Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Поэзия Драматургия / Булычев Кир: " Именины Госпожи Ворчалкиной " - читать онлайн

Сохранить .
Именины госпожи Ворчалкиной Кир Булычев

        #

        Именины госпожи Ворчалкиной
        Комедия в двух действиях с эпилогом

        Объяснение

        В 1771 году русская императрица Екатерина попала в Ярославле в чумной карантин. За недели вынужденного бездействия она написала несколько пьес. Сегодня эти пьесы трудно читать и вряд ли возможно поставить на сцене. И хоть во многом они превосходили творения русских драматургов XV века, за пределами своего времени они не существуют. Я прочел одну из этих пьес - «Именины госпожи Ворчалкиной» и, сохранив название, изобретателя, двух дочерей и мысль об отмене свадеб, написал новую пьесу. Императрица благосклонно согласилась на мое соавторство, а также на появление в пьесе исторических персон, о которых в 1771 году она и представления не имела.

        Действующие лица

        Ворчалкина Акулина Панкратьевна. Вдовая помещица средней руки, сорока с лишним лет, блюстительница обычаев. Бережлива и порой скаредна. Себе на уме.
        Христина. Старшая дочь Ворчалкиной. Резка в движениях, быстра в походке. Предпочитает конную езду и охоту мужскому обществу. Туманно мечтает о судьбе амазонки.
        Прелеста. Младшая дочь Ворчалкиной. Существо нежное, трепетное и влюбленное в бедного солдата Гавриила Романовича Державина.
        Державин Гавриил Романович. Солдат Преображенского полка на побывке по болезни у своего дядюшки Дремова. Влюблен в Прелесту и мечтает о близости с Евтерпой. Армейская карьера его не привлекает, хотя на вид он брав и воинственен.
        Радищев Саша. Юноша шестнадцати лет, родственник Ворчалкиной, пребывающий у нее на время семейных неурядиц дома. Склонен к радикальному образу мыслей.
        Некопейкин Сидор Иванович. Разорившийся купец, прожектер, слоняется по господским усадьбам, а уж на именинах хоть и нежеланный, но первый гость.
        Дремов Серафим Пантелеевич. Дядя Гавриила Державина, сосед Ворчалкиной и давнишний ее приятель. Резонер и добряк.
        Фентифлюшин Амадей Семенович. Сосед Ворчалкиной. Уверяет, что получил титул маркиза от неаполитанского короля за таинственные заслуги. Почти разорен, но скрывает свое прискорбное состояние.
        Гремыхин Константин Игнатьевич. Помещик. Надеется поправить дела с помощью приданого дочери Ворчалкиной.
        Петрова Анна Петровна. Молодая женщина приятной внешности и обхождения. Жертва печальных обстоятельств.
        Матрена Даниловна. Ее тетка, статная, как императрица. Сопровождает племянницу в путешествии.
        Граф Владимир Орлов. Министр. Друг императрицы. Вернулся из Лейпцига, где изучал право.
        Слуги, челядь.

