж рифмы
«сало» - держи, читатель, мне не жаль! Приятен киевским принцессам москаль, когда москаль богат! И станет вновь рулить процессом олигархический отряд.Мы знаем множество примеров, когда владели всей средой Бажаев, Костин, Алекперов, Рязанов, Дмитриев седой, Кудимов, Юров, Дерипаска, Тахаутдинов, Баденков - хоть их делам вредна огласка, мы знаем этих пареньков! Под стоны местных разгильдяев опять набьют по два мешка А. Городецкий, Легостаев и Евтушенков (друг Лужка), Шевчук, Каданников, Макаров - ведь Украина их спасла! И, в гордом блеске окуляров, Степаныч (в качестве посла).«Какой урок вождям кремлевским! Какой свободный, гордый труд!» - Гусинский скажут с Березовским и чемоданы соберут.Когда ж иссякнет все, что было, и истощится в энный раз демократического пыла неисчерпаемый запас, как на Руси, когда предстала она в печальной наготе; когда не станет даже сала, а только рифмы, да и те… Когда - от злости, от испуга ль - народ начнет кричать «Ганьба», когда растащат сталь и уголь, курорты, фрукты и хлеба, когда от рыжих революций, которым долгий век не дан, оставят лишь огрызок куцый да слово гордое
«Майдан», когда, на радость инородца, все либералы прогорят, - тогда на Родину вернется олигархический отряд.И с видом бравых офицеров опять вернутся в русский строй Бажаев, Костин, Алекперов, Рязанов, Дмитриев шустрой, Кудимов, Юров, Дерипаска, Тахаутдинов, Баденков (им скажут в Киеве: будьласка, не надо нам таких братков). Умчатся, Ющенко оставив у опустевшего горшка, А. Городецкий, Легостаев и Евтушенков (друг Лужка), Шевчук, Каданников, Макаров - все, чьим талантам нет числа. Плюс, в гордом блеске окуляров, Степаныч (в качестве посла).А там, под дождиком московским, среди промозглой полутьмы, стоят Гусинский с Березовским и говорят: «А вот и мы!».

        Верхи хотят

        Март 2005
        На днях случилась вещь сенсационная. Начав перед народом выступать, Лужков сказал, что революционная в России ситуация опять. В Кремле решили - нечего бояться там, а между тем в ближайшие года все может получиться, как в семнадцатом. А может, даже круче, чем тогда. Все это глупо, может быть, по сути, но… Сегодня жизнь и вправду нелегка. Хочу сказать, что я на месте Путина уже насторожился бы слегка. Страна не может называться крепкою, коль смены власти жаждет хоть один гиперактивный человечек с кепкою на лысине, сияющей, как блин. Что сделаешь, давно живу на свете я. История украла мой покой. Давно, в начале прошлого столетия, один такой уже взмахнул рукой. Не бойтесь Абрамовича и Лисина, а бойтесь лишь того, кому дана приплюснутая кепочка. И лысина. И очень энергичная жена. На власти глядя, мучаюсь в тревоге я. Не то чтоб нам захватчики грозят, - зато видна прямая аналогия с творившимся столетие назад. Все партии мне кажутся бессильными, народ по духу - сущий троглодит, Госдума занимается мультфильмами (и скоро их успешно победит), в рядах интеллигенции - апатия, всеобщий страх заглядывать
вперед… Кто первым скажет
«Есть такая партия!», тот рухнувшую власть и подберет. Не нравится стоять на перепутье мне. Чувствительность моя обострена. Россия при Распутине и Путине - одна и та же, в сущности, страна.Рассудочность Лужкова вне сомнений, но… Кто может знать, на что способен мэр? Я думаю, что он похож на Ленина - отсутствием запретов, например. Когда-то все в войне решала конница, теперь же - лишь решимость и бабло. Успешен тот, кто меньше церемонится и может раньше засветить в табло. Их уровень сегодня - ниже скотского, народ готов на всяческую месть… Что, нет вождей? Кобзон сойдет за Троцкого. А не сойдет - так Церетели есть. Тут даже без оружия холодного возможно взять качнувшуюся власть - и в образе заступника народного на голову народную упасть. Всем олигархам дать под зад коленкою - пускай
«Система» правит торжество, - и главное, что никаким Доренкою уже не остановишь никого! Один сегодня выход мне мерещится, достаточно спасительный на вид. Хочу вступить в лужковское «Отечество», когда Лужков его подобновит. Хочу флажком размахивать в азарте я, хочу валить смущенного врага… Когда он крикнет: «Есть такая партия!», я с места крикну радостно: «Ага!» Когда война окончится победою, падет последний вражеский редут - дадут ли пост в правительстве - не ведаю.Но хоть квартиру в Митине дадут!

        Баллада о бедной армии

        Апрель 2005. Украинская Рада обсудила возможность введения в стране легального откупа от армии. В России как раз начинается весенний призыв. Как выглядела бы откупная армия в российских условиях?
        Пришла весна. Настал призыв. Мясистый военком, юнцам сурово погрозив, бряцает кошельком: - Сдавайте деньги, кто богат, - я дам вам белый билет! А тот, кто беден, - пожалте в ад, плясать строевой балет!» И кто богат - вернулся домой, птичье пить молочко, а тот, кто беден, - отправлен в строй, в казарму драить очко, и чистить поверхность краников медных, и старшим стирать хэбэ… О армия бедных, армия бедных! Легко воевать тебе. Солдатская жизнь наперед размечена, занятья - нельзя тупей. Терять нам нечего, нечего, нечего, кроме своих цепей. В казарме им сказали: «Что ж! Держитесь, салажье. Кто беден - пусть берет штык-нож, патроны и ружье. Сперва он будет маршировать, чтоб дрогнули все враги, а после дедам заправлять кровать и чистить им сапоги. А кто побогаче, вам говорят, - сдавайте кто чем богат, и вас запихнут в кухонный наряд, а может - на тихий склад». И кто наскреб хоть сто рублей - в столовую повернул, а кто оказался и тут бедней - пошел стоять в караул, ногами тонкими в голенищах окрестных ворон смеша. О армия нищих, армия нищих! Для нас и ты хороша. Мозоль засохла, нога подлечена, в желудке
- пустые щи… Терять нам нечего, нечего, нечего, - Вселенная, трепещи!Пришла война. Коварный враг напал на милый край. И командир промолвил так: «О рота, выбирай! Кто может сдать мне по рублю, по рублику хотя б, - того я крепко полюблю и командирую в штаб. А кто не может - пойдет в окоп, и пусть его вошь заест. Я всем обещаю бесплатный гроб, а также бесплатный крест». И кто наскреб хоть рупь, хоть пять - ушел с передовой, а кто победней, пошел воевать, рискуя головой. И после пары сражений трудных испуганный сдался враг - ведь армию скудных, армию скудных нельзя победить никак!Терять нам нечего, нечего, нечего! Бояться ли нам огня?! Кого страна уже изувечила, тому и война - фигня.Победа, граждане. Парад. Желанней нет поры. Над Красной площадью парят воздушные шары. Равняйсь! Считайсь на первый-второй! Врага поверг во прах живых скелетов жалкий строй в дырявых сапогах. А в небе Бог проводит смотр погибших на войне, и молвит у райского входа Петр:
«Богатые, ко мне! Кто здесь хоть чем-нибудь богат, входите без затей, а тот, кто беден, - ступайте в ад собою кормить чертей. У нас тут тоже хозрасчет - гоните хоть рупь, хоть шесть. А то и крыша в раю течет, и ангелы просят есть…» И вот на райских холмах пологих - те, кого Бог позвал, а самых убогих, самых убогих спустили в адский подвал.Не плачь, шагая в адское печево! Россия - наша страна. Терять нам нечего, нечего, нечего! И пусть дрожит Сатана!

        Кока-кома

        Май 2005
        В Америке опять проснулся коматозник. Несчастная семья изверилась вконец. Он был простой сержант, здоров, что твой колхозник, пожарник удалой, четырежды отец. Однажды он явил отвагу на пожаре, ударен балкой был (тому уж десять лет!) - и ровно десять лет врачи его держали в палате для таких, кому возврата нет. Недвижный и немой, лежал он на кровати. Порой к нему родня являлась на часок. «С ним можно говорить?» - врач отвечал: «Давайте», - но он молчал в ответ, ударенный в висок. Второго мая вдруг вернулся он из комы, позвал к себе жену, детей расцеловал - и тотчас попросил бутылку кока-колы: врач все ему давал, а колы не давал! Сбежалась пресса вся - тут есть на что смотреть им! Он хочет видеть всех. Врачи кричат: «Нельзя-с!»… Два года уж тому - году в две тыщи третьем, - такой же случай был, но в штате Арканзас. Поехал я тогда писать про арканзасца, про Терри Воллиса (поселок Мантин Вью). Он двадцать лет назад с друзьями нализался, сначала громко пел, подобно соловью, в отцовский грузовик потом полез с друзьями, кататься захотел - и полетел с моста. Он три часа лежал в пятиметровой яме и в кому
впал потом (друзьям же - ни черта). Он двадцать лет лежал недвижно в Арканзасе, врачи отчаялись, не прилагали сил, уже и дочь его была в десятом классе… Как вдруг очнулся он - и колы попросил!Есть что-то странное в таком пристрастье к коле. Воистину, она у штатовцев в крови. Поэтому, когда они в глубокой коме не слышат никого (хоть в рупор их зови), когда они в бинтах от пяток до затылка лежат и видят сны, не мысля, не скорбя, - им чудится во сне заветная бутылка, и просят лишь о ней они, придя в себя. Потом им вспомнятся причастия, глаголы и прочие слова, но первые - о ней. Быть может, это все реклама кока-колы… Но я же видел их, очнувшихся парней! Я вообще люблю счастливые исходы. Мне нравится, когда пожарник иль шофер, в неведомой стране пространствовавший годы, очнулся и семье объятья распростер! Надеюсь, медики простят меня, невежду, коль честно я скажу (хоть правда не в чести): когда гляжу вокруг, лелею я надежду, что может полутруп в сознание прийти! Моя любимая лежит сегодня в коме. Никто ее пока в сознанье не вернул. Примерз Владивосток, и еле дышит Коми, и, кажется, покрыт коростой Барнаул,
окраины горят и тихо отпадают, конечности гниют тому уж двадцать лет…
«Опомнись! Отзовись!» - все родичи рыдают и пробуют будить, но им ответа нет. Варили кашу ей и за нее жевали… «Очнись! Ограбят ведь!» - орали сыновья. Теперь не знаю сам - жива ли, не жива ли… любил ли я ее - иль это бредил я… Боюсь, что даже врач, тупой, как жук-навозник, не лечит бедную, а яд вливает в грудь… Но если в Штатах вновь очнулся коматозник - то, может, и она очнется как-нибудь?Откроет правый глаз, потом поднимет брови, припомнит, кто она, увидит белый свет…Но вместо колы, блин, опять захочет крови.Любимая моя, не просыпайся, нет!

        Рука Москвы

        Май 2005
        Когда, слетев из поднебесной выси, с Саакашвили обнимался Буш; когда внимал восторженный Тбилиси беседе этих двух высоких душ; когда тбилисцы радостно решили, что лидеры на дружеской ноге, когда уже сказал Саакашвили - «Мы лучший ваш партнер из СНГ!» (как если бы уже вторая Джорджия желала влезть под Бушево крыло), и нежно скалясь, словно Цезарь Борджиа, на это Буш сказал ему «Hеllo!» - и радостно добавил «Гамарджоба!», причем народ от счастья закричал, - когда публично обнимались оба и хлопали друг друга по плечам; когда уже пропел грузинский лидер, что всем грузинам вольность дорога, и счастлив он, что наконец увидел Эвксинский Понт свободным от врага, что он накрыл свободой, точно сетью, Абхазию, Аджарию и проч., и накрывает Южную Осетию (но в этом просит несколько помочь); когда он восторгнулся блоком НАТО и тут же захотел туда войти, - тогда внезапно шлепнулась граната от президентов метрах в тридцати. На площади случилась потасовка. Охранники утратили покой. Всем как-то стало несколько неловко: ведь тут же гость, и главное, какой! Рыдала Бурджанадзе безутешно, и президенту было не смешно:
она была учебная, конешно, но если б не учебная, то што?! Ведь на охрану чуть не разорились, ведь красили газоны чуть не год, ведь, кажется, почти договорились, что Грузия теперь - маяк свобод… И тут граната, батюшки, граната! Подумайте, в кого могло попасть! Откуда-то упала-то она-то - в стране, где так ужасно любят власть? Возможно, были зрители поддаты? А может, сам батоно Михаил велел толпе кидать ему гранаты, но объяснить, какие, - позабыл? Никто не знает. Так или иначе, грузинам омрачили торжества, и нынче в каждой третьей передаче там говорят, что это все Москва.Вот тут я рад. Вот тут бровей не хмурю. Восстал из праха русский исполин! Вы снежную свою недавно бурю - и то Москве приписывали, блин. Да, это наша, русская граната, ее подбросил Путин, мой кумир, а что не взорвалась она, ребята, - так это потому, что мы за мир. Мы тянем наши щупальца по свету, в карманы залезая и в умы. И ежели в Тбилиси газа нету и денег нет, так это тоже мы! Уж очень нам обидно, что грузины любезны всем, а нам никто не рад. Мы на корню сгноили мандарины, внедрили филоксеру в виноград, нагнали туч, взбесили буйный
Терек, насыпали кавказские хребты - все для того, чтоб гости из Америк не оценили местной красоты!И если будет что у вас неладно, и если в чем не преуспели вы, - допустим, слишком жарко, иль прохладно, иль дождь, - валите на руку Москвы. Вам это все равно, а нам приятно. На нас грешите: мы перенесем. Хотя величье наше невозвратно, мы любим быть виновными во всем. Погода, пьянство, кризисы, гранаты - во всем мы будем вечно виноваты по главному закону естества…Саакашвили, правда, - это Штаты.Но остальное, граждане, - Москва!

        Раздача осла

        Уши от мертвого осла - вот что получит Латвия в ответ на свои территориальные претензии. Так и сказал президент Путин на встрече с редакцией газеты
«Комсомольская правда», прошедшей 23 мая 2005 года.
        Владимир Путин, братски посещая редакцию прославленной «КП», с коллегами распил немного чая, ответил на вопросы и т. п. Коснулись Белоруссий, Грузий, Латвий (все лезут на Россию, нашу мать, - и вскорости у нас не хватит лядвий, чтоб их передо всеми разжимать). Заспорили о договоре с Ригой: газетчиков давно волнует он. Согласьем мы ответим или фигой на просьбу сдать Пыталовский район? Взор Путина был деловит и светел. Едва «КП» вопрос произнесла, как он с большим достоинством ответил: - Получат уши мертвого осла.Мне нравится позиция такая. Не то чтоб я имперский троглодит, но гнусно усмехаюсь, представляя, как Фрейберге там в Латвии сидит, мечтает о Пыталовской распилке буквально двадцать третьего числа, а ей в кремлевской праздничной посылке приносят уши мертвого осла! Приятно мне достоинство ответа, решительного, как удар весла… Но главное, что радует, - не это.Пошла раздача мертвого осла!Вот, нахватавшись штатовской заразы, почти целуя Бушевы следы, грузины изгоняют наши базы и обещают их лишить воды. Мол, топайте домой еще до лета. Грузинская позиция ясна, продуманна - и скоро им за это вручат
копыта мертвого осла.Вот Украина. Мы теперь ей любы, как сионисту мил антисемит. Там Тимошенко искривляет губы и нашим энергетикам хамит. Конечно, СНГ - давно руина, разводка никого не потрясла, но что ж наглеть?! За это Украина получит хвост от мертвого осла.Давно - еще когда мы жили с Борей и гибели не видели в упор - китайцы ждали наших территорий и, кажется, хотят их до сих пор. Японцы тоже жмут на нас жестоко, кремлевская пресс-служба донесла… Желающие Дальнего Востока получат попу мертвого осла.И все, кто нами в чем-то недоволен, или обидит нашего посла, иль не уважит наших колоколен, получат части мертвого осла. Все эти радикальные исламы, и натовцы, и прочая шпана… Вот раздадим покойного осла мы - и будет здесь нормальная страна.Ведь все у нас так мерзостно и тупо - нехватка сил, упадок ремесла - лишь потому, что мы в плену у трупа, что мы под сенью мертвого осла! Он, разлагаясь, провонял нам воздух. Все сны и мысли отравляет он. Он расплодил избыток мух навозных и прочих паразитов легион. Одни зовут его проектом красным, другие же - империей, как Кох, но мне покуда остается ясным лишь то, что
он осел. И что издох. Когда-то, в прошлом, в детстве беззаботном, пропахшем бодрой
«Красною Москвой», он, может, был полезнейшим животным - но всем животным срок отпущен свой. И хороши мы были или плохи - чтоб Родина сама себя спасла, она должна задачею эпохи признать раздачу мертвого осла. Ведь потому-то наш союз ослаблен. Нас потому и бросит большинство, что мы горой за мертвого осла, блин… и все реанимируем его… Вот так я понял путинское слово, истолковал его внезапный пыл.Пора родить кого-нибудь живого.Но не осла. Осел уже тут был.

        Пропавшая грамота

        Лето 2005. Глава МВД Рашид Нургалиев, выступая на заседании, приуроченном к Дню защиты детей, заявил, что страна переживает третью - после Гражданской и Отечественной войн - волну беспризорности. Сегодня в России два миллиона неграмотных подростков, сказал он.
        Рашид Нургалиев (от чьих новостей читатели часто немеют) поведал, что два миллиона детей в России читать не умеют. Со дня окончанья Второй мировой так много малюток с пустой головой и с памятью в виде провала в России еще не бывало. Но стоит ли выть и прохожих кусать, подобно мультяшному волку? Пускай я умею читать и писать - а фиг ли от этого толку? Вот тут Ходорковский опять прогремел, он тоже немало имел и умел, и проку с такого уменья? Судья, приговор и каменья.Страна наконец начала процветать, минуя капканы и мели. Здесь вечно умели писать и читать, а жить никогда не умели. Российские мальчики, мать-перемать, две вещи умели - читать и взрывать: едва «Колобка» прочитают - и царства на воздух взлетают! Читаешь - и думать уже ни о чем ни часу не можешь. Куда там! Булгаков остался бы классным врачом, и Горький - купчиной богатым, а Пушкин придворным закончил бы дни, когда бы читать не умели они. И Фета, и графа Толстого сгубило печатное слово!Российские новости - хвори лютей. Под нами бурлит преисподня. Как славно, что два миллиона детей узнать не сумеют сегодня о том, что в Кремле состоялся
прием и Путин примазался к «Нашим» на нем, что снова подрались в Бишкеке (есть жертвы, а также калеки), что снова провален весенний призыв в армейской родной костоломке, что Путиной нравится русский язык (смотри интервью в «Комсомолке»)… Сказал же один замечательный дед: «Едите обед - не читайте газет! А лучше и после обеда не трогайте этого бреда».Я часто жалею, что грамотен я, что азбука мною любима… Порою подумаешь - сколько вранья прошло бы, товарищи, мимо! Допустим, без всех этих азбук и школ «Муму» и «Каренину» я б не прочел, - но вспомню, хихикая жлобски, что я не прочел бы и Робски! Цветаева, думаю, все же права (бывают мудры поэтессы), сказавши достаточно злые слова о среднем читателе прессы. Тут все, понимаешь, летит под откос - а эти козлы обсуждают всерьез, пожара не видя пред харей, какой у откоса сценарий…О вы, победительный будущий класс, не знающий грамоты сроду! Поспорить готов - вы замените нас к две тыщи десятому году. Помойка вам - стол, и коллектор - кровать, зато вы умеете так выживать, как мы, обойденные клеем, уже никогда не сумеем.

        Хартийцы

        Крупные телеканалы подписали в 2006 году какую-то странную хартию. Шесть каналов, в числе которых контролируемые государством Первый, «Россия» и НТВ, отказались транслировать «порнографию, насилие и жестокость». Что они имеют в виду?
        Шесть главных российских каналов решили отречься всерьез от оргий, оралов, аналов, от драк и сомнительных поз. Собравшись торжественно в зале и гордость свою истребя… Иначе бы их обязали. А так они сами себя. «Ведь легче же, ежели сами? Не то бы какой-то кретин…» - подумал, тряхнув волосами, испуганный Эрнст Константин.
«Обидно, чтоб руки злодеев нас всех превращали в скопцов», - подумал Олег Добродеев. «Конечно», - подумал Попцов. «Мы лучше, наверное, сами», - Роднянский печально сказал. Короче, они подписали и дружно покинули зал. «В чем польза?» - печально спросил я. И тут же ответил себе: отныне не будет насилья, не будет разнузданных б…! Порнухи нам на фиг не надо. К восторгу детей и отцов с экранов уйдет Хакамада, с экранов исчезнет Немцов, уйдут либеральные мрази, забудут про эту Чечню (тем более что на Кавказе война завершилась вничью)… Зато - позитивны, умильны, полезны для зрительских глаз - толпою вернутся мультфильмы и «Сельский…», я думаю, «…час». И зрители станут в азарте каналы на пульте менять. Но главное - сколько же хартий нам скоро придется принять! Мы будем писать их часами - вожди, олигархи, бомжи. Ведь легче же, ежели сами! Ведь лучше мы сами - скажи?К примеру, толпа олигархов придет на кремлевский прием, с порога восторженно гаркнув:
«Берите, мы все отдаем! К подножию трона положим отборной “капусты” кочан: возьмите, мы больше не можем, нас совесть грызет по ночам! Возьмите и шахты, и яхты (ударятся в пол головой) - рабочей нам хочется вахты и жизни простой, трудовой! Стоять мы готовы часами - в ночи, на посту, у станка! Но только чтоб сами, чтоб сами, коль это возможно пока. Наш челн захлестнуло волнами. Команду измучил прибой. Но пусть не приходят за нами - мы сами придем за собой!»А следом - толпа журналистов: «Простите родную печать! Не надо, чтоб сдержанный пристав лишал нас свободы пищать. Со сверстанными полосами стоим мы навытяжку в ряд, но помните - это мы сами! Так правильней, все говорят. Подобный исход неизбежен, как, скажем, начало зимы - давайте ж мы сами отрежем все то, что смущает умы! Зато уж подбавим елею, зато уж врага посрамим!» - И станут кидать к Мавзолею все то, что отрезали им.И прочие граждане тоже, смиряя нервический смех, дотумкают, раньше иль позже, что хартия - выход для всех. Вот хартия граждан России: «Миндальничать нам не с руки. Мы, честные люди простые, глотаем свои языки, синхронно сдаем
сбереженья, являя завидную прыть, и дружно встаем в положенье, в котором нас проще покрыть. Восторженными голосами поем мы во славу труда…Но помните: это мы сами!»Так как-то приятнее. Да?

        Под СПУНом

        Осень-2005. Правительство хочет создать электронное досье на каждого россиянина. Проект «Системы персонального учета населения» одобрен на прошлой неделе. Кроме обычной информации об уплате налогов и квартплаты база будет содержать сведения личного характера.
        Покуда вся планета напрягает интеллект, способствуя прогрессу, ища увеселенья, - в России запускают эпохальнейший проект «Система персонального учета населенья». Ты дописался, Орвелл, на язык тебе типун, хоть со страной и датами проштрафился немножко. Система в сокращении зовется просто «СПУН» (по-русски это «соня», а по-английски - «ложка»).
        Работы, прямо скажем, не на один семестр. Лет пять придется вкалывать, поскольку без изъятия все граждане Отечества включаются в реестр: фамилья, год рождения, судимости, занятья. Там будет, вероятно, и пятая графа, и данные о браках, если кто семью бросает… Раздолье для фискалов, милиции лафа: допустим, спросит кто-нибудь: «А где Шамиль Басаев?» А вот у нас, пожалуйста, о нем отдельный лист. Такой-то год рождения, манеры инородца. Приметы: одноногий. Специальность: террорист. Местонахождение: ночует где придется.
        Сначала эту базу будут делать пять годков, в секретности, с защитами от кражи и прослушки. Потом сдадут Фрадкову (коль останется Фрадков), и тут же она станет продаваться на «Горбушке». Я там приобрету ее за небольшую мзду (за что платить-то, граждане? не больно интересно!), и познакомлюсь с девушкой, и в гости к ней приду: «Не представляйся, милая, мне все уже известно. Ты Маша Николаева? Смотри, секретов нет. Ты дочь простых родителей - врача и педагога. Окончила без троек, поступила в первый мед, читаешь, любишь пряники, пьешь колу, веришь в Бога. Оценки позитивные, слегка капризный нрав, твои духи - “Провокатер”, твой идеал - Пачовски… Однажды другу вякнула, что Путин был не прав, но тотчас же поправилась, что в выборе прически. Есть родинка на попе, вторая на губе. Партнеров было шестеро; куда же без соблазна… Поскольку все, что надо знать, я знаю о тебе, - без предисловий, Машенька, отдайся. Ты согласна?»

«Не будем тратить время на сближение, дружок, - ответишь ты улыбчиво, не дав закончить фразу. - Не скрою, знойной внешностью ты душу мне обжег, но я на всякий случай просмотрела ту же базу. Ты сын простых родителей и все-таки еврей, недавно бросил рыжую и заимел шатенку; конечно, ты срываешься порою с якорей и говоришь про Путина, но шепотом и в стенку. Твои произведения - ужасная фигня, но все-таки не худшее из вашей круговерти. Твоя зарплата белая убила бы меня, но есть еще и черная, которая в конверте. Ты весишь сто одиннадцать, ты толст на первый взгляд, зато ты щедр с партнершами - жена ли, не жена ли… Короче, ты мне нравишься, хоть пять годков назад ты вел дурную рубрику в сомнительном журнале».
        И, избежав формальностей (хождения в кино, рассказы о родителях, уловки, ахи, охи), - мы то с тобою сделаем, что делать суждено всем юношам и девушкам во всякие эпохи. По лежбищу раскинемся мы розою ветров. Мы будем положения менять ежеминутно. А сверху будет пристально смотреть майор Петров, у монитора верного пристроившись уютно. Он будет подхихикивать: «Ну блин! Ну потаскун!» Он будет все записывать, востря глаза и ушки, а после эти сведенья внесет в систему СПУН, чтоб мы ее назавтра же купили на «Горбушке». Тебе, тебе, майор Петров, дарю я этот стих! Ты в том же самом перечне и тоже знаешь это. Ты сын своих родителей, гэбэшников простых. На левой пятке родинка - особая примета.

        Прогресс вручную

        Грузовой корабль «Прогресс М-53» осенью 2005 года стыковали вручную. А все из-за того, что в Щелкове, откуда управляют космической станцией, были перебои с электроэнергией. Вот и Роспотребнадзор подал в суд на Московский метрополитен - за то, что тот плохо работал в день энергетического кризиса.
        Недавно в направленьи МКС по бледно-голубому небосводу летел корабль транспортный
«Прогресс», везущий космонавтам хлеб и воду. Он совершал очередной виток, - связисты принимали поздравленья, - когда внезапно отключился ток на подмосковном центре управленья. У главковерха сделалась мигрень. Припомнились ему Содом с Гоморрой. Там, в Щелкове, такое через день. И вот пришлось на день, через который. Но тут не растерялся экипаж! Он плюнул на поломку сволочную! Он дружно взял
«Прогресс» на абордаж - и смог пристыковать его вручную! Они его поближе подвели - и с помощью российского «А фули» в «Прогресс», неуправляемый с Земли, могучий штырь стыковочный воткнули. Забрали хлеб и воду с корабля, стотонный грузовик к себе придвинув. Вот люди, мля! «Какие люди, мля!» - сказал глава Роскосмоса Перминов.Из Щелкова куда девался ток - не знаю сам. Причин всегда хватало. Украли, скажем, провода моток и сдали в пункт приема цветметалла. Мальчишка изолятор отвинтил. Дождями телеграфный столб подмыло. Монтера участковый поментил за пьяный выкрик: «Путина на мыло». Причины - чушь. Нам главное - итог. Нам, доблестным трудящимся Востока, не так уж нужен этот самый ток. Мы, если надо, можем и без тока.Такой пример. В больнице гаснет свет (РАО ЕЭС не дремлет, все видали). Простой хирург берет велосипед, с размаху нажимает на педали, «динамо» крутит - и опять светло! Теперь продолжим начатое дело. Скрипит велосипедное седло, а скальпель аккуратно режет тело. Больной спасен. Или такой момент (его еще опишут журналюги!): в Дубне открыли новый элемент, но он возможен только в центрифуге. Там
центрифуга набирает прыть - в секунду двадцать тысяч оборотов! Но тока нет, и некому крутить. Сгоняют сотню местных обормотов, впрягают кандидатов, докторов - и заставляют их бежать по кругу! Они за пару суток будь здоров раскручивают эту центрифугу (все бегают, и даже местный мент, и детвора, и пять старух-ворчуний). И открывают новый элемент, и требуют назвать его «Вручуний».А вот и самый радостный пример. (Как описать? Накликать страшновато!) Россия наша, бывший эсесер, ведет войну с неугомонным НАТО. Боеголовки все наведены. Промозглый воздух трассами проколот. Но тут узнали, что среди войны бомжи опять украли медный провод! Что сделаешь? Ведь атомный заряд на нас летит, пронзая тьму ночную! Полковник Н. берет своих солдат и мучает противника вручную. Солдаты наши злы и голодны, и смерть в бою им кажется нестрашной. Исход ужасной ядерной войны решается в обычной рукопашной. Отчизна снова подтверждает класс. Она дерется быстро и жестоко.Короче, если руки есть у нас, мы новый мир построим и без тока.

        Пятьдесят поросят

        В открытых письмах важно не то, что написано, а кем они подписаны. Пятьдесят представителей общественности, спортсмены и деятели культуры, вспомнили о старой отечественной традиции и выступили летом 2006 года с письмом в поддержку приговора Михаилу Ходорковскому.
        Чтоб растоптать вражину по праву старшинства, цепные псы режиму желательны сперва. Потом - для гигиены, чтоб нам не портил ряд, - шакалы и гиены его приговорят. Чтоб заглушить камланье прозападных сорок, имеется, каналья, обученный Сурок. Но надо опорочивать, а то кругом свистят… Тогда приходит очередь Придворных Поросят.
        Заказ довольно тонок, условья непросты. Конечно, поросенок - не символ чистоты. Его считают хрюшею, бранят за внешний вид… «Не гажу я, где кушаю!» - он гордо говорит. Чтоб разобраться с Западом, с идейною войной, нужна зверюга с запахом получше, чем свиной. Чтоб лучше огорошить идейного бойца, была б уместней лошадь, а может быть, овца - но лошади, и козы, и весь рогатый класс бегут, как от угрозы, от слова «соцзаказ». Когда кого-то режут (а это часто тут) - они в ножовый скрежет свой голос не вплетут. И только поросята в сплотившемся строю сдадут родного брата и даже мать-свинью. «Ты прав, мясник достойный, и славою покрыт! - гремит их хор застольный от мисок и корыт. - Держи повыше знамя! Честна твоя стезя. Учти: иначе с нами, со свиньями, нельзя».
        Но этот мир изваян со смыслом, по уму. И будет их хозяин ловить по одному и резать на котлеты законные свои, поскольку петь куплеты - не главный смысл свиньи. Мясник в привычном раже наделает котлет, не спрашивая даже: «Элита вы иль нет?», надежды их народца безжалостно поправ… А те, кто остается, споют: «Мясник, ты прав!»
        Я этой скромной притчей, которой сотня лет, надеюсь тех, кто прытчей, остановить… но нет. Духовная элита, державная попса рыдает у корыта на разны голоса. Так дружно не рыдали с передвоенных пор. «Отлично! Мало дали!» - неистовствует хор. Я вижу те же знаки в послании попсы - «кровавые собаки», «взбесившиеся псы»… Как быстро все забыто! Лет семьдесят назад духовная элита (не сплошь из поросят) кричала: «Больше казней! Пощады нет врагу!» - призывов безобразней представить не могу, - а после ту элиту порвали (се ля ви!), как Гумберт рвал Лолиту, да только без любви. Всех дочиста прижали. Погнали в ту же дверь. Но тем хоть угрожали расстрелом - а теперь?
        Какая вышла свалка, какие имена! (Донцовой нету, жалко, - но, может, и она?..) Каким оценишь баллом письмо такой толпы? Буйнов и Розенбаум, духовности столпы, Кабаева Алина попалась на крючок - и здесь же балерина по кличке Волочок! И Говорухин тоже (ну он давно в беде), и Кадышева (Боже! А Коля Басков где?). И даже от Калягина - чтоб знали, ху из ху! - готовно накарябана каракуля вверху. Конечно, тут величья не стоил ни один; молчу про неприличье, про милость к падшим, блин… Но при такой элите, горланящей «Ату!», чего вы все хотите? Смотреть невмоготу. Пусть даже Ходорковский - ужасный Карабас, но этот хор кремлевский его, по сути, спас. Теперь, на этом фоне, и полный идиот архангелом в хитоне в историю войдет.
        О нынешней элите я спорить не хочу: коль скоро вы их чтите - вам надобно к врачу. Сначала поросятам сказали: «Данке шон», но в царстве тридесятом их жребий предрешен. Я не об этом думаю. Смотрящий с Высоты! Скажи, за что страну мою по кругу гонишь ты?

        Сирены титанов

        Радио «Свобода» обнародовало майское (2006) выступление крупного кремлевского администратора Вячеслава Суркова перед представителями бизнеса. Суть выступления сводилась к тому, что Сурков призвал бизнесменов вступать в «Единую Россию ».
        Плывет по морю синему шаланда, пиратская, на дилетантский взгляд. Однако в ней сидит отнюдь не банда - в ней генералы бизнеса сидят! Потрепанней, чем войско Одиссея, торчат по лавкам, ужас затая (да и понятно! тут у нас Расея, а там ведь были теплые края!). Им надоело жить с волнами в споре. Им хочется стабильности - но хрен! Внезапно с островка в угрюмом море к ним долетает пение сирен. К недоуменью мировой арены - той, что подвоха ждет от Putin’s team: «Придите к нам! - вовсю поют сирены. - Мы вас сажать нисколько не хотим! Вы славно отдохнете, к нам приблизясь. Из вас еще никто не обречен. У нас во власти страшно любят бизнес, мы сами бизнесмены кое в чем! Мы вам дадим надежнейшую крышу и по перу двуглавого орла. Вы скажете, что посадили Мишу, - но Миша сел за темные дела! Плевать, что Запад лает, - пусть полает, а Миша пусть понюхает тюрьмы: он подчинить хотел себе парламент, а это можем делать только мы. Но в остальном, прекрасная маркиза, мы из него не делаем врага. Пусть дуновенье сладостного бриза пригонит вас на наши берега!Придите к нам. Про взгляды про косые забудемте. Наш главный не
таков. Вот говорят, “Единая Россия” сера и состоит из чудаков - но это мелочь! Я ее усилю. Вам тоже призадуматься пора: вступите к нам, в “Единую Россию”, тогда “Россия” будет не сера! Вы думаете, мы злодеи? Что вы! Мы, для друзей распахивая дверь, закрыть глаза на многое готовы… и в будущем, и в прошлом, и теперь… Сюда плывите, бедные скитальцы! Я отдых гарантировать могу. На многое посмотрим мы сквозь пальцы, увидев вас на нашем берегу. Вам может угрожать тайфун, цунами, налоговая служба, например, а с нами можно все. Но тем, кто с нами. Про остальных уже сказал Гомер. Пусть вас не обольщает ваша сила, и крепость парусов, и звон монет - вас будет ждать Харибда. Или Сцилла. А никакой Итаки больше нет.Мы не хотим ни козней, ни двуличий. У нас обычай - честные глаза. Придите к нам с богатою добычей, с паролем древнегреческим: “Мы за!”. Спешите к нам, возлюбленные гости, мы устремимся к вам с душою всей…»- А это что белеет? Вроде кости! - промолвил дальнозоркий Одиссей.Тут море цвета пасмурной сиены нахмурилось, как грозный лик властей.- Какие кости! - рявкнули сирены. - У нас тут сроду не было костей!И
Одиссей, чьи спутники, согбенны, гребли на скалы, в сладкозвучный ад, расслышал в пенье вой такой сирены, что мощно им скомандовал: «Назад! Уж лучше, блин, Харибда или Сцилла! Мне море не страшней такой земли!»Но их уже течением сносило туда, к сиренам. И они гребли.

        Запретные слова

        Государственная Дума России рассмотрела в 2006 году законопроект, предусматривающий составление списка запретных слов. Эти слова, несущие негативную информацию и могущие гибельно сказаться на здоровье детей (и взрослых), планируется внести в отдельный перечень, опубликовать в СМИ и запретить.
        Пока народ молчит угрюмо и ждет бензинового бума - Борис Грызлов, а вслед за ним и вся Госдума, боится слов. От этих слов - одни печали. Когда б мы вовсе их не знали - на том стою - уже мы жили бы в Валгалле. Или в раю. Что запрещать? Смотрите, нате. Не говорю уже о мате, поскольку мат теперь не встретится в печати: коллеги бдят. Меж тем в отдельных регионах (ценя досуг, не стану оных перечислять) уже берут по сто зеленых за слово «б…». Но это, так сказать, эксцессы. Ужели думские повесы лелеют план навек изъять из русской прессы слова «Беслан», «долги»,
«инфляция», «кредиты»? Они страшнее, чем «иди ты». Хоть брань плоха, но люди более сердиты на ЖКХ.Слова «бензин», «цена», «налоги» - им всем придется сделать ноги из словаря, но что останется в итоге, про междометья и предлоги не говоря? Мы все, конечно, папарацци, растлители и святотатцы, едрена мать, - но как писать мы станем, братцы, чтобы плохих ассоциаций не вызывать? Пришла за вольности расплата. Итак, попробуем, ребята, без ложных драм: «Вчера, тогда-то и тогда-то, Владимир Путин тра-та-та-та, тари-ра-рам». Зачем бумагу мы марали? Какой настал подъем морали! Цветет земля. Тра-та-та-та-та Жириновский, пам-пам-парампам Ходорковский и ум-ца-ум-ца Березовский, зато Госдума - тра-ля-ля! Люблю я русский наш парламент! Люблю могучий темперамент его людей. Люблю причудливый орнамент его идей.В стране ограбленной, несытой, десятый век нещадно битой, заслуженно незнаменитой меж прочих стран - заняться б им еще защитой от марсиан! Борьбой за чистое искусство - а то у нас его негусто, кругом разбой… И запретить, допустим, Пруста, ведь голубой!

        Наши дружинники

        Выступая в Госдуме в 2006 году, вице-спикер Любовь Слиска оценила состояние российских силовых структур как «ужасное» и предложила заменить некоторые из них народными дружинами. Начать она предложила с ГАИ, учитывая опыт Украины и Грузии.
        Коль говорит о чем-то Слиска, продвинутый единоросс, - осуществленье, значит, близко, и это не мечта, а вброс. Ей внятны скрытые пружины. Прогноз, мне кажется, таков: заменят русские дружины сомнительных силовиков. Допустим, ты ведешь машину - а вместо верного ГАИ узришь народную дружину из нацдвижения «Свои». Махнули палкой, окружили, ногою двинули в корму - и вот ты платишь всей дружине, а не кому-то одному. Другой пример: с бутылкой джина идешь гулять - и как на грех, тебе встречается дружина движенья «Наши против всех». Подержат в камере холодной, чтоб за ночь почки отсидел, - и это будет гнев народный, а не ментовский беспредел. А если так решили боги, что у тебя полно бабла, то изымать с тебя налоги дружина лучше бы смогла. Какой налоговый инспектор - смешное, в общем, существо - так точно обозначит вектор экспроприации всего? Придет движенье «Нечужие», тебе делиться предложив, и ты народной их дружине отдашь налог на то, что жив. А если вдруг ты враг режима, то зря на Запад не глазей: к тебе заявится дружина организованных друзей. Бывало, следователь в штатском вам предлагал стучать,
дружить… Интеллигентским этим цацкам конец бы надо положить! Пришла народная дружина (представь ее величину!), связала, на пол положила и объяснила, что к чему. Народ полюбит хитрость эту. Народу, блин, не все равно. Ты скажешь, добровольцев нету? Отнюдь, любезный! Их полно! Не надо прибегать к нажиму, крутясь как белка в колесе, чтобы в народную дружину пошли записываться все! Ты думаешь, соседка Лера не пишет в тайную тетрадь, как часто ты ходил налево, а возвращался только в пять? А твой сосед, мужчина строгий, полковник, списанный в запас, твои, ты думаешь, налоги не подсчитал пятнадцать раз? Берусь набрать в любом подъезде из отморозков и дубин отряд для разовых возмездий проекта «Новый хунвэйбин». Дана им полная свобода трудиться до семи потов. Ты думал, нет у нас народа? Он есть, и он всегда готов.Виват сплотившимся дружинам! Вернись, забывшийся домком! Товарищ Слиска, покажи нам, как надо быть силовиком. А я - пока меня, вражину, народ не гонит от ворот - впишусь в народную дружину пропагандистов «Патриот».

        Ода борьбе

        Политическая борьба в России есть - причем в буквальном смысле слова. Недавнее избиение «левых» (осень 2006) это доказывает.
        Ликуй, Отечество! Нацбола избили битой для бейсбола, других - обломками трубы. Вломилась банда с криком «Суки!», двоим переломала руки, еще двоим пробила лбы. Всех отпустили на поруки. И эти западные злюки врут, что в российском царстве скуки нет политической борьбы! Какой борьбы тебе, Европа? Ждешь перестрелки ты? Окопа? (Бойцы предупредили копа, чтоб их не трогал ни хрена.) Да, нет парламентского трепа (он принят западнее Чопа), зато со скоростью потопа грядет гражданская война! Читатель ждет уж рифмы «…». Ты прав, читатель, вот она. Есть слух, что «Наши» виноваты и что футбольные фанаты, им пополняющие штаты, творили этот беспредел. Давно ль поэт, чья совесть смята, как форма старого солдата, к гражданским чувствам звал фаната?! Как в воду, умница, глядел. Открылась тайная изнанка, определился ход планет - у нас пошла такая пьянка, что равнодушных больше нет. За триста долларов на брата (грядет и лучшая оплата - сейчас возможности слабы) патриотичные ребята дотянут русского фаната до политической борьбы! Когда-то сам геноссе Ленин, чей опыт нам поныне ценен, хоть партия его слаба, кричал, что
пусть собака лает, пусть караван идет в парламент, а наш удел борьба, борьба! Политика - большая драка. Любой, кто думает инако, при виде биты и нунчака не смея искушать судьбу, пусть уползает в позе рака и не суется к нам в борьбу!Ты проиграл, отважный Жири. За дело надо браться шире. Теперь в Калуге и Кашире, на Селигере и Оке под знаком общей ностальгии растут политики другие - покатолобые, тугие, с бейсбольной битою в руке! Борьбы не знали до сих пор мы. Все это было так, фигня. Жизнь приняла другие формы, и это радует меня. Грядущее я вижу раем. Как все наглядно будет там! Мы оппозицию узнаем по гипсу, бланшам и бинтам.Нет,
«Наших» трудно счесть ослами. Они сказали, что послали своих девчонок и ребят на митинг «Год назад в Беслане». Им не до драк, они скорбят. Тончайший ход, достойный Горби! Но, надорвав страданьем грудь, могли ж они в порыве скорби поколотить кого-нибудь! Любого встречного. Любого, кто нелояльно вел себя. И кто сказал бы им хоть слово? Они ж не так, они скорбя!Страна, при помощи дубины нас защищают хунвэйбины, храня высоты и глубины своей истерзанной з земли. Скажи спасибо, не убили. Они, мне кажется, могли.

        Жестокое порно

        Не имея возможности побить депутата Митрофанова, снимающего порнофильм о грузинском президенте, крестьяне села Напареули осенью 2006 года накостыляли корреспондентам НТВ.
        Герой, себя пиарящий упорно (мы скромно назовем его А. М.), отснял недавно часовое порно, воистину достойное поэм. Видна ЛДПРовская хватка - не зря он с Ж. на дружеской ноге! В кино изображается кроватка и плюс бассейн, где отдыхают сладко вожди двух стран (их страны для порядка мы обозначим кратко - У. и Г.). Два лидера - один под знаком розы, другая помаранчевая вся, - такие в фильме принимают позы, что зритель выключает, не снеся. А. М., однако, показалось мало. Он почесал в курчавой голове - и в качестве готового скандала подсунул эту тему для канала, присвоившего имя НТВ. На НТВ обрадовались теме, как радуется водке сельский дед, - и захотели пообщаться с теми, кто фильмом непосредственно задет. Для съемок и игривых разговоров, а также для копания в белье, был отряжен корреспондент Егоров, которого мы обозначим Е. На это любовался взором масляным - довольный, словно кот на канапе, - ведущий и глава программы «Максимум» Пьяных, который дальше будет П. П. отрядил команду в город Киев: «Спросите Юлю - видела ль она?» На них там посмотрели как на змиев, но бить не стали: смирная страна. Премьерша
Т., которую не раз искали мы через верный «Интерпол», сказала им, уставившимся в пол: «У импотентов странные фантазмы. Их надо пожалеть, и все дела». Но никому по морде не дала.Скандала не найдя, они решили с набором тех же вежливых словес отправиться в страну Саакашвили, которого мы обозначим С. В горах они немедля завернули, чтоб обсудить рисковое кино, в красивое село Напареули, где делают известное вино. Крестьяне были сдержанно-угрюмы, но Е. их поприветствовал, твердя: «Наш М., известный депутат Госдумы, снял порнофильм про вашего вождя». Крестьяне от смущенья так и сели. Корреспондент продолжил монолог: «Он в этом фильме плавает в бассейне иЮлю Т. хватает поперек! Я видел сцену этими глазами! У вашего Мишани там гарем! Теперь скажите, милые пейзане, как вам идея депутата М.?»С ним поступить могли и пострашнее, однако пожалели чудака. Корреспонденту врезали по шее и поломали камеру слегка. Испортили отличную работу! Ведущий П. буквально обалдел. Посольство тут же написало ноту и осудило этот беспредел. «Конечно, мы сработали топорно, но мы же так работаем всегда! Допустим, мы про Мишу сняли
порно, но мы ж его не били, господа!» Корреспондент напуганный (похоже, он ожидал застолий и щедрот) не понимает до сих пор, за что же его поколотил простой народ. И главное, что камеру сломали и съемку загубили, как на грех… «Ведь мы же их не просто так снимали, а с добрыми намереньями! Эх».А между тем, что очень символично (куда зашел технический прогресс!), решили нам ответить симметрично по приказанью президента С. Теперь в краю Арагви и Риони, Напареули, Твиши и т. п. снимают фильм про лабрадора Кони и человека с именем ВВ. Не поручусь за достоверность слуха, однако сообщают (ой, помру), что это будет жуткая чернуха. Подробней - www. ontanka.ru.И как-то грустно мне - не потому ли, что зависть навалилась, не щадя? Ведь жителям села Напареули не наплевать на своего вождя, хоть он никак не победит разруху и производства падает объем…А впрочем, пусть везут свою порнуху. И мы их с удовольствием побьем.

        Штрафники

        Осень 2006
        Достал я газету в субботу - и в страхе упал на кровать: Лужков за плохую работу чиновников стал штрафовать! Отечество не понимало, как выглядит корень беды: чиновники трудятся мало! Подать негодяев сюды! Отныне начнется работа, никто не посмеет мешать: теперь, словно в детстве - компота, их премии будут лишать. Крутая, жестокая мера, на Ресина страшно смотреть… Приказа не выполнишь мэра - отрежут от премии треть. Не хочешь явиться с повинной, продолжишь, подлец, саботаж - отлично! Простись с половиной, а там и вторую отдашь! Есть, впрочем, одно ухищренье - иначе, глядишь, упрекнут… Лужков изобрел поощренье - по методу «пряник и кнут». Пусть штрафом наказан виновник, пусть денег лишился изгой, но премию
«Лучший чиновник» получит чиновник другой! (Мне выбор рисуется трудный - сам мэр объяснить не готов: значок это будет нагрудный иль кепка штандартных цветов.) Как сердце испуганно сжалось, как стало в висках горячо! Имейте же, граждане, жалость! Куда им работать еще?! Шагают портфельные роты торжественно, выпятив грудь… И так-то от ихней работы не охнуть уже, не вздохнуть! Их больше уже, чем доселе. Нас шлепают, как дошколят. Искусство и бизнес обсели, культурой и прессой рулят! Чиновник работает всюду, резвясь, как шальное дитя, бумажно-булыжную груду запретов и правил растя! Угрюмы, подчеркнуто строги… На всяк регион - легион. Ни дела не сделать, ни ноги - повсюду работает он, бессонный, куда ни кидайся, лоснящимся ликом блестящ - любимый шуруп государства, спинной государственный хрящ! Выходит, что с нынешних Святок его поощряют опять - чтоб больше он требовал взяток, придирчивей стал прилипать, чтоб все мы - и старцы, и дети - совсем провалились в Аид… Ведь там, где работают ЭТИ, любая работа стоит.Я что предлагаю, ребята. Я так разрулил бы, етить: давайте мы им, как когда-то, начнем за безделье
платить! Пусть русский чиновник кайфует от жизни моей в стороне. Пусть кто-то лентяев штрафует, но мы им заплатим втройне! Я лично подам ему грошик, да что - соберу миллион, но чтоб ни плохих, ни хороших бумаг не подписывал он! Чтоб больше не требовал справок и взяток как можно скорей, чтоб дружно забыли мы навык дежурства у крепких дверей, чтоб нам не душили проекты, чтоб в спину никто не дышал, не лез, не ходил на объекты и строить бы их не мешал! Со страстью, как пылкий любовник, сухими губами шепчу: не надо работать, чиновник! Я лично тебе заплачу!Пей пиво. Любуйся пейзажем. Грибы собирай или мед.Лужкову ни слова не скажем.Боюсь, что Лужков не поймет…

        Нулевой рэп

        В самом решающем матче сезон-2006 сборная России по футболу сыграла вничью 0: 0 с командой Словакии и не поедет на чемпионат мира.
        Вот наши со словаками сыграли в Братиславе, и кто-то надрывается, что мы опять прос…ли. А я не понимаю таких сволочей! Я не знаю, что может быть лучше ничьей! Пусть нам теперь в Германии не светят медали - да фиг ли там Германия, чего мы не видали! Я вовсе не в обиде из-за этих нулей, я даже полагаю, что так веселей! Из-за того, что наши словаков не дожали, мы крайности ужасной успешно избежали. А то, что и словаки не сумели нас дожать, позволило ужасного соблазна избежать. Когда б мы победили с перевесом ноль - один, мы тут же закричали бы, что всем зададим. Когда б мы победили с перевесом ноль - два, от гордости у нас бы закружилась голова. Когда б мы победили с перевесом ноль - три, мы грозно заорали бы: Америка, смотри! Когда б мы победили с перевесом ноль - четыре, мы сразу бы решили, что мы лучшие в мире. Когда б мы победили с перевесом ноль - пять, мы начали бы Запад поучать и стращать. Когда б мы победили с перевесом ноль - шесть, тогда бы мы решили, что у нас все есть. Когда б мы победили с перевесом ноль - семь, «Единая Россия» обнаглела бы совсем. Когда б мы победили с перевесом ноль -
восемь, мы тут же заявили бы, что никого не спросим. Когда б мы победили с перевесом ноль - девять, сказали бы, что больше ничего не надо делать. Когда б мы победили с перевесом ноль - десять, то сразу бы решили Ходорковского повесить, поскольку сверхдержава, побеждающая так, не может церемониться с тем, кто ей враг! о мы не победили, нет, мы не победили. Ребята наши кисло в раздевалку уходили. Хоть мы и не в отчаянье (чего бы это ради?), зато уж и не думаем, что мы в шоколаде. При нашем состоянии значительный грех - доказывать, что мы совершеннее всех. Хотя доказывать, что родина скучна и противна, - тоже, если честно, не совсем перспективно.Когда б мы проиграли со счетом ноль - один, мы дружно заорали бы, что Семина съедим. Когда б мы проиграли со счетом ноль - два, кричали б, что судейская бригада неправа. Когда б мы проиграли со счетом ноль - три, мы тут же догадались бы, что враг внутри. Когда б мы проиграли со счетом ноль - четыре, мы наших демократов замочили бы в сортире. Когда б мы проиграли со счетом ноль - пять, мы дружно закричали бы, что нам хамят опять. Когда б мы проиграли со счетом
ноль - шесть, военные бы начали обдумывать месть. Когда б мы проиграли со счетом ноль - семь, у нас бы обязательно кто-нибудь сел. Когда б мы проиграли со счетом ноль - восемь, мы всех бы припугнули, что бомбу сбросим. Когда б мы проиграли со счетом ноль - девять, то нам бы, вероятно, пришлось бы так и делать. Когда б мы проиграли со счетом ноль - десять, опять-таки решили б Ходорковского повесить, поскольку за позорно проигранный бой хоть кто-нибудь же должен заплатить головой! о мы не проиграли, нет, мы не проиграли. И это соответствует сегодняшней морали. И если в государстве заправляют нули, не ждите, чтобы где-нибудь мы в счете вели!

        Корабль «электрон»

        Осень 2006 года. Исполняется мужским хором под рев прибоя
        Четвертые сутки бушует циклон, забыв про пощаду и отдых. Врагу не сдается корабль
«Электрон», в норвежских дрейфующий водах! Презревши норвежских тупых заправил, неделю как минимум третью наш траулер местную семгу ловил, но мелкоячеистой сетью. За эту запретную мелкую сеть по зову норвежского трона три катера местных послали висеть на гордом хвосте «Электрона». Шумел неприятный норвежский прибой, размешивал водную кашу… Таможенник встал иноземной стопой на твердую палубу нашу.
«Придется вам с нами проследовать в порт. Не любят у нас иностранцев!» «Должно быть, придется проследовать, черт», - ответил норвежцам Яранцев [1] . И кротко к норвежским пошел берегам Яранцев, скрывая обиду… Но мы никогда не сдаемся врагам, их слушаясь только для виду! К радисту спешит «Электрона» вожак - докладывать четко, как робот: «Любимая Родина! Так, мол, и так… Норвежцы нас взяли за хобот! Нас катер таможенный нагло нагнал!», - но замысел правильно понят, и Родина им посылает сигнал: «Спасайтеся! Вас не догонят!» - «Однако норвежцы у нас на борту! Везти их в Россию не дело!» - «Везите и их. Разберемся в порту», - ответствует Родина смело. Яранцев командует: «Полный вперед! Россия на юго-востоке!» - и курс на российские воды берет, оставив Норвегию в шоке. На чистом норвежском его матеря, краснея в напрасном задоре, за ним пограничные мчат катера - но где им в открытое море! Кричит альбатрос, и российский матрос от радости машет тельняхой. На винт «Электрону» накинули трос, но винт разрубил его к черту! Норвежцам никак не поймать «Электрон» - он в шторме спокоен, как в ванной. Российского флота
незримый патрон, ликует Андрей Первозванный.И траулер двинул к родным берегам по моря морщинистой коже. И семга его не досталась врагам, и пленные викинги тоже. Встречать его русские вышли суда, гудками сигналя: «Здоро?во!» Норвежцы носились с угрозой суда, но грянул отлуп от Лаврова. А пусть они нам не наносят урон, не топчут неписаных правил! (Есть версия, будто корабль «Электрон» с секретною миссией плавал, но версия эта, мне кажется, бред, ее основания хлипки. Секретов у нас от Норвегии нет. Нам попросту хочется рыбки.)«Победа!» - российский трубит патриот, хоть западник ноет брюзгливо. Российский корабль триумфально идет по водам родного залива. Он красную рыбу везет на засол и двух погранцов обалделых, и кисло роняет норвежский посол, что все это, в общем, в пределах… А то ведь могли засадить под арест! А лапу сосать не хотите ль? И реет на флаге Андреевский крест - российского флота спаситель.Суровое море вздымает валы и утлое судно качает. На судне качаются наши орлы под крики восторженных чаек. Так пусть же запомнят и грек, и варяг, и галльский изнеженный кочет: врагу не сдается российский
моряк! И ловит что хочет где хочет…

        Чистота

        Предвыборный ролик партии «Родина» вызвал упреки в национализме и ксенофобии.
        Важнейший киножанр сегодня - ролик (а десять лет назад казалось - клип). Рогозин сделал фильм, смешной до колик, собрался в Думу с ним - и сразу влип. Завистники герою строят козни: есть «Родина» - не пощадят и ту. Все усмотрели разжиганье розни в сюжете про борьбу за чистоту. Задумка совершенна, восторгайтесь. Попробую словами описать. Сидит на лавке наглый гастарбайтер и как швырнет окурок на асфальт! Поступок увидав неблаговидный (кто оскверняет наши алтари?!), к нему идет пенсионер солидный и говорит: «А ну-ка подбери!» Виновник - щечки смуглы, глазки узки - не трогается с места, как баран. «Ты что, не понимаешь, блин, по-русски?!» - сурово вопрошает ветеран. Воспитывая «черного», как внука, он добавляет: «Здесь тебе не дом. За чистоту мы боремся. А ну-ка!» И гастарбайтер, мучимый стыдом, сломался, говоря литературно. Он приподнялся с лавки, весь в поту… Окурок полетел туда, где урна. И сразу титр: «Борись за чистоту!» Конечно, мы отнюдь не лоботрясы. Всем россиянам видного видней, что ролик связан с чистотою расы - болезненным вопросом наших дней. Но надо быть последним разгильдяем, чтоб к
этому придраться, господа. А то мы все тут, русские, не знаем, кто засоряет наши города! Нам надоели эти «и» без точек. Нам объяснили внятно, как ослам: кто растлевает наших жен и дочек? Кто насаждает дерзостный ислам? Уже Россия повторяет эхом, на правый марш уставясь из окон: «Когда уедут те, кто понаехал, здесь будет хорошо, как испокон!» Вопрос уже не то чтобы серьезен - мучителен! Очнитесь, кто живой! Я счастлив, что бестрепетный Рогозин напомнил нам про угол лицевой. Мы понимаем, что ему мешают. Убрали ролик. Стало быть, молчи. Мы знаем, что в России все решают - такое слово есть - «жидохачи». Но испугаться можно только сдуру. Мы вытащим Россию, нашу мать. Я расскажу, как обходить цензуру и правильные ролики снимать. риемы наши далеко не грубы. Забудем слово грубое «жиды». Покажем, например, как чистим зубы - с намеком: чистим русские ряды! Южанина покажем на скамейке (без грубых слов «чучмеки» и «хачи»), а сверху на него течет из лейки. Мораль ясна: южанина мочи! Вернейший способ уловить удачу - метафора. Особо в наши дни. Покажем, например, как гонят чачу. Наглядный смысл: приезжего - гони! А
так как у цензуры нюх неистов, берем кино про сталинградский бой, где заявляет «Выбили фашистов!» простой сержант, курносый и рябой. Две буковки меняем в фонограмме - нам не поставят этого на вид, и вот сержант стоит в оконной раме и «Выбери фашистов!» говорит.В России нынче надо осторожно. Мы с вами на опасном рубеже. Еще не все, не все покуда можно. Еще не все, но многое уже. И чтобы крепче русские сплотились в сплошном патриотическим строю, я говорю тебе: «Дерзай, партиец! Зачисти всю Россию, мать твою!»

        Развод

        Очередной одиннадцатилетний цикл российской истории закончился - Алла Пугачева развелась с Филиппом Киркоровым.
        Страну изрядно потрепало. Культуру бизнес обокрал. Звездой зовут кого попало и всех пускают на экран. Сейчас любой зовется ВИПом - артист, пиарщик, конь в пальто… Но Алла развелась с Филиппом, и стало ясно, кто есть кто. Все темы отступили на фиг. Все - от еды до высших сфер: бюджет, преступность, наркотрафик, Мосдума, Мень, ЛДПР, Медведев, встреча с Коидзуми, «Нацизму - да!», «Нацизму - нет!» и миллион других безумий, какими полон интернет. Расстались, значит. Доканались. У всех - морщины по челу, весь политический анализ сменился дружным
«почему?!». У них не ладилось с деньгами? У них запасы на нуле? Иные даже полагали, что это сделали в Кремле: как только слух донес приемник и подтвердил телеканал, про операцию «Преемник» никто уже не вспоминал. Теперь до будущей субботы другие новости в тени. Введи какие хочешь квоты, любые льготы отмени, закрой эфир телеканалу, начни цензуру новостей - все будут помнить лишь про Аллу и разводящегося с ней. Вот личность, что и впрямь бездонна. Вот неземное существо: ни Марадона, ни Мадонна так не тревожат никого. И в нынешнем, и в прошлом веке, в равно дурные времена у нас какие были вехи? «Почем бухло?» да «С кем она?». Лишь матушка Екатерина меняла так своих мальков: одних прилюдно материла, другим готовила альков.Бытует мнение простое, я даже сам его имел: в России со времен застоя не так уж много перемен. Все оппозиции протухли, народ спивается давно, интеллигенция на кухне, по телевизору - вообще, и все дрожат, сглотнув обиду, за свой убогонький уют, и лишь политбюро - для виду - администрацией зовут. Но хватит потешать планету. Я защищаю нашу честь: прогресса, может быть, и нету, но перемены
все же есть! Я с ностальгирующим всхлипом могу сказать друзьям в пивной: «Еще когда она с Филиппом, я познакомился с женой!» В эпоху сбора чемоданов и общих бегств за рубежи там был какой-то Челобанов (куда он делся, расскажи?). А Болдин - при повторном путче: что только делалось в стране! Когда ж в России было лучше? Боюсь, при Вове Кузьмине… Кранты настали олигархам, у либералов бледный вид, а с ней, наверно, будет Галкин. Она его усыновит.Итак, финал: Филипп уволен. Бог отомстил за Ароян. Но отчего я так доволен, таким восторгом обуян? Дела в России не ахти ведь… Но я утешен, господа: как видим, могут опротиветь они друг другу иногда. Не только нам, не только прессе, уже рехнувшейся слегка, не только телекритикессе, что обсмотрелась «Огонька»… Событье нынешней недели, что плавно движется к зиме, - «Они друг другу надоели!» Выходит, мы в своем уме.Видать, не только мы устали от этих плясок на костях; от тех, что жирно тут блистали при всех режимах и властях, от тех, кто меньше год от года достоин прозвища Звезда…Вот только с ними нам развода не даст никто и никогда.

        Московский марш

        На выборах в Мосгордуму «Единая Россия» одержала победу.
        Еще я помню времена, когда - почти в другую эру! - замоскворецкая шпана дралась с таганскими, к примеру; когда сплоченною стеной, весьма далекой от идиллий, новогиреевцы войной против лефортовских ходили… Те времена прошли, увы. И я почти не верю в сказку, что, мол, любой район Москвы имел особую окраску. И политически они делились по причинам ясным: окраины в былые дни симпатизировали красным, за правых - Университет, интеллигенцией обжитый, Аэропорт, с советских лет предпочитаемый элитой, а также центр, само собой. Наш город густонаселенный был разноцветным: голубой, багряный, розовый, зеленый… Но, слава богу, есть предел. Уже давно, единством бредя, наш город радостно надел цвета российского медведя. И я, москвич, сегодня горд, что монолитно и сурово Таганка и Аэропорт, Новогиреево, Перово и Кремль - суровый господин над нашим несуразным краем - все голосуют как один. А кто «один» - мы тоже знаем. Наш город наконец дорос до цельной, правильной элиты! Единоросс! Единоросс! В Мосдуму радостно иди ты!Еще я помню времена, когда, посулы взяв на веру, за коммуняк была жена, а муж - за «Яблоко», к
примеру; когда ходил на брата брат, крича в трагическом запале: «Продался, подлый демократ! Совсем страну разворовали!» Когда, бывало, сын и мать - она крута и отпрыск грозен - могли и стулья поломать, решая, кто такой Рогозин. Любая русская семья делилась яростно и четко: с женой часами спорил я, на мать мою ругалась тетка… Теперь период не такой. Любые кошки стали серы. В России мир. В семье покой. Исчезли даже адюльтеры. Довольно, знаете, толочь водицу в ступе. Всем неловко. Сегодня вместе сын и дочь, сестра, сноха, кума, золовка и дед в сиянии седин (на коже - старческие пятна) - все голосуют как один. А кто «один» - и так понятно. Закрыт мучительный вопрос, и разногласия забыты. Единоросс! Единоросс! Во власть московскую иди ты!Еще я помню времена - лет пять назад или четыре… И в организме шла война покруче даже, чем в эфире! От страсти плавясь, будто воск, ища себе единоверца, «КПРФ!» - кричал мне мозг. «Нет, СПС!» - стучало сердце. Просил желудок срочных мер и предъявлял претензий тыщу: ведь при словах «ЛДПР» он извергал любую пищу… «За НБП!» - кричала пасть, ввергая родичей в досаду, а не
скажу какая часть просила выбрать Хакамаду; и лишь седалище (на грех, ему-то слова не давалось) голосовало против всех, поскольку всех равно боялось. Но, к счастью, кончился разлад, уже почти грозивший моргом. Сегодня органы стоят стеною, как единый орган. Теперь ищите дурака - о смысле спорить, как когда-то… Сегодня сердце и рука, глаза, и печень, и простата, и мозг - суровый исполин, весьма обрадованный этим, - все как один! А тот один - и сам из органов, заметим.Могуч плечами, как колосс, лицом красивей Афродиты - встал над Москвой единоросс. И мы кричим ему:
«Иди ты!»

        Русское недо

        Я задумался о популярности полковника Квачкова.
        Либералы в испуге: полковник Квачков - разве ждали такую беду мы?! - набери он еще хоть немного очков, мог бы стать депутатом Госдумы. «Это что ж (минимальную цифру беру): двадцать восемь процентов, по факту, отдают голоса за полковника ГРУ, что причастен к чубайсо-теракту! И ведь это в Москве, где рекламный неон, где не любят скинов и фашистских колонн, где без санкции рот не раззявить… Он клянется, конечно, что это не он, но полковникам верить нельзя ведь! Победил его Шаврин, другой патриот, заготовленный партией власти. Он всего на полкорпуса вышел вперед, но могло получиться и наоборот; то есть будь его воля - российский народ разорвал бы Чубайса на части. Для России, естественно, это завал и позор для
“едино-российца”. И ведь это - еще не за то, что взорвал, а за то, что едва покусился! Вот Квачков и в героях, хоть в рамку обрамь. Демократия, траур надень ты! А уж если б Чубайса взорвали и впрямь, то взрывник бы прошел в президенты!» Либералы, утешьтесь. Российский удел с незапамятных лет неизменен. Здесь вождем выбирают того, кто хотел, но при этом не сделал. Как Ленин. Подсознание русское - темный подвал с лабиринтами зла ли, добра ли… Если б этот полковник Чубайса взорвал - никуда бы его не избрали. Это наш, понимаете, фирменный знак, это наше народное кредо: кто задумал и сделал - заклятый наш враг, кто не сделал - того мы полюбим и так. Назовем это «русское недо». Вот Ильич собирался осенней порой тут устроить утопию, дубль второй, под прикрытием красного стяга, - и притом все равно он народный герой, хоть построена, в общем, тюряга. Коммунизм обещал быстроумный Хрущев, одержимый припадками злобы, - и народ до сих пор его любит (еще б!), хоть построили только хрущобы. А уж сколько сулил Горбачев Михаил, превративший Россию в кадавра! Но народ его, в общем, не слишком хулил, а постфактум любил
и подавно. Обещай, обещай, закусив удила, угрожая, грозя, полыхая… Мы ведь знаем, к чему тут приводят дела. А намеренья - вещь неплохая. На гербе нашем был бы уместен нарвал - существо из мечты, из легенды… Собирался создать парадиз - но наврал. Собирался квартиры давать - не давал. Собирался Чубайса взорвать - не взорвал. Получите свои дивиденды.Я набрел на крамольную мысль, господа, обозрев наши грады и веси: что бы было сейчас, ограничься тогда сам Чубайс заявленьями в прессе? Если б ваучер он не вручал никому, обломив ожидания круто? Если б при-ва-ти-за-цию эту ему стало лень проводить почему-то? Если б он ее начал - и тут же свернул, как спецкор, убоявшись главреда?А взамен где-нибудь в уголке прикорнул, или нефть воровал, или с Кохом кирнул, ограничившись фирменным «недо»? Вот тогда бы Чубайса народ полюбил и ходил за ним радостным строем, а Квачков, что случайно его недобил, не считался бы русским героем.Если хочешь тут жить, не теряя лица, - алгоритм тебе должен открыть я: ЗДЕСЬ НЕЛЬЗЯ НИЧЕГО ДОВОДИТЬ ДО КОНЦА! Покушенье, работу, распитье винца, и реформу, и даже соитье. Я - поэт, понапрасну
не тратящий слов, - честно выстрадал это сужденье. Это знают Зюганов, Квачков и Грызлов, это поняли тысячи местных орлов, а Верховный постиг от рожденья.

        Озолоченные

        Совет Федерации утвердил закон о единовременных выплатах за рождение ребенка. Теперь эта сумма с шести тысяч увеличилась до восьми.
        Я счастлив, да. Условности отбросим. Роженицы у Родины в чести. Совфед сказал: рожайте, просим, просим! Дадим вам восемь тыщ взамен шести. Ведь восемь - это, блин, почти что девять! Как уместить такое в голове? Подумать страшно, сколько можно сделать на эти дополнительные две. Рожайте. Увеличьте поголовье. Теперь вы чаду сможете купить и лишний памперс (писай на здоровье!), и лишний сок (чтоб писать, нужно пить!), и сосок двадцать штук, и вкусный йогурт. А пьющие, надбавку обретя, на эту сумму так напиться могут, что сами станут писать, как дитя! Иным что шесть, что восемь - все едино: не в сумме счастье, мой богатый друг. А важно то, что ценность гражданина повысилась теперь на пару штук. Иной несчастный, жалок и недужен, слезами бороздя щетину щек, порой застонет: ах, кому я нужен?! Да Родине ты нужен, дурачок! Ты не приравнен к зайчикам и белкам, чей отпрыск от рожденья гол и нищ. Теперь ты словно слышишь: welcome, welcome! Иди сюда, ты стоишь восемь тыщ! Теперь ребенка даже страшно высечь, коль он дерзнет варенья банку съесть. Ведь за него нам дали восемь тысяч (а год назад еще платили
шесть!). Воздержимся от брани, зуботычин, устроим дома благостный уют… Выходит, он властям не безразличен, коль триста баксов за него дают! От спутанной макушки до сандалий - ты все же нужен Родине, мой свет! За бросовую вещь бы разве дали такую сумму? Думаю, что нет. Шаг дальновидный, говорю без лести. От имени народа - danke schon. Тот, за кого платили только двести, - тот может быть легко всего лишен. Возможно у него отнять отсрочку, призвать в полуразваленную рать, в горячую его отправить точку, уродом сделать, льготы отобрать, лишить его бесплатного дантиста, чтоб не волынил, пряники грызя, - но если за ребенка дали триста, все это сделать с ним уже нельзя. О Родина, ты только намекни нам, и мы поймем твой замысел простой: он будет полноправным гражданином - рожденный в год две тысячи шестой, под благостным крылом единоросса, в стабильности, куда ни посмотри… И кто бы думал, что цена вопроса - две тысячи. А радости - на три!Всего один указ, а сколько смысла. С такой страной мы точно всех побьем. Еще вчера мне было как-то кисло, а нынче ощущается подъем, и как-то сразу спорится работа, и чью-то
руку хочется пожать, но не хватает важного чего-то.Я восемь тыщ хочу!Пошел рожать.

        Хотят и могут

        Цитатой года наш поэтический обозреватель счел высказывание Владимира Путина после беседы с Робертом Кочаряном. «Тему “бархатной революции” мы не обсуждали», - заметил президент России. И объяснил почему.
        Поговорив немного с Кочаряном, наш президент заметил, не темня, на радость всем российским графоманам и будто бы нарочно для меня: «Армения - в едином с нами стане. Пускай враги ярятся без стыда - мы революций обсуждать не стали: вы Ленина читали, господа? Он замечал, что революций молот фигачит человеков, как котят, когда верхи как следует не могут, причем низы опять же не хотят. Совсем не в этой стадии Россия. Мы искупаем старые грехи. У нас низы хотят. Довольно сильно. И могут гармоничные верхи». От этой идиллической картины я заторчал, как Даниэла Стил. Действительно, среди тупой рутины я это счастье как-то пропустил. В моей стране, в ее огромном теле едва струились тощие рубли; низы уже забыли, что хотели, верхи уже забыли, как могли… Не сеяли, не выплавляли стали, совокуплялись вяло и грешно, но органы обвисшие восстали, и поглядите, как оно пошло! Уже и старцев голодом не морят, и рейтинг, словно статуя, застыл… Уже верхи настолько мощно могут, что бледный Запад прикрывает тыл! И ломятся витрины магазинов, и молодежь не косит от кирзы… Разинув рты и лядвия раздвинув, лежат и стонут пылкие
низы.Поэт глядит, восторженно икая, на Родину, познавшую отца, но мнит, что ситуация такая не может продолжаться без конца. Чем чаще нас целуют, обнимают и на диванчик радостно мостят, тем нижние яснее понимают, что не совсем того они хотят! Тем чаще раздается гнусный гогот, тем чаще наблюдаем блеск слезы… Верхи все лучше могут, могут, могут - но все не то, чего хотят низы! Им требуется ласковое слово и более удобная кровать, им хочется чего-нибудь другого, они взывают: «А поцеловать?
» Потом им мало даже поцелуя, им хочется какой-то бутерброд… В недоуменье власть:
«Какого черта еще тебе?!» - Безмолвствует народ. Родная власть! Не раз ты нас уложишь, ведь темперамент твой неукротим; не раз еще покажешь, как ты можешь, уверенная в том, что мы хотим. Люби еврея, русского, нанайца, крестьянина, погонщика скота…Но все же иногда предохраняйся!Иначе подступает тошнота.

        Кони привередливые

        Новогоднее обращение главного лабрадора страны
        Друзья и товарищи! Братья и сестры! Свободные члены собачьей семьи, чьи зубы, на страх нарушителю, остры, а лапы, к отчаянью дичи, сильны! Сегодня, в полночном таинственном мраке, когда и природа смирна и тиха, позвольте поздравить вас с годом Собаки и с тем, что собака прошла на верха. Сначала поздравим того, кто в дозоре. Таких в новогодие несколько сот. Всех тех, кто сейчас, супостатам на горе, в ночи пограничную службу несет. Лакнем же сначала за тех, что кромсают преступное горло в неравном бою; кому дрессировщики палку бросают (собака подохнет за палку свою!); за тех, от кого у преступника в жилах вся кровь леденеет и бегает зрак! За наших дозорных, за наших служилых, за наших надежных элитных собак!Теперь об итогах прошедшего года. Двуногий - собаке опора и друг. Большая заслуга собачьего рода - затишье в стране и порядок вокруг. Все лучше живет однородная масса. У каждого в миске хватает костей, иным достается к обеду и мясо, и в этом - большая заслуга властей. Конуры, подстилки становятся краше (не зря же качается нефть из земли!). В истекшем году подопечные наши себя удивительно смирно
вели. Сейчас, со статистикой свежей знакомясь (она, как всегда, у меня на виду), хочу подчеркнуть: мой домашний питомец отлично работал в минувшем году! Порою мешает ему проходимец, порой саботирует злой ротозей, но в целом скажу: мой домашний любимец - из самых надежных двуногих друзей! Люблю я побегать зеленою травкой, когда он гуляет со мной на лугу… А ты, оппозиция, лучше не тявкай. Вам, может, на цепь захотелось? Могу.Конечно, у нас остаются проблемы. Не всем еще нравится доблестный труд. Хватает бездомных (их видели все мы). Досадно, что их иностранцы берут, купив на посулы безоблачной жизни. Границы открыты, но я бы - ни в жисть! Мне кажется, лучше замерзнуть в Отчизне, чем где-нибудь сладкую косточку грызть!Я думаю, братцы, вдвойне безрассудно сказать, будто жизнь наша - лучше нельзя. С двуногими сложно. С двуногими трудно. Капризны бесшерстные наши друзья. Страдают от голода, ноют от жажды, им жарко на солнце и сыро в тени, за сутки их надо выгуливать дважды - но все-таки нас забавляют они! Не станем, товарищи, спорить о вкусе - но как-то приятно на слух и на глаз, когда они нежно скулят:
«Уси-пуси!» и весело лают: «Апорт!» или «Фас!». И каждый - задумчивый житель окраин, начальник Кремля иль охранник тюрьмы - в гордыне себя называет «хозяин», не зная того, что хозяева - мы! Но эта проблема - из области вечных. Она к ним пристала, как мясо к кости. А тем, у кого еще нет подопечных, я все же советую их завести. Они развлекают, они забавляют, они доставляют нам «Педигрипал», и с праздником все-таки нас поздравляют (а мой иногда меня даже купал).Ну что ж, дорогие! Ночная природа - взгляните на жуковский мирный пейзаж! - затихла в предчувствии Нового года. И год, господа, не какой-то, а наш! Со всеми я мысленно чокаюсь миской и, скромную трапезу с вами деля, лакну за здоровье собаки российской и нежно повою на звезды Кремля!

        Родиться вновь!

        По опросам ВЦИОМа, четыре пятых наших соотечественников хотели бы родиться именно в России.
        С утра я словно солнцем осиян. По данным любопытного ВЦИОМа, четыре пятых взрослых россиян желали бы опять родиться дома. Казалось бы, страна - сплошной изъян, а все хотят родиться в ней повторно! Пусть где-то много диких обезьян, и есть легализованное порно, и продается запросто трава, и обходить законы нету смысла, и даже есть гражданские права, с которыми у нас как будто кисло, - четыре пятых местных горожан предпочитают наши палестины (в отличие от скучных парижан - там патриотов меньше половины). И спрашивали, черти, не в глуши, опрашивали не провинциала, кому родные стены хороши, поскольку, кроме них, он видел мало; не кулика, который хвалит квас, поскольку никогда не нюхал колы, - нет! Питерцы! Москвички! Средний класс! Топ-менеджер! Дитя элитной школы! Окончили престижный институт, проводят уик-энды в Куршевеле - и все хотят опять родиться тут. Карякин бы сказал, что о…ели. Я - не Карякин. Я скажу не так. Не мне кичиться гречневою кашей, но я в таком ответе вижу знак трезвеющей самооценки нашей. В окрестный сумрак взоры погрузи - и ты узришь ужасные картины: во Франции лютует Саркози, по
пригородам снова жгут машины; в Израиле - едва живой Шарон, что может лишь мечтать о прежней силе (на этот раз простил его Харон, но фундаменталисты не простили); по Турции гуляет птичий грипп - в Анталии, должно быть, очень мило… Звучит все это, как последний хрип над нами потешавшегося мира. Мы вам казались дикарями, да? Вы, так сказать, плевали в нашу рану? Теперь у вас такая же байда, и даже хуже, судя по Ирану. Вам предстоит теперь сизифов труд - грозить исламу, сдерживать заразу… Нет, мы хотим родиться только тут! Где было это все, и не по разу! Зато теперь - ни гриппа ни видать, ни новых войн. Ищите как хотите - в стране такая тишь и благодать, какую знают только в Антарктиде. Глядишь на Украину, например, где взбунтовалась избранная Рада, где в третий раз меняется премьер, и думаешь: а на фиг это надо?! Не стоит и смотреть на эту гнусь, на этот хипеш, шабашу подобный… Родившись здесь, я как бы остаюсь в утробе, только более удобной.А если говорить совсем всерьез (ведь новости не каждый день зловещи) - боюсь, в таком ответе на вопрос таится пониманье главной вещи. Ругая всякий день свою страну,
страдая от тоски и неуюта, я одного признать не премину: что только в ней я нужен хоть кому-то. Отечество мне оказало честь, хоть не дало особых изобилий: я здесь гожусь таким, каков я есть. В другой стране давно б уже убили. Пусть мы на завтрак не едим бекон, пускай у многих нету туалета, но каждый нарушает наш закон, и Родина легко прощает это. Здесь можно, не умея ни хрена, усвоив грозный вид и тон приказа, за месяц получить мильон грина, а за год - половину нефтегаза. Здесь ни к чему ни мудрость на устах, ни к тайнознанью пылкое влеченье, а вот рожденье в правильных местах имеет здесь огромное значенье! Короче, тут не надо ничего, помимо свойств обычного солдата, чтоб лавром увенчать свое чело. Конечно, риск. Но все умрем когда-то! Поэтому поэты и менты, юристы и заслуженные воры, которые по-братски и на ты с правительством ведут переговоры, кретин, по блату влезший в институт, боец-чеченец, нож вложивший в ножны, - мы все хотим родиться только тут!
        других местах мы просто невозможны.

        Моление о сале

        Россия ввела запрет на экспорт украинских мясопродуктов.
        Оглядываясь, вижу лишь руины большой страны, где рос когда-то я. Введен запрет на сало с Украины. Пусть торжествует русская свинья! Обидевшись на бывшего вассала, сперва Россия перекрыла газ, а вскорости ввела запрет на сало, сказав, что этим салом травят нас. Страшна ты, государственная воля! Добавил Минсельхоз, скрывая боль, что нет за салом должного контроля. Какой за салом должен быть контроль?! Спецслужбы спят и видят - от кого бы еще спасти Россию, встав стеной… Вот говорят, что в сале есть микробы. Какие в нем микробы - грипп свиной? С тоски включаю зренье тайновидца: чем именно ослабленные мы могли от украинцев заразиться? Бациллами оранжевой чумы? Мы много в «Огоньке» о ней писали, она коварна, как злодей в плаще, но полагаю, что она не в сале. И не на Украине вообще. Страна не раз над бездной зависала, не первый год в глазах у ней черно, но столько лет мы ели это сало, и вроде не болело ничего! Порой случится в поезде попутчик, которого хохлом зовет кацап. Весь день его историями пучит, всю ночь он издает могучий храп - российская ментальность описала его не раз, вставляя в анекдот… Но
вот он достает из торбы сало, бутылку самогона достает, и если не куркуль - то предлагает! И весело мы в поезде летим, и водка от микробов помогает… (Кто сало ест без водки, тот кретин.) А сколько раз душа моя скисала там, в армии! Но я там знал хохла, а у хохла в посылках было сало и даже небольшой запас бухла. Где это он хранил - непостижимо, но тот, кто водку пьет и сало ест в условиях тотального зажима, тот выражает этим свой протест! Ужели тот, кто нынче ест корейку, ведет себя в России, как герой, от оккупантов прячущий еврейку? К тому идет, мне кажется порой.Конечно, поднатужась хорошенько, народ блокаду сальную прорвет: нельзя из-за какой-то Тимошенко друзьям перекрывать салопровод. Куда бы нас Отчизна ни бросала по прихоти команды удалой, мы вывезем из Украины сало - в консервах, в шоколаде, под полой… С неистребимым страхом инородца я представляю: на рассвете, в шесть, в мое купе таможенник ворвется: «Наркотики, оружье, сало есть?!» А я ему отвечу:
«Милый котик! Ужели ты не понял, лоботряс, что сало - и оружье, и наркотик! А впрочем, это верно и про газ…»На киевлянке я мечтал жениться, с другою киевлянкой прожил год… Допустим, пусть таможня и граница. Меня граница, в общем, не (волнует). Весь суверенитет - пустая фраза, и их, и наш. Мы все-таки семья. Я соглашаюсь даже в смысле газа… Но в смысле сала не согласен я! Друг друга не грешно ущучить в малом. Шутил я с киевлянами не раз: «Стоп, газа не дадим, топите салом!» Они мне отвечали: «Жрите газ!» Я не хочу, как мерзостная птица, накаркать кучу мрачных перемен, но если впрямь подобное случится, и прекратится наш салообмен, и мы во взгляде Путина усталом услышим вдруг нешуточную месть, они от холодов спасутся салом.Но водку газом все же не заесть.