        Действие первое

        Гостиная в доме Ворчалкиной. Просторно, но небогато. Судя по окнам, этот барский дом недалеко ушел от большой избы.
        За окном вечер, снег.
        Прелеста стоит у окна, вглядывается в синеву. Саша сидит на диване в изящной позе и читает книгу.
        Прелеста. Показалось. Я думала, что дремовский колокольчик узнала. Ты меня слышишь?
        Саша. Я тебя не слушаю. Хоть ты мне и кузина, но девушка неумная и влюбленная.
        Прелеста. Ты ужасный нахал, Саша. Но скажи мне искренне, есть ли на свете настоящая чистая любовь?
        Саша. Ты не знаешь жизни, Прелеста. На смену векам идеальным пришло время холодного расчета и корыстолюбия. Как я жалею иногда, что поздно родился! Все революции позади, все великие люди померли.
        Прелеста. А ты?
        Саша. Мне уже шестнадцать, а я еще ни одного подвига не совершил.
        Прелеста. Саш, а Саш, скажи, бывает чистая любовь?
        Саша. Ты хочешь спросить, бывает ли чистая любовь у солдата к помещичьей дочке?
        Прелеста. Гаврила не солдат, а капрал.
        Саша. Все равно - народная косточка, обреченная всю жизнь тянуть лямку бедняка. Может ли солдат думать о любви!
        Прелеста. А он такой умный и такой красивый…
        Входит Христина в костюме для верховой езды с хлыстом в руке.
        Христина. Это кто у нас красивый?
        Саша. Она о Гавриле переживает.
        Христина. Выбирать себе мужчину по красоте безнравственно. Ведь ты, сестра, надеюсь, не коня выбираешь!
        Прелеста. Христя, как можно возлюбленного мужчину с конем равнять?!
        Христина. Конь - благородное животное. А любой мужчина - жалкий обманщик. Ему бы плод сорвать, нашим сладким соком упиться, а потом шкурку на помойку выкинуть.
        Саша. Браво, Христя!
        Xристина. А ты не думай, Саша, что отличаешься от остальных мужчин чем-то, кроме возраста. Еще год-два, и станешь таким же, как Гремыхин.
        Саша. Только не это!
        Прелеста(снова вглядывается в синеву за окном). Ну почему они не едут?
        Христина. Погода прегадкая! Метель надвигается.
        Прелеста. Значит, мне за Гаврилу не выйти?
        Саша. И не надейся. Пока твоя мамаша старшую дочку, Христину, с рук не скинет, о свадьбе не мечтай. Не положено младшую поперед старшей отдавать.
        Прелеста. Христя, выйди замуж, а?
        Христина. За кого мне в этой глуши выйти? За Фентифлюшина? Пуркуа па, экскьюзе муа! Или за Гремыхина - подать мне кабана на ужин! Нет, лучше уж я буду в одиночестве скакать по полям.
        Прелеста достает платочек, вытирает глаза.
        Саша. Твой Гаврила нищий солдат. И не быть ему генералом, потому что для генерала ему не хватает батюшки генерала.
        Прелеста. Лучше в девках помру, чем от Гаврилы откажусь.
        Xристина. А я бы желала выйти за девушку, которая верхом умеет скакать, речку переплывает и из пистолета белке в глаз попадает.
        Саша. Белку-то зачем убивать?
        Христина. Начнем с белки, а кончим мужчинами!
        Прелеста(кидается к окну). Едут!
        Христина(тоже смотрит в окно). Вроде бы Фентифлюшин.
        Саша. Маркиз самозваный. Лучший жених в этих краях. Теперь не почитаешь.
        Христина. А ты чем зачитался?
        Саша. Плутарх. Читала?
        Христина. Только время задаром терять.
        Христина и Саша уходят. Прелеста возвращается к окну. С одной стороны входит Фентифлюшин, скидывает шубу на руки слуге, с другой появляется госпожа Ворчалкина. Фентифлюшин целует ей ручку.
        Фентифлюшин. Не опоздал ли я? Чай, вы уже обедаете?
        Ворчалкина. Ну как же без вас за стол садиться?
        Фентифлюшин. Ваш дом - сокровище, право! Никогда не опоздаешь! Как он мил! Ма фуа, как он мил! Как ни придешь, все вовремя. А во мне такая истома - сейчас бы за стол сесть.
        Ворчалкина. Что же такая усталость вас, батюшка, одолела?
        Фентифлюшин. Вчера всю ночь в карты играли. Лег я ме куше в шестом часу апре минют. А сегодня такая мигрень, так в носу грустно, что сказать не можно.
        Ворчалкина. Может, проследуете за мной принять рюмочку настойки?
        Фентифлюшин. О, экселлант! Ваша настойка на всю губернию имеет славу.
        Уходят. На пустую сцену выходит Некопейкин. Под мышкой он держит амбарную книгу.
        Некопейкин проходит к столику у дивана, на котором стоит ваза с печеньем. Берет печенье, оглядывается, высыпает в карман несколько штук. За этим занятием его и застает Прелеста.
        Прелеста. Вы меня удивляете, Сидор Иванович. Зачем себя на позор выставляете? Вас же на именины не звали, а вы явились!
        Некопейкин. А скажи мне, Прелеста, чем я хуже всех этих деревенских маркизов? Они все голь перекатная, а я человек выдающийся. Меня могут сенатором назначить, а твой Гаврила все будет в капралах лямку тянуть.
        Прелеста. Неправда, Гаврила скоро будет полковником! Он тогда вас выпороть велит!
        Некопейкин. Меня пороть нельзя, я лицо купеческого звания.
        Прелеста. Купец - так и торгуйте! (А сама снова к окну бежит. Посмотреть.)
        Некопейкин. В любом деле людей много. Толкаются, локтями друг дружку под дых колотят. А у меня профессия особенная. Такого второго нет.
        Прелеста. Почему же все говорят, что вы пустой человек?
        Некопейкин. А из зависти! Половина злых дел на свете от зависти происходит. У меня, Прелеста, и батюшка был такой же идеалист. Он скончался с честью, хоть и в долговой тюрьме. Меня тоже было в полицию забрали, но по малолетству отпустили. И стал я свободен, правда, безденежен. И нашел в себе особенный талант - составлять проекты. Ты себе представить не можешь, как чист и волен человек, когда пуст карман и кошелек. Да я готов теперь все государство осчастливить, а отдельного человека и подавно! Хочешь, я тебе наугад проект прочту?
        Прелеста. Извольте.
        Некопейкин(читает). Об употреблении крысьих хвостов с пользой.
        Прелеста. Ах, какой ужас!
        Некопейкин. В этом проекте я доказываю, что крысьи хвосты можно с пользою употреблять на кораблях вместо тонких веревок. Для длины надобно их свивать с пенькой. А прочность их из того видна, что хвост крысий вдесятеро против толстоты тягость держать может. Случалось ли вам держать крысу за хвост? Она ведь гораздо толще своего хвоста, однако он никогда не оторвется. ……
        Прелеста. Ну хватит, хватит, я поняла.
        Некопейкин. А вот государственного значения ты не поняла. Ведь я предвижу великую пользу городу Петербургу от моего проекта. Ловкие люди, чтобы разбогатеть, ударятся в охоту на крыс, которые в результате довольно уменьшатся и меньше пакостей в домах делать будут.
        Прелеста. А вы можете проекты о любви делать?
        Некопейкин. Проще простого!
        Прелеста. Так осчастливьте меня.
        Некопейкин. Не могу, так как женат на Марфе Дмитриевне, которая хоть и живет со мной в разлуке, считается законной женой. Несмотря на вашу прелестную красоту, увольте!
        Прелеста. Да как вы могли о себе такие надежды иметь! Я люблю Гаврилу Романовича и буду верна ему по гроб жизни. Поэтому я намерена выйти замуж за предмет моей страсти.
        Некопейкин. Так он же солдат, без гроша в кармане. Ваша мать никогда не позволит такого мезальянса.
        Прелеста. К тому же я младшая сестра. И у меня последняя надежда на ваш проект. Вон сколько их у вас в папке лежит. Поищите для меня спасение!
        Некопейкин(открывает папку и думает). Разумеется, такой проект у меня быть должен. Где же он… А что я с этого буду иметь?
        Прелеста. Я приданое получу. Копейка с рубля будет ваша.
        Некопейкин. Копейка с полтинника.
        Прелеста. Вы проект отыщите.
        Слышен звук колокольчика. Прелеста снова несется к окну.
        Ой, это Гремыхин. Видеть его не желаю. (Убегает из комнаты.)
        В сенях слышны голоса. В гостиной появляется Ворчалкина. Гремыхин, дородный мужчина средних лет, топчется в дверях, оббивая нагайкой сапоги от снега.
        Гремыхин. Поздравляю дорогую хозяюшку!
        Ворчалкина. Как погода, как доехали?
        Гремыхин. Метет, Акулина Панкратьевна. Метет, людей снегом заметает, люди по степи блуждают, по лесу блуждают, готовы богу душу отдать. Я, можно сказать, спас госпожу Петрову, они с пути сбились и чуть волкам на зуб не попали. (Жестом приглашает в комнату двух замерзших дам.)
        Петрова. Простите нас, ради бога, но если бы не этот мужественный господин, вернее всего мы попали бы на корм волкам.
        Ворчалкина. Господь с вами, что вы говорите! Да вы раздевайтесь, грейтесь, пошли в столовую, наливочки моей попробуете. У меня нынче именины, гостями будете.
        Матрена Даниловна. Беда какая! А у нас ни подарочка для вас, ничего нету. Мы налегке путешествуем, из Ярославля, там карантин по поводу чумы. Так что мы собрались в Петербург.
        Ворчалкина. У вас там имение будет?
        Петрова. Имение наше под Ярославлем, но дела требуют нашего присутствия в столице.
        Ворчалкина(уводя гостей). И что же за дела, позвольте полюбопытствовать?
        Петрова. Тяжба у нас из-за наследства…
        Гремыхин следует за женщинами. На сцену выбегает Некопейкин.
        Некопейкин. Саша, Сашенька, куда ты запропастился?
        Саша. К вашим услугам.
        Некопейкин. Серьезное дело наклевывается. У меня есть заказ на проект, а я такого проекта в своей папке найти не могу.
        Саша. А я чем могу помочь?
        Некопейкин. Треть прибыли твоя.
        Саша. Половина. При условии, что дело благородное.
        Некопейкин. Треть и ни копейки больше, потому что дело благородное.
        Саша. А сколько в этой трети будет?
        Некопейкин. Я сам по копейке с рубля получу, а приданое Прелесты, как всем известно, пятнадцать тысяч серебром. Мне - сто пятьдесят целковых, а тебе пятьдесят рублей.
        Саша. Мало.
        Некопейкин. Ты не торгуйся, может, и помощи от тебя не дождусь.
        Саша. Выкладывайте.
        Некопейкин. Задача: как устроить Прелесте счастье в жизни? Как ее отдать за Гаврилу?
        Саша. Ничего не выйдет.
        Некопейкин. За такой пессимистический проект ты и полушки не получишь.
        Саша. Гаврила тоже ничего не получит. Потому что в нашем государстве бедность - препона на пути к счастью. Бедному человеку пути нет!
        Некопейкин. А Михаил Ломоносов? Он же академиком стал!
        Саша. А где второй Ломоносов?
        Некопейкин. Значит, отказываешься помочь?
        Саша. Наоборот. Я в шесть лет дал себе клятву - посвятить жизнь освобождению русского народа от гнета помещиков и знати. И для этого потребуются немалые средства.
        Некопейкин. И какой твой проект?
        Саша. Украсть невесту и опорочить. Потом тайно обвенчать ее с Гаврилой в соседней деревне.
        Некопейкин. Ничего из этого не выйдет. Гаврила скорее убьет нас с тобой, чем посмеет покуситься на репутацию Прелесты. Нет, не так он воспитан!
        Саша. Тогда мою тетку Ворчалкину придется убить.
        Некопейкин. Зачем?
        Саша. Есть человек - есть проблема, нет Ворчалкиной - нет проблемы.
        Некопейкин. А кто ее убивать будет?
        Саша. Ты и убьешь.
        Некопейкин. Славно ты устроился. Меня на виселицу поведут, а ты мой гонорариум получишь?
        Саша. Надо подумать. Я тебе вечером сообщу о своем решении.
        Некопейкин. Ох, незадача.
        За окном слышен колокольчик. Значит, приехали гости. Саша уходит. В гостиную входят Гавриил с дядей Дремовым. Их встречает Ворчалкина.
        Ворчалкина. А вот и самые дорогие гости! Серафим Пантелеевич, неужели собрался почтить вниманием старую каргу?
        Дремов. Ну как можно, Акулина! Разве мы с тобой не вчера только босиком по лугам бегали? Жизнь к закату катится, теперь вся она в наших детях… Поздравляем тебя!
        Ворчалкина. Что касается детей, то у тебя, старого греховодника, их отродясь не было.
        Дремов. Мне Гаврила вместо сына.
        Ворчалкина. Не весьма удачный сын.
        Дремов. А ты послушай, какие он стихи пишет. На твои именины написал.
        Ворчалкина. Ах, мне эти солдатские вирши ни к чему! Пускай твой племянник своим делом занимается. Глядишь, и в офицеры произведут.
        Державин. Разрешите, Акулина Панкратьевна! Это короткие стихи.
        Ворчалкина. Потом, потом, у меня на кухне пироги вот-вот подгорят. Повар новый, ненадежный. А ты, Серафимушка, отведай наливочки с мороза.
        Ворчалкина уводит Дремова, а Державин остается в недоумении с бумажкой в руке. От другой двери его рассматривает Анна Петровна.
        Анна. И что же за стихи пишет наш капрал?
        Державин. Ах, это безделица.
        Анна. Впервые вижу солдата, который пишет стихи.
        Державин. Они недостойны вашего внимания.
        Анна. Я неравнодушна к современному стихосложению. Однако предпочитаю французскую поэзию нашей, которая, по мне, слишком тяжеловесна и дидактична. Ни Михаил Васильевич Ломоносов, ни Сумароков не вызывают во мне душевного волнения.
        Державин. Я вас понимаю. Пора менять российский стих. Надо приблизить язык поэзии к языку обыденному. Ведь мы с вами говорим просто и понятно.
        Анна. Как я вас понимаю!
        Входит Прелеста.
        Прелеста. Гавриил Романович, я вас заждалась. Как вы могли, приехавши, меня не посетить?
        Державин. Любезная моя Прелеста, когда бы мне успеть, если я пять минут как вошел в этот дом?
        Прелеста. Ты должен был сломя голову ко мне бежать. Неизвестно, сколько мне осталось жить на этом свете!
        Державин. Что случилось? Беда? Болезнь?
        Прелеста. Не будь глупеньким! Все куда проще. Как только нас разлучат, я покончу с собой.
        Державин. Только не это. Я тут же последую за тобой!