        Желание быть двойным

        На сайте ФСБ России, по адресу я обнаружил следующее приглашение: «Российские граждане, сотрудничающие с иностранными разведками, могут связаться с ФСБ России по телефону доверия с тем, чтобы стать агентами-двойниками. В этом случае денежное вознаграждение, получаемое такими агентами от иностранных спецслужб, будет полностью сохранено, и с ними будут работать сотрудники ФСБ РФ высочайшего класса. Телефон 914-22-22»
        Желаю быть двойным агентом! Иметь профессию «двойник»! Желаю получать аргентум сперва у нас, потом у них! Сдавать британцам атом мирный, но чтобы знал об этом ФЭД. Иметь в России кличку Жирный, а в Альбионе - кличку Fat. О жизни этого накала я грезил весь четвертый класс, во дни просмотра сериала, где заявлял о чем-то ТАСС. О, счастье быть двойным агентом! Озноб, горящее нутро, проход с секретным документом по гулким станциям метро… О, страха знобкая болтанка! О, риска сладостный ожог! Пароль: «Простите, где Лубянка?» - и отзыв: «Вот она, дружок!» Да, быть одним из миллиона, судьбу Земли держать в руке, оставить папку у шпиона или в секретном тайнике, а после, вымокши от пота и от удач захорошев, - туда, где главная работа, где главный долг и главный шеф. Вокруг бурлит людская масса, кипит, закручиваясь в жгут… Специалисты экстра-класса меня в секретном месте ждут. Весь в предвкушении пролезу в глухой заброшенный подвал… «Ну что, вы передали дезу?» - «Товарищ Пронин! Передал!» И видя, как, покорно-смирный, я скромно перед ним стою, он скажет мне: «Спасибо, Жирный!» - «Служу Советскому Сою…»Я верю
телетайпным лентам: шпионов вновь у нас полно. Желаю быть двойным агентом! Двойным я стал уже давно: разочарован в патриотах - но либералы мне враги; на двух работаю работах в упрямых поисках деньги. В совок я не хотел бы снова, но много взял бы из совка… Меня, мучительно двойного, заметь, родимая ЧК! В моей груди пылает пламень, не дай ему дотлеть в дыму. Хочу найти секретный камень и тайну выложить ему. Пусть знают, сволочи, в Нью-Йорке иль на Потомак-реке, что говорили на планерке в секретном нашем «Огоньке»! Инфляцией замучен лютой (ее отнюдь не погребли), я получать хочу валютой, а от своих иметь рубли… Но я не жажду подаянья. С поэтом лучше не шутить. Хочу блаженство покаянья со страшной силой ощутить! Хочу сказать по телефону - смотрите номер наверху: «Я выдал “Огонек” шпиону! Все рыло у меня в пуху!» И скажет мне незримый Пронин, бессмертный, как Мафусаил: «Теперь ты будешь двусторонен. Благодарю, что позвонил».Как Пиркс - герой рассказов Лема, я стал бы выдержан и крут… Но у меня одна проблема: меня британцы не берут, американцы не вербуют, кося под тихих простаков… Я говорю им: «Do it, do
it!» - они в ответ:
«Fuck off, fuck off!» Порой мне хочется по пьянке служить Лубянке просто так - но на фиг нужен я Лубянке, коль мной пренебрегает враг?! Уйди ты, скажут, не позорься. Пиши стишонки, паренек.Ау, британское посольство! Пишите мне на
«Огонек»!

        Туринизм

        Болеть за нашу олимпийскую сборную в Турин отправился могучий десант из политиков, бизнесменов и деятелей культуры.
        Ценя комфорт чужого быта, еду и мягкую постель, когда-то русская элита любила ездить в Куршевель. Веселый строй рвачей и выжиг, на двадцать лет помолодев, слетал с горы на горных лыжах под визг и хохот русских дев. Им пели собственные барды. В дыму забав, в пылу игры они сбывали миллиарды халявной рыночной поры. От ноября и до апреля был русским город Куршевель. Так шла эпоха Куршевеля и, верно, длилась бы досель, но власть в Отечестве сменилась, раздалось общее «пардон!», и олигархи чтут за милость, коль их пускают за кордон. Сместились мировые оси, забав не стало ни хрена. Кудрин хотел пожить в Давосе, но не пустили Кудрина! Хоть пять мильярдов заработав - езжай в глубинку отдохнуть. Сегодня ценят патриотов, космополитов же - отнюдь. Но мы в душе космополиты! Любовью к странствиям горим! Нашелся выход у элиты - она поехала в Турин. Настала русская неделя. Бомонд разлился соловьем. Турин не лучше Куршевеля, однако можно жить и в нем! Такого мощного десанта никто сюда не засылал: единороссов три десятка (Россия шлет привет сынам!) и прочих пасынков Госдумы десятков пять, а может, шесть сюда
слетелись тратить суммы, болеть за наших, пить и есть! Турин заполнен русской знатью. Артистов шумная толпа, Никита М. с лицом и статью Александрийского столпа, министры, бизнес, вип-персоны… В «Российском доме» на столах стоят такие разносолы, что весь Турин не при делах! Элита тронулась в дорогу подальше от родных осин; как будто не Турин, ей-богу, а наш расширенный Совмин. Министр, пренебрегая дачей, сенатор, сессию закрыв, бегут сюда. Не хрен собачий - патриотический порыв! Совсем не то, что в Куршевеле, в кругу элиты деловой. Там если чем-то и болели, то лишь с похмелья головой. А здесь, довольные по праву, вовсю скандируя: «Быстрей!», сидят болельцы за державу - хоккей, катанье и бобслей! Один уже брильянт привесил спортсменке, типа, за труды… Буквально в половине кресел - родные крепкие зады! Ползут, бегут по всем дорогам владельцы незабвенных морд под благовиднейшим предлогом - болеть за наш российский спорт. Турина хрупкое пространство трещит под нами, как кровать. В Госдуме кто-нибудь остался? Там есть кому голосовать? Силовики, солдаты чести, в Турин послали чуть не треть. А ФСБ-то хоть на
месте? Иль тоже выбыла болеть? Россия празднует богато, со всем размахом двух столиц. Скорей на Родину, ребята! Страна бесхозная стоит…Мне не пристала роль фискала. Я рад и даже не скрывал. Элита повод отыскала себе устроить карнавал. Я рад, что бабок не жалеют, кутя без ложного стыда. Покуда там они болеют, мне здесь спокойней, господа! Им чаще отвлекаться надо, не то такого натворят!И жалко, что Олимпиада еще не каждый год подряд.

        Не-жертва

        Генеральная прокуратура России отказалась признать Николая II жертвой политических репрессий.
        Прекрасное еще случается порой. Вот прокурорские, как сообщают в прессе, не хочут признавать, что Николай Второй явился жертвой политических репрессий. Конечно, он в дому Ипатьевском сидел и был со всей семьей безжалостно расстрелян - однако это был банальный беспредел, который был тогда буквально беспределен. Такая версия, бесспорно, породит восторг у жуликов. Убей ли, укради там - и возгордись собой: Юровский был бандит, и Свердлов был бандит, и Ленин был бандитом! Подробности, увы, погружены во тьму. Убит несчастный царь, помянутый в молебнах, но нет свидетельства причастности к тому ни властных органов, ни органов судебных. Должно быть, это так. Ведь, грубо говоря, ни разу наш Ильич настолько не забылся, чтоб написать письмо «Прошу убить царя» или статью «Марксизм - залог детоубийства». Что революция случилась - тоже ложь. Она мечталась всем и, в сущности, могла быть - однако это был классический грабеж, а Маркса приплели, чтоб веселее грабить. Известный Железняк - типичный хулиган, Дзержинский был маньяк и грубая скотина, их волновал не строй, а только чистоган (плюс Феликсу еще хотелось
кокаина). Царь тоже виноват: умей руководить! Ведь власть - ответственность, а не икра белужья… Итак, цареубийц резонней осудить за незаконное хранение оружья. Об этой версии я думал много лет - теперь и наша власть до этого дозрела. Нет политических у нас репрессий, нет! Есть неизменное пространство беспредела. Как много всякого примешано вранья к родной истории, изученной лажово! Ягода был маньяк, Урицкий был маньяк и Берия маньяк (молчу уж про Ежова). Допустим, полстраны при Сталине сидит, а всяк оставшийся дрожит, как паралитик; но тот, кто посадил, естественно, бандит, а мастер-пыточник - подавно не политик! Словцо «репрессии» лишь замутняет суть, оно историку не оставляет шанса. «Репрессии» - когда подавлен кто-нибудь, а здесь кого давить? Никто не возмущался! Когда один стучит, другой на нарах спит, а третий робко ждет посадки неминучей - так это не террор, а лотерея «Спринт»; где тут политика? - сплошной несчастный случай!Кто первым углядел репрессии у нас? Кто смеет колебать высокий трон московский? Их не было тогда, их нету и сейчас: классический пример - известный Ходорковский. Затерян под
Читой, в урановой глуши, он рукавицы шьет, а остальным наука-с. Где тут политика? Белковский, не смеши. Тут экономика, она зовется «Юкос». Политику ищи, где убежденья есть, где личная вражда - в узде идейной склоки; а здесь, куда ни глянь, сплошной грабеж и месть, непримиримая, как всюду на Востоке. Правозащитники, оставьте ваш бардак, кончайте защищать сомнительную прессу: репрессий нет в стране. А давят просто так - для развлечения, из нежности к процессу. И тот, кто убивал, и тот, кто лишь глядел, и тот, кто воровал, и тот, кто строил козни, суть не политики, а тот же беспредел с заметной примесью национальной розни. И если этот мой невинный культпросвет в демократической нуждается защите - так ведь политики у нас в журнале нет. Я просто хулиган. Вот так и запишите.

        Сам себе Горбачев

        В дни юбилея первого президента СССР стало понятно: страна невзлюбила его за то, что он дал ей свободу.
        По нашим меркам юный и красивый, он потащил Россию на горбу и бросил все недюжинные силы на антиалкогольную борьбу. Тогда его роман с народной гущей явил свою двусмысленную суть: он бросил пить (да он и был непьющий!), но прочие не бросили отнюдь. Вот так он ощутил себя в пустыне. Коварное свершилось волшебство: чего бы он ни затевал отныне - все для него годилось одного. Не выдумать проклятия лютее: Отчизны безраздельный господин, он сам платил за все свои затеи - и по своим законам жил один. Когда страна устала от старенья, властям уже в открытую грубя, он изобрел доктрину ускоренья, однако смог ускорить лишь себя. В отличие от среднего министра, подобного медлительным теням, он быстро говорил, и думал быстро, и так же быстро кресло потерял. Как только перестройку он устроил, избавясь от дряхлеющих химер, он сам себя успешно перестроил на перспективный западный манер, отринул облик грозного генсека, сменил словарь, и шляпу, и пальто, но местного простого человека не перестроит, думаю, никто. Когда он дал Отечеству свободу, являя неожиданную прыть, то вольница потребовалась сброду лишь для того,
чтобы его урыть. Раздался мрачный гул из преисподней, ворвался запах серы и углей, никто не стал ни чище, ни свободней, но половина сделалась наглей. Он это все терпел - и тем потряс нас. Кричали: «Лжец! Иуда! Ренегат!» И вскорости исчерпывалась гласность лишь тем, что все могли его ругать.Когда он отворил врата на Запад, как открывают пафосный отель, и публика почувствовала запах халявы, доносящийся оттель, и страстно, как Коперник к телескопу, припала к щели в каменной гряде, и устремилась в Азию, Европу, Израиль, Штаты, далее везде, балдея от свобод, от изобилий, от фуа-гра и красного вина, - его по всей планете полюбили, а нас не полюбили ни хрена. Но обижаясь или ерепенясь, признаемся, проныры и врали: он вел себя как истый европеец, а мы совсем не так себя вели! став от казнокрадов, казнокрадок и прочего родного бардака, он захотел ввести в стране порядок, прикручивая гаечки слегка. Чтоб усмирить врагов и разгильдяев, он грозно посмотрел из-под очков - и на олимпе выросли Янаев, железный Пуго, Павлов и Крючков. Он был бы вправе ожидать идиллий, он думал, что смирится большинство, но никого они
не посадили, а заперли в Форосе лишь его. Оплеванный в освобожденной прессе, покинутый народом, так сказать, он стал один объектом всех репрессий, которые грозился развязать. Потом промчалось меньше полугода - и стал другой хозяином в дому. Добавим, что законность и свобода понадобились только одному: не прибегая к жалобам и стонам, покинул он родное шапито, уйдя в отставку строго по законам, и больше так не уходил никто. Родная героическая фронда привычно улюлюкала вослед. Он ничего не взял, помимо фонда (а если честно, то и фонда нет). го не понимаем до сих пор мы. И не поймем, должно быть, никогда. Одно понятно: все его реформы лишь для него годились, господа. Россия же верна своей природе, как то у нас водилось испокон… Лишь он один умеет при свободе не воровать и соблюдать закон, с уверенностью русского де Голля с трибуны говорить почти полдня - и делать это все без алкоголя, чего не вышло даже у меня. Пускай заря пылает кумачово, пусть демократы смотрят веселей, поздравим с юбилеем Горбачева, он заслужил народный юбилей! И хорошо, что, «муж суров и правед», без земляков, охраны и ЦК он в наше
время лишь собою правит.Мы до него не доросли пока.

        Миллион один

        О новом членском рекорде «Единой России»
        Кого о главном факте ни спроси я (больших событий, слава богу, нет), все говорят:
«Единая Россия» вручает миллионный партбилет! Топлю избыток чувства в алкоголе, не в силах больше думать ни о чем: о да, я рад! Я рад до слез, до боли, но, боже правый, как я огорчен! Не стать Тимуром мне, Наполеоном, из трупов не воздвигнуть пьедестал… Но этим крайним, этим миллионным я мог бы стать! Я им почти что стал! Я чувствовал, что там уже малина, красавицы, карьера, злата звон, что там уже Кабаева Алина, а с нею Розенбаум и Кобзон… Бывало, чуть проснусь, подъем осилю, ополосну под краном нос и лоб, а сам шепчу: «Вступай, вступай в “Россию”! Назавтра будет поздно, долбошлеп! Когда настанет полная свобода и мы достигнем истинных высот, начнут смотреть: кто там с какого года? И это, может быть, тебя спасет! Проверены, конечно, будем все мы, но вдруг сухими выйдем из воды? Заметь, однопартийные системы привыкли вычищать свои ряды: тогда одни окажутся на нарах, другим же - слава и медаль на грудь! При всех режимах чистят самых старых и молодых, а средним - светлый путь! Таков закон. Прошу его обрамить и всюду вешать на манер холстов. Все те, кого привлек Борис Абрамыч, лишатся партбилетов и
постов. Всех, кто вступил, поддавшись конъюнк туре, увидевши, куда задул пассат, - погонят прочь (в родной литературе не раз успели это описать).Довольно задавать себе вопросы, ты выскочил из возраста юнца! Вступай сейчас, пока единороссы всевластны - но еще не до конца!» К их вымени готовился припасть я, цвета меняя, как хамелеон: я чувствовал, что рубежом всевластья бесспорно станет первый миллион. Как будто кто-то пальцем раскаленным сверлил мне мозг. Я слышал там и тут: «А вдруг ты станешь этим миллионным? Ты представляешь, что ему дадут?!» Букет цветов? Икры бесплатной центнер? Автографы от первых лиц страны? Автомобиль? Квартиру в самом центре? Билет на шоу Галкина? Штаны? Патрон как символ мощи оборонной? Медведя? Русский флаг? Подшивку «Правд»?.. Предчувствую, что этот миллионный прославится, как первый космонавт, в аплодисментах искренних потонет, осуществит карьеру без помех, и главное - никто его не тронет ни разу. Даже если тронут всех.Увы, не задалась моя карьера. Воспой мой опыт, грустная строфа! Когда носил я галстук пионера - препятствовала пятая графа… Когда в ряды вступил я
комсомола, мне было стыдно попадать в струю: тогда антисоветская крамола задуривала голову мою. Я видел, комсомол предсмертно тухнет, всю молодежь советскую вобрав, и вообще система скоро рухнет… Святая дева, как я был неправ! Терзаясь от сердитого бессилья, пополнивши собой армейский взвод - я понял все. В КПСС вступил я, и партия накрылась через год. В ряды «ЕР» готовился вступить я, им предъявить готовился труды - но показали новые событья, что опоздал и в эти я ряды. Такие вещи больно бьют по нервам. Я прячу заявленье под сукно. Вступить к ним что ли миллионно-первым?Нет, не могу. Позорище одно.

        Божий спирт

        Астрономы при помощи телескопа MERLIN обнаружили в нашей галактике облако метилового спирта протяженностью 463 миллиарда километров. Возможно, именно в этой области рождаются новые звезды.
        В небеса гляжу - и мне не спится. Выхожу курить, надев доху. Облако метилового спирта тихо проплывает наверху. Сбрасываю скуку и усталость. Не сидится в четырех стенах. Вот что Маяковскому мечталось в эпилоге «Облака в штанах»! Знать, не зря поэты всех народов, лучшие земные голоса, рассекали толпы пешеходов, воздевая очи в небеса. Небеса задумчивы и грозны. Мокнет крыш ржавеющая жесть. Но не зря мы все глядим на звезды, повторяя: «В небе что-то есть!» Что-то есть. Оно насущней хлеба и важней рабочего стола. Заболтавшись, ветреная Геба половину кубка пролила. Видимо, Господь, творя умело наши кособокие мирцы, тоже уважает это дело, как и все реальные творцы. Выхожу один я на дорогу (или с кем-нибудь иду в кусты), наливаю и пеняю Богу: «Господи, чего наделал ты?» Глядя на серебряную реку весело мигающих светил, Бог глотает звездный свой метил и в ответ пеняет человеку: «Ну а ты чего наворотил?» Так мы выпиваем вместе с Богом, спирт его течет по бороде, пьем себе и говорим о многом: «Есть ли ты? И если да, то где?» Хоть людей метиловые пьянки превращают запросто в калек - Богу можно вылакать
полбанки, потому что Он - не человек. Млечный путь - серебряная спинка древней рыбы средь небесной тьмы… Здесь, в России, кто ж не любит спирта? Кто ж его и любит так, как мы? Уроженцы города, села ли, белый викинг, смуглый азиат… Не за ним ли Юру посылали сорок пять годков тому назад? Как бы он такой полет осилил, если бы, как светлое крыло, над полуразрушенной Россией облако такое не плыло? Нет, не MERLIN, электронный разум, славный в государстве островном, - это невооруженным глазом разглядел российский астроном. И среди мучительного быта, в вечной неурядице, в грязи космонавту дал наказ Никита: «Долети туда! И привези!» Впрочем, мне фантазии хватает и не на такой еще рассказ. Может, там, в галактике, летает русский стратегический запас? От врагов спасаючи заклятых, что грозили русским, как орда, может, мы его в пятидесятых вывезли на спутниках туда? Он сияет там, смущая прочих, недоступный для бандитских НАС. Это мы, я знаю этот почерк. Так никто не может, кроме нас.Или, может, низкая доходность привела давно уже к тому, что вспорхнула русская духовность и снялась в космическую тьму? Может, средь
космического флирта Марса и Венеры, не спеша, облаком метилового спирта пролетает русская душа? Тяготят объятия грехов нас, грустно нам на крайнем рубеже… Ищем, ищем: братцы, где духовность? А духовность в космосе уже…Отражаясь в Черном и Каспийском, медленно скользя по зыби вод, облако, пропитанное спиртом, по родной галактике плывет. Наполняет негою и праной наши беспокойные умы. Понимаю: мог бы только пьяный замутить такой проект, как мы! Мы, от инфузории до лося, от лианы до полезной ржи… Боже, если столько пролилося, сколько же ты выхлебал, скажи! О, насколько нам тебя хватило бы, ледяное звездное вино!Впрочем, если бы он был этиловый, мы его бы выпили давно.

        Подражание вознесенскому

        Член Общественной палаты при президенте России Евгений Велихов направил Борису Грызлову письмо с предложением штрафовать чиновников за употребление слов «евро» и
«доллар». Это, по его мнению, повысит авторитет российской валюты.
        Я не знаю, как это сделать, но прошу, товарищ ЦК, снять названия чуждых денег из российского языка. Стыдно нам, прожившим десятки не особенно легких лет, слышать в долларах сумму взятки. Что, российской валюты нет? Предлагаю публично высечь, как всегда велось на Руси, тех, кто требует десять тысяч евробаксов. В рублях проси! Я не враг самой взяткодачи - здесь безрукий и то берет. Так бери, раз нельзя иначе, но хотя бы как патриот! Я двумя руками за Велихова. Я люблю боевых мужчин. Поощрить бы на самом деле кого - так его, за лучший почин. Я просил бы без спора долгого эти штрафы ввести в стране: брать за «доллар» - в размере доллара, а за
«евро» - ву компрене. И тогда мы в случае лучшем, контролируя наш бомонд, всех от импортных слов отучим! Ну а в худшем - треснет Стабфонд. Пусть Губенко воюет с матом и с картинками неглиже - с этим вызовом мелковатым разбирался я тут уже. Но такого, братцы, шедевра от мыслителя-чудака, как запрет на доллар и евро, мы не видывали пока. Чтоб упрочить здесь гигиену и очистить родимый край, я еще запретил бы иену - лира ладно, лира пускай. А еще мне очень противно, добавляю комплекта для, украинское слово «гривна», ибо гривна больше рубля.Как поэт, я считаю долгом заявить в стихах, господа, что противного слова «доллар» не любил вообще никогда. Я желал бы добавить гневно, что и к евро я не добрей: в неприязненном слове «евро»
«невро» слышится и «еврей». То ли дело родимый рублик! Это врут, что он невелик. В нем мне слышится слово «бублик», слово «облик» и слово «блик». В нем и привкус котлеты рубленой, и трубы водосточной жесть, и от русской жизни загубленной в нем пронзительный призвук есть…Пусть Госдума выше возденет этот велиховский призыв. Уберите Франклина с денег, пальцем Западу погрозив. Наша фирма не вяжет веников и не любит западных слов. Пусть на долларе будет Велихов, а на евро, скажем, Грызлов. Это больше иранской бомбы удивит заграничный люд. Баксы делать из этих лбов бы - тверже не было бы валют!

        Хамасская баллада

        Россия пообещала правительству Палестинской автономии (то есть победившей партии ХАМАС) 10 миллионов долларов в порядке ежемесячного вспомоществования
        Не убоясь оскала буржуазных анаконд, Россия отыскала, куда вложить Стабфонд. Предвижу возраженья широких местных масс, но лучшее вложенье, разумеется, ХАМАС. Любимый современник, страна у нас странна, куда ни вложишь денег, не лучше ни хрена. Сколько ни вмести в нас, народ опять не рад. В ХАМАСе эффективность нагляднее стократ. Израилю-вражине опять сломали ось. Позавчера вложили - сегодня взорвалось. Алмазны наши копи, чиста у нас вода, но в Штатах и Европе нас не любят никогда. Хоть распусти мы армию, хоть партию суди, хоть самую бездарную политику веди, хоть нищими мы станем, но и теперь и впредь для них мы только Сталин, Лубянка и медведь. Уж лучше дохроматься до прежней колеи. Вот парни из ХАМАСа для нас всегда свои. Так начертал когда-то бесстрастный мел судьбы. Эх, нету Арафата, порадовался бы.Ах, как мы часто вкладывали во всяческий ХАМАС, как бескорыстно радовали бесчисленных бокасс! О спектре наших вкусов хоть «Рухнаму» пиши: мы любим белорусов, мы чтим Туркменбаши… Пускай нас кроют матом - нам нравится ХАМАС; иранский мирный атом - опять же не без нас… Доколь сидеть в грязи нам? Возьмем
и отожжем! Поссоримся с грузином и запретим боржом; ущучим всех - хоть в малом, зато по многу раз! Хохлов завалим салом и перекроем газ. Все будет, как обычно, в родной моей стране. Все негигиенично, зато ХАМАС - вполне. Боролись мы с террором и видим: толку нет. Давайте лучше хором дадим ему монет.Пока нефтянка стоила по тридцать - тридцать пять, нас загоняли в стойло и заставляли спать, и западные критики втирали нам очки, и, собственно, в политике нас не было почти. Теперь нефтянка стала по семьдесят уже, и Родина предстала в привычном кураже. Ругайтесь, сатанейте, хватайтесь за вихры - мы экспортеры нефти, а не хухры-мухры! Америка, не тычь нас в развал родной земли. Мы нашу идентичность обратно обрели! Хотим - дадим ХАМАСу (как видите, хотим). Хотим - наварим квасу, а колу запретим. Словечка не скажи нам - навалимся, и хрусть! Даем любым режимам, хоть людоедским - пусть, и с ангелами ада играем в домино…Фидель, тебе не надо?А то у нас полно!

        Памятник

        Петербургские пенсионеры требуют восстановления памятника Сталину в городе или области.
        В столице на Неве (хотя товарищ Сталин ее и не любил за непокорный нрав) хотят, чтоб памятник тирану был поставлен. Я думаю, народ на самом деле прав. Их много в Питере - раздетых, пеших, конных, и львов, и Кировых у каждой проходной, атлантов, и лепнин, и завитков балконных - не рухнут небеса из-за еще одной. В былые времена (тому годов и ста нет) вождь гробил питерцев, как некий фараон… Но если б Сталин знал, чьей родиною станет сей город на Неве, его берег бы он! Я, в принципе, за то, чтоб жаж дущим в угоду расставить по стране советских заправил. Вон Ленин-то стоит, а он небось народу не меньше Сталина за жизнь передавил. Не верю, что народ когда-то был свободным: он статуи взрывал, от страха трепеща. Все это делалось не мнением народным, не волей бунтарей, а манием Хруща. Реформы русские обычно мимо кассы. Что демократия! - не грабили хотя б… А вот вернуть вождя как раз желают массы. Пусть массы сделают, чего они хотят. Воспитывать грешно, витийствовать довольно. Другого нет у нас наследия отцов. Пускай страна в ярмо влезает добровольно: ей будет некого винить, в конце концов. Чтоб статую
вернуть, у всех свои резоны. Не должен отвечать за всех один грузин! По всей родной стране разбил бы я газоны и в центре каждого по бюсту водрузил. Отечество мое! Ты от Гайдара ноешь, на Грефа сетуешь с утра до темноты, а вот тебе Ежов, Вышинский, Каганович: сравни, любезное, кого терпело ты! Вот наше прошлое. К чему язык эзопов? Вся карта - памятник мучительных годин. Я Рыбинск бы назад переназвал в Андропов: рыб множество в стране - Андропов был один! И чтоб на постамент - цитаты, бредни, фразы: не из учебников, а подлинные, те! На то и памятник, чтоб помнили, заразы. А то забыли все и просят о кнуте.Да! Вижу в этом я не вызов, не угрозу - примету времени. Вертись же, колесо! Не знаю лишь пока, какую выбрать позу и антураж какой для грозного Сосо. Какой бы жест найти достаточно победный? Весь Питер в статуях, не свергнутых пока. На медном скакуне воздвигся Всадник медный, и руку протянул Ильич с броневика; вот Катька в садике, на молодежь глазея, торчит среди кустов, построенных в каре; вот Пушкин ручкою у Русского музея как будто пробует - не дождь ли на дворе. На что бы водрузить тебя, герой
отважный, телами подданных мостивший нашу гать? На лошадь, может быть? - но ты ездок неважный: ты ездил лишь на тех, кто не умел лягать. Поставить бы тебя на небольшую площадь в холодном Питере, раз Питер захотел, но вижу под тобой не броневик, не лошадь, а упомянутую груду мертвых тел. Вот славный постамент. Вернись сюда, скиталец, двукратно свергнутый, и обрети покой, Отечеству большой показывая палец (на демонстрации я помню кадр такой). Все, дескать, правильно! В порядке варианта - не палец будет пусть, а с той же пленки нос. Вот будет памятник - тебе и нам приятно. И точно, главное. Прими мой первый взнос.

        Отключенные

        В столице начался сезон отключения горячей воды. Три недели профилактики - и вы взглянете на жизнь по-новому.
        О счастье! Не стало горячей воды. Вот, значит, и лето настало в державе. Незримое РЭУ взялось за труды, а мы, как обычно, побудем моржами. Всегда коммунальщики после зимы воды нас лишают. О власть ностальгии! Теперь уже ясно, что это не мы, не мы, не жиды, а другие, другие! Зачем профилактика - сам не скажу. Не знаю. Тем более - на три недели… Но людям на пользу, понятно ежу, чтоб мы без горячей воды посидели. Полезны лишенья и тяготы - раз. Нам надо понять с прямотою предельной, что жизнь незаслуженно балует нас. Вон Пушкин в Михайловском жил без котельной! Я, может быть, способом этим простым решил бы вопрос поколенческой связи: почувствуй себя Достоевским, Толстым… Наташи Ростовы, и Мышкины-князи, и все, кем культурные люди горды, поэты, мыслители, архиереи - все жили тогда без горячей воды! И даже без, блин, паровой батареи. Я, может, порой отключал бы и газ, и свет иногда, профилактики ради, - почувствуй себя, как трудящийся класс! Как воин в окопе! Как Питер в блокаде! Как пахарь, пустые хлебающий щи, как В. Маяковский, творивший в разрухе… А счастья источник в себе отыщи - не в пошлых
удобствах, а в творческом духе. Замечу второй утешительный плюс. Обычно нечасто я вижусь с друзьями, а тут - постоянно к друзьям тороплюсь: «У вас отключили? Помыться нельзя ли?» У нас коммунальные службы мудры. Звонит моя дочь, молодая девица: на Ленинском все раскопали дворы, зато на Мосфильмовской можно помыться! И вот с полотенчиком едешь к друзьям - на Курский, Тишинку, на площадь Свободы, - и телу тепло, и на сердце бальзам. А так бы еще не увиделись годы.Опять же и третье добавлю в разряд пленительных плюсов, отмеченных нами. Стихийные бедствия как-то роднят, особенно если они не цунами. «Грядет расслоенье! - кликуша орет. - Разрушена нация! Будет, как в Чили!..» А в мае мы снова единый народ. «У вас отключили?» - «У нас отключили!» Хрущоба и башня, крепыш и больной, богач и бедняк, депутат и путана себя ощущают единой страной, вздыхая при виде горячего крана. Пускай не торопятся трубы разрыть, пусть вовсе не чинят (и это не чудо)… А главное, можно посуду не мыть, а есть с одноразовой. Тоже посуда. Ликуй, детвора! Закаляйся, страна! Учись лишь одним обходиться из кранов - от этого станешь бодра
и сильна, как учит учитель Порфирий Иванов. Смеясь, под холодной струею стою. Советскому жителю нет переводу. О, как мы горячую пустим струю, когда возвратят нам горячую воду!

        Все свободны

        Новое молодежное движение «Все свободны» возглавит светская девушка Ксения Собчак.
        Сюрпризы стали ежегодны. Москва нагрелась, как очаг. Прикинь, движенье «Все свободны!» возглавит Ксения Собчак. Движенье будет молодежным (на то и дочка Собчака!) и во главе с таким пирожным сплотит людей наверняка. Конечно, есть уже и
«Наши» у молодежи наших дней, но незаметней их тусовка и, если честно, победней. Теперь, прости за выраженье, не только «Наши», но «Свои», чтоб молодежное движенье объединяло все слои. Сплотится молодежь Рублевки - держите, мамочки, помру - не для понюшки и тусовки, а для стремления к добру. Не стоит спрашивать до хрипа: куда их на фиг повело? Боюсь, что это будет типа такое правое крыло. Возглавит юная повеса всю молодежь крутых кровей, чтоб сделать вроде Эспеэса, но погламурней, поправей. Их наберется тысяч десять, влюбленных в птичье молоко, желающих уравновесить идеи Чуева и Ко… Чего еще желать народу? И так шевелится с трудом… А тут движенье за свободу - свободу видеть шоу «Дом»! Вот обращаюсь к интернету, решаюсь в форумы залезть - все пишут, что свободы нету. Неправда, блин. Свобода есть. Пускай визжит уже полгода патриотический общак - у населенья есть свобода смотреть на Ксению Собчак!Все возражения бесплодны. Признай, родимая страна: они действительно свободны - она и эти, с кем она. Вам обобщения угодны? Скажу без комплекса вины, что мы не только все свободны, но, если честно, все равны.
Простите мне вопрос толковый: кто тут сторонник крайних мер? Персоны вроде Стебенковой и Нарочницкой, например. Кто здесь защитники морали? Кто поднимает главный гам? Так вот, напомнить не пора ли, что мы равны своим врагам? Когда пороки здесь бичует и педерастию клеймит уже воспетый мною Чуев или другой какой наймит, то знайте, мирные народы: имеет два плеча рычаг. Тогда защитницей свободы здесь будет Ксения Собчак.Когда-то Леонид Филатов, печален, желчен и умен, сказал, в усы усмешку спрятав: «Ты знаешь знак конца времен? Страна исчезнет из природы, уйдет в болота и пески, когда у власти и свободы равно сторонники мерзки. Не верил собственным глазам я, но врать себе уже устал». Он сделал это предсказанье, но исполненья не застал. Должно быть, Господу угодны и те, кто подведет черту. Все стало ясно. Все свободны. Спасибо, Ксюш, за прямоту.

        Коэльо едет

        Весна 2006
        Коэльо едет по России. Он повторяет: «Ай лав ю», с улыбкой кроткого мессии распределяя интервью. Как фат, собравшийся жениться, он быстр. Глаза его остры. Он едет, словно Солженицын, но не в Москву, а из Москвы. Его на всех вокзалах толпы качают, встречею горды. Ему несут в подарок торбы подарков, ягод и еды. Всяк умоляет: «Дай автограф!» Ведут и в баню, и в сельмаг. Судачат местные: «А кто, брат, такой приехал?» - «Светлый маг!» Дождливо накануне лета. Сухого места не найдешь. «Коэльо, блин! Ты воин света!» - кричит из лужи молодежь. Однако мага что-то гложет. Смиряя собственную прыть, он шепчет под нос: «Быть не может». Кричит во сне: «Не может быть!» Коэльо едет по Сибири. Над ним охранник держит зонт. При встречах лыбится все шире его встречающий бомонд. Администрация готова припасть к руке его, к ноге; все повторяют слово в слово: «Мы любим вас у нас в тайге!» Коэльо всюду слышит крики: «Нигде вас лучше не поймут! Мы без ума от
“Вероники” и чтим “Одиннадцать минут!” Нам ваше каждое изделье на память просится само!..» «Не может быть!» - кричит Коэльо. И повторяет: «Быть не мо…» Коэльо едет вдоль Байкала. Его вагон широк, как дом. Он пьет из тонкого бокала сок апельсиновый со льдом. Меняют блюда и подносы, подносят киви и хурму, а пресса задает вопросы, как надо жить и почему. Все умоляют: дай ума нам, спаси, останови развал! А шарлатаном, графоманом никто ни разу не назвал! Никто не рявкнул грубым матом, дурных намерений - ни в ком, владивостокский губернатор в порыве чувств назвал братком… О нем одном страна судачит, о нем одном мечтает Русь. «Не может быть! - Коэльо плачет. - Сейчас в Бразилии проснусь! Пора назад, в родную келью!» - бормочет, запахнув пальто…Но тут доносят, что Коэльо желает видеть Кое-кто. И приглашает с этой целью на площадь, главную в стране.«Отлично! - думает Коэльо. - Уж он-то правду скажет мне».Выходит он из самолета в Москву, в сияющую тьму. Во тьме к нему подходит Кто-то и провожает к Кой-кому. С повадкой вежливой и плавной слегка испуганный мудрец ему речет: «Ты самый главный. Открой мне тайну
наконец! Но только честно, кроме шуток. Я честно знаю свой шесток. Я, как король, двенадцать суток в вагоне ехал на Восток, я интервью давал вначале и сигнатуры без конца, меня как гения встречали и провожали как отца, - везде, трюизмы изрекая, я обращался к небесам… Но я посредственность такая, что это знаю даже сам! Ужели обкурилась дури на это время вся страна? Ведь всей моей литературе в базарный день пятак цена! Слова пустые, разум птичий, идеи девственно просты… Ужель у вас такой обычай - богов творить из пустоты?!»И Кое-кто, скользнув расческой по бледно-русым волосам, ему сказал с усмешкой жесткой:- Да. Это так. Проверил сам.

        За всех!

        На прошлой неделе Госдума в первом чтении проголосовала за отмену графы «Против всех».
        Снимаются последние вопросы. Все громче, заразительнее смех. И вот еще восторг: единороссы расстанутся с графою «Против всех». Россия много лет была готова отвергнуть кандидатов всех элит, но, по словам Андрея Воробьева, такой подход удачи не сулит. Пристойно только пьяному поэту, пропившему патриотизм и честь, мечтать о том, чего в России нету. Учись голосовать за то, что есть! Как следует вдохнем и громко скажем, чтоб слышали и в Штатах, и в ЕС: «Кто против всех, тот хочет саботажем сорвать демократический процесс».Прошла эпоха ангелов и пугал - отныне мы реальность изберем. Россия вечно ищет пятый угол. Пора уже привыкнуть к четырем.По «Против всех» давно цензура плачет. В самой формулировке - смертный грех. Когда ты против всех, то это значит, что ты и против этих… то есть тех… короче, тех, кого никто не против! Они хранят наш общий каравай! А ты бормочешь, рожу скосоротив: мол, мне еще кого-то подавай… Представь себе Андрея Воробьева, подкравшегося, аки тать в ночи: «Ты заслужил кого-нибудь другого? Не заслужил? Ну вот и получи!»Другой пример. Заходишь в ресторан ты и требуешь, не проглядев
меню, уху из осетровых, виски, манты, сациви и компот из ревеню. К тебе толпой бегут официанты, а ты, в плохой работе их виня, все требуешь свою уху и манты и кислый свой компот из ревеня… Чего ты смуту пестуешь, раскольник, наносишь заведению урон? Ведь сказано тебе, что есть рассольник и порция ослизлых макарон! И жирный нож, и грязная посуда в расчете на простого едока. Ты против макарон? Иди отсюда. Мы никого не держим тут (пока). Ступай к бигмаку, к ростиксу, к фастфуду, где на еде - растления печать, и получи бумажную посуду, и там права попробуй покачать! А мы открыты кротким и покорным, которым хоть хами, хоть плюй в глаза. Кто против макарон - того не кормим. И по нечетным кормим тех, кто за.Любой демократический инспектор поймет, что мы блюдем свои права: у нас же, блин, представлен полный спектр! Брюнет, блондин, шатен и лысых два! Все разное - от роста до работы. Пускай народ спокойно изберет. А то, что все по взглядам патриоты - так кто у нас теперь не патриот?Короче, несогласный, вон отсюда. Да здравствует единство без прорех. А я хочу, для довершенья чуда, ввести еще одну графу: «За
всех». Я этого потребую прилюдно, поскольку лозунг - в духе наших дней. Все так милы, что даже выбрать трудно. Так уж назначьте сами. Вам видней.

        Флаг в руки

        Госдума разрешила вывешивать государственные флаги всем, кто хочет. Причем не только в праздники, но и в будни!
        В слезах обнимаются внуки и деды. Все в шоке. Замри, злопыхатель, и ляг. По случаю всякой российской победы теперь разрешается вывесить флаг! Еремин-герой, Крашенин ников-гений пробили решенье. Такие дела. Ведь у государственных лишь учреждений всегда привилегия эта была! Бывало, по случаю роста Стабфонда хотелось мне вывесить флаг из окна, чтоб знала российская кислая фронда, как наша мошна перманентно полна. Хотелось воскликнуть: «Отечеству - слава!», гербом двухголовым украсить балкон… Но этого чистого, гордого права нас прежде лишал устаревший закон. Уж как мы от этого выли, бедняги! Бывало, у нас на восьмом этаже всем хочется вывесить русские флаги, мы даже и флаги пошили уже, - не вывесить знамени, сколько ни сетуй. Не выкрикнуть: «Слава Отчизне родной!» Другие проблемы в сравнении с этой казались нам попросту жалкой фигней. Да, был я бесправным, нагим и босым был, щетинисто-колким, подобно ежу, а нынче любой государственный символ достану и запросто всем покажу! Пою, не жалеючи данных природных, чтоб слышал и Запад, и весь закордон: «Союз нерушимый республик свободных!» - простите, ошибся,
опелся, пардон: «Россия - священная наша держава, Россия - любимая наша страна!» И флаги полощутся слева и справа, и гордость всеобщая обострена. Как поводов много для вывески флага! Бывало, ругали мы наших вождей, а нынче любое решение - благо, и даже не знаешь, какое важней. ХАМАС ли в Кремле принимают со славой, отменят отсрочки для юных салаг, грузинские вина объявят отравой - немедленно хочется вывесить флаг. Рамзана Кадырова сделают главным, коварному НАТО покажут кулак, Устинова снимут решением плавным - немедленно хочется вывесить флаг. Объявят Андропова белым-пушистым, великим проектом объявят ГУЛАГ иль антифашиста объявят фашистом - немедленно хочется вывесить флаг! Строптивый ли Киев поссорится с нами, толкает ли Чейни речугу свою - опять-таки хочется вывесить знамя, чтоб знали, как я за Россию стою. В глазах закипает умильная влага, теснится в сознании лозунгов рать… А ежели кто-то не вывесит флага - всем ясно, что можно являться и брать.Не знаю, дождемся ли мы, бедолаги, решенья Госдумы короткой строкой, что можно вывешивать разные флаги - кому по характеру ближе какой. В походе за
счастьем, крутом и тернистом, мы многое знали на нашем веку. Достанется красное пусть коммунистам, а «Роджер веселый» - налоговику… А тем, кто устал от российской бодяги, безвыходно длящейся тысячу лет, пора бы вывешивать белые флаги.Авось пощадят.Но похоже, что нет.

        Нерушимый

        По признанию Татьяны Михалковой, ее свекор Сергей Михалков завершил работу над гимном команды «Челси», принадлежащей Роману Абрамовичу.
        Кусайте коленки, завидуйте, черти! Сдувайтесь, соперники, офонарев. Прославленный клуб Абрамовича «Челси» отныне по статусу близок к РФ. От ревности лютой сгорают бездымно фанаты «Динамо» и всех «Спартаков». Британцы теперь - обладатели гимна, которого автор - Сергей Михалков. Поют его грозно, очами сверкая, чтоб «Челси» боялись чужие края: «Одна ты на свете, одна ты такая, хранимая Богом команда моя! Сейчас ты соперника классно умоешь. От нашего форварда всяк убежит. Тобою владеет Роман Абрамович, Роман Абрамович - серьезный мужик!» Гимн - средоточие важного самого. Он футболисту нужней, чем нога. Музыка, верно, теперь Александрова: Глинка уже не рулит ни фига! Британские фаны от счастья зарделись, команду, по сути, в страну превратив. Но может у «Челси» смениться владелец - ведь это непрофильный, в общем, актив! Подкинуть дровишек Чукотке не надо ль? Доставить еду, починить подогрев? И деньги за «Челси» поедут в Анадырь, а «Челси» прикупят Закаев с Редгрейв. А то - Березовский с лицом хитроватым: бабла уже мало, но все-таки есть (не то чтобы он почитался фанатом, но важен же принцип, суровая
месть!). Роман, поседев от афронта такого, уедет в Россию, вражду затая, и грянет исправленный гимн Михалкова: «Одна ты на свете, команда моя! Соперник привычно вкушает позор свой. Куда они прут? Во дворе им играть! Тобою владеет Борис Березовский, Борис Березовский - политэмигрант!»Трудно ли гимн переписывать заново? Это профессия: вынь да положь. Музыка будет опять Александрова - люди привыкли, травмировать что ж…Но время настало завинчивать гайки. Повеяло в мире российской зимой, и скоро стараньями Юрия Чайки Борис Березовский поедет домой. Довольно, любимый. Напилси, наелси - ты знал, чем закончится этот сюжет. А следом в Россию отправится «Челси» - ее конфискуют в российский бюджет. Владелец получит по самые гланды и будет стенать, о пощаде моля… И новый появится гимн у команды: «Одна ты на свете, команда моя! Футбол боевой ты покажешь на деле. Соперник дрожит и немеет нутром. Довольно злодеи тобою владели - отныне тобою владеет Газпром!»Это не повод для юмора сального. Слава России сегодня - в трубе.Музыка будет опять Александрова, текст - Михалкова, а форма - х/б.

        Нормы ВТО

        Из цикла «Мои кошмары»

…И снится мне: вступаю в ВТО я. Моя семья на этом огребла костюм американского покроя, большой фастфуд и толику бабла. Теперь мне репутацию починят, хоть я уже давно не либерал! Теперь во всех домах я буду принят, где прежде у порога обмирал. Желанным гостем в каждой части света я сделаюсь теперь наверняка. В порыве благодарности за это хочу писать статью для «Огонька» - о перспективах нового расклада, о притяженье мировой души… Но слышу голос: - Этого не надо. Умри, Денис, и больше не пиши. Свои публицистические сопли втяните в нос, а слезы счастья - в глаз. Увы, неконкурентно вы способны. Полно своих писателей у нас.- Ну ладно, - говорю, слегка сконфужен. - Зато я больше не страна-изгой… Коль я в своей профессии не нужен, могу себя попробовать в другой. У всякого имеются резервы. Не посягнув на собственность ничью, попробую прожить за счет фазенды, на даче огородничать начну…И вновь в окошке некто показался и мне заметил жестко, как врагу:- Простите, ваше сельское хозяйство рентабельным назвать я не могу, поэтому его оставьте тоже. Фазенда ваша - хлам и буерак. Дотировать ее - себе дороже, а пайку
хлеба вам дадут и так.- Ну что же, - говорю. - Не больно надо. Отрезан, говорю, и этот путь - но есть любовь. Она моя отрада. Забудусь-ка в объятьях чьих-нибудь! Конечно, секс - сомнительная доблесть, умеет даже мышь плодить мышат, но это, знать, единственная область, в которой мне трудиться разрешат!Но слышу голос:- Секс? С таким-то пузом?! Сидите дома, жалкий удалец, и предоставьте действовать французам, американцам, немцам, наконец! Они доводят женщину до криков, а вам, любезный, время на покой. Сидите на фазенде, мистер Быков, трудясь своею собственной рукой.- Ну что же, - соглашаюсь я, не споря, - отправлюсь на покой во цвете лет. Мне остается лишь напиться с горя. Тут, я надеюсь, конкурентов нет? (А сам при этом думаю тревожно: умеют пить и немчура, и чех…)- Нет, - отвечает голос, - это можно. По этой части вы сильнее всех.Приободрился я. Не верю чуду. Купил еды, бутылку приволок…- А можно, - говорю, - еще я буду поплевывать при этом в потолок?- Да, - говорят, - а то, ворон считая, баклуши бейте - вот они, прошу. И предоставьте гражданам Китая производить игрушки и лапшу.Смотрю на них, хозяев
полусвета, не знающих ни страха, ни стыда…- А будете ли вы меня за это считать цивилизованным?- О да. Лежите тут, нагуливайте жира, и вас сочтут - ручаюсь головой - хорошим парнем, гражданином мира и винтиком системы мировой.Вот, думаю, удача-то какая. Ведь сколько помню, я мечтал всегда лежать, извечной лени потакая, избавившись от скучного труда, пить джин энд тоник, наслаждаться летом, порою обращаться к колбасе, но чтобы уважать себя при этом! И чтоб соседи уважали все!- Ну, милый друг, - по стойке «смирно» стоя, ответил я с улыбкой чудака, - уговорил. Вступаю в ВТО я.И в тот же миг проснулся от звонка.Редакция без всякого участья напомнила мне быстро, где живу:- Марш на работу! Сдайте «Письма счастья». лаженства не бывает наяву!

        Дорогая моя

        Юрий Лужков заявил о намерении мэрии исправить международный имидж Москвы. а программу «повышения международного авторитета и формирования положительного имиджа» выделено 700 миллионов рублей.
        Я по свету немало хаживал и не раз наблюдал, увы, как противник обезображивал позитивный имидж Москвы. Поначалу-то были робки, но чем далее, тем хужей. То напишут, что в центре пробки, то наврут, что полно бомжей… Вечно, гады, наводят морок. Я от ярости аж кричал. Часто пишут, что город дорог. Да, он дорог! Всем москвичам! Или, скажем, что город грязен… Заграница, ты зажралась. Вы бы съездили хоть в Калязин, а потом писали про грязь! Мне по нраву наши порядки, ненавязчивый их уют. Говорят, что в столице взятки; я не знаю, мне не дают, но ведь это мой недостаток! Я горою за город свой: что, в Анадыре нету взяток? А сравните его с Москвой! Кремль, овеянный древней славой… Отраженья крестов в воде… Что до зелени - Боже правый! Столько зелени нет нигде: миллиарды. Их не отнимешь даже в новые времена. Надо только подправить имидж - и Нью-Йорк отправится на… Мы не прячемся. Мы бы рады, скажем больше - почтем за честь звать в столицу Олимпиады (а для саммитов Питер есть). Почему к нам никто не рвется? Почему кобенится, гад? Примем каждого инородца, даже негра, если богат. Наши органы не скрывают - на
старуху бывает грех: гастарбайтеров убивают. Но не всех, заметим, не всех! Нас, приезжие, не ругайте вы и не верьте лживым словам. Вы же, гады, не гастарбайтеры, так чего же бояться вам? Почему Москве не добиться, чтоб признали ее права?! Выдай денег, моя столица! Дай на имидж, моя Москва!Да, признаемся осторожно, ибо скепсис для нас не нов, - эти деньги пустить бы можно, например, на отлов скинов, на строительство эстакады или станций под буквой М и на прочие эскапады, не решающие проблем. Мэр столичный не этим занят. Все - пиар, как учил Кокто. Можно сделать, а кто узнает? Если честно сказать, никто. И лежит столица, распарена - всей России мать и жена, безнадежно недопиарена и безмерно сокрушена.Мы владеем методом новым. Для того, чтоб уесть врага, мы работать будем со словом, а с реальностью - ни фига. Пусть порой лишаемся тока мы от изношенности сетей, пусть жилплощадь дороже Токио, а милиция все лютей - мы, не тратя времени даром и не слушая большинства, глушим скептиков семинаром «Дорогая моя Москва»! Мы отряд советников вышлем, в Рим и Лондон зашлем гонца, пропаганды разрядом высшим привлекая
к себе сердца. Вавилонов и Илионов много стерто с лица земли. Будь у них семьсот миллионов - их бы сроду не извели! Отыщись они у Приама - их Гомеру бы отдал он, и Гомер заявил бы прямо, что ахейцев бьет Илион! Вавилонскую башню строить - тоже, в общем, резону нет. Можно было бюджет освоить и построить ее макет, забашлять создателям Библии, сколько сказано, в аккурат, все теперь уверены были бы, что достроили зиккурат!Я уверен, страсти остынут. Прочитав о нашей красе, к нам широким потоком хлынут флаги все и спортсмены все. Мы подсыплем скептикам яду, а друзьям отсыплем монет, мы устроим Олимпиаду, форум, саммит, парад планет. Если мы добавим к бюджету хоть еще один миллион - может быть, убедим планету на Арбат поселить ООН. Но ведь это же что же выйдет?! Как пиаром заменишь суть? Ведь приедут - и все увидят, и расскажут кому-нибудь!Впрочем, эти проблемы трудные здесь решает любой префект. Можно дать очки изумрудные. Стоит дешево, а эффект…Клевета на корню загублена. Свищут птички. Шумит листва.Славься, город нового Гудвина, золотая моя Москва!

        Живая Родина

        Объединение Партии жизни и «Родины» поставило передо мной дилемму: жизнь за Родину или Родину за жизнь?
        Громче, гитара моя, дербалызни. Муза, я слышу твое труляля! Партия «Родина» с Партией жизни объединились по слову Кремля. Враз у Зюганова пять миллионов, если не больше, откусят они. Партия жизни, чей лидер - Миронов, с первых шагов пребывает в тени. Ей не хватало народного гнева - «Родине» же не хватало манер.
«Родина» будет за Путина слева. В центре за Путина будет ЕР. А СПС, чья звенящая слава, видимо, в прошлом (Немцову салют!), будет поддерживать Путина справа. Или ее с Жириновским сольют. Что мне до партий? Катулл и Гораций живы, а дрязги сенаторов - нет. От политических конфигураций нынче ни жарко, ни холодно мне. Вечно политики Третьего Рима бьются в грязи, не снимаючи тог… Все предсказуемо, все повторимо. Мне эстетический важен итог. Раньше - в бою ли, на лесоповале, бросив семью, забывая уют, - вечно за Родину жизнь отдавали. Нынче за «Родину»
«Жизнь» выдают! Братцы, прошли времена боевые. Выше башку! Отряхните старье! Гибнуть за Родину хватит. Впервые нам разрешают пожить за нее!Тут ни при чем ни среда, ни эпоха. Честно скажу, не склонив головы: Родина наша, как правило, плохо соединяется с жизнью. Увы. Не помогают ни врач, ни аптека. Не сочетаются жизнь и страна, как с христианством - права человека (формула эта Кириллом дана). Вечно от страха дыхание сперто, тошно ушам от топочущих лап… Только ухватишь кусочек комфорта - Родина тут же проснется, и цап! Гибни немедленно - кстати ль, некстати ль… Все поглощается черной дырой. Каждый живущий - немного предатель, каждый покойник - немного герой. Часто меж дачных копаяся грядок иль за грибами спускаясь в овраг, «Жив? - говорю я себе. - Непорядок! Ты поступаешь как внутренний враг. Надо великой идее в угоду сдохнуть. Тем более возраст Рембо… Нужно ли Родине столько народу?! Нет. Так решайся!» - но как-то слабо. Так и живу, расползаясь все шире, небо коптя, опускаясь на дно, мучаясь совестью… Но - разрешили! Родина с жизнью теперь заодно.Что же вы кукситесь, будто на тризне, левые-правые,
слякоть и слизь? Партия Родины с Партией жизни в блок живородный публично слились. Чтоб одолеть остальные напасти, слить бы вдобавок, товарищ Мирон, партию Родины с партией власти…Не получается. Оксюморон.

        Клэптомания

        На минувшей неделе на Красной площади вместо Эрика Клэптона выступили попы и десантники.
        В Отечестве, уже довольно крепком, уютней и надежней, чем в тюрьме. В Россию не приехал Эрик Клэптон - он думал нами завершить турне. На площади плясала вместо шоу десантников восторженная рать. Я думаю, что это хорошоу (другую рифму мне не подобрать). Америка, от зависти опухни! Гуляли, закусивши удила. Кругом стояли полевые кухни, и гречневая каша в них была. На этом фоне Клэптон был бы жалок. А чтоб заткнулись вражьи голоса, у каши музыкальный был аналог - «Блестящие» блистали три часа. Пускай другие в царстве тридесятом глядят на рок. А я смотреть готов на кашу в сочетании с десантом, с «Блестящими» и с сотнями ментов. Не надо нам сомнительного рока. Мелодика его для нас мелка. Мы отмечаем день Ильи-пророка, десантника Господнего полка. Везите прочь заморского мужчину. Нам хочется глядеть своих ребят. Мы дружно отмечаем годовщину Ильинского набата. Сей набат от тысяча шестьсот шестого года собрал героев рати и труда, означив битву русского народа с поляками. Их выгнали тогда герой Пожарский с Мининым-адептом плюс весь народ, поднявшийся с колен. Встает вопрос: участвовал ли Клэптон в изгнании?
Я думаю, что хрен. Все это наша воинская слава, а не его сомнительная честь. Какое ж он тогда имеет право в подобный день на нашу площадь лезть? Давным-давно, во времена детанта и временной потери головы, мы, может, вместо русского десанта хотели б видеть Клэптона. Увы, хоть на фиг провода перегрызи ты, хоть всю границу обнеси горой - возможного противника визиты сюда еще случаются порой. Вы на меня руками не махайте! Вам до меня руками не достать. Я помню, приезжал сюда Маккартни… А я бы предпочел смотреть десант! Парад-балет! Набег казаков с Дона. Салют. Кавалерийскую езду. Я слышал, к нам намылилась Мадонна. Кто пригласил сюда порнозвезду?! Она поет про связи половые. На Лобном месте встанем как один, кругом расставим кухни полевые и путь разврату перегородим! «Мы едем к вам с намереньем благим, мол…» Россию растлевать бы только им! Вот давеча, к примеру, съездил Гилмор. А он измлада нюхал кокаин! Увижу где-нибудь - лицо расквашу. Контроль у нас позорно мягкотел. Когда б он нюхал гречневую кашу - пускай поет! Но он же не хотел! Я не хочу сказать, что в Голливуде сегодня правит бал сплошная жесть.
Там тоже есть талантливые люди. Конечно, не «Блестящие» - но есть. Пусть лучше бы приехал Стивен Сигал, собрал бы кое-как Колонный зал, с десантниками нашими попрыгал и несколько приемов показал… Назад бы он, боюсь, поехал с гипсом. Ему бы живо остудили пыл… А лучше бы всего приехал Гибсон. Он знает, кто из крана воду пил!Нам дух важней, чем каша или хлеб там. Наш эталон - десантная братва. Нет, мы не против, чтоб приехал Клэптон, но пусть сперва послужит года два! Кто не усвоит этого урока - тот не постигнет нынешних годин…И пусть не ездят в день Ильи-пророка!Илью-пророка мы не отдадим!

        Ставка меньше, чем жизнь

        Я вчера услышал, что поляки классике перекрывают кран: «Четырем танкистам и собаке» не дают вернуться на экран. Сам министр сказал об этом прессе. Что тут скажешь, братцы, чем воздашь? Это же, ребята, наша «Лесси», это же, ребята,
«Флиппер» наш! Ветераны Армии крайовы, собираясь в прошлый выходной, молвили, что сериал (хреновый). Может быть. Но он же был родной! Подтасовка, фальшь и трали-вали… И вдобавок, в свете наших дней, говорят - не вместе воевали. Говорят, что было все трудней. Черт их знает. Может быть, и правы. Я же лишь читал про те дела. Может, наша армия Варшавы в сорок пятом тоже не брала? Я всегда готов понять поляков. Мало ли фальшивок мы печем. Может быть, когда спасали Краков, Штирлиц был и вправду ни при чем.
        Я одно хочу спросить, ребята, пусть вам тошен вид моей земли: чем теперь собака виновата? Шарикова, тоже мне, нашли… Это ж не про то, как нашим ротным трудно приходилось на войне, это ж, братцы, про любовь к животным, то есть так тогда казалось мне! Всем известно, что Россия - бяка, власть тупая, а народ босой; но ведь это польская собака, вскормленная польской колбасой! Поменялись у эпохи знаки. Минули года, сменился враг… Нынешние польские собаки русских бы загрызли только так.
        Это б ладно. Но цена вопроса, завладевшего моей душой, - запрещенье капитана Клосса, помните, со ставкою большой? Был он быстр и гибок, как пиранья. Я смотрел, хоть был довольно мал. Правда, сериального названья я тогда еще не понимал. Думал, что зарплата - это ставка. Больше жизни трудно получать! В транспорте была буквально давка - все спешили ящики включать… Ах, как все когда-то было просто. Все дружили - чех, поляк, чечен… Ну и чем им глаз мозолит Клосс-то? Тем, что любит русских, или чем? Но ведь он любимец миллионов! Все его смотрели сорок лет! Не хотите про своих шпионов - поменяйте форму, и привет. Что за горизонты завиднелись, что за вести двинулись с полей… Ради бога, пусть он будет немец, если вам Германия милей.
        Впрочем, я готов понять и это. Действуют отнюдь не наобум. Это вместо, так сказать, ответа на российский антипольский бум. Прежней дружбы даже не оплакав, ненавистью древнею горя, празднуем изгнание поляков, отменив седьмое ноября. Вспоминаю, что во время оно, победив ценою жестких мер, мы погнали вспять Наполеона - но поляки хуже не в пример. Оттого-то тысячи мальчишек и девчонок, в школу не ходя, празднуют конец Марины Мнишек - злой подруги нашего вождя. Забывать обиды нам негоже. Польша - враг. Общению кранты.
        Можете спросить меня: а что же так при этом радуешься ты? Можно ли Европу рвать на части, нагло, без особенной нужды? Ты же сочиняешь письма счастья, а не письма гнева и вражды! Мы, конечно, яростней и больше, мы бываем гадки и пошлы - но теперь, похоже, в скромной Польше нас по этой части превзошли. Мы порой пятнаем лапти щами, но, хотя наш нрав неукротим, краковских колбас не запрещали, слушаем Марылю, Вайду чтим… Граждане! Ругать себя не смейте. Обнимитесь с властию, низы. Слава богу, есть еще на свете персонажи хуже нас в разы.

        Девиантная рота

        Деградация призывников, а вовсе не дедовщина - вот истинная причина многочисленных самоубийств солдат-срочников в железногорской воинской части. После проверки было решено часть расформировать.
        Близ Красноярска, под Железногорском, стоит большая воинская часть. Она на положении изгойском: Господь, не приведи туда попасть. Вся армия - не сахар для народа: там голод, дедовщина и т. п., но здесь страшнее. Здесь с начала года уже случилось десять штук ЧП. Съезжались компетентнейшие лица: чего случилось? Все же не война. Один солдат пытался удавиться, другой недавно выпал из окна. Быть может, командиры жестковаты? А может быть, продслужба стала красть? Короче, в Красноярске депутаты задумали проверить эту часть. Ведь ежели здоровые мужчины, которым жизнь покуда дорога, бегут и даже мрут от дедовщины - что будет от реального врага? Чтоб в вере укрепились маловеры и чтоб от церкви был реальный толк, задумали принять крутые меры - и освятили невезучий полк. Чтоб прекратились образом волшебным побеги, самострелы и бардак - в проблемный полк отправились с молебном священники при белых бородах. Они молебен чинно отслужили, святой водой казарму окропив - и, повинуясь православной силе, нечистый было сделал перерыв, чтоб неповадно было прессе лживой кричать, что наша армия больна! Но через месяц
юноша-служивый опять случайно выпал из окна. А что ж он думал? Служба не для слабых! Но он в живых остался как на грех и объяснил: деды желали бабок. А он никак не мог достать на всех.Как это понимать? Дошло до верха. Созрела исполнительная власть, и скоро прокурорская проверка отправилась в таинственную часть. Обследовала кухню, вход и выход, проверила казарму, фас и тыл - и вскоре обнародовала вывод, который всех утешить должен был. Как оказалось, все не так уж горько. Нет дедовщины в части боевой. А попросту в район Железногорска ссылали тех, кто болен головой. Деды, быть может, есть, но только горстка. За этим в части пристально следят. А главная беда Железногорска - преобладанье рехнутых солдат.Ну, слава богу! Нету дедовщины. Идет себе нормальный ратный труд. Неясно, правда, для какой причины несчастных психов в армию берут? Чтоб угрожать расслабленным Европам? Мол, вот ликует русская орда, ложитесь все! Но почему их скопом засовывают именно сюда? На пользу ль им железногорский климат - целебная вода, сухой песок? А может, психи армию поднимут - ведь дух у них, как водится, высок?По крайней мере,
красноярский гений, пославший в часть проверку из СибВО, нам предложил одно из объяснений, способное утешить хоть кого. В родном экономическом пейзаже в последние четыре сотни лет все навевает мысль о саботаже и даже о вредительстве - но нет! Министры, ФСБ, экономисты, весь интеллектуальный фонд страны - вы полагали, на руку нечисты? О нет, они психически больны! Солдаты, кандидаты, депутаты, крутые отмыватели лаве, братки, менты ни в чем не виноваты. Им не хватает масла в голове. Ведь все - от нервов. От такой работы. От страшных снов (по Фрейду-старику). А так они, конечно, патриоты. И профессионалы. Но ку-ку.И если вам покажется когда-то (случается крошиться и кремню), что я пишу порою резковато, а иногда и попросту хамлю, не возглашайте, братцы, с колоколен, что Быков - враг прогресса и труда.Я, может быть, и сам душевно болен, и вы ничем не лучше, господа!

        Анафема

        Как настоящий мужчина и меломан я тоже хочу быть замеченным Мадонной.
        В Россию движется Мадонна, чья совесть очень нечиста, самонадеянность бездонна, а бабок просто до черта. Она брильянтами блистает, и дразнит публику свою, и миллион условий ставит - иначе, дескать, не спою. Перед концертом - свежих вишен, среди концерта - апельсин, убрать из номера кондишен (она несовместима с ним), на ужин - мед, на завтрак - пудинг, в постели - черное белье. И чтобы лично принял Путин на Красной площади ее! Мы помогли бы ей с бельишком, дадим и йогурта, и мед, но чтобы Путин - это слишком! Пускай, когда она поет, визжат, от радости икая, все нимфоманки на земле, но братцы! Кто она такая, чтоб принимать ее в Кремле? Она певец срамного низа, нечистой совести певец! Она не Буш, не Кондолиза, не Блэр, не ванна, наконец! Едва ли наша власть упрочит авторитет в ее лице. К тому же этого не хочет и ФСБ. И РПЦ.Уже народные мессии, объединенные в союз «За возрождение России» (боюсь, сограждане, боюсь!), решили выразиться ярко, испортить девушке житье - и попросили Патриарха предать анафеме ее. А с ней, для полного концепта, чтоб устрашилось большинство, и устроителей концерта, и
посетителей его. Посланье, страшное по тону, приятно русскому уму: предать анафеме Мадонну не удавалось никому.Меня отчасти ободряет и утешает, например, что РПЦ не одобряет подобных радикальных мер. Едва ли нам прибавит веса проклятье в адрес поп-звезды. Нас не поймет родная пресса, чьи руки потны и грязны. Но сколько б суффиксов и флексий ни громоздил писучий люд - однако Патриарх Алексий насчет Мадонны очень лют. Он избежал проклятий явных, чтоб не запугивать приход, но призывает православных Мадонне объявить бойкот. Пакет духовного попкорна отсюда должен быть изъят! И православные покорно билеты возвращают взад и говорят, сложив ладони: «Чикконе, хватит срамоты!», и шлют послания Мадонне: «Приедешь, дрянь, тебе кранты! Ты строишь из себя крутую? Возьмись за разум и остынь. Кто с чем придет на Русь святую - тем и накроется. Аминь!»О да, Мадонна, лидер фриков, - не ангел, Господи прости. Но будь я Путин, а не Быков, - я знал бы, как себя вести! Страна больна и тяжко бредит. Играют кто во что горазд: одна без Путина не едет, другой анафеме предаст… Однако, в свете новой моды на церковь и святых
отцов, есть вариант, который мог бы устроить всех в конце концов. О Путин! Действуй необычно, как некий доблестный джедай: прими в Кремле ее - и лично ее анафеме предай!

        Грызуны

        Главный санитарный врач России Онищенко заявил, что одна из главных бед современной России - небывалое засилье грызунов.
        В России очень много грызунов. Подобный инцидент для нас не нов, привычен нам, и мы к нему готовы. Во всем у нас виновны грызуны (иначе, население страны, подумаете не то вы). Онищенко, наш общий поводырь, вчера озвучил свежую цифирь, пугающую, как порывы ветра: мы замерли на страшном рубеже. Один грызун приходится уже на каждых два квадратных километра! Да, тут система, а не эпизод. Повсюду кто-то и кто-нибудь грызет. От скрежета закладывает уши. Амбар изгрызен, склад продуктов пуст. Куда ни кинься - всюду слышен хруст, стоящий над восьмою частью суши. Покончить с грызунами не пора ль? Взгляните: кем изгрызена мораль? Кто по ночам, от страха холодея, но тем жадней нацеливаясь есть, ворует нашу совесть, нашу честь? Кем сгрызена и русская идея? Идешь на рынок, в баню иль гальюн, в кино, в метро - везде сидит грызун. Источены зубами верх ли, низ ли… Грызун страшнее сотни анаконд. За этим и выводится Стабфонд, чтоб паразиты здесь его не сгрызли! Зайдешь в парламент - крысы там и тут: разъелись - аж трещат и все растут… Откроешь прессу - всюду писк мышиный. Когда бы не засилье грызунов, уже давно
Сергей бы Иванов решительно покончил с дедовщиной! Уставши беспредельничать и красть, грызутся оппозиция и власть и «Родина», чей рейтинг очень низок. Вон, челюсти держа наперевес, безжалостно догрызли СПС, от «Яблока» оставили огрызок… Казалось бы - живи себе, страна! Нефть дорожает, денег до хрена… Ликуй да пой хвалы второму сроку, пока никто тебя не перегрыз! Но в государстве, где избыток крыс, от всякого прибытка мало проку. Под звуки перегрызенной струны отгрызены окраины страны - живой укор российскому бессилью. Все сгрызено: свобода мыслей, слов и творчества. Остался лишь Грызлов, пощаженный, должно быть, за фамилью. ывает иногда - поймаешь мышь и на нее в смущении глядишь: ужели этим неказистым тельцем и зубками, что день и ночь грызут, - ТВ и СМИ разрушены, и суд, и все, что сдали Горбачев и Ельцин? Они грызут трубу и провода - и вымерзают наши города… Вся наша жизнь - один привычный вывих. В Отечестве воруют искони, но неужели это все они?!Они, они, Онищенко, лови их!

        Мои нацпроекты

        Исполняется год со дня старта так называемых национальных проектов.
        Вот год прошел с тех пор, как нацпроекты запущены в работу всей страной. Иной спросил бы - где же их эффекты? А я скажу: задумайся, иной! Великий план по воле власти начат, но это дело масс. Не то кранты. Проект национален - это значит, что заниматься им обязан ты. У нас, а не у них, должно быть шило в известном месте. Понял, молодой? Свои проблемы власть давно решила - со здравоохраненьем и с едой. А если нацпроекты - значит, все мы, вся Родина, большая, как вокзал, обязаны решать свои проблемы. В порядке том, что Кремль указал. И я решаю. Ждать ли, чтобы кто-то занялся мной? Ведь это жизнь моя! Все помыслы мои и вся работа подчинены строительству жилья. Доступное жилье подобно шару - не ухватить и не догнать в пути… Проблема есть, и я ее решаю. И дорешал до метров двадцати. На это - после многих напряжений, статей, программ, стихов для «Огонька» - хватило бы суммарных сбережений моих, жены, дочурки и сынка. По-моему, достигли мы заметных, достойных рубежей. Отчизна-мать! Клянусь тебе по пять квадратных метров к запасам ежегодно прибавлять. И если б даже нам и не хватило всей жизни - я судьбы не
прокляну. Ведь внуком будет куплена квартира! Поближе к центру. В Троицке, в Клину…А здравоохраненье? Тоже дело! В России это риск - ходить к врачу. И вот я сам - покуда неумело, но с каждым днем умней, - себя лечу. Так делают и все другие люди, которым местный врач страшней чумы. Я знаю все, что пьется при простуде, запоре, наступлении зимы… А если вдруг, живя по скромной смете, я подцеплю цирроз или артроз и залечу себя до полной смерти - решится и квартирный мой вопрос. бразованье - нету выше цели. Кто не обучен - тот и не умен. И это, слава богу, мы успели решить еще до ельцинских времен. Осталось дать образованье детям, вкачать багаж в родное существо - и я вседневно занимаюсь этим, поскольку в школе всем не до того. Сидит, бывало, ночью математик, считает: рупь - на сахар, рупь - на чай… Тут на бюджет способностей не хватит - еще детей при этом обучай! Но стыдно, уподобясь демагогу, ругаться. Педагогам всей страны прибавили зарплату, слава богу! Теперь хватает даже на штаны!Я сам себе подонком бы казался, я от стыда себе заткнул бы рот, когда б не поднял сельское хозяйство. Забор подправлен,
вскопан огород, смородина растет, цветет картоха, огурчик крепок, кабачок здоров… С животноводством, правда, очень плохо. На даче тяжело держать коров. Но, по квартире толстый зад таская и делать не желая ни хрена, живет в моей семье свинья морская. В голодный год сгодится и она!

        Возить президента

        Наш поэтический обозреватель посмотрел на пребывание президента в Калининграде - и обзавидовался в рифму.
        Вот Путин посетил Калининград - и, чем бродить по городу бесцельно и озирать небрежно все подряд, он поспешил к микрорайону Сельма. По Сельме рядом с ним ходил Боос (люблю смотреть, как он себя катает!), а Путин людям задавал вопрос: скажите, люди, что вам не хватает? Толпа, что состояла из разинь испуганных, отвешивала челюсть. Просила: хорошо бы магазин… Автобус… Если можно-с, то качели-с… Мы всем довольны, как заведено-с… Чего бы попросить у вас еще-то? И Путин говорил: «Пиши, Боос! Я от тебя потребую отчета!» Ему тащили свежий огурец, соленый гриб, мешок с какой-то сластью… Народ рыдал от счастья: наконец он был услышан собственною властью! Гармония, как в веке золотом. Приятно обращаться к высшей силе. Я ни на миг не сомневаюсь в том, что все устроят, как они просили. Теперь Боос не сможет позабыть, запамятовать, сунуть в долгий ящик… И главное - я обнаружил путь к решению проблем, меня томящих. Ну например: на нас протек сосед. Сижу под душем и хожу по лужам. Звоню я в жэк - но там кого-то нет, как раз того, кто мне насущно нужен. Писать - не хватит никаких чернил. Мне проще дозвониться до
министра. Но если бы им Путин позвонил - они бы все нашлись довольно быстро! Бывают и покруче виражи - любимая районная управа у нас все время сносит гаражи, а, между прочим, не имеет права! Чиновничество, наш бессмертный класс, любого недовольного схомячит. Я ездил к ним не знаю сколько раз - они меня гоняли, словно мячик! Да, Путин занят. Дел-то миллион. Но, так сказать, письмо зовет в дорогу. Ведь если бы со мной приехал он - они его бы приняли, ей-богу! Так водится среди родных осин: здесь верят лишь тому, что скажет главный. Еще пример: мой непослушный сын жрет эскимо, застуживая гланды. Я говорю: не ешь! - воротит нос. Кричу - он убегает, огрызаясь. Но если б это Путин произнес, он явно бы послушался, мерзавец! Покорна власти дерзкая орда, пираты книжек, ластиков и ранцев… Ведь даже Буш послушался, когда его просили не бомбить иранцев!Моя идея, кажется, важна - и, главное, при этом выполнима. Вот русский наш проект: возить вождя! И так уже объездил он полмира - достаточно. Пора и по стране, пускай не ежедневно, раз в неделю - пусть чинит все. Теперь не надо мне искать национальную идею. А нам не
надо будет голосить, выпрашивая слесаря, врача ли… Довольно президента попросить, чтоб справку дали, воду откачали…Иные скажут: ты и сам бы мог, забросив поэтическую славу, по жэкам бегать, не жалея ног, иль отыскать управу на управу, гараж отстроить, сына наказать, сантехника позвать, купить жилплощадь…Да, я могу. Но должен вам сказать, что с Путиным связаться много проще!

        Неснимаемый

        Рамзан Кадыров попросил земляков снять его портреты, висящие на улицах и перекрестках. Чечня ответила акциями протеста.
        В Чечне, не поверите, новый скандал. Чечня взбаламучена заново: Кадыров Рамзан указание дал, чтоб не было культа Рамзанова. Портреты Рамзана - на каждом шагу. Чеченцы хотят лицезреть его. Рамзан говорит: «Я уже не могу! Снимите хоть каждого третьего!» Но так уж Кадыров любезен глазам - Чечня засмотрела до дыр его. На доме - Рамзан, в кабинете - Рамзан, все улицы - в лицах Кадырова! На всех перекрестках, на каждом углу - повсюду портреты коханого! (Там есть еще, правда, Алханов Алу, но кто же там помнит Алханова?!) В отчаянье видит Кадыров Рамзан, что стал популярнее Чавеса. «Снимите хоть несколько! Я приказал! Ведь это же культ получается! Любовь ваша жаркая как кипяток меня утомила. Достаточно! Москва уже просит - снимите пяток, а лучше б не меньше десяточка!» Но дружно чеченцы ответствуют: «Нет! Чечня уже многое видела. В стране, где свободно снимают портрет, - там запросто снимут и лидера. А мы никому тебя снять не дадим! Ни равного нет, ни похожего. Наш путь обозначен, наш лидер един, и пусть он висит как положено!»Что делать с народной любовью такой? Рамзан утвердился на практике: принес он в
Чечню долгожданный покой, спокойнее только в Антарктике. Рамзан обладает привычкой царить. С чеченским он справился вывихом. Уж он Кондопогу хотел усмирить - и даже почти уже выехал… Чечней он владеет, что твой фараон, хотя и без титла «величество», - и многие втайне хотят, чтобы он чеченцами не ограничился. Он страху нагнал, подкрепляя огнем решенья свои государевы, - зато независимость стала при нем заметнее, чем при Дудаеве. Он здорово дал прикурить сволочне. Он, может, лоялен по сути - но… Рамзана Кадырова любят в Чечне значительно больше, чем следует.Россия опять собралась по частям, амбиции кажутся прежними - и как она стала лояльна к властям! Так не было даже при Брежневе! История наша - суровая мать. Что брошено - снова подобрано. Чечня запрещает портреты снимать: вы видели что-то подобное?! Менять Конституцию требует Русь - все вместе, родители, дети ли, - и я, господа, предсказать не берусь, отпустим ли мы благодетеля. Дивится Америка издалека. Россию не купишь манатками! Каких-то тринадцати лет бардака хватило для новой монархии!Портретов не трогайте. Вива, Рамзан! Оценят Европа и мир его.
Довольно в стране воцарялся развал - теперь она любит Кадырова. Пускай же оклеится каждый подъезд Рамзана харизмой угрюмою!Быть может, тогда им самим надоест…А впрочем, не знаю. Не думаю.

        Призванные

        Михаил Зурабов сообщил, что компенсация в размере 250 тысяч рублей за второго ребенка будет выплачиваться только в 2007 году. «По нашим подсчетам, дети, появившиеся после призыва президента повысить рождаемость, родятся только в 2007 году», - простодушно признался он.
        Рождаемость - сладчайшая из тем. Да, матерям заплатят - но не сразу. Притом не всем из них, а только тем, кто произвел ребенка по заказу. Страна на взлете. Власть спасла ее. Однако по значению и славе лидирует не нацпроект «Жилье», не нефть, а федеральное посланье. То самое, в котором прозвучал призыв рожать: тогда российский лидер провозгласил началом всех начал рождаемость. Я лично это видел. Он так желаньем этим заражал, так возжигал пожар души и плоти, что я буквально чуть не побежал… но, к счастью, это было на работе. С тех пор не раз, уламывая баб, я говорил: «Так хочет он. Memento?!» Не помню ни одной, что не дала б исполнить приказанье президента. Но умиляет более всего простое уточняющее слово - оно министром произнесено: начнут платить с две тысячи седьмого. У нас в России, в средней полосе, куда и сам я семена бросаю, достойны компенсации не все, а только те, кто следует посланью. Лишь те из мам и доблестных отцов, усильями подточенных отчасти, - кто отозвался на верховный зов, а не брутальный зов животной страсти. Рожать способен даже крокодил. Теперь, являя взвешенность подхода, мы
только тех отметим, кто родил по зову П. (И это не Природа.)И вот разгадка, ясная уму. При чуткости своей к российским нуждам все задаюсь вопросом: почему я чувствую себя каким-то чуждым? Стабильность ли вокруг или развал - я с тайною тоскою тайнознатца все чувствую: никто меня не звал. Спокойно можно было не рождаться. Куда ни захожу - нигде не ждут. Чего ни предложу - всегда никчемен. Да если честно - все мы как-то тут излишни, как Онегин и Печорин. Вот у тебя, читатель, как дела? Не отвечай - я вижу сам, что кисло. Все потому, что мама родила тебя без государственного смысла! Не станем превращать страну в тюрьму, но, думаю, пора единороссу подать проект: нельзя платить тому, кто в этот мир просунулся без спросу! Пришла пора законы уважать. Забудем хаос, граждане России! Рожайте, если сказано рожать, и не рожайте, если не просили.А я, рожденный тридцать восемь лет тому назад, как раз в канун застоя, прошу у вас не власти, не монет: мое желанье, в сущности, простое. Вы, чья фамилия от слова «путь» склоняется сегодня очень часто, пришлите документ какой-нибудь, что нужен вам и я зачем-нибудь.А то
никак не верится, и баста.

        Китайский синдром

        Китайские власти предложили свои трудовые резервы Нижегородской области, где пустуют тысячи га земли. Губернатор Шанцев вроде бы не против, но общественность встала насмерть.
        Здрасте, здрасте, тетя Рая! Как здоровьечко у вас? К вам посылка из Китая, в ней сидит рабочий класс. Он приехал из Китая, чтобы здесь начать с нуля, обрабатывать желая ваши русские поля. Будь земля у них в Китае - так они бы, почитай, никогда б не покидали свою родину Китай. Уезжать всегда несладко, это знает даже еж, но у нас людей нехватка, а у них хоть попой ешь. Вариант ничем не страшен - совместить бы нам всерьез свой избыток нив и пашен с их избытком китаез! Но трудягам желтоватым пальцем Новгород грозит. Пахнет штурмом и захватом их непрошеный визит. Не толкайте нас, ребята, в адской пропасти жерло. Ведь проснемся мы когда-то, а кругом желтым-желто! - Дорогой товарищ Шанцев! - раздаются голоса. - Не пускайте иностранцев в наши русские леса. Русский волк и русский заяц - все животные, прикинь, говорят: уйди, китаец, убирайся в свой Пекин! Да, у нас стоит работа. Да, по горло мы в грязи. Хочешь к нам везти кого-то - гастарбайтеров вези! Им открыты наши двери, их и так полно везде, их держать, по крайней мере, научились мы в узде, их готовы взять до кучи мы гурьбою и гуртом… Но китайцы - это
ж круче! Их не выведешь потом! Это хуже, чем цунами. Нам давно они грозят. Ни судами, ни скинами их не выгонишь назад! Что тут будет, посмотри сам, призадумайся, прошу: будут лопать мясо с рисом и китайскую лапшу, обустроятся шикарно, скажут семьям:
«Приезжай», будут впахивать, как Карло, получая урожай, от заката до рассвета, не бросаючи труда… И окажется, что это - их земля. А нам куда?!- Мне ваш пафос ясен, дети, - Шанцев рек, невозмутим. - Но ведь вы пахать, как эти, не хотите?- Не хотим! Но уж лучше мы в болото превратим Отчизну-мать, чем допустим хоть кого-то нашу Родину пахать! Лучше сгинем друг за другом и друг друга загрызем, чем дадим китайским плугом пачкать русский чернозем! Разверни ты их скорее, отчий край обереги! Мы привыкли, что евреи наши главные враги, что они нас вечно душат, травят водкой, застят свет… Это ж нам баланс нарушит, понимаешь или нет?! Мы привыкли жить с евреем, принимаем с ним на грудь и с кавказцами умеем, но с китайцами отнюдь! Будут жить у нас, как дома, в нашем Нижнем дорогом… Ты китайского погрома, что ли, хочешь? Мы могем! Ты и сам подумай, Шанцев, землю так не раздают. Их запустишь, голодранцев, дашь им почву и приют, дашь им трактор, культиватор, все условья для труда… ведь китайский губернатор будет в области тогда! Это ж, блин, не вечер танцев - это сдача наших мест!И, смирясь, поставил Шанцев на своем
проекте крест. И китайцы спозаранок - только чашечки бренчат - похватали китаянок и забрали китайчат. В направлении Китая едут, зависть затая.И земля стоит пустая.Но своя зато, своя!

        Быстрый откат

        Все у меня внутри озарено. Душа поет - сплошное траливали. Подумайте: открыли казино, которые недавно закрывали. Со страшным шумом, с группами ментов… Как ссорились! - и как внезапно спелись! Уже «Кристалл» к открытию готов, уже давно открылся «Golden Palace»… Наметился стремительный откат. Конфликт исчерпан, вот его остатки. Окруашвили, слишком языкат, стремительно готовится к отставке. А сколько было понта, боже мой! Каким запахло трепетом и риском! Перед грузино-русскою войной мир замер, как пред кризисом Карибским. Уже казалось - все предрешено. Писались ноты, реяли штандарты. Страна кино, вино и казино, казалось, будет скоро стерта с карты. Уже казалось - рок предначертал трагедию. Уже из Пантеона, казалось, скоро выкинут к чертям грузинского бойца Багратиона. Уже кафе прихлопнули одно… Грузинского не стало вокализа… И на тебе! - открылись казино. Держу пари, что это Кондолиза. Войны не будет, миру повезло. Все был пиар. Подумали не то вы. Бабло в России побеждает зло. Мы за бабло на многое готовы.
        Глядишь, блокаду снимут и т. п. Молись, Тбилиси, лбом о землю стукнись! Уже сказал смягченный ВВП, что есть и не-грузинская преступность. Не знаю, Буш ли пальцем погрозил иль сами мы одуматься решили - уже не ловят русские грузин и можно жить с фамилией на «швили»… Да, в этом есть здоровое зерно. Не стоило барахтаться в грязи нам. Пока грузины держат казино, ничто в России не грозит грузинам.
        За что свою историю люблю? Я за нее и родича урою! Отечество, подобно кораблю, давать способно задний ход порою. Сперва, бывало, выморят крестьян, до коллективизации доехав, а после объясняют их костям про головокруженье от успехов. Потом, глядишь, загонят полстраны на Колыму (и мы туда могли бы), а после объясняют, смущены, что это были, типа, перегибы. То сорок лет Америку корят, то тридцать о пощаде умоляют; сначала олигархов сотворят, потом годами равноудаляют… Мы не желаем ставить на своем, упрямясь и кобенясь, как мальчишка. Мы, если вдруг неправы, признаем. И можем все исправить. Ну, почти что. Признать невинной царскую семью, Деникина и Врангеля жалея, признать неправой партию свою, тирана унести из Мавзолея… Вернуть вино. Барашком закусить. Наладить с миром прежние контакты.
        Не можем только мертвых воскресить.
        Но мертвые ведь умерли и так бы!

        Стражи

        Зурабов и Онищенко признали алкогольные отравления заговором.
        Онищенко, ужасный, будто Голем (с той разницей, что Голем - без штанов), сказал, что ядовитым алкоголем нас морит ненавистный Кишинев, а вместе с ним - воинственный Тбилиси, хитер, неблагодарен и жесток, еще при Шеварднадзе, старом лисе, любивший Запад больше, чем Восток. Онищенко! За вас мы Бога молим. Мы, грешные, не ведали пока, что поит нас поддельным алкоголем чужая волосатая рука. Все вздрогнули - а тут еще Зурабов смутил сограждан, как Макар телят, вполне официально накарябав, что алкоголь в Осетии палят. Иль он идет туда уже паленый - и наших пьяниц повергает ниц запущенный порочно змий зеленый из ближних или дальних заграниц. Короче, можно больше не стремиться к раскрытию загадки вековой: мы ни при чем. Нас травит заграница. И так во всем, ручаюсь головой. Спасибо вам, суровые мужчины! Вот мы к другим с душой, а между тем всегда бывали внешние причины у всех российских внутренних проблем. В России все кривое и косое и множество законченных чудил - лишь потому, что нас программой СОИ четыре года Рейган изводил. Родной народ - доверчивая шляпа, разведчики - один сплошной провал, всю
перестройку сделал римский папа, а Клинтон ускоренье придавал. Мы в окруженье. Жизнь свелась к поминкам. Тьма разрослась, Отчизну поглотив. Нас грабят гастарбайтеры по рынкам, от них же безработица и тиф. Нам отравляют милости природы и отнимают милости судьбы. Европа отправляет к нам отходы. От них гниют побеги и грибы. Весь мир - от алеутов до арабов - нас мучает, насилуя причем. Спасибо, что покуда цел Зурабов с Онищенко - отважным сан-врачом.Завистливых врагов у нас - без счета. Пожаловаться в Страсбург не моги. Боюсь, помимо армии и флота, все в мире - наши злобные враги. Оценивают нас не выше пыли, шлют паразитов в наши города… О, если б мы одни на свете были - о, как бы чудно жили мы тогда! Пошла бы жизнь без комплексов и жалоб, в наш монастырь никто не смел бы лезть…Одна беда, что не на кого стало б свалить вину.А впрочем, пресса есть!

        Чуянка

        В России появится дешевая народная водка - «Пшеничная», «Ржаная», «Кедровая»,
«Солодовая»… Росспиртпром намерен отпускать ее по цене 53 рубля и верит, что это покончит с отравлениями некачественным спиртным.
        Объявлена новая водка, ура! Я думаю, это серьезное благо. Как, скажем, чернила нужны для пера, так нам обязательна крепкая влага. Довольно страну суррогат поморил. Мы скоро себя безнадежно зароем. И так-то уж пили «Момент», «Поморин», шампунь, эликсир для борьбы с геморроем… Чтоб смыть первородный с Отечества грех, лакаем бальзам для очистки стекла мы - и сделались чище поверхностей всех, какие являются в кадрах рекламы. Мы сделались так несравненно чисты, что в темных глубинах народной утробы спеклись аскариды, острицы, глисты и вымерли все остальные микробы… Прозрачными, звонкими стали тела, любой россиянин разгульно-беспечен, а нация все оставалась цела и даже имела какую-то печень! Но враг, как известно, ни часу не спит. Нам так бы и пить, наслаждаясь житухой, - но вышел какой-то неправильный спирт, от коего все заразились желтухой. Теперь, опасаясь, что все перемрем, оставив без граждан Сибирь и Чукотку, для среднего класса погнал Росспиртпром дешевую водку, народную водку! Четыре проверенных вида - даешь! Отечество в шоке от этого факта. И стоит при этом фактически грош. Осталось, ребята,
назвать ее как-то, чтоб гордое имя на глади стола сверкало под звуки восторженных криков. Вот «Рыковка», помню, в двадцатых была - ее, разумеется, выпустил Рыков, глава Совнаркома, любивший кирнуть. Помянем его благодарной строкою. В ней было, конечно, не сорок отнюдь, а тридцать, но время-то было какое! Здесь водка своя на любом рубеже, все мерится ею, оставьте укоры.
«Андроповку» помню. За нею уже меня, школяра, посылали спецкоры… Потом
«Горбачевка» - часочков по шесть за нею стояли в преддверии рынка… Как эту назвать бы? Ведь «Путинка» есть… «Фрадковка»? «Онищенка»? «Грефка»? «Кудринка»? Народ наш, хотя и обобран, и пьян, всегда выражается метко и ярко. Уж коль Росспиртпром возглавляет Чуян, пусть новая водка зовется «Чуянка»! Иной оппонент недоволен и кисл: теперь уж сопьемся, честнейшее слово… Мгновенье - и я объясню ему смысл и водки такой, и названья такого. Твой выбор каков, перекатная голь? Фальшивым ответом башку не дури нам: иль будешь дешевый хлестать алкоголь, иль дальше травиться дурным «Поморином». Так пусть уж «Чуянка»! Надежней она. В ней даже названье любезно поэту. А так, чтобы вовсе не пить ни хрена, - тогда вам в другую страну. А не в эту. Мы водкой мороз побеждаем легко (нельзя же на холоде пить молоко!), мы ею душевную смуту врачуем, с ней можно забыть президента и ко… А главное - с ней мы чего-нибудь чуем. Какую-то ловим незримую нить, какой-то намек, истолкованный ложно, который нельзя никому объяснить, - но верить, как водится, нужно и можно! Иначе зачем я планету топчу, в России торчу и с женою ночую? Налейте
мне, братцы, - почуять хочу! Ну, ваше здоровье.О Боже! Я чую!

        Даешь!

        Счетная палата обнародовала сумму взяток и откатов, полученных российским чиновничеством в 2006 году. Она превысила 3 миллиарда рублей.
        Товарищи, сегодня буду краток. Мы обогнали Штаты и Китай. На три мильярда выявлено взяток - сто миллионов долларов, считай. Всю жизнь мою (себя я помню с детства) идет борьба с коррупцией в стране - но если честным быть, то эти средства чиновником заслужены вполне. Он вообще достоин пьедестала, а вы ему - какие-то рубли… Ведь лучше стало жить? Ведь легче стало?! Прикиньте бегло, сколько мы смогли: у нацпроектов - суперперспективы, трещит от нефтедолларов казна, и Русский марш, и левый запретили (зачем идти на поводу у зла?), строительство шурует полным ходом, инвесторы давно вошли в азарт - страна, как рана, смазанная йодом, рубцуется буквально на глазах. Стремительно, как пушечные ядра, несемся мы в сияющую даль - и это все за жалких три мильярда? Да полноте, берите, нам не жаль! Смотрите все - Америка, Европа ль, - как платит весь народ своим добром за нефть, за оборонный комплекс «Тополь», за Центробанк, «Газпром» и автопром, за наше динамичное развитье, за тот неутихающий аврал, которого устроить даже Витте никак не мог - поскольку меньше брал! Москва буквально стала плавать в жире. Да, в
девяностых хапали не так - но в девяностых так ведь и не жили, и кроме того, простите, был бардак. Я думаю, мы всей страной играем в особый государственный заем - и если жизнь еще не стала раем, мы просто недостаточно даем. Поэтому давайте сбросим маски, откроем для чиновника кредит и наконец забудем эти сказки о том, что нам коррупция вредит. Мы люди прагматического склада, мы так живем с рожденья до седин, вы нам скажите прямо - сколько надо? Мы сколько надо, столько и дадим. Не надо только скромничать, чиниться - берете не чужое, а свое. К примеру, сколько надо на больницы? А сколько - на дешевое жилье? На чистый суд, на умную Госдуму, на Пенсионный фонд с другим главой? Мы только просим: назовите сумму. А скидываться русским не впервой. Когда-то мы в одном порыве жарком собрали денег, как заведено, на ополченье Минина с Пожарским - и где поляки? То-то и оно! Нам скидываться - главная отрада. Единый наш порыв - помочь властям. Вы нам скажите просто: сколько надо. А то ведь хвост не рубят по частям. Мы четко понимаем: это зерна грядущих благ и будущих конфет. Давать и брать в России не позорно.
Давали Пушкин, Лермонтов и Фет, давали Абрамович и Потанин, и Фридман, очень строгий господин…Четыре миллиарда - мы потянем.А скажут пять… Поплачем и дадим.

        По кругу

        Насмотревшись на минувшей неделе телесаг к 100-летию Леонида Ильича Брежнева, наш поэтический обозреватель решил сказать свое слово о генсеке.
        Вождей не любит русский люд, хотя и гнет пред ними спину. Кто слишком слаб, кто слишком лют, кто лют и слаб наполовину… Любой из доблестных отцов нам непременно ставит клизму - а делать что? В конце концов, откуда взяться гуманизму на этом режущем ветру, в глухих лесах, во тьме морозной? Нам были все не по нутру: и грозный Петр, и Ваня Грозный - и только Брежнев Леонид, бровями темен, духом светел, под пенье мирных аонид свое столетие отметил. Страна, кряхтя, залезла в ларь, его реликвии достала… «Вот идеальный русский царь! - она промолвила устало. - Он был всему народу мил и до, и после перехода в загробный мир. Борец за мир и друг рабочего народа!» А что? Действительно просвет на фоне прочих наших батек. В восьмидесятом, спору нет, он был отчасти маразматик, а весь его ареопаг был очень глупое начальство и при ходьбе качался так, как поздний Ельцин не качался; в торговле правил беспредел, все разучились делать дело, при этом Марченко сидел, и Новодворская сидела, везде процвел холуйский стиль (начальник - Бог. Подите троньте!), и в Горьком Сахаров грустил, а Солженицын жил в Вермонте, и были
жуткие трусы, и много черного металла, и не хватало колбасы (хотя когда ее хватало?), но уточнить не премину: хоть он и правил в темпе вальса, зато любил свою страну. И в том никто не сомневался. Пусть либералов тонкий слой замрет от дерзости подобной, но было видно: он не злой. Хотя не очень сильно добрый. Он как-то сдерживал развал, но не давил авторитетом; он жить умел - но жить давал и даже помнил меру в этом. Превознесенный до небес (превыше было божество лишь) - он был не ангел, но не бес. Он был не светоч, но не сволочь. Он в чем-то был такой Лужков (хотя Лужков суровей, что ты!)… И я, в компании дружков о нем травивший анекдоты под самый первый свой стакан, - я, сочинитель дерзких басен, смекал, что этот старикан мне не особенно опасен. Я понимал, что он устал и не набросится, затопав. (Да, был еще Афганистан… Но это настоял Андропов.)Привык я жить в его стране и о другой не думал сроду. Потом свободу дали мне, и вот за эту-то свободу - чтоб ею пользовался всласть и потерять ее боялся - демократическая власть меня держала, как за яйца. И главари, и блатари сводили мир к простым идеям: свобода
есть? - благодари! А мы покуда все поделим. Да, был развал - а стал обвал. Топили нас, как Атлантиду. Иной по Осе тосковал, а я скучал по Леониду. Пусть он безвкусно был одет, и еле вякал, и качался - он все же был невредный дед. Так я скучал. И доскучался.Господь сказал: «Прием! Прием! Вас слышу. Укрепись, держава». И стало, в общем, как при нем, и даже нефть подорожала, и вновь мы боремся за мир, друзья ХАМАСа и Аббаса… И возрождается кино, доселе вязнувшее в блуде; а телевизора давно не смотрят грамотные люди… В извечном нашем шапито на новый круг пошла лошадка. Но как-то это все не то. Все как-то призрачно и шатко.Критерий, собственно, простой. Друзья, посмотрим правде в рыло. То был застой. Теперь - отстой. А остальное все как было.

        Некуршевель

        Скандальный русский сезон в Куршевеле не оставил меня равнодушным.
        Как хорошо, что я не в Куршевеле, что не поехал, блин, к святым местам! Путевки в этот раз подешевели, я б мог себе позволить, но не стал. Не стал кричать: «Карету мне, карету!..» Как сообщил бесстрастный интернет, во-первых, в Куршевеле снега нету. В России нет - и в Альпах тоже нет. И будь ты олигарх из олигархов, владелец всей Самары иль Читы, но, голову задрав и небу гаркнув: «Давайте снег!», чего добьешься ты? Есть то, чего не купишь, слава богу. Тепло сгубило весь видеоряд. Уже медведь, покинувши берлогу, пошел гулять на трассу, говорят… Не буду Куршевель ругать облыжно, но в оттепель с горы не заскользишь. Хотя летят туда не ради лыж, но порой, в конце концов, и ради лыж! Но главное - французы обнаглели и во главе с циничным Саркози устроили облаву в Куршевеле! Хоть девочек с собою не вози! В закрытый клуб ворвавшися без спроса (что странно для порядочных людей), они нашли владельца «Интерроса» в объятиях ликующих… «Злодей!» - воскликнули они в обычном стиле (ведь русских обижают все подряд!), все это сутенерством окрестили и оскорбили термином «разврат». Не видели вы, жалкие, разврата! Тут
не разврат, а отдых от забот. К тем временам позорным нет возврата, когда в России не было свобод. У нас свои манеры и закуски. Нам ни к чему барокко-рококо. Мы наши деньги делаем по-русски и тратим их по-русски - широко. Мы будем всех и спереди, и сзади, нам незнакома ханжеская грусть, и если олигархов любят Нади, Наташи, Маши, Люси - то и пусть! В Европе все козлы, на самом деле. Им этак отдыхать не по плечу. Как хорошо, что я не в Куршевеле - и здесь, в Москве, гуляю с кем хочу! Могу смотреть
«Жару», назло Европе, могу валяться пьяненьким в грязи и с Воробьевых гор съезжать на попе, и никакого, на фиг, Саркози!А сверх того - на этой же неделе, устав смотреть на русский наш общак, о грязной атмосфере в Куршевеле сказала даже Ксения Собчак. Не ведаю, какие там резоны сподвигнули ее признаться вслух, что эти наши русские сезоны серьезно омрачают русский дух. Сам Лебедев заметил: неужели нельзя поменьше пить за рубежом?! Как хорошо, что я не в Куршевеле, что я в Москве! В Москве мы так не жжем. Как хорошо, что русская элита - бомонд и олигархи без числа - на праздничные дни свое корыто подалее от нас перенесла! Отправлюсь по Москве бродить без цели - как воздух чист! Ей-богу, волшебство! А это потому, что в Куршевеле - все те, кто отравляет нам его. Ликуют сосны, тополя и ели, и лица у людей порозовели; вчера я верил в счастье еле-еле, а нынче счастье, кажется, вблизи…Ах, если б их оставить в Куршевеле!Ты можешь задержать их, Саркози?!

        Просьба о снеге

        Православные священники собираются обратиться к Богу с молением о снеге, но отмечают отсутствие специальной молитвы. О дожде есть, а о снеге - нет. Я решил помочь, использовав опыт Булата Окуджавы
        Пока страна обижается, что доля ее тяжка, Господи, дай нам, пожалуйста, хотя б немножко снежка. Достала нас слякоть тающая: прикинь, конец января! На лыжах не покатаешься, о санках не говоря. Естественно, потепление - рай для моих мослов, но это же отступление от самых прочных основ! В печали гляжу на небо я, в тоске кусаю усы. В России многого не было - то джинсов, то колбасы, то гласности, то безопасности, то права читать печать (про мелочи и про частности лучше вообще молчать), могли пропадать напитки, бывал рацион несвеж, но снега было в избытке. Буквально чем хочешь ешь. Господи, мой Боже, зеленоглазый мой, неужто и снега тоже ты нам пожалел зимой? Прости мне, жалкому гномику, что хочет пожить в снегу, - понять твою экономику, всесильный, я не могу. Ты, верно, решил жестоко, ладони прижав к челу, что раз у нас нефти столько, то снег уже ни к чему. Ногой на меня не топай! Быть может, в твоих глазах мы стали почти Европой? Китаем? Штатом Канзас? Мы смотрим кино о Бонде, у нас мобилы у всех - и нам при таком Стабфонде отныне не нужен снег? Господь, прости остолопа, хамьем меня не считай, но мы
совсем не Европа, мы даже и не Китай; игрушечна наша фронда, безграмотен наш бомонд, и кстати, что до Стабфонда, то кто тут видел Стабфонд?! В расцвет мне как-то не верится, признаюсь исподтишка… Пока Земля еще вертится, о Боже, подсыпь снежка!Дай же ты всем понемногу (всех помнишь единственный ты): карельцам дай Кондопогу, отчаявшимся - мечты, дай гаишнику душу, беженцам дай дома, дай президенту Бушу хотя б немного ума; художникам за искания пошли высот и глубин; Френкелю дай раскаянье, коль он и вправду убил; дай милосердья органам, прибавь хотя бы на треть! Чекистов побалуй орденом (ведь могут и подобреть)! Сокурову дай Арабова, арабам отдай ислам, народу отдай Зурабова (что будет - увидишь сам)… Когда ж еще и помолишься?! И сколько насущных тем! Чукотку дай Абрамовичу (желательно насовсем), и чтобы дойти примерненько до выборных рубежей - Первому дай преемника, а то ведь оба хужей! Дай передышку Немзеру (писателей грех хулить) и много здоровья Невзлину (чтоб все на него валить)! «9 роту» - «Оскару», хоть Федя и не Кар Вай… Свободу дай Ходорковскому (но «Юкос» не отдавай)… Да что я тебе советую,
задрав башку к небесам?! Боюсь, со страною этою ты разберешься сам. Как подобает Богу, посмотришь сверху на всех - и всем раздашь понемногу…Но не забудь про снег.

        Р-р-разойдись!

        Всю минувшую неделю Госдума обсуждала скандальный закон о митингах, шествиях и демонстрациях, но так окончательно и не пришла к выводу, можно или нельзя собираться больше двух.
        Звонят мои друзья: послушай, Дима! Кончай работать, милый, скоро шесть. Живешь ты как-то скучно, нелюдимо, хотим к тебе зайти попить, поесть… Решайся, старый. Есть такая маза: купить сарделек, выпить eau de vie, поговорить о бурных днях Кавказа, о Шиллере, о славе, о любви… Мы так давно не виделись, ей-богу! Зимой приятен дружеский уют. А то ведь вымрем понемногу, и после смерти не нальют… - Нет! - я кричу. - До будущего раза! У этих сборищ нехороший дух, и говорить о бурных днях Кавказа я не желаю там, где больше двух. Я вас люблю - Володек, Сашек, Митек, и девушек, что сам тащил в кровать, - но если больше двух, то это митинг! Ведь это же заявку подавать! Иль не читали вы проект закона, что коммунисты, Жирик и Едра решили возложить вчера на лоно парламента? Их тактика мудра: они решили запретить собранья, чтоб митинг в стачку не перетекал, чтобы народа ненависть баранья не расшатала нашу вертикаль! Вы слышите звучание металла? Сограждане, умерьте вашу прыть. Муниципальной власти можно стало любое ваше сборище прикрыть. Пожалуйста, мечи вложите в ножны и кой-куда засуньте языки. А если вы
неблаго, блин, надежны, и не хотите брать под козырьки, и если вам не нравится держава, и вы об этом говорите вслух - у вас уже совсем отнимут право устраивать собранье больше двух! К тому же у меня давно оскома от ваших возмутительных манер. Поэтому сидите лучше дома и «Сталин. Live» смотрите, например.Они в ответ: да это же не митинг! Не хочешь водки - ладно, кушай квас… Чего ты так трясешься, паралитик, ведь мы патриотичный средний класс!- Нет, - говорю. - Пардон, полно работы. Я, знаете, в трудах, как на войне… А если вы вдобавок патриоты, сегодня вы рискуете вдвойне. Пришла пора сведенья старых счетов. Мне кажется - поскольку я умен, - что наверху боятся патриотов сильнее, чем оранжевых знамен… А впрочем, патриот, космополит ли - укройся дома, «Сталин. Live» включи, мобильник отключи и слюни вытри. Сиди себе, как зайка, и молчи.Из «Огонька» звонят: любезный Дима! Вы наш сотрудник, как там ни крути. Напоминаем: вам необходимо прийти на редколлегию к пяти. Коллеги ждут. Обсудим номер, что ли, - редакция соскучилась без вас. А то вы что-то взяли много воли и ходите на службу через раз!- Нет! -
говорю, - имеется бумага. Положено, чтоб наш синклит умолк. Ее не зря подписывал Семаго и Селезнев (а это старый волк! . Конечно, все цивильно, «здрасьте-здрасьте», солидность мэтров, сдержанность юнцов, но говорить-то будете о власти! О чем еще шуметь, в конце концов! Корреспондентик, резвый неумытик, расскажет о мигрантах, о ментах, об армии… Ребята, это митинг! Нам всем грозит закрытье, если так. Простите, дорогие папарацци, вы что-то распустились без ремня. Прошу вас больше двух не собираться. А если собираться - без меня.И наконец, уже в преддверье ночи, внезапная, незваная, как спам, перед мои измученные очи предстала та, с кем я порою спал. Влюбленные глаза сияют кротко, румяный рот подобен калачу…- Нет! - я кричу. - Не надо! Это сходка! Иди домой, я больше не хочу! Иди домой, смотри картину «Сталин», не трать на страсти нервных волокон… Вдвоем опасно. У меня не встанет. Госдума приняла такой закон.Она, укутав шею горностаем, ушла одна в мерцающую тьму. Сижу себе, смотрю картину «Сталин»…Как безопасно в мире одному!

        Вечный газ

        Под Иркутском открыто новое газовое месторождение на триллион кубометров. Его назвали «Ангаро-Ленским».
        Не поверите - вновь обнаружился газ! Под Иркутском. Конца ему нет. Это значит, стабильности хватит у нас на пятнадцать как минимум лет. Это значит, продлится предписанный круг, поневоле Европа - наш преданный друг, и Америка - верный вассал; это значит, Стабфонд дорастет до трехсот, и Россия энергию миру несет, как еще Циолковский писал. Это значит, немыслим раздрай и мятеж. На «Мосфильме» - второй Голливуд. Это значит, в «Газпроме» останутся те ж, и без разницы, как их зовут. Это значит, элитные взмоют дома. Это значит, Отчизне не надо ума. А скандалов и внешних угроз тут и вовсе не будет - смутьянов запрем, а гарантом и совестью станет «Газпром» (только «газ» поменяют на «гос»).Это значит, мы сможем железной рукой перекрыть вентиля - и ку-ку! Это значит, мы ссориться будем с Лукой, но теперь нам плевать на Луку. Да и Евросоюз, присмиревши на раз, не посмеет учить демократии нас. Пусть присмотрится лучше к себе. Сочинял же Уэллс про «Россию во мгле», но когда б он представил ее на игле, а точнее сказать, на трубе!Вы спросили, где русский скрывается дух? Под землею, окован трубой… Обопремся на
главных союзников двух - первый черный, второй голубой! Этот дух провоцировал смуту, развал, триста лет он покоя стране не давал, пуча землю, смущая умы, - вот тогда-то, видать, и решил КГБ откачать его на фиг по толстой трубе, чтоб от духа избавились мы.Русский дух по десяткам земель разнесен. «До свиданья!» - летит ему вслед. А в России настал летаргический сон, и во сне она видит расцвет. У нее чрезвычайно возрос ВВП, IPO, ВТО, ISQ и т. п., золотится бюджет налитой, и бежит молодежь на весенний призыв, и почти до нуля сократился разрыв между бедностью и нищетой.Хорошо, что Господь милосерден и щедр и всего для России припас. Хорошо, что безмерным обилием недр он спасет от истории нас. Мы довольно наелись соблазнов и смут. Уповая, что Дуньку в Европу возьмут, мы неслись по речной быстрине - но уселись на мель, как усталый баркас. И покуда в стране не закончится газ - ничего не начнется в стране.

        Черта особости

        По опросам Левада-центра, 75 процентов россиян снова уверены, что у России особый - не европейский и не азиатский - путь.
        Вхожу ли я в метро или автобус, читаю сыну, ем ли суп грибной - я все острее чувствую особость всего происходящего со мной. Не то чтоб я смотрел с тупою злобой на прочих граждан в средней полосе, но все они просты, а я особый. Какой-то не такой, какие все. Да, я готов обняться с целым светом, мы некоторым образом родня, но пусть законы физики при этом распространяются не на меня. Хочу не знать ушиба, растяженья, старения, стояния в строю, хочу свою таблицу умноженья, а также гравитацию свою… Чужие нормы мне - тюремной робой. Сосед по коридору, этажу, по офису - запомни: я особый. На том стою и изредка лежу. Я не приемлю общего закона, тяжелого, как ход товарняка. Любой стремится вниз, упав с балкона, а я наверх взлечу наверняка. Быть белою вороной, альбиносом, чуть что не так - хвататься за топор; объевшись фруктов, не страдать поносом, а получать мучительный запор; любить не то - картины, книги, баб ли, - что любят все. Бежать привычных троп. Так умудряться наступать на грабли, чтоб ударяли в попу, а не в лоб. Расположить бассейн в автомобиле, брильянтами оклеить телефон, и чтоб в приличном
обществе любили за то, за что других попросят вон. Чтоб остальных, как надоевших кукол, швырнули вон с высокого крыльца, но чтобы я, допустим, громко пукал, а все кричали: «Браво! Молодца!»Мне многое не нравится в Адаме. Мне скучно продолжать Адамов род. Не приближаюсь к зрелости с годами, а более того - наоборот! Мне будничность противней манной каши, мне ваши нормы - сорная трава, мне ни к чему обязанности ваши и неприятны куцые права, не буду ногти стричь и мыть посуду, не буду вежлив с тухлым старичьем!Я всеми признан, изгнан отовсюду, от жажды умираю над ручьем! Мне скучен ваш регламент безобразный, ваш буржуазный сытенький покой. Я разный, я натруженный, я праздный, но не такой, ребята, не такой! Иному обязательно для счастья шуметь на общей ветке, как листу, - а я хочу настолько отличаться, чтоб люди обходили за версту. Чтоб я, допустим, пил чаек со сдобой, сверкая взором, как жилец вершин, - а за стеной шуршали: «Он особый!» И чтобы общий спрятали аршин. Я - новый сорт, таинственная ересь, я мощь превыше ваших киловатт. В меня, ребята, можно только верить, а кто не верит - я не виноват. Я ваше
оправданье, ваша совесть, я пастырю подобен и врачу - хоть сам не знаю, в чем моя особость, и париться особо не хочу.Мы все пожремся общею утробой, как пожирают пищу на пиру, - но, может быть, раз я такой особый, что я еще, глядишь, и не умру. Раз так я исключителен и странен, раз я такой загадочный мужик - помрут грузин, испанец, молдаванин, американец, чукча и таджик, и друг степей калмык, и ныне дикий тунгус, метеорита лучший друг, - а я, с моей особостью безликой, останусь вечен, граждане. А вдруг?! Останусь тут. Переживу планету. Во мраке ледяном создам уют. Ведь там, где жизни нет, и смерти нету!Да здравствует особость!Все встают.

        Не по лжи!

        Узнав, что Мосгордума собирается узаконить использование детектора лжи при приеме на работу, я увидел политический кошмар.
        Прогресс расширяет свои рубежи. Растут ипотеки, дома, гаражи, а самое главное - что на работу начнут принимать по детектору лжи! Детектор изящен и сдержанно крут. Ведь каждому ясно: в отечестве врут, и врут ежечасно. А лживые люди едва ли способны на доблестный труд. И вот я иду, зеленее травы, в какой-то из офисов в центре Москвы. Меня подключают к электромашине и в лоб вопрошают: «А пьете ли вы?» И сразу же проигрыш, в первом бою. Я мог бы, конечно, ответить: «Не пью», но самый доверчивый русский детектор ни в жисть не поверил бы в честность мою. Потом, проверяя процент чистоты, меня вопрошают: «Воруешь ли ты?» И если я честно скажу:
«Не ворую», то это опять-таки будут кранты. Будь честным мое радикальное «нет», я вряд ли бы дожил до этаких лет, и всякий детектор и всякий директор сочли бы обманом подобный ответ. Потом, заглянув подозрительно в рот, меня вопрошают: «А ты патриот?» И что я отвечу? Что власть не приемлю, но страстно люблю свой язык и народ? Так ты эти вещи поди раздели, особенно если грозят звездюли. И снова детектор меня завернул бы, в графе «Откровенность» рисуя нули.А после вопросов пяти иль шести, от коих мороз пробирал до кости, меня бы спросили: «Ну, это понятно. Но можете ль вы дисциплину блюсти?» И что я отвечу, горя от стыда? Наверное, ляпну, что, в принципе, да, но если она не по бзику начальства, а ради успешности в смысле труда. Тогда бы последовал новый вопрос: «Допустим, над вами имеется босс. Способны ли вы на почтение к боссу - почтенье до дрожи, до колик, до слез?!» И что я отвечу, поморщившись лбом? Что враг быдловатости в боссе любом? Что трудно себя называть либералом, а в офисе быть безответным рабом? Тогда бы допросчик, филер, фараон спросил бы: «А вы не английский шпион?» И что мне ответить?
Сказал бы: не знаю. Сегодня с утра я как будто не он. Но знаете, с этою нашей трубой весь мир раздираем такою борьбой… Ведь если страна назначает шпионом, шпионом становится, в общем, любой… И видя, что даже на этот вопрос герой не способен ответить всерьез, детектор бы, кажется мне, задымился, а работодатель бы к стулу прирос.Тогда бы, уже выбиваясь из сил, несчастный начальник меня бы спросил: «Скажите, а вы здесь хотите работать?» И мой бы ответ их опять подкосил. Что сделаешь, мне не четырнадцать лет. Хочу я работать? Естественно, нет. Мне нравится, в общем, лежать на диване, стишки сочинять, попивая кларет, бродить по Москве, наслаждаясь весной, с подругой, окончившей курс выпускной, а после обедать рассольником, скажем, его заедая котлетой мясной. Но так как за все это надо платить, а я не магнат и не киллер, етить, то мне и приходится где-то работать, хоть я бы давно предпочел прекратить. Должно быть, какой-то в стране перекос, далече от цели нас ветер занес - раз нет у людей однозначных ответов на самый простой однозначный вопрос. Люблю ли я Родину? Жажду ль труда? Блюду ли законы?
Естественно, да. Но стоит увидеть все это в реале - и все мои «да» улетят в никуда.Короче, Московская дума, скажи свое «Не позволим!» детектору лжи. А то никого не возьмут на работу. Смирись с этой данностью и не жужжи.

        Понаезд

        Российские антропологи после многолетних раскопок установили, что в Москве с самого начала не было коренного населения: с VI века на месте будущей столицы вместе жили вятичи, кривичи, хазары и даже странное племя с явно негроидными чертами.
        Спор историков длится и длится. Оказалось, что тысячу лет собирает приезжих столица - коренных, как доказано, нет. По итогам последних раскопок в населении древней Москвы было много скуластых, раскосых и негроидных даже, увы. Приезжали сюда, не робея, пировали в московских бистро… Если ж взять ритуал погребенья - все выходит и вовсе пестро. Против истины, брат, не попятишь. На Москву, не стесняясь ничуть, наезжали и кривич, и вятич, и мордва, и хазары, и чудь; торговали, торгуясь до хрипа, и женились, и сплавились так, что единого нет генотипа, а обычный московский бардак. То есть в этом, как сказано, звуке сразу было всего до черта. И построил ее Долгорукий - понаехавший тут лимита. Был он сам из глубинки российской, где промучился несколько лет, и приехал в Москву за пропиской: приезжает - а города нет. Лишь поместье боярина Кучки: скромный дом, небольшая кровать… Долгорукий, дошедший до ручки, был обязан Москву основать. И дружина без лишнего слова стала строить ее, захватив. Дело в том, что он был из Ростова - хоть Великого, но никакого в плане денег, карьер, перспектив… И построил Москву
Долгорукий, и устроился в ней, как влитой, и его обнаглевшие внуки стали прочих честить лимитой. Чуть позднее, сверкая глазами, воцарился в Москве Калита: из орды, из Твери, из Рязани устремилась к нему лимита, хоть не вышедшая генотипом, но активная, как актимель, - и недаром прирос к нему титул собирателя русских земель. Гастролера, купца, иностранца не отпугивал местный мороз. Кто пришел воевать - и остался, кто пришел торговать - и прирос… Так возвысился пыльный и дымный (как еще в нем деревья растут?) всевместительный, странноприимный, дивный град понаехавших тут, город-хаос, почти без проекта, город-выставка, город-штурвал. Коренными считаются те, кто раньше въехал и больше урвал. Город вечного грома и гула, где на улицах - зимняя соль… Чем их только сюда притянуло? Что тут, медом намазано, что ль? Что гнало сюда толпы народа, привлекая бойцов и купцов? Ведь не ради же водопровода, ведь не Рим же, в конце-то концов! Приезжали торговцы и девки и родню вызывали письмом, не музеев с театрами ради - их же не было в веке восьмом! Заварилась великая каша из пера, топора, cetera… Чем их манит округлая
наша, ненасытная наша дыра?! К ней, сравнительно, в общем, неблизкой, миновавши Смоленск и Торжок, сам Батый приходил за пропиской (не сумел получить - и поджег). Что ж вы едете, дурни, в Москву-то, генотипы везете свои? Ведь у нас то пожары, то смута, то погромы, то ДПНИ! Чем вам нравится небо стальное и дороги под коркою льда? Просто, видимо, все остальное не годится совсем никуда.

        Готов!

        Юрий Лужков выступил с сенсационным предложением - вернуть россиянам значки ГТО.
        Москвы неутомимый мэр Лужков, герой на грани эпоса и фарса! Не раз он темой был моих стишков, но снова под перо мое попался. Пока страна вступает в ВТО и обсуждает это всесторонне - вернуть он хочет нормы ГТО, готовности к труду и обороне. Отечество лишилось этих норм в то рыночное время роковое, когда его заботил только корм и патриоты были не в фаворе. Теперь не то. Теперь нам есть что есть. По воле снисходительного Бога отстроен бизнес, дорожает нефть, а патриотов даже слишком много. Догадливые рыцари пера уже берут перо наизготовку, твердеет власть, и школьникам пора, забыв бухло, побегать стометровку. А я не против. Я и сам готов побегать по весеннему гудрону, в отличие от мерзостных скотов, забивших болт на труд и оборону. Пусть пионеров резвых голоса опять звучат над Сетунью иль Истрой. Могу бежать хоть час, хоть два часа. Я толстый, да, зато я очень быстрый. Отброшу ненавистное пальто - и потрушу… (представить - страсть господня). Лишь одного не разъяснил никто: как ГТО расшифровать сегодня? Нас потчуют исправно нефть и газ, мы им верны, как д’Артаньян - короне; но если честно - кто еще из
нас готовится к труду и обороне?! Кто тратит драгоценные года, чтоб веселей цвелось родному краю? Допустим, труд еще туда-сюда, но оборона - это я не знаю.Какую расшифровку разглядеть? К чему еще готов я буду, братцы? Трусливо Охать? Тихо Обалдеть? Терпеть Отстой? Талантливо Отдаться? За что готов страдать родной народ? Намеренья его попробуй вызнай… За Годовой Товарный Оборот? За Гегемонов, Трахнутых Отчизной? Чем мы еще богаты, наконец, чтоб удивлялась Азия, Европа ль… Допустим,
«Г» - «Газпром», а «О» - «Отец». Но что такое «Т»? Ракета «Тополь»? Что я люблю - до судорог, до слез - в итоге нами прожитых столетий? Есть «Государство, Топливо, Овес» - а есть «Грызлов, Ткачев» и кто-то третий… Онищенко! Он ставил много клизм врагам России - Киеву, к примеру… А «Героизм, Талант и Оптимизм»? Не хуже, чем «За Родину и веру!» И жаль, что в результате многих драк, и многих врак, и прочего распада с талантом ощущается напряг, а с оптимизмом полная засада. К чему готова Родина всегда, покорная, как вяленая вобла? К тому, что Грузно Топает Орда? Что будет Грустно, Тягостно и Обло? Все как-то получается не то. В сознании случилась перемена. Не знаю я, как это ГТО расшифровать, чтоб было современно. Посмотришь вроде - выправка и стать, а приглядишься - всюду ложь и быдло… Короче, Гады, Трудно Описать, насколько Горько, Тухло и Обрыдло.Но чтоб не зря сходило семь потов, чтоб бегалось и лазалось по крышам - вы просто дайте всем значок «Готов».К чему - по обстоятельствам допишем.

        Попавшийся

        Нью-йоркский губернатор Элиот Спитцер извинился перед женой и избирателями за связь с проституткой, но это его не спасло - пришлось подать в отставку.
        Америка шумит о деле Спитцера. Со шлюхою связался Элиот. Действительно, теперь ему не спиться бы - попался хуже Билла, идиот. Он был борец за нравственность, как водится, - угрюмый, мрачный, словно сыч в дупле, - но тут открылось: Спитцер хороводится с девчонкой по фамилии Дюпре. Ее ощупал он глазами склизкими - и незаметно сорвался с узды. Она там приторговывала сиськами, мечтая о карьере поп-звезды. Ей надо было клипы делать, записи - и вот трудилась несколько недель… Он восемьдесят штук потратил запросто, переведя в подпольный их бордель. Как правило, такие инвестиции свидетельствуют громко кой о чем, и он привлек внимание полиции, и был со страшным шумом уличен. Таких ошибок, помнится, не делали политики на верхнем этаже… И главное - он был борец с борделями! Он прокурором штата был уже! Он возглавлял уже в Нью-Йорке органы, поэтому избрался без помех; с коррупцией боролся как подорванный и говорил, что он честнее всех, вовсю разоблачал чужие шалости, хвалил консерватизм и старину, любил собак… и на тебе, пожалуйста. Отставка и позор на всю страну. История, конечно, в жанре вестерна. И как бы
ни менялся ход планет - хочу я заявить вполне ответственно: у нас такое невозможно, нет. Не следует отделываться шутками: бывал у нас бардак, бывал террор, бывало - попадались с проститутками (и, помнится, как раз генпрокурор)… С двумя зараз, и на чужие тугрики, и даже, помню, был разоблачен - но он сумел внушить почтенной публике, что все обман, а сам он ни при чем. На этом он настаивал, как каменный. И до сих пор считает большинство, что там не он резвился перед камерой, а человек, похожий на него. А компромат пекли враги от зависти. Но если б кто железною рукой его поймал - то сразу оказалось бы, что это метод следствия такой. Любой, кто был бы взят на месте действия, склонясь к предосудительным вещам, - воскликнул бы: «Не уличен в злодействе я, а это я теракт предотвращал!». И сразу смолк бы, кто его отчитывал, и даже покраснел бы, как юнец… А может быть, он молодежь воспитывал? Спонсировал певицу, наконец?! Что можем знать об их мужской природе мы? Нам доказал бы уличенный тать, что это было в интересах Родины - и мы бы не осмелились роптать. В Америке - сплошные беспредельщики, но мы-то ведь из
правильной страны. И думаю, что налогоплательщики ему еще остались бы должны.Да и потом - пускай другие ахают и горы городят из-за фигни, а наши власти поп-певиц не трахают. До них не опускаются они. Прошло навеки время пораженщины. У нас теперь железная мораль, и ежели от власти терпят женщины, то это исключительно Морарь. Такой закон у них на лицах высечен, и бдительность у них обострена…Зачем им поп-певица за три тысячи, коль к их услугам целая страна?!

        Любовь и газ

        Российско-украинская газовая война вдохновила меня на интимную лирику.
        О, как мы любили друг друга! Как все умилялись вокруг! Мы мучались лишь от испуга, что все это кончится вдруг. Мы нежились на сеновале, бродили по россыпям рос… Друг друга слегка ревновали, но это слегка, не всерьез. С утра, не жалеючи пыла, я вкалывал (не клевещи!), а ты мне галушки лепила, варила мне сталь и борщи… Борща незабвенного запах поныне внушает восторг… Но ты все косилась на Запад, а я все смотрел на Восток. Нет, я тебя сроду не гнобил, не мучил (сошла ты с ума?!). Тебе я подставил Чернобыль, но ты виновата сама! Но женской походкой зовущей ушла ты налево с тоской, и мы Беловежскою пущей развод обозначили свой. Над миром другая эпоха взлетела, крылами плеща… Но мне без любви твоей плохо, хочу я тебя и борща! Ты ходишь в оранжевом, стильном, с красавцами польских кровей, - а я с вожделением сильным любви домогаюсь твоей. Бывало, по целой неделе честил твою Раду и ВЦИК: свобода твоя - в беспределе, твоя независимость - цирк! А ты на Майдане плясала, назло распахнув малахай… И я запретил твое сало! И ты мне сказала: «Нехай!» Ты в жар меня снова бросала и наглым румянцем цвела, и я
разрешил твое сало! Но ты лишь плечом повела. Ты держишь меня за дебила, ты стала тверда и горда… Да может быть, ты не любила меня вообще никогда? Со злобой бессильного старца я вижу себя без прикрас. Умри! Никому не достанься! И я перекрыл тебе газ.Нет, я не тиран, не зараза. Все наши разборки - фигня. Я думал, без этого газа ты снова полюбишь меня. Что делать! Я раб этих черт ведь, мне так на них сладко смотреть! И я перекрыл лишь на четверть, потом - постепенно - на треть… Во всех этих сварах и драчках я тихо мечтал, трепеща, что ты приползешь на карачках с огромной кастрюлей борща, - и после естественной дани мы снова пройдем по росе… Но ты все поешь на Майдане с оранжевой лентой в косе, свою репутацию губишь, поденно теряешь очки, - и так меня сильно не любишь, что в НАТО вступаешь почти! Задумчивый, как шизофреник, гуляю постылой Москвой… Ну хочешь, я дам тебе денег? Язык разрешу тебе твой? Забуду любую обиду, скажу, что Майдан - не беда, - ты просто хотя бы для виду со мною ночуй иногда! Готов я и с Польшею ладить - ты только являйся в кровать, чтоб мне тебя изредка гладить и кончик косы
целовать. Начнем, если хочешь, сначала! Ведь я тебе «да» отвечал, и ты мне «ага» отвечала, когда нас Богдан обвенчал! Пойми, я иллюзий не строю, у каждого свой каравай, - зовись суверенной страною, но будь, ради Бога, со мною, иначе я все перекрою!И ты отвечаешь: «Давай».Я злобу на ближних срываю, кляну я твое колдовство - и газ тебе то закрываю, то вновь открываю его… Заметь, я при этом ни разу тебе не давал звездюлей! Я думаю - может, без газа я все-таки как-то милей? И, раз ошибаясь за разом, все жду я заветного дня и думаю: может быть, с газом ты снова полюбишь меня… Но ты мне в глаза посмотрела и молвила, словно врагу:- Коханый! Не в вентиле дело!А что я еще-то могу?

        Свободу дыму!

        В американских фильмах, предназначенных для семейного просмотра, по инициативе студии «Walt Disney» запрещен показ курения. Я горячо сочувствую заокеанским коллегам, кряхтящим под игом произвола.
        Опять в Голливуде свирепствует гнет, как нам сообщила печать. (Когда нас Америка снова лягнет, нам будет чего отвечать!) Цензуре никто не мешает царить, артисты не борются с ней. Теперь там нельзя на экране курить. Решение принял «Disney». Во рту у меня закипает слюна, глазенки сужаются в нить. И эта зажатая властью страна нас учит свободу ценить?! Пытается нам коллективно пенять в противной манере брюзги?! О нет, не Россию вам надо менять, а ваши, простите, мозги. Каких вам еще доказательств ясней, что Штаты томятся в узде? Конечно, пока это только Дисней, но скоро начнется везде. Атаку на секс вы ведете давно, как древле Советский Союз: он если останется в вашем кино, то лишь однополый, боюсь. Похоже, вы также введете бойкот на сцены облав и охот, ношенье мехов, поеданье котлет и прочий гринписовский бред. Не станет потом перестрелок и драк, на ругань введут карантин, и даже простое российское «фак!» исчезнет из ваших картин, а ваша цензура навесит собак на коэнов и тарантин. А мы проживаем в свободной стране, большой в ширину и длину, - где запросто курят не только в кине, но в зале, где
смотрят кину. У нас и при культе, в крутые года руливших повсюду горилл, в картинах курить разрешалось всегда, и Сталин там тоже курил. У нас бы дрожал как осиновый лист от ужаса весь кинозал, когда бы какой-нибудь горе-артист без трубки его показал! А если бы Штирлиц у нас не курил, устав от таинственных дел, а лишь улыбался, да кофе варил, да с пастором Шлагом трындел?! Куренье у нас - не порок, не позор, не выдумка, не эпатаж: героя высвечивал наш «Беломор» наглядней, чем «Мальборо» ваш. У нас если кто-нибудь курит «Казбек» за выпивкой или ухой, то ясно, что он неплохой человек. А ежели «Данхилл» - плохой. Короткая «Новость» - надежности знак, почти как сегодняшний «Кент»; курящий же «Яву» - не так и не сяк: как правило, интеллигент. Короче, у нас некурящий герой бессмысленен, что говорить. Здесь курит на лестнице каждый второй. И каждый дает прикурить.Но главное, главное! Хватит сучить ножонками, дядюшка Сэм. Отечество наше свободе учить ты больше не смеешь совсем. Теперь вы явили себя без прикрас - впервые за дюжину лет. Пусть нету открытых дискуссий у нас, гражданского общества нет, продажны,
как правило, наши суды, коррупция наша грозна, руками чиновничьей нашей среды расхищена наша казна, свободную прессу прижали давно, и Родина этим горда…Но курят герои в российском кино!И будут курить, господа!

        Прощай, молодость!

        Дмитрий Медведев принял делегацию молодых ученых и политиков и сообщил об учреждении трех премий по 2,5 миллиона рублей за лучшую инновацию. Я горько завидую.
        Медведев сделал вывод, что сигналы значение имеют на Руси [2] . Да кто бы сомневался, елы-палы! Чуть главный что-нибудь провозгласи - как сразу же кампания в печати и лозунги, куда ни подойдешь. А лозунг дня он сам озвучил, кстати, и этот лозунг - наша молодежь. И вот вам факт: от милостей монаршьих он допустил юнцов к своим вратам. Он принял молодых, причем ненаших, хотя и «Наши» тоже были там. Студенты не могли не волноваться, как перед брачным вечером жених. «Я жду от вас конкретных инноваций и премии назначу вам за них, - сказал Медведев с ласкою суровой, присутствующих взором охватив. - Я вас считаю силою здоровой и буду рад увидеть креатив». Я креатива ожидаю тоже, но где у молодых его найдешь? Я не люблю, признаться, молодежи, как всякий, кто уже не молодежь. Вот молодежь в ее пассивной части: пока Отчизна их не запрягла - их не гребут политика и власти, им хочется соитий и бухла. Они еще зародыши по сути (особенно - детишки воротил). Просиживают попы в институте, покуда их минобр не сократил [3] , торчат по барам, воют на футболе, кричат «Россия», стало быть, «вперед!» - и вовсе не
испытывают боли за наш многострадающий народ. Им нравится в ночи лупить по струнам, взрывать петарды дерзкою рукой… Когда я был еще довольно юным, я, стыдно вспомнить, тоже был такой. Жестока юность, как сказал Гораций. Ей трудно удержать себя в узде. Каких тогда я жаждал инноваций? Мне было важно, чтобы было где. Мне это дело нравилось до дрожи, меня дразнило женское белье… «Всех трахнуть!» - главный лозунг молодежи. А это власть умеет без нее. Вот молодежь в ее активной части: они от нетерпения дрожат, их борют политические страсти, им хочется карьеры и деньжат. С рожденья главный опыт ими нажит: успех не добывается добром. Им хочется травить кого укажут, и чтоб за это приняли в Газпром. Ужасно выразительные рожи в их пафосной встречаются среде. Чего нам ждать от этой молодежи, которой безразлично даже где? Не сможет никакая перестройка внушить им пафос честного труда. Из всех вопросов лишь вопрос «За сколько?» их несколько волнует иногда. От них, конечно, много меньше шуму, у них хотя бы ногти не грязны, но кроме выдвижения в Госдуму - какой от них дождешься новизны?И те не ах, гляжу, и эти тоже.
Истрать хоть сотню грантов или ссуд - большого проку нет от молодежи, и премии, похоже, не спасут. Их недостатки перечислив вкратце, я дам совет, не требуя калым: уж если вы хотите инноваций - прислушиваться надо к пожилым. Они легко последствия примерят и выстроят логическую нить… Одна беда - никто из них не верит, что здесь хоть что-то можно изменить. От всякой перемены жду беды я, от всякого начальства жду рожна… Здесь полагают только молодые, что в жизни инновация нужна. Пускай на них равняется Медведев. А я в моей привычной борозде сижу, себя смирив и обезвредив…И мне уже неважно даже где.

        Большая элегия Анатолию Чубайсу

        Джон Донн уснул, уснуло все вокруг…
        И. Бродский

        Анатолий Чубайс покидает госслужбу в связи с упразднением РАО «ЕЭС». Теперь, по его словам, он намерен «два года отсыпаться».
        Чубайс уснул, уснуло все вокруг. Его враги невольно оробели: под шум листвы, под вой рублевских вьюг он крепко спит в хрустальной колыбели. Он помещен в особый мавзолей, лишь через пару лет назначен вынос… Пока не спал он - было веселей, но вот уснул - и все остановилось. Морфей его в объятьях приласкал. Горит ночник, включенный для уюта. Вертелось все, покуда он не спал: росла национальная валюта, дошли до пика цены на сырье, качалась нефть - хоть пей, хоть умывайся… Порою омрачала бытие коррупция - но супротив нее боролись все, включая и Чубайса. Крутились деньги. Делались дела. Простой народ стонал от монополий. Короче, при Чубайсе жизнь была - но хочет спать железный Анатолий. Чубайс уснул, уснуло все вокруг. Всех сон сковал - снотворного не надо. Уснул Немцов, его курчавый друг, и рядом с ним уснула Хакамада; олигархат под одеяло влез и засопел, притихнув в общем шуме. Спит малый бизнес. Спит РАО «ЕЭС». Спит СПС и видит сны о Думе. Но спит и Дума - толку ли в грызне? Никто давно не верит в силу слова - и голосует все-таки во сне под руководством спящего Грызлова.Закончился великий разогрев.
Спустилась ночь. Все кошки снова серы. Спит с рупором Анпилов, не успев договорить: «Чубайса на галеры!». Медведев спит, и видится ему почти неописуемое чудо - что Путин тоже спит в своем дому, и можно сделать оттепель покуда… Уснул Лужков, Батуриной храним, и видит сон, что мэром Сочи стал он - и в Сочи переехали за ним все жители столицы, всем составом. Уснул Билан, и тоже видит сон (победы в нашем обществе чреваты), что вследствие своей победы он - почетный член общественной палаты, что вся страна от радости звенит, взираючи на эту эпопею, а вместе с ним в палате - весь «Зенит» и сборная России по хоккею. Спит производство, менеджмент и сбыт. Спит молодежь - от голубых до красных. Каспаров спит. Илларионов спит. ОМОН во сне гоняет несогласных. Спит интеллект (хотя уже давно), спят честь и совесть (хоть и прежде спали), спит зритель, глядя новое кино, хотя и так привык кемарить в зале… Упав на стол лохматой головой, спит журналист, и спит под ним страница. Не спит, похоже, только часовой, да и ему, похоже, это снится.Чубайс уснул, уснуло все вокруг. Другие страны ропщут: что такое? Ни проблеск
мысли, ни единый звук не нарушают общего покоя. Спят с бабами, забывши страх и стыд. Спят и старик, и отрок желторотый. Коррупция - и та как будто спит: воруют полусонно, с неохотой. Устав от многолетнего труда, Россия спит. Чубайс устроил это.Но вот он отоспится. И тогда…Тогда уже кранты тебе, планета.

        Само!

        Согласно уверениям сотрудников МВД и ГИБДД, никаких автоподжогов в Москве не было. Все это самовозгорания в результате несвоевременно пройденного техосмотра и неправильной эксплуатации.
        Как сладко в этот раз писать письмо! Напрасно ищут крайнего часами: никто не жег, а это все само! Машины то есть возгорались сами. Но глас ГАИ ошибся, увлечен анализом неслыханного факта. Тут техосмотр, ей-богу, ни при чем. Они от чувств воспламенялись как-то. Уверенно отряхивая тлен, дивясь успеху каждого почина - Россия, так сказать, встает с колен. Такое понимает и машина. Медведевский ли, путинский ли план сработал тут - дознаться не умею: сперва «Зенит», потом еще Билан, а следом - кубок мира по хоккею! Вот Ковальчук: при виде молодца, пред кем сдалась канадская дружина, воспламенились многие сердца - могла воспламениться и машина! Она ведь, сколько ею ни рули, имеет нрав и вкус на самом деле. Горели же отнюдь не «Жигули», не «москвичи», не грубые «газели», не то, чем наш российский средний класс разжиться смог, как только разрешили, - о нет. Горел не ГАЗ, не АвтоВАЗ, - горели настоящие машины! Элитный автопарк, не абы чей. Да мне всегда казалось отчего-то, что лишь среди реальных богачей сегодня можно встретить патриота. Не вырастет в халупе патриот. Что бедность - зло, внушал еще Лассаль
нам. Сердечно любит Родину лишь тот, кто ей обязан кое-чем реальным. Поэтому, товарищи, прогресс - не террорист, замоченный в уборной, а то, что загорелся
«мерседес» от доблестной победы нашей сборной! Ведь рейтинг - во, и ВВП расцвел, - планету вновь дивит Иван Иваныч! Поэтому, когда пошел футбол, они уже горели по три за ночь.А вдруг они горели от стыда? Загадка ведь и этак разрешима! Но, господа, и это не беда: коррупции стыдится и машина. Совсем недавно, с нынешней весны, шикарные машины - недостаток: они на взятки приобретены, а новый президент не любит взяток. «Как вам не стыдно, милые мои, таскать с работы взятки и подачки!
        Коль скоро у хозяина-свиньи нет совести - так совесть есть у тачки: она горит, охвачена стыдом, и смотрит потрясенная столица… А нажитое доблестным трудом - не возгорелось и не возгорится!Товарищи! Раскрыт поджогов ряд. Мучительный вопрос с повестки выбыл. Неважно, почему они горят, а важно то, что это личный выбор. Повсюду - на Николиной горе, в Текстильщиках и в Бутове - сожженья. Они горят, как шапка на воре, как факел олимпийского движенья, как вечный бой, какому нет конца, как адский пламень, что не знает лени, как наши воспаленные сердца, как наши воспаленные колени, с которых вновь Россия поднялась, припомнив износившиеся мифы, и снова всех затаптывает в грязь, бубня себе под нос: «Мы скифы, скифы…» Стоит Отчизна, как боец сумо, и жалкая трясется заграница, и все воспламеняется само…А скоро и совсем воспламенится.

        Подземное

        За время пребывания пензенских затворников под землей деревня Погановка, где находились сектанты, оказалась полностью благоустроена: для властей построили новые дороги, для журналистов установили связь… Я вижу в этом сценарий общероссийского спасения.
        Как увел сектант Кузнецов - комсомолец, познавший веру, - тридцать женщин и семь юнцов в спешно вырытую пещеру, ибо скоро Высшая власть отключит нам и свет, и воду, - так в деревню его попасть захотела толпа народу. Прилетел правительства член, обещая строгие меры: тут страна поднялась с колен - а народ уходит в пещеры! Потянулся парад властей, региона спасая имидж, - и пришлось принимать гостей, а в Погановке как их примешь? Понастроить пришлось дорог (в поле грязь, проехать не могут), завезти нежирный творог, соки, воды и биойогурт… Были жители смущены: мы небритые и бухие, а теперь тут ходят чины из Московской Патриархии! Журналистов слетелась рать: привереды, нежная мякоть. Им все время хочется жрать, а в итоге - писать и какать. И село, выходя в эфир, поднималось из грязи в князи: тут открыли трактир, сортир, обеспечили средства связи… Иностранцев собрался рой, Би-би-си с англичанкой-стервой: чисто выбрит каждый второй, мыться требует каждый первый! И чего их несет оттель? Тоже чудо: схрон обнаружен… Но ведь нужен отель, мотель, регулярный горячий ужин! Чем вы, собственно, смущены? Что вы
ищете тут, ищейки? Если вдуматься, полстраны так живет, как в этой пещерке: все - от старца и до юнца, от сестрицы скромной до братца - верят глупостям, ждут конца и желают в норку забраться. Да, в Погановке тяжело, но, как здраво заметил некто, - прилетай в любое село: там и света конец, и секта, и бухло, и всеобщий бред, вплоть до веры в царя Кощея; а что где-то пещеры нет - так у нас же кругом пещера! То по крышу завалит снег, то ветрами насквозь продуло, - натуральный пещерный век от Чукотки до Барнаула. Это длится который год, и бороться, ей-ей, не стоит. Разве кто под землю уйдет - сразу пару дорог построят… Это, кстати, нелишний шаг. Ноу-хау открыли сдуру. Если кто не создаст никак в вашем крае инфраструктуру, не желает строить дорог, не снабжает изящной урной - вот вам, братцы, живой урок из Погановки остроумной. Вы мечтали о колбасе, о визите властей и прессы? Уходите под землю все и служите оттуда мессы! Всей деревней в пещеру - шасть! Это шанс разбудить стихию. К вам немедля приедет власть (поручусь за Патриархию). Это, в сущности, нацпроект - поучитесь, Иван да Марья: к поселянам
посредством сект наконец-то привлечь вниманье. Вот тогда процветет народ, да и пресса его осветит… сли наш всеобщий уход кто-нибудь вообще заметит.

        Стихи о российском паспорте

        Депутат Верховной рады Украины Мустафа Джемилев предлагает закрыть российские консульства на территории Крыма, чтобы они не выдавали крымчанам российских паспортов и не создавали тем самым предлога для аннексии республики по югоосетинскому сценарию. Я радуюсь за наши грозные паспорта.
        Россия, отпразднуй главный успех. Соседи закроют пасть пусть. Я вижу, снова пугает всех гербастый российский паспорт. Величья истинного черта! Держава - не фунтик с кремом. Где мы раздаем свои паспорта - там сразу крутой экстремум. Стремясь расширить свой окоем горами, морем, лесами, - сперва мы, значит, их раздаем, а после приходим сами. Орудья наши сотнями жал нацелены с видом пасмурным: а кто, скажите, тут обижал ребенка с российским паспортом?! Врага сминает праведный гнев, и участь его - параша. Земля, где живет гражданин РФ, уже в потенции наша. Просты и решительны, как «Спартак», чисты, как звезда востока, мы мир утопить в своих паспортах готовы: у нас их сто-о-ока! По всей планете прошлась пята, по многим морям поплавала. Я волком бы выгрыз все паспорта, где нету орла двуглавого. Во дни, которые бардов рать успела внести в скрижали, наш паспорт в руки боялись брать: действительно уважали! «Берет, как бомбу, берет, как ежа», - Маяк говорил, не хвастая, пока пограничник держал, дрожа, серпастое-молоткастое. Прошли года крутых мешанин, мы встали с колен, натужася - и вот достаем из широких
штанин, и Рада кричит от ужаса! Трясись, Джемилев, у себя в Крыму: ты видел уже нередко, что если паспорт дают кому, то это черная метка.Мы в поле действуем правовом, блюдя дружелюбный имидж. Мы всех вокруг за своих порвем, лишь сделаем всех своими ж. Сгодится хоть эллин, хоть иудей… Запомнить всем не мешало бы, что мы защищаем своих людей при первом признаке жалобы. Тогда, при своем миролюбье всем, при звуке угроз, при виде ли, - мы тут же по косточкам разнесем страну, где наших обидели. оэтому мир, что при шаге каждом все ближе к пропасти движется, к себе неохотно пускает граждан с орластою красной книжицей. Когда я мчу в чужие края посредством летного транспорта - в глазах таможни читаю я смущенье при виде паспорта. Их руки потеют. Их мозг раздут каким-то тревожным бредом - как будто танки сейчас войдут за этим паспортом следом. Да вы не бойтесь! Я так, плебей, мне по фигу ваша горница. Меня хоть дрыном сейчас побей - в России никто не дернется. Таких, как я, у нас до черта. Ресурсы у нас несчитаны. Вот если б вашим дать паспорта, то сразу была защита бы.А если б, заметить не премину, мы вышли из
рамок узких и стали бомбить любую страну, где власть обижает русских, - тогда, об участи их скорбя и взяв в свидетели Бога, боюсь, пришлось бы начать с себя. Нас здесь обижают много. Любезный друг, укажи обитель, окинувши глобус наскоро, где так бы мучился предъявитель клювастого-головастого. Боюсь, за местную нашу боль Россия нам - не ответчица.Друзья! Отправиться в Ялту, что ль?Спасай же меня, Отечество!

        Welcome!

        За последний год число российских предприятий, управляемых западными менеджерами, возросло почти вдвое. Эффективность их после прихода импортных специалистов растет еще быстрей.
        Отставить, товарищи, взгляды косые: покрылись заслуженным глянцем мы. С минувшего года величье России пошло прирастать иностранцами. Когда-то нас жизнь добивала жестоко - теперь мы лидируем запросто. Отныне мы недра качаем с Востока, а менеджмент тырится с Запада. С Востока, из края сибирского кедра, мы гоним на Запад сокровища, - а Запад за наши роскошные недра нам деньги дает и спецов еще. Им хочется выехать в наши пампасы из скучных и пресных обителей. Меняем свои нефтяные запасы на грамотных их потребителей! Мы встретим их нежно и денег предложим. Любезно российское небо им! Есть вещи, которых мы делать не можем: для них мы приезжего требуем. России всегда самовластье во благо, и чтоб государство поправилось - мы править собой призываем варяга. (Был также грузин. Не понравилось.) Мы равных не знаем в посеве, в покосе, в питье, в маршировке шеренгами, - но строить к нам едут Растрелли и Росси, бегут Монферраны с Кваренгами! Напрасно такими гостями корят нас. Мы вольные люди, по Пришвину. Где надо умеренность и аккуратность - мы лучше доверимся пришлому. У нас это дело поставлено - что ты!
Пришельцами нас не пугайте вы. Хорош гастарбайтер для черной работы, рулить же должны остарбайтеры. Вот так создаются условья для роста. Живем с настроением утренним. А нам, коренным, остается бороться с противником внешним и внутренним.Езжайте, любезные, это не kidding [4] . Мы примем и Буша, и Чавеса. Ведь правит футбольною сборною Хиддинк - и видите, как получается! И сколько я эту загадку ни рою, все сводится к выводу честному: рулит иностранец - и легче порою ему подчиниться, чем местному. Вам это покажется признаком бреда, но это же, граждане, классика: смешно в управлении быть у соседа, ровесника и одноклассника. На этом бы месте бы мог бы и я бы! Нашли же бездарного, тусклого… Особо мучительно, ежели бабы. А ежели немец, то пусть его. Во мне этой придури нет и в помине - но я б умилился заранее, когда бы носил бы фамилию Hinny [5] редактор родного издания! Мы редко пред нашими шляпы снимаем. Они же нам кажутся быдлами! А если бы нами рулил марсианин, то было совсем не обидно бы.Конечно, порою совместные группы кончают, как «British Petroleum», - но прежде мы были наивны и глупы, а нын че-то
все под контролеум. Недавно уже наградили Ширака, хоть многие русские морщатся… Короче, мы были подобьем барака, а стали открытое общество! Открытое, акционерное, братцы, и всем объясняем до одури: сотрудничать с нами не надо бояться, вы вспомните только о Шредере. К нам можно теперь повернуться спиною (хоть лучше бы все-таки мордою). Полезно привлечь к управленью страною Китай и Америку гордую! А ежели вспомнить парижские зимы, что всем показались тяжелыми, - на месяц могли бы позвать Саркози мы: пускай разберется с поджогами! Мы многих бы взяли на главные роли, снабдив гонорарами щедрыми. Зовите политиков к нам на гастроли: мы тут же расплатимся недрами. В России хватает и денег, и плоти. Вы здесь огребете наварище. А ежели вы, натаскавшись в работе, кого-то из наших взамен заберете, - так мы и приплатим, товарищи.Мы тоже способны к распилке бюджетов. Не ведали вы до сих пор еще?Работал же в Штатах Тимур Бекмамбетов. И вышло какоедозорище! [6]

        Наша жена

        Гитарист «Rolling Stones» Ронни Вуд бросил жену и четверых детей ради восемнадцатилетней русской официантки Кати Ивановой, с которой познакомился в баре на Лейстер-сквер. По этому случаю он бросил пить и активно занялся живописью. Я советую всем последовать его примеру.
        Женился на москвичке Ронни Вуд, решивший в шестьдесят родиться снова. Ее по-русски Катею зовут, фамилия ж подавно Иванова. Работала она на Лейстер-сквер, в обычном баре, в лондонском притоне. Спросила: «Вы меню хотите, сэр?» - «Тебю, тебю!» - в ответ воскликнул Ронни. Он попросил сначала двести грамм, откушал их и снова хряпнул двести. Потом он поднял скромный тарарам, но так всегда бывает в этом месте. Тогда он снова выпил двести грамм, и после перерыва - снова двести. Сперва он стал хватать ее за срам, но скоро к ней отнесся как к невесте. Он попросил у Кати двести грамм, а после заказал последних двести - и в тот же миг, послав семью к чертям, в Ирландию уехал с нею вместе. Его жена была раздражена, просила отпустить его, хмельного… «Отныне буду я его жена!» - сказала гордо Катя Иванова.
«Опомнись, ты связалась со старьем! Вы кончите отчаянным раздраем!» - но мы в России если что берем, то никогда потом не выпускаем. Теперь в своем поместье Ронни Вуд рисует Катюню, на сельском фоне, и говорят - они почти не пьют. По крайней мере так считает Ронни. Он стал лечить свой голос пропитой, он стал играть, как встарь они играли, считает Катю чистой и святой и хочет с ней вступить на путь морали. Да, собственно, уже и в старину - о чем вести случалось разговор нам - иметь в хозяйстве русскую жену считалось делом крайне плодотворным. Вот был, к примеру, Сальватор Дали, и он в Париже встретил половину - живущую от Родины вдали российскую красавицу Галину. Ее лица пленительный овал, лукавый взор, фигура экстра-класса… Он бросил пить и так зарисовал, что стал богаче всякого Пикассо. Ах, если бы забросить русских жен, питомиц наших кротких колоколен - ко всем, кто против нас вооружен, ко всем, кто нами вечно недоволен! Случилась бы очистка грязных душ, раскаянье и слезы в русском стиле, войну в Ираке не разжег бы Буш, на Монику не посмотрел бы Билли; Ольмерт, сейчас замаранный в грязи, додумался б,
что взятки брать негоже; на радостях простил бы Саркози всех мусульман (и Прохорова тоже)! Лежит на лучших женщинах печать духовной силы, кроткой, как корова… Саакашвили смог бы промолчать в ответ на обвинения Лаврова. Планета вся сейчас напряжена, и лишь в России тихо, гладко, чисто. Все потому, что русская жена у всех - от президента до чекиста. И если вы хотите жить, как мы (а нынче все об этом попросили) - вам нечего терзать свои умы: берите замуж женщин из России. начала надо выпить двести грамм, а если хватит сил - то снова двести, и тут же так духовно станет вам, что вы навзрыд расплачетесь на месте. И снова надо выпить двести грамм, и сразу, продышавшись, снова двести, - и вся Россия, от мужчин до дам, предстанет как оплот ума и чести. А если после выпить двести грамм, а следом одолеть последних двести…Она вам скажет яростное «Хам!» и бросит неприступное «Не лезьте».

        День левши

        Международный праздник левшей 13 августа прошел в России почти не замеченным - вероятно, потому, что у нас и прочие дни мало от него отличаются.
        Не то чтоб повод слишком светел, но все застолья хороши: вот мир в который раз отметил международный день левши. Читатель мой пожмет плечами: кто это выдумал, чувак? А я отвечу: англичане. Им трудно выпить просто так. А нам и повода не надо для заливания души, но этот праздник - нам отрада: у нас все время день Левши. Завидуй, косная Европа, и вечно помни, ху из ху: ведь наш Левша без мелкоскопа ковал английскую блоху! Блоха английского металла, косым подкована Левшой, конечно, прыгать перестала - но это минус небольшой. Вы в этом выводе подвоха не усмотрите ни хрена, но - хорошо ли это, плохо, - Россия левая страна. Не только в августе - и в марте, и в декабре наш рок таков: мы государство левых партий и одиноких леваков. Не нужно сводок и докладов, чтоб убедились враг и друг: мы средоточье левых взглядов, и левых ног, и левых рук. Одни мы дрыхнем или с девой - но, поручусь за большинство, с ноги встаем мы только левой и вечно злимся оттого. Как псы под окрик караульных, на службу тянемся рекой, засевши в «Ладах» леворульных, что левой сделаны рукой. Наш труд нелегок и несладок. Что для приезжего
бардак, для нас - единственный порядок. Ведь мы работаем не так, как надо было бы для дела или обидней для врага, а только так, как захотела начальства левая нога. Срывая плод запретный с древа, пугливо ежась на ветру, мы от жены идем налево и возвращаемся к утру… Вот так проходят наши годы - а чтоб никто не доглядел, живем на левые доходы от непонятных левых дел. И пусть, как змеи перед Евой, пред нами вертится весь свет, - а мы их всех одною левой! Поскольку правой просто нет.Увы, не в силах объяснить я, - дивится друг, смеется враг, - но опыт правого развитья всегда кончается никак: режим, казалось бы, свободен, - но, веря принципам своим, идем налево - песнь заводим, идем направо… и стоим. Наш долгий опыт неизменен. Мы не порочны, не грязны - но, как еще заметил Ленин, больны болезнью левизны. Дерутся кланы и анклавы, гаишник просит левый штраф, - дерутся все, и все неправы, а пригляжусь - и я неправ… Зато в словесности мы шарим - ведь наша нация жива активным левым полушарьем, что отвечает за слова. Европа, как ее ни гневай, терпеть готова наш поход под крики «Левой, левой, левой!» - и никогда
наоборот.Зато другие сверхдержавы и их гаагские суды всегда, во всем пред нами правы, и правотой своей горды. Пускай мы выглядим коряво - нас это сроду не скребло. У них повсюду правит право - у нас же лево и бабло. Страшны российские забавы для их разжиженных кровей. Они и в том, и в этом правы. Чем мы левей, тем все правей. И как бы мы ни огорчались - все отвернулись, как на грех, а с нами только Уго Чавес. Он вообще левее всех.Нам это все давно приелось. Так почему ж, спросить дерзну, никто не любит нашу левость, не ценит нашу левизну, и мы со всею нашей славой бредем одни, как конь в пальто?Все потому, что Боже - правый.А левый - угадайте кто.

        Три четверти

        Андрею Вознесенскому исполнилось 75 лет. Орден «За заслуги перед Отечеством» II степени показался мне недостаточной наградой, и я удостоил его письма счастья.
        С днем рожденья, Андрей Андреич! Как вы держитесь столько лет? Жизнь российская - лотерея ж: риск огромный, а правил нет. Ваша роль тяжела, как штанга, в непроглядной нашей зиме. Чтобы автор вашего ранга столько прожил и был в уме, и еще сочинял при этом, не опошлившись ни на пядь… Непривычна нашим поэтам эта цифра - семьдесят пять. А уж рыцарей авангарда вспоминать без слез не могу: первый ряд давили вульгарно, остальных согнули в дугу… Жизнь российская - не тоска ли?
«Власть родная» - оксюморон. Вас, конечно, везде пускали, но и били со всех сторон. Сколько было приемов подлых - вне Отечества и внутри… Тут и четверть-то века - подвиг, вы ж осилили целых три. В первой правил пахан усатый. Хоть ходили вы в пацанах, но, когда вы пошли в десятый, вас призвал к себе Пастернак. Это вас прикрыло отчасти - он не мог вас пробить в печать, но при нем советские власти было можно не замечать. Чуть, однако, вы рот открыли в хоре гениев молодых, как зоилы с пеной на рыле стали вас ударять под дых - окорачивая Андрюшу, бурной оттепели дитя, «Треугольную» вашу «грушу», как боксерскую, молотя. Им казался грозней тротила ваш невиннейший первый том. Слава богу, у вас хватило легкомыслия. Но потом…Наступила иная эра. Началась голимая жесть: вы служили тут для примера, что в России свобода есть. Вас на Запад порою слали и не били уже почти - от двусмысленной этой славы было легче с ума сойти. После оттепельной капели потянулись «Дурные дни». О, сколь многие вам шипели: «Что, продался?!» (И где они?
        Вы ж, как отрок вечнозеленый, что с раскаяньем незнаком, - умудрились «Авось» с
«Юноной» сквозь шторма привести в «Ленком», не утратив былого пыла, не предавши легкость свою. Ах, я помню, что это было: я из этого состою.Третья четверть - иные моды. Я с тревогой на вас глядел. Из мечтавшейся вам свободы вышел форменный беспредел, а из этого беспредела получилась такая муть, что когда она отвердела - совершенно нельзя вздохнуть. Да еще молодые шавки (на безрыбье и рак - герой), собираясь в крутые шайки, вас покусывали порой. Их наезд, безусловно, значил, что поэзия - не балет и поэтов никто не начал уважать за выслугу лет.Очень рад я, Андрей Андреич, что по-прежнему вы в строю. Кроме слова, чем отогреешь ледяную страну свою? Мне, зануда я пусть и лох пусть, неумелый слуга харит - акробатская ваша легкость путеводной звездой горит. Не любя в кругу волкодавов рассуждать о добре и зле, переживши столько ударов (и буквальнейших в том числе), каждый день добывая с бою, как в Отечестве повелось, - вы осмелились тут собою воплощать великий А. Вось. В вечных поисках абсолюта продолжайте смущать умы. Будьте здравы. Пока вы тута - не свихнемся авось и мы.

        Нянчить!

        В Михайловском прошел слет «мамушек и нянюшек», посвященный 250-летию со дня рождения и 180-летию со дня смерти Арины Родионовны Яковлевой. Я увидел в этом лучший символ эпохи.
        В честь Родионовны под Псков слетелись няни - опора Родины, живая соль земли. Они в Михайловском собрались на поляне - и стали опытом делиться, как могли. От плясок их дрожал смиренный палисадник, их песни над землей звенели, чуть заря… Без няни Пушкина - какой бы «Медный всадник», про сказки всякие уже не говоря? Ведь что за жизнь была: цензура, страх, наружка, то ссылка, то надзор, то школят, то гнетут… В отчаянье поэт воскликнет: «Где же кружка?!» - и Родионовна с сосудом тут как тут. Он много уплатил невозвратимой дани подругам юных лет и обществу кутил, - однако, думаю, без добродушной няни он много больше бы им дани уплатил. И я не просто так по клаве барабаню, недаром мой Пегас кусает удила: когда бы к каждому могли приставить няню - какая б лирика, какая б жизнь была! Естественно, поэт взрослеет год за годом - но всякому ростку потребен агроном. Ведь няня добрая - не просто связь с народом, а вдумчивый пригляд за бойким шалуном. От гения б, глядишь, осталась половина, его бы погубил разврат в конце концов, когда б его сперва не нянчила Арина, а после Энгельгардт, а после Воронцов… А после
Бенкендорф с добрейшим Николаем, Жуковский, Вяземский, толпа других друзей - ведь мы ж не просто так! Ведь мы ж добра желаем, как те, кого собрал Михайловский музей. Шагнул налево - кнут, шагнул направо - пряник. Голубка дряхлая на всех путях стоит. В российском обществе нельзя прожить без нянек. Особенно таким, как этот наш пиит. Мы нашу Родину уже видали разной: то завучихою с прической накладной, то грозной мачехой, чужой и безобразной, то бабкой жалкою, то матерью родной. Теперь случилось так, что после всех камланий, бесплодных поисков идеи и души, - нам видится она простой и строгой няней: про это не читай, про это не пиши… Непросто шалуну рассчитывать на ласку: здесь был либерализм, но он не проканал. Захочешь новостей - тебе расскажут сказку: по Родионовне завел любой канал! Сегодня Родина добра и таровата - ведь няня ласковей и мамы, и жены… Нет, не решеткою, не кладкой каземата - мы ватною стеной теперь окружены. Но нянька верная следит за каждым шагом. Она привязчивей кинжала и плаща. И то, что для тебя она считает благом, ты будешь принимать покорно, не ропща. Прошла пора стенать или
подачки клянчить у фондов западных, как десять лет назад. В надежных мы руках. Теперь нас будут нянчить, Россию превратив в один большой детсад. Сменилась офисом убогая лачужка. Заглушит позитив тоску родных полей.А ежели с тоски воскликнешь: «Где же кружка?!» - так в этом нет греха. Аринушка, налей!

        Без матрешки

        При реконструкции Арбата, согласно приказу московских властей, с главной пешеходной улицы Москвы исчезнут уличные художники и торговцы матрешками. Их место займут книжные киоски.
        Не минет и трех августовских ночей - матрешек и графиков сгонят с Арбата. Художников жаль, но матрешек жальчей. Они нашим брендом считались когда-то. В Москву приезжая, всегда на Арбат водил иностранец свою иностранку. Они покупали у местных ребят костюм водолазный и шапку-ушанку, садились подчас погадать по руке, бросали певцу заработанный грошик… С Арбата никто не ушел налегке, но чаще всего уносили матрешек. Мне, в общем, не нравится пеший Арбат, он с первых же дней нелегко выносим был, но братцы! Матрешек за что теребят? Они же не просто поделка, а символ! У чехов - пивко, у японцев - сумо, у Штатов - фастфуд, у француженок - ножки, но что-то глубинное, наше, само - всегда проявлялось в российской матрешке. Не зря уважало ее большинство, не зря посвящали ей лучшие строчки! В России ведь тоже хватает всего, и все это скрыто в одной оболочке. Посмотришь снаружи - Варвара-краса, и ручки, и щечки, и глазки, куда там! Но может другая пойти полоса, и вылезет что-то с большим автоматом. Подумаешь - может, хоть этот пустой, безжалостен, целостен и неизменен, - однако откроешь, и выйдет Толстой.
Откроешь Толстого - покажется Ленин. Внутри открывается Разин, суров, а в нем Горбачев, узнаю его пятна… В России, товарищи, много слоев, и что там под ними - пока непонятно. Поверхности нашей гламурной не верь - под нею скрываются бездны соблазна… Но так как в России стабильность теперь и каждая личность на это согласна, и все языки прикусили свои, и верим в талантливость наших элит мы, - то, значит, сливаются наши слои, и наши матрешки теперь монолитны. Страна повсеместно ликует, опричь смешных дураков, нелюбимых в народе. Теперь нашим символом будет кирпич, железобетон или что-нибудь вроде.Но, может, подтекст у изгнанья другой? В московском правительстве тоже не дети и думают все же не левой ногой, и меры с Кремлем согласованы эти. Причины исследовать нам не дано, и мы на такую закрытость не ропщем, - но ясно, что эти матрешки давно под лидеров наших раскрашены, в общем. А раз мы в стабильной такой полосе, то органы, знать, головами качают: ведь если в одном помещаются все, то наши правители, значит, мельчают? И так-то клевещут на правящий класс, и так уже пишут продажные души, что если преемника
ищут у нас - то надо пониже, чем был предыдущий! Да это позорит российскую власть! Мы, значит, снижаем масштаб понемножку? Воистину, чтобы в матрешку попасть - ты должен, как есть, помещаться в матрешку! А тот, кто не платит подобной цены, - тот в ауте, скажет любая сивилла. Печальный, действительно, символ страны, что мир неизменно масштабом дивила. Но так как на деле все это не так, и каждый правитель все лучше и краше, - то нужно прикрыть на Арбате бардак и впредь отфильтровывать символы наши. На все навести окончательный лоск, а вместо родной бижутерии хмурой поставить, действительно, книжный киоск с надежной классической литературой.