        Анна. Молодые люди, вы разрываете мне сердце своими стенаниями. Расскажите, что приключилось? Что за горе вас гложет?
        Прелеста. Простите, но я вам не представлена.
        Анна. Зовут меня Анной Петровной, я владею имением под Ярославлем, но отправляюсь в Петербург по делам. Едет со мной Матрена Даниловна, моя наперсница и компаньонка.
        Матрена Даниловна(вплывает в гостиную с блюдцем, на котором лежит яблоко). Откушай, Анюта.
        Анна(берет яблоко). А ваша фамилия?
        Державин. Капрал Преображенского полка Державин, на побывке у дядюшки. Вскоре возвращаюсь в полк.
        Анна. Стихи попрошу! (Она произносит эти слова так властно, что Державин покоряется.)
        Прелеста. Это мне?
        Державин. Это поздравление твоей мамаше, которое она принять от меня и даже выслушать не пожелала. Потому что я беден.
        Входит Саша Радище в.
        Саша. Я подтверждаю слова этого бедного солдата. Злонамеренные родители готовы торговать счастьем своих детей ради выгоды и своего благополучия. Вот пример этих голубков. Они ведь могут погибнуть, не расцветши. Нет справедливости в государстве Российском!
        Матрена Даниловна. Это что еще за Цицерон?
        Прелеста. Это Сашенька, наш кузен. Он у нас после пансиона живет.
        Матрена Даниловна(похлопывает Сашу по щеке). А что, он очень мил! Анечка, возьми его себе в пажи.
        Саша. Я уже паж Христины и верен своей прекрасной даме.
        Анна. Вот какова моя соперница!
        Тут и входит Христина в костюме амазонки.
        Христина. Кто звал меня?
        Матрена Даниловна. Еще одно чудо красоты. Ты откуда, дитя?
        Христина. Я на конюшню ходила. Что-то лошади волнуются. Метели боятся.
        Матрена Даниловна. И охота была тебе на мороз выходить? Что, у вас дворовых нету?
        Христина. Что они понимают? Это же мужчины!
        Анна. Браво! В вашем тоне я услышала благородное презрение к мужскому племени.
        Христина. Разве это племя заслуживает лучшего отношения?
        Анна протягивает ей руку.
        Анна. Я и получаса в этом доме не нахожусь, а стала обзаводиться друзьями и единомышленниками. Должна признаться, что и сама плохо отношусь к мужскому полу. Потому что я им оскорблена.
        Матрена Даниловна. Вот именно. Да будь моя воля, я бы ему руки-ноги оторвала! Такой вертопрах, простите за выражение! А так увлекал, так увлекал…
        Анна. Все! Забыли о тяжелом прошлом! Теперь у меня в жизни иная задача. Я должна посвятить себя борьбе за права угнетенных и оскорбленных женщин. Я должна помогать другим людям найти свое счастье!
        Саша. И кстати, не забудьте о миллионах бедняков, которые питаются редькой и квасом и служат рабами пресыщенным боярам.
        Анна. Браво! Как это смело! Но боюсь, что в Петербурге такая вольность мыслей не будет иметь успеха.
        Входит Некопейкин.
        Некопейкин(видит только Сашу. Идет на него, как статуя Командора из пьесы «Дон Хуан»). Есть проект! Я придумал. Отойди, выслушай меня.
        Саша. Я занят нужным разговором.
        Некопейкин. Неужели тебе неинтересно?
        Саша. В данный момент нет.
        Некопейкин. И пятьдесят целковых тебе не нужны?
        Саша. Нет, нет, нет! Принципы не продаются!
        Анна. Что это за господин такого странного облика?
        Некопейкин. Бывший купец второй гильдии Некопейкин, однако сейчас первый в мире составитель проектов.
        Христина намеревается уйти. Анна догоняет ее, хватает за руку, привлекает к себе, обнимает за плечи.
        Анна. Не торопись, амазонка. (Оборачивается к Некопейкину.) Продолжайте, сударь.
        Некопейкин. В этой амбарной книге сложены дюжины важнейших проектов. Разрешите огласить?
        Христина. Он забавный, право.
        Некопейкин. «О действии морем или морским путем против зингорцев». Нет, не то…
        Анна. Вы уж простите мою женскую темноту. Кто же такие зингорцы?
        Некопейкин. А бог их знает. Вот интересный проект: «Об извозе зимой в степных местах на куропатках, где их много, а лошадей мало».
        Матрена Даниловна. Так ты дурак, батюшка?!
        Некопейкин. Ни в коем разе! Ценный проект на первый взгляд неучу может показаться неубедительным. На деле же следует заглянуть в его нутро. И вам откроется государственный интерес. Например: «О построении секретного флота».
        Саша. Секретного флота? Это что-то мудреное.
        Христина. А пользы, как всегда, никакой.
        Матрена Даниловна. А ты, божий человек, своими словами нам расскажи да покороче.
        Некопейкин. Во-первых, надлежит с крайним секретом и поспешением построить две тысячи линейных стопушечных кораблей. За казенный счет.
        Саша. А народ пусть голодает?
        Христина. Саша, помолчи. Не старайся быть глупее Некопейкина.
        Некопейкин. Ехать на тех кораблях на неизвестные острова, которых в океане чрезвычайно много, и там променять весь товар на черно-бурых лисиц, коих на тех островах, конечно же, бессчетное множество. Привезши же эти лисицы сюда, отправить их в Англию, где в них недостаток, и получить более семидесяти миллионов рублей чистого барыша.
        Анна. Спасибо, дурак. Мы обязательно еще с тобой поговорим. Ты свободен.
        Некопейкин. Нет, я не свободен, потому что должен поделиться одним своим проектом с Сашей.
        Саша. Говори при всех. У меня здесь нет секретов.
        Некопейкин. Как Гавриилу Романовичу добиться руки Прелесты?
        Прелеста. Говори, Некопейкин.
        Державин подходит к возлюбленной, и они стоят перед Некопейкиным, взявшись за руки.
        Некопейкин. Если на одну невесту отыщется два и более женихов, то лучшего из них следует выбирать на дуэли. Я признаю, что это средство жестокое, приводящее к кровопролитию, но, если ограничить себя гуманными мерами, то отвергнутые женихи, оставшись в живых, будут оглашать округу горестными воплями и никакого покоя в мире не будет. А так со смертью каждого второго жениха у невест сомнений не останется.
        Прелеста. А если моего Гаврилу убьют?
        Некопейкин. Это риск, как в любом новом деле. Но лучше пускай второй, нежеланный, останется, чем никакого.
        Матрена Даниловна. А ты дурак, дурак, да хитрый.
        Некопейкин. В этом моя беда. Завистники сразу чувствуют величие скромной персоны и кидаются на меня, как стервятники.
        Входит Ворчалкина.
        Ворчалкина. Дорогих гостей просим в столовую на ужин.
        Анна. Акулина Панкратьевна, я тут прочла стихи, написанные по случаю ваших именин достойным молодым человеком, и нашла их заслуживающими внимания. Подарите минуту поэту!
        Ворчалкина. Какое там минуту! Пироги стынут!
        Анна. Гавриил Романович, прочитайте, сделайте милость!
        Остальные издают возгласы в пользу этих слов, и Ворчалкиной приходится подчиниться.
        Державин(приняв из руки Анны Петровны листок, читает).