        Советническое

        Один из самых упоминаемых, популярных и любимых чиновников за всю историю России, экс-министр здравоохранения и социального развития Михаил Зурабов, недолго пробыл без работы после отставки. Владимир Путин сделал его своим советником, и я разрыдался от умиления.
        Зурабова устроили - и кто же? Тот, кто бессмертной славой осиян; тот, кто отца роднее и дороже бессчетным миллионам россиян. Начальник социального развитья, служил громоотводом Михаил (метафору бы эту мог развить я, но он и сам об этом говорил). Лишь месяц он скитался, безработный, - и где теперь мы видим молодца? На пенсии, но пенсии почетной, под самым троном Первого Лица. Ужели не нашлось бы места, кроме? За что ему такой сюрприз в судьбе? «Бог сохраняет все» - в Фонтанном доме девиз на шереметевском гербе. У Бога ничего не пропадает - не отбраковщик он, не изувер. Глядишь, премьер отставленный страдает - а завтра возглавляет СВР. Так Посейдон не презирает крабов, так нужен Агамемнону Терсит… И ежели Всевышним снят Зурабов, Всевышний сам его и воскресит. Немало строчек в рифму накорябав, лишь одного покуда не пойму: что может посоветовать Зурабов, товарищи? И главное - кому? Каких еще советов просит Путин, чья популярность выше облаков? Зачем тому, чей рейтинг абсолютен, терпеть того, чей рейтинг никаков? А я скажу: так будет благородней. Пускай расформирован кабинет - пределов нет для милости
Господней, и вообще у Бога лишних нет! Признаюсь честно, как перед Всевышним: в возлюбленном Отечестве порой я чувствую себя немного лишним. Не то что я, но и любой второй. У нас, конечно, счастье и свобода, от бабок раздувается Москва - но как-то стало можно без народа, не без всего, но все ж без большинства. Закуксишься, бывало, нос повесишь, грустишь, как осень в средней полосе, - но тут стране внезапно явлен месседж: никто не лишний. Нам потребны все. Уж если тот, кто вызывал в финале проклятия во сне и наяву, кого старухи дружно проклинали как Фонда пенсионного главу, кто отменил пособия и льготы, кто не был ни блестящ, ни языкаст, кто после многомесячной работы оставил инвалидов без лекарств, кто обгонял Немцова или Коха по степени общественной вражды, - востребован… то, значит, все неплохо. И мы, выходит, власти не чужды. Войдите в состояние покоя, из подсознанья выдернув иглу. Нам всем найдется место, хоть какое. Хоть под столом, под плинтусом, в углу.И кто бы в марте где ни оказался - не сгинут представители элит! Швыдкой уйдет на сельское хозяйство, Сеславинский тяжмашем порулит, Грызлов
пройдет в начальники Госцирка, рулить привыкши в думском шапито; взлетит в культуру бывший лидер ВЦИКа… Пристроят всех, не пропадет никто.Мне даже стало вериться немного, хоть богословье мне не по уму, - что тот же принцип кадровый у Бога. Мы все нужны зачем-нибудь ему. Когда придет конец земного срока и все к Творцу вернутся в свой черед, то тех, кто здесь проштафился жестоко, он там к себе в советники берет: грабителя, нахала, святотатца иль бюрократа, падкого на лесть…Поэтому не стоит удивляться, что этот мир таков, каков он есть.

        Эмобой

        Государственная дума разработала законопроект, согласно которому главными врагами молодежи являются неформалы - в первую очередь эмо с их суицидальными наклонностями и готы с культом бисексуальности (?!). С ними предполагается бороться пропагандой патриотизма.
        Как скучно, боюсь, депутатам в Госдуме! Как травам в бессмысленной, душной охапке. Другие едят, закупаются в ГУМе, идут на свидания, делают бабки, - а ты заседаешь (зачем - непонятно) бессмысленной мышью, томящейся в сыре, стираешь и драишь последние пятна на глянцевом имидже новой России… Какая еще остается проблема? Кого не прикрыли еще патриоты? «Я слышал, бывают какие-то эмо…» - «Неправда, они называются готы!» Какая проклятая это работа - в парламент играть неподвижно и немо, ни разу не видев реального гота и толком не зная, как выглядит эмо! Вот так же, я помню, в советское время, в последнем припадке, в бессмысленном хрипе, - бороться взялись с неформалами всеми, и главной опасностью сделались хиппи. Они населенью желали добра ведь, никто не видал безобидней народца, - но было в стране ничего не поправить, а надо же было хоть с чем-то бороться! Вот так и сегодня: и рейтинг вознесся, и бабки текут, и безмолвствует паства, и больше в стране ни за что не возьмешься: все либо бессмысленно, либо опасно. На фоне того шоколадного крема, которым нас медиа кормят до рвоты, - остались одни непокорные
эмо да в черную кожу одетые готы.Должно быть, мы вправду во славе и силе - кого бы еще-то к порядку призвать бы?! - коль нету другого врага у России, чем эмо, и готы, и эрос до свадьбы. (Про эрос до свадьбы - не чьи-нибудь бредни: декан Добреньков на соцфаке расселся - так он предложил прокурорам намедни повысить положенный возраст для секса.) Я в ужасе вижу: овамо и семо, взамен созидательной гордой работы - крадутся в подвал кровожадные эмо, в кладбищенский склеп забираются готы… Им всем наплевать, что в стране перемены, что юные стали для власти опорой, - и эмо кидаются вспарывать вены, а готы стремятся к любви однополой. Из этой среды и появится вскоре Раскольников новый, убийца старухин… Уже мы теряем учащихся в школе, как грозно сказал режиссер Говорухин: они закоснели в цинизме и злобе, а их педагоги как раз оробели… Спасем же хоть тех, кто покуда в утробе, хоть тех, кто сегодня лежит в колыбели! От нашей морали остались руины. На них депутаты взирают, угрюмы. Настала пора запретить Хэллоуины! Достойное, в общем, занятье для Думы. акое читал я у Кафки, у Лема, - но все это сделалось былью, чего
там… Я честно скажу - не завидую эмо. А больше всего не завидую готам. Какие погромы начнутся - поэма! Какие облавы устроятся - что ты! В колонии строем отправятся эмо, на каторгу маршем проследуют готы. Точнейшая нашей эпохи эмблема - бредущие в суд, в арестантские роты, одетые в розово-черное эмо, одетые в черно-лиловое готы… Как Остин заметила в повести «Эмма», - тоска, если в силу войдут идиоты…А завтра Каспаров окажется эмо.А следом Касьянов запишется в готы.

        Генетическое

        В Швеции обнаружили генетическую последовательность, отвечающую за мужскую склонность к семейным скандалам. Эта склонность связана с уровнем гормона вазопрессина. Я давно подозревал что-то такое.
        Открыли ген семейного скандала! Настрою лиру, перья очиню… Жена со мной помучилась немало, но лишь теперь понятно, почему. Когда я бил бокалы и плафоны, когда в углу дрожал случайный гость - все это были гены и гормоны, а я считал - распущенность и злость! Вот потому ты так и офигенна, а я, мой друг, унылое говно: у женщин нет, мой друг, такого гена, а у мужчин, мой друг, его полно. Конечно, трудно жить с таким мужчиной. Я сам ни дня не выдержал бы с ним. Всему виной, мой друг, всему причиной - вазопрессин, мой друг, вазопрессин! Агрессия естественна, как брюки, как воздух, как копыта у коня… Спасибо буржуазной лженауке, снимающей ответственность с меня. Поносы происходят от пургена, от курицы - котлеты де-воляй, а наши неурядицы - от гена: претензии к нему и предъявляй. Об стену я швыряю бутерброды, рычу как лев и гну тебя в дугу - все потому, что я такой породы: я жажду быть другим, но не могу. Какою справкой, впрочем, ни тряси я - я многим страшен, как страна-изгой; я в этом смысле, знаешь, как Россия. Она не может, знаешь, быть другой. В других краях возможны перемены; кто любит их - съезжайте
из страны! На взгляд пришельца мы несовременны, но генам наших предков мы верны. В Париже нету зданий некрасивых; без партии не может жить Китай; а мы не быть империей не в силах - Доренко слушай, Дугина читай! Противники, засуньте в попу перья. Вы ни к чему в стране родных осин. По тайным нашим генам мы - имперья. У нас какой-то свой вазопрессин. У всех - свое призванье в мире этом; мы призваны к бряцанью, зуб даю! Мы называем суверенитетом такую предназначенность свою. Борисы, Анатолии и Гены пытались нас менять, но все вотще. Ведь это же не прихоть. Это гены. Жена уже отчаялась вообще. Она и так, и сяк меня ругала, плеща крылами, словно махаон, - и мировым сообществом пугала, и что-то говорила про ООН, гумпомощью надеялась исправить и фиточай пыталась мне варить - все думала, что можно и осла ведь заставить по-английски говорить… Но я и ей, и дочери, и сыну скажу открыто, сколько ни крути: я верен своему вазопрессину, генетике и третьему пути. Я помогаю немощным и сирым, дарю семейству ситец и парчу - но если я хочу скандалить с миром, я буду с ним скандалить, как хочу!Но рано ликовать, аборигены.
Научный мир по-прежнему неслаб. Я слышал, что уже открыли гены, которые в наличье лишь у баб. Они не жаждут несвобод кандальных, желают справедливости во всем: на нас, на генетически скандальных, у них гормон особый припасен. И если мы - не дай, конечно, Боже, - однажды слишком сильно пригрозим, они однажды нам дадут по роже, и не поможет весь вазопрессин. Все женщины бывают эрогенны, но бойтесь разъяренной красоты!Я крикну с пола:- Дура… это ж гены…- Есть гены и у нас! - ответишь ты.

        Московская казачья

        Войсковой атаман Центрального казачьего войска Валерий Налимов объявил о строительстве казачьей станицы на 30 000 семей в Ступинском районе Подмосковья. Казакам выделен участок в 118 гектаров.
        Наша древняя столица не ударит ликом в грязь: наконец своя станица у столицы завелась. Подмосковные казаки - запорожским не чета: брюки, фраки цвета хаки - наша главная черта. Челки, усики и баки - украшенье наших морд. Мы - гламурные казаки, мы - казачества бомонд! Степь подходит прямо к Дону. Удалые казаки разгулялись не по Дону, а по берегу Оки. Бродишь этак с папироской, агрессивный, будто еж… Вместо Сечи Запорожской - Подмосковную даешь! Среднерусские туманы расступились, смущены. Мы - Рублевки атаманы, славной Жуковки сыны! От кого пошли казаки? Вечно длится этот спор. Враки, версии и драки не стихают до сих пор. По науке объясняли, что когда-то в старину типа беглые крестьяне поселились на Дону. Разгулялись на просторе, как гласит народный стих, ибо рабство крепостное не устраивало их. Много всякого народа устремилось им вослед - на Дону-то ведь свобода! С Дону выдачи-то нет! Большинство, само собою, - я вам точно говорю, - отдавало дань разбою, но служило и царю. Все хотели, право слово, этой доблестной судьбы: быть опорою престола, но отнюдь не как рабы! Я уверен, что и ныне много
доблестных мужчин - по причине ли гордыни, от других каких причин, - утомившись жить богато, бросив нажитый уют, убежали бы куда-то в край, откель не выдают. Скучно, скучно жить без риска! Закусите удила: наша Русь - авантюристка и всегда такой была. Все сбегут, кто нынче ярки (или правильно - ярки??). Журналисты, олигархи подадутся в казаки… К нам отправятся, воспрянув, сразу сделавшись бодрей, Абрамович, и Касьянов, и Колесников Андрей, все кумиры миллионов, все, в ком виден Божий дар, - и Парфенов, и Лимонов, и Потанин, и Гайдар, все, кого теперь прижали (чисто русская судьба), кто готов служить державе, но не в качестве раба! Новодворская-казачка подковала мне коня; С. Доренко, крякнув смачно, чаркой потчует меня; не желая в мире подлом всех лизать и жить по лжи, «Огонек» в составе полном спит над пропастью во ржи… Этот образ жизни лаком! Этим миром я влеком! Я желаю быть каза?ком. Или надо - казако?м?Будем плеткой-семихвосткой робким женам угрожать и риторикою жесткой Запад в ужасе держать. Напиваться будем грубо, распуская языки, и кричать все время: «Любо!» - али мы не казаки? Нашим громом и
блистаньем будет Родина горда. Совершать набеги станем на другие города, нагонять на них испугу поведением своим… Тверь, Владимир и Калугу снова присоединим… Все, в ком жив покуда вольный, непокорный русский дух, - будем жить в станице стольной, драться, спать и пить за двух, будем, глотки водкой вымыв, петь о гордом меньшинстве, - а врунов и подхалимов всех оставим на Москве. Уважать друг друга будем - хучь ты русский, хучь ты жид…И тогда, похоже, Путин вскоре к нам перебежит.

        Великий пост

        Духовность набирает силу, являя рост во всей красе. Великий пост идет в Россию, Великий пост! Постятся все! Стократ суровей мясопуста, он вывел роскошь на корню. В Кремле - картошка и капуста, в Госдуме - постное меню; в программе «Время», столь похожей на выпуск дряхлых новостей, сановный диктор с постной рожей читает текст, еще постней; постится клерк, в престижном банке не разгибающий спины, постятся геи, лесбиянки, неонацисты и скины. Постятся дружно мент и киллер, являя преданность кресту. Постится Греф. В Газпроме Миллер постится на своем посту. Постятся, связанные словом (хоть что им, в сущности, слова?) Малахов, Познер с Соловьевым и финалисты «Дома-2». В рот не беря ни мант, ни плова, ни рыб, ни крупного скота, - постится Алла Пугачева, хотя она и так свята. Все визажисты-массажисты постятся, строги и чисты. Постятся буйные ЖЖисты [7] , постя пространные посты. Давно покинув двор московский, уйдя в другой видеоряд, постятся Дубов, Березовский и даже Невзлин, говорят. Гремя костями с голодухи, почти забывши вкус еды, постятся доблестные «духи» - за их постом следят деды! Постятся люди
разных станов, наевшись масленых блинов: Каспаров, Патрушев, Касьянов, Фрадков, Медведев, Иванов, народы севера и юга, смиренный вятич, гордый жмуд - хотя привычно жрут друг друга, но больше ничего не жрут! Ликует зверь, ликует птица - им ежегодный отпуск дан! И лишь Кадыров не постится. Кадыров держит рамадан. Зато Чубайс, Сурков и Сечин, и сотни прочих местных звезд…
        Но ведь Великий пост не вечен! Не все коту Великий пост! Не зря худеет Дерипаска, не зря Собчак устала есть… Придет апрель. Настанет Пасха. Услышит мир благую весть. И дед, и дух, и частный пристав, и теледиктор, и диджей, ряды чекистов и ЖЖистов, нацистов, клерков и бомжей, и «Наших» лающая стая, и член ЦК КПСС начнут лобзаться, восклицая:
        - Христос воскрес! Христос воскрес!

        Семейное

        В новом правительстве России по крайней мере четверо министров связаны семейными узами. Министр обороны приходится зятем премьеру, министр социального развития - жена министра промышленности. Я давно этого ждал.
        Когда-то, чтобы числиться в элите, довольно было выползти из масс. Вы пролетариат - и вы рулите. Крестьянство вы - и шансы есть у вас. Конечно, весь народ по большей части в ничтожестве и страхе пребывал, а тех, кто кое-как дополз до власти, раз в десять лет рубили наповал; но ежели вы были пролетарий, с попами не замеченный в родстве, - вы изредка до власти долетали и кое-как могли осесть в Москве. И при наличье в голосе металла, да плюс еще чтоб лексика проста - подчас происхождения хватало с лихвой для получения поста. И вы могли, соперников обжулив, в счастливое пробиться меньшинство (по крайней мере тем, кто из буржуев, уж вовсе не светило ничего). Но то, что Джилас кличет «новым классом», замкнулось в касту (он и предрекал). Они уже не доверяют массам, а доверяют только землякам. И скоро, чтоб карьерой насладиться, потребно было - кроме прочих мер - не просто пролетарием родиться, а земляком Хрущева, например. Происхожденье правящего класса зависело отныне от вождя - и уроженцы гордого Донбасса пошли во власть немного погодя, а следом короли Днепропетровска держали нашу Родину в узде… Страна
не проявляла непокорства: землячества упрочились везде.Пришла пора страну перенацелить, пошла без правил новая игра - и вскорости уже рулила челядь: охранники, прислуга, повара. Страна и это кротко принимала, никто ничьей карьере не мешал, - быть земляком уже считалось мало, решала близость к телу и ушам. Согласен, это трудное условье - пробраться на заветные места, - и потому у нас во властном слое осталось человек не больше ста. Естественно, страна жила на нерве под властию разнузданных чудил. Едва нашли преемника в резерве, который никогда не подводил.Цениться стали строгие манеры, смутьяны не сносили головы - и сделалось условием карьеры рождение на берегах Невы, плюс принадлежность к собчаковской свите, плюс восхищенье сильною рукой, плюс было бы неплохо, извините, служить в конторе знаете какой. Немудрено, что требованьям этим не так-то просто удовлетворять. В элиту допускаются, заметим, десятков шесть, а может быть, и пять. Какие там Каспаров и Лимонов! Кого в министры брать, едрена вошь?! Имеются сто тридцать миллионов - но двадцати вождей не наберешь!Нам нужно, чтоб Россия понимала реальные
возможности свои: достойных править нынче очень мало. Одна семья. Ну, может, две семьи. Да и кого набрать со всей земли-то? В одной солонке нынче соль страны. До посиделок сузилась элита, и все между собой породнены. Друг друга понимают с полуслова, ведут себя смиреннее ягнят - и хорошо еще, что Иванова с Медведевым никак не породнят.А впрочем, и такое мы видали в круговороте сумрачных годин, и если так продолжится и дале - в элите, блин, останется один. А в партиях, Госдуме и Совфеде рассядутся, потупив скромный взор, его родня и близкие соседи.И, если их не хватит, лабрадор.

        Парадиз

        Лютеранский приход св. Михаила предложил 27 мая не допустить в Москве гей-шествия и провести вместо него 1 июня, в День защиты детей, парад нормальной семьи. Предложение рассматривается. Я уже готов.
        От геев аморальных спасая нашу честь, парад семейств нормальных задумали провесть. Сидите, геи, дома, не сейте здесь чуму - нам филиал Содома в столице ни к чему. Ни передом, ни задом я к вам не повернусь. Пускай пройдет парадом семейственная Русь! Пускай она шагает по улице Тверской, а геев пусть шугает пудовою доской. Построим против геев заборы и ежи! Презренный Алексеев, замри и задрожи. О, как я вижу четко парад семейный тот. Гламурная красотка к нему не подойдет. Не приближайтесь, фрики, бегите, пачкуны! Пора увидеть лики простых людей страны - всех тех, кто составляет простое большинство и гордо заставляет взахлеб любить его. Опора всех опор мы, гроза для меньшинства. Пройди парадом нормы, нормальная Москва! Пускай глядит из окон, шепча себе «Молись!», испуганный Сорокин, чьи ужасы сбылись.Из спального района потянется, жуя и глядя умиленно, нормальная семья. Пройдет довольный папа, отрада здешних мест, чьего густого храпа боится весь подъезд. А следом мать семейства несет кастрюлю щей (смеяться неуместно над силою вещей), и дочь, надежда клана, упругое бедро, поклонница Билана и группы
«Серебро», и сын, фанат футбола, дополнит их набор (его боится школа, но уважает двор), и братец, краснолицый от счастья и питья… Идет, идет столицей нормальная семья! Пройдут при дедках, бабках, при тетках и дядьях, пройдут в халатах, тапках, иные в бигудях… Пройдут, себя не пряча. Наш образ жизни крут. На выходные - дача, по будням - честный труд. Урок окрестным странам и тунеядцам бой. И телек с Петросяном пускай несут с собой.Вот офисная пара, урвав свободный час, шагает вдоль бульвара, улыбками лучась. Пусть смотрит вся столица на этот светлый путь: умеют потрудиться, умеют отдохнуть. Два клерка позитивных, в кашмировых пальто, - подтянутых, спортивных, лояльных, как никто… Они идут, балдея, и меж собою трут. По выходным - «Икея», по будням - честный труд.А вот идет чиновник, потратив выходной, - причина и виновник стабильности родной. А с ним идут к победе (ведь он не одинок!) изысканная леди и оксфордский сынок. Идет, идет элита, пришла ее пора. За ней шагает свита, шоферы, повара, и гувернер (для детства), и даже мент в плаще… По выходным чудесно, по будням - вообще! Заслуги их реальны. Им
незнакома ложь. И все они лояльны - и натуральны сплошь.Защита всем защитам, всеобщий хеппи-энд - те, на кого рассчитан текущий наш момент. В их парус ветер дует, им посвящаю стих. Я, что ли, не люблю их? Да я же сам из них. Мне хочется забраться в их общий ареал. Меня пустите, братцы! Я тоже натурал! На вашу я платформу влезаю сорок лет. Ужели в вашу норму никак мне ходу нет?! Но меж московских стогнов проходит их парад, опять меня отторгнув.А как я был бы рад!

        Кумовство

        Очередной политический скандал в США вызвал у меня приступ любви к российской демократии от противного.
        Оказалось, что Клинтон с Обамой родня. Этот факт глубоко возмущает меня. Отыскалось скрещение веток у развесистых их родословных дерев. Разрешите озвучить презренье и гнев. Демократия, так вас и этак! Не зазря аналитики морщили лбы. Имитация внутрипартийной борьбы в полный рост обнаружилась в Штатах! На трибунах она обличает его, а на деле-то, значит, у них кумовство, породненность в коленах десятых! Это значит, народу кидают пшено, - а внутри, как положено, все решено. Попилили бабло и портфели. Знать, последние в Штатах пришли времена, если так вот и выглядит нынче она, демократия ваша, на деле. Оказалось (сначала я думал, что бред) - у Обамы имеется родственник Брэд, то есть Питт, белозубый и длинный. А у Хилари, значит - следи за рукой - неподкупный знаток неизвестно какой обнаружил родство с Анджелиной. С Анджелиною Джоли сплела их судьба (это с той, у которой большая губа и такие тяжелые сиськи). Обе женщины родом из южных долин, их прабабушки были кузинами, блин… What a shit, говоря по-английски! Я не знаю, в каком они точно родстве, - нам тут, знаете, лень разбираться в Москве: в
девятнадцатиюродном, что ли… Глубоко проникает коррупция в быт: хоть теперь вам понятно, зачем этот Питт скорефанился с этою Джоли?!
        Это кто же - цензурно назвать не берусь - собирался учить демократии Русь? Это кто (вероятно, забредив) утверждает, что выборы наши - обман, потому что имеется путинский план, по которому избран Медведев?! Да, он избран. И даже - без альтернатив. Мы в России, Америку опередив, без дебатов и выборов знаем, кто в заветные нас приведет времена, кто сумеет устроить, чтоб наша страна оказалась для жителей раем. Но уж если для виду, чтоб Запад-дебил нас не только терпел, а еще и любил, нам пришлось заполнять бюллютени, - мы таких кандидатов нашли неродных, чтоб при самом поверхностном взгляде на них не осталось сомненья и тени.
        Знают все Жириновского бойкую прыть: разве может родней он Зюганову быть, хоть известен своим эпатажем? А Богданов, надевший костюм выходной, - разве быть Жириновскому может родней? Иль кузеном Медведеву, скажем? Мы нарочно избрали такой оборот: это люди заведомо разных пород. Никого подозренье не гложет. Нам не надо ни справок, ни генных затей: даже общих любовниц и общих детей быть у этого пула не может!
        А в Америке гнусная ропщет печать, хоть теперь-то ей время уже замолчать, этой власти продвинутой самой. На роток, извините, накинуть платок. Наш избранник бы даже за деньги не смог породниться с Бараком Обамой.

        Ода симметрии

        Британское правительство в ответ на невыдачу Андрея Лугового выслала четырех российских дипломатов.
        Высылают наших граждан из Британии (четверых, хотя грозились до шести) - вероломно, не сказавши им заранее, сувениров им не дав приобрести! Им британская разведка все испортила - и теперь они спешат в аэропорт, не простившись, не купивши «Гарри Поттера», не узнавши, чем там кончил Вольдеморт! Что ж, прикажете мириться с беззаконием? Как умыть тебя, британский кабинет? Оскорбление бы это смыть полонием - но ведь столько и полония-то нет… Уваженья никакого нету к ближненьким. Не желают нас любить и понимать. Мы ж когда-то их застукали с булыжником - но не выслали же их, едрена мать! Мы-то честно соблюдаем принцип базовый, тут порядочность у каждого в крови. Приходи сюда с булыжником за пазухой: мы булыжник отберем, а ты живи! От такого унижения публичного вся щека моя красна и горяча. Нет у Родины ответа симметричного, кроме разве что Онищенко-врача. Где Онищенко - забудь о поражении, о российском утеснении забудь. Сколько раз он в безнадежном положении умудрялся замутить чего-нибудь! У Молдавии, у Киева и Грузии, выходивших на майданы неспроста, были, помнится, какие-то иллюзии - но Геннадий указал
им их места! Он ответил им изящно и изысканно, и Отечество мое увел в отрыв, - сразу импорт прекратив вина грузинского и оранжевому салу путь закрыв. Но и здесь нам повредили силы тайные, злые рыцари с кинжалом и в плаще, - вин британских, как и сала из Британии, нет в российском антураже вообще. Все заранее просчитано и понято, все продумано у главного врага… Правда, есть у них бекон, но что в бе коне-то? Мы ж его не покупаем ни фига! Представляю, как наш доктор в стены тычется: на каком еще пути закрыть рубеж? Можно выслать «Джони Вокера» и «Тичерса», но кому мы хуже сделаем? - себе ж! Мы настроены весьма патриотически, за Отечество у всех душа болит, но представишь эти высланные
«тичерсы»… и в душе уже любой - космополит. Мы ответим и грузинам, и эстоникам, и соседям на днепровском берегу, но претензии медслужбы к джину с тоником не могу себе представить. Не могу! Чем ущучить нам вражину, змея липкого? Все запутанней, чем прежде, и мудрей… Отказаться, например, от чая «Липтона» - но какой тогда останется? «Эрл грей»? Это что же, и чайку с утра не выпьете? Пить прикажете парное молоко? Нет продукции в британском нашем импорте, от которой отказаться бы легко. Кто-то может сделать так, но я не сделаю. Я без виски не сумею никогда. Это вам не ркацители с изабеллою и тем более не сало, господа. Я не знаю, как без эля и без портера, но без чаю я опять же не жилец. Что такого запретить? Того же Поттера? Но ведь школьники восстанут, наконец! Взвоет девочка озлобленной гиеною, мальчик выстроит на площади редут… И потом, санитария с гигиеною вряд ли в
«Поттере» че го-ни будь найдут.Что же делать? От ментального усилия у Онищенко, небось, слеза из глаз. Может, все-таки британская фамилия станет поводом для высылки у нас? Едут, подлые, с сигарами и бачками - у себя-то не решаются курить! Вон, грузин же высылали - прямо пачками. (Жаль, что мало. Надо будет повторить.) Мудрой практики такой не помню в мире я: подобраться, ухватить за волоса - и, увидев, что английская фамилия, выслать в хладный Альбион за полчаса! Но ведь наши горожане, люди мирные, в тот же миг начнут доказывать ментам, что у всех у них английские фамилии, и поэтому их место только там! И потянутся туда еще до выборов, бачки вырастив и выстроившись в ряд, англичане Ivan-off, Petr-off и Sidor-off, и МсArov (из шотландцев, говорят). Не пугаяся наречья непривычного, джентльменскую осваивая стать…Так что нет у нас ответа симметричного.Только киллера к Абрамычу заслать.

        Баллада о клизме

        Заместитель генерального прокурора Сергей Фридинский предлагает закрыть журналы
«Cool», «Cool girl» и «Молоток», которые, с его точки зрения, внушают молодежи аморальные понятия и пропагандируют нездоровый образ жизни. Так начинается в России очередной виток борьбы с коррупцией.
        Когда, бывало, в годы оны (хоть что сменилось с этих пор?) заболевали фараоны болезнью грустною «запор», - начальник стражи, скорбью ранен, придворных кликал лекарей: один был скромный египтянин, другой - заносчивый еврей. Охрана, склонная к садизму, ввела несчастных в тронный зал, и египтянин молвил: - Клизму!- Кому? Не мне ли? - царь сказал.- Тебе, - ответил врач. - Кому же?- Ах так?! Казнить его скорей!Но фараону стало хуже, и к трону призвал был еврей. Еврей привык к феодализму и понимал закон в стране. Он осторожно молвил:- Клизму.- Кому? Не мне ли?!- Что ты, мне!Царь оценил его идею, велел внести большой клистир, его поставил иудею, и наградил, и отпустил. Когда еврею ставят клизму - легчает лидеру слегка. Я рассмотрел сквозь эту призму закрытье «Cool» и «Молотка».Замечу ради политесу: не так уж сильно мы грешим. У нас всегда карают прессу, когда вопрос неразрешим. Когда случился ад в Беслане, страна желала громких дел. Силовиков тогда не сняли, но Раф Шакиров полетел. Как за Басаевым ни рыскай, Басаев до сих пор не взят - за это платится Бабицкий, его тиранят и язвят. Какой у нас еще вопрос
там смущал умы родной земли? За ситуацию с «Норд-Остом» Бориса Йордана смели… В «Парламентской газете» Котов смещен с привычного поста - по представленью патриотов, чья голова полупуста… В родной реальности несладкой опять переворот в гробу: теперь ведут борьбу со взяткой, но безуспешную борьбу. Решив с чиновничеством сладить и не управившись чуток, хотят из памяти изгладить журналы «Cool» и «Молоток». И не сказать, что я балдею. Такой исход привычен мне. Поставят клизму иудею - и полегчает всей стране.«Cool girl» - журнал предельно пошлый, подобный глянцевой звезде; еще до Чайки, в жизни прошлой, я говорил о том везде. Но мне забавны эти прятки, пальба в пространство «молока». Ужель в стране исчезнут взятки, когда не станет «Молотка»? Зачем пускать по прессе сдуру родной асфальтовый каток? Мне странно, что прокуратуру так возбуждает «Молоток». Увидят два фривольных вида, оценят женские тела - и возбуждается Фемида, и возбуждаются дела… Но может быть, на самом деле уместна с прессою вражда, и сути мы не углядели, и роль закона нам чужда? Глядишь, закрытие «Кулгерла», к какому я давно готов, возьмет
коррупцию за горло, раскроет тайну «Трех китов»… Разоблачит бюджет хреновый и новый выстроит бюджет закрытие «Российской», «Новой» и «Независимой» газет. Я не приветствую посадку - возможен мягкий вариант. Пускай на смену «Коммерсанту» придет газета
«Комендант» - писать о позитиве всяком, бороться типа с нищетой, и можно тоже с твердым знаком - как символ твердости крутой. Все знают высшие мессии, а нам, глядишь, и невдомек, какой настанет рай в России, когда закроют «Огонек».Конечно, этому закону страна подвластна не всегда…Но ведь легчало фараону?!Несите клизму, господа!

        Цхинвальские человечки

        Ракета неизвестного происхождения взорвалась на территории Цхинвали. Я догадываюсь, чьих лапок это дело. В знак уважения к грузинской стороне это письмо написано размером «Витязя в тигровой шкуре».
        Вот ракета пролетает над напрягшимся Цхинвали, и грузины восклицают: «Это русские стреляли! Мы расспросим миротворцев, что на Рокском перевале. Эта наглая проделка им понравится едва ли». Им российская на это отвечает сторона: «Нет, не наша то ракета и не наша то вина. Мы по вашему селенью не стреляли ни хрена. Это вы стреляли сами. Вообще идите на».- Нет, - ответствуют грузины, попивая цинандали. - Мы докажем, мы докажем, что ракету вы взорвали! График вылетов последних предъявите, генацвале, а потом уже и врите, как охотник на привале.Отвечают россияне, усмехаясь тяжело: «Вы ракету предъявите - хоть обломок, хоть крыло. Без ракеты, извините, ваши доводы - фуфло. Может, это ваша бомба? Может, это НЛО? - Нет, - в ответ шумят грузины. - Вы стреляли в нас, и точка! От ракеты не осталось ни обломка, ни кусочка. Что ты, хищная Россия, раскудахталась как квочка?
        Из-за вас у нас Цхинвали - как пороховая бочка.Так и спорят два народа, прежде жившие в любви: «График вылетов к осмотру!» - «Нет, ракету предъяви!» - «Это гнусные поклепы!» - «Это бизнес на крови!» И плечами миротворцы пожимают: се ля ви.Предлагаю легкий выход: раз в течение недели мы виновников обстрела обнаружить не сумели, потому что мы в конфликте и у нас другие цели, - пусть виновником назначат НЛО, на самом деле.Мир искал их где угодно и нигде не узнавал - а они избрали базой славный Рокский перевал, и спустилась их ракета, и устроила привал - и при этом, слава богу, никого не наповал.Вообще сейчас стабильность, от вражды устали все мы - а на этих человечков хорошо списать проблемы, так что в августе текущем и в ближайшем сентябре мы всех виновников отыщем - оппоненты будут немы!В Ингушетии стреляют, разумеется, они. Оппонентов отравляют, разумеется, они. Иностранный наблюдатель скажет: «Ладно, не гони!» - но холодная Европа нам не верит искони.Из-за этих человечков прозябали мы в развале. Человечки убивали, человечки воровали. НТВ они открыли (и они же закрывали). А теперь они стреляют по
окрестностям Цхинвали.Наша бедная планета - их давнишний полигон. Всюду бродит человечков инородный легион. Вот и мне один достался, влез в мобильный телефон - и сомнительные вирши мне диктует тоже он.

        Правоправила

        В Краснодарском крае введены новые, православные правила дорожного движения. Я мечтаю о распространении Краснодара - и православных правил - на всю Россию.
        Постыло жить - в глуши, в Москве хоть… Житье - обуза, а не дар. О, как мне хочется уехать в веселый город Краснодар! Он уважать себя заставил не лютой яростью в труде, а сводом православных правил, придуманных ГИБДД. Их, как и заповедей, десять. Их будет знать любой патруль. Водитель должен крест повесить себе на грудь, садясь за руль. Когда машина закипает, молитву кротко сотвори. Когда дорогу уступают - сигналом поблагодари. А пешим всем необходимо простое правило блюсти: увидя, что спешит водила, его смиренно пропусти. Захочешь перейти дорогу - перекрестись, и в добрый путь! Я б эти правила, ей-богу, хотел внедрить когда-нибудь в Москве, в Саратове и Нижнем, в Самаре, далее везде… «Диктуется любовью к ближним», - добавило ГИБДД. Я тоже веру уважаю. Я без нательного креста уже давно не выезжаю в родные дачные места. Кругом летят такие джипы, вовсю разбрызгивая грязь, а в них сидят такие випы, что ездишь только помолясь. Когда ж меня своим приказом внезапно тормозит ГАИ, - как грешник, вспоминаю разом все прегрешения свои. «Спешите?» - спросит грозный витязь. «Но мне казалось - я тащусь…» -
«Когда вам кажется, креститесь», - промолвит он. И я крещусь. Когда-то, помню, спорил сдуру - теперь, уже без лишних драм, покорно достаю купюру, привычно жертвуя на храм. Я стал водитель православный, везде - в столице и в глуби - осуществляя принцип главный: смирись, терпи и всех люби.А что, вы скажете - неправ я? Пройдя сквозь несколько горнил, я б этот кодекс православья у нас на все распространил. Смиренье красит человека, будь старый он иль молодой. Идя к чиновнику из жэка - кропи себя святой водой: а то ведь всяческая нечисть с улыбкой хищной на устах, на первый взгляд очеловечась, сидит у нас на всех постах… Крестись движением знакомым, просясь под Божий патронаж. Идя на встречу с военкомом, тверди сквозь зубы «Отче наш». Поскольку Русь - замечу снова - отторгла нравственный прогресс, смиренно пропускай любого, кто мчит тебе наперерез. Молись, купив себе сарделек, и «Слава богу!» повторяй. Когда ж, допустим, смотришь телек - какой настал повсюду рай, - крестись при этом раз по сорок, читая вслух стихи псалма, и может статься, душный морок не тронет твоего ума.Нехитрым обращеньем этим мне
вправить хочется мозги не только взрослым, но и детям, веселой стайке мелюзги. Российский мир устроен строго, усвойте это наперед. Здесь можно верить только в Бога. Конечно, Он суров немного, зато уж честен без подлога, не врет и взяток не берет.

        Русская восьмерка

        ВЦИОМ обнародовал данные опроса о летних отпусках. Как выяснилось, ежегодно отдыхать позволяют себе лишь 8 процентов россиян. Остальные 92 трудятся без перерыва. Я восхитился не столько трудящимися, сколько отдыхающими.
        По данным всемогущего ВЦИОМа, чья бизнес-репутация чиста, у нас способны отдыхать вне дома лишь восемь человек из каждых ста. Все прочие, задумчивы и строги, торчат по стройкам, офисам и проч., - не вправе на неделю сделать ноги и доблесть трудовую превозмочь. Сидят, как воплощенная бескрылость, не в силах разогнуться круглый год, - как если бы тут все без них накрылось (хотя боюсь, что все наоборот). И правда: как же мы работу бросим? Без нас сейчас же схлопнется Москва! И пашут, блин. Но остальные восемь - кутят за эти девяносто два. Куда же эти восемь полетели, с наклюнувшимся отпуском в связи? Один из них, конечно, в Куршевеле, хоть Куршевель подставил Саркози. С командой интердевочек бесстыжих, на коих из одежды - лыжи лишь, катаются они на этих лыжах, а иногда обходятся без лыж. Они кутят по суткам в местной бане, разламывая баню до руин, и плавают в бассейне из шампани, где по бортам разложен кокаин. Другой из них - точнее, даже двое (поодиночке в отпуск на хуа?) заходятся от радостного воя на молодежном пляже, на Гоа. Горит закат в изгибах и изломах, в томительной тропической тоске. Они
лежат в саронгах на шезлонгах, а чаще без шезлонгов на песке, торчат под звуки местных околесиц, не думают о перемене мест и могут так лежать неделю, месяц, полгода, год, и им не надоест.Не соблазнясь экзотикою стертой и не страшась остаться на мели, берут путевки пятый и четвертый и самолетом мчатся на Бали, где кроткие туземцы и туземки, от самых молодых до пожилых, на русские забавы пялят зенки и стынут в ожиданье чаевых. Натур широких больше здесь, чем узких, здесь отрывались даже короли, - и все ж на чаевые этих русских живет, по сути дела, весь Бали. И даже гости острова, и даже иной богач, прибывший на покой, - едва завидит русского на пляже, бежит к нему с протянутой рукой. Все рыбы в бухте стонут от восторга, на чай получит даже кашалот - ведь отдых удается лишь настолько, насколько истощился кошелек.Две особи, седьмая и шестая - мы вслед за ними лыжи навострим - плывут по рекам горного Китая: им не мейнстрим приятен, а экстрим. Подчас они спускаются в вулканы, запрыгивают в джунгли без еды, взбираются на желтые барханы, врезаются в арктические льды, - и тысячи трудящихся Востока, балдея от
уплаченной цены, глядят на них, завидуя жестоко: у, русские, крутые пацаны! Без роскоши, вдвоем, вдали от дома, без спутников, страховки, опахал… Да это что! Любимец «Форбса» Рома и вовсе на Чукотке отдыхал!Восьмой, конечно, тоже не придурок. Купив в дорогу плавки и очки, он мощно отрывается у турок. Нам Турция - республика почти, одна из отдаленных автономий, где весь народ уже, по сути, наш, где в барах никого не видно, кроме разнузданных вованов и наташ. Мы там резвимся грамотно, толково, мы рушим европейский их уют, мы задаем им шороху такого, что нас уже по звуку узнают!Мы таковы. Мы нас любить не просим, зато бабла у нас - хоть попой ешь. Так круто разрезвились эти восемь, что ими сплошь пронизан зарубеж. И вот я мыслю: восемь - это просто. На них хватает солнца и песка. А если бы процентов девяносто, которые не ходят в отпуска, свою лечить поехали усталость, на месяц оторвавшись от труда, - за рубежом бы что-нибудь осталось?Скажите им спасибо, господа.

        Трудармия

        Исполняется на мотив «Последнего троллейбуса». Депутаты Свердловского областного законодательного собрания выдвинули законопроект о привлечении безработных к неквалифицированному труду вроде подметания улиц. Отказников могут лишить пособия по безработице. Скоро эту инициативу рассмотрит Госдума.
        Когда-то со всех моих здешних работ, насытясь моим эпатажем, меня обязательно кто-то попрет - по возрасту, скажем. Спущусь по ступенькам в потертом пальто, пойду, озираясь бесправно… И в двадцать сегодня не нужен никто, а в сорок - подавно. Сегодня без повода может любой лишиться зарплаты и выгод, и даже теснейшие связи с трубой - не выход, не выход… Сегодня неважно, насколько ты крут, поскольку при смене расклада в мгновение ока тобой подотрут что надо, что надо… И вот побредешь неизвестно куда - маршрута потом не упомнишь, - пока не очнешься на бирже труда, в надежде на помощь. Без нас обойдется великая Русь, на газовой базе воспрянув. Работы лишились Береза и Гусь, и даже Касьянов, десятки героев бегут за рубеж, мечтая о мести и путче, хотя всемогущими слыли допрежь, - а чем же ты лучше? Я так нас и вижу: большая орда, где каждый эпохой отторгнут… Подходят сотрудники биржи труда - и просят автограф.Однако Госдума, в заботе о нас склонившись к придонному слою, не прочь обеспечить поверженный класс метлою, метлою! Чтоб стала гламурнее наша страна и вид обрела бы товарный, готова использовать опыт
она трудармий, трудармий! Как будто вокруг не две тыщи седьмой, а бурный, допустим, двадцатый, чтоб классовый враг поработал зимой лопатой, лопатой! И вправду, пора приобщаться к труду, корячась, кряхтя при замахе - как снег расчищали в двадцатом году монахи, монахи… Подтаявший лед разбивать по весне, листву разгребать, если осень, - и чувствовать дружно, что нашей стране мы пользу приносим. Мне видится снегом присыпанный лед и наши веселые рожи: гребет Шендерович, Иртеньев гребет, Колесников тоже… Не стоят вниманья ни слезы жены, ни взгляды прохожих косые. Теперь наконец-то мы точно нужны России, России. Сурова к изгоям всеобщая мать, подобно тамбовскому волку. Зачем безработным работу давать? Им лучше метелку. Пускай они дружно ломами гремят, напрасно мечтая о чуде: ведь те, кто не впишется в новый формат, - не люди, не люди.А что нам? Наш житель воспитан борьбой, привычен к кирке ли, к лопате ль…Вот там мы и встретимся, верно, с тобой, читатель, читатель.

        Маршеобразное

        В предверии «Русского марша», намеченного на 4 ноября, патриотическая общественность, как обычно, раскололась.
        Столпы Отечества пройтись желают маршем, но снова мучатся: кого назначить старшим? Таганку ли пройти, Васильевский ли спуск, - но главное, решить, кто по понятьям русск. Чуть замаячит марш - в перипетиях сложных дробятся русские на истинных и ложных, критерий истины ища под фонарем. «Мы этих не берем!» - «И этих не берем!» Насколько легче вам, счастливые евреи! Вам только прикажи собраться поскорее - и тут же, как один, сорвутся с якорей единым шествием. Ведь ясно, кто еврей! Насколько легче вам, счастливые грузины! Какою высылкою вам ни погрози мы - вас все еще полно, ваш стан неуязвим, и сван или мингрел - по-прежнему грузин! Насколько легче вам, любезные чеченцы! Будь вы кадыровцы иль горно-ополченцы, набит ли ваш карман деньгой или ничем, в Москве иль в Ботлихе - ты все равно чечен! А русский монолит - расколотая льдина. Им как-то не дано собраться воедино. Чуть сходку соберут, как сразу заорут - и дружно в русские друг друга не берут. - Ты штатовский наймит! - Ты путинский опричник! - Ты молишься Христу! - Ты мерзостный язычник! - Ты любишь Ленина! - Ты требуешь царя! - Ты гнусный либерал, по
чести говоря! - Ты вообще жидок: я видел паспорт теткин! - Какой-то ты брюнет. - А ты какой-то Поткин! - Возьмем ли мы скина? - Мы не возьмем скина! Быть русским, в сущности, - ощупывать слона: вот хобот, вот нога, вот пара глазок милых, но что такое слон - сказать никто не в силах. И все цепляются за органы свои: одним - эР О эС эН, другим - Дэ Пэ Нэ И.В московской мэрии одна пресс-секретарша сказала, что пройдет четыре русских марша. Но мне-то кажется, Господь меня прости, что надо собирать не менее шести, а то и более. Не надо рамок узких! В России множество разнообразных русских, от нищих до владык, с пеленок до седин, и каждый думает, что русский он один! Была тенденция - для нас она не внове, - тех русскими считать, кто больше хочет крови; критерий, может быть, действительно хорош, но их и на один проход не наберешь. Так пусть же по Москве в российский день единства десятка два колонн, чтоб каждый убедился, как волны к берегу, как войско на прорыв, идут с хоругвями, движенье перекрыв. Одни поют псалмы, другим хватает плачей, одним поет Кобзон, другим же хор казачий; одни, советский гимн горланя
в три горла, несут багряный флаг, другие же - орла; одни хотят царя, другие же - парламент, и к Родине любовь во всех очах пылает, и каждый думает, горланя русский гимн, что Родину свою не даст любить другим! Не нужно посягать на русскую свободу - но важно, чтоб они не встретились по ходу: ведь русским русские, привычно всех деля, по-русски русского навесят звездюля! Друзьям Отечества угрюмо-низколобым легко меня назвать презренным русофобом, - но, думаю, Гомер, Алкей, да и Сафо б носили бы у них отметку «русофоб».А лучше бы всего - чтоб больше не просили - всем русским бы раздать по собственной России, чтоб каждый там рулил, не видя чуждых рож…Но жалко, что Россий на всех не наберешь.

        Омигаленные

        Депутат от «Единой России» Владимир Воронин, инициировавший борьбу с мигалками, признался: стоит снять у себя мигалку - наутро ее прикручивают опять. Народные избранники бессильны отказаться от привилегий - их возвращают насильно с благословения Федеральной службы охраны и других организаций.
        Бывает безжалостна пресса порой. Не надо смеяться, коллеги мои, что терпит фиаско народный герой в неравной борьбе с привилегиями. Какие-то триллеры в полной красе, ужаснее «Кода Да Винчиевского»: отвинтишь мигалку, чтоб ездить как все, - мигалки обратно навинчиваются! Сплотились, негодники, целым полком, подкармливают и подпаивают - буквально насильно, буквально силком борцам привилегии впаривают! Кто взялся чернить депутатскую честь? Волшба виновата, коммерция ли? Задумаешь с мерса на ВАЗ пересесть - и ВАЗы становятся мерсами! Раздашь ли имущество в пользу старух иль фонда какого-то детского - и все, от чего отрекаешься вслух, к тебе возвращается вдесятеро! Загадочный случай, что был бы нелеп в дешевой страшилке артхаусной, - но масло, которое мажешь на хлеб, икрою становится паюсной! Боишься товарищей, шорохов, стен… Воскликнешь: «Себя я не балую!» и в рубище влезешь - а это Карден, приправленный Дольче-Габаною. Я думаю, здесь мы едины давно, хоть общество наше расколото: есть люди, которым давай хоть (ну да) - они превратят его в золото. Дилемма, какой не решил и Толстой, в бунтарстве
напрасном упорствуя: им хочется жизни толстовски-простой - а жизнь получается толстая! Им хочется сеять, пахать, боронить, уча, сочиняя, печатая, - но все умудряется похоронить особенность эта проклятая! Услышав рассветное «Кукареку», забыв свое имя и отчество - о, как им хотелось бы выйти к станку (кому же к станку-то не хочется?! , - но снова попытка, и снова облом. Им хочется выглядеть лохами - а путь их тернистый усыпан баблом, как кошки усыпаны блохами. Не слиться с народом, любовью горя. Не выпить и чаю без сахару! Ужасная участь Мидаса-царя, по мифам известная всякому.И что мы им скажем, из наших глубин следя за трагической участью? Да ладно! Да вы уж не мучайтесь, блин, борясь со своею везучестью! Убогая зависть присуща скотам. Не надо нам места доходного! Оставьте свои привилегии там - от них нам ни жарко, ни холодно. Ужель населенье богатой Москвы за ваши мигалки удавится? Когда от мигалок откажетесь вы - мигалок у нас не прибавится. Ужель вас осудит четвертый наш Рим за скромные увеселения? Мы рады, что жить по стандартам таким способна хоть часть населения! Другие осудят богатство и прыть
- но нам почему-то не ропщется. Ведь вы же избранники наши, етить! Ведь вы представители общества! Допустим, мы все погрязаем в гнильце, какой не закрутишь и гайками, - и пашем, и киснем… Но в вашем лице - мы все-таки ездим с мигалками!

        Песенка об инфляции

        Инфляция не пугает граждан России, согласно опросам общественного мнения. Я не отстаю от читательской массы.
        Вот говорят: в стране растет инфляция. Рванули вверх горючка и еда. Но не успею толком испугаться я, как понимаю: это не беда. Нас не накроешь валом информации, которая чем дальше, тем мрачней: подумаешь, мы жили при инфляции! И ничего, не умерли при ней. Она была такая в девяностые, что пот холодный лился по челу:
«братки» рыдали двухметроворостые, пытаясь разобраться, что к чему. Тогда и сам старался удержаться я на тонком льду менявшихся времен: в те времена, когда была инфляция, я был изящен, молод и умен. Пускай вернется эта ситуация - а с нею младость, ум и худоба. Нас вечно стимулирует инфляция!И это наша русская судьба! ще пример: давно, в семидесятые, в мои былые школьные года, американцы звездно-полосатые страдали от инфляции всегда. Порой иду гулять, тайком покуриваю, почти уже большой, но не совсем, - стоит газетный стенд с карикатурою: с Инфляцией танцует дядя Сэм. Мне каждый раз хотелось озаботиться судьбой страны, где правил капитал: Инфляция, а рядом Безработица. Об этой паре много я читал. Запомнил я их лапы волосатые, тянувшиеся к горлу бедняка… Но как же жили там в семидесятые! Мы с вами так не пожили пока. Пусть не хотел туда переселяться я, но мне претил российский произвол. Я с детских лет усвоил: где инфляция - там джинсы, жвачка, секс и рок-н-ролл. Теперь не склонен этим обольщаться я, теперь мне больше нравится Париж…Но ведь и там, как водится, инфляция!Инфляция, ты с миром нас
роднишь!Со старцами, с юнцами безбородыми - в одном ряду школяр и ветеран - мы примемся спасаться огородами, капустою, как Диоклетиан… Подорожанье это продуктовое не в первый раз справляет торжество: припомнится ли времечко, в которое в России вдосталь было бы всего? А ничего, страна жива и в целости. А главное - что у моей страны едва ль остались базовые ценности, которые по-прежнему ценны. На что еще способен опираться я? Уж десять лет, как все свелось к рублю… Здесь все давно затронула инфляция - по крайней мере все, что я люблю. Хоть этому не склонен умиляться я - но так картина видится общей: растущая российская инфляция всего лишь отражает суть вещей. Не нажил ни мильонов, ни палаццо я - но с прежней беззаботностью пою:- Привет тебе, о честная инфляция! Ты лучше, чем стабильность, мать твою!

        Богатство

        По подсчетам «Форбс», русская законодательная власть - самая богатая в мире. Среди депутатов обеих палат русского парламента - 12 миллиардеров (из зарегистрированных в стране). Я и тут изыскал повод возгордиться.
        Говорят, что власть у нас богата. Это очень правильно, ребята. Ей к лицу заводы и дома. Мы иначе думали когда-то, но у нас прибавилось ума. Власть должна работать идеалом, презирая бедность, как чуму, и не знать отказа даже в малом, чтоб тянуться было нам к чему. Власть народу служит эталоном, подражанья высшим образцом. Власть нельзя поить одеколоном и кормить соленым огурцом. Нужто, чтоб всерьез, без бутафорства депутат народный был богат, чтоб слюной завистливою
«Форбса» подавился западный магнат. Мы не зря на мир глядим с хитриной. Мы скромны, но это все пока-с. Депутаты служат нам витриной, выставленной миру напоказ. Пусть косятся Брауны в испуге, пусть в досаде Буш кусает рот: если так живут народа слуги - как живет избравший их народ?! Прекратите речи о расплатах. Зависть социальная - пустяк. Бедным людям сладок вид богатых: бедных навидались мы и так. Отчего заходишься в тоске ты? Счастье есть, оно перед тобой! Слава богу, были тут аскеты - прежде лысый, а потом рябой. Правили страной, как фараоны (а порой значительно лютей). Тратили при этом миллионы - но, увы, не денег, а людей. Он, тиран, иначе не умеет. Он на мир взирает из дыры. А богатый все уже имеет - стало быть, богатые добры. Только в кадре явится Керимов (первый номер в перечне
«Форбса?») - сразу слышишь пенье херувимов, серафимов слышишь голоса! Он уже не хочет дрязг и шуму, и его политика мудра. Я когда смотрю на эту Думу - просто страшно, сколько там добра!Кто из вас богатого осудит? Экстремист? Фанатик? Либерал? Слава богу, он и красть не будет, потому что все уже украл. Бедный же пускай свою потерю так и носит дальше на горбу. Как же я страны судьбу доверю тем, кто проиграл свою судьбу?! ВВП не сможешь ты удвоить, нацпроекты сгубишь, размазня: если ты не смог себя пристроить - как устроить можешь ты меня?! Вечно будешь, мрачное пророча, биться лбом в трибуну, инвалид… А взгляни на депутата Скоча: крепкий Скоч, и видно, что рулит! Не ругай его неосторожно. Лучше избери его, любя. Для себя он сделал все что можно - дальше будет делать для тебя.До чего сладка любовь к богатым, в ожиданье пламенных щедрот! Нам осталось к этим депутатам подобрать бы правильный народ, чтобы, как жена при сытом муже, что прилично пьет и сладко ест, выглядел как минимум не хуже и входил бы в форбсовский реестр. А пока Россия ищет брода к счастью на заветном рубеже - депутаты смогут без
народа.Да и могут, собственно, уже.

        Барин и баррель

        Фьючерсные контракты на нефть заключаются, исходя из суммы 200 долларов за баррель.
        Поистине волнующая кода: в мечтах мне это видится, в кошмаре ль - цена на нефть дойдет к финалу года до пары сотен долларов за баррель. Едва еще до ста она взлетела - мир оказался праздничен и светел! Но главное - взглянув на это дело, я странную механику заметил. Давным-давно, в позорных девяностых, когда рыдала каждая икона, когда в России был отравлен воздух и не было ни денег, ни закона, повсюду кровь лилась, как сок томатный, рабочий люд зарплату редко видел, страною правил малоадекватный, полубольной волюнтаристский лидер, во рту сгущалась горечь непрестанно - от разочарования, от гари ль, - и нефть в эпоху эту, как ни странно, была по тридцать долларов за баррель. Но все менялось. В нулевые годы, почти по предсказанью Фукуямы, по милости Творца или природы мы выбираться начали из ямы, и стали раздаваться заявленья, что дня не проживет, кто нас обидел, и во главе российского правленья стоял активный и мобильный лидер. Еще не все, конечно, было гладко - враги вредили, внутренние твари ль, - но нефть уже, замечу для порядка, была по сорок долларов за баррель.Когда ж она достигла полусотни, уже
забыв про всякое приличье - мы окончательно утерли сопли, и обрели забытое величье, и начали мечтать о прежней силе, и славу набирать, как Матин Иден, но главное, что во главе России уже стоял национальный лидер! Врагам пришлось втянуть тупые жала и горько плакать, землю носом роя… И чем она сильнее дорожала, тем явственнее был масштаб героя! Играя на органе, на гитаре ль - всяк пел ему хвалу без принуждений. При девяноста долларах за баррель мы поняли, что перед нами гений.Меж тем в конце две тысячи седьмого, когда уже мы были в лучшем виде, сдержал наш лидер даденное слово и нам явил преемника: ловите! Давно со мною дружен мой преемник. Готовы мы рулить поврозь ли, в паре ль… Но мало на земле морей подземных. И нефть уже идет по сто за баррель. За черную, живую эту жижу платить теперь готовы очень много… И глядя на преемника, я вижу черты не человека - полубога! Видать, не зря Россию Бог мытарил в объятиях вождя-волюнтариста…А будет двести долларов за баррель! И даже говорят, что будет триста! Никак нельзя без этого добра ведь. Иначе мир рассыплется на кучи.И кто тогда Россией будет править?Должно
быть, Бог.А может, кто-то круче.

        Махатматическое

        Индийские Великие Махатмы со времен Николая Рериха вдумчиво следили за Россией и направляли письма ее правителям. Последнее заявление Владимира Путина - о том, что после смерти Махатмы Ганди ему как истинному демократу не с кем поговорить - вызвало горячий отклик мудрецов Тибета.
        Нам донесли из путинской Москвы, что вам, товарищ Путин, одиноко. Хотя мы все не местные, увы, - склоните слух к трудящимся Востока! Поскольку вы известны на Земле правленьем неизменно аккуратным, совет Махатм, сидящий в Шамбале, имеет честь причислить вас к Махатмам. Вы славитесь умом и добротой, хотя проблем у вас в России - кучи. Теперь по нашим меркам вы святой. Вы как Махатма Ганди, только круче.
        Рулить Россией - не курить бамбук, а власть - не чаепитье на веранде. Такие ли проблемы, милый друг, досталось тут решать Махатме Ганди? У нас тут, прямо скажем, не Москва, где правят конкуренция и злоба. У нас гораздо меньше воровства, да и украсть-то нечего особо. Опять же населенье наше - рай: кругом непритязательные люди. Хоть палкой тресни, хоть чалму сдирай - а он сидит и думает о Будде. Не надо ни ботинок, ни пальто - избыток фруктов и прелестный климат. У вас же, милый друг, совсем не то! Не все снесут, не всякого и примут. Всем хочется и денег, и свобод, хотя росли на сталинской баланде. Чего им надо - хрен их разберет. Тут ногу сломит сам Махатма Ганди. Когда он был вождем индийским встарь, он неизменно ровен был и весел, а если бы он был московский царь, то пол-Москвы уж точно бы повесил. Франциск Ассизский и Тереза-мать, с рождения не склонные к погрому, там живо стали руки бы ломать и ставить клейма каждому второму! А вы привыкли действовать добром. И славно! Ваш пример - другим наука-с. Устроен был всего один погром, и жертвой стал какой-то скучный «Юкос». За восьмилетний
президентский срок вы проявились очень адекватно - из всех Махатм никто бы так не смог. Товарищ Путин, вы большой Махатма!
        Проблем у вас в России - до хрена (мы овладели русским, вам в угоду). К примеру, Ганди жил во времена, когда британцы дали нам свободу. Была пуста казна, скудна мошна, однако вольность все-таки полезна. Британия тогда от нас ушла, а к вам, наоборот, она полезла! Вербуют и вербуют без конца, в агенты тащат каждого второго, шифровками по книге Гришковца измучили Андрея Лугового… Во все углы пролез британский смог. Европа вас не переносит на дух. Махатма Ганди точно бы не смог рулить страною при таких раскладах. Не в нефти дело и не в колбасе. Россия нынче - в окруженье змиев. Нас, Индию, всегда любили все - а вас никто не любит, даже Киев.
        И наконец - страшнейшая из мук! Мы в Индии - противники насилья. Подумайте при этом, милый друг, как с этим соотносится Россия! Хоть мы порою грызли удила, но в общем все сходило как по маслу: у Ганди хоть традиция была - не лить индийской крови понапрасну. Зато у вас и публика, и власть имеют нрав буквально крокодилий, и если б вы свою открыли пасть, то вас бы никогда не осудили. Вы ж, вопреки традиции родной, не рушите церквей и колоколен, башки не оторвали ни одной, да и Зурабов даже не уволен! Хотим кричать: Россия, пробудись! Тобою правит истинное чудо! Вы вегетарианец. Вы буддист. Нам кажется порой - вы просто Будда. Благословляем ваш пресветлый ум, лобзать готовы след от ваших пят мы. Большой привет. Ом мани падме хум. Июнь, Тибет, Великие Махатмы.

        Икона

«Имя России» всесветно расхвалено:
        Каждый наглядности рад.
        Требует канонизировать Сталина
        Питерский электорат.
        Некий священник из Стрельны, что в Питере,
        Сделал гораздо умней:
        Вывесил в храме икону, чтоб видели.
        Сталин с Матроной на ней.
        Мирно беседует Сталин с Матроною,
        Трубку зажавши в горсти.
        Он вопрошает ее, умудренную,
        Как бы Россию спасти.

…Ах, если б вождь заглянул на мгновение
        К нищей пророчице той -
        Вряд ли он вызвал бы благоговение
        У православной святой.
        Так что на все его просьбы и жалобы
        В сорок проклятом году
        Наша заступница честно сказала бы:

«Быть тебе, Ося, в аду.
        Смертью закована, снегом завалена
        Вся подневольная Русь.
        Всех отмолить обещала - а Сталина
        Благословлять не берусь.
        Деспоты каются, это как водится,
        Я ж тебя знать не хочу:
        С давних времен не велит Богородица
        Ироду ставить свечу».
        Что б после этого стало с Матроною -
        Сам себя каждый спроси.
        Я бы другою, другою иконою
        Храмы снабжал на Руси:
        Там бы Матрона, отважная старица,
        Дивно чиста и бела,
        Сталина лично и всякого сталинца
        Прочь бы из церкви гнала.
        Всех - с младороссами, с новодзержинцами,
        Властной и твердой рукой…
        К этой иконе и я приложился бы,
        Да не напишут такой.

        Подкупленные

        Испанская пресса утверждает, что русская мафия подкупила «Баварию», чтобы та проиграла «Зениту» 4:0. Я обнаружил главный двигатель всех российских побед.
        Наша Родина, сколько ни славь ее, не по нраву другим сторонам. Говорят, что российская мафия весь подъем обеспечила нам. Вот Испания - плюнуть бы в харю ей! - в наглом подкупе русских винит: мафиози, мол, спелись с «Баварией», чтоб она пропустила «Зенит». «Миллионы подкинули евро ей!» - «El Pais» нагоняет пурги. С тем, что русские - самые первые, не желают смириться враги. Вот такая пошла порнография - недоверье к великим делам. Это, может быть, русская мафия - евровидцев убравший Билан? Вот, планета, твоя эпитафия: Русь отныне тебе не лакей! Это, может быть, русская мафия победила канадский хоккей? Русь опомнилась. В угол не ставь ее: мы любому теперь погрозим. Это, может быть, русская мафия аж до Гори теснила грузин? Это наша с тобой биография, суверенной судьбы феномен: это, может быть, русская мафия поднимает Россию с колен? Башня Спасская, башня Кутафия, солидарность толпы и элит… Это, может быть, русская мафия превратила страну в монолит? Наша Родина… Только представь ее - кто бы справился с этой страной? Это, может, российская мафия управляет ценой нефтяной? Не объеду ни в тачке, ни вплавь
ее - хоть с востока, хоть с юга начну… Это, может быть, русская мафия навсегда замирила Чечню? Пугачева, и Галкин, и Сафина [8] , Бекмамбетов и «Комеди клаб» - это, может быть, русская мафия возродить нам культуру могла б? Не стыдись за Россию, поздравь ее, даже если ты внутренний враг. Это, может быть, русская мафия в США загоняла Ирак? Пусть беснуется Запад-анафема, пусть гордыню смирит, паразит. Это, может быть, русская мафия экономику Штатов разит? Словно ризы святого Евстафия [9] , мы сияем на горе врагу… (Тут кончаются рифмы на «мафия», но заткнуться еще не могу.) Это, может быть, русская мафия потрясла Куршевель и Давос? Это, может быть, русская мафия олигархов втоптала в навоз? Это, может быть, русская мафия производит нам «Тополь» и ПТУРС? [10] Это, может быть, русская мафия голосует за избранный курс? Это, может быть, русская мафия покорила ТВ и печать? Это, может быть, русская мафия научила нас чаще молчать? Это, может быть, русская мафия Бахмину одолела в бою? Это, может быть, русская мафия мне диктует поэму мою? Это, может быть, русская мафия реставрирует ядерный щит? Это, может быть,
русская мафия коллективные письма строчит? Не даю злопыхателям спуска я. Не уйдет безнаказанным зло. Это, братцы, не мафия русская. Это русское время пришло. Заграница терзается, мать ее, увидав небывалый расцвет!Если ж все это русская мафия, то прекраснее мафии нет.

        Повапленное [11]

        Мы в новом мире очутились. В нем полноправно правит цвет. Раскрашенный Исаев-Штирлиц спасает крашеную Кэт. Страна, от старца до плейбоя, глядит, махнув на все рукой: какое небо голубое! А Мюллер розовый какой! А краски - словно от Диснея! Герой предстал во всей красе и врет, нимало не краснея: в разведке так умеют все. Эффект покуда не изучен. Какие планы, Боже мой! Давайте Чаплина озвучим, а то ведь бегает немой… Зачем смотреть благоговейно на купола-колокола из кинофрески Эйзенштейна? Покрасить их, и все дела! Желаем зрителю добра ведь: чего он пялится во мрак? И, кстати, Грозного поправить, а то одет незнамо как. Пускай его причешет Зверев, российской моды ветеран, и зритель купится, поверив, что Грозный стильный был тиран. Увы, краситель сериала забыл (его ли в том вина?), что фильм Лиознова снимала уже в цветные времена. Мы упустили между делом, маркетингом увлечены, что он задуман черно-белым, каким был мир в конце войны: там многоцветие не в моде, лубочных красок не видать… И коммунисты даже вроде хотят на это в суд подать - но не получат перевеса. Родная партия, прости: навряд ли на пути
прогресса барьер возможно возвести. Тут поле мощное такое, что дела хватит на века: к примеру, есть «Каприччос» Гойи - их не покрасили пока; расцветим в будущем для пробы, не опасаючись суда, офорты Рембрандта? Еще бы! Гравюры Дюрера? О да! Кто пожелает нос расквасить, трудясь на новом рубеже? Гораздо проще перекрасить то, что имеется уже. И что мы скромничаем, братья, свой имидж втаптывая в грязь? Детей любимое занятье - игра полезная «Раскрась». Раз в десять лет, по зову сердца, мы перекрашиваем всласть былые доблести и зверства из черной - в розовую масть, давно устав дивить планету, устав искать благую весть… Раз ничего другого нету - давайте красить то, что есть. С одной догадкой нету сладу - пусть я за это огребу: мы все давно - лет тридцать кряду - живем в повапленном гробу. На нем, как прежде, надпись «Russian», внутри отделка из Европ, он лакирован, он подкрашен, в нем нефть и газ, но это гроб. Соседи пялят без опаски глаза бесстыжие свои. На нем лежат различной краски несовместимые слои: он черным был и краснокожим, он примерял защитный цвет… Его мы только красить можем, но переделать - нет
и нет. Страна моя! Я твой поклонник. Но почему передо мной лежит накрашенный покойник, моей зовущийся страной?! Отсюда, верно, наша злоба, скопившаяся в тайниках, - что из повапленного гроба нам всем не вылезти никак. Раскрашен фильм, озвучен Чаплин, родная нефть идет в трубу, престол незыблем, гроб поваплен, и в нем стабильно, как в гробу…А впрочем, есть у этой меры резон, придуманный давно: коль все вокруг настолько серы - пусть краски будут хоть в кино. Я был ребенком оробелым, но суть вещей открылась мне: был телевизор черно-белым, а мир вокруг - цветным вполне. Отчизна, выцветшая снова, в который раз за тыщу лет! Лови хоть Штирлица цветного, раз ничего цветного нет.

        Happy birthday!

        К негодованью внутренних врагов, взирающих на нас недоуменно, по прихоти таинственных богов мы родились с тобой одновременно. Нас разделяют пять десятков лет - за это время рушилась Европа, дрожал Китай… и все ж различья нет, хотя бы с точки зренья гороскопа. Привычно в день двадцатый декабря делить с тобою именинный торт нам. Мы бросили с тобою якоря в пейзаже зимнем, русском, некомфортном, где снег колючий, и вороний грай, и ветер, соответствующий жанру, - чтоб оживить собою этот край. Добавить интересу, пылу, жару! Чтоб посреди российской мерзлоты зажечь костер и озарить берлогу… Так зажигать, как зажигаешь ты, - я не могу. И, может, слава богу.
        Что говорить, любезная ЧК, - я не гонюсь за красотою слога: ты не нашла во мне ученика, но сходства между нами очень много. Мы бескорыстны. Нам не нужен куш - мы в этом смысле истинные россы. Мы оба, в общем, инженеры душ. Мы оба любим задавать вопросы (я хитростью беру, ты - сапогом, но мы об этом никому не скажем). Мы с внутренним сражаемся врагом: я - с совестью, а ты - со шпионажем. Интеллигентской нету в нас гнильцы: нас бесит декаданс и злит упадок. Вдобавок оба мы с тобой стрельцы (хоть ты стреляешь лучше на порядок).
        Мне радостно, что мы в таком родстве. Пусть у меня специфика иная - порою сладко думать, что в Москве стоит твоя избушка лубяная. Ты не смыкаешь бдительных очей, просвечивая мысли и деньжищи. Пусть сердце у меня не горячей и мозг не холодней, но руки чище. Ты, правда, провела своих во власть: твой отпрыск восемь лет баранку крутит, а мой пока не смог туда попасть… но, знаешь, чем в России черт не шутит! Он выучит немецкий, вступит в брак, приобретет профессию вторую… Сейчас он, правда, мстителен не так, но я его еще потренирую.
        Я рохля, как меня ни укоряй: мешает добродушие тюленье. Но помнишь, что заметил Николай, когда задумал Третье отделенье? Вручая Бенкендорфу свой платок, он смог теоретическую базу подвесть под исторический виток - и выдал историческую фразу:
«Не нужно дурно думать ни о ком. Сатрапствовать мы вовсе не хотели. Чем больше слез отрешь ты сим платком, тем более моей послужишь цели». С тех пор мундир небесно-голубой всегда считался символом угрозы… Но дело-то одно у нас с тобой: нам дан платок! Мы осушаем слезы! И кто же виноват, что свой платок, врученный для решения задачи, накидывать ты любишь на роток, а я его использую иначе?
        Спецслужба дорогая, пью за нас, за наше сходство. Выражусь короче: мы родились с тобою в темный час, в холодный вечер самой долгой ночи. Не стану проливать на нас елей, не развожу привычные кажденья - но факт, что мир становится светлей буквально после нашего рожденья. В окне цветут морозные цветы, но день продлился - значит, лето скоро! Кто этот свет приносит - я иль ты? Конечно, ты. Я уступлю без спора. Я стар, а ты все так же молода. Мне кажется, для моего же счастья с тобой не надо спорить никогда, а лучше бы и вовсе не встречаться. Нам в день один родиться привелось под матовым, ущербным лунным диском, - но думаю, что жить нам лучше врозь, как типа близнецам в кино индийском. Не говорить. Не спорить ни о чем. Пока я не больной и не убитый, хочу я быть с тобою разлучен, как памятные с детства Зита с Гитой. Я как-нибудь стерплю разлуки боль, ничем тебе по жизни не мешая… Поздравить наконец тебя позволь. Что мне сказать тебе? «Расти большая»? Но ты и так, сказать не премину, на зависть всем другим спецслужбам в мире, давно уже размером со страну, а если с резидентами, то шире… Какое счастье -
жить в такой стране, в такой большой, родной каменоломне…
        Будь весела. Не думай обо мне - и, если можно, адреса не помни.

        Антикризисное

        Прокуратура России предупредила об ответственности за разжигание панических настроений и призвала избегать разговоров о кризисе.
        Проснись, поэт, твой пробил звездный час. Востребован Отечеством твой гений - ты должен сформулировать для нас словарь эпохи кризисных явлений. Ты призван до читателя донесть напор синонимического ряда: нет кризиса. Точнее, кризис есть, но не у нас, а там, где так и надо. И правда, пусть сограждане проспят все, чем пугают с интернетных лент нас. Везде распад - у нас недолгий спад, задержка, небольшая турбулентность. Ревизия, как Кудрин пробасил. Полезная, хоть горькая, настойка. Проверка связи, встряска, проба сил, ученье, тренинг, тонкая настройка. Подобное смягченье - не порок, а старая, проверенная школа: не ураган, а легкий ветерок. Не ветерок, а пух от уст Эола. Ей-богу, журналист, не паникуй, не нагнетай, не пользуйся минутой. Все ждут спасенья. Все получат буй, спасательный, старательно надутый. От юноши до деда-старика, от девы до старухи - всех прикроем. Хоть никакого кризиса пока в России нет, но кризис под контролем. Есть закрома у нас и погреба, запасцы есть, и кстати, с Новым годом! Нет кризиса, но с кризисом борьба уже идет в России полным ходом. Пускай кусает локти целый свет, на
наше процветание окрысясь: нет кризиса. Такого слова нет. Есть гнозис, стазис, фюзис, но не кризис. Открой словарь старинный, о певец: иметь его положено поэту. Есть
«кресло», «кречет», «криво», наконец, есть критика, гляди, а «кризис» - нету. Отсутствует, невидимый, как фронт: пускай ярится западная свора! А что же есть? К примеру, есть Стабфонд. Хоть и его уже не будет скоро. Наш облик свеж, как яблоко ранет. Синонимы! Не зря же я искал их. У нас и безработицы-то нет, а есть приятный отпуск для усталых. Пускай поверит даже средний класс, который в кризис ткнулся лично мордой, что нет и девальвации у нас: у нас хотя и маленький, но твердый. Тут нам дефолтом изредка грозят - пускай таких пугателей осудят. Не будет так, как десять лет назад! Гораздо хуже - да, но так - не будет. Когда ж долги, а вслед неплатежи на нас повиснут тяжким ожерельем, так ты, поэт, согражданам скажи, что это мы сразились с ожиреньем: не то чтобы бюджета нет у нас (а то народ сочтет себя задетым) - но нацпроект по приведенью масс к комплекции премьера с президентом.Довольно ты, поэт, народ пужал. И так-то позитива кот наплакал. Ведь можно, например, сказать «пожар», а можно, например, «бенгальский факел». Когда-то, пару сотен лет назад, ты исходил смятением и злобой - а водною феерией
назвать не хочешь наводнение? Попробуй! Пусть кто-то это кризисом зовет, а я сегодня выражусь жеманней: нас накрывает дивный орган тот, что для мужчины есть предел желаний. Друзья-поэты! Это шанс блеснуть. Я верю, мы его не провороним: ведь как волшебно изменилась суть, едва нашелся правильный синоним! Отвергнем же наследие отцов и заново начнем, без промедленья. Подумаешь! Ведь смерть, в конце концов, - всего лишь прекращенье потребленья.

        Дайте две!

        Верховный муфтий России Талгат Таджуддин на VI съезде духовного управления мусульман России выступил с предложением ввести в России пожизненное президентское правление. За обычный президентский срок президент не успевает должным образом вникнуть в свои обязанности.
        Поистине устами Таджуддина глаголет ныне истина сама. Мне эта мысль и раньше приходила, но я боялся, что сошел с ума. Я тоже посчитал необходимым здесь править лет хотя б по двадцати… Ведь не могли ж мы вместе с Таджуддином в одну и ту же сторону сойти! Период полномочий завышая, мы б поступили проще и верней. Страна у нас действительно большая. Здесь надо долго жить, сказал Корней [12] . Чтоб попросту объехать все просторы, нужны мафусаиловские дни: чтоб в первый год при этом слушать стоны, а после - благодарности одни, чтоб выходить на каждом полустанке, как подобает первому лицу, есть огурцы из трехлитровой банки (сперва охране дав по огурцу), задумчивым патриархальным жестом благословлять пейзаж, сливаясь с ним, о детях говорить с народом женским, а о рыбалке, сдержанно, - с мужским, с ликующим военным - о матчасти, с конем - о разведении коней… Да как и дать стране набраться власти, коль не вседневным странствием по ней? Как сделать нашу Родину единой, когда у ней ни в чем согласья нет? Тут в Эрмитаже под любой картиной остановиться - нужно восемь лет, а чтоб страну с заката до востока собою
сшить - на карту посмотри! - тут мало и пожизненного срока. Тут надо два, а может быть, и три. А тут еще врагов мочить в сортире, а тут еще рожает Бахмина… Вон мэр Лужков не может за четыре Москву понять, а ежели страна?! Здесь нужен ум особого охвата, чтоб это все однажды не проклясть. Товарищи, послушайте Талгата, боритесь за пожизненную власть! А чтоб не дать досадному пробелу испортить триумфальные дела, тут надо вникнуть в каждую проблему, какою бы проблема не была, от Красноярска до Железноводска, от русских ликов до жидовских морд… А просвещенье? А животноводство?! В животноводстве ногу сломит черт! Задумайся, любезный современник: тут от законов лопнет голова, тут чтобы просто заработать денег, потребен срок, а может быть, и два! (А так как Русь устроена жестоко - для Запада она страна-изгой, - то вместо одного такого срока здесь можно получить совсем другой.) Чтоб все постичь и не попасться сдуру, чтоб ничего с размаху не менять, чтоб вникнуть в нашу русскую натуру и чтоб природу русскую понять, чтоб объяснить, как выживаем все мы, растим детей, порой содержим баб, чтоб постигать налоговые
схемы на примитивном уровне хотя б, да чтобы просто в нашем автопроме хоть как-то разобраться напролом - тут надо ничего не делать, кроме, и думать лишь про этот автопром… Успеет облысеть любой двуногий и сморщиться, как Леонид Ильич, пока дойдет до нанотехнологий, - а их и за три срока не постичь!Короче, чтоб Отчизна понимала (хоть в этом разобрался бы и еж) - пожизненного срока тоже мало. Бессмертие, товарищи, даешь! Чтоб все свои проблемы мы решили и сделались заслуженно крепки, чтоб всем старухам выдать по машине, а всех детей облобызать в пупки, чтоб время уделить спортивным играм и вдуматься в налоговую нудь, пообниматься с осетром и тигром, домучить Киев, Грузию вернуть, прибрать контроль над всем сырьем несметным, преодолевши кризис не один, - тут надо быть практически бессмертным. Пусть молится об этом Таджуддин, и лама, и задумчивый Берл Лазар, и РПЦ с главою во главе - чтоб всем властям у нас вручалась разом жизнь вечная.А лучше даже две.

        Некрасовское

        По данным конца ноября, около четверти российских офисных работников, финансистов и юристов ищут работу в реальном секторе экономики. Я знаю, кого этот процесс не коснется.
        Москва прибабахнута легким морозом. Газон под ногами хрустит, как стерня. Топ-менеджер, занятый частным извозом, в московскую школу подвозит меня. Покуда в финансах царит неизвестность (весь мир не ответит, какого рожна), в детей я вбиваю родную словесность, а пресса уже никому не нужна. Напротив былые работники банка таскают пахучие с хлебом лотки: им служит оплатой ржаная буханка - деньгами сегодня платить не с руки. А вот и юристка, расставшись с конторой, дубленку сменив на искусственный мех, идет крановщицей на стройку, с которой погнали домой гастарбайтеров всех. Естественно, кризис - большая проверка, но русским любая работа легка: я вижу, как два обаятельных клерка несут продавать папиросы с лотка… В лесу раздается топор дровосека: то бывший тимбилдер спасает семью. Семья-то большая! Лишь два человека еще не теряют работу свою. Весь бизнес российский просел на ступеньку: начальство заделалось средним звеном, а среднее - низшим, хотя помаленьку спасения ищет в занятье ином: кто грузит, кто возит, кто учит детишек… Признаемся искренне: в нашей стране давно наблюдался банкиров излишек, и это
ужасно не нравилось мне. Покуда цвела нефтяная халява, крутой профицит утекал в решето. Бывало, посмотришь налево-направо - и видишь: работать не хочет никто! Но нефть дешевеет, и страны ОПЕКа в графе, где убытки, рисуют нули. Россия в движенье. Лишь два человека, которые к этому нас привели, которым за то по идее и платят, чтоб кризис не всех додавил до конца, - своих должностей никогда не утратят, и это нам несколько греет сердца.Сограждане! Нам не впервой, обалделым, свои расшибать многоумные лбы, спасаясь простым утомительным делом от новых изломов российской судьбы. Мы можем летать на Гоа и Ривьеру, омаров особым ножом разрезать, мы даже порой принимаем на веру слова о стабильности, страшно сказать, бродить по крутым переулкам Кордовы, гигантам Нью-Йорка дивиться до слез, - но втайне, естественно, все мы готовы вернуться в разгрузку и частный извоз. Живей позолоту с себя соскребайте: финансовый кризис для нас - не кошмар. В любом олигархе сидит гастарбайтер, в юристе - бомбила, в туристе - клошар. Стране не нужна никакая опека - добудем и пищу, и скудный удой… Нам главное только, чтоб два
человека остались не тронуты общей бедой, чтоб даже в тяжелые эти недели, когда беспардонно смешались слои, они на привычных местах усидели - а мы без проблем потеряем свои! Закроются банк, магазин и аптека, уйдет населенье, исчезнет Москва… о если останутся Два Человека - то будьте спокойны: Россия жива.

        Проплаченное

        Выступая в программе «К барьеру», ведущий В. Соловьев и писательница М. Арбатова дали понять, что кампания в защиту Светланы Бахминой небескорыстна.
        Долгие годы народ обрабатывая, вы получили крутую страну: в шоу «К барьеру» писатель Арбатова просит в застенке держать Бахмину. Интеллигенты, довольствуясь кухнями, пишут маляву в защиту ворья. Нету сомнений, что все мы подкуплены. То есть и блоггеры. То есть и я. Можно понять эту отповедь желчную, все солидарны, кого ни спроси: чтобы бесплатно вступиться за женщину - этого нечего ждать на Руси. Помню, когда-то я был помоложе, но нынче в стране победил троглодит. Раз посадили, то, значит, положено. Если положено - пусть посидит. Это российское новое правило: все оправдания ваши - фигня. Раз посадила, то, значит, ограбила. Если ограбила, значит, меня. Сладко нам быть персонажами, куклами, спать, как медведь, и не чаять весны… Все, кто о милости просят, - подкуплены. Все, кто о зверстве мечтают, - честны. То-то душа моя так озадачена! То-то в последние несколько лет я себя чувствую как-то проплаченно (денег при этом по-прежнему нет). Кто-то мне платит за это усердие. Думаю, граждане, что Бахмина. Фиг бы я стал проявлять милосердие, если бы мне не башляла она! Что я, наймит капитала проклятого? Что,
мне приятна сословная спесь? Фиг ли я буду просить за богатого, даже когда он беременный весь? Если такое случилось приятное - баба из ЮКОСа села в тюрьму, - стану ль просить снисхожденья бесплатно я? Значит, подкуплен, но чем - не пойму. Я ведь известен корыстью и жадностью. Чем же мне платят-то, ек-магарек? Книгопечатностью? Рукопожатностью? Правом порою писать в «Огонек»? Правом ночами не спать до полпятого, в номер кропаючи строк до хрена? Видимо, плата - что я не Арбатова. Да, это сильно. Мерси, Бахмина.Если ж серьезно, то эта кампания - явственный знак для огромной страны. Видимо, время сказать «До свидания» мысли, что все феминистки умны. Если в стране правосудья басманного стали басманны акулы пера, милая Родина, что же тут странного? Я-то давно говорил, что пора. Были у нас Пастернак и Ахматова, был Эренбург - беспокойный еврей… Нынче российский писатель - Арбатова. Как говорят, по мощам и елей.Впрочем, чего это жалуюсь небу я? Мало ли их - не встававших с колен, воя взахлеб и восторженно требуя всех расстрелять, как волков и гиен? Всех их я помню - некстати ли, кстати ли; все они каялись,
кстати, потом… Все они были опять же писатели, вскоре пошедшие тем же путем. Все они думали, будто понравились власть предержащим в родном шапито… Так что, когда они следом отправились, их не жалел абсолютно никто. Что тут валить на тирана проклятого? Сами же вызвались, душу губя…Помните их, дорогая Арбатова?Мой вам совет: берегите себя.

        Разочарованный

        Для наблюдения за кризисом «Огонек» командировал меня, поэтического обозревателя, в США.
        Друзья! В разгар распада и растраты, на собственную совесть и на страх, ваш верный летописец прибыл в Штаты, чтоб лично засвидетельствовать крах. Внушили нам кремлевские авгуры, что станут крепче долларов рубли, что младшего уж Буша авантюры страну на край уж бездны привели, что бедствуют Канзас и Алабама, что тысячи банкиров не у дел, что почернел от ужаса Обама и что Маккейн от горя поседел - и я, поняв, как это все непросто, искал глазами - раз такой сезон - топ-менеджеров, с Бруклинского моста вниз головой сигающих в Гудзон. Мне рисовалась бедственная зона эпохи наших кризисных годин - однако на поверхности Гудзона утопленник не плавал ни один. Бомжей не видно, сколько ни катайся. Спокойны все, кого ни опроси. На тротуарах - желтые китайцы, вдоль тротуаров - желтые такси… Полно, как встарь, упругих и дебелых. Шумя, Бродвей бежит наискосок. И даже в продовольственных отделах никто не убивает за кусок! Не ожидал я этакой подлянки. Я думал, что пипец неотвратим. Я говорю: хотите хлеба, янки? Нет, говорят, спасибо, не хотим. По телику о голоде - ни звука, и главное, погода, как в Крыму! Сперва я
думал - эта показуха устроена к приезду моему, а в прочих регионах гложут корки, опивки допивают, как лакей, - но пригляделся: вроде я в Нью-Йорке, а в Сан-Франциско тоже все о’кей! Я и туда заехал, хоть неблизко, и в Анджелес - такая же фигня… Не могут же они и Сан-Франциско откармливать в расчете на меня! Не могут же они в одном припадке впрягаться в это общее тягло! Выходит дело, все у них в порядке. И, знаете, от сердца отлегло.Да, кое в чем они недоглядели, но доллары пока не по рублю. Америка! Ведь я на самом деле к тебе привык, а изредка люблю! И то, как ты бодришься непокорно, и то, как ты храбришься испокон, и вообще ты родина попкорна, а где б мы были, если б не попкорн?! Кому-нибудь, естественно, досаден твой строгий нрав и твердая рука, а все-таки ни кризис, ни бен Ладен с тобою не покончили пока. Проехали, как молвил бы Гагарин. А главное - боюсь смущать умы, но что, коль мир бы стал однополярен и полюсом его бы стали мы?! У нас, конечно, два стальных кумира, и нефть, и газ, но если по уму - не пожелал бы я такого мира ни Бушу, ни Усаме, никому.Конечно, уши все еще прижаты, но пик
страстей как будто позади, и я боюсь отныне не за Штаты. Другая боль живет в моей груди. Я думал побывать уже на тризне, но главный наш соперник не добит - и вот не знаю, как у нас в Отчизне переживут случившийся кульбит. Настроили таких великих планов, насочиняли яростных стишков… И как теперь оправится Проханов? Как выживут Леонтьев и Пушков? В сообществе родном высоколобом уже давно сидели начеку, готовились приплясывать над гробом - а между тем покойничек ку-ку!При этом я уверен, что Россия свой кризис одолеет как-нибудь: собой она гордится, как Мессия, а символы ее - медведь и путь, куда мы ни наступим - там победа, мы всыплем всем по первое число, - но как нам пережить, что у соседа на этот раз, похоже, пронесло? Что общий крах, значительно приблизясь, на этот раз наступит не на всех?! Мы гордо одолеем всякий кризис, но как нам пережить чужой успех?! Мы сами ни на чем не обожжемся, резервы наши все еще тверды, но подскочивший индекс Доу-Джонса страшнее нам любой своей беды. Казалось бы, уже совсем немного… Но вновь солгал намеченный маршрут.Товарищи! Держитесь, ради бога! Зато тут скоро негра
изберут!

        Сухой остаток

        Итоги 2008 года
        Эффект, который всем знаком: к финалу год слепился в ком. Я даже первый день недели, идя домой в ее конце с гримасой скуки на лице, припоминаю еле-еле. Обидно, право: целый год вот-вот в историю уйдет - мол, не оглянешься, и святки! Но к нам история строга: событий было до фига - и ни фига в сухом остатке. …Как собирались, без преград они ввели дуумвират, затеяв странную интригу: продемонстрировав зараз желавшим оттепели - «Щас!», и ждавшим заморозка - фигу. Под стоны местных болтунов
«Спасибо, что не Иванов!», всех конкурентов обезвредив - неясно, правда, для чего, - по воле босса своего на русский трон воссел Медведев. Какая оттепель, к чему?! А впрочем, если по уму, - он сам виновник этой моды: он будет помниться потом одним-единственным хитом - «Свобода лучше несвободы». Народ пробило до кости: открытье, Господи прости! Да вам не только что имперец, но даже злобный троглодит без колебаний подтвердит: гораздо лучше, ясен перец…Но тут случился, незабвен, этап поднятия с колен. Команда Быкова сначала хоккейный кубок забрала: страна, расправивши крыла, «Оле-оле» всю ночь кричала. Осуществляя тайный план, на Евровиденье Билан с чужой попсою поквитался, как некий символ перемен (он там как раз вставал с колен, а рядом Плющенко катался). Настала полная лафа: случился кубок УЕФА. Июнь завис на перевале. Взошла Аршавина звезда: испанцы дали нам дрозда, зато голландцев мы порвали. Застолья, танцы на столе, опять всю ночь оле-оле, толпы распаренное тесто, ночных сирен бессонный вой, экстаз имперско-половой, еще бы, фиг ли, третье место! Во всем царил гламурный вкус. Давали детям имя Гус.
Ярился публицист Виталий (который тоже Иванов): так псих гуляет без штанов, гордясь красою гениталий. Любого, кто не пел хвалу двойному нашему орлу, клеймили кличкой либераста. В деньгах купался средний класс - и нефть почуяла заказ и стала стоить полтораста! Как раз тогда, как антидот, явился точный анекдот про эту роскошь даровую: не пожелает ли народ, покуда так ужасно прет, затеять третью мировую?В начале августа, прикинь, элита съехалась в Пекин, но там недолго пировали: как это водится у нас, в начале августа как раз случилась битва за Цхинвали. Давно министры оборон нарыв давили с двух сторон; грузинский вождь, себе на горе, решил начать ночной обстрел и так на этом погорел, что наш ответ дошел до Гори. «Давить, давить! - кричал иной. - Опять горжусь своей страной!» Россия грезила расплатой. Война входила в каждый блог. «Мои мольбы услышал Бог!» - ярился карла бородатый. «Уродец! Галстуки грызи!» - но тут вмешался Саркози, спасая честь Саакашвили и меж столицами мечась; мы отступились, но тотчас признать Осетию решили. Мир поворчал, но проглотил. Расположение светил внушало нам, что счастье
вечно, что с рук сойдет любая блажь; гламур примерил камуфляж… Но в этот миг случилось нечто.…Сказать по совести, для нас их кризис был бы в самый раз - урок любому либерасту: их доллар тонет как топор - а мы не видим их в упор и в шоколаде по контрасту! Но оказалось - в новый век от их проклятых ипотек зависит каждая зараза. Фортуна плюнула на нас, и нефть почуяла заказ, подешевев в четыре раза. Гламур свернулся и померк. Пошел искать работу клерк. Поблекло все, что днесь сияло. Народ освоил стиль иной: письмо в защиту Бахминой, позор врагам Алексаняна… Москва задумалась в тоске. Все оказалось на песке - и как-то наспех, кривовато. Стучится кризис в каждый блог - и даже несколько поблек победный вид дуумвирата! «Позор!» - Медведеву кричат, как будто здесь не Кремль, а чат! Ведь он, поправки разработав, оплот стабильности воздвиг - и в этот миг услышал крик каких-то странных доброхотов… Равны мудрец и идиот - никто прогнозов не дает. Несется вой из регионов, и рубль по новой оценен… Пугает рейтингом ВЦИОМ. «Кранты!
        - кричит Илларионов. О вероломная страна! Любви народной - грош цена. Здоровый дух - в здоровом теле, а в нашем теле - спертый дух. Внушить величье Главных Двух не помогает даже теле.И вот я мыслю: восемь лет мы жили так, как будто нет ни прав, ни совести, ни вкуса. «Стабильность! Я тебя люблю!» Мы знали цену кораблю, но не сворачивали с курса. И что теперь, едрена мать? Чего желать? Кого снимать? Чего бы выдумать такого? (Кинематограф, как всегда, был первым: хоть не без труда, а все же скинул Михалкова.)Как все смешалось, видит бог! Какой запутанный клубок! Событий, кажется, десятки: футбол, грузинская война, потом рожала Бахмина - и что теперь в сухом остатке? Один кричит - «переворот», другой, естественно, орет о преимуществах побега… В окне танцует мелкий снег, и это общий наш успех, а то ведь не было и снега.Люблю тебя, моя страна. Ты так огромна, так странна, так часто тянешь меч из ножен, так много маешься и врешь, так много терпишь гнусных рож - но разве я в другой возможен? Мы все привыкли повторять, все находить и все терять - и вот опять в своей стихии: опять купились ни за что, залили
воду в решето и вновь твердим, что мы такие. В себя вмещает этот год, как капля многошумных вод, все, что зовем привычным ходом своей истории родной. Отбой, ребята. Выходной. Все было классно. С Новым годом.

        No escaparan [13]

        Единственный сколько-то ясный итог скандалов на почве кино, которые вышли на новый виток, хоть все обнажилось давно; всех этих собраний, «приду - не приду», еще в декабре-январе, всех этих тусовок в Охотном ряду, точнее, в Гостином дворе, всех этих потешных покуда боев и драк в исполнении звезд, борцов, стукачей, стариков, холуев, - суров и достаточно прост. Припомним шумиху последних недель, и ложь, и визгливую лесть: пред нами наглядная, в общем, модель Отечества как оно есть. Гордясь до истерики, выпятив грудь, искусно себя разозлив, оно триумфально вступило на путь, в финале которого взрыв. Еще далеко неизбежное дно, не сдался последний редут, не пахнет разрухой, но ясно одно: что сами они не уйдут.
        Свой лоб расшибать, как об стенку баран, - наш метод с начала времен. Был лозунг в Испании - No pasaran. Теперь он слегка изменен. В России в избытке имеется газ, о нем голова не болит, но не было, нет и не будет у нас ротации местных элит. Вот так и вертелось у нас колесо последних веков десяти: начальники могут практически все, однако не могут уйти. Диктатор, пока он во власти сидел (гарантии тут не спасут), наделал таких сверхъестественных дел, что если уйдет, то под суд; на троне сменивший его либерал, которому жизнь дорога, такого наделал и столько набрал, что если уйти - то в бега; вояка, пришедший на смену ему, являлся таким смельчаком, что если уйдет - то уже не в тюрьму, а просто в петлю прямиком. А ежели после годов тридцати, не внемля чужим голосом, он все же однажды захочет уйти, поскольку устанет и сам, уйти без оглядки, неважно куда, свободно, как дикий нарвал, - его никуда не отпустит орда, которую он же набрал. Они окружат его плотным кольцом, как самая липкая слизь, и будут кричать перед царским крыльцом:
«Родимый, казни, но вернись!»
        Воистину глуп, кто смущает умы мечтою о смене простой. Они доведут до войны, до чумы, до сладкого слова «застой», до скуки, что тянется дольше веков, до бури, что выбьет окно, до дна, до террора, до большевиков, до смуты, до батьки Махно, они доведут, наконец, до того, что туже сожмется кольцо, что взрослые все и детей большинство им будут смеяться в лицо, их будет в анналы вносить Геродот, атаку задумает Брут, они попадут в саркофаг, в анекдот, в пословицу - но не уйдут. Они водрузят искупительный крест, безжалостно выморив нас; они проведут разделительный съезд, свезя представителей масс, они призовут благодарную рать, являя нежданную прыть, наймут матерей, чтобы громче рыдать, и нищих, чтоб жалобней ныть, псарей, чтобы громче кричать «Загрызу!», попов, чтоб явить чистоту, - и взвоют, и вовремя пустят слезу, и вовремя крикнут «Ату!», и вновь, на посмешище прочих сторон, пошлют нас на бой и на труд, и задом вгрызутся в завещанный трон, и кончатся. Но не уйдут.
        Тут сломит башку аналитик любой, очкастый знаток теорем. Так воин врага забирает с собой, так с шахом сжигают гарем - для них унизителен выход иной, он просто немыслим, верней. Они согласятся уйти со страной, со всеми, кто мается в ней, - они приберут стариков, дошколят, горланов и преданных звезд, но лишь уничтоживши то, чем рулят, покинут насиженный пост. Отчизна очнется на том рубеже, где вновь продолжается бой. Мы можем их скинуть, так было уже, - но, кажется, вместе с собой.
        А нам остается утешиться тем (другой компенсации нет), что в случае гибели сложных систем широкий останется след, что будет потомков презрительный смех и высший предсказанный суд, от коего, при ухищрениях всех, они уж никак не уйдут.

        Путеводительское

        Привет тебе, Барак Хусейн Обама, иль попросту Барак, для простоты. Прости, что я на ты вот так вот прямо. Ты тоже можешь быть со мной на ты. Мы в курсе, что у этих ваших Штатов - куда я скоро в гости соберусь - имеется довольно много штампов насчет страны с названьем кратким «Русь». Чтоб ты представил быт далеких россов, я подготовил список из пяти обычно задаваемых вопросов и правильных ответов. Захвати. Где нервы вам империя трепала - сейчас разверзлась черная дыра. У вас о русских судят как попало, а все сложнее раза в полтора.
        Начнем с того, что злобные соседи разносят слух (Европа ли, Орда), - как будто здесь на улицах медведи. На улицах - отнюдь, а в Думе - да. Не верь, однако, их ужасной славе, о коей все кричат наперебой: у вас слоны сражаются с ослами, у нас медведь един с самим собой, и по всему Тверскому околотку бежит в испуге мелкое зверье… Вот штамп другой: у нас тут любят водку. Не любят, нет. Но как тут без нее? Не усмотри, пожалуйста, лукавства или насмешки в пьяном кураже - мы пьем ее, как горькое лекарство, а то с ума бы спрыгнули уже. От многих советологов ученых доносится и вовсе ерунда - что будто бы у нас не любят черных. Своих не любят, нет, а ваших - да. В любом своем прорыве и провале, в бесчисленных страстях родной земли за то, что ваших негров линчевали, мы снова уважать себя могли. Ты будешь ощущать себя как дома, все будут сострадать тебе притом - у нас тут все жалели дядю Тома, живя стократ страшней, чем дядя Том.
        Наверное, среди переполоха российских либералов меньшинство успеет крикнуть:
«Здесь ужасно плохо». Так ты не верь. Все, в общем, ничего. Конечно, этот кризис бьет по нервам, и кое-кто попал под колесо, но, знаешь, по сравнению с сорок первым (а с ним у нас тут сравнивают все) любая ситуация бледнеет. Наш социум устроен по уму: элита никогда не обеднеет, а прочие привыкли ко всему. Стабфонда, может, хватит на полгода, воды у нас опять же по края… Ты, может, спросишь: где у нас свобода? Свобода есть, у каждого своя. У нас - свобода лаяться свободно о власти, о кинжале и плаще; у них - свобода делать что угодно: и с тем, кто рот открыл, и вообще. Такой свободы даже слишком много, тут ею все буквально залито?, - а то, что телек врет, так ради бога. Его давно не слушает никто. С тревогой подхожу к другой проблеме, воистину проблеме всех проблем. Тут говорили, что у нас в тандеме старшой - злодей, а младший - не совсем. Оставь свои наивные идеи, задумайся о чем-нибудь ином. Они в тандеме оба не злодеи, и сам тандем, признаться, не бином. Наверное, иной застынет немо, но ты поймешь. Усвой себе одно: у нас тут все по принципу тандема, поскольку у всего двойное дно. Страна глупа, но в
ней ума палата; не ценит слов - но ценит сильный жест; страна бедна - однако так богата, что никогда никто ее не съест; страна слаба - и все ж непобедима; страна плоха - и все же хороша; и наш тандем, не будь я Быков Дима, - орел и решка одного гроша. На аверсе у нас орел двуглавый, на реверсе - практический расчет, но ты не обольщайся громкой славой, что между них конфликт проистечет.
        Ты давеча заметил о премьере - мол, в прошлом он стоит одной ногой, но борется с собой по крайней мере и в будущее топает другой. Премьер не стал глотать твою подначку и солоно заметил, как всегда, что мы стоять не можем враскорячку - одной ногой туда, другой сюда… Не стану подражать ехидным рожам, что прекословят лидерам своим, - но на ухо шепну, что очень можем, и если честно - вечно так стоим. В ней наш ответ на вызовы, угрозы, на вражеские шашни и клешни… Устойчивее шаткой этой позы мы ничего покуда не нашли. Раскусишь эту главную задачку - и все предстанет ясным, как пятак. Ты не сумел бы править враскорячку - а здесь, в России, можно только так.
        Услышав краткий мой путеводитель, который я вручить не премину, - ты скажешь нам: ребята, не хотите ль покинуть эту странную страну? Ведь это не Отечество, а бездна, болотный газ, беспримесная жесть… А я скажу, что нам она любезна, причем такая именно, как есть. Какая ни угрюмая, а мама. Так любят невезучую семью. И Родину свою, мой друг Обама, мы б не сменяли даже на твою. Мы любим наши розвальни, разливы, расхристанность, расплывчатость в судьбе, и сверх того мы очень терпеливы. Но если скажет кто-нибудь тебе, что будет вечным это время срама, разврата и бессмысленных потерь, - то ты не верь, пожалуйста, Обама. И я не верю, брат, и ты не верь.

        Амораризм

        Довольны ли радетели свободы, владельцы либеральных, сытых харь, наймиты и моральные уроды, пытавшиеся к нам пустить Морарь: любители дешевых балаганов, властями обанкроченных уже, - Лесневская, Альбац, и Барабанов, и сотни обитателей ЖЖ? У нас и так-то все на честном слове, обвал, развал, дурная полоса, - а было бы совсем как в Кишиневе, где до сих пор считают голоса. Там пол-столицы попросту пылает, в истерике законный государь, разгромлен обезлюдевший парламент, и это все устроила Морарь! Уж если там, где нет дуумвирата, где коммунисты правят, как цари, все выглядит настолько хреновато, - про нас уже ваще не говори. На штурм пошли б десятки миллионов, свалили бы правительство, как встарь… Владеют ли Каспаров и Лимонов такой убойной силой, как Морарь? Мне кажется, она как Поттер Гарри - особенный, магический юнец… А если б две Морари? Три Морари? А если бы четыре, наконец?! Я с ужасом припоминаю, братцы, недавние, по сути, времена, когда в столицу русскую прорваться пыталась в Домодедове она. Какая злость была в ее оскале! Страна была к истерике близка. Три дня ее спецслужбы не пускали -
отборные, элитные войска! В конце концов на полосе нейтральной, пока висела утренняя хмарь, избавились от слабости моральной и в Кишинев отправили Морарь. Ее унес в заоблачные выси надежный ТУ, как было решено. Конечно, лучше было бы в Тбилиси - уже бы Мишу скинули давно; а впрочем, для России лучше Миша. У них и оппозиция - не мед: когда освободится эта ниша, глядишь, ее вменяемый займет…Ах, если бы одумался Воронин, явил коммунистическую прыть - и вход туда ей был бы заборонен, как мы его сумели перекрыть! А если бы и прочие режимы - меж коими не прерывалась связь - поставили заслоны и зажимы, стоцветных революций убоясь, - какой бы славный опыт был проделан! Приюта не найдя, не зная сна, как вечный жид, как лермонтовский демон, над всей страной летала бы она, на киевском и на ташкентском фоне пред CNN позировала всласть - пока б ее не взяли в Вашингтоне и там не опрокинулась бы власть.
        Привычно мысли в рифму облекая, как многократно делывал и встарь, - я думаю: но что за власть такая, что ей страшна какая-то Морарь? И сам же отвечаю: знаем все мы, кому Отчизна вправду дорога, - что прочные, стабильные системы особо уязвимы для врага. Америка, допустим, колобродит от полноты раздувшейся мошны, там постоянно что-то происходит, и ей теракты даже не страшны. Взрывали их, гранаты в них кидали, противники валяли их в грязи… Все беспокойно в Индии, в Китае, во Франции, где правит Саркози, - а мы, и суверенная Молдова, и прочие, кто окружает нас, свалиться в хаос от толчка любого на ровном месте можем каждый час. Властитель прежний несколько прибил нас. Мы можем рухнуть от любой чухни. У нас такая полная стабильность, что все к чертям покатит, чуть чихни. Весь наш народ, который так громаден, ударится в погромы, кровь и гарь… Кому-то не опасен и бен Ладен, - а для кого смертельна и Морарь! С годами суверенная Молдова, чья власть непобедима и крепка, дойдет до состояния такого, что будет трепетать от ветерка, - а для России, гордой и прекрасной, исполненной неведомых глубин, настолько
страшен всякий несогласный, что на любого нужно пять дубин.
        Вы ждете утешительной морали? Мораль проста, хотя и не длинна.
        Страна, что может рухнуть от Морари, - действительно великая страна.

        Назначенческое

        Только оппозиция Обаме, набежав в отдельный кабинет, молвила дрожащими губами - дескать, притесняют, мочи нет, дескать, и при Брежневе такого не было уже, прошу простить, - тотчас же назначили Суркова общество гражданское растить.
        Экого я праздника дождался! Тут и сомневаться не моги: кто у нас об обществе гражданском знает лучше, чем его враги? Кто за ним следит многоочито? Кто спешил добить его скорей? Протестует вся правозащита, выгоды не чувствуя своей. Мы пришли к серьезному итогу, к радостному, в общем, рубежу. Что вы протестуете, ей-богу? Радоваться надо, я скажу! Это значит, что забрезжил выход, близко осыпание оков: разве делом, не сулящим выгод, стал бы заниматься сам Сурков? Если он на это дело брошен, а не на банальный нефтехим, - это дело выглядит хорошим, а прогноз для органов - плохим. Можно обсуждать его фигуру, но бесспорно, что его чутье на родную нашу конъюнктуру минимум не хуже, чем мое. Он служил когда-то в «Менатепе», после прессу стал сажать на цепь, - видимо, уже ржавеют цепи, если он пошел в другую степь. Может, он кому-то и противен (не везде же любят гордецов), но сказать, что он неэффективен, не сумел бы даже и Немцов. Кризис, говорят, сулит напасти нашей вертикали - вери гуд: хорошо, коль менеджеры власти в Хельсинкскую группу побегут. Без репрессий им тяжеловато, как еврею трудно без мацы, - но
они нормальные ребята (в тех делах, в каких они спецы). Надо быть оравой остолопов, чтобы их ума не признавать. Лишь представьте: если бы Андропов «Хронику» [14] задумал издавать? На него иные наезжают, попусту буравя сотней жал… Он ведь лучше знал, кого сажают, потому что сам же и сажал! Если бы в допутинскую эру эту диссидентскую орду возглавлял не Сахаров, к примеру, - я о нем и речи не веду, - а рулил бы ими, подбоченясь, не испорчен близостью к трубе, сусловский лояльный порученец или назначенец КГБ, патриот со взглядом бирюзовым, безупречно честный офицер, - сколь бы лучше был организован плановый распад СССР! Тут бы вся история, как милая, по пути иному бы пошла б. Иногда слыхал, что так и было, я… Но не верю, блин. Не тот масштаб. Чем сражались? Марксовой цитатой, маршем, протестующим письмом… А у этих восемьдесят пятый наступил бы в семьдесят восьмом.
        Выразить боюсь в послушном слове, как подобострастны, и тверды, и мобильны станут при Суркове вялые структуры диссиды. Станет финансированье краше под эгидой нового вождя. Он ворвется, стиль движенья «Наши» в несогласный стан переведя. Либерал воспрянет из отбросов, демократ поднимется с колен, запустив на съезд единороссов неизменный пластиковый член. Тут же набежит по меньшей мере юных карьеристов легион, шахматам учить на Селигере будет их Каспаров-чемпион; будут под восторги агитпропа марши молгвардейцев разгонять; книжечки издательства «Европа» будут на Сорокина менять… Диссиденты, фиг ли вы боитесь? Вас же сразу станет большинство! На подъезде Маши anaitiss [15] нарисуют не скажу чего; возродится прежняя нетленка - где другие методы найдешь? - и машины братьев Якеменко станет калом мазать молодежь… Я б другое дело подыскал им, чем кидать в противника говно, - но ведь эти могут только калом, видимо, у них его полно. Можно и побить, чего ж такого? Можно всех согласных задавить, если только методы Суркова к несогласным гражданам привить. С эффективным менеджером этим, с тщательно причесанным
вождем - мы, глядишь, и сами не заметим, как во власть российскую пройдем.
        Тут настанет полное приволье. Что ж тогда я буду делать сам?
        Вероятно, я уйду в подполье. С Эрнстом. Партизанить по лесам.

        Мадагаскарское

        Меня томит судьба Мадагаскара. Полиция расстроила ряды. Мне страшно от кровавого оскала бесстыдно разгулявшейся орды. ООН бесславно губы поджимала, пока, под крики ярости слепой, законный лидер Равалуманана сражался с разъяренною толпой. Не перечесть подробностей ужасных. Польстившись на зеленые лавэ, там буйствовала кучка несогласных с Андре Ражуелиной во главе. Естественно, смутьянам там - малина: ОМОНа нету, в головах туман… Я сразу понял, что Ражуелина обрушит все, что Равалуманан с соратниками создавал годами. Он верный путь к спасенью отыскал. Он четким курсом, стройными рядами к стабильности повел Мадагаскар; он нищету уменьшил вполовину, он подобрал послушный кабинет, - но было видно, что Ражуелину все это не устраивало. Нет! Разнузданный корсар с серьгою в ухе, он тьму головорезов приласкал, он заскучал, он захотел движухи, он к хаосу ведет Мадагаскар! Народ доволен, сыт - ему все мало. Он, видимо, грустит по старине. Он обвиняет Равалуманана, что нету демократии в стране. Ему судьба народная близка ли? Мулата не отмоешь добела: где видел он, чтоб на Мадагаскаре когда-то демократия была?!
Цветет мадагаскарская долина, в ней поспевают финик и банан - однако им не рад Ражуелина. Он говорит, что Равалуманан, чьи преобразования в разгаре, - устроил натуральный произвол, коррупцию развел в Мадагаскаре! Когда ее там не было, козел?! Ты посмотрел бы, что в сухом остатке: в столице дым, в провинциях разброд… Уж лучше процветание и взятки, чем нищета и видимость свобод! Теперь в Мадагаскаре полный финиш. Разнузданно ликует пироман. Вот так всегда, когда всерьез не примешь борцов с режимом, Равалуманан. Давно уже известно из анналов: не стоит церемониться с врагом. Сперва бунтуют десять маргиналов - а после рраз, и буйствует кругом подобная весеннему разливу, сносящая и честных, и блатных, калечащая Антананариву цветная революция цветных…
        Покуда Русь ликует, строит, кроет, ведет сквозь кризис строй народных масс - Мадагаскар нас так же беспокоит, как прежде беспокоил Гондурас. Пора спасать народ Мадагаскара, не дожидаясь высшего суда. Послать туда российского фискала, российскую милицию туда! У нас бы никакой Ражуелиена не вылезал из водометных струй. У нас ему сказали бы: иди на - окраину, и там помитингуй! У нас бы, посягнув на статус царский и дерзко спровоцировав аврал, Каспаров этот, блин, мадагаскарский давно бы в зоне в шахматы играл. Попавши в климат пасмурный московский, уверен я, за первых пять минут мадагаскарский этот Ходорковский уже забыл бы, как его зовут. Задолго бы до бурного финала - когда столица мечется в дыму - от нашего бы Равалуманана послали б метку черную ему. Дивимся мы неслыханному диву - как допустили, кто позволил, блин?! Зато уж в нашей Антананариву не будет никаких Ражуелин. Мы не допустим выборов и бунта. Мы доведем до самого конца, чтоб им накрылись власть, министры, хунта, народ и обитатели дворца. Мы так и сгинем - вместе, заедино, но ничего не будем тут менять!
        Ты понимаешь нас, Ражуелина?
        Не понял, гад? Да где тебе понять…

        Фальсификация

        В России нынче бдительность утроили. Желает коллективный Саурон карать фальсификацию истории, Отчизне наносящую урон. История… О, как должно икаться ей, едва в стране наметится развал! Что станут называть фальсификацией? Медведев пригрозил, но не назвал! Наука изыскания ускорила, стирая наши бывшие грехи… Я понимаю, почему история сегодня озаботила верхи. Не то чтобы в стране иссякли ценности, но кризис прет в Россию напролом. Не стоит говорить о современности: уместней оттоптаться на былом. Поднимем наконец до райских кущ его! Мы жили в исключительной стране. Да, мы не в силах изменить грядущего - но прошлое подвластно нам вполне. В конце концов, накоплен опыт ретуши и навык пропаганды боевой. На нем и так живого места нет уже - но ничего, потерпит, не впервой.
        Тем более, для процветанья вящего и наведенья шмона в голове фальсификациями настоящего исправно занимается ТВ, и от его камлания истошного краснеют все, кто не лишен стыда, - но все-таки о чем-нибудь из прошлого поспорить можно было иногда. О Византии, помнится, поспорили, о Ржеве Пивоваров снял кино… Теперь уже, глядишь, и об истории два мнения иметь запрещено. Возможность пересмотра проворонена. Бдит агитпроп, нацелясь сотней жал. Мне даже как-то страшно за Солонина [16] (Суворов, как вы помните, сбежал). Историк не забросит больше невода: за ним следит особый легион. Что было, а чего, простите, не было в истории - теперь решает он. А то, глядишь, состроив рожи постные, нас очерняет всяческая слизь… Уже не помню: были девяностые - иль сразу нулевые начались? Не стану вас забрасывать цитатами, - ей-богу, ситуация смешна: две тысячи восьмой с восьмидесятыми сливается практически без шва. Двадцатилетья не было проклятого! Чуть зашатался душный наш Эдем, как сразу после восемьдесят пятого устроился спасительный тандем, и окаянская, заокеанская когорта получила по рукам… А для дискуссий есть война
Троянская: Россия не участвовала там. Оспорьте все, что было до Московии, - упрек не воспоследует ничей!

…Когда-нибудь с учебником истории ко мне заглянет внучек-книгочей:
        - Скажи мне, дед, сияющая лысина, - он скажет, усмехнувшись на бегу, - вот тут у нас в учебнике написано, но я поверить в это не могу… Неужто в трудный час, в разгаре кризиса, когда страна взахлеб пила этил, ваш лидер на историю окрысился и в прошлом разбираться запретил? Неужто было это время странное, ни разу не бывавшее допрежь, когда носили только иностранное - и постоянно кляли зарубеж? Вранье звенело, как коровье ботало, и все в душе смеялись над враньем; притом ничто, как надо, не работало, и это выдавалось за подъем; сидела без работы вся провинция, а силовик жирел, как василиск; в сравненье с анекдотами про Вицина культура деградировала вдрызг; страна спала, нимало не разгневана, верха пилили сырьевой барыш… Скажи мне, это было или не было?
        И я отвечу: не было, малыш.
        Ты мог заметить: не люблю трепаться я. То время было страшно и смешно, и под названием «фальсификация» оно теперь в историю вошло.

        Наценочное

        Наша Родина - вечный подросток - верит на слово только царю. Я недавно зашел в
«Перекресток» - очень дорого все, говорю! Вы бы тактику, что ли, сменили - с населением надо добрей: килограмм охлажденной свинины продается за двести рублей. И хоть я не Гайдар и не Ясин, и умом недостаточно крут - механизм до обидного ясен: перед нами торговый накрут. Опустите вы цены, ребята, на холодных своих поросят, некошерную плоть, как когда-то, продавая по сто пятьдесят! Продавщица, не празднуя труса, отвечает, горда и тверда, что пошел бы я в «Азбуку вкуса», а могу и подальше куда. И потопал я, солнцем палимый, напевая трагический марш: ведь не будут же с Быковым Димой согласовывать цены на фарш! Пусть он пишет, румян и беспутен, в окружении муз и харит…
        Но потом к ним отправился Путин - очень дорого все, говорит! Мы же в крепости, блин, осажденной, нас не любит никто, хоть убей, а свинины кило охлажденной продается по двести рублей! Улыбаясь, как внешний разведчик, что попал в разработку к врагу, Кобаладзе как главный ответчик отвечает: «Понизить могу!». Поглядев на исправленный ценник, как глядят на поганую слизь, удивительный наш современник дал команду: «Пожалуйста, снизь». Покупатели крякнули немо, их глаза заблестели от слез: половиною лучшей тандема был решен наболевший вопрос!
        Тем же вечером, в ритме форсажа, чтоб не сделалось худшей беды, в «Перекрестке» была распродажа уцененной премьером еды. В магазине толпились до света, раскупая дешевую снедь: большинство понимало, что это - ненадолго, и надо успеть. В одобрении были едины даже те, что в Инете тусят. Килограмм охлажденной свинины продавался по сто пятьдесят.
        Внешний мир после кризиса жесток. Я, однако, грушу об ином: почему он пошел в
«Перекресток», а не в наш, например, гастроном? Есть товаров значительный список, что особенно нравятся мне, - я успел бы молочных сосисок оторвать по премьерской цене… Но не ради же собственно мяса от обычных занятий своих я отвлекся, в течение часа сочиняя пронзительный стих? Километры о первом лице ведь сочинил я рифмованных строк: почему он сумел обесценить, что никто обесценить не смог? Я в правительство камня не кину, но оно бесполезно вполне; он же только взглянул на свинину - и она потеряла в цене!
        Тут серьезным открытием веет. Я открыл социальный закон: почему-то всегда дешевеет все, к чему прикасается он. С девяносто девятого года, по расчетам моим - с сентября, обесценились жизнь и свобода, уж о принципах не говоря; да и слово нисколько не весит, и доверье к чужим голосам… Не скажу, что меня это бесит, ибо я обесценился сам. Сколько мышью по сети ни кликай, не накликаешь вести иной. Мы заснули довольно великой, а проснулись дешевой страной. Что ни скажешь - все будет едино, что ни сделаешь - будет мертво…
        В общем, что ему, братцы, свинина? Это семечки после всего.

        Китайская элегия

        С эвфемизмами
        В июле сотрясся российский суглинок и перекосился родной окоем: внезапно закрылся Черкизовский рынок, и выгнали всех, кто работал на нем. С чего начинался раздор исполинов? Когда переполнилась чаша грешков? Не слишком ли громко кутил Исмаилов, не слишком ли долго у власти Лужков? Не важно. Сказал же однажды Коковцев, что каждый в Отечестве каждого ест… А важно, что тыщи китайских торговцев лишились торговых насиженных мест. Хватило единого царского слова, единого выдоха царской груди - сто тысяч китайцев без пищи и крова разводят руками Москвы посреди. Хоть прачечных сотню открыть по старинке - но кончилось время ручного труда… Они бы пошли на соседние рынки - но их не пускают таджики [17] туда… Была им малина, а стала мякина. И не на что выслать несчастных, прикинь! Сто тысяч китайцев - ничто для Пекина, но тут озаботился даже Пекин. В Москву полетела смущенная нота: простите, товарищи, так же нельзя! Пускай вам не нравится наша работа, и наши товары, и наши глаза; мы видели много ужасных картинок, которые вы рассылали вовне, мы верим, что этот злокозненный рынок - оплот беззакония в вашей
стране, там чумка, холера и грипп амазонский, и несколько тонн контрабандных вещей; там прячутся, верно, Борис Березовский, Закаев, Чичваркин, Яга и Кащей; Китай уважает правителей грозных, и нации нужен суровый отец, но несколько тысяч китайцев бесхозных - простите, товарищи, это переходит всякие границы! Куда им - понять наши высшие цели. У нас интерес поважнее мошны. У нас миллионы своих не жалели, когда по Отчизне кампании шли. Великая нация желтого цвета, ты помнишь ужасное слово «ЧК»? А если вам легче, считайте, что это российский аналог Большого скачка.
        так как наличие принципов общих бесспорно в последнюю тысячу лет - Китай для приличья, конечно, поропщет, но после смирится. Ведь выхода нет!И скоро, уверившись в новом обломе, пойдет по России в мороз и туман предсказанный Кашиным в первом альбоме [18] отряд безлошадных китайских цыган. Отправится странствовать желтое племя. Кочевников любят у нас искони. Нуждается в символе каждое время - и символом нашего будут они. Печально посмотрят родные березки, пахучий ковыль, колосящийся хлеб - на то, как скрипучие эти повозки китайский везут по Руси ширпотреб. В российской простой, всевбирающей жизни начнут приживаться степные гонцы; под песни о дальней китайской Отчизне привыкнут рыдать в ресторанах купцы; они завоюют любой полустанок гаданьем по Книге крутых перемен; гусары начнут похищать китаянок, артисток китайского театра «Ромэн»… Угрюмый пропойца с богатым зазнайцем, пропившись до нитки в столичном «Апшу», воскликнут под утро: «Поедем к китайцам!» - под стон «Невечерней» уткнуться в лапшу… В какой-то момент, никому не известный, а все ж неизбежный, кого ни спроси, скрестится бродячий народ
Поднебесной с подпольным, подземным народом Руси. Хватает безлюдных у нас регионов. Единством судьбы наш союз осиян: сто тысяч китайцев - и сто миллионов таких же ненужных стране россиян. Мы можем питаться одним «Дошираком», довольствуясь водкой и скромным жильем. Когда нас поставят начальники раком, мы это устойчивой позой зовем. Нас долгие годы роднит безответность, привычка к лишеньям под красной звездой… В России родится такой суперэтнос, что Штатам придется накрыться окончательно.И знаком слияния двух половинок, гордящихся новым народом своим, - застынет безлюдный Черкизовский рынок, пустынный и круглый, что твой Аркаим.

        Синоптическое

        Все это скоро кончится: зима, рассветы в полдень, скользота, сугробы, и вечная, сводящая с ума, родная смесь бессилия и злобы, и недосып, и утренняя дрожь, и грязный транспорт - с давкой без единства, - и пакостная мысль, что хошь не хошь, а вытерпишь, поскольку здесь родился. Об этом, брат, написаны тома: в других краях меняется погода, а здесь полгода - русская зима, и страх перед зимой - еще полгода. Оглядываться в вечном мандраже, трястись перед пространством заоконным… Но, кажется, повеяло уже каким-то послабленьем беззаконным. В причины углубляться не решусь, но ясно, в чем на улицу ни выйди, что у зимы закончился ресурс поддерживать себя в суровом виде. Она опустошила закрома. Уже медведю капает в берлогу… Подчеркиваю: это все зима и никакой политики, ей-богу!
        Почуялся какой-то перелом. Попутчики взглянули друг на друга, как будто их сейчас задел крылом беспечный ангел, следующий с юга. На миг забылась уличная стынь, и голый парк, и ледяная крупка, - повеяло естественным, простым, и стало ясно, как все это хрупко: и страх, и снег, и толстые пальто, и снежные, и каменные бабы… Циклическая жизнь имеет то простое преимущество хотя бы (тому порукой круглая земля, коловращеньем схожая с Россией), что где-то начиная с февраля все делается чуть переносимей. На всем пространстве средней полосы пройдет смягченье воздуха и быта: не будет страха высунуть носы на улицу, что снегом перекрыта; коварство чуть присыпанного льда прохожему внушить уже не сможет, что это жизнь, что будет так всегда, что век наш скудный так и будет дожит, и что любой, кто колет этот лед, пространство отвоевывая с бою, - проплаченный, ничтожный идиот, рискующий другими и собою. Удастся всеми легкими вздохнуть, от свитера освободивши тело… Нет, я не о политике, отнюдь. Политика давно мне надоела. Что проку - добавлять еще мазок в картину обоюдного позора? Могу я о природе хоть разок? Тем
более, что скоро, скоро, скоро…
        Конечно, как весну ни приукрась, она грозна и несводима к негам. Я знаю сам, что это будет грязь. Что все дерьмо, которое под снегом, запахнет так, что мама не горюй; что птичий гвалт не услаждает слуха; что кроме первых трав и вешних струй, на свете есть и слякоть, и разруха; что чуть поддастся снег, а хрусткий наст покроется незримой сетью трещин - как первая же оттепель предаст высокий строй, который ей завещан. Я слыхивал весенний первый гром. Я знаю - всем отплатится по вере: ведь зло не побеждается добром, а худшим злом (у нас по крайней мере). Но эта влажность! Эта череда словес о сладкой вольности гражданства! Кто раз вдохнул апреля, господа, тот все-таки уже не зря рождался. Мне тоже ведом этот дух свиной, навозный дух весенней черной жижи - но все-таки! Но хоть такой ценой! И это время ближе, ближе, ближе…
        Я менее всего хочу прослыть фельетонистом, тянущим резину, и как мне вам, упрямым, объяснить, что это не про власти, а про зиму? Идите строем в красную звезду - борцы, сатрапы, русские, евреи…
        А то, что вы имеете в виду, закончится значительно скорее.

        Apocalypse now

        Август 2009. Авария на Саяно-Шушенской ГЭС
        Помнишь песню о празднике общей беды? В прошлой жизни ее сочинил «Наутилус». Утекло уже много не только воды; это чувство ушло, а точней, превратилось. Эту песню, как видишь, давно не поют, - устарелость ее объясняется вот чем: нас когда-то роднил тухловатый уют в заповеднике отчем, тогда еще общем. Мы стояли тогда на таком рубеже, что из нового времени видится еле: наши праздники разными были уже, мы по-разному пели, по-разному ели, нам несходно платили за наши труды - кто стоял у кормила, а кто у горнила, - но тогда состояние общей беды нас не то чтобы грело, а как-то роднило. Загнивал урожай, понижался удой, на орбите случалась поломка-починка - это все еще виделось общей бедой, а не чьей-то виной и не подвигом чьим-то. Было видно, что Родина движется в ад, и над нами уже потешалась планета; в каждом случае кто-нибудь был виноват, но тогда еще главным казалось не это. Над Советским Союзом пропел козодой, проржавевшие скрепы остались в утиле - стал Чернобыль последнею общей бедой, остальные уже никого не сплотили. Двадцать лет, как в Отечестве длится регресс - череда перекупок, убийств и аварий.
Все они - от Беслана до Шушенской ГЭС - повторяют сегодня единый сценарий. И боюсь, что случись окончательный крах - и тандему, и фонду, и нефти, и газу, - перед тем, как гуртом обратиться во прах, мы сыграем его по последнему разу. По Отчизне поскачут четыре коня, но устраивать панику мы не позволим, и Шойгу, неразумную прессу кляня, многократно напомнит, что все под контролем. Госканалы включатся, синхронно крича, что на горе врагам укрепляется Раша; кой-кого кое-где пожрала саранча, но обычная, прежняя, штатная, наша. Тут же в блогах потребуют вывести в топ («Разнесите, скопируйте, ярко раскрасьте!»), что Самару снесло и Челябинск утоп, но людей не спасают преступные власти. Анонимный священник воскликнет «Молись!» и отходную грянуть скомандует певчим; анонимный появится специалист, говоря, что утопнуть Челябинску не в чем… Журналисты, радетели правозащит, проберутся на «Эхо», твердя оголтело, что в руинах Анадыря кто-то стучит. Против них возбудят уголовное дело. Не заметив дошедшей до горла воды и по клаве лупя в эпицентре распада, половина вскричит, что виновны жиды. Эмигранты добавят, что так
нам и надо. Населенье успеет подробно проклясть телевизор,
«Дом-2», социалку и НАТО, и грузин, и соседей, и гнусную власть (кто бы спорил, все это и впрямь виновато). Будет долго родное гореть шапито, неказистые всходы дурного посева. Пожалеть ни о ком не успеет никто. Большинство поприветствует гибель соседа. Ни помочь, ни с тоской оглянуться назад, - лишь проклятьями полниться будет френд-лента; ни поплакать, ни доброго слова сказать, ни хотя бы почуять величья момента; ни другого простить, ни себя осудить, ни друзьям подмигнуть среди общего ора… Напоследок успеют еще посадить догадавшихся: «Братцы, ведь это Гоморра!». Замолчит пулемет, огнемет, водомет, оппоненты улягутся в иле упругом, и Господь, поглядевши на это, поймет, что флешмоб, если вдуматься, был по заслугам. Но когда уже ляжет безмолвья печать на всеобщее равное тайное ложе, - под Москвой еще кто-то продолжит стучать, ибо эта привычка бессмертна, похоже. Кто-то будет яриться под толщей воды, доносить на врага, проклинать инородца…Ибо там, где не чувствуют общей беды, - никому не простят и никто не спасется.

        Десять лет спустя

        Август 2009. Десятилетие правления Владимира Путина
        Я невесел с утра по какой-то причине - назовем ее левой ногой. И пока все кричат об одной годовщине, я хочу говорить о другой. Я и рад бы чего сочинить веселее, а не в духе элегий Массне, но хочу говорить о другом юбилее - «Десять лет пребыванья во сне». После долгих интриг, катаклизмов подземных и скандалов у всех на виду - в августовские дни утвердился преемник в девяносто девятом году. Он кого-то пугал, он тревожил кого-то, а иных осчастливил сполна… Только мною на миг овладела зевота: я решил, что от нервов она. И покуда чеченцам грозил его палец под корректное «браво» Семьи, - по че му-то глаза мои плотно слипались, и боюсь, что не только мои. И покуда мы дружно во сне увязали - ни на миг не бросая труда, он все время мелькал пред моими глазами: то туда полетит, то сюда… Всем гипнологам практики эти знакомы, хоть для свежего взгляда странны. Это было подобье лекарственной комы для больной, истомленной страны, - ей казалось, ее состоянье такое, что лечение пытке сродни, что она заслужила немного покоя и долечится в лучшие дни. И заснула, как голубь средь вони и гула, убирая башку под крыло…
Помню, что-то горело, а что-то тонуло, - но я спал, я спала, я спало. В этом сне перепуталось лево и право, ложь и истина, благо и зло, - а когда началась нефтяная халява, так меня и совсем развезло.Что мне снилось? Что здесь завелись хунвейбины (не за совесть, а так, за бабло); что кого-то сажали, кого-то убили, но почти никого не скребло; тухловатый уют в сырьевой сверхдержаве расползался, халява росла, много врали, я помню, и сами же ржали - но ведь это нормально для сна! И начальник - как Оле-Лукойе из сказки, но с сапожным ножом под полой, - создавал ощущение твердой повязки на трофической ране гнилой, и от знойного Дона до устья Амура все гнила она в эти года - под слоями бетона, под слоем гламура, под коростою грязи и льда, и пока нам мерещились слава и сила, вширь и вглубь расползалось гнилье, и я чувствовал это, но все это было, как обычно во сне, не мое. Позабылись давнишние споры и плачи - вспоминались они, как кино. Я не верил уже, что бывает иначе. Если так, то не все ли равно? Я не верил уже, что на этом пространстве, где застыла природа сама, - задавали вопросы, не боялись острастки,
сочиняли, сходили с ума; все наследники белых и красных империй в густо-серый окрасились цвет; я не верил уже, что бывает критерий, и привык, что критерия нет. Так мы спали, забыв о ненужных химерах, обрастая приставками «лже»… Между тем он работал, как раб на галерах - или нам это снилось уже?Иногда, просыпаясь на самую малость, - полузверь, полутруп, андрогин, - я во сне шевелился, и мне представлялось, что когда-то я был и другим; видно, так вспоминают осенние листья, что шумели на майском ветру, - но за десять-то лет я отвык шевелиться, так что сам говорил себе «тпру». Я не верю, что дело в одном человеке, но теперь его отсвет на всем: я смотрю на него, и опять мои веки залепляет спасительный сон.Словно старая пленка, темна и зерниста, словно старая кофта, тесна, - длилась ночь, и росла моя дочь-озорница, и тоска моя тоже росла; рос мой сын, - и ему уже, кажется, тесно в этой душной всеобщей горсти; рос мой сон, и росло отвращенье, как тесто, но никак не могло дорасти, не могло дотянуть до чего-нибудь, кроме обреченной дремоты ума, потому что достаточно пролито крови, а других вариантов
нема.Десять лет я проспал. И все чаще я слышу отдаленный, томительный гром - то ли яблоки в августе бьются о крышу, то ли все-таки дело в другом. Десять лет всенародное ОлеЛукойе крутит зонт, не жалея труда…А когда я проснусь, то увижу такое, что уже не засну никогда.

        Тарифное

        Декабрь 2009. Подъем коммунальных тарифов
        Вот тут кричат, что подняли тарифы на ЖКХ, на воду и на свет, и все клюют правительство, как грифы, а я его за это клюну? Нет. Теперь тарифы вырастут на четверть, так порешили властные слои - но требует признать простая честность, что их расходы выше, чем мои. «Давайте все поддерживать корону!» - воскликнет государственник-поэт. Им надо, например, на оборону. А нам на оборону надо? Нет. Мы требуем от Родины мачизма. Дрожи, сосед, и в ужасе глазей. В кольце врагов живет моя Отчизна, а я, наоборот, в кольце друзей. Мне надо, чтобы денег ей хватало, и чтоб она всегда была права, и чтоб хоть через раз над ней взлетала экстримная ракета «Булава». Пусть увеличат хоть наполовину тарифы эти в пять ближайших лет. Им нужно, например, на медицину. А мне на медицину надо? Нет! Подобно древнеримскому герою, я помощи подобной не хочу, я сам себе скорее вены вскрою, чем сдамся участковому врачу. Его глаза прицельные нелживы. Он аспирин мне бросит, как врагу, и мысленно взревет: «Зачем вы живы?!» - и я ему ответить не смогу. Я лучше как-нибудь самолеченьем - отварами, настоями, драже… И, кстати, точно так же с
обученьем: оно нужнее им, а я уже. Иной еще, конечно, скажет сдуру, что жаль отдать заветных пять монет, - но государству нужно на культуру. А мне на это дело надо? Нет. Им надо патриотов настоящих воспитывать, чтоб социум крепчал, им надо миллиард на зомбоящик, а я его забыл, когда включал. Политика - отдельная отрада, хоть от нее, похоже, только вред: на выборы им тоже денег надо, а у меня и выбора-то нет. Мне были бы колбаска, сыр, заварка, заветный микояновский овал… Я позабыл, когда голосовал-то, и не пойму, зачем голосовал. Им надо и на армию, зараза, на МВД, на ГРУ и ФСБ, на водный транспорт, на добычу газа (ко мне он сам приходит по трубе)… На все потребна звонкая монета, без этих служб не выстоять Руси, а мне-то разве нужно ФСБ-то? Совсем не нужно, Боже упаси! Опять же инновации, да нано, да корпораций жадная орда, - а мне-то это нано разве надо? Его я и не видел никогда… Я отдавал бы пять шестых зарплаты, дойдя до состояния мощей: ведь у страны - немыслимые траты на тысячу бессмысленных вещей. О, эти ниши! Надо содержать в них - прошу заметить, в кризисном году, - бездельников тупых и
кровожадных разнузданную жирную орду, от госпожарнадзора и до ФСИНа, и всем вручать кокарды и значки… А нам с женою - только дочь и сына, и то дочурка замужем почти. Мы вам отдать последнее готовы: зарплату, кухню, спальню, кабинет… Юстицию мне эту надо? Что вы! Милицию мне эту надо? Нет! Все это надо вам, налогосборцам, вы это для себя и завели, - а я доволен чаем, разговорцем, родным автомобилем
«Жигули», супруги понимающей ухмылкой, романом, что дорос до трех частей… Порою гости явятся с бутылкой - но я могу и выставить гостей! Потребности у нас давно немноги, пускай гламуром балуется гнусь: утройте все тарифы и налоги - я вам за это в ноги поклонюсь. Возьмите все. Оставьте мне за это привычный стол, двуспальную кровать и сколько вам не жаль воды и света (при этом газа можно не давать). Пускай кровать поскрипывает ржаво, пускай на плитке хлюпает омлет…Вам надо делать вид, что вы держава.А у меня такой проблемы нет.

        Мартовское

        Весна 2010. Сильно затянувшаяся зима
        Множество весен я видел, Боже, во всероссийском нашем саду, но не припомню такой похожей на окружающую среду. Помню я гласности блеск наружный и рассопливившийся застой, но не припомню такой недружной, и половинчатой, и пустой. Радости мало в ее соблазнах, шаг ее вязок и взор погас - будто бы лидеры несогласных организуют ее для нас. Все в ней бесплодно и бестолково. Март ее - копия февраля. Температура, как у Суркова, ходит кругами вокруг ноля. Чуть на рассвете засвищет птица - прочие морщатся: «Что за бред!» - будто не могут договориться, следует выступить или нет. Только отвыкнешь зубами клацать - ночью прогнозы опять грозят: в полдень капель, а в ночи за двадцать. Шаг вперед, два шага назад. Вечером сладко, а утром кисло. Словно певец оборвал строфу: только поехало - и повисло, скисло, увязло, обрыдло, тьфу. Страшно подумать, какие весны мы умудрились бы произвесть - все они были бы судьбоносны и продолжались бы лет по шесть. Вроде бы ясно уже, что хватит: вымерзли нивы, гниет зерно, лыжи достали, санки не катят, дверь завалило, вставать темно. Мы деловито за стол садимся для резолюции «Не
пора ль?!» - но не умеем достичь единства, должен ли все же уйти февраль. Вроде бы должен, твердим за водкой. Он отмороженный. Он дрянной. Он промежуточный. Он короткий. Он не справляется со страной. Все подморожено, все зажато, он беспредельщик и аморал. Вы выбирали его, ребята? Я его лично не выбирал. Кто сомневается, тот собака, не диссидент и не джентльмен. Так что он должен уйти. Однако - кто, объясните, придет взамен? Надо сперва шевелить мозгами, вдуматься, сформировать словарь… Это на Западе март в разгаре. К нам же, возможно, придет январь. Словно жена при постылом муже, мы опасаемся все сломать. Ткнешься налево - и будет хуже, ткнешься направо - едрена мать! Социум вытоптан и расколот. Замер испуганно ход планет. Вроде бы лучше тепло, чем холод. Но ведь придется сажать… о нет! Вроде зима и сама не рада, вроде и чувствует, что кранты… «Выйдем на улицы!» - «Нет, не надо. Все-таки холодно и менты».- Выйдем двадцатого! Хватит жаться! Выйдем, ведя стариков и чад, требовать оттепель!- Страшно, братцы. Вдруг отопление отключат?- Что ты здесь делаешь? Вас не звали. Здесь демонстрирует средний Я бы за оттепель, но не с вами.- Я не за оттепель, но за вас.Время бы вишням уже и дыням - мы же по-прежнему длим расчет: «Ветра бы свежего!» - «Нет, простынем». -
«Ливня бы теплого!» - «Протечет». Так бы тянулось оно годами. В Штатах качали бы головой. Всюду - в Берлине и Амстердаме - от потепленья стоял бы вой; мир утвердился бы в новом виде, дружно купаясь в волнах тепла, льды бы растаяли в Антарктиде и Атлантида бы вновь всплыла, стала бы вишня цвести в саванне, белыми ветками шевеля… Мы бы, как прежде, голосовали в замкнутом круге, внутри нуля.
 Оттепель лучше зимы?- Да вроде… Но, понимаете, грязь, дерьмо!Как хорошо, что пока в природе многое делается само.

        Новейшие письма счастья

        Каникулярное

        Хвала богам, настал конец каникул. Давно не помню времени трудней. Я весь декабрь мурлыкал и курлыкал, предчувствуя двенадцать пьяных дней, - и как же, братцы, были мы неправы! Метафорами мыслящий поэт, я вижу здесь метафору халявы, микромодель недавних тучных лет (одни считают - семь, другие - девять). И сам я был Отечеству под стать: мне было можно ничего не делать, а только жир копить и газ пускать. Прямое сходство: после долгих тягот, увязнув скопом в пьянстве и еде, мы празднуем, что стали старше на год (вот тоже повод! - но другие где?). Включили телик - сплошь родные лики: Боярский, Алла, Галкин в колпаке, - и президент сказал, что мы на пике, прозрачно намекнув, что мы в пике, и потекло шампанское в бокалы, и, утверждая празднество в правах, бокалы эти стукнулись боками, и долгий звон отдался в головах.
        Три дня я пил. В гостях, а частью дома, а частью по кафе, где пьет бомонд, и щедро тратил, не боясь облома (за этот год я прикопил стабфонд). Я пил, как полагается поэтам, ловил стаканом пенную струю, неоднократно падал, и при этом казалось мне, что я с колен встаю. «Да, ты велик! - шептал мне пьяный демон. - Теперь мы впали в правильный режим!» Естественно, я ничего не делал, но полагал, что это заслужил: довольно мы страдали в девяностых в руках демократической орды - теперь пора отправить псу под хвост их. Долой труды, пора жевать плоды!
        Три дня я ел. В гостях, а чаще дома. Уже остались щелочки от глаз, а в животе - подобие «Газпрома». Я ел и думал: «Вот, я средний класс». Я лопал в понедельник и во вторник. Все отдыхали. Мир был тих и пуст - порою скребся одинокий дворник, но он же гастарбайтер, так что пусть. Мне так и представлялась жизнь богатых! Включаешь телик, как заведено, - там новости, как все ужасно в Штатах, а также наше старое кино. Порой мелькал Медведев или Путин - их различать уже мешал живот, - и этот мир казался так уютен, что я уже задремывал. И вот…
        Три дня я спал. Пусть кто меня пытал бы - не встал бы я. Мой принцип был таков. За окнами с утра рвались петарды, и мне казалось - я в кольце врагов, в опасности, как выражался Ленин, в осаде, блин! Я спал без задних ног и был во сне настолько суверенен, что разбудить меня никто не мог. Лишь на четвертый день, восстав с дивана, прокрался я по комнате, как вор: понадобились мне сортир и ванна, а вслед за тем я вырвался во двор.
        Там снег лежал повсюду ровным слоем (уснул и дворник, гость чужой страны). Никто уже ни пением, ни словом не нарушал окрестной тишины. Ни замыслов, ни принципов, ни правил - лишь ровный снег, холодный белый лен. Я все проспал. Я где-то все оставил. Я был непоправимо обнулен. Эпоха докатилась до финала и замерла на новом рубеже - лишь цифра на часах напоминала, что нулевые кончились уже.
        Да, кончились! Проевши, что заныкал, я осознал, от перепоя желт, что наконец пришел конец каникул, предел халявы, кризис и дефолт; что акции мои подешевели, что все соседи стряхивают сон, что если б я резвился в Куршевеле - то смысла не прибавил бы и он; что кончилась эпоха карамелек и что моя родимая страна похожа не на телик, а на велик: когда не едет - падает она.
        Проехал МАЗ и бодро забибикал, забегали троллейбусы к шести…
        Товарищи! Пришел Конец Каникул.
        Какое счастье, Господи прости.

        Медвежий образ

        В ювелирные салоны поступил набор истинного патриота: недорогой нательный крестик, образок (для «Мерседеса») и дорогой (золото, самоцветы) герб «Единой России». Сколько б мы символа ни искали - лучшего не воспеть: между иконами и крестами русский лежит медведь…

…зверь золотой под трехцветным флагом, толстый, но без хвоста, бодро идущий державным шагом в сторону от креста. Как не плениться такой картиной, не потеплеть душой? Правда, и стоит он пять с полтиной тысяч - но он большой. Я не полезу с тупым вопросом, не совершу наезд: может, и вправду единороссам ближе медведь, чем крест? В нем воплощается наша слава с доблестью пополам. Как-то он лучше подходит, право, к обликам и делам. Я и до этого думал часто, личный дневник ведя: что им носить на кресте гимнаста? Лучше уж медведя, чтобы с толпой ни в чем не сливался служащий госсистем. Это же все-таки знак славянства - можно сказать, тотем! Пусть бы у всех на груди маячил, всем подавал пример… Я б и молитву переиначил - версию для ЕР: «Отче наш, иже еси в берлоге, истинный герб страны! Ты посылаешь нам бабки многи, вотчины и чины. Сделай же так, чтоб как можно доле наша тянулась власть, чтоб обитателям сей юдоли скалилась наша пасть, чтобы страна обожала папу - если захочешь, двух, - и безотрывно сосала лапу, и говорила: “Ух!” Чтобы дрожали вокруг соседи, наше заслышав “Фас!” Чтобы остались одни медведи, и
никого, кроме нас! Было бы правильно, чтоб в России, этот тропарь твердя, главные люди всегда носили толстого медведя. Грустно становится, если быдло молится, как аскет. Правду сказать, за Христа обидно.А за медведя - нет.

        Украинскому другу

        Мой украинский бедный брат, в неразберихе неповинный! На ваш предвыборный расклад гляжу с сочувственною миной. Вы на опаснейшей черте. Уже пора прорваться гною. Ваш выбор между Я. и Т. чреват гражданскою войною. Противоборство двух чудил занятно выглядит снаружи, но кто б из них ни победил - все будет так же. Или хуже. Я рассуждаю как знаток об этих ваших перебоях. Довольно мучиться, браток! Проголосуйте за обоих. Вот мы не ведаем проблем и жизнь свою считаем раем, поскольку выбрали тандем и с этих пор не выбираем.
        Я полагаю, в наши дни выходит медленно из моды вопрос, терзавший искони все просвещенные народы. Поверь, малороссийский друг: зря политологи шалеют. Все выбиравшие из двух потом о выборе жалеют. Заткните лживую печать, чьи предсказания зловещи. Учитесь мирно совмещать противоречащие вещи.
        Допустим, есть у вас жена и есть любовница при этом, и ваша жизнь осложнена, что даже нравится поэтам, - но вы при этом не поэт, Господь таланту вам не выдал, у вас уже терпенья нет ежесекундно делать выбор, - но кто мешает совместить, на съемной крошечной квартире три дня у девушки гостить - и дома отдыхать четыре? Я это знаю наизусть и, между прочим, часто видел. Жена обидится - и пусть. Скажите, что она нацлидер. А если девушка подчас, у двери перед вами стоя, воскликнет, промокая глаз, - мол, я не понимаю, кто я?! - вы, не теряя простоты, скажите строго и приватно: «Надежда либералов ты! Модернизатор ты! Понятно?» Зачем всегда идти на крест? Земля утыкана крестами… Когда уж очень надоест, их можно поменять местами.
        Да! Выбирать и то, и то - залог свободы и покоя. Надеть ли шубу иль пальто? Одно наденьте на другое! Купить ли кошку или пса? Двоих. Признаюсь вам интимно: они повоют полчаса и уничтожатся взаимно. Когда-то - был я молодой - в потоке праздников и буден я страшно мучился с едой: был всякий выбор очень труден. Как выбирает ваш народ меж скромной плешью и косою - так я мечтал про бутерброд, но с сыром или колбасою - не мог решиться никогда. И так как требует утроба, чтоб падала в нее еда, - я горевал, но лопал оба. Семья устала повторять: худей, бери пример с соседа! Но мы отвыкли выбирать, и я съедаю два обеда. Уже давно, как Винни-Пух, в норе не видящий просвета, не в силах выбирать из двух, я выбираю то и это. А так как разницы давно не видно между полюсами - то кто там главный, все равно. И вы поймете это сами.
        Пора от лидеров своих не ждать ни правды, ни опеки.
        Скорее выбери двоих и позабудь о них навеки!

        Сейсмическое

        На Гаити случилась беда. Я взираю на это с испугом, но нельзя не признать, господа, что частично она по заслугам. Если вдуматься - дело в грехах. Отвечать за грехи не пора ли? Намекают в церковных верхах, что причина - забвенье морали. Разберется и глупый малыш, если выживет там и спасется: ведь трясется пол-острова лишь. Половина отнюдь не трясется! Дело в том, что в Гаити бардак, невзирая на медь и кораллы (любопытно, что думают так и церковники, и либералы). Там закона и жалости нет, и сосед презирает соседа, ибо каждый второй - людоед (каждый первый - обед людоеда). Там ужасно упала мораль и полнейший зарез с плюрализмом, потому что их лидер Преваль с нарушеньями страшными избран; там благую не слушают весть, и язычество правит повсюду (номинально католики есть, но при этом господствует вуду); грязь, упадок, всеобщий распад (хорошо хоть, не знают о бомбе), верят в зомби - причем, говорят, там действительно водятся зомби… Нищих, кажется, тысяч пятьсот. Руководство приветствует взятки. Просто так никого не трясет: вся причина - в моральном упадке. Все мы камушки в Божьей горсти, не бывает
страховки от ада. Вот Науру не будет трясти - там признали того, кого надо. Тут иные лицо покривят, но вглядитесь, коллеги, сравните! Ужасается сам Патриарх, до чего там дошло, на Гаити. Может, если их сильно встряхнуть и дома покрушить, как посуду, - сразу встанут на праведный путь, а потом отрекутся от вуду? Ведь об этом писали тома - Августин, Кесарийский Евсевий, - все сходились на том, что ума прибавляется от потрясений!
        Одного я понять не готов - дорогие друзья, извините: неужели в попранье основ больше всех отличилась Гаити? Изумляют меня, господа, эти ваши моральные трели: взятки - да, и коррупция - да, а вокруг вы давно не смотрели? В интернет залезали давно, где безумцы кидаются калом? Да, у них каннибальства полно - и у нас людоедства навалом: чуть в Кремле побываешь в гостях у особо продвинутых змиев - так и слышишь, как кости хрустят. Удивляюсь, что спасся Шаймиев! Что до зомби, нормальных на вид, но по духу вполне настоящих, - так по самую крышку набит этой публикой ваш зомбоящик: приглядеться - Господь сохрани, называть поименно не буду… А в Госдуме сидят не они? А движение «Наши» - не вуду? Что до нищих - мильонов шести, - и бродяг, и сироток с бомжами… Если б нас за такое трясти, был бы шейкер у нас в сверхдержаве. А целитель, что любит мочу и глотает с утра по стакану? Про язычество я промолчу, про сектантство опять же не стану… Или мы - не у крайней черты? А почти истребленная пресса? А Кавказ? А са дис ты-мен ты в состоянии острого стресса - у ментов же проблемы свои, им приходится в грязном участке
зарабатывать на две семьи, и притом они обе несчастны… Так что, Родина, трижды прости своего непутевого сына, - если б стали за это трясти, ты тряслась бы уже, как осина.
        Но Господень всемилостив суд. Продолжайте грешить, как хотите. Почему ж нашу Русь не трясут, как несчастную эту Гаити? Или нас православье хранит, от стихии спастись помогая? Или крепок наш хладный гранит? Но боюсь, что причина другая: из болотистой почвы растут наши крепкие, стойкие люди. Ничего ты не вытрясешь тут, хоть гоняй их по всей магнитуде. Сколько весь этот край ни тряси при посредстве хоть бомб, хоть пластита - все пребудет как есть на Руси.
        Для чего же тогда и трясти-то?

        Оттепельное

        О нет, Россия не циклична. Не правы были я и вы. Ей-богу, было бы отлично, когда б циклична, - но увы. Представьте только, что весною земля закатит пир горой - не свежей зеленью лесною, а прелью осени сырой; что осень явится устало, как баба нищая, пьяна: на чем зима ее застала, тем и продолжится она. Как после грязного ночлега, непритязателен и стар, опять полезет из-под снега прокисший сор давнишних свар, и даже небо - точно вата из телогреек у бомжей. Нет, тут не оттепель, ребята. Тут та же осень, но хужей. Опять история, паскуда, мешая изморось и грязь, во зоб новляется оттуда, на чем когда-то прервалась.
        Прогресса нету никакого - сплошная рухлядь из мешков: Дьяченко против Коржакова, с Чубайсом лается Лужков; с вождем опять же не решили, его останками трясут - идет защита Джугашвили, по иску внука, через суд… Вон атеист, краснея рожей, с попом орут, как испокон: преподавать ли в школе Божий или физический закон… Пейзаж почти потусторонен - настолько он из тех времен: смирись, Кавказ, идет Хлопонин! Кавказ, выходит, не смирен? ОМОН гоняет образцово - спасибо, не по голове - толпу с участием Немцова, как на закате НТВ… Коммунистические дамы, прижавши к сердцу партбилет, бранят чернуху новой драмы, которой тоже десять лет… В работе швах, в зарплатах вычет, - еще спасибо, не бомблю… Все аналитики талдычат о росте доллара к рублю. Вернулась давешняя мода свободомысленных эпох: конец сулят не позже года, ну ладно - двух, ну ладно - трех… Опять кричит Проханов слева, неутомимо гоношист, а справа лезет дева Лера и говорит, что я фашист, - все та же гниль во всех канонах и то же горе от ума; не только тем не видно новых, но даже новых лиц нема! Опять приближен берег дальний, вернулась молодость, ликуй!
Все, правда, стало виртуальней - а впрочем, не один ли черт? Сегодня мучить журналистов, их отрывая от забот, является не частный пристав, а скромный интернетный бот, - но нас волнуют результаты, а в этом перемены нет. Ответь мне, Родина: куда ты девала наши десять лет?
        Ничто не делается сразу, не сразу строилась Москва - я часто слышал эту фразу, но мне, ребята, сорок два! О, эти штампы - не от них ли мы снова влезли под ярмо, надеясь, что, пока мы дрыхли, тут все устроится само? Ан нет, товарищ: много чести. Мы, истомившись в немоте, стоим на том же самом месте - да только мы уже не те. А то в газетах бы порыться - и можно в юном кураже решить, что мне едва за тридцать… Но дети взрослые уже.
        А впрочем, что я волком вою перед читательской средой, тряся похмельной головою, еще покуда не седой? Паситесь, мирные народы, среди коттеджей и трущоб, - но жил я все же в эти годы? Любил? Еще б! Писал? Еще б! Не слег, не скурвился, не смылся, не спился, не попал в псари… А смысл - какого, к черту, смысла? Что жив - спасибо говори. Какой тебе еще морали и от чего она спасет? Тут у Отечества украли не десять лет, а все пятьсот - в одном издании серьезном во весь опор, на всю страну идет дискуссия о Грозном и прочат дыбу Лунгину! В открытом, так сказать, режиме, чтоб видел потрясенный свет…
        Но пять веков мы все же жили! Ей-богу, жили!
        Или нет?

        Вольнолюбивое

        Свобода расцветает на глазах. Из всех карманов высунулись фиги. Уже нельзя спустить на тормозах назревшие общественные сдвиги. Широкая дискуссия кругом! За выпад в адрес властной вертикали вчера ты был бы нации врагом, а нынче только крысой обозвали, что с тонущего рвется корабля. Насколько положенье стало кислым! Глядишь, еще в начале ноября такой диагноз просто был немыслим, - но глиняный шатается колосс, в обшивке течь, морская даль свинцова… И это ведь сказал единоросс! А я бы мог подумать на Немцова.
        Миронов вдруг пополнил ряд борцов. Вот стоящее выхухоли чудо! Рылеев, Герцен, Сахаров, Немцов и Азеф (сорри, Азеф не отсюда) кричат в восторге: прибыло полку! Нашелся под кремлевским одеялом герой, который верности пайку предпочитает верность идеалам! Он будет посрамлен и посечен, и вышвырнут из питерского ряда - за то, что отозваться кой о чем посмел не так восторженно, как надо. Почувствовал ли что-то наш пострел и загодя вступил на путь опальный - иль долго зрел, и все-таки прозрел, и будет зажигать на Триумфальной? По совести, причина не важна для дружно потрясенных миллионов, а важно то, что супротив рожна совместно прут Лимонов и Миронов!
        Нарушена томительная тишь. Калининград прославился протестом, а кстати, Триумфальная, глядишь, к исходу года станет модным местом. Здесь пролегал еще недавно фронт, а нынче знаменитостей без счета: лоб в лоб с бомоном сходится ОМОНД - опять я вроде перепутал что-то… Отныне тридцать первого, к шести, гламур, уже шалеющий от скуки, сюда стечется, чтобы развести менты его могли под белы руки. Какое бушевание страстей! Элита, чай, не мусорная урна… ОМОН автограф просит у гостей, а если бьет, то ласково, гламурно. Накушаются, скажем, господа - и скучно им в реальности постылой: «Айда на Триумфальную?» - «Айда! У них тусовка со святой Людмилой». И пусть порой положат в грязь лицом - но это и полезно, и здорово. Ужасно модно стало быть борцом. Мы скоро там увидим Соловьева Владимира - полезно натощак разок-другой проехать в автозаке… А там, глядишь, и Ксению Собчак с Минаевым и Тиной Канделаки.
        Свобода, блин! Уже и враг заклят вписался в установленный порядок: Гонтмахера и Юргенса доклад не вызвал ни погромов, ни посадок. Хоть Дубовицкий, может, и сердит - но промолчал, корректность соблюдая; под окнами ИНСОРа не галдит с каменьями
«Россия молодая»; в гуманитарной гнилостной среде жужжит жежешка: дескать, резковато… «ИНСОР призвал к разгону МВД!» - «Да что там МВД! К вступленью в НАТО!» Общественность желает срочных мер. Повсюду либерал на либерале. «А вы слыхали? В Омске, например, уже с плаката Путина убрали!» - «Не может быть!» - «Да чтоб я был здоров. Тандем буквально в шаге от раскола…» Такое потрясение основ сравнимо только с сериалом «Школа».
        Иной, конечно, чем не шутит черт? Закон не писан циникам-невежам! - заметит, что свобода - третий сорт, и пахнет чем-то тухлым, а не свежим. А я, напротив, радуюсь всегда - в России не резон мечтать о многом. Какая диктатура, господа, такая и свобода по итогам. Культура, власть, промышленность и спорт, борцы, творцы, ценители и судьи - здесь все уже настолько третий сорт! И вы того же качества по сути.
        Но главное, что радует меня, воспитанного Родиной поэта, - не эта колготня и мельтешня, не оттепель игрушечная эта, а то, что цел оптимистичный слой, потрепанный, но верящий при этом, что собственная задница весной - не та же, что зимою или летом.

        Олимпийское

        Мы две недели будем жить Ванкувером. Ванкувер будет в каждой голове, по всем общажным комнатам прокуренным, по всем кафе, где только есть ТВ. А победим - толпу наружу выплеснет (плевать, что здесь нежарко в феврале), и все иные звуки мигом вытеснит разгульное «оле-оле-оле». Мы пьяны не Обамами - Маккейнами, разделанными прессой под орех, а жаркими батальями хоккейными, в которых мы едины против всех. Мы бредим не предвыборными урнами - написано нам ныне на роду терзаться лишь катаньями фигурными, а в перерывах - звездами на льду. Ванкувер сдвинул даже Гай Германику, показанную, кажется, на треть, чем вызвал резонанс и даже панику у тех, кто мог еще ее смотреть. Читатели Донцовой и Акунина, ЕР- и НБП-электорат едины в обсуждении Ванкувера - и знаете, я как-то даже рад. Я это все большою ложкой хаваю, и мне сама возможность дорога почувствовать Россию сверхдержавою, не делая при этом ни фига. Снимается на миг проблема вечная: кто патриот? Сегодня все легко: тот патриот, кто будет за Овечкина, Морозова, Радулова и К°.
        Что говорить, у нас проблема с имиджем. Наш шоколад хронически горчит. Каким гламуром мы себя ни вымажем - все что-нибудь посконное торчит. У всех ассоциация с Россиею грозна, но содержанием проста: все больше по вранью да по насилию нам достаются первые места. Кому охота называться первеньким в искусстве быть бездарнее и злей? Теперь мы выправляем это керлингом, не говоря про слалом и бобслей. Пусть мафия у нас руками длинными проникла даже в главный кабинет - однако в том, как прыгаем с трамплина мы, коррупции еще покуда нет. А в том, как фигуристка шею выгнула иль как несется с клюшкою юнец - проблемы нет ни со свободой выбора, ни со свободой слова наконец.
        И то сказать: Россия - место скользкое, сплошная леденеющая жесть; есть государство чешское и польское, немецкое и штатовское есть, имеется какая-то Британия, где больше прав и меньше держиморд, - но только здесь фигурное катание воистину национальный спорт. Мы только этим в сущности и радуем собравшихся у кинескопных призм - что все скользим, и все-таки не падаем, и даже проявляем артистизм! А то, как меж цензурными рогатками проводим мы простейшие слова, или ментов умасливаем взятками, забыв свои врожденные права? Есть в этом что-то от того же самого искусства извертеться на пупу, которым мастера большого слалома пленяют потрясенную толпу. А то, как мы за все порывы платимся? Уж я не про коррупцию, бог с ней, - про то, как двадцать лет мы книзу катимся, успешно имитируя бобслей? В гостях, в родной газете, в магазине ли - в глазах темнеет, а в ушах свистки… Нет, как хотите, виды спорта зимние России исключительно близки. И как бы там канадцы лбов ни хмурили, а штатовцы ни прыгали в поту - мы лучше прочих сделаем в Ванкувере все то, чему обучены в быту. Мы будем всех эффектней, всех заметнее, ни
при каком морозе не дрожим…
        Неплохо бы освоить что-то летнее.
        Но это нам трудней. Не тот режим.

        Статистическое

        Как заявил Росстат на выходные (ему не верить оснований нет), количество чиновников в России удвоилось за эти десять лет. Повсюду - от окраин и до центра - их армия плодится без числа; она уже на два и шесть процента в последние полгода возросла. Иной ответит лексикой анальной, а я прийти в восторг не премину. Я чую здесь проект национальный - чиновниками сделать всю страну, хоть как-то осушить гнилую жижу, что Родину покрыла по края, и сам другого способа не вижу поднять благополучие ея.
        Чиновников, по скромному подсчету, в Отечестве сейчас процентов шесть. Все дружно имитируют работу, а что еще им делать? Яйца несть? Не только же чиновники, а все мы - тот, кто ленив, и тот, кто деловит, - в условиях сложившейся системы обречены всечасно делать вид: правитель имитирует правленье, ученый - напряженье головы, леченье - врач, больной - выздоровленье, Минобороны - запуск «Булавы»… Я сам не понимаю, кто виновник, - однако согласимся наконец: честнее делать вид, что ты чиновник, чем притворяться, будто ты борец. Вы можете зайти с другого боку: чиновников не любит большинство, считая, что от них не видно проку. От вас-то много видели его? Сажаете вы, скажем, помидоры, по телику хлопочете лицом, являетесь ли жрицей Терпсихоры иль Талии продвинутым жрецом, штампуете детей в тени алькова, строгаете ли чтиво без затей - и все выходит уровня такого (включая очень часто и детей), - по чести говоря, большая милость, что терпят боги этот свальный грех. Как выразился мой однофамилец в Ванкувере, повесить надо всех. Взамен идей у нас давно «Икея», милиция забыла стыд и честь, нет книжек, нет
легпрома, нет хоккея - но, черт возьми, чиновничество есть. Какой ужасный век Россией прожит! - оно лишь увеличилось стократ; с ним в стойкости соперничать не может ни штатовский, ни прусский бюрократ. Каким алмазом путь его начерчен? Оно вечнее солнца и светил: и Рузвельт сокращал своих, и Черчилль, а нашенских никто не сократил. Устойчивее я не знаю класса - все прочие почти истреблены: рабочих нет, крестьянство - биомасса, весь интеллект расползся из страны… Среди кустов живучей всех терновник, среди конфет устойчивей драже, среди людей прочнее всех чиновник. Он наш народный промысел уже. Мы прежде побеждали в танцах парных, и в космосе, и в области съестной, являли миру Жостово и Палех - а ныне производим этот слой. Не говори, что он подобен гною, молчи про болтовню и воровство: мы скоро станем первою страною, в которой он составит большинство.
        Расти и совершенствуйся, Акакий, осваивай высокий перевал! Ведь назывался менеджером всякий, кто воровал и перепродавал? В России мы живем под властью слова, оно наш всенародный шиболет. Пора назвать чиновником любого, кто дожил до четырнадцати лет и паспорт получает. Трудно, что ли? Давайте уж запишем сгоряча учителя - чиновником по школе, чиновником по смертности - врача… Мы сделаемся доблестны и гладки, нам подчинятся армия и суд, нам понесут чины, подарки, взятки - а нынче почему-то не несут, - и я, хоть не имею синекуры и честно морщу потное чело, чиновником родной литературы согласен называться. А чего? Мы меряться талантами не станем, в поэты я не лезу, от греха: поэтом был Андропов. Или Сталин. А я - чиновник русского стиха. Словесность - зло, как молвил Мартин Иден. Цена свободе творчества - пятак. Пускай я буду всеми ненавидим - но ненавидим, кажется, и так… Я сделаюсь Орфеем бюрократов - и в кризисные наши времена команду сокращающий Муратов прогнать меня не сможет ни хрена.

        Русский инвалид

        Национальной нашей гордости питаться нечем двадцать лет: ракеты старше срока годности, в эстетике прорывов нет, в политике, похоже, курим мы, неважно делаем кино, Олимпиадою в Ванкувере гордиться тоже мудрено… Но нет! Не будем торопиться мы с паденьем в…, с походом на… Сегодня параолимпийцами России гордость спасена. Германцы бдят, Китай настроился, но им все это - курам смех: медалей разного достоинства они набрали больше всех. Теперь в Кремле их примут, видимо, с функционерами ЕдРа; теперь им будет щедро выдано - к героям Родина щедра: одним дадут коляски новые, другим - сверхновые очки… Когда б играли так здоровые, мы всех порвали бы в клочки.
        Не стану попусту трепаться я, как это любит наш король. Нормальность - главное препятствие. Приставка «пара» - наш пароль. Со мною согласятся многие - мы очень парная страна: избыток парапсихологии, а психологии - хана. Напрасно я ногами топаю - ученых мы не бережем: паранауки - ешь хоть попою, наука - вся за рубежом. Не стану корчить рожу хмурую - литература есть пока, но и паралитературою страна полна до потолка. Вторую тыщу лет без малого мы все нащупываем дно, нас мучит дефицит нормального - паранормального полно. Пора признать без околичностей, что это главный русский бич, и правит нами пара личностей: тандем, а проще - пара-лич. Не мудрено, друзья российские, - об этом, собственно, и стих, - что игры параолимпийские для нас удобнее простых.
        Смешны мы миру - знаем, плавали, душа об этом не болит… Но если чем гордиться вправе мы, то это русский инвалид. Он получает сумму жалкую, заброшен обществом родным и закален такой закалкою, что с остальными несравним: умеет в очереди париться, о льготах зря не говоря, в метро спускается без пандуса, гуляет без поводыря… А полученье инвалидности? Медикаменты, наконец? Любой, сумевший это вынести, - сверхмарафонец и борец. Не может хвастаться медалями традиционный наш атлет, но инвалида воспитали мы, какому в мире равных нет. Как просто это достигается! Надежней кактус, чем пион. Лиши всего, что полагается, - и перед нами чемпион. Простите эту мысль обидную - от глума Боже упаси! - но коль команду инвалидную собрать по всей святой Руси, чтоб победней, чтоб жизнь суровая, чтоб всяких хворей без числа, - канадцев сборная здоровая едва бы ноги унесла.

«Что делать?» - спросят наши лидеры и консультантов наглый рой. Боюсь, теперь они увидели, кто русский истинный герой. Каких бы сил и денег сколько бы, пиля бюджеты между тем, вы ни угробили на Сколково, свой силиконовый Эдем, каких бы денег мы ни кинули в бездонный сочинский провал, каких смешков - в лицо ли, в спину ли, - нам мир в ответ ни выдавал, каких бы фенек мы ни выдали, остатки роскоши деля, - мы можем только инвалидами спастись от полного ноля. Спасенье наше от стагнации - не оппозицию нагнуть, а взять бы всю элиту нации и всем отрезать что-нибудь.