        Живущая в кругах небес
        У существа существ всех сущих,
        Кто свет из вечной тьмы вознес
        И твердь воздвиг из бездн борющих,
        Дщерь мудрости, душа богов!
        На глас моей звенящей лиры
        Оставь гремящие эфиры
        И стань среди моих стихов!
        Пауза. Потом раздаются аплодисменты. Аплодируют Анна, Матрена Даниловна, хлопает в ладошки Прелеста, аплодируют Христина и Саша. Некопейкин хотел было захлопать, но перехватил грозный взгляд Ворчалкиной и замер с протянутыми вперед руками.
        Ворчалкина. Ну что ж, спасибо, опозорил при всем народе! Такие подлые слова подобрал, такие слова… Как я людям в глаза смотреть буду!
        Ворчалкина уходит в столовую. Остальные постепенно тянутся за ней.
        Прелеста. Не расстраивайся, Гаврюша. Эта мадам Петрова нарочно заставила тебя стихи читать, чтобы маму раззадорить. Может, она и не желает нашего счастья, а, наоборот, хочет нас погубить!
        Анна. Милая девочка, твои слова - полная чепуха. Когда я просила твоего кавалера прочесть стихи, я была уверена, что ледяное сердце мадам Ворчалкиной оттает.
        Христина. Наша мама не понимает поэзии. Я тоже не понимаю, но не кричу из-за этого на моих гостей. Может, потом придет какой-нибудь поэт, и мы все начнем стихи читать, а то и писать. Но нам с вами до такого светлого дня не дожить.
        Прелеста. Лучше бы ты, Гаврюша, бросил это занятие. Вот и мамочку обидел. И еще многих людей наобижаешь своими виршами. И тебе никогда офицерского чина не получить.
        Анна. Ах, нет пророка в своем Отечестве! Вы - люди деревенские, неотесанные и того не понимаете, что, может, уже грядет на Руси свой первый поэт! Вот этот юноша со взором горящим, может, и есть наш мессия!
        Прелеста. Не дай бог! Вы же не понимаете, Анна Петровна, что такие дикие слова ему, как елей на рану! Он ведь спит и видит, как бы мундир скинуть да опозорить себя и свой род фиглярством. Вы что, хотите, чтобы он приживалкой при богатом барине жил? А я так и ссохлась бы в постылом девичестве?
        Анна. Господин Ломоносов в Петербурге академиком стал. Даже Тредиаковского в академики выбрали. А чем Гавриил Романович хуже?
        Прелеста. Он лучше, клянусь, лучше! А как поскачет впереди своего полка на боевом коне, все женщины России от зависти ко мне полопаются! Я люблю мужчину, а не поэта!
        Анна. А ты что думаешь, Гаврила?
        Державин. Мне любовь Прелесты всех стихов дороже! Конечно, я буду стремиться к военной карьере. Потерплю. Осел останется ослом, хотя осыпь его звездами. Где должно действовать с умом, он только хлопает ушами. Это я о себе самом сочинил.
        Анна. Ну неужели никто здесь не видит, что рождается гений?
        Саша. Анна Петровна, не ждите от своих родственников и знакомых понимания великих истин. Не доросли они до этого! Пока Россия сохраняет крепостничество, она останется в стороне от столбовой дороги прогресса, помяните мои слова!
        Анна. Ты мне нравишься, паж! Так бы и выпорола тебя!
        Прелеста (тянет Державина к дверям столовой). Пойдем, пойдем, ты ее не слушай. Она же не понимает, каково нам в провинции жить. И если я тебя себе добуду, то не с ее помощью, а супротив ее желаний, потому что не верю я ей, как ягненок не должен верить волку.
        Державин(уходя следом за возлюбленной).