        Победоносное

        Вот повод, над каким смеяться подло: в России лидер есть и есть глава, - теперь всего в России будет по два, и дней Победы тоже будет два. Европу всю - от южной до полярной, - избавив от коричневой чумы, победу над Японией коварной как следует не праздновали мы. Зазнался снисходительный японец, отвык от примитивного труда - а надо желтолицему напомнить, как он капитулировал тогда! Тогда мы в три недели их урыли, о чем не худо вспомнить на миру б. Любой, кто хочет Южные Курилы, в ответ получит полный итуруп.
        Есть правило - мы все его знавали, оно у нас записано в коре: чем менее побед у нас в реале, тем больше Дней побед в календаре. И так уже, орудием побрякав и праведным возмездием горя, мы сделали изгнание поляков заменою Седьмому ноября. Артиллеристы! Было бы легко вам при праздничном скоплении людском во дни побед на поле Куликовом иль, например, на озере Чудском устраивать обильные салюты, чтоб всякий с одобрением глядел: такой подход не требует валюты и отвлекает от текущих дел. И правда: почему - не понимаем - традиция еще не введена: парады в честь победы над Мамаем, концерт эстрадный - в день Бородина? Полезно бы в ответ такому бреду чуть осадить верховное зверье: не надо обесценивать победу, она одна, отстаньте от нее! Как нравится живых не ставить в грош нам! Ваш метод, как всегда, необратим: неистово камлать о славном прошлом, чтоб в настоящем делать что хотим. Бредущая по собственному следу история позволит нам вполне хоть ежедневно праздновать победу - в ливонской ли, в турецкой ли войне, день перехода Фрунзе по лиману, суворовского войска - по горе плюс день, когда открылась Перельману
гипотеза Анри Пуанкаре: сто лет она лежала тяжким грузом, смущая очевидностью своей. Опять-таки победа над французом! Плевать, что одержал ее еврей.
        А тут прокуратура с ликом чистым решила прочитать «Мою борьбу» и автора признала экстремистом, прибив его к позорному столбу. Послышалось решительное «ахтунг!». Пополнен лист запретнейших имен. И стоит ли доказывать, что автор давно уже сожжен и заклеймен? Мы можем запретить его хоть триста, хоть тыщу раз - но это не трудней, чем выловить живого экстремиста, простое порожденье наших дней. И почему - ответьте, душеведы, - нам самая возможность дорога вновь праздновать минувшие победы и добивать сраженного врага? Ужели в нашем скорбном настоящем, привыкши унижаться и дрожать, мы никакого шанса не обрящем хоть малую победу одержать?

…А я открыл простое наслажденье: не в силах взять намеченных высот, я праздную, помимо дня рожденья, другие дни - не менее трехсот. Вот первый поцелуй в апрельском парке, вот первые законные лаве… И всякий раз дарю себе подарки, и глажу сам себя по голове. Семейных средств на это не жалеем, я сам себе их щедро выдаю! Я смог одним огромным юбилеем представить жизнь нехитрую мою. Я, в сущности, ее приблизил к раю. Едва заря прольется на Москву, открою левый глаз - и поздравляю.
        Потом открою правый - и реву.

        Кинематографическое

        Триумфы технологии везде, особенно в культуре. Как ни грустно, искусство переходит на 3D, а это, извините, не искусство. Что далеко ходить: возьмем кино, там самая наглядная картина. Я думаю, оно подменено и, думаю, уже необратимо. Виго, Феллини, Бергман, Марк Донской - на новый вкус древнее, чем Гораций. Компьютер сам снимает день-деньской - не надо ни игры, ни декораций. Дракона хочешь - вот тебе дракон, мужик с хвостом - пожалуйста, не жалко. Прогресс всему диктует свой закон, но это ж не кино, а виртуалка! Смущая подростковые умы, внедряют Штаты моду сволочную. Хранители традиций - только мы: мы все, как прежде, делаем вручную. Везде кино зависит от монет, и лишь Россия мимо пролетает: для аватарских фильмов денег нет, для авторских едва-едва хватает. Нам круглый год приходится говеть. Вот наш блокбастер, снятый этим летом: два человека, льдина и медведь. И на тебе -
«Медведя» взял при этом! Все это понимают наверху. Сейчас у всей страны бюджет убогий. Умение подковывать блоху - вот наш аналог нанотехнологий. К нам будут ехать, как к святым местам. Кинобомонд нас славою оденет. Духовность сохранилась только там, где технологий нет и мало денег.
        При этом есть еще один аспект - я вас не задержу, его затронув: кино когда-то было делом сект, а ныне это церковь миллионов. Сегодня миллиард - нормальный сбор, что подтвердит любая суперстар нам. И лишь у нас в России до сих пор оно осталось делом элитарным. Снимаешь фильм, как Ной рубил ковчег, со всем азартом перфекциониста - его увидят двадцать человек. Ну, пятьдесят. Ну, семьдесят. Ну, триста. СССР нас так не притеснял. Сегодня касса - коллективный идол. Вот Соловьев, допустим, «Анну» снял. Семь лет снимал. И кто ее увидел? Вот П. Лунгин, свободою горя, с размахом Эйзенштейна, с мощью Данта отснял «Царя». И кто видал
«Царя»? Все знают: вредный фильм. Но кто видал-то?! Все критики, топчась на пятачке, держась за грудь, переходя на крики, о «Миннесоте» спорят, о «Волчке», о Хлебникове и о Хомерики, но все они почти истреблены, как мамонты в эпоху неолита. Про них слыхал один процент страны. И значит, он действительно элита! Российский исключительный успех - в суженье своего кинопространства. Большой кинематограф не для всех у нас одних, мне кажется, остался. Как русский фильм в прокате раскопать? Тираж - четыре копии, не боле. Как самиздат. И значит, мы опять - хранители традиций поневоле.
        Но есть и третий, главный наш прорыв. Сейчас упомяну его - и хватит. Кино теперь снимают, позабыв, что гений за искусство жизнью платит. Российский путь, как прежде, очень крут, и послаблений, видимо, не будет. Как Германа, у нас за это бьют, как Бардина, у нас за это судят. У нас расколам не видать конца - и в области кино, по крайней мере, творить и впрямь опасно для творца. Припомним драму
«Моцарт и Сальери». Все эти страсти сгладились давно. Что Моцартов пугает? Только насморк. И лишь в российском доблестном кино сейчас дерутся не на жизнь, а на смерть. Сегодня в чашу не бросают яд, не проклинают, морду скосоротив, а просто ходят в Кремль и говорят: «Смотрите, я за вас, а эти - против». Сейчас искусство нравиться властям убийственней, чем яд, и так же вкусно. Но вот благодаря таким страстям как раз и живо русское искусство. Как долго проживет оно - вопрос, но скажем вслух, без пафоса и крика: у нас к нему относятся всерьез.
        И в том его победа, то есть Ника.

        Жалобная возвращенческая

        Хоть Америка нас и заверила в гуманизме исконном своем - нам вернули Артема Савельева с рюкзачишкой потертым вдвоем. Усадили - куда, мол, ты денесси? - и, в отместку его озорству, запузырили прямо из Теннесси в Вашингтон, а оттуда в Москву. Пролетел он дорогой неблизкою над просторами синих зыбей и вернулся в Россию с запискою от приемной мамаши своей: не судите вы, дескать, запальчиво теннессийскую дерзость мою, но возьмите вы вашего мальчика и отдайте в другую семью. Проявлял он дурные наклонности, жег бумажки в приемном дому, понимание прав и законности никогда не давалось ему, оказался он нрава свободного и на бабке его вымещал, а сынишку природного, родного, за игрушку убить обещал; не мирился с домашней рутиною, не трудился полезным трудом и пугал свою маму картиною, где горел ее собственный дом. Напугалася мама из Теннесси, и найденышу дали пинка - чтоб спасти свои деньги и ценности, и сынка, и игрушку сынка. Всех измучить - исконная цель его, отклоненьям не видно конца… Если надо кому-то Савельева, тот пускай и возьмет сорванца.
        А чего бы вам ждать, воспитатели, заполнители справок и граф? Он родился от спившейся матери, от лишенной родительских прав, от японца, а может, китайца, от еврея, а может, хохла; по приютам он с детства скитается, не имея родного угла. Неприятны российские мальчики, потому их назад отдают, - но ведь им и не выжить иначе бы, коль они попадают в приют! Ознакомьтеся с местными нравами - и суровая эта среда вам представит святыми и правыми малолеток, попавших туда. Наш пацан доведет до истерики, до наркотиков или вина не одну уроженку Америки, а десяток таких, как она. Это нынче страна им забредила - «У, пиндосы, креста на них нет!» - и слова президента Медведева тиражирует весь интернет; это нынче на совесть и страх его полюбил блогописцев мильон, и внимание Павла Астахова привлекает усиленно он, и в больнице приличной подлечится, ибо всем его жизнь дорога, - а когда-то родное Отечество не нуждалося в нем ни фига.
        Потому и печалью повеяло от его перелета домой, что сравнима дорога Савельева с одиссеей Отчизны самой. У меня темперамент холерика, так что прямо скажу, не таю: нас ведь тоже хотела Америка благодушно пристроить в семью - с занавесками и клавесинами, с кока-колой и жирным котом… Мы казались ей очень красивыми и несчастными очень притом. Много денег пиндосы потратили, воспитуючи наши умы… При такой-то, как Родина, матери, - мудрено ль, что неласковы мы? Но потом они к нам присмотрелися и увидели целый букет - от простого delirium tremens’а до продажи крылатых ракет; нашу душу увидели склизкую и бездонную нашу суму - и послали обратно с запискою: забирайте, а нам ни к чему. Гадкий мальчик! Хотели пригреть его - он же, сука, наклал на паркет… И теперь мы сидим в Шереметьево в окруженье крылатых ракет и поем свои песни недружные о заборной российской судьбе - никому абсолютно не нужные, и печальней всего, что себе… Бог молчит, и печать на устах его. Виснет в воздухе тщетный вопрос.
        И кругом - никакого Астахова, чтоб хотя бы в больницу отвез.

        Альтернативное

        Пока в столице судят Ходорковского, один былой соратник подсудимого, обжившийся в Кремле, где ценят лоск его, и там обретший статус невредимого, на съезде молодежного движения, где собрались лояльнейшие физии, явил толпе свои предположения на тему ситуации в Киргизии. Приметы положения киргизского сравнил он с местным, перечислив заново, и обнаружил много очень близкого: все продано, разложено и кланово. И там, и тут не видно демократии: на вид-то есть, да приглядись, раздень ее… Никто не собирался укреплять ее, поскольку воровали без зазрения. Но, слава богу, есть покуда рыцари, чтоб новых бед могли не опасаться мы: строй карьеристов с розовыми рыльцами и первый зам главы администрации. Что будет, коль знаток оттенков серого посмотрит благодушно и рассеянно? Чуть отвернись - Немцов и Алексеева пойдут громить витрину Елисеева! В стране и так сплошные патологии, ее уже почти раскоммунизили, - и коль они уйдут, как просят многие, у нас немедля будет, как в Киргизии.
        Все так, каких иллюзий ни вынашивай. Погрома, дескать, нет, но явен сдвиг к нему. Прием простой: не хочешь жить по-«Нашему» - пожалуйста, устроим все по-ихнему. Как пелось в песне у Егора Летова - по плану все. Анализ дня текущего подсказывал мне что-то вроде этого, но я не знал, насколько все запущено. Пора, похоже, запасти провизии… Но вот какая штука тем не менее: коль он уйдет, то будет, как в Киргизии, а не уйдет - и будет, как в Туркмении. Я поражен такой альтернативою, покуда, слава богу, приблизительной, - не то что совершенно некрасивою, но главное, ужасно унизительной. Тут не поможет тонкое умение разруливать рутинные коллизии… И главное - что если как в Туркмении, потом опять же будет, как в Киргизии!
        Не так уж трудно высчитать последствия, какой гульбой предчувствий ни развеивай.
«Не то чтобы ему хотелось бедствия», как говорится в песенке Матвеевой, чтоб все благополучие экранное и все единомыслие красивое взлетели, словно облако вулканное, с одной попытки непроизносимое: нефтянка, телевизоры с Минаевым… Казалось бы, все есть - какого кия вам? Но так всегда бывает с несменяемым (условно назовем его Бакиевым). Исчерпаны последние иллюзии, что это будет розово, как в Грузии, а может, апельсиново, как в Киеве: такого не бывает при Бакиеве. Когда-то, в девяностые и далее, бороли нас несбыточные мании: мы думали, что будет, как в Италии, а если повезет - то как в Германии. На лучшее настроившись заранее, мы утверждались в скучном беззаконии - но думали, что будет, как в Испании, а если постараться - как в Японии. Нам рисовались всякие идиллии, однако получилось некрасивее - надеялись, что будет, как в Бразилии, а в худшем варианте - как в Боливии… Выходит, мы ошиблись многоразово. Не фраер Бог, не отвести руки Его. Наш выбор - меж стабильностью Ниязова и толпами, погнавшими Бакиева. Одни лишь молгвардейские дивизии плюс ими заправляющие гении нас удержать способны от Киргизии - и
сдвинуть в направлении Туркмении.
        Конечно, есть какие-то условия, чтоб сделалось не так, а как в Московии…
        Но так как жизнь в России все сурковее, то говорить об этом все рисковее.

        Подражание Галичу

        Новый выворот в судьбе оппозиции: появляются в Сети порноролики, где они в миссионерской позиции размножаются буквально как кролики. Все столпы правосознания нашего, от Лимонова до пылкого Яшина, вытворяют с доброволицей то еще, и при этом все с одною и тою же. Замечают в одобрительном тоне ей, что горды ее усердием видимым, и такой уж достигают симфонии, что не снилась и Госдуме с нацлидером. Получают удовольствие явное, в сексуальных похождениях плавая, словно это не девчонка халявная, а гэбня под ними стонет кровавая. В интернете говорят: ишь устроился! Тут и девушку, и кокса - вредитель, на! Отмечают их мужские достоинства - кто завистливо, а кто снисходительно; обсуждают приключенья альковные, напрягают аппараты оральные - громче прочих голосят уголовные, но встречаются и просто моральные.
        Я попервости не знал: что такого-то? В чем тут, в общем, компромат и марание? Это ж как бы не давало мне повода относиться к ним хужее, чем ранее. Оппозиция, как правило, славится тем, что женщинам, как правило, нравится. Я не вижу тут большого события, что мужчина соблазнился соблазнами: это те, кому не светят соития, утешаются борьбой с несогласными. Не по нраву тебе враг - так ударь его, а не ставь ему жучка возле фаллоса. Тем по нраву вертикаль государева, у кого уже своей не осталося. Это ж разве компромат на Лимонова, что у него в его года - все рабочее? Мы и так уже читали у жен его, что он в койке интересней, чем прочие. Уж на что я подозрительно-бдительный, а не вижу тут особенной вредности. Если это компромат - то сомнительный, да к тому ж еще свидетельство бедности: приезжали к нам спецы буржуазные - мы подкладывали баб в полной мере им, но хоть бабы были все-таки разные, а теперь всего одна, и та не Мерилин… И за что она страдает, ответчица, что ей пользуется целая троица? Мне тут умысел, читатель, мерещится. Он сейчас тебе, читатель, откроется.
        Все мы знаем, что у нас оппозиция - несогласная во всем, разнолицая; два еврея, так сказать, четыре мнения, - а у нас их двадцать пять, и не менее. Нет единства меж вороной и зябликом, меж крапивою и травами прочими; нет единства меж Чубайсом и «Яблоком», а нацболы вообще на обочине. Как им можно защитить демократию, если каждый на любого - с проклятьями? Вот и хочут их связать этой Катею, чтоб они себя почуяли братьями. Прекратится бессистемная вольница: отношения порочные, прочные… Чуть заспорят, заорут - и опомнятся: «Да ведь мы с тобою братья молочные!» Я не вижу тут ни шутки, ни вымысла - это главный шанс страны, если кратенько.
        Лишь бы Катя, так сказать, это вынесла.
        Но ведь это же за Родину, Катенька!

        Памяти сороковых

        В этом году отмечается не только 65-летие Победы, но и 90-летие Давида Самойлова. Думаю, прежде чем читать этот скромный оммаж ему, читателю стоит вспомнить
«Сороковые, роковые», которым я не чаял подражать, но попытался ответить из нашего времени.
        О нулевые, сырьевые,
        Качальные и буровые,
        Где настроения погромные
        И соглашения газпромные.
        Глазенки выцветшие цепки.
        Протесты западные робки.
        Горят надвинутые кепки.
        Дымят безвыходные пробки.
        О нулевые, групповые,
        Бездельные и деловые,
        Где джамааты современные
        И демократы суверенные!
        Прогнозы завтрашние кислы.
        Загляды в завтра - страшноваты.
        Зияют вымершие смыслы.
        Бренчат присвоенные даты.
        О нулевые, тыловые,
        Бессильные и силовые,
        Халявные, недодержавные,
        Бесправные и православные!
        Где правда стала хуже бреда.
        Где ничего не значит слово.
        Где есть у всех одна победа
        И, в общем, ничего другого.
        Где с видом грозного занудства
        Сосут пустеющее вымя,
        И все клянутся, все клянутся
        Сороковыми, роковыми.
        Где в маске грозного юродства
        Задолизатель и прогибщик
        Всех непрогнувшихся берется
        Судить от имени погибших.
        Гуляет экспортная Раша,
        Взлетает красная ракета -
        Хотя война была не ваша,
        Да и страна была не эта.
        О нулевые, чуть живые,
        Бесполые и половые,
        Затраханные, бестолковые,
        Малаховые, михалковые.
        А это я на полустанке
        Играю на своей шарманке.
        Кругом стоят остатки нации
        И мне бросают ассигнации.
        Да, это я, ничем не лучший,
        С шарманкой, виснущей на вые,
        И радуюсь, что выпал случай
        Пожить в минуты роковые.
        Как это вышло, как совпало -
        Тоска, трясина, тлен и глина,
        Где все пристойное пропало,
        А непристойное прогнило!
        О, нулевые, грабовые,
        Безмолвные и хоровые.
        И ни войны, и ни России.
        А мы такие никакие!

        Распадское

        После взрыва в шахте адской, взбудоражившего Русь (и не зря она Распадской называется, боюсь), после митингов с ОМОНом, что вовсю теснит народ, и с Тулеевым Аманом, что совсем наоборот, - часть российского народа (кто - терпя, а кто - руля) ждет семнадцатого года, что-то типа февраля. Все боятся, что воскреснет наше местное сумо: где-то лопнет, где-то треснет - и покатится само. Гнев народный сдвинет горы, ибо все давно не то: там поднимутся шахтеры, там - водители авто, и критическая масса, сбросив морок нефтяной, против правящего класса встанет гордою стеной: обездолены, разуты - против наглого ворья… Кто боится русской смуты, кто приветствует ея. Утешаться больше нечем-с, перекрыты все пути… «Междуреченск, Междуреченск!» - раздается по Сети. Тут не кучка несогласных, разгоняемых в момент, - тут накал страстей опасных, пролетарский элемент! Схваток комнатных раскаты, скорбный плач, злорадный смех и бессмертные цитаты несостарившихся «Вех»: патриоты белой масти призывают в сотый раз поклониться парной власти, что хранит от бунта нас. «Горе вам, хотящим бунта! Это будет “Рагнарек”!» - надрываются,
как будто бунт и вправду недалек.
        Я намерен вас утешить и толкнуть простую речь. Никого не будут вешать, ничего не будут жечь. Не очистит небосвода благотворная гроза: ни семнадцатого года, ни последовавших за. Мелковато, гниловато - а в семнадцатом году было что поджечь, ребята, чтоб горело, как в аду! Все покуда было цело - и столица, и село… Но сперва перегорело, а потом перегнило. Помутнела наша призма, недоступная лучу…

«Вы хотите катаклизма?» - спросит кто-то. Не хочу. Я бы, может, и не против - тухло жить, теснится грудь, - но, Отчизну заболотив, поджигать ее забудь. Не вернуться прежней силе ни на четверть, ни на треть. Все давно перегноили. Стало нечему гореть. Не развеять нашу дрему. Мы на новом рубеже, ибо смерть грозит живому. Нам не страшно. Мы - уже. Звуки ленинского лая вспоминает большинство:
«Вот стена. Она гнилая». Да! Но гниль - прочней всего.
        Мы уткнулись в это мордой и уперлись головой. Если честно, тихий мертвый хуже, чем любой живой. Пусть он бездарь и невежда и пути его кривы - у живого есть надежда, а у мертвого - увы. Можно сделать что угодно - не проснется спертый дух: хоть повесить принародно возмущающихся вслух, хоть воспитывать на розгах (в самом деле, дети злят), хоть ввести налог на воздух или штраф за дерзкий взгляд. Бойкость рыбья, память птичья, перспектива коротка - ни развитья, ни величья, ни подъема, ни рывка, ни семнадцатого года, что пугает бедолаг как возможность перехода из чистилища в ГУЛАГ.
        Никаких тебе пожарищ - тишь и нелюдь, волчья сыть. Апокалипсис, товарищ, тоже надо заслужить. Будет мирное схожденье, вековой круговорот - для кого-то наслажденье, для кого - наоборот. Все в одной всеобщей луже, у планеты на виду.
        И похоже, это хуже, чем в семнадцатом году.

        Чемоданное

        Творец идеологии Кремля, известный книгой «Околоноля», лощеностью и статью аполлонской, собрал российский бизнес у себя - и здесь-то, о ровеснике скорбя, вступился за Чичваркина Полонский. Он молвил: «Инновациям - ура. Весь мир внедряет их, и нам пора, но что за инновации, когда, нах, вам никакое право не указ, и мы не знаем, что нам ждать от вас, а потому сидим на чемоданах?!»
        Создатель книги «Околоноля», услышав это, молвил: «О-ля-ля! Я что-то не слыхал подобных данных. Никто вас не неволил, не пытал, вы даром получили капитал - и смеете сидеть на чемоданах! Скажите, это вы или не вы однажды стали пищею молвы, сказав на вечеринке плотоядно, что не боитесь высшего суда и пусть идет вы знаете куда любой, кто не имеет миллиарда? Я не имею, молвлю без стыда, но не пойду вы знаете куда. Вам нужно быть скромней в тщеславье мелком - и ваши шансы сразу возрастут. Как видите, вы все у нас вот тут. Слезайте с чемоданов. You are welcome!»
        И впрямь, тут есть какой-то парадокс. Страною управляет пара досточтимейших людей и богоданных; стабильно все, замечен даже рост, шатается лишь волгоградский мост - а все вокруг сидят на чемоданах! Не только бизнес (он во всякий день готов бежать под лондонскую сень, заслышав у дверей малейший шорох), но все на чемоданах, с детских лет. Боятся за имущество? О нет! Оно давно упрятано в офшорах, а большинство - такие дурачки, что ничего не нажили почти за время предоставленной отсрочки. Моя многострадальная земля бедна, как автор «Околоноля», кому рубля не накопили строчки. Хотя не отложила ни хрена, сидит на чемоданах вся страна - они ей вместо мебели годятся. И даже те, кто вхож в верховный пул, придя туда, отпихивают стул - приносят чемоданы и садятся! Эстет, эксперт, красотка, хулиган - любой с собою носит чемодан - невидимый, скопившийся годами; и даже в спорте наши игроки не столь быстры, изящны и легки лишь потому, что с ними чемоданы. Чего нам ждать от околокремля - подарка? поношенья? звездюля? А вдруг начнут палить очередями? Вот даже я, работой увлечен, пишу - а между тем сижу на чем?
Читатель, как и ты, - на чемодане. В нем смена немудрящего белья, и пара книг, что написал не я, портрет девчонки, фото мальчугана - другая ветошь мне не дорога. Коль верх имеет форму сапога, то низ имеет форму чемодана.
        И только те, кто, все переделя, живут сегодня околокремля, владеют этой узкою полоской, - сидят на стульях, словно господа, и никогда не сдвинутся туда, куда сказал разнузданный Полонский. Над ними гордый лозунг в три ряда: «Мы не уйдем, тем более туда». Страна читает, в ужасе отпрянув. Иные коннотации пошлы, но если б вы куда-нибудь пошли, то мы бы сразу слезли с чемоданов!
        Но - не судьба. Все будет, как всегда. Россия неизменна и горда, и пирамида русская тверда, нах: промышленность, наука, нефть и газ, семья и школа - все стоит на нас. И вы - на нас. А мы - на чемоданах.

        Триумфальное

        Если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от торфяных болот в темное время суток, когда силы зла царствуют безраздельно.
        Артур Конан Дойль

        Есть еще на свете силы ада, тайные и темные места. Вечером ходить туда не надо, нас предупреждают неспроста. Всем распахнут город наш овальный, но молите, чтоб судьба спасла вас от Маяковской-Триумфальной в вечер тридцать первого числа.
        Мне, признаться, даже интересно - что за точка, господи прости? Это зауряднейшее место, если в прочий день туда прийти. Слева Маяковский, справа «Суши» - никакого явственного зла; но спасайте, братцы, ваши души в вечер тридцать первого числа. Вас там могут разом изувечить, разорвав на пару половин; там кружится всяческая нечисть - то ли шабаш, то ли Хэллоуин! Там для них построили заказник, чтоб бесилась дьявольская рать. То затеют бал, то детский праздник, то нашистов свозят поорать… Местные поляне и древляне думают в испуге: мать честна! Почему у нечисти гулянье только тридцать первого числа? Что они там празднуют, по ходу, скопом, с января до декабря, каждый раз, во всякую погоду, на мороз и солнце несмотря? Нет бы им сойтись толпою плотной, хороводом праздничных элит, - где-нибудь на площади Болотной, как фольклор им, кстати, и велит, - и устроить праздник свой повальный: там и Третьяковка под рукой… Но они хотят на Триумфальной, в этот день, и больше ни в какой.
        Врут, что жить в России стало пресно. Страшно жить на новом вираже. Даже говорить про это место в обществе не принято уже. Вот Шевчук решил по крайней мере разузнать, какая там байда, и спросил открыто при премьере, почему нельзя ходить туда. Замер зал. Премьер поправил галстук. У него задергалась щека. Он при этом так перепугался, что забыл про имя Шевчука. Все вокруг лишились аппетита. Спрашивает Юра: «Что за жесть, почему нельзя туда пойти-то?» Тот в ответ:
«Простите, кто вы есть?» Все смотреть боялись друг на друга, даже воздух в зале стал зловещ, - потому что дальше от испуга он понес неслыханную вещь, но уже не мог остановиться, выглядя при этом все лютей: «Может быть, там детская больница? Для чего смущать больных детей? Или, может, дачник едет с дачи, хмурый, в прорезиненном плаще?» (Это он от стресса, не иначе. Дачников там нету вообще.) После он - от злобы, от испуга ль, хоть крепка нервишками ЧеКа, - начал про коксующийся уголь, чем расстроил даже Шевчука. Что же там за ужас аморальный, что за апокалипсис финальный, если лидер наш национальный, нации отборный матерьял, при упоминанье Триумфальной самообладанье потерял?
        Если ж вы решитесь в это время выдвинуться к точке роковой - что там с вами сделают со всеми? Например, приложат головой, или руку в двух местах сломают, чтоб прогулочный не мучил зуд, или просто за ухо поймают и в участок на ночь увезут, и продержат типа до рассвета - не за то, что совесть нечиста, а как раз за самое за это. Не ходите в темные места. Я б сказал, от храбрости икая и слезой невольной морося, что и вся страна у нас такая…
        Но не вся, товарищи, не вся.

        Неюбилейное

        Что ж, Александр Сергеич, с днем рожденья! Испытанный жигуль переобув, за сутки непрерывного вожденья мы вместе с сыном прибыли в Гурзуф, где плещут волны, радостнее невских, где небо ясно триста дней в году, где вы когда-то в обществе Раевских писали про летучую гряду. Прибыв на край славянской ойкумены, я счастлив в сотый раз, как неофит. Вы спросите, какие перемены? Огромные, а в общем никаких.
        Украйну, как всегда, не успокоишь, то с Ющенко носились, как с дитем, теперь они горды, что Янукович пришел демократическим путем. От споров, как обычно, нету толка, напрасно я твержу, пожав плечом, что в нем демократического только вот этот путь, которым он пришел. Но им не привыкать дивить планету. «Завидуете! - мне они в ответ. - Ведь вы рабы, у вас такого нету» - и то сказать, у нас такого нет. В их новостях я дилетант отчасти, своих фантомных болей до черта, но главная примета новой власти - цветущая крутая блатота. Везде шансон до белого каленья и призвук незабвенной хрипотцы, у нас повсюду Третье отделенье, у них - отчизны крестные отцы. И те, и эти мне противны с детства, их не прогонишь, сколько ни рыдай, однако для меня, автовладельца, всего страшнее люди с бляхой «Даi» [19] . Они распространились хуже тифа, образовали шумную толпу, при Ющенко они сидели тихо, а нынче снова вышли на тропу. Им вечно мало, сколько бы ни дал ты, узрят московский номер и тотчас… За весь мой путь от Харькова до Ялты меня остановили десять раз. Завидевши авто московской масти, они немедля требуют права, и я их
проклял, как у вас в романсе, но дал им злата все-таки сперва. Теперь мне впору собирать бутылки, чтоб хоть черешней угостить семью. Вы б вовсе не доехали до ссылки при этаких поборах, зуб даю. Вам подорожных точно б не хватило, и вы б тогда в Украйну не ногой, а значит, про послушные ветрила нам написал бы кто-нибудь другой.
        Вам интересно, верно, как там дома? Почти никак, а в общем, как всегда. И это состоянье нам знакомо, как небесам летучая гряда. Мне трудно говорить в серьезном тоне про нашу государственность и честь, вы спросите, конечно, кто на троне? На троне, несомненно, кто-то есть. Их даже двое, избранных на царство, и кто главней, гадает целый свет. «Ахти, какое низкое коварство!» - вы скажите, а я скажу, что нет. Один порою гладит нас по шерстке, другой чудит, оттаптываясь всласть… Ведь вы слыхали про игру в наперстки? Все спорят, под каким наперстком власть. Нет мягкости во взгляде их холодном, но все ж эпоха вашей не чета. Кто не согласен, может ехать в Лондон, а Лондон, слава богу, не Чита. Рискуя вызвать общую ухмылку и даже смех, но, думаю, сейчас вы тоже не поехали бы в ссылку, на вас бы положили, как на нас. У них же все, а наши силы слабы. Ведь я у них трубу не украду? И в этом смысле тоже не судьба бы вам написать летучую гряду.
        А в общем стало как-то очень сперто, от родины осталась типа треть, все стало до того шестого сорта, что неприятно в зеркало смотреть. Пииту неслужебныя породы пора отринуть всяческую слизь, сказать: «Паситесь, мирные народы» - и самому отправиться пастись. О чем еще поведать? Не о спорте ж, не о борьбе с начальником Москвы? Но есть и то, что все же не испортишь. К примеру, это море или вы. Могу еще сидеть и сочинять я, а надо мной летучая гряда внушает мне, что лучшее занятье - лететь из ниоткуда в никуда.

        Мечтательное

        Медведев на питерский форум недавно слетал, деловит, и лозунг изрек, о котором Россия взахлеб говорит: «В ближайшие годы, не скрою, мы будем стараться сполна, чтоб стала страною-мечтою родимая наша страна».
        О, эта российская скромность! Она, опасаюсь, вечна. Верховный правитель, опомнись: у нас и сегодня мечта, хрустальней любых Синегорий, шикарней, чем старый Париж, - хотя не для всех категорий: для самых мечтательных лишь.
        Россия - мечта лежебоки, крестьянских утопий село: лежи, а в известные сроки тут все происходит само. Трудящийся слишком активно смущает расслабленный фон, и выглядит как-то противно, и скоро сливается вон.
        Россия - мечта держиморды, его вожделенный приют: тут жители искренне горды, когда им по морде дают. Любимый из местных сюрпризов, привычный на местных ветрах: извне намечается вызов - внутри обостряется трах.
        Россия - мечта идиота (здесь, в общем, не верят уму). Открыта любая работа и всякая должность ему, а если не сладится что-то и с грохотом с рельсов сойдет: наденешь армяк патриота - и будь хоть совсем идиот.
        Россия - утопия Гейтса: он нынче раздать возмечтал на благо голодного детства компьютерный свой капитал. Призвал он акул капитала - торжественно, под «бетакам», - презренного, значит, металла излишки раздать беднякам. У нас же по первому зову любой доморощенный Билл, не жаждущий выехать в зону за то, что кого-то убил, готов на подобное действо, - и если страна позовет, он даст и поболее Гейтса на благо рублевских сирот.
        Россия - мечта людоеда: жирей, разрастайся, мордей, подумывай после обеда, что все-таки любишь людей… Мечтай, растянувшись на пляже, а пища, в желудок скользя, подробно докажет сама же, что с нею иначе нельзя.
        Россия степна и лесиста. Россия - мечта хомячка. Россия - мечта мазохиста, а также садиста мечта, блаженная пристань ничтожеств, видавших законы в гробу, усвоивших
«как же-с» и «что же-с», «так точно» и «всех зашибу». Россия - мечта белоручек, а также мечта «сапогов», и Мекка для всех недоучек и сдувшихся полубогов, за порцией денег и славы стремящихся в эти места; мечта приблатненной оравы и силы нечистой мечта. Замечу - по этой цитате ль, по всякой ли речи иной, - что главный кремлевский мечтатель, похоже, доволен страной: все это покрытое серым пространство тоски и тщеты - мечта президента с премьером, которые, кстати, на ты. Им нравятся плесени пятна и хищные рыльца в шерсти. Иначе они, вероятно, нашли бы возможность уйти.
        Ах! Судя по запаху тленья и массовым бегствам кругом - ведущая часть населенья мечтает совсем о другом. С тех пор, как открыли границы, сбежавших друзей не сочту. Летят перелетные птицы, мечтая другую мечту. Но сколько бы, встречных пугая, ни лез я в бессмысленный бой, - не бойся, моя дорогая. Ведь я остаюся с тобой. По мощи, абсурду, напору, размаху дубья и ворья - ты в самую тухлую пору мечта для такого, как я. Боюсь, при текущем раскрое за десять отмеренных лет нас просто останется трое - премьер, президент и поэт. Мы так и застынем, как реки под слоем январского льда, - безальтернативны навеки!
        О чем и мечтали всегда.

        Преведственное

        То, что власти глава исполнительной не свершил выдающихся дел - это вывод довольно сомнительный. Их немного, но я разглядел. Незавидный назначился путь ему - я б назвал его даже крестом: неустанно прокладывать Путину триумфальный возврат на престол. Вероятно, он даже продвинулся, осторожно смягчая страну: вот из ЮКОСа кто-то откинулся, вот решили простить Бахмину, - чтоб вернувшийся в лидерской маечке, в обретенном опять кураже эти малозаметные гаечки завинтил безвозвратно уже. Возвращение главного лидера обозначится сменою вех: этих избранных милуют, видимо, чтоб обратно размиловать всех. Главначальник вернется возжажданным, сокрушительно прям и жесток, - да. Но чем же запомнится гражданам переходный медведевский срок? Как-никак он царил не в Эстонии, а имел под собой Вавилон… Кем он будет в российской истории? Кем в потомстве останется он? Он в хоккейном позировал свитере, в камуфляже однажды блистал - но недавно отметился в «Твиттере» и немедленно тысячник стал. Это надо на мраморе высечь, нах, как распущенный делывал Рим: он останется с титулом Тысячник - достижением главным своим.
        Это может затмить и Осетию, и филиппики в адрес ворья… Не сказать, чтобы этою сетию восхищался особенно я: я и сыну родному советую, и тому ж его учит жена: увлекаться бодягою этою, лишь уроки закончив сполна. Ты сперва за собакою вытери, подними свою детскую жэ - а потом и сиди себе в «Твиттере», коль читать не умеешь уже! Почитавши российские медиа, да и местную нашу печать, понимаешь, что есть у Медведева, что начать и за что отвечать, - уроженцы любимого Питера порезвились в родимом дому, так что, думаю, есть и без «Твиттера» чем досуги заполнить ему. Но российской затурканной живности не впервой в интернете висеть - им осталось из прочей активности лишь бурчать в социальную сеть. Трудно взрослым, а детям тем более! Прав не видно, возможностей нет… Как при немцах сбегали в подполие, так сегодня бегут в интернет. Тут не нужен наш голос встревающий, наши руки и наши умы: ничего мы не можем, товарищи! И Медведев такой же, как мы. Вот и сеть: он сбегает под сень ее, как сбегают в последний редут, - представитель того населения, что хотело бы, да не дадут.
        Рад поздравить друзей его списочных, что решили его зафрендить: час не минул - а он уже тысячник. Всенародная слава, етить! Это много честнее, чем выборы - те, которых в Отечестве нет, потому что теперь они выбыли, как и прочее все, в интернет. Не напрасно он, значит, старается, отдаляясь от взглядов вождя, понимая, что это карается, и, однако, на это идя. Все в порядке, и нечего крыситься: антипатия к власти - навет. Есть в Отечестве целая тысяча говорящих Медведу:
«Превед!» Вот история нам и ответила, чем закончатся эти труды: мы не выберем больше Медведева. Но добавим его во френды.

        Шпионострастное

        У России обнаружились шпионы. Несмотря на оглушительный провал, я, как прочие сограждан миллионы, при известии об этом ликовал. Значит, можем мы не только брать айфоны, клянчить помощь или в «Твиттере» висеть, но еще у нас имеются шпионы - настоящая, простроенная сеть! Знать, не все еще пока считают раем этот Запад, полусгнивший ананас: значит, мы еще вербуем, и внедряем, и они еще работают на нас! Я напьюсь за это дело и наемся. СВР собаку съела на «кротах». Сколько я могу припомнить, после Эймса нелегалы не проваливались так. Это значит, мы еще чего-то можем - сверхсекретное, по долгу и уму, а не только несогласных бить по рожам и Лимонову подсовывать Муму: есть враги еще серьезней, чем Лимонов, и спецслужбы - не детсада филиал! Если честно, я и сам люблю шпионов. Вероятно, это Штирлиц повлиял. Он страдает от жестокой ностальжии, хоть внедряется в элитные слои… Мы в стране своей и сами как чужие, и шпионы нам понятны, как свои - эти хитрые, с подходом и подъездом, неприступнее Кощеева яйца… До сих пор еще пугливо помнит Дрезден неприметного, но грозного бойца. Конспирируются пламенные Данко, и
хотя им служит матерью-отцом та же самая московская Лубянка - но с неглупым человеческим лицом, на котором без особенного проку расположены защитные очки - прятать слезы по березовому соку, за границей недоступному почти. Есть обычные лубянцы, но никак с них делать жизнь не захочу. А с этих - да! Я особенно жалел американских: бездуховная, циничная среда! Еле прячется за фейсом безучастным беззаветная любовь к родной стране. Эта рыжая девчушка Аня Чапмен Жанной д’Арк уже вообще казалась мне…
        Но из прессы мы узнали - разгребись ты, эта пресса, что по идолам палит! - что они и не шпионы, а лоббисты, соблазнители банкиров и элит, что они там не секреты добывали, аккуратно их сливая в интернет, а российские же деньги отмывали (сырьевые, потому что прочих нет); что, в отличие от Абеля и Эймса, заслуживших от пиндосов «very good», эти люди заготавливали место, на которое отсюда побегут! Не преследовали их и не пытали, и во тьме не нападали со спины, а они туда сливали капиталы, выводимые начальством из страны. Ведь когда-нибудь наступит час расплаты - как-никак мы говорим не о богах: те, что ныне знамениты и богаты, с неизбежностью окажутся в бегах. И чтоб сразу их не выгнали оттуда, и чтоб стала репутация чиста, - им российская готовит агентура запасные безопасные места, улещая белодомовских хозяев. Как поверить этой бешеной пурге? Вы представьте лишь, чтоб Штирлиц наш Исаев место Сталину готовил в ФРГ! Публикуется и версия другая - в это верить и подавно западло, - что они там попалились, помогая распилить свое бюджетное бабло. Плохо спится от подобной подноготной. Я б описался,
представив этот срам, - чтобы Штирлиц в ресторане «Грубый Готлиб» тратил то, что Алекс Юстасу послал! Я набычился и зубы сжал до хруста-с. Значит, зря я столько лет разведку чту? Что ж ты, Алекс, елкин корень, что ж ты, Юстас, растоптал мою хрустальную мечту? Мы тут верили, а ты там бабки тыришь и обслуживаешь злейшего врага, а березового сока, Отто Штирлиц, вообще уже не любишь ни фига? Трудно все-таки романтику в России: что ни новость, то засада и облом, и разгадки унизительно простые - все на свете объясняется баблом!
        Безвозвратны Византия и Эллада, дни Аккада и библейские стада. Я в добро уже не верю - и не надо, но хоть злото мне оставьте, господа! В этой области мы были чемпионы, а сегодня вызываем лишь хи-хи. Неужели в наше время и шпионы - не злодеи, а банальные лохи? В жажде подлинности снова залезаешь в интернет, куда Отчизна отнесла блоги, форумы и споры - то есть залежь бескорыстного, беспримесного зла.

        Осьминогое

        Я на футбол гляжу со стороны, но главное заметил, слава богу: эксперты наконец посрамлены, и верить можно только осьминогу. Живущий в Оберхаузене гад, бесчисленных пари катализатор, уже бы стал неслыханно богат, когда бы мог играть в тотализатор. Настолько усложнился белый свет, что знают все, от мала до велика: научным предсказаньям веры нет. Сейчас надежен только метод тыка. Мы все уже не знаем ничего, но знает Поль и прочие моллюски, - и я б нашел, о чем спросить его, когда б он мог понять меня по-русски.
        Но опасаюсь - в том-то и беда ушедшего от нас десятилетья, что здесь из двух не выбрать никогда. У нас ни то, ни се, а что-то третье. Никто не смог бы щупальцем попасть в простую букву верного ответа. Спроси его: где истинная власть? М или П? Ответ: ни то ни это. И будь ты хоть немыслимый талант - из этого тандема командиров не выбрать. Нужен третий вариант: Обама, например. Или Кадыров. Начнешь его просить: подумай, друг, три варианта щупальцем листая! Но он умеет только, блин, из двух. Он осьминог, животная простая.
        Другой вопрос, волнующий сейчас и шефа, и последнего холопа: скажи, зверек, Европа тут у нас - иль Бирюковым названная жопа? Любой американский индивид и европеец, числящийся в топе, с Россией как с Европой говорит, но думает при этом, как о жопе. Гламурная, рублевская страна, отечество Минаева и Робски, - по-европейски выглядит она, но пахнет и колышется по-жопски. Не привлекают наши рубежи инвестора, но радуют поэта: Европа или жопа мы, скажи? Но правильный ответ - ни то ни это. Мы Еврожопа, в сущности, сынок, хоть выглядим с годами все жопее. И задымился б жалкий осьминог, как робот из «Москвы - Кассиопеи».
        И в третий раз спросил бы я его, застенчиво доставши из-под спуда вопрос, который мучит большинство, но вслух не сформулирован покуда. Куда свернет невидимая нить? Ткни щупальцем иль всеми напечатай: гореть мы дальше будем или гнить? Семнадцатый нас ждет или десятый, вулкан или болото впереди, трагедия иль фарс в конце куплета? А он в ответ свернется: уходи. Ни то ни се - точней, и то и это. Который год, планету загрузив, твоя страна упорно вопрошает, что ждет ее - гниенье или взрыв? Пойми: одно другому не мешает. Припомни стародавний анекдот - украсишь им стишок, как астрой клумбу: матумба или смерть героя ждет? Герою светит смерть через матумбу.
        Но осьминогу жалкому дано ль проникнуться родною скотобойней?
        Сиди в своем аквариуме, Поль. Предсказывай футбол. Оно спокойней [20] .

        Температурное

        Июль, крутой, как сверхдержава, Москву расплющил, как жену. Москва коробится от жара и в новостях клянет жару. Давно ль претили ей морозы, надоедали холода, измученные жилкомхозы, ночных аварий череда? (Читатель ждал уж рифмы «розы», но обманулся, как всегда.) Теперь вам кажется нагрузкой жары полдневной торжество, но русский Бог на то и русский, чтоб было все - иль ничего. То сушь, то хлещущие воды, то зверь у власти, то клеврет, то совершенно нет свободы, то ничего другого нет; и если просит гордый разум о снеге, вольности, деньгах - ему дается все и разом, в таком количестве, что ах: просил движухи - дали путчи, тепла - и тридцать пять в тени… Чтоб мы вскричали: было лучше! Верни, пожалуйста, верни! Москва слипается от пота, не хочет есть, не может спать… Господь услышит, скажет: «То-то!
        - и станет минус тридцать пять.
        А в общем - чай, у нас не Плимут, теперь мы даже не в Крыму: мы заслужили этот климат и соответствуем ему. Еще Платон седобородый учил, на тумбу взгромоздясь: меж человеком и природой есть удивительная связь. Не зря чреда землетрясений пророчит бунтов череду, недаром паводок весенний бурлил в семнадцатом году! Увы, никто не мог бы сроду, хотя б и плавая в жиру, иметь туркменскую свободу и нетуркменскую жару. Нельзя на всех стучать ногами, соседей дергать за усы, иметь коррупцию, как в Гане, - и климат средней полосы! Мы, как индусы, верим в касты и в домотканых наших Шив, и наши отпрыски блохасты, а каждый третий даже вшив; приедешь, граждане, оттуда - и разница невелика! Дивиться ль, что температура у нас дошла до сорока? Нельзя, сограждане, believe me, жить в беззаконии крутом, в каннибализме, в трайбализме - и в мягком климате притом; при азиатской вертикали, при африканском воровстве, при православном Ватикане - но чтоб погода, как в Москве.
        К причинам засухи добавьте, в тени на лавочке засев, что в наше время гастарбайтер уже работает за всех. Водители из Киргизстана, из Кишинева маляры - других работников не стало, и это корень всей жары. Трудясь отчаянно и здраво двенадцать месяцев в году, они давно имеют право оптимизировать среду. Мы их призвали на подмогу - и разлеглись на простыне; но тот и делает погоду, кто что-то делает в стране! Нам сорок градусов - запарка, и мы спеклись за десять дней, а им нормально, если жарко, и если честно - им видней. Сама культура этот вызов принять решила от души: они включают телевизор - а там почти Туркменбаши…
        Пусть РПЦ внушает чадам, а власти - гражданам в миру: кто стал Лаосом или Чадом, пускай не ропщет на жару. Нормальный климат здесь излишен, не заслужил его холоп; а для богатых есть кондишен - прохладный воздух из Европ. Они живут себе в Европе, где свежий ветер и дожди, а мы сидим в родном окопе (ты ждешь уж рифмы, но не жди).
        Когда ж совсем закрутят гайки, как обещает интернет, и вслух объявят без утайки, что больше оттепели нет, и мы подавимся обидой и вновь останемся скотом - тогда мы станем Антарктидой.
        И Атлантидою потом.

        Пропрезидентское

        Отдельные товарищи, забредив от праздности, жары и духоты, нам говорят: бездействует Медведев. Да. Правильно. «А что бы сделал ты?» - у блогера, у Джуны или Ванги спросил бы я, взволнован и сердит. На всех путях в убийственном цугцванге любимое Отечество сидит. Тут будет хуже от любого хода - так безнадежно покривилась ось: кругом тупик, да тут еще погода, при Путине стабильная небось…
        Простой пример. Задумайся, повеса, как сохранить приличное лицо, решая участь Химкинского леса и разгрузив московское кольцо. В конфликте, развивающемся бурно, кто высказаться должен, как не босс? Там пробка от Москвы до Петербурга (при Путине-то не было небось), не развернуться правящему классу, не улететь нормально за кордон, - и надо лес рубить, чтоб строить трассу, но там сидят экологи, пардон! Экологи, я сам от вас фигею. Вам дорог лес - но, господи прости, что вырубить взамен? Снести «Икею»? По нашим меркам проще Кремль снести. Мы отобрали труд у населенья, Россию капитально разгрузив, и коль отнять еще и потребленье - нам обеспечен социальный взрыв! Зайдутся все в отчаянном реванше, погибнут многолетние труды - и что тут делать? Надо было раньше!
        А тут вдобавок Чистые пруды.
        Отечество, не знаешь ни хрена ты, а между тем погнулся твой каркас. Рассудишь так - взбунтуются фанаты, рассудишь сяк - поднимется Кавказ, вдобавок не кавказский, а столичный. Диаспора не дремлет, так сказать! И кто бы мог ответственностью личной извечный этот узел развязать? Сам Путин тут, глядишь, пожмет плечами. Нет правого в конфликте партизан. С той стороны - скинхеды со свечами, а с этой улыбается… молчу! [21] Погнать бы всех в естественном запале, поскольку правых нет и крайних нет… Вдруг на него действительно напали? А вдруг он был действительно скинхед? Покамест мы мочили несогласных, натравливая доноров на них, покамест разгоняли безопасных - тут вырос убедительный гнойник; любая из сторон пойдет на принцип, плюя на страх, не избегая пуль; имеются и свой Гаврила Принцип, и Фердинанд, и главное - июль… Тут напортачишь, даже не желая. Не разрулишь вливанием деньжат. Не зря наш царь похож на Николая…
        А тут вдобавок Ахмадинежад!
        Мы их лелеем - а они решили, что мы лелеем их не до конца. А тут еще Лука с Саакашвили - вот тоже мне, сплотились два бойца! А тут еще и Познер, наш оракул, - должно быть, он чего-нибудь вкурил, - о вреде православья громко вякал. Вот тоже выбор: Познер и Кирилл! Уж лучше б он о власти ноги вытер… Подумаешь: за что досталось мне, так любящему рок, «АйТи» и «Твиттер», рулить в такой запущенной стране! Универсальный выход - крюк и мыло, но как-то жизнь покуда дорога… При Путине все это тоже было, но он валил на внешнего врага. Не знаю сам, куда я руки дену. Мне действовать, ей-богу, не к лицу: тут все, что будет сказано по делу, приводит к убыстренному концу. Тут каждый шаг чреват всеобщей плахой. Черт дернул стать на время королем…
        Я не пойму, чего тут делать, люди! [22]
        Принять закон о пьянстве за рулем?

        Грабительское

        В лагере на чистом Селигере, где ряды опричные стройны, Вася Я. открыл в своей манере новый путь к спасению страны. Озирая строй своих посланцев, он заметил, что в одном ряду юноша Никита Итальянцев слишком налегает на еду. Рыком заглушая скрип уключин, что прославлен блоковской строкой, он воскликнул: «Ты довольно тучен!». Да, кивнул Никита, я такой. Я люблю продукцию коптилен, мясо всякой птицы и зверья… «Если так, то ты неэффективен!» - с пафосом воскликнул Вася Я. В этот миг, томим расправы жаждой, он взорлил, как петел на насест:
        - Ты ограбил Путина, как каждый, кто в России слишком много ест!
        Эта фраза горестно итожит развлеченья селигерских масс:
        - Путин может все. Но он не может похудеть за каждого из нас.
        Думать о последствиях неловко. В тонкости я мало посвящен. Говорят, что Васина тусовка сбросила за сутки пару тонн; вследствие его протуберанцев, озаривших селигерский зал, злополучный тучный Итальянцев навсегда с тушенкой завязал; что, боясь глядеться несогласно, нынче каждый нашинский малыш отвергает сливочное масло и сосет касторовое лишь, вместо супа ест фосфалюгели, как их учит главный визажист…
        Мне не важно, что на Селигере.
        Я боюсь за собственную жисть.
        Человек-то я по жизни мирный, скромный рыцарь прозы и стиха. В том, что я такой довольно жирный, нету перед Родиной греха. Я люблю, конечно, запах теста, мясо коровенки и свиньи, но клянусь, что жру не в знак протеста: просто жру, и просто на свои! Но теперь я вижу: мы не шутим. В корень зрит нашистский легион: это я сожрал, а мог бы Путин. Это выпил я, а мог бы он. Сколько ни горю я на работе, на жаре, в торфяничном дыму, - половина сочной этой плоти, в общем, причитается ему. Вот она, расплата за котлетки, жалкий толстомясого удел… Станут на меня лепить наклейки: эта сволочь Путина объел! Станут клеить их на наши торсы, прикреплять к раздавшимся плечам… Скоро доживем, что всякий толстый сможет выйти только по ночам, пробираясь жалобно по стенке, глядя настороженно во тьму, чтобы люди Васи Якеменки попу не обклеили ему!
        Вообще же «Наши» стали прытки. Вася вправду хочет за штурвал. Значит, все, что у меня в избытке, лично я у Путина урвал? Этот страх теперь ежеминутен. Только суну в рот колбасный кус - слышу крик души: «А как же Путин?!» Сразу колбаса теряет вкус. Покупаю пару «Абсолютин», скромное справляя торжество, - обжигает мысль: «А как же Путин?! Я же отрываю от него!» Лезу к бабе - надо ж с кем-нибудь им делать то, что вслух зовется «связь», - но вступает мысль: «А как же Путин?!» И восставший виснет, устыдясь.
        Братцы, представители элитки, отпрыски сурковския семьи! Я бы отдал все свои избытки, все запасы лишние свои, все свои сосиски, макароны, мягкий сыр, поджаристый кебаб, соки, коньяки-наполеоны, собственный курдюк и даже баб, я бы сбросил вес, ругаясь матом, - если б Путин, вдохновясь письмом, сделал то, что Черчилль в сорок пятом или Буш в две тысячи восьмом. Но, увы, фантазию стреножит мрачный, недвусмысленный ответ: сбрось хоть центнер я - а он не может.
        То есть может все, а это - нет.

        Полицейское

        История внушает нам неложно: где сверхдержаву скрутит в рог бараний и ничего поделать невозможно - там мания переименований. А впрочем, даже древние евреи, что в этом разбирались очень тонко, чтоб их дитя поправилось скорее, спешат переименовывать ребенка. Конечно, исцеляемый дитятя до ужаса раздулся и разросся - но это лучший способ, сил не тратя, вернуть ему зачатки благородства. «Милиция» звучит довольно жутко. Мерещатся фуражка, труп и бирка, стул, протокол, зловонная дежурка, мигалка, кафель, взятка и дубинка. Полиция приносит дух Европы, другое семантическое поле: душистый газ, изысканные копы, стрельба в ночи, поимка Аль Капоне… Быть жертвою расправы милицейской способен даже бомж багрянолицый; когда ж тебя терзает полицейский - ты пребываешь как бы за границей! А прошлое припомнить благодарно? У нас сидит в подкорке это слово: душистые подусники жандарма, любезный баритон городового… Милиция сегодня - символ быдла, не то что полицай во время оно. Скажи: «Меня милиция побила» - и кто ты есть? Один из миллиона! Зато скажи: «Полиция скрутила» - и ты герой в роскошном фолианте, ты персонаж
крутого детектива, бутлегер, хлыщ, профессор Мориарти! С милицией ты жалобен и тленен, но если мы полицию представим - то ты, сражаясь с нею, как бы Ленин, а если ты кавказец - даже Сталин! Страна литературная до жути досталась нам в текущем промежутке: в ней мало что меняется по сути, а лишь слова. И к ним мы очень чутки. Иная пара доказала делом, что в целом стоит Пата с Паташоном, однако назови ее тандемом - и до чего в России хорошо им!
        А если подходить к вопросу шире - хочу, чтоб власти выделили ссуду и в рамках этой акции решили на место «ми» поставить «по» повсюду. Уж если можно переменой слога милицию облагородить разом - везде его меняйте, ради бога, как нам диктует коллективный разум. Когда от жара мозг едва не вытек, когда прогноз «плюс тридцать» мнится песней, нет смысла говорить «пойдем на митинг». Пойдем на потинг - выглядит уместней. Язык проявит все со страшной силой, клянусь формалистическою школой. Со слогом «ми» наш вождь ужасно милый, а замени - и он довольно полый! Текущий год черту подводит жирно: в Отечестве не все огнеупорно. Казалось, что вокруг довольно мирно.
        А приглядись всерьез - сплошное порно.

        Поливальческое

        На смену чрезвычайным мерам явились прежние понты: в лесах, потушенных премьером, цветут весенние цветы. Греми, торжественная ода, шатай рязанские дома: не только люди, но природа сошла от Путина с ума. Предупреждал еще Вернадский, что мы на этом рубеже. Рязанский лес, как лес Бирнамский, отреагировал уже. Не знаю, чьи хитросплетенья нам демонстрируются тут: ведь август - не пора цветенья! Но что поделаешь - цветут. Ученые заголосили: поправ законы естества, в потушенном лесном массиве на ветках - свежая листва! Один большой знаток природы [23] добавил, страсти распалив: на это требовались годы, когда б не путинский полив. Теперь, добавил собеседник, смутив российскую печать, там будут делать заповедник, чтоб это чудо изучать. Кто как, а я поверю чуду. Плевать на бред научных школ. Теперь в России бред повсюду - а что, рязанцы лучше, что ль? Ей-богу, если б мне сказали, что в духе позднего Арто там возросли грибы с глазами, - так я поверил бы и в то. Не стану утверждать глумливо, плодя противников себе, что после этого полива все МЧС и ФСБ, забыв о смоге и пожаре, спеша порадовать Москву, ночь
напролет цветы сажали и к веткам клеили листву; решит иной досужий сплетник, науке суетной назло, что эту воду чистил Петрик: могло такое быть? Могло. Возможно ли такое дело, причем не только в голове, что все само позеленело при виде Путина В. В.? На нашей Родине паленой, что сорок дней горит огнем, тоски такой вечнозеленой я не припомню, как при нем.
        Смущает, видите ль, кого-то набор сомнительных химер - мол, он без корочки пилота на вылет права не имел. Забавен этот зуд мушиный - «Премьер не смеет нас полить! Нельзя тому рулить машиной, кто не умеет ей рулить!» Пуризма вашего, мужчина, не понимаю ни хрена: ужель крылатая машина для вас дороже, чем страна? Согласно старой поговорке, мы не встречаем по уму: он десять лет рулит без корки, но вы же верите ему! Пожар болотный и овражный нам осветил со всех сторон, что управленец он неважный, - но разве этим ценен он? Мы ценим вычурность коленец, мы нелинейная страна - рациональный управленец тут не добьется ни хрена. Наставь он в нынешней запарке на все пожарные посты специалистов высшей марки, что будут девственно чисты, - и наша сельская Отчизна, огнем охвачена на треть, на том же месте, в те же числа исправно будет гнить и тлеть. А посади ты, для примера, в простой пожарный самолет простого местного премьера - пускай начальничек польет! - и наша сельская Отчизна, где пляшет жареный петух, при виде этого мачизма готова тухнуть, тухнуть, тух… При виде этого расклада предположу, Отчизна-мать, что
здесь давно, по сути, надо не управлять, а поливать. Проблема в общем небольшая: набрать воды, где есть вода, ее собою освящая, - и распылить туда-сюда. Кропить заводы, теплосети, ГИБДД и общепит… «Что там жужжит?» - промолвят дети. А это Путин нас кропит! Пускай польет поля и пашни, убогий сад и огород, дороги, стройки, скот домашний, образование польет, пускай любуются на это соседи, дружно голося… Не гарантирую расцвета, но тухнуть будет все и вся.
        Лишь одного я, право слово, в подобной схеме не пойму: что окропить ему такого, чего еще полить ему, на что направить с небосвода животворящую струю, чтоб расцвела у нас свобода, поднявши голову свою? Чтоб зеленела ярче склонов, свежей, чем вешние цветы? Кто должен быть полит? Лимонов? Каспаров? Узник из Читы? А то ужасно пахнет гарью, и ни надежды, ни цветов… Кого полить - не постигаю.
        Но если надо - я готов.

        Незнайческое

        Давеча разнес российский лидер на «ЭКСПО» российский павильон: инвестиционной не увидел, типа, привлекательности он. Истинный мотив поди прознай-ка! Главные претензии странны: лидеру не нравится Незнайка в гордой роли символа страны. Может, он собою некрасив был, может, нарисован без любви - но по сути он не худший символ нынешней российской се ля ви. Не доносит, родичей не гробит, денег не ворует, наконец… Это наш такой российский хоббит, солнечного Мордора жилец, может быть, начитанный не слишком, но у нас ведь честь не по уму… Может, принадлежность к коротышкам повредила несколько ему? Я гоню подобные мыслишки: рослость хороша, да толку в ней! Есть края, где только коротышки достигают высших степеней. Вспомним, наблюдательность утроив, - безо всяких дерзостей, клянусь, - кто еще из носовских героев выражает нынешнюю Русь? На кого правитель не возропщет, кто полней являет наш Эдем? Может статься, Пончик и Сиропчик - был такой заслуженный тандем? Впрочем, что нам дался этот Носов, спорный автор, прямо говоря? Чем не идеал единороссов - мощный образ «Три богатыря»? Зорко озирая даль столетий,
выстроят электоральный ряд президент, премьер и кто-то третий (это будет Сечин, говорят). Взгляды суверенные кидая, защищают целостность страны - их оценят граждане Китая, верные Конфуция сыны.
        Выверни мозги хоть наизнанку - прет потоком скучный суррогат. Почему я, в общем, за Незнайку? Потому что выбор небогат. Кто у нас? Герои «Ревизора», да Хоттабыч вечно молодой, да еще вампиры из «Дозора»: прочие отторгнуты средой. Даже если вновь закрутят гайки - гайками не скрепится кисель. Винтики, и Шпунтики, и Знайки - все давно уехали отсель. Если же в фольклор запустишь руку, из него получится извлечь лишь олигархическую щуку да мечту построить нанопечь.
        Кто еще среди родных осин был? Если поглядеть немного вбок, мы увидим главный русский символ - круглый говорящий Колобок. Скромный, наметенный по сусекам, маленький, с кокосовый орех, - как он схож с российским человеком, бойко укатившимся от всех! Бабу с дедом кинувши жестоко, на любые козни несмотря, он ушел от запада, востока, Ленина, язычества, царя; в разные углы боками тычась, грязью и легендами оброс. Сбросил он любую идентичность, и куда он катится - вопрос. Прежде он лоснился, процветая, но усох, как почва здешних мест. Вот он докатился до Китая. Может быть, Китай его и съест.
        Вообще же с символом проблема. Может, это я мозгами слаб - но какая все-таки эмблема выразить Отечество могла б? Что мы воплощаем, Боже правый, что с явленьем нашим мир обрел, если даже наш орел двуглавый выглядит как комнатный орел? Горькая, медведь, матрешка, тройка, Сталин, диктатура, колбаса, спутник, балалайка, перестройка - все уже пустые словеса. Все, кто не уехал и не спился, - вечное родное большинство, - видят, что ни в чем не стало смысла, и уже привыкли без него. Господа и мыслящие дамы, и бомонд, достигший степеней, - все не знают, кто мы и куда мы.
        Так что пусть Незнайка. Он верней.

        Химкинская баллада

        Но пипочку,
        но пипочку,
        но пипочку сберег!
        Дмитрий Филатов

        В стране, довольно много имеющей от Бога, на глобусе занявшей значительный кусок, имелись огороды, леса, поля и воды, отдельные свободы и Химкинский лесок. Простые обыватели, строители, читатели, в спецовке ли, в халате ли, в веселье и тоске, - копали огороды, плевали на свободы и ели бутерброды в означенном леске.
        Но тут на их обитель - хотите ль, не хотите ль - явился истребитель такого бардака: две маленьких головки, два хвостика-морковки, четыре бледных бровки и твердая рука. «Вы все погрязли в кале без властной вертикали, имущество раскрали, добро ушло в песок» - и отняли свободы, а также огороды, леса, поля и воды, и Химкинский лесок. «Спокойно! Меньше звона!» - сказали полдракона. «Но мы друзья закона!» - ввернул его дружбан. «С землею разберемся, свободой подотремся, а в Химках вместо леса построим автобан».
        Захваченный народец не стал плевать в колодец: ведь собственная шкура привычна и близка. Он отдал огороды, и воды, и свободы, но - русская натура - им стало жаль леска! «Мы очень понимаем, что важный план ломаем, - их плач поплыл над краем, протяжен и высок. - Несчитанные годы мы жили без свободы, возьмите нефть и воды - оставьте нам лесок!»

«Дождетесь вы разгона, - сказали полдракона. - Еще во время оно вы отдали права. Верховное хлебало на вас теперь плевало!» - И важно покивала вторая голова.
        От этаких подколок ответный кипеж долог. Взволнованный эколог устроил марш-бросок, разбил в лесу палатки, устроил беспорядки, но отразил нападки на Химкинский лесок. Сбежались журналисты, потом антифашисты, жежисты, анархисты, церковник с образком - одних арестовали, другим накостыляли, но третьи не давали разделаться с леском. Страна у нас такая: владыке потакая, хоть два родимых края народ отдать горазд, но в споре о немногом он вдруг упрется рогом и скажет перед Богом, что это не отдаст. Возьмите нефть и газы, сапфиры и алмазы, и прежние указы, и волю, и семью - и бабу, и бабульку, и рыбу барабульку, но малую фитюльку не трогайте мою! Легко и бестревожно мы сдали все, что можно, наружно, и подкожно, и дальше, до кости; нам не нужна ни пресса, ни призрак политеса, но Химкинского леса не отдадим, прости.
        Дракон ногами топал, потом крылами хлопал, швырял вертушку об пол, катался по Кремлю - но, испугавшись рубки, поджал четыре губки, подумал про уступки и молвил:
«Уступлю».
        Не умаляю, други, я доблестной заслуги. На ваши я потуги взираю со слезой: и как, скажи на милость, мы так переменились, так быстро провалились в глубокий мезозой?! И впрямь - ликуй, держава, чернея от пожара, отсчитывая ржаво бессмысленные дни, без права, без прогресса, без замысла, без веса…
        Но Химкинского леса не отдали они.

        Калиновое

        Мегалидер, который рулит королем, из Хабаровска едет в Читу за рулем по российской суглинистой глуби. Тот, кто верит мелодиям местных сурдин, может предположить, что он едет один, но имеется ролик в Ю-Тубе. Это ролик, что местным любителем снят: мужики вдоль обочин друг друга теснят (лица бодрые: тронешь - зарежем) и с улыбчивым матом, с каким, говорят, выходил к поездам партизанский отряд, неотступно следит за кортежем.
        А кортеж, доложу я вам, - это кортеж. По Сибири такой не катался допрежь. Так езжали, поди, богдыханы, да и те по сравнению с нами отстой. Для начала по трассе, с рассвета пустой, проезжает машина охраны. За охраной менты, за ментами спецсвязь (представляете, если б она прервалась? Все правительство - без властелина!). А за ними, под дружное «Ишь!» партизан, молодежная, желтая, как пармезан, мчит премьерская «Лада Калина».
        А за ней - ФСБ, ФСО и ФАПСИ: если даже премьера комар укуси - он останется тут же без носу. Вслед за тем, в окруженье своих холуев, поспешают начальники местных краев, приготовившись бодро к разносу. Специально для них, разрази меня гром, едет несколько «скорых» со всяким добром, от наркоза и до вазелина! И автобус ОМОНа, набитый людьми, чтоб не вышло избытка народной любви. И резервная «Лада Калина».
        Вслед за ними, с брезентом на крепких бортах, - грузовик с населеньем, откормленным так, чтоб лицо благодарно лоснилось: сплошь простые крестьяне, от древних основ, затвердившие сотню пронзительных слов про верховную светлость и милость. Есть и жалобы с грустным качаньем бород: то дожди иногда, то грибов недород; три-четыре тревожащих факта, чтобы в ту же секунду вмешался премьер - детский сад, например, комары, например; но покуда справляемся как-то. А за ними, мигалкою сплошь осиян, грузовик пирожков от простых россиян: их могло бы хватить до Берлина; а за ними, готовно собрав вещмешки, едет рота солдат - охранять пирожки; и еще одна «Лада Калина».
        Вслед за тем - журналистов проверенный пул, разговаривать, чтобы премьер не заснул: скукота на пустующей трассе! Ни попутчиков, ни госсовета тебе, десять раз переслушана группа «Любэ» (группа «ЧайФ» выжидает в запасе). Телегруппа нацелила свой бетакам. Вслед за нею - охрана, чтоб бить по рукам, если местная грязь, или глина, или пьяный народ со своим пирожком в предусмотренный кадр забредает пешком. И четвертая «Лада Калина».
        Будто мало охраны на каждом шагу - мчит отряд МЧС, возглавляем Шойгу, если вдруг чрезвычайное что-то. Десантирован шефом в таежную гать, мчит отряд молодежи, чтоб лес поджигать и тушить его тут же, для фото. Вслед за ними отряд несогласных везут, несогласные в ужасе ногти грызут - в их автобусе едет дубина; это шоу развозят во все города - «вот что будет с решившим пойти не туда».
        И контрольная «Лада Калина».
        Боже, сон ли я вижу? Когда я проснусь? Едет вся бесконечная путинорусь, вся бранжа, говоря по-хазарски; растекается солнечный блик на крыле, позабытый Медведев скучает в Кремле - он остался один на хозяйстве. Едет питерских стая, ЛУКОЙЛ и «Газпром»; ровно столько народа, чтоб тесным кольцом окружать своего исполина и попискивать, теша его маскулин; и десяток проверенных «Лада Калин».
        Что ни «Лада» у них, то «Калина».
        А страна по обочинам - те ж, да не те ж, - наблюдает с ухмылкой, как этот кортеж заползает в таежную осень, и втихую картинки кладет в интернет.

«Русь, куда же ты едешь?» - спросил бы поэт.
        Мы же знаем куда. И не спросим.

        Полуюбилейное

        Сегодня президенту сорок пять. Шлю поздравленье скромному титану. Хоть с полукруглой датой поздравлять не принято, но круглой ждать не стану. Поэты ведь не просто так свистят - мы в будущее смотрим глазом вещим: боюсь, когда вам будет пятьдесят, поздравить будет некого и не с чем. В две тысячи пятнадцатом году - поверите ли, это очень скоро, - вы прочно обоснуетесь в ряду политиков не первого разбора. Я сам же ошибиться буду рад, но ошибаюсь редко, как Тиресий [24] . Доверят возглавлять наукоград, пошлют послом - да мало ли профессий! И год-то будет, в общем, непростой. Я опишу его, не обессудьте. За оттепелью следует застой, но оттепели не было, по сути; уже Олимпиада позади, она была триумфом вертикали, и в море оползет того гляди все то, чего по Сочи навтыкали; но зрелище случилось - первый сорт. Весь мир смотрел, не отрывая взгляда. Бюджета нету - все ушло на спорт, - но населенью, в общем, и не надо. Премьер вернулся на двенадцать лет, посулы громки, ожиданья жутки - виновником же всех народных бед объявлен тот, кто правил в промежутке: он либерал, он распустил страну, он блогеров избаловал и
прессу, он отпустил на волю Бахмину и дал отсрочку Химкинскому лесу, пришла эпоха взрывов, буйных драк, потом он об Лужкова ноги вытер - при нем, короче, был такой бардак, что в Госсовете все ходили в «Твиттер»! Свобода, блин. Прикольно было жить. Державу до того поразрушали, что добровольцам изредка тушить горящие деревни разрешали, и вообще он ставленник Семьи. Боюсь в такую будущность смотреть я, но вдруг как годы лучшие свои припомню ваше я четырехлетье?! Земля суровой кажется подчас, но и она желанна, если тонешь. Глядишь, заностальгируем по вас. Подумать страшно, Дмитрий Анатольич.
        А впрочем, что мы будем омрачать законный праздник? Вы-то в чем повинны? Вам сорок пять, вы ягодка опять, вы отрулили больше половины - и на просторах отческой земли, послушавшись всеведущего змия, вы сорок пять бы раз уже могли такого начудить, что мамма мия. Вы запросто могли пересажать - под хлопанье коричневых и красных - не всем известных двух, а сорок пять, и сорок пять виднейших несогласных. Вы Грузию могли бы закопать при бурном одобренье всякой грязи, и не одну войну, а сорок пять устроить на трепещущем Кавказе. При вас шпионов стали высылать, но выслали, по счастью, только девять - а ведь могли бы выслать сорок пять, и это бы нетрудно было сделать! Вы говорите умные слова, вы вроде бы чужды публичной злобы, при вас смешнее стало раза в два, но в сорок пять ужаснее могло бы. И я могу стишки про вас кропать, порхая над Отечеством, как птичка, - боюсь, когда мне будет сорок пять [25] , подобное уже проблематично.
        Над миром тучи новые висят, но ничего на свете не фатально. И вы могли бы встретить пятьдесят совсем иначе - это не гостайна. Я не люблю дурное предрекать и тщетно плакать - я не Ярославна.
        Но если кто не смог за сорок пять - за полтора не сможет и подавно.

        Глава и кепка Басня

        Однажды Кепку снять задумала Глава
        И, мыслила, на то имела все права:
        Носить по двадцать лет все то же нет резону,
        Порою хочется одеться по сезону.
        И так трясет, и сяк - ан Кепка приросла
        До полного родства!
        А что уж там под ней - поди вообрази ты:
        В уютной темноте резвятся паразиты -
        И вши, и комары, и пчелы без конца,
        И пробки в три кольца.
        И запах мерзостный, и что особо гадко -
        У Кепки издавна имеется Подкладка,
        И прямо за нее через особый свищ
        Уходит много тыщ.

«Да ты засалилась! Да ты уже от зноя
        Горишь, как в августе болото торфяное!
        Ужели я, Глава, дана тебе в надел?!»
        А Кепка сумрачно: «Не ты меня надел».
        Глава за козырек - а паразиты хором:

«Ты издеваешься над головным убором!
        К тебе лояльны мы - а ты, едрена мать,
        Дерзаешь нас снимать!»
        Глава обиделась: «Уйми свою ты стаю,
        Пойми, уж двадцать лет, как блин, тебя таскаю!»
        А Кепка: «Старый конь не портит борозды.
        Модернизация твоя мне совершенно неинтересна».
        Глава разгневалась. Припомнивши анналы,
        Она бросает в бой центральные каналы,
        Спускает им заказ на грозное кино:

«Пчела-проказница», «Засаленная кепка»,

«Подкладка-хищница»… Но Кепка вгрызлась цепко:
        Ей это все равно.
        Вот головной убор! Он только тем и ценен,
        Что не снимается, хоть ты осатаней.
        Не думая, надел ее однажды Ленин -
        Да так и помер в ней.
        Глава задумалась, поняв вопроса цену:
        Скоблит себя ножом, стучит собой о стену -
        А Кепка мало что осталась на плаву,
        Но хочет снять Главу!

«Не балуй, молодежь. Мы, старцы, духом крепки.
        Законы общества в Отчизне таковы,
        Что местный социум не может жить без Кепки,
        Но может - без Главы.
        Ужели для того я столько припасала,
        Чтоб это потерять за несколько грешков?!
        Не сможешь ты отнять ни пчел моих, ни сала,
        Ни всех моих лужков,
        Ни всех моих пушков!»
        - Да, - думает Глава, - мне крепко надавали.
        Коль Кепку мне не снять - Глава ли я? Глава ли?!
        Бежит к другой главе
        (их было две):
        - Что делать мне, скажи! И так дрожу со страху!
        А та в ответ: «Молчи! Серьезные дела:
        Уже не первый год хочу я снять Папаху -
        Да как бы нас двоих Папаха не сняла».
        Пока они в слезах друг друга ободряли,
        Папаха с Кепкою смеялись им в ответ…
        Читатель, идиот! Ты, верно, ждешь морали?
        Давно пора понять, что здесь морали нет.

        Парное

        В итоге антикепочных страстей, как сообщил неведомый глашатай, нам вводят разделение властей - на этот раз в Москве отдельно взятой. Где прежде восседал один Лужков, воссядут двое, нечто вроде сплава: налево мэр (из питерских дружков), премьер из местных, стало быть, направо. Рулить без разделения элит, на каждый трон двоих не назначая, - немыслимо, когда тандем рулит в неповторимом стиле двуначалья. Стеснительно замечу между тем, чтоб защитить московские пенаты, что, в сущности, у нас и был тандем, и более того - они женаты; покуда их не ищет Интерпол, но поводки им натянули туго. Тандем быть должен только однопол, чтобы любить народ, а не друг друга.
        Теперь, конечно, станет веселей - и массам, и писакам обалделым. Представить разделение ролей способны все, кто смотрит за тандемом. Сначала мэр, народный исполин, заметит в разгорающемся раже, что если кто забить захочет клин, то этот клин ему забьют туда же, - но все-таки премьеру он не клон, их разделяют города и годы, и потому добавить хочет он, что несвободы хуже, чем свободы. Пора модернизировать Москву! Ей-богу, своевременная мера. И либералы с праздником в мозгу поставят, разумеется, на мэра.
        Премьер же будет сдержан и суров, чтоб вышла сбалансированной пара. Он не захочет выпуска паров, поскольку вообще не видит пара. Все будет, как и было при Лужке, но с прибавленьем суверенных бредней; он станет бить дубиной по башке любого обладателя последней, и так развязки строить и мосты, чтоб стало хуже с уличным движеньем, - но все проблемы города Москвы он объяснит враждебным окруженьем: мол, корень всех развязок и мостов, и воровства, какое мы заметим, - лишь в том, что Омск, Саратов и Ростов не любят нас. (И кто бы спорил с этим!) Но мы махнем железною рукой в ответ враждебной критике охальной. Судьба Москвы мне видится такой: Дворец Советов в центре Триумфальной - его откроет Первое Лицо, мы славимся проектами такими… Закроется Садовое кольцо: в нем будет Тайный Город, как в Пекине, чтоб враг туда путей не отыскал, чтоб не смущал народ очей монарших. Теперь там будет вход по пропускам и раз в году гуляние для «Наших». Порядок установится на ять, одобренный простыми москвичами. Весь город будет намертво стоять и в час по метру двигаться ночами. Перестановок выстраданный зуд - опять же
ожидаемая фаза: из Питера префектов подвезут, забросят гастарбайтеров с Кавказа
[26] … (Боюсь, под их присмотром москвичи, что все штаны в конторах просидели, начнут таскать на стройках кирпичи: не горцам же работать, в самом деле!) Чтоб представленье истинное дать - мол, кончено с правленьем стариковским, - посадят олигарха (страх гадать, кто будет здесь московским Ходорковским). Когда Москва окажется в дыму (вокруг нее по-прежнему болота), публично Первый скажет Самому: залейте все! И Первый с вертолета отправится публично заливать запасы торфа по всему простору… Сигналы будет Первый подавать. Сам будет выражаться по-простому. Закрутится привычное кино, и Первый станет намекать невинно, что он бы все решил уже давно, да не дает вторая половина. И оба - силовик и либерал - продолжат, укрепляя вертикали, нас обирать, как прежний обирал, и затыкать, как прежде затыкали. Двойная власть - отличнейшая вещь для наших поворотов и колдобин, чтоб первый с виду злобен и зловещ, зато второй тотально неспособен, чтоб был один слегка витиеват, второй же ясен, как марксистский метод, и думали бы мы, что виноват во всем московском зле не тот, а этот… Какое счастье, господи прости! Раскрыта
управленческая тайна. Еще бы два народа завести, чтобы тандемность сделалась тотальна, чтоб был один - суровый, как скелет, другой же добр и мягок, как болото…
        Но двух народов, к сожаленью, нет. Боюсь уже, что нет и одного-то.

        Верность

        Россия - истинная школа: где повторенье - там успех. Мы все узнаем про Лужкова, как узнавали все про всех. Он культ выстраивал, а прессе устроил форменный зажим. Он помогал своей мэрессе. Он путал свой карман с чужим. Он был коварен, как пантера, и ненасытен, как Ваал. Он за спиною у тандема злоумышлял и мухлевал. Теперь, заслуженно опальный, разоблаченный на миру, за перекрытье Триумфальной, за аномальную жару, за воровство, за недоимки, за дорожающий батон, за гречку, кризис и за Химки перед страной ответит он. А если черт его направит в антикремлевский тайный пласт, и он чего-нибудь возглавит или чего-нибудь создаст, и станет ноги вытирать, нах, о дорогой дуумвират, - тогда, наверное, в терактах он тоже будет виноват. И вся его большая клика, все звенья кованой цепи, что заглушали силой крика любое жалобное «пи», заявят честно и сурово, поймав отчетливый сигнал, что так и знали про Лужкова (и это правда - кто ж не знал?). Его владения обрубят, лишат поместий, пчел, козлов, Борис Немцов его полюбит и проклянет Борис Грызлов. Зато уж, верно, станет Веник на «Эхо» звать сто раз на дню. Короче, все
ему изменит. И только я не изменю.
        Как учит заповедь Господня, измена - худшая беда. Я не люблю его сегодня и не любил его тогда.
        Пройдут года, на самом деле, и воцарится новый дух: мы все узнаем о тандеме - про одного или про двух. Пути российские неровны, здесь трудно верить и жене. Они окажутся виновны и в Триумфальной, и в жаре. Был опорочен мэр московский по мановению Кремля. А вдруг еще и Ходорковский при этом будет у руля? А тут еще Олимпиада и сколковское шапито, а было этого не надо, а надо было то и то. Теперь они должны народу, взахлеб кричавшему «виват!», за несвободу и погоду, а сам народ не виноват. Все подголоски - их немало, такой предчувствуют финал. Элита, значит, понимала (и правда - кто ж не понимал?). Придет большая переменка, страшней московской во сто крат. Все знали братья Якеменко, и суверенный демократ, и Жириновский длань возденет, и Запад всыплет ревеню, и вся тусовка им изменит, а я опять не изменю. Я буду стоек в местных бурях и не продамся по рублю: я и сегодня не люблю их, и потому не разлюблю.
        Пройдут года. Моя Отчизна вернет себе величину, от суверенного мачизма уйдя к неведомо чему. Не знаю, буду ль жив дотоле, но если нет - то не беда: страна в разливе вешней воли все про меня поймет тогда. В году неведомо котором народ поймет, не в меру строг, что не был бойким щелкопером болтливый автор этих строк, что верен был стране и даме, а дар не тратил на говно…
        Отчизна все поймет с годами.
        Но не полюбит все равно.
        В меня с рожденья это въелось без малодушного вранья. Люблю тебя за эту верность, страна холодная моя.

        Бронзовый удак Московская повесть

        Над омраченным Петроградом дышал октябрь осенним хладом, а над безглавою Москвой - златою сыпался листвой. Задумчив, врио мэра Ресин забрался в мэрский кабинет. Ему был очень интересен вопрос: «Надолго или нет?» В окно ломился ветер хладный. Чиновник думал: «Все враги!» - и вдруг на лестнице парадной услышал тяжкие шаги.
«Курьер кремлевский! Неужели! Я ждал его на той неделе!» - подумал он, но как не так: пред ним в кафтане обветшалом, с безумным взором, со штурвалом явился Бронзовый Удак.
        - Привет московской голытьбе! - он рек со злобой непритворной. - Добро, строитель чудотворный, - добавил он, - ужо тебе! Ты мыслишь - это наважденье? Отнюдь. Позор тебе и стыд! Я не любил Москву с рожденья, и мне она за это мстит. Сперва мерзавцы захотели меня доверить Церетели, и я над городом возбух: как допустить, что в этом теле мог обитать великий дух?! Вон над Невой зеленолицый кумир на бронзовом коне, и вы в сравненье с той столицей - как я с работой Фальконе. Москва меня не принимала. Имел я вид мегаломана - не знаю худшей клеветы! - но надругаться было мало: меня убрать задумал ты.
        Нет, Ресин, это против правил! Лечи забывчивость свою! Уж коль Лужков меня поставил, то пусть я вечно и стою - напоминанием о стиле, сродни великому прыщу! Быть может, вы себя простили, но я вас, гады, не прощу. Довольно ныть, кончай кривляться - я буду вам во снах являться; тряся отвисшею губой, ходить я буду за тобой! Я говорю тебе, паскуда: не смей снимать меня отсюда, бездумно тратя миллиард на вывоз Церетели-арт! Какая, к черту, перестройка? Со мной согласна вся печать: вы сносом памятников только ее способны отмечать. Но память, Ресин, вещь иная: хочу стоять среди Москвы, угрюмо вам напоминая, каких царей терпели вы. Оставь бессмысленные вздохи, слова о доблестных трудах… Да будет символом эпохи великий Бронзовый Удак! Вы сами алчною гурьбою его взметнули над собою, уроду воздавая честь: терпи царя, каков он есть. Скажу без пафоса и пыла, и воздевания клешней: все, что из Питера приплыло, в Москве становится страшней. Мне даже как-то страшновато глядеть на наш иконостас: мы были так себе ребята, но кто мы сделались у вас?! Иной когда-то в универе штаны смиренно протирал, служил невидимо при
мэре - а нынче демон и тиран! Другой и вовсе был невидим в тени патрона десять лет а ныне, кажется, что лидер, хотя считается, что нет. А вот и я, в глаза бросаясь, торчу меж ваших молодцов: я был, конечно, не красавец, но не удак в конце концов! Теперь же на Москве-реке, раздут московскою заразой, торчу гигантский, пучеглазый, с почетной грамотой в руке…
        Решать проблемы вам накладно, сподручней только создавать. Теперь ты Войковскую, падла, решил переименовать, как будто мой же тезка Войков - виновник ваших перестройков! Пускай он десять раз бандит, однако он давно убит. Пускай герои - в адской топке, над ними демоны ревут, - не все ль равно стоящим в пробке, как эту улицу зовут?! Ты гонишь мутную волну уж, ты хочешь храбростью блеснуть, как будто переименуешь - и в тот же миг изменишь суть. Но помни: смена господина не сменит рабьего нутра. У вас в России все едино - как при Петре и до Петра… Твой кабинет мне мал и тесен, твоя эпоха мне узка… Прощай и помни Удака!
        При сих словах очнулся Ресин.
        В груди была как будто льдина, в ушах гремел державный шаг, слова «в России все едино» звенели в трепетных ушах. Он видел идола-мессию, что создал город на Неве.
«Бежать в “Единую Россию”!» - мелькнуло в лысой голове. Ее вместительное чрево спасет от бронзового гнева! - и, с места ринувшись в карьер, он побежал вступать в ЕР.
        Достигнув властного порога, он перед ним простерся ниц - и в скорбный список первых лиц его вписали ради Бога.

        Быков о Бычкове

        Сегодня, к сожалению, я буду серьезен - послушайте меня и таким. Меня интересуют наркоманы и Ройзман. Меня интересует Тагил. Мой пафос, без сомнения, покажется странен кому-то из друзей-бодрячков: кого-то, может быть, интересует Собянин - меня интересует Бычков.
        Процесс, который многими уже отмечался, сегодня проявился ясней: с годами отделяется страна от начальства - начальство не справляется с ней. Когда-то с ней не справился несчастный Романов и весь плутократический класс. Когда вы не желаете спасать наркоманов - приходится стараться без вас. Страна уже наслушалась лихих пересудов. Случилось попадание в нерв. Мне мало улыбается орда робингудов, но это наш последний резерв. Блажен, кого явление пока не коснулось. С гражданственным томленьем в груди не мы ли заклинали, чтоб Отчизна проснулась? И вот она проснулась, гляди. Она непрезентабельна, конечно, спросонья: озлоблена, одета в рванье, ругается, сопит, распространяет зловонье, и ненависть в глазах у нее. Зато она наводит благолепие в доме, поскрипывая ржавью поршней - и кажется, когда она гнила в полудреме, то выглядела много страшней. Напомню вам забытую цитату из Блока, писатели, любимцы харит: вы баловались спичками - и разве жестоко, что ваша же усадьба горит?
        Вот «Город без наркотиков»: их опыт бесценен. Даешь гуманистичных качков! Кого-то беспокоит червеборец Зеленин - меня интересует Бычков. Кому-то их явление - как милость Господня: наш социум в основе здоров! Им город без наркотиков желанен сегодня, а завтра захотят - без воров. Случится в населении существенный вычет по части путинят-медведят и прочих охранителей - но если приспичит, коррупцию они победят. А после им захочется убрать тунеядцев во глубину каких-нибудь руд; а там, предупредительно зубами поклацав, диаспоры они уберут… А что вам тут не нравится, творцы вертикали, и лидер, и его кабинет? Не вы ли идеальную страну воздвигали, где места населению нет? Давно уже заметили Немцов и Лимонов, и Горби со звездою во лбу, - что вам с лихвой хватило бы пяти миллионов, обслуживавших вашу трубу. Вы их и отфильтровывали в питерском стиле, неслышно поделив каравай, - а прочих, милосердные, в полет отпустили: как хочешь, голубок, выживай. Не то чтоб я, убогий, по-толстовски разулся, указывая власти на грех: вы верно рассчитали, что не хватит ресурса, что будущего нету на всех… Могли бы репрессировать
- пустили на силос. Бывали времена и лютей. Но как-то, понимаете, не все согласились - должно быть, пожалели детей. И вот под партизанами леса застонали, а местные в испуге бубнят, что все они нечесаны и все со стволами… А что, вы ожидали ягнят? Как учит обучаемых профессор Вернадский, распад - необратимый процесс. Очнитесь, инноваторы, на вас идет Бирнамский, Бирнамский, а не Химкинский лес!
        Не то чтоб я попугивал друзей и соседев, но розовых не надо очков. Кого-то, может быть, интересует Медведев - меня интересует Бычков. Не верю в анархистов, чересчур волосатых, и в бритых молодцов волевых, но он мне представляется героем десятых, сменившим пустоту нулевых. Коль Родину, сведенную тобой к приживалке, к набору пустырей и пустот, ты вытеснил на свалку - то не жди, что на свалке цветочками она порастет. И если мы его за похищенье закроем (со строгостью, по части второй) - он сделается подлинным народным героем. Да он и есть народный герой. Оставь его, начальничек. Подумай о Боге, о горестной родной старине, припомни, что церковники, вояки и блоги сегодня на его стороне…
        Ты снова с нами, Родина, - страна из старых песен: в руках твоих кистень и багор. Бесперспективен Владислав, Рамзан неинтересен - меня интересует Егор. Вчера еще, любимая, твой путь казался смутен, меж мусорных терялся бачков… Не важно, кто там следующий - Медведев или Путин. Но после, несомненно, Бычков.
        Надеюсь, лидер нации, что ты меня не вспомнишь, аврально ликвидируя провал. Я, горячо сочувствуя, мечтаю об одном лишь: чтоб я тебя не интересовал.

        Фрикционное

        На устах у бомонда московского актуальнее новости нет: обвинение для Ходорковского попросило четырнадцать лет. Это ж, братцы, другая стилистика! Накатило неведомо что: словно мы поиграли в три листика, а попали обратно в очко. Уж от счастья успел нализаться я, от восторга на стену полез - начинается модернизация, инновация, Химкинский лес! Чуть в финансах наметилась паника, а в бюджете случился изъян - как на первом сплошная Германика, в Академии - Асламазян! И цензура частично забанена - задолбала, в конце-то концов, - чуть в Москве утвердили Собянина, на экране явился Немцов! До того изменилась риторика, что почти испарился застой и явился, по мненью историка, пятьдесят, извините, шестой: в тоне власти и в рокерском лепете мне помстился призыв «Оттянись!» - но сидят Ходорковский и Лебедев, и заткнись, дорогой оптимист.
        Уж казалось: довольно, о Господи. Вот и срока последняя треть, и уже невозможно без слез, поди, на позорище это смотреть. Адвокаты, сменяяся вахтенно, прокуроров приперли к стене; постепенно фамилия Лахтина нарицательной стала в стране, и, от горького смеха постанывая, весь народ, до гламурных чудил, на судилище это Басманное как в Театр Сатиры ходил; собирались, болезные, затемно, чтоб на лучшее место пролезть… Отомстили вполне показательно, раздербанили ЮКОС как есть, потоптались быками на выпасе, а на Запад махнули рукой, - но теперь-то, казалось бы, выпусти, если ты прогрессивный такой! По словам преподобного Сергия, высший подвиг - в прощенье врага… Но смешно ожидать милосердия. Милосердия нет ни фига.
        Я заметил, что местные паттерны повторением вечным грозят. Все возвратно - они поступательны: шаг вперед - и сейчас же назад. Оппозицию нашу опальную задолбало движенье светил: чуть Сурков разрешил Триумфальную, как Собянин ее запретил. Чуть свободой повеяло вроде бы - возрастает Володина прыть, а когда торжествуют Володины, то свободу забыть и зарыть. Неудобно в Отечестве хордовым: здесь не любят стволов и опор. Но теперь, после случая с Ходором, я подумал - и в общем допер. Хоть подобное соположение вам покажется в чем-то срамно, где я видел такое движение? Для чего характерно оно? Для махания веткой омеловою? Для катанья на лыжах в снегу? Вроде сам его часто проделываю, а припомнить никак не могу… Только вроде просвет открывается - продолжается та же байда. Как же точно оно называется, если двигать туда и сюда? То поманят волшебные фикции - но ведь Ходор не Чепмен, не Бут. Эта вещь называется «фрикции», потому что нас с вами -
        Но лгут эти пафосные аналогии! Наше время по кругу течет. И поэтому, думают многие, тут скрывается хитрый расчет. Если сроки начнут поглощаться там и четырнадцать будет второй, должен выйти в две тыщи семнадцатом несгибаемо стойкий герой. Это значит, что дата назначена и видна в непроглядном дыму; то, что Ленин проделывал начерно, надо набело сделать ему. И величье, что ныне затеряно, расцветет и утроится впредь - для того это все и затеяно.
        Ради этого можно терпеть.

        Баллада о синяке

        Ужасный слух - как было встарь - растет как снежный ком: на Украину старший царь явился с синяком. Пресс-служба с криком: «Все не так!» усилила сюжет, сказав, что это не синяк, а просто падал свет. Весь пул - впервой за десять лет - увидел в этом знак: не мог же падающий свет набить ему синяк? О, если б вправду был фингал у старшего из двух, для всех бы он героем стал, явив бойцовский дух! Страна, лежавшая окрест, забыла бы в один присест про михалковский манифест и ходорковский суд - причем и первый, и второй, - и повторяла бы: герой! Такие, встав за нас горой, Отечество спасут.
        Быть может, кто-то из гостей смутил силовика, назвав политику властей несдержанной слегка? Премьер воскликнул: «Ты дурак!» - презренного клеймя, и получил в ответ синяк, но отпустил с двумя! Мы иностранцам не враги, тому порукой МИД, но врубим каждому с ноги, кто дерзко нахамит. Когда бы, яростен, как слон, хоть с кем-нибудь подрался он, с любым, кто нашу благодать посмел критиковать, - то рейтинг бы его в стране (во всей без вычета, а не в лояльной Путину Чечне) был двести двадцать пять.
        А может, как бывало до восшествия во власть, - на тренировке по дзюдо пришлось ему упасть? Он держит форму, он боец, со спаррингом знаком, - бойцу престижно, наконец, светиться синяком! У ног его - страна и мир, он весь террор загнал в сортир, уже он мог бы пить кефир и слушать пенье лир - а он, как прежде, любит спорт, что сопряжен с побитьем морд. Поймал фингал и этим горд. Какой мобильный, черт!
        А может, некий экстремист, желающий в тюрьму, неадекватен и нечист, пробраться смог к нему? Вот Берлускони, например, богатство не спасло: не хуже нашего премьер, а получил в табло. Что говорить, синяк под глаз - сомнительная честь, но оппозиция у нас, выходит, все же есть? Есть политический процесс, есть недвусмысленный прогресс, он вызывает интерес у Запада и Ко… А если всюду тишь да гладь, того гляди начнут стрелять, и за примером, так сказать, ходить недалеко.
        А может, чем не шутит черт, - приглушим хохоток, - не драка это и не спорт, а бабий коготок? Вот он к кому-нибудь пристал, влюбившись горячо, и получил в ответ фингал: нормально же, а че? Да он бы стал за пару дней - пиарщики, ку-ку! - по-человечески родней любому мужику. Когда работаешь, как краб, не покладая хищных лап, а сам при этом любишь баб и лезешь к ним порой, - то ты не просто ВВП, всеобщий лидер и т. п.: ты после этого ЧП действительно герой.
        А может быть, он пил коньяк (не пьет? Господь с тобой!), пошел, упал, набил синяк, как делает любой? А может, ботокс закачал, чтоб нравиться стране, и получил за то фингал, естественный вполне? А может, просто о косяк ударился щекой - и вот, пожалуйста, синяк, загадочный такой? Тогда бы лучшие умы, от Бугульмы до Колымы, -
«Он человек, такой, как мы!» - вскричат, разинув пасть. Болезни все обострены, врачи тупы или пьяны - но есть надежда для страны, где человечна власть!
        Синяк светил бы, как маяк, манил бы, как побег…
        Но, видно, это не синяк.
        И он - не человек.

        Без названия

        Россиянам не стоит плеваться: мол, в России сугубая жесть и по-прежнему нет инноваций. Инновации как еще есть! Если раньше вы были избиты под покровом ночной темноты, раньше думали - это бандиты, а теперь полагают - менты. Раньше думали - это разборки, олигархов крутая игра, а теперь - что кремлевские орки, молодежные клоны ЕдРа. В их рядах, поредевших отчасти, собирается все дерьмецо - так что рост уважения к власти, можно прямо сказать, налицо.
        Раньше зло наносило удар свой, вызывая лишь вопли в Сети, - а сегодня глава государства лично в «Твиттере» пишет: «Найти!» Предыдущий бы ноги бы вытер, как любой интернетовский тролль, - а сегодняшний выложил в «Твиттер», что берет на особый контроль. Мановением царственной ручки обозначена чудо-пора: бьют не меньше, и ловят не лучше, но имеется «Твиттер» - ура! Если вас арестуют с рассветом и отправят на дыбе висеть - вы успеете тут же об этом сообщить в социальную сеть. Если вас избивают железкой или, скажем, избили уже, - в форме краткой, достойной и резкой сообщите об этом в ЖЖ. И его представительный форум - бесцензурный, спасибо богам, - вам сочувствие выразит хором и презрение к вашим врагам. Набежит и противников стадо - допускаю, что их большинство, - и добавит, что так вам и надо: объективность превыше всего.
        Кто сказал, что не стало свободы? Триумфальную вспомни, браток: переломы, разгоны, приводы и лимоновских жалоб поток. Возмущался политик опальный, состраданья не видя ни в ком: не пускали его к Триумфальной! А сегодня заносят силком. Прежде дружное стадо ОМОНов издавало воинственный вой, а сегодня увидят: «Лимонов!» - и несут его вниз головой.
        А возьмем Ходорковского, скажем: иностранец заметить готов, что несется над нашим пейзажем дуновенье тридцатых годов. Дорогие, подумайте здраво: инновации надо беречь! Кто б в тридцатые дал ему право говорить триумфальную речь? Если б Сталин в нем видел помеху и назначил четырнадцать лет - разве б это читали по «Эху»? Полагаю, что все-таки нет. Раньше все-таки было, как в Риме в незапамятно древнем году - беззаконие втайне творили. А сегодня творят на виду! Все настолько наглядно в России: и разбой, и распад, и резня! Если б раньше, допустим, спросили: «Как ты терпишь?» - «Да я ведь не зна…» А сегодня и гнило, и вязко, но понятно любому уму, так что старая эта отмазка не поможет уже никому.
        Вот и вся инновация, Кашин, верный друг мой годов с двадцати. Всякий рашен по-прежнему страшен, но теперь это пишут в Сети. Мы опять догниваем покорно и не ропщем уже ни хрена; мы в субстанции той же по горло, но сегодня прозрачна она. Прежде были зловещие пятна - ныне все мы сплошное пятно. Это стало любому понятно - до того, что уже не смешно. Все по-прежнему видно по рожам, да и запах повсюду уже… Ничего мы поделать не можем - разве только посраться в ЖЖ. И открытостью щедро украшен путь в беспамятство вниз головой.
        Поправляйся, пожалуйста, Кашин.
        Очень ждем. С уважением, твой.

        Ларечное

        Увы, проблемы родной столицы трагичны и велики. Устав покорно с ними мириться, Собянин сносит ларьки. В Москве, к примеру, повсюду пробки - Собянин рушит ларьки, и их разобранные коробки увозят грузовики. В Москве обобранные старухи и нищие старики - чтоб их поддерживать в бодром духе, Собянин рушит ларьки. В Москве - террора рабы тупые и злые боевики. Чтоб бомб в ларьках они не купили, Собянин рушит ларьки. В Москве наценки, в Москве накрутки, правительству вопреки, - но с новым мэром плохие шутки: Собянин сносит ларьки. В Москве чиновники взяткоемки и жадны, как хомяки, в бюджетной сфере царят потемки - Собянин сносит ларьки. Московский воздух грязнее смога, зловонней Москвы-реки - при новом мэре и с этим строго: Собянин сносит ларьки. В Москве разнузданные префекты, работать им не с руки, - их ждут суровые спецэффекты: Собянин сносит ларьки!
        Смешно цепляться к невинной фразе, злорадства нету ни в ком, - но я не вижу особой связи меж пробками и ларьком. Мне даже как-то обидно трошки за нашу картошку-мать: иль после сноса «Картошки-крошки» тут взяток не будут брать? Давно бы гражданам вслух сказали о том, что не кто иной, а ларь цветочный на Белвокзале инфляции был виной! Что если враз, отдирая доски, в течение пары лет снести в Отечестве все киоски - преступность сойдет на нет! Что даже адская суть террора (он, впрочем, везде таков) на нет в России сведется скоро, когда не станет ларьков!
        В том, что Собянин, дозоры выслав, войну объявил ларьку, - искать не нужно особых смыслов: все смыслы давно куку. Мне жаль чиновников новой власти, сумевших туда попасть: на чем бы им доказать отчасти, что это новая власть? Сполна бессилья они вкусили. Открытье - нельзя грустней: Москва - не остров, а часть России, и в анусе вместе с ней. Что сделать тут по-единоросски, чтоб Запад остался рад? - снести в окрестностях все киоски да гей- разрешить парад. И было б, может, еще бодрее в бедламе нашем родном, когда б киоски сносили геи: действительно два в одном.
        У нас начальство - давно для виду. Наш жребий, видать, таков. Куда ни еду, за чем ни выйду - все вьется вокруг ларьков. Все власти, коих не выбирали, нацелены на ларьки: их ставят местные либералы и сносят силовики. Да что здесь, в общем, умеют кроме? Историк, достань скрижаль: мерси на том, что еще без крови, ларьков-то почти не жаль…
        А впрочем, братцы, допустим смело, - Собянин недаром рос; тогда, быть может, не без прицела и этот ларьковый снос. Идет, допустим, легко одетый студентик, всегда готов: идет он к бабе, как все студенты, и хочет купить цветов. Цветов он хочет, но нет киоска, а только мусорный бак… «Ну что ж, плевать», - говорит он жестко и хочет купить табак. Ему желательна папироска, курить охота ему, - но раз табачного нет киоска, он хочет взять шаурму. Но нет ее! И тогда, в бессильи, отчаявшись ждать щедрот, студент поймет, что нужен России военный переворот! Ведь он не болен, не стар, не робок, не думец, не импотент…
        Он сделает так, что не будет пробок.
        Я верю в тебя, студент!

        Кинологическое

        Новый слух из компьютера вытек, облетел интернет в полчаса: знаменитый российский политик озаботился кличкой для пса. Получил он овчарку-болгарку, симпатичную, полную сил, но название выбрать подарку добрых подданных он попросил. Гордый Запад презрительно лает: демократии нам не дано! Губернаторов, мэров, парламент выбирать мы не можем давно, но имеем, подумавши здраво и других послаблений не ждя, несравнимо важнейшее право - озаглавить собаку вождя. Этот выбор прозрачен и равен, и важнее других двадцати - ибо как мы ее озаглавим, так она себя станет вести. Я, наверное, даже ревную: хоть разбейся страна моя вся, настроенье его напрямую будет больше зависеть от пса. Как мы с вами хвостом ни виляем, как ни лижем хозяйскую дверь - мы почти ни на что не влияем, а собака влиятельный зверь. Даже тот, кто котлеты ей рубит, водит в парк, cetera-cetera… Дело в том, что собаку он любит. И кита. И еще осетра. И простите меня, забияку, - я не требую доли иной: посмотрите на эту собаку и сравните ее со страной.
        Вот и думай, мыслитель-дубина: есть собака, рыжа и бела, - как назвать, чтобы крепко любила, и верна, и довольна была? В блогах пишут: когда она сука (как и та, что имелась досель), - есть идея назвать ее Юка, или Юкосом, если кобель. Хвост отсечь, чтоб ходила бесхвосто, или груз привязать на конце б; ощущая свое превосходство, посадить ее в клетку, на цепь… Безусловно, она виновата: и порода, и норов, и стать. Но ее ведь придется когда-то, извините меня, выпускать? Как учил Ориген Диамантий, нет рецептов на все времена; и притом ни малейших гарантий, что собака вам будет верна.
        Каждый помнит стишок без финала - про собаку, попа и про снедь, так что есть оснований немало обозвать ее просто «Транснефть». Это бренд перспективный, реальный, безоглядной успешности знак - раскрутил ее Леша Навальный, но в Кремле ее знали и так. У собаки появится масса, что всегда украшает зверье, а коль съест она лишнего мяса - поощрите медалью ее; приучите к печенью, к варенью - для хорошей собаки не жаль, - но гарантий любви, к сожаленью, не дают ни жратва, ни медаль.
        Что еще предложить бы, родимый, чтоб попасть, извините, в струю? Любопытно назвать ее Димой. В чью бы честь? - да хотя бы в мою. Раз уж в тему мы так углубились, я, ей-богу, почел бы за честь, - но зачем вам домашний любимец с тем же именем, раз уже есть? Для чего его вешать на шею, где и так уж питомец один (нет, себя я в виду не имею - в этом мире достаточно Дим). И потом, назовешь ее эдак - и уже не спасешься, увы, от кудахтанья местных наседок: кто хозяин - она или вы? Кстати, жизнь нас уже убедила, что животные нашей страны, наделенные именем Дима, тоже в общем не слишком верны.
        Утомленный вечернею грустью и томясь непонятной виной, предложу я назвать ее Русью, или, если хотите, Страной. Дрессируйте при помощи «фаса», ибо враг на родном рубеже; не давайте достаточно мяса, отбирайте и то, что уже; хорошо и побить (не до смерти), приучив ее к твердой руке. Чаще врите. Самой ей не верьте, на коротком держа поводке. О расплате оставьте тревогу: стоит только назвать ее Русь, как она вас полюбит, ей-богу. Объяснить этот факт не берусь. Сразу будете, как за стеною, в нашем общем щелястом дому. Решено: назовите Страною.
        А для краткости можно - Муму.

        Развивая п.

        Европа пыжится, зараза, нам продавать мешая газ. Но у Европы нету газа - он сконцентрирован у нас! Он вызревает в зыбкой топи, где свет потух, а люд протух: его не может быть в Европе, поскольку это русский дух. Он вроде местного спецназа, и вы задумайтесь сперва: когда у вас не будет газа, вы перейдете на дрова. Тогда вам станет очевидна несправедливость ваших слов, вам станет больно и обидно, к тому ж у вас ведь нет и дров! Вы все там дружите домами, бабла полно, но дров-то нет, - а мы их столько наломали, что можно греться двести лет. Об этом вам не ради фразы сказал правительства глава: у вас там дух - у нас тут газы, у вас права - у нас дрова. Мы, может, звери перед вами и все живем не по уму, но до сих пор топить правами не удавалось никому.
        Дрожи, голодный и раздетый Европы Западной жилец. Раз нету дров - топи газетой… Но нет и прессы, наконец, за чечевичную похлебку твердящей наглое вранье, такой, чтоб захотелось в топку швырнуть немедленно ее. Приятно русскую газету швырнуть в печной уютный ад. У вас подобной прессы нету - и разве ваши так горят?! А наши так наглы и робки, в них так цветет белиберда, что иногда без всякой топки они сгорают со стыда. И хоть ума у вас палата, он не поможет в этот раз - похоже, топливо, ребята, вам брать опять-таки у нас.
        Нам не обидно, мы привыкли, что нет почтения ни в ком… Но если нет газет - то фиг ли: иные топят кизяком. Простите, что такая проза нам служит пищей для ума: кизяк - особый вид навоза, кирпич сушеного дерьма. По воле праведного Бога, что нас хранит на этот раз, у нас его настолько много, что отдыхает даже газ. Оно растет, оно не тает, оно буквально застит свет - у вас самих его хватает, но столько не было и нет. Универсальная приправа, национальная черта - оно налево и направо, на всякий вкус, на все сорта, и в нашем рвении холопьем, под стоны местных Диотим, мы всех натопим, всех затопим в два счета, если захотим.
        Что ж, недалек конец рассказа. Распорядился ход планет, что там, в Европе, нету газа, и нету дров, и прессы нет - такой, которая бы в топку просилась русским языком, - и наконец ее, холопку, Господь обидел кизяком. Ей-ей, пора бежать оттуда. Ее, с мошной ее пустой, спасла бы только диктатура - но ведь, похоже, нет и той. Она дивила всю планету, но, проиграв, пошла на дно: ее в Европе больше нету, зато у нас ее полно. Сегодня, в двадцать первом веке, мечте фантастов голубой, - у нас диктатор в каждом ЖЭКе и в поликлинике любой; накачан бешеным откатом, безмерной властью облечен, - у нас в любом сидит диктатор, не понимающий ни в чем, и каждый дурень - спору нету, все дурни грамотны уже, - готов немедля сжить со свету другого дурня из ЖЖ. Народ у нас довольно хмурый, ему ли злобу побороть? Мы все набиты диктатурой, она буквально наша плоть; наш опыт ничему не учит, а если учит, то не нас; нас диктатура так же пучит, как нашу землю пучит газ; она корежит наши лица и отравляет мирный труд, и мы готовы поделиться - но почему-то не берут.
        Когда б пришла такая фаза, что мир и вправду был готов забрать у нас избыток газа, а вслед за ним избыток дров, и государственную прессу, что понимает все сама, и вслед за ней, для интересу, избыток местного дерьма, и диктатуру, что под старость преобразилась в рококо, - не знаю, с чем бы мы остались.
        Но как вздохнули бы легко!

        Гостеприимное

        Таких даров, как Мундиаль, страна еще не получала. Я не заглядываю вдаль, но это, кажется, начало. Гордыня пыжится, и с ней традиционно нету слада. Припоминается ясней московская Олимпиада: в последнем напряженье жил страна построила витрину. При коммунизме я пожил и этот опыт не отрину: мне мегакруто было там, хотя с порядком стало строже. Во-первых, выслали путан - не всех, естественно, но все же; был облик города высок, хоть в нем и чувствовалась качка. В пакетах продавался сок, и дебютировала жвачка. Чтоб умилялся внешний враг, привыкший к хавчику и пойлу, прилавки сплошь ломились так, как до и после не припомню. Боюсь, что есть прямая связь меж этим всем и перестройкой: страна тогда надорвалась, она уже была нестойкой. Не возражаю, господа, и жду подобного исхода: пусть будут связаны всегда Олимпиада и свобода. Давно умеет наш режим, одолевая хмурь и вялость, так щедро угодить чужим, чтобы своим не оставалось: заметил это и Джером, описывал и Вуди Аллен… Коль Сочи мы переживем, то нас прикончат Мундиалем.
        Признаться, я не вижу драм - принять все эти цацки-пецки: все флаги в гости будут к нам - хоть поживем по-человецки! У нас такой резерв монет, что для любых событий годен: у всей планеты денег нет, а мы откуда-то находим. Мы примем всех, едрена мать, крича, как при дороге чибис. Своих богатых прижимать они, похоже, разучились, - а наш богач почтет за честь делиться, чуть об этом молвишь. Давнул разок - и деньги есть: «Не обеднеет Абрамович». Вот так из слойки, чуть нажми, течет сливовое повидло… Хоть так поделятся с людьми, раз революции не видно. Виват, Отечество! Поверь, глазенки в будущее пяля, что революция теперь случится в форме Мундиаля: из олигархов жмут рубли, летят петарды и гранаты, по всем проспектам патрули, ночами буйствуют фанаты, дают по карточкам еду, начальство вспомнит о харизме - как в восемнадцатом году, как при военном коммунизме! Боюсь, что беженцев река уйдет в украинские степи… И пусть Мутко с броневика воскликнет:
«Ай эм веррри хеппи!»
        Дружок, подумай головой, до аналогии унизясь: раз вместо третьей мировой произошел всемирный кризис, - обличье классовой борьбы пускай изменится всецело. Взамен архангельской трубы над нами грянет вувузела. Такой формат - ужремся всласть! - для революций идеален. Не ограничивайся, власть, ты этим самым Мундиалем: устроим фирменную жесть, прихорошившись хоть для виду. Тащи в Россию все, что есть, включая сафру и корриду.
        Мы примем Каннский фестиваль, Венецианское бьеннале - на первом мы возьмем медаль, а на втором блеснем в финале. Еще имеется Берлин - какого черта мы к ним едем? Ведь наш таежный исполин сравним с серебряным медведем! И чтоб уж сразу наповал, чтоб мы надежды не питали - принять бразильский карнавал и гей-собрание в Паттайе: чего мы не видали там? Здесь тоже, чай, не край монашек… Быть может, вышлют хоть путан. Хоть политических. Хоть «Наших».
        Понятен, кажется, резон - восьмидесятый не забыл я! - себе хоть на один сезон устроить праздник изобилья. С едой, с делящимся ворьем, с иллюминацией по крышам…
        А если пуп и надорвем - потом свободою подышим!

        Ваша честь

        Я не юрист, а лирик, Ваша Честь. К кому я обращаюсь? К вашей чести. В детали дела я не склонен лезть, а просто так - порассуждаем вместе. Я не считаю, прямо говоря, что этот суд волнует все посольства, что во второй декаде декабря мы все, глядишь, в другой стране проснемся; уж кажется - чего тут только не! А между тем никто еще покуда не просыпался тут в другой стране, и нечего рассчитывать на чудо. Все те же царь, обслуга и народ, и тот же снег, и тот же лес раздетый - в другой стране проснуться может тот, кто соберется выехать из этой. Я не скажу - не стану брать греха, - что сильно повлияет ваша милость на участь ПЛЛ и МБХ: ведь их судьба давно определилась. Получат ли они новейший срок, мечтают ли о будущем реванше - они уже герои, видит Бог. Бороться с этим надо было раньше. В России лучший способ победить - достоинство. Скажу вам даже боле: не в вашей воле их освободить. Но их и обвинить - не в вашей воле. Не верят приговорам в наши дни, когда ментов бандитами считают. Что говорить: не ангелы они - но ангелов хватает, все летают! Все - ангелы: нацисты, например, приверженные строгому
порядку, и те, что обживают Селигер, и те, что погромили Ленинградку, - так пусть хоть пара демонов пока нам оттеняет ангельские рыла. История пристрастна и жестка и к нимбам их уже приговорила.
        Хочу отместь еще один соблазн - я сам бы в это верил, да немолод: весь интернет глядит на вас, стоглаз, все знают все, но ничего не могут; до всех запретных правд подать рукой, двадцатый век благополучно прожит, и оттепели нету никакой, и перестройки тоже быть не может. Каких орущих толп ни собирай, какого ни сули переворота - ты перестроишь дом, барак, сарай, но странно перестраивать болото. Суммарной мощью прозы и стиха не сделать бури в слизистом бульоне. Не будет здесь проспекта МБХ (а Лебедева - есть, в моем районе). Таков уж кодекс местного людья - мы все теперь проглотим и покроем, и даже взбунтовавшийся судья в глазах толпы не выглядит героем. Взревет патриотический кретин, и взвоет гопота в привычном стиле, что это вам Обама заплатил, иль наши двое вам недоплатили, - и даже если, шуток окромя, вы все-таки поступите как витязь, но все же с подсудимыми двумя по святости и славе не сравнитесь. Эпоха наша скалится, как волк, и смотрит с каждым часом окаянней. Тому, кто нынче просто помнит долг, не светит ни любви, ни воздаяний. Один остался стимул - это стыд среди сплошной ликующей латуни.
Как видите, мне нечем вас прельстить, да я и не прельститель по натуре.
        Я не прошу пристрастья, Ваша Честь. Пристрастья ни к чему в судебном зале. Но просто, что поделать, правда есть, и хорошо бы вы ее сказали, всего делов-то. Выражусь ясней: страна застыла в равновесье хрупком, и хорошо, коль больше станет в ней бесспорным человеческим поступком. Не посрамим российский триколор истерзанный. На этом самом месте не им двоим выносят приговор, а нашей чести, да и Вашей Чести. История не раз по нам прошлась, но вновь сулит развилку нам, несчастным: ваш приговор убьет последний шанс - иль станет сам последним этим шансом. Вот выбор, что приравнен к жерновам, к колодкам, к искусительному змею… Я б никому его не пожелал.
        А в общем, он завиден.
        Честь имею.

        Хреновое

        Главный врач России - доктор Хренов. Наблюдатель думает иной, что у нас страна олигофренов: дудки, все сложнее со страной! Он пробился к царственному уху, чтоб сказать заветные слова: «Мы вам показали показуху». Впрочем, эта новость не нова. Он раскрыл - почти уже в финале - методы ивановской земли: там врачи больных поразогнали, и медсестры в койках залегли. Хороши медсестры без халата, девушки ивановских кровей! Хоть невелика у них зарплата, но больных они поздоровей. Расстелили простыни льняные и в палатах выложились в ряд. «Экие здоровые больные!» - гости с уваженьем говорят.
        Это образ новой перестройки, крепкой и бодрящей, как чифир: разогнав больных, ложиться в койки. Разогнав народ, звонить в эфир. Как машина, что летит, и давит, и спасает всех на вираже, - сами выбирают, кто возглавит (думаю, что выбрали уже): младший из борьбы, похоже, выбыл, старший надувается прыщом, - но не нам же делать этот выбор? Мы же в их раскладе ни при чем? Сами же они рукою нежной для себя растят фанатов рать, чтоб собрать их после на Манежной и на них любовно наорать. Блогосфера дружно замирала, прикусив от ужаса язык: кто-то опознал Арзуманяна,
«нашего», горланящего «зиг». Разве стоит этого стесняться? Вам ответит всякий правовед: тоже дело - «наши» или «наци»! Букву поменяешь, и привет. Дело же не в прозвище, а в стиле, четко обозначенном допрежь: для того их только и растили, чтоб сегодня вывесть на Манеж. Я не вижу двух враждебных станов - предо мной один и тот же стан, во главе там некто Залдостанов, пред которым главный шляпу снял… Я могу еще продолжить на спор: это же банально, как распил. Нам твердят про беспредел диаспор - ну а кто диаспоры растил? Дорвались per aspera ad astrum: он же сам и кормит этот пласт - а потом диаспоры отдаст нам, приучившись сбрасывать балласт. И страна послушает указца - ведь она себе не дорога: ей врагом назначили кавказца, чтоб не видеть главного врага. Практика проста, как чет и нечет, и непобедима, как «Зенит»: сам же лечит, сам же и калечит, сам же смотрит, сам же и звонит. Ты наружу вывел, доктор Хренов, нашу репутацию губя, основной закон аборигенов: наш удел - обслуживать себя. Вся страна - сама себе чужая: выгнали больных, как салажат, а врачи, больных изображая, по кремлевским коечкам лежат.
        Впрочем, отвечать ли им проклятьем? Кто и виноват в такой судьбе? Или мы взаимностью не платим, или мы не сами по себе? Миновали прежние этапы, совершился полный оборот: нынче мы самим себе сатрапы, а они самим себе народ. Я перо привычное хватаю, пылкие вердикты выношу - но, по сути, сам себя читаю, потому что сам себе пишу. Наш властитель, славою пригретый, не расслышит хилый мой мотив. Мы сидим над собственной газетой, головы руками обхватив. Вся страна, с болотами, с лесами, с нефтью и запасами лаве - все себя обслуживают сами, с правящим тандемом во главе; все не отрывают рук от членов, прочая любовь противна нам.
        Славься, славься, кардиолог Хренов, давший имя нашим временам!

        Пирамидальное

        К очередному дню рождения И.В.Сталина
        Мне снился сегодняЕгипет, пустыня, что пылью дымит,отеля параллелепипед на фоне седых пирамид,привычные увеселенья меж пляжей, барханов и гор,но главное - все населенье втянулось в мучительный спор.Один ко мне тоже прискребся, вцепился зубами, как мопс,и спрашиватьстал про Хеопса: товарищ, а как вам Хеопс? На фонеправителей юга, под пологом местных небес, он был,безусловно, зверюга - ужасней, чем даже Рамзес;славянства вожди и арапства пред ним - эталон белизны; жасное, знаете, рабство, убийства, растрата казны, утрататоварного вида, забыты порядок и честь… Но все-такивот - пирамида! А что у нас кроме-то есть? Осталасьот этого гада и тешит туристам глаза. А то бы сплошнаяХургада. Вы против, камрад, или за?Немногопомявшись для виду,я так отвечаю во сне: конечно,я за пирамиду, но рабство не нравится мне.Конечно, я против холопства, позиция, в общем,проста - но это же время Хеопса, две тысячи лет до Христа.Неужто он так актуален, велик, справедлив и толков, что выиз-за этих развалин беснуетесь тридцать веков? О да, оворит египтянин, в ответпредлагая вино. Наш спор для стороннего странен, но намон
привычен давно.Мы ляжем со временем в гроб все, придя и уйдянагишом, - а все-таки спор о Хеопсе останетсянеразрешен. Как некая вечная оспа, Хеопс заразилбольшинство. Одни у нас против Хеопса, другие убьют за него.Покуда Египет не спекся, он тот еще был исполин, -а собственно, кроме Хеопса, и вспомнить-то нечего, блин.Любого спроси и уверься - историк тебе подтвердит:ни больше подобного зверства, ни больше таких пирамид.Туристы бегут с перепугу, узнав, что за этот предметтерзаем мы глотки друг другу четвертую тысячу лет:мы движемся в ритме рапида. Былая угроза грозна. Одниговорят: пирамида! Другие: пустая казна!
        Ведь властьне бывает плохою,он все-таки был божество,он принял Египет с сохою,а сдал с пирамидой его, он вырастилтри поколенья, он справился с местным ворьем,а что сократил населенье - так все мы когда-то умрем!Оставь либеральную гниду томиться подсчетом гробов -но гдеты видал пирамиду, построенную без рабов? Естественно,каменоломни,тесальщики, грузчики, ад, бесправие, казни - но помни:лес рубят, а щепки летят.Он видел сквозь годы и дали, забвения тьму разрубал…Рабы, безусловно, страдали. Но было что вспомнить рабам!И всюду, куда я ни сунусь - на пляж, в забегаловку, - опс!Повсюду, из комнат и с улиц, - веселое имя «Хеопс». Идутнесогласные строем, в коросте от множества ран: одниобзывают героем, другие рыдают «Тиран!».Запрусь ли я даже в удобства, в сортир, по-мужскиговоря, - там надписи лишь про Хеопса, про грозногочудо-царя. «И как мне вас жалко, ребята, - кричу я,уставши от фраз, - что вас истреблявший когда-то вас такзанимает сейчас! Довольно великого жлобства, довольноисхоженных троп-с, попробуйте жить без Хеопса - на чтоон вам сдался, Хеопс?!» Но стонут они от обиды: заткнись,о кощунственный
жид! И грозная тень пирамиды на улицахтяжко лежит.Проснулся я рядом с женою в квартире своей городской,томимый неясной виною и зимней холодной тоской,и думаю в утренней рани, на фонередеющей тьмы: как славно, что хоть египтянене так безнадежны,как мы!

        Азбучное

        Любезный читатель! Позволь мне, как встарь, пока позволяет свобода, тебе предложить лаконичный словарь две тыщи десятого года. А то позабудешь, чем славился он. На «А»: Аватар, а еще Афедрон, два знака культуры, и рядом - Ассанж с неразлучным Айпадом. На «Б» - на своем «Мерседесе» Барков: стране доказал этот дядя, что крупные рыбы глотают мальков, практически, в общем, не глядя. На «В» помещаются Взрывы в метро. Хотелось бы вспомнить о прошлом светло, о добром найти полсловечка… На «Г» вспоминается Гречка, сметенная смогом и адской жарой, сбежавшая с криком «Отстаньте!». На «Д», безусловно, Данилкин-герой, с приставкою, может быть, «анти». На «Ё» - полусон, превратившийся в быль: представленный Прохоровым Ё-мобиль, прибор на бензине и брюкве, вполне соответствует букве. На
«Ж», безусловно, крутая Жара - тупей и безжалостней быдла. Страна ее, кажется, пережила, но вера в стабильность погибла. На «З» - Залдостанов по кличке Хирург: средь многих премьером озвученных пург одну мы отметить алкали - о дружбе с
«Ночными волками». На «И» - Инновации. Тема жестка, их перечень, граждане, страшен, и так получилось, что обе на «К»: Кущевская, значит, и Кашин. Кущевская нам обозначила стиль, который тандем постепенно взрастил, и Кашина битой месили в таком же, мне кажется, стиле.
        Ну вот, подошли к середине стишков, вторая пошла половина: на «Л» - утерявший доверье Лужков и желтая «Лада Калина». Не знаю, с чего бы, у нас между тем особенно много предметов на «М», и первой является массам Муму с неизменным Матрасом. Для тех, кто успел позабыть про Муму, - Мутко, чье ответное слово британскому было приятно уму; и вслед - Манифест Михалкова. Мутко по-английски трындеть нелегко, но, знать, Михалкову трудней, чем Мутко: его многоумной загрузки не понял никто и по-русски. Вот Нойзе, посаженный рэпер, на «Н»: довольно типичная сценка. На «О» у нас символ крутых перемен: припомним судьбу Охта-центра! Выходит, ребята, не зря мы орем: из центра его переносит «Газпром», и сердце мадам Матвиенко - не просто кирпичная стенка. Хоть Питер не чищен, отметить я рад, что в городе больше свободы: на «П» там недавно прошел гей-Парад, немыслимый в прежние годы. Вдобавок - порадуйся, Родина-мать! - милицию будут Полицией звать. Какого еще нам подспорья? Молчат Партизаны Приморья.
        Россия - прогресса наглядный пример: все врут, что прогресса не видно. Распад и Распадская шахта - на «Р»; но рядом и летняя Рында! Услышан народа разгневанный глас, и вот, понимаете, Рында у вас; все плохо, и власть вам обрыдла - но вот вам, пожалуйста, Рында! И ежели здесь упомянут прогресс, которого жажду, не скрою, - то вот вам опять же Собянин на «С», с обещанной новой метлою; конечно, покуда - столица, прости, - он снега не может метлой размести, но головы так полетели, что стали заметней метели! На «Т» у нас «Твиттер», любимец элит, игрушка детей и злодеев. Медведев, конечно, ничем не рулит, но Твиттером вроде владеет. Фанатов, друзья, упомянем на «Эф»: Москве учинили они разогрев. Поверьте прогнозу поэта - премьерская гвардия это! К нам много гостей понаехали тут - и вот утесняют хозяев! Так пусть они, падлы, традиции чтут и, суки, обычаи знают. Премьер воплощает традицию в явь: не можешь чего победить - так возглавь; и правь, подпираясь спецназом, в манере Цапка с Цеповязом. Читатель! Ты что ж изменился в лице? Забудь, дорогой, про усталость: мы в самом конце, мы добрались до «Ц»,
последние буквы остались! Вот Чапман, вгонявшая штатовцев в дрожь, воспитывать будет собой молодежь; и я - хоть ни рожи, ни кожи - завидую той молодежи! (Читатель заметил по ходу стиха, коль скоро он азбуке верен, что мы пропустили заветное «Х»: так Химкинский лес и похерен!) Но Эрнст дотянулся на Пятый канал и с помощью Божьей его доконал. Там Юмор и песни о старом, а Я там не нужен задаром.
        Вот странная буква, последнее «Я». Ей-богу, мне хочется выйти. Уже я понять не могу ни уя, зачем я в таком алфавите. Но только на эти отдельные «Я» еще и осталась надежда моя. И, верные этой надежде, останемся вместе, как прежде.

        Тунизм

        Шлет борты «Трансаэро» в Тунис - забирать российского туриста. Родина, к туристу не тянись, дай взглянуть поближе на Тунис-то! Президент Туниса бен-Али улетел, покуда уши целы, - и ничем ему не помогли даже обещанья снизить цены. Двадцать три проправил он годка, будучи заслуженным военным, и сладка казалась, и гладка жизнь его в Тунисе суверенном; он оптимизировал среду, и хотя страна не знала роста - в позапрошлом выборном году он набрал процентов девяносто. Но поскольку дороги дрова
[27] , а зарплаты жалобны и низки - вышли защищать свои права местные тунисцы и туниски. Бен-Али сначала заюлил, пред собой увидев амбразуру: выборы свободные сулил, отменил в Тунисе всю цензуру, - но народ воскликнул: «Бен-Али! Не борись с собою, не томися, не вводи свободу, отвали. Вот ты где у жителей Туниса». Внутренних союзников нема, туго с подкреплением наружным, гвардия волнуется сама - фиг ли ей стрелять по безоружным? - вся столица в шашечном дыму, лозунг «Прочь!» повсюду накорябан, и пришлось без почестей ему улетать к саудовским арабам. Самолет торопится пропасть, забираясь в палевые выси… Как страна себе меняет власть - посмотреть позвольте хоть в Тунисе!
        Пляжи - скука. Дайвинг - атавизм. Думаю, что скоро будет признан новый, политический туризм; предложу назвать его тунизмом. Он нам в утешенье типа дан. Помните, как наши нищеброды ездили, бывало, на Майдан и дышали воздухом свободы? Помнится, отпущенный холоп, до свободы временно возвысясь, вывозил рецепты из Европ - ныне же пример ему тунисец. Нам бы хоть в Тунисе повидать, в уличном, крутом магрибском стиле - как бывает эта благодать, чтоб режим зарвавшийся сместили. Почему давно таких затей не случалось в нашей эпопее? То ли мы значительно сытей, то ли оглушительно тупее.
        Мы вошли в такое рококо, душу в пятки накрепко упрятав, - нам теперь до Минска далеко, а уж до Туниса - как до Штатов. Раз они свободу завели, безопасность жителей затронув, - пусть найдут замену бен-Али, благо их там десять миллионов! А у нас их больше в десять раз, но, кружа над местным пепелищем, паре, воцарившейся у нас, мы замены сроду не отыщем. Дружный наш тандем неразложим, местные элиты нерадивы, а какие парный наш режим вырастил себе альтернативы! Дорожают местные дрова, провода срываются от стужи - но сумели сделать эти два, что остались только те, кто хуже. Бен-Али, когда б он был умен, а не просто вылизан до блеска, - по рецептам нашенских времен запросто б упас себя от бегства. Он сказал бы:
«Выслушай, Тунис! Прекрати разнузданную ругань. От меня дорога - только вниз. Я уйду - и будет гитлерюгенд. Видишь - маршируют по двору, грозно отрабатывая ставку? Вот что будет, если я умру или, не дай бог, пойду в отставку». И толпа б завыла: «Бен-Али! Задержись хотя бы лет на десять!» - а смутьянов всех на фонари тут же потрудились бы развесить, всяк бы в воздух чепчики бросал и в штаны от радости мочился, а того, кто против, записал тут же в сексуальные меньшинства. И режим остался бы таков, и Али бы оказался вечен, если б там имелся бен-Сурков или, на худой конец, бен-Сечин.
        И народ бы пил как искони, слезы счастья с водкою мешая.
        А за волей ездили б они хоть в Руанду. Африка большая.

        Латвийское На мотив «Прощания славянки»

        Юрию Лужкову, попросившему о предоставлении ему латвийского гражданства
        Можно выстроить схему двулицую, из подростков воспитывать скот, из милиции сделать полицию и вводить православный дресс-код, сделать так, чтоб из власти повыбыли всех, в ком были зачатки стыда, упразднить за ненужностью выборы, римский цирк сотворить из суда, раздвигать своей родине лядвия и сдирать с нее даже белье - но в конце этой лестницы Латвия, и нельзя забывать про нее. Можно всех придавить пирамидою - и ведь будут хвалить до поры, - мучить недра программою «Выдою», называться царями горы, гнобить умника, пестовать увальня, - да уже и сбежал, кто умен, - довести населенье до уровня черной Африки старых времен, воспевать свои подвиги ратные, прочий мир произвесть во враги - но о виде на жительство в Латвии забывать никогда не моги.Здесь «Прощанье славянки» включается - старый марш, что доселе не скис: ведь когда-то она попрощается с этим шествием крашеных крыс? Не навек твои глюки, красавица: сгинет морок - и нету его. Карусель наша тем лишь и славится, что доедешь на ней до всего: то на запад, а то на восток она - сносу нет деревянным коням! Доживем - и возглавит Сорокина НТВ или Первый
канал, и нашисты, вчера еще дерзкие, что Немцова ловили сачком, будут фото стирать селигерские и в метро пробираться бочком; и нацисты с готовностью шлюшкинской будут втюхивать, боже ты мой, что ходили на митинг на Пушкинской и питались одной шаурмой… Крот истории, долго ты роешься и не любишь молоть языком. Мы увидим в Кремле Шендеровича - я б доверил ему избирком! Телезрителям, правдой ошпаренным, будет душно от телепремьер; будут спорить Ольшанский с Шушариным в шоу Шустера на РТР: разрешить ли ЕР демонстрацию где-нибудь за Садовым кольцом - или сразу устроить люстрацию всей толпе, да и дело с концом, чтоб в России позора таковского не бывало во веки веков? Как он тайно спасал Ходорковского, мемуары напишет Сурков… Будет так, на меня положитеся; мы на этом стоим рубеже. Все кончается видом на жительство - да не раз и кончалось уже. Тут традиция. Я бы и рад ее разорвать ради завтрашних дней - но в конце обязательно Латвия. Или Лондон. Но Лондон трудней. ать-Европа! Прими мое «грациа». За какой мы наказаны грех, что по очереди эмиграция тут спасает решительно всех? Мы опять озаботились чисткою - и
прикинь, попросился Лужков в ту страну, что когда-то фашистскою называл под восторги дружков. Уж какая, казалось бы, ладная у него получилась среда! Как ни кинь - получается Латвия.Да уже не берут и туда.

        Давосское Песня и танец кота Базилио и лисы Алисы об инвестициях в поле Чудес

        БАЗИЛИО
        Оставь газету, идиот! Забудь свои вопросы, лысый! Молчать, Давос: для вас поет тандем Базилио с Алисой. Который год лиса и кот на нашем Поле все решают. Еще там вроде был народ, но нам он, в общем, не мешает.
        АЛИСА Да что ж народец - ничего… Запуган был еще усами… У нас сажают одного, а прочие ложатся сами. Глотают снедь, считают медь, Манеж - обычная разрядка… Вам с ними дела не иметь, мы их и сами видим редко. Не бойтесь, бунт для них - табу, мы сокращаем их, не тронув; на то, чтоб обслужить трубу, нам надо десять миллионов. Мы их снабдим инвентарем, по три рубля дадим в ручищи, - а прочих скоро уберем, и воздух сразу станет чище.
        БАЗИЛИО У нас не страшно ни хрена. Есть города - Москва и Питер. У нас культурная страна, у нас Алиса ходит в «Твиттер»! Чтоб вас все это не скребло, смотрите
«Время» или «Вести». Несите, главное, бабло, а в наши правила не лезьте. Не надо типа нас учить по вашим правилам паучьим, кого нам типа замочить: мы сами, падлы, вас научим. В России бизнес - не вопрос, все рады тут вложеньям вражьим: несите, главное, баблос, заройте там, куда мы скажем, вложите глубже в наш навоз - его навалом под столицей, - и офигеет весь Давос от этих ваших инвестиций!
        АЛИСА Несите к нам, несите к нам! Но чтобы выросло как надо, нельзя смотреть по сторонам и ездить за пределы МКАДа. Послушны будьте и смирны, шутить опасно с этим местом: играть по правилам страны обязан правильный инвестор. Пришли, допустим, вы с баблом, несете бакс, что честно нажит, - а тут случается облом: кого-то бьют, кого-то вяжут… Да не смотрите вы туда и раньше срока не блажите: разройте ямку, господа, и все, что нажито, вложите. Взойдет наутро дивный сад, со всех сторон охраной стиснут: на ветках доллары висят, на плодоножках евро виснут!
        БАЗИЛИО За обходительность манер я окружен почетом полным. Вот был Чичваркин, например. Вы не слыхали? Мы напомним! Был дан приказ его поймать, он обработан в нашем стиле, отняли все, убили мать, прогнали в Лондон - и простили! От счастья он упился в дым и все претензии оставил. Вот так же будет и с любым, кто не нарушит наших правил. Я повторяю вам, скотам: вам будут рады в нашем Сити. Взрывают тут, взрывают там, кругом горит - а вы несите! Направо рвут, налево бьют, со всех сторон кричат «Спасите!», одних берут, другим дают, и все крадут, а вы несите! Приятный вид, покорный скот, пейзаж болотный, белобрысый - вас ждут гостеприимный кот с миниатюрною Алисой. Мы гарантируем вдвоем от беспорядков и убоя - а если что, мы вам споем.
        ХОРОМ Какое небо голубое!

        Юбилейное

        К юбилею Первого канала
        Есть в атмосфере Первого канала один микроб, живущий только в нем: чего бы к ним в эфир ни попадало - немедленно становится враньем. Его эффект настолько абсолютен, так властно обаянье прилипал, что, в гости к ним заехав, даже Путин под эту власть жестокую попал. Как мощный лев-самец, явившись к прайду, он грозно раскрывал премьерский рот - и виделось: сказать он хочет правду! Но выходило все наоборот, и триумфальным маршем из «Аиды» все снова покрывалось: трям-трям-трям! От Эрнста исходящие флюиды его гипнотизировали прям. Он и в начале встречи, и в финале хотел во всем признаться, как герой… но, боже, не на Первом же канале! Пошел бы он хотя бы на второй! Тут все равно - хоть лидер, хоть премьер вам: всех поглощает гибельный провал. Того, что есть, - нельзя сказать на Первом. Их Березовский так заколдовал, все это на глазах у миллионов, иванов и семенов, кать и надь, - недаром он проклятьем заклейменов, и познер в этом что-нибудь менять. Когда они там Путина встречали, то даже стены излучали стыд. «Теракт раскрыт», - признался он вначале. Назавтра мы узнали: не раскрыт. До явного юления унизясь
и снова попадая в «молоко», он говорит: «Легко проходим кризис». А то он сам не видит, как легко! Сочувствие к простому человечку его не загоняет в магазин, не покупает он, допустим, гречку, не заливает в бак себе бензин, не видит очевидного бесславья, не чувствует разросшихся прорех, - но есть же президентское посланье о том, что мы просели больше всех! И чтобы вслух стране сказать про это, отстаивая собственную честь, он мог пойти на «Сити» и на «Эхо» - «Газпром» все тот же, но свобода есть, - и все бы благодарны были хором, как благодарны трезвому врачу… Но он пошел на Первый, на котором - довольно, повторяться не хочу.Потом он выдал новую причуду, опять попав под Костины лучи: в эфире оппозиция повсюду, и врет, какую кнопку ни включи. Допустим, он мотается по свету, пускай не видит местных телерыл, - но что ее нигде ни разу нету, ужель Сурков ему не говорил? Ведь он же рапортует об успехах: «Еще не вся зачищена печать, но от экрана мы отжали всех их, теперь и ящик незачем включать!» А то, что врут они, - чего ж такого, история же катится вперед: Немцов не врал, как видим, про Лужкова, быть может,
и про Путина не врет, - так дай ты им сказать, врунам и стервам, дай отчитаться, не сочти за труд! (Но только, ради бога, не на Первом. У них на Первом даже стены врут.)Но главное, что здесь меня пугает, - простите, если выйдет не в струю, - пускай он оппозицию ругает, пускай он хвалит партию свою, про это нам давно неинтересно, мы вот как насмотрелись этих див, - но, господа! Когда он хвалит Эрнста - он тоже был, выходит, неправдив?! Не может быть! Они ж варили кофе, к полуночи устроили аврал, и он сказал - вы умницы и профи! И тоже, получается, наврал?! А в паузе, опять хваля кого-то - мол, нам не страшно, если много дел, - «Мне нравится, - сказал, - моя работа». И так при этом странно поглядел, что если б дева, без угроз и криков, а глядя, как печальный крокодил, сказала вслух: «Ты нравишься мне, Быков», - на выстрел я бы к ней не подходил.А впрочем, тут лукавить нет расчета. Себя давно не любит вся страна. Кому здесь, в общем, нравится работа? И Эрнсту-то не нравится она. Он сам бы - так я думаю - с восторгом не врал бы и себе не изменял, чтоб в кадре пахло жизнью, а не моргом…Но он не может.
Первый же канал.И, отдых дав разгоряченным нервам, поздравлю Эрнста русским языком предельно честно - я же не на Первом, я больше вообще ни на каком: будь счастлив, милый друг! Пари, как демон, не прерывай надсадного труда и будь уверен: то, что ты наделал, Россия не забудет никогда.

        Частушечное

        Как на Киевском вокзале президенту показали. Он сказал презрительно:
«Неудовлетворительно».
        О народная частушка, прочим жанрам нос утри! С виду девочка-простушка, но пророчица внутри. Сколько дерзости, запала и отваги, я б сказал! Почему же так запала ты на Киевский вокзал? Стал любимой цацкой-пецкой он для множества сердец. Есть же Курский, Павелецкий, Ленинградский наконец! Но за много лет отсюда перст народный указал: средоточием абсурда будет Киевский вокзал. Все Отечество обшарьте - но в эпоху двух нулей на обширной нашей карте нету места веселей. И чего тут не бывало! Список длинен и высок: бомжу нищенка давала тут за булочки кусок; здесь же рядом - чудо в перьях! - ставят бабу-автомат: сзади кинешь пять копеек - впереди течет томат… И на этом же вокзале - мы традициям верны - милицейских наказали главным блогером страны. С электрички вылезали, президента видели! Блин, на Киевском вокзале - а как будто в «Твиттере».О приезде не трубили (брешут вражьи голоса, будто все автомобили проверяли три часа). Полон праведного гнева, он ворвался на вокзал, глянул вправо, глянул влево…- Где милиция?! - сказал.Говорит помдеж в испуге, заслонив собою дверь:- Нет милиции в округе, мы ж полиция
теперь! Как на Киевском вокзале всех ментов переназвали, нет ментов, одни понты, и придумал это ты!Но Медведев не дослушал и на крайнего в упор гнев начальственный обрушил: «Нет милиции?! Позор! Их на ваш вокзальный замок нужен целый легион! Почему не вижу рамок? Рамки где?!» - воскликнул он. Тошно рыцарям охранки, как японцам - от Курил. Им никто про эти рамки ничего не говорил. Где им было ждать такого в этот зимний день сырой? Он же верит в силу слова, виртуальный наш герой. Он, попав случайно в дамки, верит, Господи прости, что, поставив всюду рамки, можно в них террор ввести. Он тебя пред всем народом уверял, Россия-мать, будто стрелок переводом можно время поменять! Он вчера пред целым миром доискался наконец: коль не звать борца эмиром, то раскается боец! Назовем Россию раем - и окажемся в раю!«Где Якунин?! - он пролаял. - Я три дня ему даю, чтоб на Киевском вокзале террориста повязали, а иначе о себе вам напомнит ФСБ!»Озадаченный Якунин свой замаливает грех: ставит рамки, пригорюнен, и досматривает всех. Не попасть сегодня в масть никаким Якуниным: чтоб понять такую власть, надо быть
обкуренным.… ак на Киевском вокзале с чемоданчиком стою, повторяя с видом заи: что мне делать, мать твою? Не уехать ли, пожалуй, выбирая новый риск, - из Отчизны обветшалой, вырождающейся вдрызг? Не уйти ль от наших змиев, от клыков и от клешней - например, в свободный Киев? Но ведь там еще смешней. Что на Киевском вокзале, что в Сибири, что в Казани - всюду та же ерунда, не уедешь никуда.И вдобавок без базаров намекает внешний мир, что с таких, как наш, вокзалов поезда идут в Каир.

        Еленское

        Мэр московский, финансовый гений, из всего создающий рубли, нам напомнил масштаб преступлений, совершенных во имя любви. Назовем, например, Менелая, что еще до гомеровых дней, воротить свою Лену желая (как Батурина, только бедней), соответствуя древнему строю, обнажил свой спартанский оскал и разрушил красавицу-Трою так, что Шлиман едва отыскал. Ну и в чем твоя выгода, Спарта? Менелая судить не рискну, но припомню еще Бонапарта, что спалил ради страсти Москву. Так любил он свою Жозефину, сверхдержавы своей госпожу, - из Кремля-де Царь-колокол выну и к ногам-де твоим положу! Не поставив Москву на колени, извини за двусмысленный стих, на святой он закончил Елене: все герои кончают на них.
        Я припомню и Мао Цзэдуна: он недавно, что твой сарацин, пол-Китая поставил под дула из любви к ненасытной Цзян Цин. (В узкоглазой стране желтолицей называлась она для братвы Поднебесною Светлою Птицей - то есть тоже Еленой [28] , увы.) Предыдущую бабу покинув за потрепанность и толщину, он везде расплодил хунвейбинов и над ними поставил жену, и кровавая эта мегера комиссаршею стала, прикинь. Так как не было там Селигера, то они мордовали Пекин. За любовь председателя Мао до того расплатился Китай, что по ихним-то меркам немало, а по нашим - кранты, почитай: уничтожена высшая школа, профессуру сослали в гряду - так что, в сущности, случай Лужкова безобиднейший в этом ряду. Он, размахом Батурину тронув, достигал эксклюзивных высот, но ведь вырезать пять миллионов - много хуже, чем схиздить пятьсот. Лучше ради любовного пыла тратить бабки хоть левой ногой - и не важно мне, сколько их было. Все равно бы их схиздил другой. Вон спартанцем разрушена Троя, а Лужков - почему и ценю - завоевывал милую, строя, хоть и строил все больше фигню, и Москва перед целой планетой (недоволен - в Нью-Йорке живи!) так и
встала как памятник этой беспредельной и страшной любви, неуклюжая, как Барбаросса, барахольная, как Лужники, вся похожа на нежность партбосса к бизнесмену некрупной руки. В этом слое хозяйственно-властном извратился закон естества: представления их о прекрасном таковы, и любовь такова. Это преданность сверхчеловека с окепленной навек головой беспощадной хозяйке «Интеко», сверхпартнерше его деловой. И гремел ТВЦ-погремушка, и лакей журналистов стращал, и народ их прощал - потому что за любовь не такое прощал. Он спускал воровство и бахвальство летописцу земель и целин, потому что он так целовался, как не мог ни один Хо Ши Мин! Все романтики в нашей округе. Я и сам, если честно, люблю, коль воруют по страсти к подруге, а не вследствие страсти к баблу. Мало лидеров русских, которых уловляли на эти крючки: на российских холодных просторах мы любви не видали почти. На морщинистых лицах забота, никаких куртуазных манер… Если кто-то и любит кого-то, то как Путина любит ЕР. А спросить бы с тоскою глубинной возглавляющих нас Каракалл: ты-то что сотворил для любимой? Сколько выстроил? Сколько украл? Вы пошли б
на рисковую меру ради тайных и явных подруг - вы, которые к нашему мэру утеряли доверие вдруг? Ты ходил ли с зияющей раной, из которой все время течет? Ты хоть доллар какой-нибудь сраный перевел на возлюбленный счет? Сколько врал ты - лирически спросим - для скрепленья заветнейших уз?
        Впрочем, лет через пять или восемь мы узнаем и это, боюсь.

        Талисманное Ода на выбор талисмана сочинской олимпиады

        У всех в новостях - то теракт, то ислам, то массы восстанут, короче, а мы выбираем себе талисман к спортивному празднику в Сочи. Ты скажешь, читатель, что это фигня, и прав по суровому счету, - но ты в понедельник читаешь меня, а я сочиняю в субботу: и Первый смотрело небось большинство, и новость прошла всеканально, и ты уже знаешь, избрали кого, - а я-то волнуюсь реально!
        Снежинку? Дельфина, что втиснут в штаны? Мороза с лицом воеводы? Ведь это не цацка, а символ страны на все предстоящие годы. Премьеру, как водится, мил леопард, затеявший снежное ралли: поскольку таков уже русский стандарт - должно быть, его и избрали. Присуща ему и державная спесь, и храбрость, и дух всеединства… Плевать, что он больше не водится здесь: ведь здесь и Медведь не водился, но Путин сказал избирателю: «Верь!» - и верят, хоть наша планета поныне не знает, что это за зверь (точней, не игрушка ли это). Ища аналогий со случаем тем, три года продлившимся кряду, избрать я и тут предложил бы тандем, а может быть, даже триаду, - но некого выбрать из всех десяти, дошедших теперь до финала: всех лучших отсеяли где-то в пути, как вечно у нас и бывало. Снегирь маловат, плюс двусмысленный цвет: нам красное страшно до дрожи. У Солнышка шансов, по-моему, нет, у Зайки, мне кажется, тоже; сомнительна тройка матрешечных рыл, Мороз инфантилен, медведь уже был, а встрепанный солнечный мальчик похож на пылающий Нальчик.
        - Ругать-то легко, а поди предложи! - заметит читатель невинно.
        Мне нравятся зайцы, ежи и моржи, но я предложил бы пингвина. Ему незнакома смятенная дрожь, он сонен, подобно Госдуме; отчасти я сам на пингвина похож, особенно если в костюме; он даже красив в этом черном пальто, сиянием льдов осиянен, - живет же он там, где не может никто, и в этом вполне россиянин. Его окружает сугубая жесть, снега, что от века не тают… Он слышал, что птицы какие-то есть, которые типа летают, и сам он, похоже, когда-то летал, собой вдохновляя поэта, - но вскорости выдохся. И посчитал, что все-таки хлопотно это. Теперь и на птицу пингвин не похож: солидная, смирная паства. В Египте летают, и в Ливии тож - в Антарктике это опасно. Мы жирное тело в утесах таим, боимся, что яйца отнимут… Гордимся ли образом жизни своим? Едва ли. Но знаете - климат! Таким бы я видеть хотел талисман, и рад поклониться его телесам из дерева или металла.
        Да, скисло. Но раньше летало.

        Женское

        Вот тут ругают день Восьмого марта: ату, наследье цеткинских идей! Как будто мы какая-нибудь Спарта, где женщин не считали за людей! Не понимаю этой укоризны. Какие б ни настали времена - я праздную его как День Отчизны. В моем сознанье женщина она. (Во избежанье схваток, стычек, чисток и прочих помутнений головы скажу, что не приемлю феминисток, я их считаю глупыми, увы; мне карь еристки нравятся и стервы, но у фемин особенная стать, и чтоб не напрягать больные нервы, им лучше дальше просто не читать.) Не грозный маршал, не начальник штаба - а женщина, с женою наряду. Поняв однажды, что Россия - баба, я правильнее с ней себя веду. Не ждите сострадания от тещи, не ждите снисхожденья от жены - но женщину любить мне как-то проще, чем пацана, - простите, пацаны.
        Вам может подтвердить любой историк (психологу, боюсь, еще ясней) - что с женщиной нельзя серьезно спорить; и я уже давно не спорю с ней. Вся ветер, а не вектор; ей немило сегодня то, что нравилось вчера; услышала меня, потом забыла и в сотый раз по кругу начала… У нас в России ценится работа, тут стыдно над дебатами потеть. А если ей не нравится чего-то - ты сразу и алкаш, и импотент, плохой отец и не приносишь денег; и, развивая тактику свою, она легко хватается за веник, а то за уголовную статью. Пускай она своим упьется бредом - не поверну упрямой головы. Ей аргумент осмысленный неведом: лишь переход на личности, увы. Узнали и Бердяев, и Киркоров, и Чаадаев, славный философ, что женщины даны нам не для споров: они не слышат наших голосов.
        Знакома ей уныния услада, мечтательность, а изредка вина, - но знаю, что жалеть ее не надо. Не понимает жалости она. Не стоит тратить нежности и пыла питомцу легкомысленных харит: ей нравится, по сути, только сила, чего там вслух она ни говорит. Ей нравится надежность и защита, и спутник, понимающий в сырье; ее способны тронуть слезы чьи-то в романе, в сериале - но в семье?! Я, вероятно, так и околею, повсюду чуя тайную вражду. И я ее особо не жалею и, что важнее, жалости не жду.
        Как женщина, она давно привыкла - удобней так и телу, и уму - и жить, и рассуждать в пределах цикла; как все мужчины, я привык к нему. Политкорректность глупую отбросив, я верю только в круг, а не в прогресс; не поднимаю дерзостных вопросов, когда страна вступает в ПМС… По сути, если мы глаза разуем и справимся с раскатанной губой, такой сюжет не просто предсказуем, но более комфортен, чем любой.
        Я лишнего не требую от Бога, не трогаю чужого, словно тать… Что можно делать с ней? Довольно много. Особенно приятно с нею спать. И вот я сплю, не парясь, не меняясь, не вспоминая, где и как живу, привычно и заученно смиряясь с тем, с чем нельзя мириться наяву, я разучился связно изъясняться, отвык от рефлексии и труда…
        Но, Господи, какие сны мне снятся!
        Как видим, даже в рифму иногда.

        Природное [29]

        Поглядишь репортаж Си-эн-эна - и подумаешь: благословенна наша Русь, согласитесь со мной. Китежанка, Христова невеста! Удивительно гладкое место нам досталось в юдоли земной.
        У японцев бывает цунами, их жестоко трясет временами, регулярно колотит Хонсю - магнитуду поди сфокусируй! - а недавно еще Фукусимой напугало Японию всю. Разумеется, наши мудрилы понимают, что все - за Курилы (мы не выдадим их наотрез), за сверканье на нашенском фоне «Мицубиси», «Тошибу» и «Сони», и вопще за излишний прогресс.
        Или в Штатах бывает торнадо: разумеется, так им и надо - за фастфуд и тотальный захват, и за наши несчастья, пожалуй: ведь и в летней жаре небывалой Мексиканский залив виноват! А восточные земли, в натуре? Там бывают песчаные бури, что верблюдам страшны и ослам, да и людям губительна пасть их; и во всех этих местных напастях виноват радикальный ислам. Всем вокруг - от чучхэ до иракца - есть на свете за что покараться, все достойны огня и чумы. Нет проблем лишь у нашей державы. Разве только лесные пожары, да и те ведь устроили мы.
        Как посмотришь на эти пейзажи, где и птица летящая даже представляется новостью дня, как посмотришь на эти просторы, что, покорны, добры и нескоры, засосут и тебя, и меня, как посмотришь на отчие сени, где торнадо и землетрясений никакой не видал старожил, - потому что не любит прогресса, ни к чему не питал интереса и с прибором на все положил… Это вы до того осмелели - бьетесь, верите, ставите цели; нас же сроду никто не потряс. Снег, равнина да месяца ноготь! Ни трясти, ни кошмарить, ни трогать мирозданию не за что нас. Ведь и трус [30] , что шатает твердыни, послан вам от излишней гордыни, чтоб напомнить, где Бог, где порог, - мы же в этом и так убедились: наши почвы в кисель превратились, а мозги превратились в творог.
        Богоданная наша равнина! Не опасна, не зла, не ревнива и на всем протяженье ровна, безразлична, стабильна, послушна, ко всему глубоко равнодушна - от добра до бабла и говна! Тучи пухлые, тихие воды… Но немилостей ждать от природы мы не можем, бессильно скорбя. Если бедствия брезгуют нами, то в отсутствие всяких цунами истребляем мы сами себя; от торнадо хранимые Богом, постоянно, под всяким предлогом, круглый день, от зари до зари, под лазоревыми небесами мы усердно гнобим себя сами.
        И справляемся, черт побери.

        Цугцванговое

        Собралось мировое сообщество - главы Запада, высший свет, - как бы мечется, типа топчется: влезть ли в Ливию или нет? Там же вырежут типа пол-Ливии, - надо власть хватать, как варяг; но не ясно, кто будет счастливее, если влезть туда, как в Ирак. У Каддафи что сутки, то новости: чуть вторженьем ему погрози - обещает, что щас остановится, и сейчас же берет Бенгази. Вся безвыходность сразу повылезла: его ж не выкурить из Бенгазя! И войти нельзя, и не войти нельзя, и отыграть назад уже нельзя.
        А вон Медведев опять же нахмурился и с трудом себя держит в руках: принесли ему справку от Юргенса - надо действовать, иначе крах. Меньше года осталось до выборов, роет землю ногой избирком - а правду выслушав и воду выпарив, что имеем в остатке сухом? Чем мы три этих года отметили, чем эпоха пребудет ярка - кроме разве триумфа в Осетии и небольшого смягченья УК? По какому же праву моральному он себя реформатором звал? Ведь ползем к повороту финальному, за которым позор и развал. Так и хочется рыкнуть начальственно - но для него ли такая стезя? И начать нельзя, и не начать нельзя, и повернуть назад уже нельзя.
        Жаль тебя, мировое сообщество, и Медведева с Путиным жаль, да и мне отчего-то все ропщется, сочинившему эту скрижаль. Только скажешь хоть слово о Ливии иль о будущем отчей страны - а глядишь, на тебя уже вылили ведра желчи и тонны слюны. И добро бы травили хоть гения - я же много скромней одарен! Невозможно же высказать мнение, чтоб не влипло с обеих сторон. Что ж, родные мои, не жеманьтеся, демонстрируйте дерзостный нрав. Скажешь: «Кушать детей нежелательно» - и опять перед кем-то не прав, и опять заорут обязательно, по цитатнику мордой возя… И писать нельзя, и не писать нельзя, и поменять судьбу уже нельзя.
        Не завидую, в общем, и Господу, что сидит себе в райском саду и любуется с ангельской горсткою на орущую эту орду. Ничего не подскажешь заблудшему, даже снова сойдя на Синай. Всякий ход получается к худшему - хоть сначала проект начинай. Не жалеют ни старца, ни гения, каждый жаден, угрюм, бестолков… Он и начал уже истребление, но его поддержал Михалков. Он заметил среди какофонии, чуть цунами снесло города: мол, по делу досталось Японии. Пусть по делу, но ты-то куда?
        Бог бы сделал нас всех удобрением - и давно бы пора, по грехам! - но испортил своим одобрением всю затею разнузданный хам! Измельчал народ, оскотинился, изо всех углов - кривизна…
        И спасти нельзя, и не спасти нельзя, и начинать с нуля уже нельзя.

        Чемпионатское

        Настала беспокойная весна, в Японии взорвался мирный атом, и потому Россия приросла еще одним крутым чемпионатом. До спорта ли Японии теперь? Для них важней горячее питанье, расчистка городов, подсчет потерь… Нам отдали фигурное катанье. И то сказать - в каком еще краю дела сегодня гладки, точно взятки? Мы сдали всю политику свою, с природой все тем более в порядке - впервые за историю свою попали мы в такую категорью. На общем фоне мы почти в раю, и вот чемпионат по пятиборью нам отдали, чтоб всех пятиборцов мы с радостью кормили и поили. Да где ж ему и быть, в конце концов? Он должен был устроиться в Каире, но там полно своей пятиборьбы. Хозяева, банкроты без пяти вы! Кто у руля? Соседи морщат лбы, никто не видит внятной перспективы. У нас же перспектива так ясна, что жалко тратить на нее чернила, и даже турбулентная весна в прогнозах ничего не изменила; назначат нам Того или Сего - не будет ни упреков, ни разборок. Все то же необъятное село, откуда все хотят уехать в город - и все ни с места. В холоде, в грязи - умеют быть расслабленны, как в ванне. На фоне Бенгази и Саркози у нас реально край
обетованный.
        Сбываются прогнозы, господа! Я как пророк чего-нибудь да стою: мы станем в мире первыми, когда весь прочий мир накроется… Весною так, собственно, и вышло. Глядя вдаль, я вижу, что со временем, пожалуй, - плюсуем Сочи, вспомним Мундиаль - мы станем тут спортивной сверхдержавой. Стабильности единственный редут, альтернатива общей Фукушимы… Нам все олимпиады отдадут, чтоб истощить, - но мы неистощимы.
        Мир обнажил свою гнилую суть. Со всех систем слетела позолота. Повсюду происходит что-нибудь, и лишь у нас господствует болото: бороться не с кем, некого вязать, ни бунта, ни борца, ни инженера… У Франции мы Канны можем взять и карнавал - у Рио-де-Жанейро; Байрейт, Ла Скала (оперу люблю), и главных звезд, и лучших бомбардиров… Три четверти достанутся Кремлю, а остальное сможет взять Кадыров.
        Планета, всю культуру к нам вези! Мы примем и творца, и проходимца: повсюду денег требуют низы, и лишь у нас умеют обходиться. Все бабки тырит всяческая шваль, нет на нее ни МУРа, ни Каттани, - а так мы хоть посмотрим Мундиаль и плюс еще фигурное катанье. К нам сливки Голливуда будут везть, и спорт, и рок - с поклоном и пардоном… А всякие свобода, совесть, честь и прочее - пребудут за кордоном, поскольку мы видали их в гробу, да и они не уживутся с нами и будут там устраивать борьбу, и выборы, и прочие цунами.
        Мы будем пуп земли, скажу не льстя. На нашей почве в этом новом цикле все станет можно - только жить нельзя.
        Но к этому у нас давно привыкли.

        Бородинское

        Что правитель отправился в «Комеди клаб», для колонки отличную тему задав нам, - это признак того, что правитель не слаб и уже не боится казаться забавным. Например, на галерах трудящийся краб ни пешком, ни на новом своем е-мобиле никогда не поехал бы в «Комеди клаб», хоть его бы за это сильней полюбили. Президенту артисты вручили айпод, а прощаясь, спросили с понятным азартом, как он встретит две тыщи двенадцатый год - двухсотлетье геройской вой ны с Бонапартом? Это ж был всероссийский великий аврал, у французов горела земля под ногами… Президент с благодарностью гаджет забрал и ответил, что встретит по полной программе.
        Вот теперь и гадай про верховный намек. Любопытство меня пробирает до стона. Он прямее, конечно, ответить не мог, но давайте припомним хотя бы Толстого! Вся Россия тогда поднималась с колен, демонстрируя общества разные грани. И Наташа, и Пьер, и Андрей, и Элен - все встречали событья по полной программе. Приобщиться к побоищу выпало всем - от седых генералов до пылких бутузов, и насколько я помню, имелся тандем: до июля Барклай, а с июля - Кутузов. Был Барклай осторожен и сдержан порой - технократ и законник, в войсках нелюбимый, - а Кутузов был старый народный герой, пригвоздивший французов народной дубиной. Поначалу мы отдали все, почитай, но к началу зимы отыграли обратно. Мне понятно, кто в этом раскладе Барклай. У кого тут дубина, мне тоже понятно.
        Есть другой вариант расшифровки простой - политологи любят прислушаться к бреду: иногда, недвусмысленно учит Толстой, отдавая Москву, получаешь победу. Показав свою мощь в бородинских полях и успевши Отечество этим прославить, наш герой на военном совете в Филях принимает решенье столицу оставить. Бонапарт легковерно туда побежал, заявив, что кампанию кончил, пожалуй (для наглядности нужен московский пожар: если будет жара, то пойдут и пожары). Но французу открылась пустая Москва, и Отечества дым оказался несладок; разложение армии, пик воровства (с воровством, если видите, тоже порядок), мародерство, разврат, сколько вспомнить могу (от него не спасал и расстрел перед строем)… А Кутузов, оставив столицу врагу, оказался при этом народным героем. Удивительно рано случилась зима, недостача провизии, снег по колено, отступленье на Родину, Березина, а в конечном итоге Святая Елена. Слава богу, я долго в России живу, понимаю про наши родимые пятна… Мне понятно, кто может оставить Москву. Кто пойдет на Елену, мне тоже понятно.
        Есть и третий у нас вариант, наконец, наиболее близкий к текущему году. Молодой император, всеобщий отец, для спасенья страны обратился к народу, и к Смоленску народ пробудился уже, и пошел воевать - не заради регалий… (Если б в царской России имелся ЖЖ, то и в нем Бонапарта бы очень ругали.) Партизаны успешно погнали волну и в лесах не давали французам проходу; пробужденный народ, отстоявши страну, ожидал, что получит за это свободу. Он Европе таланты свои показал, опрокинув наезд Бонапарта коварный. «Дайте волю!» - от имени всех партизан кипятился Давыдов, тогдашний Навальный. Император-отец, мы спасли тебе трон - отмени крепостничество, будет красиво! Через год манифестом откликнулся он и сказал им: ребята, большое спасибо. А чего вы хотите еще? Не пойму! Так сказал император, надежды развеяв, и крестьянство немедля вернулось к ярму, а в войсках воцарился сплошной Аракчеев. Так закончилось все в достославном году, что навеки в истории нашей остался.
        И какой бы расклад ни имелся в виду - я поменьше мечтал бы на месте крестьянства.

        Никейское

        Ну что, коллеги, минул год. Мы, как жена при пьяном муже, все время ждем: прибьет! убьет! А между тем бывает хуже, и в целом - множество причин придаться радостному крику. Вот «Дождь» нас, скажем, замочил, и мы отправились на «Нику». Тревожит, собственно, одно среди довольства и покоя: у нас не то чтоб нет кино, но как-то мало, и такое, что стало стыдно награждать, ругать смешно, смеяться подло… Да и чего бы, в общем, ждать, когда всего осталось по два? Распад, забвение азов… Права Европа, нас отторгнув. Не видит импортных призов несчастный наш кинематограф. Мы на скамейке запасных, и это грустная скамейка. Причина есть, о ней и стих: мы все живем внутри ремейка. Все киноведы морщат лбы: новейших тем для фильма мало! Ремейк «Иронии судьбы», ремейк «Служебного романа»! Меняем золото на медь. Я сам ремейк - мамуль, скажи же! [31]
        Короче, все теперь ремейк: труба пониже, дым пожиже. Наш модус нынешний таков - сплошной простор для балагуров: ремейк «Кубанских казаков», каким бы снял его Сокуров. Где некогда дымились щи - теперь вода с листом капусты. И декорации нищи, и диалоги безыскусны, и накрывается прокат, и всем пустые залы прочат, и палачи играют так, что жертвы им в лицо хохочут… Причины долго объяснять. Важней понять - без слез, без стона: ремейк чего сегодня снять, чтоб как-то выглядеть пристойно, чтоб видом этого кина дивить окрестную планету? Допустим, «Клятва»: ни хрена. Артиста нет, статистов нету, лишь рабство прежнее, на ять, но никакой Чиаурели не смог бы Сталина сваять из этой падали и прели. Чего б изысканней найти, чтоб интеллект, душа, свобода? Ремейк, допустим, «Девяти» тех дней из роммовского года - но где сегодня физик наш? Его, увы, не видно близко - есть только сколковский муляж и программисты в Сан-Франциско. «Кавказской пленницы» ремейк сегодня делать страшновато - нас превратят за это в стейк бойцы крутого шариата, поскольку там большой процент успешных в прошлом командиров, а на сааховский
акцент, глядишь, обидится Кадыров… В истекшем, собственно, году имелся ряд поползновений устроить, к общему стыду, ремейк «Семнадцати мгновений», про все шпионские дела. Могла бы быть икона стиля, чтоб Чапман Штирлицем была и там по Родине грустила, - и я бы мог, забывши стыд, поверить в то, что Чапман - Штирлиц, но что по Родине грустит… Пардон, ребята, вы ошиблись.
        Какой еще придумать фон для наших грустных опасений? Вот есть «Осенний марафон»: назвать его «Смартфон осенний» - и выдать, сохраняя дух, кино о новых блудодеях: как муж метался между двух и наконец послал обеих. Его и я сыграть бы мог, но нет: прокатчик смотрит хмуро. Тут политический намек увидит новая цензура. Вот если б он, могуч и лих, закончил бой души и тела, женившись сразу на двоих… Но это будет слишком смело.
        Иные, радостно оря, хотят движухи и раскачки - ремейк, допустим, «Октября» иль, для начала, той же «Стачки». Добра не ищут от добра, порочить классику неловко - но для ремейка «Октября» нужна огромная массовка. Сегодня правда такова, что наш народ почти бесплотен - массовки сыщется едва на Триумфальной пара сотен, ОМОНа больше в десять раз: кулак и вот такая пачка… А что до «Стачки», так у нас уже давно, по сути, стачка: набрали воду в решето и носят с труженицким видом… Здесь не работает никто. Но вы не бойтесь, я не выдам. Здесь получился бы один - как мощный дуб среди поленниц - ремейк «Великий гражданин», точней, «Великий иждивенец». Уж коль мы ищем образцов, боюсь, на данной фазе цикла - у нас же цикл, в конце концов! - мы все живем в ремейке «Цирка»: герои, душу веселя и честно радуясь друг другу, «Мы едем, едем, вуаля!» - поют и носятся по кругу. Надежды сводятся к нулю, арену тихо подминая… Но я по-прежнему люблю тебя, страна моя родная, любовью верного сынка, который зол и неприкаян, хоть ты не так уж широка, и он уже не как хозяин. А я б еще в виду имел - прошу запомнить эту фразу, - что
после «Цирка», например, была «Весна».
        Хотя не сразу.