        Поймали птичку голосисту
        И ну сжимать ее рукой!
        Пищит бедняжка вместо свисту,
        А ей твердят: «Пой, птичка, пой!»
        Анна. И что ты думаешь, Матрена?
        Матрена Даниловна. По всем статьям подходит, по всем буквально статьям, я даже и не ожидала. Однако проверить в действии не представляется возможным.
        Анна. Глупая моя, проверять можно, когда он сам попросит.
        Они уходят в столовую следом за остальными.
        И когда все скрываются в столовой, свет в гостиной становится слабее, а из-за дверей доносится пение скрипки и голоса пирующих. Слышен чей-то голос: «За здоровье именинницы мужчины пьют стоя! Ура!» Кто-то запевает, перебивая скрипку, звенит посуда, разбился бокал. Создается ощущение того, что гостей куда больше, чем на самом деле.
        На просцениум выходят Фентифлюшин с Гремыхины м.
        Фентифлюшин. Се террибль! Такая, простите, жара немыслимая.
        Гремыхин. Послушай, Фентифлюшин, долго тому быть, что я не могу с тебя долг получить? Ты ведаешь, что играл я с тобой честно, что ты проиграл мне немало, и я на половине выигрыша с тобой примирился? Ну когда ты намерен деньги мне отдать?
        Фентифлюшин. Я, право, тебе заплачу.
        Гремыхин. Слышали мы эти слова! А денег-то не вижу. Весьма бессовестно ты со мной поступаешь.
        Фентифлюшин. Правда! Как ты прав, Гремыхин. Будь я мерзавец, если через неделю не верну все до копейки. Даже если придется отцовский дом продать и пойти нищим с котомкой, пуркуа па, по ля авеню.
        Гремыхин. Ты меня образованием не дави. И мерзавцем ты себя уже называл, а с тех пор много месяцев прошло.
        Фентифлюшин. Слушай, а что, если ты меня публично назовешь плутом и лжецом? Тебе легче станет? А хочешь сукиным сыном меня назвать?
        Гремыхин. Ой и назову! Еще как назову! Потому что не верю ни единому твоему слову.
        Фентифлюшин. Будь я проклят! Давай я тебе сейчас напишу письменное дозволение называть меня обманщиком, если за неделю я с тобой не разминусь (достает блокнот и пишет карандашом).
        Гремыхин в растерянности принимает вексель.
        Гремыхин. Такого векселя я еще не встречал.
        Фентифлюшин. Я тебе больше скажу - мне скоро большие деньги привалят. Некопейкин обещал проект провернуть. Ты же знаешь, у него особая папка есть.
        Гремыхин. А я о Некопейкине ни единого доброго слова не слышал…
        Фентифлюшин. Завистники! Замучили человека, а нам без него не обойтись.
        Гремыхин. Раньше обходились и сейчас переживем.
        Фентифлюшин. Все-таки беда с необразованными людьми разговаривать. Вы в жизни изящества не понимаете. Я знаю, мон ами, где деньги лежат, а он нам подскажет своим проектом, как их оттуда вынуть и обратить в нашу пользу. Ты иди, пируй, там гуся несут. А я с Некопейкиным антре ну побеседую. Позови его.
        Гремыхин уходит, а Фентифлюшин доволен собой, проходит несколько па в танце.
        Появляется Некопейкин. В одной руке папка, в другой баранья кость, которую он обгрызает.
        Некопейкин. Поесть не дадут. А я, может, с утра не емши.
        Фентифлюшин. Мне нужен твой проект. А я готов с тобой деньгами поделиться.
        Некопейкин. Откуда же у вас могут быть деньги? У вас если чего заводится, вы сразу же в карты просаживаете. У вас челядь босая ходит, а по кухне тараканы бегают да от голода с потолка падают.
        Фентифлюшин. Вот это лишнее, мон пейзан! У меня тараканов на кухне испокон века не было.
        Некопейкин. Значит, давно голодаете.
        Фентифлюшин. Ты, холоп, меня оскорбляешь!
        Некопейкин. Мы из купеческого звания.
        Фентифлюшин. Тогда и служи нам, столбовому дворянству. Знаешь ли ты, что по королевству Неаполитанскому мой отец получил звание маркиза со всеми вытекающими последствиями. Стой!
        Некопейкин. Стою.
        Фентифлюшин. Велю тебе немедля предъявить проект, направленный к моему обогащению.
        Некопейкин. А я не желаю! Я не слуга тебе, маркиз неаполитанский!
        Фентифлюшин. Копейку с каждого рубля!
        Некопейкин. А рубль где?
        Фентифлюшин. Вот раскрывай папку и ищи!
        Некопейкин раскрывает папку и начинает листать проекты.
        Некопейкин. Вот есть у меня проект, как в городе Кяхте учредить морской порт, первейший и самый безопасный в мире.
        Фентифлюшин. А где эта Кяхта?
        Некопейкин. В бурятских землях.
        Фентифлюшин. Так сколько оттуда до моря скакать?
        Некопейкин. Недели три или четыре. Если лошади хорошие.
        Фентифлюшин. Так как же там морской порт устроить, если моря нет?
        Некопейкин. Безопасный порт. Попробуй его отыщи!
        Фентифлюшин. Забудем о чепухе. Найди проект, как мне разбогатеть, и я тебя озолочу.
        Некопейкин просматривает проекты.
        Некопейкин. Вот проект, совсем свежий. Сделан по заказу господина Гавриила Державина.
        Фентифлюшин. За какие же деньги этот нищий солдат тебя нанял?
        Некопейкин. Я думаю с приданого процент взять.
        Фентифлюшин. За кем же он приданое получит?
        Некопейкин. За Прелестей.
        Фентифлюшин. Кто же за него Прелесту отдаст? Она ведь младшая. Пока Ворчалкина Христину не сбудет, сидеть Прелесте в девках.
        Некопейкин. Вот поэтому он и согласен за мой проект большие деньги платить.
        Фентифлюшин. И что ты придумал?
        Некопейкин. А придумал я, чтобы Гаврила Романович всех других женихов Прелесты на дуэль вызывал, а как он есть мужчина сильный и фехтовальщик славный, то он наверняка других женихов перебьет. И госпоже Ворчалкиной ничего не останется, как за него Прелесту выдать.
        Фентифлюшин. Какой макабр! Какое оскорбление здравого смысла! Эту фантазию ты сейчас придумал?
        Некопейкин. Не знаю, как с точки зрения макабра, но я сам видал, как Гаврила Романович свою шпагу за сараем точил!
        Фентифлюшин. О, мон дье! А пре муа а ла луж!
        Некопейкин. Может, вам тоже жениться?
        Фентифлюшин. Не раньше, чем ваш солдат отбудет к своему полку.
        Входит Державин. Он никого не видит, идет к окну и что-то шепчет. Фентифлюшин бросается прочь, сбивает Некопейкина. Немая сцена. Затем Державин оборачивается к ним и, уперев палец в грудь дрожащего Фентифлюшина, читает.
        Державин.