        Элегическое

        Вроде трижды сменилась эпоха, но опять меня сводит с ума переписка лукавого Коха с Шендеровичем Виктором А. Что-то новое слышится в тоне - иссякающий тестостерон? - этих писем о давнем разгоне, некрасивом с обеих сторон. Признаю не без легкого вздоха, не без тайной уступки врагу, что ни роль, ни позицию Коха безупречной признать не могу, - но не ведаю, кто безупречен. Все дву смысленны, всех развезло: разве только Сурков или Сечин - безупречное, чистое зло. Разве много различий нароешь меж бойцами, помилуй их Бог? Лучше пишет пока Шендерович, но быстрей развивается Кох; несмотря на тогдашние страсти, их позиции в чем-то сродни - в отношении к нынешней власти вроде сходятся оба они… Не скажу, что совсем они близки, но на нынешнем, блин, рубеже мне мерещится в их переписке состраданье друг к другу уже. Я и сам по себе замечаю - по тому, как потеют очки, - что былых оппонентов встречаю с умилением даже почти. Пусть признанья мои некрасивы - но признаюсь, слезу уроня: уникальные те коллективы раздражали понтами меня, и Гусинского, честное слово, не считал я героем в плаще, потому что он был за
Лужкова, а Лужков мне казался ВАЩЕ; но такие суконные рыла нас теперь потянули ко дну, что страна нас почти примирила и забросила в шлюпку одну. Разногласия, лево и право и другие людские дела отступают при виде удава или крысы размером с вола, а война олигархов и Коха не сказать, чтобы стала пустой, - просто им одинаково плохо под одною навозной пятой. НТВ, разумеется, краше, чем семейственно-царственный дом, но на фоне движения «Наши» их уже различаешь с трудом. Как действительность ни приукрась я, к нам она повернулась спиной. Что идейные все разногласья перед ликом породы иной?! Общий путь оказался недолог. В споры я и теперь вовлечен, но расскажет о них антрополог - идеологи тут ни при чем. Все сравнялись на фоне кретинства в изменившейся круто стране: вон премьер на коньках прокатился, надпись
«Путин» неся на спине… Вон и суд, осознав свое место и застыв перед новым вождем, признает незаконность ареста для того, кто уже осужден, - не поверишь, какая уступка! Гуманизма почти торжество… Все раскачано, зябко и хрупко, и больно, и по сути мертво, - так что Кох с Шендеровичем, скажем, повторяя все те же круги, по сравнению с этим пейзажем не такие уж, в общем, враги, хоть Альфред оппонента ругает, да и Виктор ответы припас…
        Лишь одно меня нынче пугает: ведь не кончится это на нас? Ведь потом, с нарастанием фальши, с продолжением дрожи в верхах, - деградация двинется дальше, и настанет такое, что ах. По сравнению с обликом новым (не спасут валерьяна и бром!) будут выглядеть Сечин с Сурковым абсолютным, бесспорным добром. И в кровавой дымящейся каше, возвратившей страну в мезозой, мы припомним движение «Наши» с ностальгической пьяной слезой.

        Премьеру России, как если бы он действительно позвал нас с Ефремовым послушать выпуск программы «Поэт и гражданин»

        При участии М. Ю. Лермонтова
        За все, за все тебя благодарю я -
        Остановлюсь нескоро, коль начну.
        За то, что ты, двенадцать лет царуя,
        Отстроил телевизор и Чечню,
        За олигархов равноудаленье,
        За партии, застывшие в строю,
        Медвежий труд, терпение оленье
        И силу лошадиную твою;
        За кризис, без дефолта проходимый,
        За жесткий стиль и в голосе металл,
        За наш стабфонд, и впрямь необходимый,
        Чего бы там и кто бы ни роптал,
        За прекращенье всяческих политик,
        За торжество стабильности взамен,
        За Родину, что, словно паралитик,
        Трясет головкой, но встает с колен;
        За наш парламент, думающий хором,
        За «Наших» в оголтелом кураже,
        За Петербург, рождение в котором
        Престижней всякой знатности уже;
        За прессу во всемирной паутине,
        За посрамленье вашингтонских рыл…
        Устрой лишь так…

        Заводное

        Затмивший собой многорукого Шиву, на благо страны упираясь, как вол, ведущий политик уселся в машину и с пятой попытки машину завел. В кругу подчиненных, от ужаса влажных, в кругу умиленных приспешничьих рыл он также решил углубиться в багажник и с третьей попытки багажник открыл.
        А в это же время, спеша обалдело заткнуть возмутителя русской земли, решили завесть на Навального дело и с третьей попытки его завели. Он был консультантом, опасный повеса, хотя не платили за это монет, - и дал между делом главе Кировлеса какой-то не слишком полезный совет. От этого в мире случились убытки, финансовый кризис, седые виски - и даже на Родине с первой попытки не могут теперь ничего завести.
        Меня не особенно радуют фронда, кухонные споры, кометы вино - но, судя по виду народного фронта, страну в безнадежный тупик завело. Мы как-то синхронно лишились подпитки - ни смысла, ни страсти, ни денег хотя б, - и это случилось не с первой попытки, а минимум с третьей, считая Октябрь. Исчезла не только газетная вольность, но даже энергия прежних времен. Воскликнем: «Сусанин, куда ты завел нас?!» - но где тот Сусанин? Не Путин же он? Не жду возвращенья советских идиллий, но чем предпочтительней жидкая грязь? Страну многократно туда заводили, и с энной попытки она завелась.
        Боюсь, не помогут ни порции дуста, ни лесть и посулы грядущей орде - вот-вот тараканы у нас заведутся такие, каких не бывало нигде. Пока в интернете они колобродят, но скоро размножатся, как испокон, - да что и заводится там, где заводят седьмое столетье один патефон?
        Реальность, похоже, разделась до нитки, смутив современников телом нагим. Все четче я вижу, что с новой попытки все это закончится чем-то другим. Не знаю покуда ни даты, ни года, - лажаться с конкретикой нам не впервой, - но кончен завод византийского хода, и вскорости лопнет маршрут круговой. Не то чтобы солнце свободы восходит, но как-то не греет привычная ложь.
        Меня, если вдуматься, это заводит.
        Конечно, не с первой попытки, - но все ж.

        Обменное

        Безотлагательно берусь, дразня сатрапов, как Теренций [32] , привлечь читающую Русь к сравнению двух пресс-конференций. Одну, собрав гудящий рой политтехнологов лукавых, устроил в Сколкове Второй - другую дал фон Триер в Каннах.
        Наш нановождь, собравши зал, в сравненье с прочими вождями опять ни слова не сказал. А как мы ждали, ждали, ждали! Нет даже темы для стиха. Лишь молвил, прессу развлекая, что безопасен МБХ. Ахти, сенсация какая! Я аж привстал на канапе.
«Сейчас, сейчас!» - уже подумал, но что опасен ВВП - он не сказал бы и под дулом. Коснуться плана своего он совершенно отказался. Он занят более всего проблемой сельского хозяйства. Причины долго объяснять, да и вопросов нынче мало. Он никого не может снять, кто был бы выше генерала. А впрочем, в чем его вина? Уже такой сложился имидж, что не изменишь ни хрена - хоть снимешь фильм, хоть брюки снимешь.
        Зато, танцуя на краю, угрюмый мастер Ларс фон Триер пресс-конференцию свою задумал загодя как триллер. Он стал спокоен и речист и даже несколько жиреет. Сказал, что он в душе нацист, сказал, что Гитлера жалеет, - а под конец, сгущая мрак, изрек при всей кино-Европе, что хоть евреям он не враг, но их считает болью в попе. Сказать такое - все равно, что в зале трахнуть малолетку. Его красивое кино могло рассчитывать на ветку, его встречали, как отца, и привечали, словно брата, - а тут за сутки до конца он стал для Франции нон грата. Продажных журналистов рать вовсю несет его, красаву… Его, похоже, надо брать, как прежде взяли Куросаву. Сострил неловко - что за грех? Его прикрыли бы собой мы. Тащить в Россию надо всех, кто выпадает из обоймы, и коллективно поддержать, - такой поддержки он заждался, - покуда Ахмадинежад еще не дал ему гражданства. Пусть он нервозен и сварлив - мы от безликости устали. Пресс-конференции сравнив, я поменял бы их местами. Какая пища языкам, всем этим рейтерам и лентам! Пускай Медведев едет в Канн, а Триер станет президентом. Датчанин вряд ли возразит: он доказал, что
очень скоро любой компьютер, паразит, начнет снимать без режиссера. И нам опять же все равно: при зомби жили и при путче и доказали всем давно - без президента даже лучше.
        Не любят гениев рантье - а впрочем, братцы, все едино: «Танцующая в темноте» была приличная картина. Хоть убеждения не те - но будь он наци даже в кубе, танцующего в темноте мы с вами видели в ю-тубе, он отжигал в кругу друзей, они чего-то отмечали, - и были несколько мерзей, чем то, что делают датчане. Езжай к нам, Ларс! Перетаскай всю группу, если так удобно. Ты любишь «Догму» - и пускай: в России, брат, ничто не догма. А лидер, любящий закон, пускай бы оттянулся в Канне: таких уклончивых, как он, там оторвали бы с руками.
        В час добрый, Триер! Будут знать, как сомневаться в Божьем даре.
        Он никого не может снять, а ты снимаешь. Мы видали.

        Чужеглазное

        Пожар души, вздыманье плоти: коварный батька, черт возьми, вовсю препятствует работе российских СМИ! В них объективная картина и в полный рост страна-изгой. Мешать им может лишь скотина, никто другой.
        За их правдивость и свободу у нас готовы лечь костьми. Все россияне любят сроду родные СМИ. Цари ль царят, секретари ли, - они в любые времена нам только правду говорили, про всех, сполна. Про то, как немцы грабят недра - и выграбят наверняка; про то, как Штаты травят негра и бедняка… Читая гроздья сводок грозных про их заслуженный финал, наш процветающий колхозник слезу ронял!
        Тот в самомнении коснеет и не считается с людьми, кто воспрепятствовать посмеет российским СМИ. От них теперь узнали все мы (еще добавил интернет), что в Белоруссии проблемы. А что, их нет? Там экономика в развале, закон ударил в грязь лицом, опять диктатора назвали родным отцом; на грани общего провала растет и ширится тягло [33] … У нас такого не бывало - и не могло!
        Ребята, вы меня поймете: свободу сковывать не смей! Всех, кто препятствуют работе российских СМей, как этот самый Лукашенко, усатый местный исполин, - я наказал бы хорошенько, чтоб знали, блин! Их свойства ярко проявились, они не ведают стыда, я б запретил им въезд и выезд туда-сюда. (Хотя сварись такое блюдо в российском собственном меню - никто б не выехал отсюда. Повременю.)
        Покуда думают о штрафе за эти батькины слова, сказал Медведев, что Каддафи попрал права, что стал он подданным противен, устроил хаос и разброд и вообще нелегитимен - пускай уйдет. Моих намерений интимных он уловил буквально суть. Я сам бы всех нелегитимных куда-нибудь! Я растерзал бы их на части - они же волки в большинстве, - но кто останется у власти тогда в Москве?
        Мои намеренья простые - без понта, Господи прости, я мог бы новый герб России изобрести. Наш образ выдержан и скромен: бревно в зенице, а внизу - сто собирателей соломин в чужом глазу.

        Люстрация

        России нужна люстрация грузинского образца - согласен, хочу признаться я, впервые и до конца. Отлично они решили, по совести говоря. Начать бы с Саакашвили, как зама секретаря - хоть школьного комсомола, но это, как ни скажи, была неплохая школа насилья и мелкой лжи. А впрочем, боюсь соваться я в подробности их житья. России нужна люстрация - не ихняя, а своя. У нас без нее фрустрация, бессилье и свальный грех. Недавно была кастрация - но это же не для всех! Люстрация, всем люстрация: трепещет чекистский клан! Уже разработал, братцы, я ее пошаговый план.
        Начнем с коммунистов мерзких, их отпрысков и родни - естественно, в бедах местных виновнее всех они. ГУЛАГ, коллективизация, войну - и ту пожурим. Люстрация, всем люстрация - покойникам и живым! Давая окрестным странам публичный урок стыда, пока убивать не станем - хоть стоило б, господа. Достаточно в массы ложь нести: гуманны мы и чисты. Введем лишь запрет на должности, профессии и посты.
        Продолжим о девяностых с кровавою их борьбой: доныне зловонный хвост их таскаем мы за собой. Разруха, приватизация, поруганный русский дух… Люстрация, всем люстрация! Чубайсу - не жалко двух! С утра смеюсь, как обкуренный, представив такую месть Лужкову, его Батуриной (и ближним, сколько их есть), предавшим заветы Берии сотрудникам ВЧК - и всей петербургской мэрии эпохи А. Собчака.
        А вот нулевые годы, агрессия простоты: гламурные корнеплоды, зажравшиеся кроты. Потраченный зря избыток, растраты, свищ на свище, разгул милицейских пыток, коррупции и вообще; экспансия Селигера, Кадыров, нефть до двухсот, слепая, тупая вера, что как-нибудь пронесет, таинственное палаццио на солнечном берегу… Люстрация, всем люстрация! Простил бы, да не могу. В итоге из всех сокровищ, союзов, кланов и братств останутся Шендерович да, может, еще Альбац - с крутыми ее манерами, с любовью к вождю грузин… Но были же пионерами! Ходили же в магазин! Не надо доводов рацио - рассудок во вред стране. Люстрация, всем люстрация. Под корень. И мне? И мне. По первому же предлогу умолкну: главлит, ликуй! А то я устал, ей-богу: все пишешь, а толку нет.
        Боюсь, залог благоденствия, законности и щедрот - запрет на любые действия любому, кто здесь живет. Промышленность кинуть за борт, культуре вручить шесток, призвать для правленья Запад, для прочих трудов - Восток. Похоже (боюсь признаться я) сегодня в окошко глядь - а в нем уж и так люстрация.
        И что изменилось, …?!

        Московское

        Чтоб разгрузить московский ад, который стонет: «Рассосите!» - он хочет вынести за МКАД кусок правительства и Сити, спасти бульвары и мосты, и весь родной привычный образ, - и округ сделать из Москвы, включив туда еще и область. Судьба Москвы прояснена в начале нынешнего лета: она отдельная страна, давно пора оформить это.
        Теперь гадает большинство, от изумленья холодея: с чего, сограждане, с чего явилась эта им идея? В Сети дискуссии кипят, они Россию пополамят: забавно ж выкинуть за МКАД не только Сити, но парламент! Мы так привыкли их иметь - как чехи к пиву, финн к салями… Асоциальный элемент на сто какой-то километр, бывало, так же высылали. Ужель усвоила страна, свободным пользуясь моментом, что наша власть населена асоциальным элементом?! Теперь, пока рука тверда и горожане только рады, их надо выселить туда, куда в канун Олимпиады ссылали жуликов, воров и все подпольные бордели - и город делался здоров, хотя всего на три недели.
        А может, понял высший класс, неистребимая надстройка, что нету способа у нас обогатить страну, как только размазать власть по всей длине, посеять в каждом околотке, по всей бескрайней целине от Дагестана до Находки? Пойми, российский капитан, иначе нам не раскачаться: в России деньги только там, где хоть какое-то начальство. Сибирь загнулась без труда, Кавказ коррупцией распорот… Сошли хоть Фурсенко туда - облагодетельствуешь город! А нас оставь с Москвой-рекой: и так уж мы дышать не в силах от концентрации такой субъектов трудновыносимых.
        Направьте вон свои стопы, покиньте сочный оковалок! Не будет пробок и толпы, гостей, туристов и мигалок, и небо будет нам видней, а то уже не видим света… Но что останется от ней, когда уедет все вот это? Когда из Питера в Москву верхушка красная слиняла - зане на Ленина тоску краса Пальмиры нагоняла, - конечно, сравнивать грешно, формально сходство никакого, но там осталось кое-что, когда не стало Совнаркома. Остался пусть полуживой, но лучший город полумира - с гранитом, всадником, Невой и гордым титулом «Пальмира». А после всех советских лет и взрыва местного гламура Москва - давно уже скелет; точней сказать, пустая шкура, угрюмый город без лица, на ноль наклеенная бирка, три концентрических кольца, внутри которых только дырка. Бабло и крышу убери, сними столичную подпругу, и что тут будет? - те же три ноля с высотками по кругу, гигантский памятник рублю, застою, понту и разбою…
        Но я все это полюблю, когда узрю ее такою. Сегодня город мой разбух от алчных рыл и толп венозных, а тут в него вернется дух, в нем заструится прежний воздух, исчезнет мерзостная прыть… Не все же Питеру быть пусту. Вопрос, на что мы будем жить? - плевать. Начнем сажать капусту.

        Античное Ода на отказ партии «Парнас» в регистрации

        Из тьмы забвенья темно-серой античный миф дошел до нас - о том, как Зевс с упрямой Герой не регистрируют Парнас. Конечно, родственные узы, он тем же солнцем опален - но там сомнительные музы и несогласный Аполлон. Волна и берег, кровь и лимфа - и те поссорятся порой… Война Парнаса и Олимпа! Гора не сходится с горой! Пора певцам за ум приняться. Неладно в Греции и так. Не пустим гордого парнасца в пристойный свой ареопаг.
        - Вы что, ума лишились, парни?! Я тоже бог, в конце концов! - воскликнул дерзко Феб опальный, кудряв и строен, как Немцов. - Вы утвердились на Олимпе, избравши свой, особый путь, вы до того к нему прилипли, что вас уже не сковырнуть, в густой коррупции коснея, вы там прогнили от и до, вы приковали Прометея и не простили по УДО, - за вас мне стыдно, боги, боги! Вы нагло грабите народ, связали Терпсихоре ноги, заткнули Мельпомене рот, поддались логике пацанской, изгнали истину как класс, и кроме, блин, войны Троянской, не стало ценностей у вас! Позор, позор тебе, Эллада! Один Гомер, - добавил Феб, - не видит этого распада, поскольку он давно ослеп. Пред всеми смертными раздеться - и то приличней, срам воздев-с! Я не хочу такого Зевса.
        - Да я-то что? - ответил Зевс. - Давно узнала вся Эллада - я страж закона и труда. Зарегистрируйся как надо - и выбирайся хоть куда! Мы ваших планов не разрушим, у всех богов широкий вкус, но мы не верим мертвым душам. Вы заявили девять муз, а их на самом деле восемь, а кое-кто считает - шесть [34] … Не обижайтесь, мы попросим их персонально перечесть. Мы знаем Фебову манеру прикалываться от души. Он пишет: Талия, к примеру. Еще ты задницу впиши!
        Не ждав подобного конфуза, стремясь в истерику не впасть, воскликнул Феб:
        - Но это муза!
        - Нет, это туловища часть. Об этом знает вся Европа, сходи хотя бы в интернет… Еще ты пишешь: Каллиопа. Такого слова тоже нет. Спроси хоть немца, хоть француза, хоть
«Википедию» смотри… Мы, кстати, знаем группу «Муза» - так их там, знаешь, только три [35] …
        - А знаешь что? Пошел ты в жопу! - воскликнул Феб, суров и прав, прижавши к сердцу Каллиопу и ниже талии обняв. - У нас бессмертие в запасе, а ты валяй, рабовладей… Мы обойдемся на Парнасе без регистрации твоей!

…Поблекла Зевсова харизма, всегда пугавшая врагов. Суровый век монотеизма подвинул греческих богов. История - подобье лифта: то вниз, то вверх, то фу, то фас, - и актуальнее Олимпа с годами сделался Парнас. Он символ воли и покоя для многочисленных певцов, юнцов, борцов и все такое.
        Не регистрируйся, Немцов!

        Жирное

        От автора. В прошлом году, когда на Селигере на примере Никиты Итальянцева принялись бороться с полнотой - пустота традиционно ее ненавидит, - автор уже вступался за столь близкие ему права горизонтально ориентированных людей. Сегодня нетерпимость к инакометаболизму достигла критической черты, и после безобразной эскапады министра Нургалиева мы вынуждены вернуться к этой теме.
        Вновь повеял реформы запах, вновь рыбалка в мутной воде: ликвидацией всех пузатых озаботились в МВД. Эта мера многих заденет. Я не верю, я долго жил. Неужель, как Ленина с денег, уберут с полиции жир? Умоляю вас ради Бога я: затопчите эти ростки! Это ж, собственно, то немногое, что смотрелось в них по-людски! Никому не в радость полиция, не подарок - незваный коп, но уж лучше пусть круглолицая, с милой пухлостью рож и поп! Полагаю, что коп подобный возвращает душе уют. Если толстый, то, может, добрый. Может быть, не сразу убьют. Я хочу спросить Нургалиева: разве так защищают честь? С виду робот. А оголи его - тоже, может, живое есть?И еще спрошу Нургалиева: в аттестации нет вреда, вот он, толстый, а удали его - и куда он пойдет тогда? Оказавшись в глубоком дауне и в критической полосе, что затеют? Пойдут куда они? Если в банды, вешайтесь все. Вы себя ощутите маленькими и обиженными слегка, если встретят с такими навыками вас в подъезде три толстяка.И вообще, Россия, скажи мне - извини за вопрос под дых, - почему ты не любишь жирных, но приветствуешь голубых? В блоге высказал Коля Троицкий
гей-параду скромное «нет», и куда он теперь устроится, получивши волчий билет? Мимолетно тоску развеяв, он сегодня и сам не рад. А ведь толстые лучше геев - и не ходят на жир-парад! Что ж, одно меньшинство в избытке, а другое - угнетено? Ведь и толстые любят пытки и подпольные казино!Я хотел бы закончить тостом. Я хочу, для блага элит, Нургалиева видеть толстым, да и всех, кто сейчас рулит. Колобками в цивильном платьице, шаровиднее всех планет…Был бы шанс, что они укатятся.А сегодня и шанса нет!

        Богоданное

        Духовной жаждой обуян, в пустыне мрачной я влачился, и шестиногий таракан на перепутье мне явился. Я был измучен, гол и бос, страдал от жара, тихо бредил - мне представлялся как бы Босх, осуществлялся типа Брейгель. В моих ушах гремел
«Пророк», звуча размеренно и строго. Пред тараканом брел сурок, крича: «Идет посланник Бога!» Я замер, ужасом томим, при виде этой пантомимы. Ты ждал, что будет серафим? Теперь такие серафимы! «Ты обезумел, сукин сын, - я повторял почти в отключке. - Проект “Поэт и гражданин” совсем довел тебя до ручки!» - но бил небесный барабан, курился дым среди развалин, и был реален таракан, и был сурок при нем реален.
        Перстами тяжкими, как сон, моих зениц коснулся он - и перед ними засияла картинка Первого канала. Исчезла низменная жесть, картины гнили и распада - я бросил видеть то, что есть, и начал видеть то, что надо. Ушей коснулся таракан - и их наполнил Петросян, и юмор нашего сортира, и обрезаний череда, а остальные звуки мира ушли неведомо куда. Я слышал неба содрогание, дыханье ночи, гулы дня - прикосновенье тараканье все отрубило от меня, и мир мой стал убог и сужен, и сам себе я стал не нужен, - но неизвестно почему я не был нужен и ему!
        Томясь тягучим пустолетьем, я думал, робкий ученик, что он довольствуется этим, - но он к устам моим приник, ногами бешено затопав, к восторгу злобного сурка, - и мне вложил язык эзопов взамен родного языка. Настал конец моих исканий, моих мечтаний и сатир. К картине мира тараканьей я применился - и затих. Он хохотал, меня измуча. Настала глухота паучья - через «Пророка», как тамтам, звучал забытый Мандельштам, цитата вроде из «Ламарка», который вовсе ни при чем… Но тут мне стало вовсе жарко, и он мне грудь рассек мечом.
        Я замер, сдерживая ругань. Какого черта, наконец? Не то чтоб там таился уголь - но хоть не камень, не свинец! О да, я стал глупей и суше, но не утратил хоть стыда! Коль он вложил такое в уши - чего ж он сунет мне туда?
        Он ничего туда не сунул - о милосердия зарок! Он посмотрел туда и плюнул. И расхихикался сурок. И вот под взглядом, под которым могли бы выцвести цветы, - я содрогался под напором неумолимой пустоты, она росла, она воняла, она мне душу заполняла и в мозг вонзалась сотней жал…
        Как труп в пустыне я лежал.
        - Ползи! - инсект промолвил строго и сверху лапу возложил. - Ты понял? Я посланник Бога. Другого ты не заслужил. Вы утомили старикана, вы распустились тут внизу - и вам послали таракана. Ползи, пророк!
        И я ползу.

        Чадолюбивое

        Как много стало педофилов! Как расплодились, черт возьми! Уже их ежедневный вылов достиг шести… семи… восьми! Они ворвались батальоном (я продаю, за что купил). Уже и в фонде пенсионном, глядишь, таился педофил! Он был вчера публично пойман, спасибо доблестным ментам; геронтофила я бы понял - но педофил откуда там?! Уже глава Совфеда Торшин проникся, судя по глазам. Когда он был на «Эхе» спрошен про бойню в Осло, то сказал: «Повсюду дьявольские силы. Сплотимся против их клешней! У нас тут, скажем, педофилы, и непонятно, что страшней». Как из бездонного колодца, они попрыгали на свет. Мой бог, откуда что берется? Пока не борются - их нет. Но власть, отвлекшись от распилов, вдруг озаботилась борьбой, взяла мишенью педофилов - и педофилом стал любой! Давным-давно, во время оно, пересажали миллион, назначив главным злом шпиона, - и каждый третий стал шпион; акын слагал Ежову оду - воитель наш, защитник наш! Там столько не было народу, как севших тут за шпионаж. Хрущев-то был еще из лучших, хотя и карлик по уму, - но померещился валютчик угрозой главною ему, и он прицелился, как лучник, а с ним
гэбэшная орда, - и каждый третий стал валютчик (и тунеядец иногда). Российский метод знаем все мы: заходит о маньяке речь, когда от истинной проблемы вниманье надобно отвлечь. У нас и так сейчас нечисто, и жизнь довольно дорога, - врагом избрали экстремиста, и как их стало до фига! Так скрутят каждого, пожалуй, к какому благу ни стремись; уже и я, тишайший малый, потенциальный экстремист, - и кстати, борзописцам милым, ловящим, так сказать, струю, меня представить педофилом нетрудно: я преподаю. Зачем бы? В школе мало платят, труды учительства тяжки, и неужели мне не хватит того, что платят за стишки?! Разграниченье очень тонко - я тут и книжек прикупил: любой, кто смотрит на ребенка, - потенциальный педофил. Такие темы хоть нечисты, но живо отвлекут страну (как полагают экстремисты, давно идущую ко дну).
        И вот, укрывшийся под сенью московских пыльных тополей, - я прозреваю путь к спасенью угрюмой Родины моей! И подскажу вам, ради бога. У нас особая страна: в ней почему-то очень много того, с чем борется она. Такому вняв соотношенью, мечтаю, хитрый иудей: провозгласить бы нам мишенью простых порядочных людей! Найти бы их в российской фронде, в больнице, в школе, cetera - и даже в пенсионном фонде, глядишь, найдется полтора! Пускай их ловят очень строго, высматривают сквозь очки - тогда их сразу станет много.
        Как педофилов.
        Ну почти.

        Трудоголическое

        Олигарх Михаил, возглавляющий «Правое дело», монолог разместил. Население долго шумело. В монологе его - лишь одно откровенье, по сути: что у нас большинство ни фига не работает, суки. Разохотились, млять, да еще расчадились, огарки. Все хотят потреблять, а работают лишь олигархи. Руки праздно висят. Все нежны, что твоя королевна: пенсион - в шестьдесят, труд по восемь часов ежедневно; распустили страну, совершенно никто не припахан! Подтянуть бы струну, как у Чехова в «Саде» Лопахин! «Многовато щедрот, - продолжает он старую байку. - Кто работает, тот и получит законную пайку, и айпад, и айфон, и для родичей станет примером…»
        И похоже, что он с этой логикой станет премьером и наддаст по газам, если кризис еще не добил нас. Ведь и Путин сказал: для реформы потребна стабильность! И пойдет полоса: обстоятельства, видно, приперли: затянуть пояса! Не на пузе уже, а на горле. Все сказал прямиком, оппонентов в момент обезвредив. При раскладе таком нас и впрямь не удержит Медведев. Видно, кто-то решил, начитавшись дешевых романов, чтобы Главный душил, а Премьер выгребал из карманов.
        Добрый путь кораблю! Но признаюсь вам, друг-праводелец: я работать люблю. Вы слыхали про это, надеюсь. Наша муза быстра, вы и сами проверили это. Правда, ваша сестра не считает меня за поэта, за биографа тож, за прозаика, за виршеплета - я брезгливую дрожь в «НЛО» вызываю с чего-то; но боюсь, и она согласится признать не без боли, что пишу до хрена и вдобавок работаю в школе. Нехорош - не читай, всякий плод для кого-нибудь горек, - но уж я не лентяй. Я скорее как раз трудоголик. Извините за стон - я привязан к газете и дому, ибо письменный стол предпочел бы любому другому. Он милей, чем кровать. Я люблю свое дело, и баста! Не люблю выпивать, не могу постоянно (понятно), не волнует матчасть - ни машина, ни лишняя гривна…
        Но с чего-то сейчас мне уже и работа противна. За компьютер присядь - от безденежья надо спасаться! - неохота писать: два часа не закрою пасьянса. Как я был увлечен! Не за бонусы, не за монету… Нету смысла ни в чем. Вообще, понимаете, нету! Нафига же мне труд, объясни ты мне это, касатик! Накопил - отберут, накопил капитально - посадят… У дворовых котят, как мне кажется, больше защиты. Если что захотят - то и сделают, как ни пищи ты: заберут, изберут, вклады вытащат, цены повысят… Победил Абсолют. От меня ничего не зависит. Наш верховный варяг вообще не намерен меняться - и сейчас, говорят, он вернется еще на двенадцать: на таком рубеже он обязан прибавить металла, - но и быдло уже от риторики этой устало: мол, гряди, пламеней, чтобы снова мы Запад умыли! Мы не стали сильней. Мы становимся только унылей, и уже большинство понимает, что треснула крыша… Если мне таково - каково пролетариям, Миша?! И какое житье мы построим на этом погосте, где ничто не свое, кроме срама, досады и злости?
        Но брюзжать надоест. Да, по чести, уже надоело. Я такой манифест предлагаю для
«Правого дела»: мы в такой полосе, что не надо ни песен, ни басен. Пусть работают все - с этим я совершенно согласен. Весь трудящийся класс будет вкалывать, как белошвейка, - но уже не при вас. Не в пространстве всеобщего фейка. Хоть при общей нужде, хоть при двадцатидневной неделе - не при этом вожде, не при этом подправленном деле, не в пространстве ловчил, не в засилии «нового класса»…
        И чтоб нас не учил тот, кто сам не работал ни часа.

        Тарасовское

        В Киеве перевернули новую страницу: посадили пани Юлю в смрадную темницу. Криминальный Янукович, равнодушный к праву! Знали мы, что ты готовишь наглую расправу. Всю Европу растревожишь, рейтинг свой изгадишь - но ведь ясно: если можешь, все равно посадишь. Пани Юля так и знала все об этом цикле: вам, таким, победы мало - вы топтать привыкли! Где ж понять совкорожденным рыцарства науку, научиться побежденным протягивать руку! Прежде хоть щадили даму люди правил старых… Как-то встретишь ты Обаму с Юлею на нарах?! Плачут хлопцы и юницы в Виннице и в Ницце: сидит девица в темнице, и коса в темнице… А в России увидали - и довольно квакнут: начиналось на Майдане - кончилось вот так вот.
        Но не празднуй, Янукович, легкую победу! Не копи себе сокровищ к тайному побегу. Время мчится, точно пуля, с ним никто не сладит, - помни, выйдет пани Юля и тебя посадит. Будет править самовластно и тоталитарно - хоть сейчас она несчастна, но всегда коварна. Я уже и на Майдане, либерал-ботаник, понимал, что эта пани далеко не пряник. Ведь не век тебе, как ныне, быть козырной масти - надоест же Украине блатота у власти! Юля - пани непростая и сравнить-то не с кем, а за ней такая стая, что куда донецким, - и когда взлетит высоко, стоит захотеть ей, и взамен второго срока ты получишь третий [36] . Не сойти Украйне с круга из-за этой пары. Так и будете друг друга упекать на нары. Пожениться бы вам, дети, не мотать бы срок бы - против вас никто на свете устоять не смог бы; но никто не верит ныне в пользу коммутаций. Все равно что Украине с Русью побрататься.
        Вот и понял я случайно, слава тебе Боже, почему у вас Украйна - не Россия все же. И от вас, дивя планету, лучшие съезжают, и у вас свободы нету, а врагов сажают, понимающих лажают, дураков ласкают… Но у нас, когда сажают, то не выпускают. И у нас бы Тимошенко сделала карьеру, подольстившись хорошенько к нашему премьеру, и резвилась бы, как серна, и цвела, как вишня, - но у нас бы если села, то уже б не вышла. Если ж кто у нас и выйдет - никого не судит, потому что плохо видит и почти не ходит. Впрочем, Бог располагает, помнит дебит-кредит: русский долго запрягает, да уж как поедет! Зашумит, заколобродит - и за две недели одновременно выходят все, кто здесь сидели. Радость с гибельным оттенком, с запахом пожара - ибо вместе с их застенком рухнет вся держава, накренятся все оплоты, упразднятся боги - тут уж не свести бы счеты, унести бы ноги, ибо всех - отнюдь не тайна - ждет большая дуля.
        Нет, Россия - не Украйна.
        Возвращайся, Юля.

        Август

        Как обещало, не обманывая, и это лето сходит в Лету, и бури ожидаю заново я, но, слава богу, бури нету. Еще тепло, и щетка трав густа. В лесу сатир пугает нимфу. Всегда мы ждем беды от августа (Маяк бы похвалил за рифму). Но эти страхи я повыветрю. Не бойтесь, граждане, вылазьте! Нас обступили по периметру от нас сбежавшие напасти. В Европе - вал погромов форменных, мигранты бесятся с обжорства, везде - паденье рынков фондовых: Насдак упал на Доу Джонса. А вспомни, что творится в Сирии! Везде бесчинствует военка, и только мы сидим красивые и выбираем Матвиенко.
        Чужие страсти русским похеру. Страна тиха не по сезону, все в полусне, и только Прохоров войти мечтает в еврозону. Европе впрыскивают камфору, а мы ликуем, мы газуем! Читатель ждет уж рифму «амфору». Читатель, как ты предсказуем!
        Как обещала, не обманывая, пришла стабильность. Кризис прожит. Страна банановая, нановая, уже и рушиться не может. Умолкли все, о нас жалевшие, волнуясь об иных державах, и лишь составы проржавевшие порой слетают с рельсов ржавых.
        Как глаз устал от этой рухляди, познавши все ее оттенки! Я не хочу, чтоб нечто рухнуло, но чтобы двигалось - хотел бы. А помнишь, как бывало ранее? Годами нет конца раздраю.
        Живут Америка, Германия, и только мы как я не знаю. Все августы грозили путчами, а то пожар дивил планету… Зато теперь мы стали лучшими, поскольку нас, по сути, нету.
        А как ругались, как мы крысились, как кости собственные грызли! Теперь кругом чужие кризисы, но кризис - это признак жизни. Мы стали пустошью великою, где правит мелочность и злоба. Боишься ты, что я накликаю?
        Не бэ, читатель. Я не Глоба.

        Спутниковое

        Как задолбали этим путчем, занудным, как овсянка-сэр! Добро б мы стали чем-то лучшим, чем этот наш эсесесер, добро б мы сдвинулись куда-то или хоть выросли уже, добро бы радостная дата застала нас на рубеже, - но взгляд вотще повсюду шарит: просвета нет ни тут, ни там. Нас только то и утешает, что в Штатах тоже не фонтан. На юбилей хочу забить я, как неконформный индивид. Другое громкое событье меня сегодня вдохновит. Из многих радостей доступных в одной мне видится запал: мы запустили мощный спутник, и он немедленно пропал.
        Он был мощнее всех в Европе, в нем было связи до фуя - и вот космические топи его сглотнули, не жуя! Заметьте, мы не так богаты - швырять рубли на баловство. Его нашли как будто Штаты, но оказалось - не его. Среди небес дождливо-смутных, чертя привычный их пейзаж, летал другой какой-то спутник - и не крупнейший, и не наш. Как это, в сущности, жестоко! Но в этом логика видна, что наша Русь, по слову Блока, «всегда без спутников, одна». Насмешки циников прожженных все беспардонней, все грязней… Мы - тот несчастный медвежонок, что все искал себе друзей - придите, типа, меду выдам, я весь культурный, я в штанах! - но так пугал их внешним видом, что все кричали: нах-нах-нах. Когда-то было время, братцы, до всяких этих перемен, - имел он спутников пятнадцать, потом четырнадцать имел, и мы неслись, антенны пуча, в холодной, пасмурной нощи - но разлетелись после путча, и все. Ищи теперь свищи. Ушли в невидимые выси, о прежней дружбе не стоня. Где Киев, Таллин, где Тбилиси, где, извините, Астана? И как мы их пустили сдуру в суровый, непонятный мир? Один наш друг - атолл Науру да броненосный Ким Чен Ир, и
тот глядит на нас со смехом, коммунистическая знать… Я слышал, он опять приехал. Мощнейший спутник, что сказать. Финал могучего проекта: медведь досчитывает медь. Теперь нас любят только те, кто хотят остатки поиметь. С друзьями, впрочем, очень туго не сотый, не двухсотый год: имелись два любимых друга - своя же армия и флот, они исправно помогали, но нынче, Родина, глазей: ты, может, справишься с врагами, но берегись таких друзей. Когда посмотришь трезвым глазом на этот дружный легион… Теперь мы дружим только с газом, но погоди - уйдет и он.
        Средь звезд, навеки неприступных, в далеком, млечном их дыму, когда представишь этот спутник - как хорошо сейчас ему! Как он летит в свободном небе, неуловим, неутомим… Страна моя! Не лучший жребий - быть вечным спутником твоим. Вот он летает в темпе вальса среди других небесных тел. Как счастлив тот, кто оторвался - но ни к кому не прилетел! Ату, голубчики, ловите. Твой спутник в бездне голубой летает по своей орбите - вокруг тебя, но не с тобой, из всех твоих реестров выбыл, нигде не числится строкой… Ей-богу, это лучший выбор. В конце концов, я сам такой. Не помню, что со мною стало, - должно быть, сделалось само: хоть я из твоего металла, на мне стоит твое клеймо, на мне печать твоих Евразий, твоих полковников и Ко, но между нами нету связи.
        И я лечу. И мне легко.
        А ты загадочно блистаешь, в своей песочнице резвясь.
        Когда ты вновь собою станешь, я первый вылечу на связь.

        Новый марш

        Россия - такое место, где всех примиряет деготь. Все ждут от вас манифеста, чтоб тут же его раздергать на десять цитат, из коих торчит неопровержимо, что вы параноик, комик и в целом слуга режима. Чем будет страна растрогана? Ей все покажется рвотным. Но если хотите слогана - Вот вам!
        Вот вам!
        Вот вам!
        Любой, кто играет с шулером, ведет себя как давалка. Кто хочет быть обмишуленным - пожалуйста, мне не жалко. Валяйте, играйте в лидера, дурите других несчастных. Сегодня сказать: «Политик я» - признаться: «Я соучастник». Пейзаж безнадежно выглажен, повсюду царит «Ну что же-с!», и мне плевать, как я выгляжу в глазах надутых ничтожеств. Не стану с толпой считаться я, устал плестись черепахой, и мой ответ имитации -
        В рифму!
        В рифму!
        В рифму!
        Я враг погромам и выстрелам. Бойцы чересчур ретивы. Я верю, мы скоро выстроим фундамент альтернативы. Вы в вашем упорстве адовом, бессменном и слишком старом, все сделаете, как надо вам, - но мы вас одних оставим. Консенсус с высоколобыми мне больше неинтересен. Кто хочет считаться снобами - пожалуйста, к Маше Гессен. Пускай покроется славой талантливый гешефтмахер, но - кто там шагает правой?
        В рифму!
        В рифму!
        В рифму!
        Серьезничать больше стимула нет. Ругаться - и то ломает, и тот себя сам кастрирует, кто вас всерьез принимает. Вам выпало в виде бонуса прижизненно кануть в Лету. Пусть с вами другие борются - для нас же вас просто нету. В пиру торжества ублюдочьего, бескрайнего, как франшиза, ни прошлого нет, ни будущего, ни верха, ни даже низа, сплошная равнина палевая. Свободен - кто свалит первым, притом никуда не сваливая.
        Вот вам!
        Вот вам!
        Вот вам!
        А если кому-то кажется, что нынче смеяться поздно, - удельное наше княжество и так чересчур серьезно. И если тебе, читателю, претит грубоватый тон мой, поскольку ты любишь патину серьезности многотонной, и ежели этот спор вести претит тебе, остолопу, - в припадке законной гордости целуй себя прямо в рифму.

        Безвыборное

        Расстроился мой ум, смутился дух, в душе творятся всякие бесчинства: я разучился выбирать из двух (из многих-то я прежде разучился). Страдаю, говорят, не я один, но остальные мучаются немо. Вот тут Волошин, мудрый господин, сказал, что есть проблема у тандема: хоть выборы нацелились в упор и драм в стране - не разгрести лопатой, а эти двое медлят до сих пор, не в силах сделать выбор небогатый. И сам я понимаю не совсем, рассматривая вызревшие фиги, - что за различье между П. и М.? Но ищем, раз уж нет другой интриги. Вон Юргенс до сих пор являет прыть: в который раз он данные итожит, твердя, что М - большое Можетбыть, а П есть полный П без всяких «может»; и я стоял бы на его тропе, когда б не верил, вслед единороссам, что лучше уж беспримесное П, чем тот же П, нависший под вопросом. Боюсь, что вся предвыборная рать, не видя мотивации и смысла, настолько разучилась выбирать, что вся страна в коллодии зависла. Господствует бессмысленная лесть, веселья в ней - как в мертвенном оскале… Тут Прохоров решился было влезть - так и его немедля обыскали, без повода, но в назиданье всем: не рыпайтесь, ребята,
не беситесь! Хоть он, по сути, - те же П и М: в его инициалах явлен синтез.
        Вся жизнь моя зашла в тупик срамной, она проходит в вечных разнобоях. Два яблока лежат передо мной: с которого начать? Не ем обоих. Измучился загадкой, спал с лица. Из двух - никак. А если бы из кучи?! Варю себе на завтрак два яйца - и не могу смекнуть, какое круче; чтоб избежать навязанных дилемм и не казаться понятым превратно, варю их три и Прохорова ем, а остальные два кладу обратно.
        Допустим, на работу я иду, с утра в душе апатия и снулость - зане проблема эта, на беду, теперь физиологии коснулась: чтоб нарезать привычные круги, из дома надо выйти, вот дилемма! - но не могу понять, с какой ноги. Опасно справа, неприлично слева. Держу тревожно руки на весу, надеясь внять разумному совету - какой рукой поковырять в носу? (У нас теперь другой работы нету.) Чтоб осадить поднявшуюся муть, потребен мне кремлевский агитатор… Каким глазком девице подмигнуть - и то не знаю: tertium non datur. Что мозга полушарье, что рука - я беспрерывным выбором издерган, и как приятно все же, что пока есть у меня непарный важный орган! Раздвоены и зад, и голова, - лишь этому чужда моя хвороба. А будь их у меня хотя бы два - без дела бы, боюсь, болтались оба.
        Какое это счастье, господа, что можно им гордиться, как державой, и властно двигать им туда-сюда…
        Туда?
        Или сюда?!
        О, боже правый.

        Безадресное

        Я обращаюсь к лучезарному, работающему на двух, идейно-главному, пиарному, кого не называют вслух; я обращаюсь с важной просьбою - поэтому и распален: не надо делать славу Ройзману и возводить его на трон. Нет, я люблю, конечно, Ройзмана, я много раз о том орал, - борца испытанного, грозного, известного на весь Урал, порой настроенного мстительно, как подобает силачу, к тому же он поэт действительно, тогда как вы… молчу, молчу. Все НТВ теперь сечет его и «Комсомолка» топчет всласть. Ей-богу, это нерасчетливо - так продвигать его во власть. Тут говорят, что нынче Прохоров - ваш главный враг и оппонент, но людям это в целом по херу. Он олигарх, и шансов нет. Иное дело - травля Ройзмана (а он сознательно травим). И так-то он смотрелся розово, а ныне просто херувим. Прошу задуматься немедленно: он воплощает средний класс, фанатов у него немерено, а денег меньше, чем у вас, он борется с наркобаронами, а это тоже не игра, плюс занимался оборонами поселка гордого Сагра. И если вправду вы не шутите, - а это так, клянусь крестом, - вы до того его раскрутите, что возведете на престол. Несложно с вашими
умельцами ковать нам новых Ильичей. Я вам напомню случай Ельцина: похоже все до мелочей. В него влюбилась метрополия, и Украина, и Кавказ; любимец масс, и рост поболее, опять простите, чем у вас, питался скромными котлетами, на бюрократов напирал, предпочитал крутые методы (а что вы думали? - Урал!), а коль скандалом разогреешься, да попадешь еще в струю… Спросите хоть Михал Сергеича - он это помнит, зуб даю. Тут есть одна простая истина: кого вы мочите - герой. Никто не вспомнит Охлобыстина - теперь он даже не второй. Вы почву создали движению: сам Кремль героя укусил! Не надо вам бы так бы с Женею: он порожденье важных сил. Они не будут бегать зайцами от ваших глянцевых клешней. Он сын самоорганизации, а это вам всего страшней. Проекта более провального не знали местные тузы: уж как вы подняли Навального - но Ройзман действенней в разы!
        Вы потому и «Дело правое» втащили в склоку и развал, что Прохоров, свободно плавая, на борт Евгения позвал. Конечно, в вашей адекватности не усомниться бы грешно: у вас большие неприятности, а время трудное пришло. Отчизна ропщет, что ни впарьте ей: «Где МБХ?!» - кричат в толпе, а с этой прохоровской партией вы просто впали в МДП [37] . Мочите всех, скажу не споря я, - мы против резких перемен; но Ройзман - это та история, в конце которой ЕБН. Вы свой же сук бесстрашно рубите и в смуту гоните страну. За что вы так его не любите? Стихам завидовать? - да ну! Коль на кону сегодня Родина, я докажу почти без врак, что вы гораздо выше Ройзмана - и как поэт, и просто так; и как мужчина тоже краше вы, гуссерлианец-полубог… Конечно, вы слажали с «Нашими», а он успешный педагог, - но ради местных обормотиков я напишу еще строфу, сказав, что «Город без наркотиков» - безоговорочное тьфу, приют безбожного охальника с жестокой стражей на крыльце, - а вы, напротив, наш Макаренко и Януш К. в одном лице, опора юноши серьезного и всех потупчиков оплот… Довольно с вас? Оставьте Ройзмана! Пусть даже он пока не пьет -
вопросу несколько недель цена: он всех побьет на вираже.
        А я боюсь, второго Ельцина страна не выдержит уже.

        Ящичное

        Что прежний лидер к нам вернется скоро - не новость. Если новость, то мелка. А новость то, что Юргенс - шеф ИНСОРа - теперь мне должен ящик коньяка. Тому назад два года с половиной он мне давал большое интервью и там с улыбкой хитрой и невинной доказывал позицию свою: медвед не вечно будет чистоплюем, безмолвен и с хозяином един; повестка есть, харизму нарисуем, поддержка есть, концепцию дадим… Стабильность в прошлом. Брошен новый вызов. Старшой его провалит, запоров, поскольку он в плену у жополизов, душителей, а в сущности - воров. Он стал на время символом единства - иначе не сплотилось большинство б…, - он для начальной стадии годился, достаточно, спасибо, хватит, стоп. Сегодня переписываю это, вдыхая тот задор, как анашу, - и странно: вот же, выписка, газета, - а выглядит, как будто доношу. Я выхожу суров и неподкупен, поскольку в том же самом интервью ответил: Игорь Юрьич, будет Путин. Ей-богу, будет Путин, зуб даю. Он истинный царек, к нему привыкли, фигурка у преемника мелка, команды нет… И мы тогда - а фиг ли? - поспорили на ящик коньяка.
        Политик Юргенс здравый и здоровый. Недаром же в манере пацанов, с дозволенною наглостью дворовой, ему хамил Виталий Иванов. А Юргенс - человек из настоящих, и я, чем ближе делался финал, ему напоминал про этот ящик, а он при встречах мне напоминал. ВВ рулил, как кардинал заправский, М. выглядел несчастнейшим из Дим… Я говорил: согласен на молдавский. Он отвечал: посмотрим, поглядим… Чего глядеть?! Писал же Христо Ботев, что разума не слушается власть! Он возражал: но Запад очень против. Я возражал: на Запад им покласть. Сравнили, понимаешь, кость и хрящик. Надежды - утешение юнцов. И вот в одну субботу в этот ящик сыграли все мечты, в конце концов. Туда же - нанобоги, микроблоги, айпод, модернизация элит, развал Москвы… Признаемся в итоге, что ящик вышел очень невелик. Хоть пару бы иллюзий завалящих, а то сплошные фетиши висят… Боюсь, что это будет наноящик с бутылочками грамм по пятьдесят, и я пойму стратегию ИНСОРа. Обидно, если ставки возлетят. Понятно же: масштаб предмета спора не может не влиять на результат. Была б уместней баночка повидла, изюма горсть, соленые грибки… И кстати - все
настолько было видно, что этот спор похож на поддавки. И Юргенс, с первых дней почуяв это, - чтоб не почуять, надо жить не здесь, - решил утешить пылкого поэта и подсластить подкравшийся п…ц, затем и предложил настолько жестко азартный спор в давнишнем интервью, - но подсластить не вышло, вот загвоздка. Я вам забыл сказать, что я не пью. Но спор еще не кончен, братцы, - хрен там! Мы спорили, планируя маршрут, о том, что Путин будет президентом. А вдруг его еще не изберут?! Вдруг он решился, к собственному горю, - а рубль меж тем сорвался, изувер, и пала нефть, и я тогда проспорю, а победит Явлинский, например?! Тогда - игроцкой честности образчик, медийных провокаций режиссер - я им куплю такой ответный ящик, в который бы вместился весь ИНСОР, махину деревянную такую, чтоб сколотить из дюжины щитов… Мне кажется, я мало чем рискую. Но если так и будет - я готов!

        Разногласное

        Представители местных элит, чьи надежды опять оскудели, утверждают, что надо валить. Я боюсь, это слово недели. Сам Кулистиков, морща чело, президента спросил нелюдимо: если все у вас тут решено, на фига мы тут делаем, Дима? Знатоки полускрытых вещей, прозревальцы великого в малом, что с каких-то неведомых щей филиала зовут либералом, - как-то враз перестали хвалить этот символ грядущих идиллий и согласны, что надо валить, и храбрейшие вслух подтвердили. Предлагается все обнулить. Даже дети, что прежде робели, вместо «Мама!» взывают «Валить!», уссываясь в родной колыбели. Чуть заглянешь в какой-нибудь чат, где ведут разговор о руслите, - эмигранты «Валите!» кричат, патриоты им вторят: «Валите!» Даже те, что привыкли рулить и считаются мыслящим классом, - втихомолку внушают: «Валить», обращаясь, естественно, к массам. Я считаю, что лучше налить, закусить и продолжить сугубо, - но за всем этим воплем «Валить!» кто расслышит совет жизнелюба?
        Впрочем, те, что хотят отбелить нанопару властителей грозных, тоже стонут, что надо валить. Все валите! Очистится воздух! Неопрятен, криклив, бородат, неумен, некрасив и неловок, сортировщик латинских цитат, сочинитель капустных колонок; государственник-поцмодернист, завсегдатай сектантских молелен, что внутри и снаружи дерьмист и притом тошнотворно елеен; воспитатель кремлевских волчат, испускатель зловонного пота, - все «Валите!» синхронно кричат, полагая, что купится кто-то. Только я продолжаю шалить, не страшась белоглазого взгляда, повторяя: «Не надо валить».
        - Почему же, - ты спросишь, - не надо?
        Почему, если воздуха нет, если ширится праздник гиений, если участь двенадцати лет решена без малейших сомнений, если худшие стали стеной, под симфонию криков вороньих, и притом их противник иной поужасней, чем даже сторонник; если, чувствуя время свое, в этой ячнево-
        кирзовой каше заведется с годами зверье пострашнее, чем наци и наши, и начнет в поперечных палить, и топтать несогласных часами, - объясни, почему не валить?
        Потому что повалятся сами.

        Драйвовое

        На «Красном Октябре», поймав момент, блеснул Медведев. Там теперь Октябрик: есть правда в том, что бывший президент явился на одной из бывших фабрик. Сам повод мне казался пошловат: все сдал, что можно, - так чего бы ради? Там делали когда-то шоколад - теперь собрались те, что в шоколаде (кто отбирал героев - не пойму, но это явно был коварный демон), и стали хором объяснять ему, как правильно он делал все, что делал, как твердо гнул он линию свою, сдаваясь в главном, побеждая в малом… А в это время Путин интервью давал в Барвихе трем телеканалам: зачем - не знаю. Видимо, затем, чтоб местной узаконенной малине по-прежнему мерещился тандем, хотя тандема не было в помине.
        Сюжет, достойный Агнии Барто, хоть, в сущности, не стоящий полушки. Что он сказал? - а то из вас никто не рассказал бы этого получше! Сигналов новых он не подавал, ничто не предвещало холиваров. Там был из Злато уста сталевар, точнее, златоуст из сталеваров, сияющий, как свежий апельсин, и сообщивший несколько манерно, что летом у него родился сын (стараньями Медведева, наверно). Там был Минаев, рыхлый наш акын, изрекший пару лозунгов протухлых, - он хвалит власти с рвением таким, с каким ругать их принято на кухнях. Весь интернет наизгалялся всласть - на этот подвиг мы всегда готовы. Все повторяли: «Не бросайте власть!». Медведев возмущался: «Что вы, что вы!». О чем писать эпистолу свою - я сам не знал и вглядывался паки, но в это время свежую струю внесла в беседу Тина Канделаки. Сперва она поведала о том, что друг ее, успешный англичанин, себе обрел в России новый дом (должно быть, этот юноша отчаян!): свою судьбину в клочья изодрав, он ринулся сюда, и это здраво. «В одной России есть сегодня драйв! В России невозможно жить без драйва!»
        Вот вещь, непостижимая уму, но внятная любому в той клоаке: у нас в стране успех придет к тому, в ком будет драйв, сказала Канделаки. И вот, припомнив свой банальный лайф, в порожнее текущий из пустого, - я начал думать: что такое драйв? Как люди понимают это слово - вот эти все, собравшиеся там с какой-то целью, а не ради кайфа, которые резвы не по летам и веселы вообще неадекватно? В конце концов, английский мне знаком, но, отличаясь от меня-изгоя, они другим владеют языком, и
«драйв» там значит что-нибудь другое. Страна полна печалей и злодейств, каких не выжечь никаким глаголом, - так как мне этим драйвом овладеть, чтоб стать таким же свежим и веселым? И что есть драйв? Уменье сочетать утробный юморок с напором лести? Уменье врать? Уменье не читать? Искусство с криком «Марш!» бежать на месте? Отыскивать в безжизненности нерв, швыряя в несогласного каменья, умеет весь медведевский резерв; боюсь, что это все его уменье. Науку эту я не угрызу, до светлых их вершин не доползу я: на выпученном радостью глазу там виден отблеск явного безумья. Он и в глазах Медведева блистал. Прошу не плакать чересчур ранимых, - нам четко явлен был Медведев-style: манера улыбаться на руинах. В конце концов, когда царит развал, чем утешаться Родине, чего там… «Почаще улыбайтесь», - он призвал. Зачем? Чтоб стать готовым идиотом? Но это вправду новая волна: держаться надо весело и серо. Натужным ликованием полна у них теперь любая атмосфера: шахтер, боксер, свинарка и пастух, ведущий, сталевар и их хозяйва - все пялят зенки, все смеются вслух, и этот общий смех - основа драйва. Врут, что у нас
возможностей нема - у нас их край буквально непочатый: утратить стыд, шутя сойти с ума, попасть бесплатно в год семидесятый… Воистину, уж если мы хотим тут выжить и попасть при этом в ящик, то лживый жизнерадостный кретин - достойный и внушительный образчик.
        А прочие - уже любых кровей, - почувствовав, куда несет стихия, все чаще выбирают drive away.
        Точнее даже - drive away from here.

        Журфаковское

        Я вызвезжен с журфака, журфаковский студент. Ко мне туда, однако, приехал президент. К стыду корреспондентов, случилось qui pro quo: собрал взамен студентов неведомо кого. Занятья отменили недрогнувшей рукой. Они его хвалили за то, что он такой. Они его просили, создав приветный гам, чтоб дал Саакашвили конкретно по зубам. Я знаю этот ровный, медоточивый штиль, и этот многословный, велеречивый стиль, и глазки вурдалака, готового уже (таких в среде журфака не видно и в МЖ!
[38] )
        Среди людского моря, холуйством обуян, фамилию позоря, стоял один Иван. Он гнулся гибким станом и лыбился до слез перед другим Иваном, который музобоз. Лишь семеро отважных - безбашенных скорей - в плакатиках бумажных толпились у дверей, не наглые ни разу и с виду беднота, но их скрутили сразу, открыть не давши рта.
        Для этого парада от нашего стола там только балюстрада и лестница была. Москва стояла в пробке, казалась чуть живой, студенты жались, робки, к решеткам Моховой… В охранничьем оскале изобличился враг: журфак не допускали учиться на журфак! Поэтому студенты, являя ум и прыть, свои апартаменты задумали отмыть - от лажи, холуяжа, бессилия и врак. Пускай случилась лажа - журфак всегда журфак.
        И вот теперь мы ропщем, встречаясь тет-а-тет: зачем позорить в общем приличный факультет? Студенты им - помеха, их сразу не нагнуть - так пусть бы он поехал еще куда-нибудь! Зачем бежать к журфаку, задравши хвост трубой? Они же эту клаку везде везут с собой. Какую, громко гаркнув, преследовали цель? Поехали бы в Дортмунд, поехали бы в Йель, в республику к Кокойты, в другие города, в веттехникум какой-то, да мало ли куда.
        А в общем, глядя шире на этот их приезд, - ужели мало в мире других приличных мест? Зачем их загрузили в тебя, моя Москва? У них ведь нет с Россией ни сходства, ни родства.
        Ни «Твиттеру», ни крабу грубить я не хочу - нашли бы по масштабу, избрали по плечу! Им дали бы без спора достойный их венец Албания, Андорра, Монако, наконец… Не станет безработных, финансы расцветут… А мы такой субботник устроили бы тут! Не убоявшись пота, припомнив старину, от имиджа болота отмыли бы страну!
        А если нас не слышат Отечества отцы, поскольку не колышут их вольные певцы, - не дожидаясь знака, отчистим местный сад, начав опять с журфака, как двадцать лет назад.

        Революционный этюд

        Читатель! Откровенно говоря, свой пафос я считаю обреченным. Сегодна красный день календаря считается почти повсюду черным. Не мне хвалить совдеповский содом, но все же видно, граждане, чего там, - никто не должен помнить о седьмом, и все напоминает о четвертом. Четвертое покуда грубый шарж на празднество народного единства, - но сверху терпят даже русский марш, чтобы седьмого плебс не возбудился. Неукротимой злобою горя, начальство нам внушает оголтело, что не было седьмого ноября. И главное, не будет, вот в чем дело.
        Согласье чистоплюев и деляг - поистине сомнительное благо. Где дали власть народу - там ГУЛАГ, а то бы сроду не было ГУЛАГа. Как Гершензон, что плохо знал матчасть, заходятся сегодня в том же плаче: нам следует терпеть любую власть и даже уважать ее, иначе… Иначе нас, конечно, не простят, отправят в лагеря, поставят в угол все те, кого намеренно растят, чтоб вырастить величественных пугал. Мне кажется, уже напрасный труд - их убеждать, как неусыпный кочет, что пугала однажды оживут и Франкенштейнов первыми замочат. Их аргументы выстроились так, что их не расшибет словесный молот: коль не они, то сразу же ГУЛАГ, хотя ГУЛАГ они и сами могут. Случись опять седьмое ноября - здесь будет только пушечное мясо, ни целой черепушки, ни ребра, кровавая, бессмысленная масса. Еще порою вякнет меньшинство - из робких, от кого не ожидаешь, - «Да если с вами больше ничего не сделаешь?» - но это разжиганье ж! Мы тут же им в ответ наворотим набор страшилок, не теряя прыти: хотите вы разрухи? - «Не хотим!» Хотите пообедать? Так терпите! Уже сломались лучшие умы, не в силах отмахаться словесами: ваш выбор - тот
барак, что строим мы, иль тот барак, что возведете сами.
        И если не хотите, господа, украсить ваш барак кровавым фаршем - вы с умиленьем будете всегда смотреть на то, как наци ходят маршем. А если вам не нравится смотреть - вы можете уехать, утопиться, страна и так разъехалась на треть… Ворюга же милей, чем кровопийца!
        И хоть кровавым потом окропись - никак ты не докажешь этим малым, что отличить ворюг от кровопийц тут не смогли б и Бродский с Марциалом.
        Не стану спорить. Мало ль бедолаг, пытавшихся развеять эту косность: «Вы говорите - космос? Вон ГУЛАГ!» - «Мы знаем, что ГУЛАГ, но космос, космос!». Я только представляю, что за сласть - воскликнуть, к облегченью миллионов: «Которые тут временные? Слазь!», как восклицал Авсеенко-Антонов. Да, он не знал седьмого ноября, что путь мостит таким великим кормчим, и плохо кончил, - но, вокруг смотря, скажите, кто здесь многим лучше кончил? Любая жизнь бездарно пронеслась, на что ты тут ее ни разбазаришь, - но многие ли вслух сказали «Слазь»?
        Оно и видно. С праздником, товарищ.

        Ювенальное

        Как послушаешь, для миллионов тема месяца - Ваня Аксенов. То есть нету ребенка святей! Демократы мухлюют лукаво, будто нет у полиции права приспособить к допросу детей.
        Провокация сделана тонко: в обезьянник забрали ребенка! Не дознанье, а мерзостный шарж! Но куда же, как не в обезьянник, если в сопровождении нянек дети ходят на дерзостный марш?
        Ведь ребенку не два, не четыре, он уже разбирается в мире - даже если он туп, неумен, спит в чулане, воспитан в богеме, - что в России живет, при тандеме, понимает, я думаю, он. Нынче знает и узник детсада: есть районы, где лучше не надо появляться с семи до восьми. Несомненно, мальчишка охальный с тем и вперся в район Триумфальной, чтоб привлечь иностранные СМИ. Либеральные наши таланты, чтоб срубить иностранные гранты, поднимают разученный вой. Им за ломтик чужого лимона подставлять под дубины ОМОНа головенки свои не впервой. Ваня любит не пепси, не фанту - хочет он зарубежного гранту: зарабатывать мальчику в лом. Но понты разгадали уловку и отправили Ваню в понтовку - откровенно скажу, поделом.
        Вообще, погуляв в интернете, я скажу вам, что все-таки дети задолбали - Господь, извини! Мы за них удавиться готовы. То ль священные типа коровы, то ли фетиши наши они. Озираю родные пенаты - это дети во всем виноваты. Оттого и раздолье скотам в нашем крае, пустом и холодном, - все для деток: отправить их в Лондон и оставить до старости там.
        Ради деток стараются воры, врут технологи, бдят прокуроры, ФСБ заметает следы, защищают мораль профурсетки… Ради деток стараются детки, к Якеменко вступая в ряды… Для всего оправдание - дети. Ради отпрысков - выборы эти с чередой аморальных затей (экстремизма тут нет, дорогие?). Я боюсь, что и педофилия получается из-за детей. Вообще они сволочи, дети. Ловят нас в свои липкие сети, пожирают наш опыт и труд, любят игры, не любят порядка, выедают нам мозг без остатка и потом нам на головы срут. Львы, стрельцы, водолеи и овны - все равно перед ними виновны, все ломаем над этим умы: поголовно, от Жмуди до Чуди, все мы, в общем, нормальные люди - но плохие родители мы. Омбудсмен, несравненный Астахов! Огради от соблазнов и страхов и признанием мир изуми, что во всех неполадках на свете виноваты единственно дети. Ведь и сами мы были детьми - и не в детстве ли нашем далеком, оглядев незамыленным оком эту вечную, мля, карусель, заключили мы в самом начале, что уместнее быть сволочами, и остались такими досель?
        Так что, глядючи так или этак, хватит нам выгораживать деток. Призываю собравшихся вслух - оправданий у младости нету. Я прошу призывать их к ответу с четырех, а желательно с двух. Всех орущих, не любящих каши, пьющих пиво, вступающих в «Наши», писю чешущих (Боже, прости!) - утвердить для них кодекс московский, и давать им, как просит Чуковский, минимально от двух до пяти.

        Неприличное

        Сон эротический - услада, дневным добытая трудом. Мне снится, что зачем-то надо с утра пойти в публичный дом. Я человек аполитичный, мне жалко выходного дня - зачем мне, собственно, публичный, здесь типа личный у меня! Но мрачный голос, как из ада, - точней, из адовых руин, - мне заявляет: «Дима, надо. Иначе ты не гражданин». Угроза эта мне знакома, она надежды не сулит. Выходит к нам хозяин дома - угрюмый, странный инвалид: фигура плюшкой, рожа крышкой, тяжелый дух сбивает с ног, одна башка его под мышкой, другая выслужила срок… Визжит народная стихия, как обезумевший койот, а бабы, собственно, такие, что даже Дума не встает. Одна стара и в чем-то красном, другая - ссохшийся ранет… примкнуть бы, что ли, к
«Несогласным», но гражданин я или нет? И так уж, кажется, рискую, сказав хозяину: хозя… Хозяин, я хочу другую. Он говорит: других нельзя. Я мог себе позволить это, я сам поклонник красоты. Но нету желтого билета у тех, кого приводишь ты.
        Я говорю: «Да ну вас к черту! Ужель я волей обделен? Хозяин, можно я испорчу ваш этот розовый талон? Я здесь, мне времени не жалко, но можно я, восстав с колен, на нем не буду ставить галку, а нарисую, скажем, член?» Он отвечает мне: «Земеля, чего ты маешься, простак? Перед тобой талон борделя, член нарисован там и так. Направь себя в родное лоно, край для работы не почат… За порчу этого талона тебя из граждан исключат».
        Тогда, почти уже раздетый, дрожа от слабости срамной, я закричал: «Ни с той, ни с этой!» - «Что ж, - молвил он, - тогда со мной».
        Он засмеялся, как хабалка, и распахнул свое пальто. «Но ты мужик», - я пискнул жалко. «Ну да, - ответил он. - И что? Хочу заметить, шуток кроме, хотя и несколько грубя, уж если ты в публичном доме, отъюзать могут и тебя. Ты отвергал мои подачки, ты распугал моих фемин, - короче, живо на карачки, иначе ты не гражданин». Не видя силы для отказа, я морщил потное чело, - скажи, а кроме садо-мазо у вас тут нету ничего? Но он сказал, не пряча взгляда: «Какой маньяк, едрена вошь! Допустим, есть простое садо, нацисты есть, нацистов хош? Все остальное много хуже-с, цивилизован я один. Да, ужас. Но не ужас-ужас. Вставайте в позу, гражданин. И так уж время я потратил, с тобой болтая, пустозвон».
        Все это только сон, читатель. Но жизнь ведь тоже - только сон. И он ведет меня, как шлюху, в одну из розовых кабин, и мне опять не хватит духу сказать, что я не гражданин.

        Утешительное

        Хватит о выборах, это дешево. Мне непонятен общий аврал. Все, что в жизни моей хорошего, я, как ни странно, не выбирал. Вот мой ответ европейским выдрам: счастье всегда без альтернатив. Мать не выбрал, детей не выбрал, родину выдали, не спросив. Выдана внешность куском единым, не сказать чтобы вовсе жесть, - но я б родился стройным блондином, а выживаю и с тем что есть. Время и нацию тоже выдали, не выбирают, гласит строка. Время как время. При личном выборе было бы хуже наверняка.
        Вот, говорят, что из сонма партий только одна рулит, по уму. Главного в жизни, как ни пиарьте, тоже обычно по одному. Сколько видал аргументов в прессе я - но прессе логика не видна. И профессия, и конфессия, и жизнь одна, и смерть одна. Что вы лезете, грозно вякая? Запад устал от ваших сурдин. Жена, опять же: бывает всякое, но штамп в документе стоит один. Упрощаюсь, порой спрямляюсь, постепенно смиряю дух, - я с собой-то еле справляюсь, одним, хоть толстым. Куда мне двух.
        Мир сотворен без сущностей лишних. Каждый сам себе господин: Бог один (ведь я не язычник!). Я - один. И каждый - один. Не спасет никакое новшество. Экая мука все понимать. На фоне этого одиночества - что мне выборы, вашу мать? Этот ужас ежеминутен: стоит представить, как шар земной летит в пространстве, один, как Путин, с маленьким, как Медведев, мной. Мельче букашки, печальней зяблика, в вечном холоде звездных сфер… А рядом - луна, как кислое «Яблоко», или, точнее, ЛДПР.

        Копрофобическое [39]

        Проблема не в диктате, не в засилье коррупции - мне по фигу она, - а только в том, ребята, что в России ужасно много сделалось говна. Вина Едра не в том, что там воруют, - богаче мы не станем все равно, - не в том, что там мухлюют и жируют; вина в другом - они плодят говно. Мы сами им становимся отчасти, оно ползет проказой по стране, и каждый час, когда они у власти, не может не сказаться на говне. Мы видим бесконечные примеры, особенно старается премьер. Вот Галич, помню, пел про говномеры - но тут утонет всякий говномер. У нас и революция бывала, суровая, кровавая страда, - но человеческого матерьяла такого не бывало никогда: сейчас, боюсь, процентов сорок девять в такое состоянье введено - не только революции не сделать, но даже путча. Чистое говно.
        Иной юнец, позыв почуя рвотный, мне возразит: какая, право, грязь! Какие лица были на Болотной, какая там Россия собралась, какое поколенье молодое стояло мирно вдоль Москвы-реки… Да, собралась. Но сколько было воя: раскачивают лодку, хомяки! Продажные! Им платят из Америк! Все сговорились! Им разрешено! Говно ведь сроду ни во что не верит, как только в то, что все кругом говно. Воистину, режим употребил нас. Иные признаются без затей: дороже всякой истины стабильность, всех принципов важней судьба детей… Все тот же дух, зловонный и бесплотный, проник в слова, в природу языка - я говорю уже не о Болотной, страна у нас покуда велика. Приличий нет. Дискуссии съезжают в мушиный зуд - какой тут к черту бунт? Сейчас, когда кого-нибудь сажают, - кричат: «Пускай еще и отъе… ут!». Никто не допускает бескорыстья, никто не отвечает за слова, у каждого давно оглядка крысья, - не обижайтесь, правда такова.
        Говно - универсальная основа, как в сырости осенней - дух грибной. Амбрэ любого блока новостного ужасней, чем от ямы выгребной, поскольку вместе с запахом угрюмым привычных страхов, хамства и вранья от этого еще несет парфюмом; за что нам это, Родина моя?!
        Иль ты осуждена ходить в растяпах, чтоб тихо вырождалось большинство? И главное - я знаю этот запах, но трудно вслух определить его. Так пахнет от блатного лексикона, от наглой, но трусливой сволоты, от главного тюремного закона - «Я сдохну завтра, а сегодня ты»; от сальной кухни, затхлого лабаза, скрипучего чекистского пальто, румяных щек и голубого глаза: «Да, мы такие сволочи. И что?!». Лесной пожар так пахнет, догорая. Так пахнет пот трусливого скота. Так пахнет газ, так пахнет нефть сырая. Так пахнет злоба, злоба, - но не та, великая, и может быть, святая, с какой врагов гоняем лет семьсот, а та, с какой, скуля и причитая, строчит донос ублюдочный сексот.
        Где форточка, ребята, где фрамуга, где дивное спасенье, как в кино? Но в том, как все мы смотрим друг на друга, - я узнаю опять-таки говно.
        Мы догниваем, как сырые листья, мы завистью пропитаны насквозь, - и если это все чуть-чуть продлится, не верю, чтобы что-нибудь спаслось.
        Друзья мои! Никто не жаждет мести. Подсчеты - чушь, и кризис - не беда. Такого, как сейчас, забвенья чести Россия не знавала никогда. Иной из нас, от радости икая, благословит засилие говна - мол, жидкая субстанция такая и для фашизма даже не годна; но этой золотой, простите, роте отвечу я, как злейшему врагу, - неважно, как вы это назовете. Я знаю: я так больше не могу. Я несколько устал от карнавала, от этих плясок в маске и плаще, я не хочу, чтоб тут перегнивало все, что чего-то стоит вообще. Я не хочу, чтоб это все истлело, изгадилось, покрылось сволочьем.
        Мне кажется, что только в этом дело. А больше, я так думаю, ни в чем.

        Предновогоднее

        Почему-то люблю я конец декабря. Потому ль, что родился зимой? Но не ради же елки, не праздника для: Новый год - это праздник не мой. Вся страна поедает салат оливье или в студень роняет чело, заглушая единую мысль в голове: типа прожили год, и чего? Я не жду от людей поворота к добру, невозможного, как ни крути. День рожденья я тоже не шибко люблю - если честно, еще с тридцати. Не люблю, если кто-то смущает умы обещаньем нежданных щедрот, - а люблю переломную точку зимы под названием солнцеворот.
        Почему-то мне нравится только зимой, отработавшей первую треть, в темноте возвращаться с работы домой и на желтые окна смотреть. Я люблю эту высшую точку зимы, эту краткость убогого дня, - но ведь живы же мы, выживаем же мы всей Отчизной, включая меня! Вообще-то - от истины прятаться грех, - в этой средней родной полосе я всегда себя мыслю отдельно от всех (то ли я виноват, то ли все), но Земля - этот хитрый огромный магнит - на орбите сидит набекрень, и любого изгоя с народом роднит наш короткий ублюдочный день. Ни секунды не верю, что в новом году - будь он трижды раскрашен пестро - будет больше свободы, и слава труду, и любезные лица в метро, но таков уж закон этих средних широт, неизбежный, как дембель, как будущий год, как в июне отрубленный водопровод, а весной - пробужденный медвед, - что случится обещанный солнцеворот и прибавится солнечный свет. Я с российской реальностью вроде знаком и поэтому, не обессудь, склонен верить в физический только закон и еще в биологию чуть. И еще я усвоил за несколько лет - объяснить не умею, боюсь: от того, что на миг прибавляется свет, изменяются запах и
вкус.
        И вот в эти как раз переломные семь или пять убывающих дней мне понятно, что лучше не станет совсем, а, пожалуй что, даже трудней. Ни надежд, ни покоя, ни воли вразнос, ни отмены запретов и виз, то есть «Солнце на лето, зима на мороз» - наш не только природный девиз. Может, прелесть и кроется в этом одном, выделяющем день из трехсот, предвкушенье того, что грядет перелом, - но чудес никаких не несет. Я люблю это чувство - как учит Орфей, отрешившись от слез и соплей. Как-то лучше, когда холодней и светлей: холодней, и трудней, и светлей.

        Сурок на митинге басня

        Один Сурок, писатель и политик,
        Попал на митинг.
        Должно быть, думает, снимают тут кино -
        Массовки выгнали на пару миллионов!
        (Сам в собственную ложь поверил он давно
        И мнил, что на проспект выходит лишь Лимонов,
        А прочие борцы попрятались уже
        В уютные жеже).
        Потом прислушался - ан дело-то нечисто.
        Ругают главного, на ком сошелся свет.
        Хотел было спросить ближайшего нашиста -
        Ан глядь, нашистов нет!
        - Э, - думает Сурок. - Планктонцы обнаглели,
        Послушный средний класс по ходу офигел.
        Пока мы с детками вась-вась на Селигере,
        Случился а ля гер!
        Какой бы Джон Маккейн собрал такую горстку?
        Спасти бы не режим, а собственную шерстку!
        И, своевременно приняв умильный вид,

«Известьям» говорит:
        - В России речи нет о бучах или путчах.
        К чему охранники свободному уму?
        Да, это меньшинство, но лучшее из лучших.
        Прислушайтесь к нему!
        Долой захватчиков - всех этих вовок-митек.
        Я с первых дней в Кремле готовил этот митинг.
        На суверенный строй давно пора покласть.
        Вы лучшая моя на самом деле часть.
        Я ваш агент в Кремле! Хоть как меня принизьте,
        А все-таки я ваш - и вкусы, и перо!
        Любил Прилепина, любил «Агату Кристи»,
        Хуана, блин, Миро!
        Да, «Наши» - мой проект, и ваш гораздо краше,
        Но вспомните - кого побили эти «Наши»?
        С проломленною кто остался головой?
        Лишь Кашин, может быть, да ведь и тот живой.
        Вся пресса на меня озлобленно рычала,
        И публика бойкот пыталась учинить -
        А я ведь либерал! Я с самого начала
        Был Ходорковского ближайший ученик!
        Я был защитником все тех же стильных истин,
        Я гордо отвергал патриотичный квас,
        А если все вокруг построил и зачистил,
        То разве для того, чтоб вырастить вот вас.
        Запомните навек, скажите это прессе -
        Гражданской совести не будет без репрессий.
        Нарочно с первых дней - мой замысел таков -
        На вас натравливал лишь полных удаков!
        Кого ни нанимай, как с ними ни туси я -
        Все мыслят задницей, у всех оскал свиной,
        И правду говоря, свободная Россия, -
        Навальный - мой проект, а не какой иной!
        Так говорил Сурок, изысканный поэт,
        И не было псаря, чтоб молвить, стоя с краю:
        - Ты сер, а я, приятель, сед,
        Грызунью вашу я давно натуру знаю.
        Глядишь, еще Сурок возглавит нашу стаю.
        Напоминаю всем, что здесь морали нет.

        Герой недели

2012
        Вьюга. Дымка. Поволока.
        То ли Пушкин, то ли Блок.
        Как в «Двенадцати» у Блока,
        То ли флаг, а то ли Бог.
        Если правды не бояться
        И подумать о былом, -
        Всякий раз число «Двенадцать»
        Нам сулило перелом.
        И гадает вся планета,
        То есть лучшие умы:
        Кто кричит - «Погибель света»,
        Кто в ответ - «Погибель тьмы».
        Ждут отмены всех профессий,
        И единства всех конфессий,
        И посадок, и свобод,
        И репрессий, и рецессий…
        Интересный будет год.
        Кто заходится в бессильи,
        Кто краснеет от стыда…
        Только нам - родной России -
        Лучше прочих, как всегда.
        Неугодным и угодным
        Явлен в буйстве новогоднем
        Лик последней простоты:
        Либо будет он свободным,
        Либо, собственно, кранты.
        Прошлый год навеки выбыл,
        Новый входит. В добрый час!
        У других бывает выбор -
        Время выбрало за нас.
        Не пугайте нас безвластьем,
        И погромным сладострастьем,
        И разнузданным ненастьем -
        Шторм не страшен кораблю.
        С Новым годом!
        С новым счастьем!
        С легким паром!
        Всех люблю.

        Примечания

1
        Яранцев - капитан «Электрона».

2
        На встрече с бизнесменами в Гагарине.

3
        До 200 конкурентоспособных вузов.

4
        Обман (англ.).

5
        Лошак (англ.)

6
        Фильм «Особо опасен», вышедший в русский прокат 21 июня.

7
        Авторы сетевых «живых журналов». Читается «жежисты».

8
        Алсу.

9
        Имеется в виду св. Евстафий Сербский.

10
        Противотанковый управляемый ракетный снаряд.

11
        покрашенное (церковно-славянск.).

12
        Чуковский.

13
        Они не уйдут (исп.).

14

«Хроника текущих событий», бюллютень советских правозащитников.

15
        Мария Сергеева (ник «anaitiss» в ЖЖ) - одна из самых яростных активисток «Молодой гвардии».

16
        Марк Солонин, специалист по истории Великой Отечественной войны.

17
        Варианты: узбеки, кавказцы, etc.

18

«Песня китайских цыган» с альбома «По небесным грядкам».

19
        Державная автоинспекция.

20
        Автор просит учесть, что пишет эти строки до испанско-нидерландского матча (и сам болеет за Испанию). Так что если осьминог впервые опозорился, это полностью дезавуирует все вышесказанное.

21
        Тут что-то с рифмой.

22
        Тут что-то с рифмой.

23
        Ректор академии лесного хозяйства Виктор Пустовойт.

24
        Известный древнегреческий политолог и прорицатель.

25
        Через три года.

26
        Согласно новому плану Александра Хлопонина.

27
        Это шутка. В Тунисе и так тепло. Это Северная Африка.

28
        Елена - светлая (греч.).

29
        Автор просит не упрекать его в кощунстве и напоминает, что у всякого текста есть лирический герой.

30
        Землетрясение (древнерусск.).

31
        Это Ефремов придумал.

32
        Теренций - римский комедиограф, бичевавший лицемерие знати.

33
        Государственный налог в средневековой Руси.

34
        По разным источникам, число муз варьировалось от 6 до 9.

35
        Состав культовой британской группы «Muse».

36
        Виктор Янукович имел в молодости две судимости, впоследствии снятые.

37
        Михаил Дмитриевич Прохоров, также - маниакально-депрессивный психоз, характеризующийся чередованием апатии с лихорадочной и бессмысленной активностью.

38
        Отделение международной журналистики, славившееся мажорами.

39
        Ужас перед говном (греч.).

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к