        Я связь миров повсюду сущих,
        Я крайня степень вещества,
        Я средоточие живущих,
        Черта начальна божества.
        Я телом в прахе истлеваю,
        Умом громам повелеваю,
        Я царь - я раб!
        Я червь - я Бог!
        И последние слова звучат так грозно, что Фентифлюшин прячется за портьеру.
        В дверях появляется Анна, за ней Матрена. Анна хлопает в ладоши. Державин, смутившись, уходит.
        Анна. Солнце русской поэзии взошло!
        Матрена Даниловна. А какой мужик! Какой мужчина! Так бы и затащила его в уголок и высосала всю кровь по капельке.
        Анна. Ты что, паучиха, что ли?
        Матрена Даниловна. Хуже. Я баба. Причем с большим жизненным опытом. Чего и тебе, Аннушка, желаю.
        Анна. Неужели ты еще не поняла, что жизненный опыт любви только помеха. Каждая твоя встреча начинается с пустого места, растет, как младенец в колыбели, и потом принимается тебя душить. И ты тянешься к возлюбленному, а он ускользает к другой, потому что она моложе тебя, слаще и глупее. Скажи, на что женщине ум?
        Матрена Даниловна. Он дан нам в наказание. И тому примеров я могу привести множество. Покойная Клеопатра через своих мужиков смерть от гадюки приняла. Большого ума была женщина! Не нам чета.
        Анна. А ты не сравнивай. В любви каждая из нас Клеопатра. Мужики одинаковы. Мы для них - легион, а для нас каждый из них - царь и господин.
        Матрена Даниловна. И раб при этом. Потому что если его в рабстве не держать, он радости от любви не получит. Радость для раба - обладать королевой.
        Анна. А потом отметить ей с молоденькой служанкой. Знаешь, Матрена, я тут подумала, что княжнам изменяют с герцогинями, герцогиням изменяют с девками-чернавками.
        Матрена Даниловна. И как тебе этот Гаврила?
        Анна. Уступаю его тебе, моя славная наперсница.
        Матрена Даниловна. А Прелесту нам с тобой не жалко?
        Анна. Ты не поняла меня, Матрена. Я вижу в этой девушке воплощение всего лучшего, что таилось во мне десять лет назад.
        Матрена Даниловна. Пятнадцать.
        Анна. Пять лет назад! Никому не позволю Прелесту обидеть! Ни один волосок не упадет с ее головки. И я сделаю все, чтобы она получила своего Гаврилу. Гаврила должен быть счастлив, судьба русской поэзии висит на волоске.
        Матрена Даниловна. А чего ты мне насоветовала?
        Анна. Я тебе насоветовала подарить поэту клочок счастья. Тело такой женщины, как ты, должно быть телом музы. А у поэта может быть несколько муз.
        Матрена Даниловна. А не может так статься, что ты в его лице мстишь всем мужчинам и в первую очередь обидевшему тебя?
        Анна. Матрена, не старайся показаться умнее себя самой. Это опасно.
        Матрена Даниловна. Значит, твоего интереса в нем нет?
        Анна. Нет и не будет. Меня интересует только поэзия. Слова «ямб» и «хорей» заставляют меня пускать слюни. Но бог не дал мне настоящего дара. А ему, Гаврюше, дал! Милый ты мой мальчик, талантливый ты мой. (Кружится в танце.)
        Матрена Даниловна. Нет, пожалуй, не стоит мне соблазнять этого солдатика. Поэзия поэзией, а постель постелью. Может быть, утешится моя девочка?
        Анна. А Христину я так понимаю, так понимаю! Нет мужчины, который бы превзошел красотой и верностью обычного коня. Слышала, как он сказал: «Я царь - я раб! Я червь - я Бог!» Столетия пройдут, наши имена забудутся, а на углах улиц, на площадях русские люди будут эти чеканные строки повторять.
        Саша выглядывает из столовой.
        Саша. Куда вы пропали! Сейчас уже сладкое подавать будут.
        Анна. Спасибо, мой мальчик. (Обнимает его за плечи, на ходу поворачивается к Матрене Даниловне.) Присмотрись к этому мальчику. Он далеко пойдет.
        Матрена Даниловна. Чего мне смотреть, Анюта, мое дело свечу держать, а уж амурными ласками пускай ваше молодое поколение занимается.
        Они уходят, а из-за занавески появляется Фентифлюшин. Фентифлюшин подкрадывается к двери в столовую и машет рукой. Из залы появляется Гремыхин.
        Гремыхин. Ну и что? Нашел проект, чтобы нам разбогатеть?
        Фентифлюшин. Сначала он сказал, что нам надо жениться.
        Гремыхин. Правильно. Хорошо сказал. А ты чего ответил?
        Фентифлюшин. Я спросил, врет он или деньги нам заплатит?
        Гремыхин. А он что?
        Фентифлюшин. А он меня чуть не убил. С помощью своего друга Гаврилы Державина. Который по Прелесте исстрадался.
        Гремыхин. Опасный человек!
        Фентифлюшин. Он ему проект подсказал, что нужно всех женихов на дуэлях перебить, а самому остаться.
        Гремыхин. А ты чего?
        Фентифлюшин. А я ему говорю: «Стой!»
        Гремыхин. А он?
        Фентифлюшин. А он как закричит: «Я царь - а ты раб!» Представляешь, это он мне, наследному маркизу неаполитанскому? Он, видите ли, царь, а я для него раб!
        Гремыхин. Позор! Такого солдата батогами надо! Ты мне его завези на конюшню, а я прикажу его батогами!
        Фентифлюшин. Серый ты человек, а того не понимаешь, что у нас с тобой теперь один путь - жениться на сестрах Ворчалкиных, прежде чем Державин нас с тобой перебьет и сам женится.
        Гремыхин. Эх, давно я об этом подумывал, да медленно. А ты теперь меня как бы под зад коленкой подтолкнул. Мне без их приданого дальше жить нелегко.
        Фентифлюшин. Бон, екселлант, что ты мне в этом признался, сосед. Я без их приданого вообще по миру пойду.
        Гремыхин. Где Некопейкин?
        Фентифлюшин заглядывает в столовую и вытаскивает в гостиную Некопейкина. На этот раз он с куском торта в руке и измазан кремом.
        Фентифлюшин. Мы обдумали твое предложение и решили - копейка с рубля приданого будет твоей.
        Некопейкин. И все такие щедрые. С ума можно сойти. А если у меня подходящего проекта нет?
        Фентифлюшин. Придумаешь, апре муа а ля луж. То есть после меня как бы лужа. Нам надо сделать так, чтобы госпожа Ворчалкина своих дочек за нас в одночасье отдала.
        Некопейкин. Не отдаст. Народ вы несолидный, а приданое немалое.
        Гремыхин. Вот и думай. Если с проектом выйдет, быть тебе тоже небедным.
        Некопейкин. Ты чудак-человек, неужели не понимаешь, что Ворчалкина вам дочек не отдаст, даже если небо на землю упадет!
        Гремыхин. А ты небо на землю не роняй, это лишнее. Много народу подавит.
        Фентифлюшин. Подумай о своей спокойной старости.
        Некопейкин. А если откажусь?
        Гремыхин. Не советую, кончишь дни у меня на конюшне. Мои люди тебя из-под земли выкопают.
        Фентифлюшин. Делай, как велят.
        Они уходят в столовую, а Некопейкин начинает расхаживать по гостиной и думать, потом кричит.
        Некопейкин. Саша! Сашок! Иди сюда, дело есть!
        Саша. Ты вызывал меня, дух изгнанья?
        Некопейкин. Не болтай чепухи! Нам с тобой нужен проект. Как жениться на сестрах Ворчалкиных.
        Саша. Так мы же его придумали! Державин вот-вот шпагой проколет всех соперников.
        Некопейкин. А соперники нам вдвое больше отстегнут.
        Саша. Дай-ка я попробую угадать, кто же с тобой говорил! Неужто это Гремыхин и один неаполитанский маркиз?
        Некопейкин. Так ты же знал!
        Саша. Нет, это у меня такая метода преступления раскрывать. Называется дедукция. Тебе такого слова вовек не выучить.
        Некопейкин. А я и не стремлюсь.
        Саша. Значит, что мы имеем? Мы имеем двух дураков помещиков, которые, конечно, не лучшие женихи, но и не чета нашему Державину - все же знать волостная.
        Некопейкин. И оба в разорении, так что за деньги готовы душу продать. Невест с приданым - раз-два и обчелся. Ворчалкины - лучшая добыча, да их мамаша не спешит с дочками расстаться. Ждет достойных женихов.
        Саша. Правильно, мой друг. Значит, единственный выход для наших женихов - поторопить Ворчалкину.
        Некопейкин. Как так поторопить?
        Саша. Госпожа Ворчалкина должна сообразить, что ей нужно срочно отделаться от дочерей. Иначе случится неприятность.
        Некопейкин. Что же может произойти? Неужели землетрясение?
        Саша. Вот ты изобретатель, надежда науки российской, собственный Невтон и Платон. Придумай такую катастрофу.
        Некопейкин. Что ж, задача достойная меня!
        Они уходят. Появляются Дремов и Ворчалкина.
        Дремов. Но будь справедлива! Ведь ты же бесприданницей была, твой покойный бригадир тебя за прекрасные глаза взял.
        Ворчалкина. А разве я ему плохой женой была? Разве я ему хозяйство не поставила, доходы не преумножила, пока он германцев бил, разве я ему красавиц не вырастила?
        Дремов. А раз так, не стой на пути их счастья.
        Ворчалкина. Счастье, мой друг, понятие относительное. Я когда за одноглазого бригадира замуж шла, все подушки искусала. И ты знаешь почему. Из-за тебя, дурачина!
        Дремов. А что я мог сделать?
        Ворчалкина. Я думала, руки на себя наложу. Я мечтала знаешь о чем? Чтобы ты прискакал на вороном коне, увез меня в лес и сделал со мной, что пожелаешь… Как мне плохо было! Я ж тебе больше двадцати лет об этом не говорила. У нас все мирно, все как у людей.
        Дремов. Вот видишь!
        Ворчалкина. Ничего не вижу. И видеть не желаю. И знаешь, почему я дочкам свою судьбу желаю? Потому что когда я пообвыкла да смирилась, стала домашней животиной, то поняла: ничего бабе не нужно, как выйти замуж за богача, жить в большой усадьбе, растить детей и кушать вкусные яства. Я - лентяйка.
        Дремов. А ведь ты картинки рисовала, мы с тобой ходили звезды считать, созвездия угадывать.
        Ворчалкина. Ты, мой возлюбленный дурак, не понимал, что и картинки эти, и созвездия были моими тебе подарками.
        Дремов. Мы могли быть счастливы.
        Ворчалкина. И я бы всю жизнь лямку тянула, в бедной избе жила. Одно слово, что господский дом, а в земле на три венца. Да и мясо только по воскресеньям - сплошной пост. И дети наши пошли бы в солдаты, как твой племянник Гаврила. Но бог миловал, избавил от жизни с любимым мужчиной. Избавил!
        Дремов. Ты решила оставить Прелесту в расстроенных чувствах?
        Ворчалкина. Чтобы потом она воспряла и забыла о солдатике, от которого никакой пользы, только вирши и драки на шпагах.
        Дремов. И кого же ты ей в женихи прочишь?
        Ворчалкина. Посмотрим, поглядим…
        Дремов. Болтуна Фентифлюшина? Пропойцу Гремыхина?
        Ворчалкина. Нет, им-то мои дочки не достанутся. Я дождусь настоящих вельмож. Спешки нет, девки мои еще молодые. Найдутся, прибегут. Сначала Христину охомутаем, потом за Прелесту возьмемся.
        Дремов. Акулина, я тебя нашей бывшей любовью заклинаю!
        Ворчалкина. Тоже мне, ворожея выискалась! Не хочу, чтобы из-за любви моя дочь всю жизнь в бедности прозябала. Или ты думаешь, они приданое с тобой за компанию проедать будут?
        Анна выглядывает из столовой. Она слушает разговор. Она вообще мастер слушать чужие разговоры.
        Анна. Простите, конечно, что я вмешиваюсь, но мне кажется, что молодой человек, о котором идет речь, имеет возможности достичь в будущем значительных успехов в карьере и особенно в стихотворчестве.
        Ворчалкина. Ну вот, советчица явилась! Если такая прозорливая, вы бы, мадам, сами и выходили за Гаврилу замуж! Или тоже ищете себе мужа побогаче?
        Анна. Какая это пошлость, госпожа Ворчалкина! Мой муж, скончавшись, оставил мне значительное состояние, которое позволяет мне не думать о новом замужестве.
        Ворчалкина. Утешайте себя, утешайте!
        Анна. Если бы я захотела, то очередь женихов к моей опочивальне выстроилась бы версты на три.
        Ворчалкина. Ну и репутация у вас, милочка! Все сбегутся!
        Анна. К сожалению, я не могу вызвать вас на дуэль.
        Ворчалкина. Почему же - на скалках! Славный получится бой.
        Анна. Мой учитель словесности советовал: если ты в расстройстве чувств или в нервном состоянии духа, начинай считать. Считай до ста. Один-два-три-четыре-пять-шесть…
        Ворчалкина. Не отдам я Прелесту за вашего Гаврилу. Не отдам, и дело с концом!
        Анна. Подождите одно мгновение, Акулина Панкратьевна. Послушайте строки, принадлежащие перу Гаврилы Романовича. Неужели они не вызовут отклика в вашем сердце?
        Она разворачивает листок, а из раскрывшегося веера выпадает серебряная ложечка, чего Анна и не замечает. Но Ворчалкина смотрит на ложку, как легавая на дичь.

        Как их ланитами златыми
        Иль из кристальных вод купален между древ,
        От солнца, от людей под скромным осененьем
        Там внемлю юношей, а здесь плесканье дев…
        Ах, какая божественная музыка звучит в этих строках!
        Ворчалкина поднимает ложку и рассматривает ее.
        Ворчалкина. Тут мой герб, кабан под ракитой. Откуда это у вас?
        Анна. Наверное, пирожное кушала и рассеянно в веер сунула. А что?
        Ворчалкина. А то, что давно у нас ложек серебряных не воровали.
        Анна. Господи, какая серость! Какая глубокая провинциальная серость! Дворяне не крадут ложек.
        Ворчалкина. А я не обвиняю. Я только увидела, вот и все. Так что могу вам дать совет. Как рассветет да метель уляжется, я бы на вашем месте наш дом покинула.
        Анна. Не собираюсь злоупотреблять вашим гостеприимством.
        Ворчалкина. Уже злоупотребили.
        Анна. Если бы не непогода, тотчас бы вас покинула.
        Ворчалкина. Никто вас не неволит…
        Анна возмущенно ухолит. Ворчалкина рассматривает ложку.
        Она мне с самого начала не понравилась.
        Некопейкин входит, на ходу записывая в амбарную книгу свои мысли.
        Некопейкин. Вы что сказали?
        Ворчалкина. Скажи, Некопейкин, есть ли у тебя проект, чтобы серебряные ложки не воровали?
        Некопейкин. Такого проекта в записи нет, потому что он мне в голове известен.
        Ворчалкина. Ну говори!
        Некопейкин. Думал я об этом, потому что воровство ложек - наша национальная трагедия. И я пришел к выводу, что к каждой ложке надо прикреплять по колокольчику. И чем крупнее ложка, тем больше колокольчик. А уж на уполовник коровий колокол повесим.
        Ворчалкина. Ну и дурак же ты, сосед! Как это можно вытерпеть? Ты представляешь ли себе, каково будет эти ложки мыть? Какой звон из кухни пойдет! Да и колокольчики подороже ложек скажутся.
        Некопейкин. Ваша правда, немного недодумал…
        Ворчалкина. А жаль. У меня как раз рубль завалялся…
        Некопейкин. Акулина Панкратьевна, остановите неразумные шаги свои! Настоящее решение уже близко! Сейчас… сейчас…
        Ворчалкина. Ну ты меня уморишь! Ну прямо наседка, яйцо несущая. Смотри, в штаны чего не урони.
        Некопейкин. Догадался! Давайте сюда целковый. Надо во всех ложках дырки просверлить. Тогда их воровать перестанут. Кому нужна ложка с дыркой?
        Ворчалкина. И в самом деле - кому? А мне, хозяйке, она на что?
        Некопейкин. А вы, когда употребляете, будете снизу пальчиком затыкать! Дайте ложечку, я покажу! (Берет ложку и показывает, как затыкать дырочку.)
        Ворчалкина. Ну насмешил ты меня. Но целкового не получишь, ты же не с первого раза придумал.
        Некопейкин. А я и не ждал благодарности. (Печально уходит.)
        Ворчалкина. Чего-то не хватает. Рубль здесь… Ложка! Ложку во второй раз украли! (Бежит за Некопейкиным и кричит.) Отдай ложку! Отдай немедленно!
        На сцену выходит Саша.
        Саша. Кажется, решение близко… Где мой далекий наперсник? Посмеемся над отсталостью и жадностью угнетательских слоев нашего общества. Они не заслуживают другой участи.
        Некопейкин выбегает с другой стороны.
        Некопейкин. Сашка! Какое счастье! Держи и спрячь. (Протягивает ему ложку.)
        Саша. Что это?
        Некопейкин. Мой гонорариум за последний проект!
        Саша. А если меня с ним поймают, то решат, что я у тетки ложки ворую. (Возвращает ложку Некопейкину.) Мне кажется, что я решил задачку с нашими женихами. И проект этот гениален.
        Некопейкин. Все мои проекты гениальные.
        Саша. А ты здесь при чем?
        Некопейкин. А чей же это проект?
        Саша. Мой.
        Некопейкин. Так ведь все знают, что изобретатель проектов - я! Ты же не можешь прийти к тетке или перед народом стать и сказать: «Я изобретатель проектов!»
        Саша. Ты послушай. Значит, наша с тобой задача напугать мою тетку Акулину, женщину жадную и суеверную. Губернатором ее пугать - дело пустое. Губернатора она не испугается. Значит, надо пугать ее самим Петербургом.
        Некопейкин. Правильно, и я так думал.
        Саша. Должен быть императорский указ.
        Некопейкин. Правильно! О чем?
        Саша. О запрещении жениться.
        Некопейкин. Как?
        Саша. О запрещении жениться на… десять лет!
        Некопейкин. Почему?
        Саша. А потому что в России слишком много населения развелось, уже лошадей на всех не хватает, реки обмелели, рыбы почти не осталось, зубры в лесах попрятались - беда от перенаселения.
        Некопейкин. Именно беда!
        Саша. Значит, императрица подписала указ о том, что на ближайшие десять лет свадьбы запрещаются и новые дети рождаться не будут. А если кто родит, то топить ребеночка в реке, как кутенка, а мать с отцом на костер! (Саша вошел в раж, стоит в позе трибуна, а Некопейкин уже верит ему и ужасается.) Указ этот входит в силу с Рождества, то есть через две недели. И если кто не успел пожениться, сидеть ему и куковать. Все!
        Некопейкин. Ну не может быть! Чтобы наша матушка-императрица на такую жестокую меру против собственного народа пошла, я не поверю!
        Саша. А кто тебя просит верить? Главное, чтобы Ворчалкина поверила.
        Некопейкин. Что… Ах ты стервец, ах ты шалун! Ах ты светлая голова! Быть тебе губернатором!
        Саша. Нет, я буду великим бунтовщиком, меня будут тираны опасаться, а от моих слов троны станут шататься и падать в разные стороны. А пока что пойдем получать свои деньги.
        Некопейкин. Ничего нам не получить, пока приданое они не добудут.
        Саша. Никуда они от нас не денутся. Попробуют только сжульничать, вот весь свет и узнает, какой ценой они себе невест получили.
        Некопейкин. А что же дальше делать?
        Саша. Дальше каждый из нас станет этот слух распространять. Но не как случайный слух, что по небу носится, а как верное известие, чтобы не было сомнений.
        Некопейкин. Вот именно! Возьми, я тебе ложку дарю.
        Саша. Нас, борцов за счастье человечества, не купишь! Пошли страшную новость людям нашептывать.
        Некопейкин. А ну как не поверят? Уж очень глупый проект, глупее, чем про крысьи хвосты.
        Саша. Еще как поверят. Людям чем нелепее ложь, чем страшнее, тем легче они попадаются на удочку, потому что сами этого желают. И учти, из исторических сочинений следует, что великие люди приходили к власти на лжи грубой, а потому привлекательной. И мы перевернем этот мир легким нажатием пальца.

        Действие второе

        Та же гостиная через полчаса или чуть более. Именины госпожи Ворчалкиной продолжаются. Играет маленький оркестрик, начались танцы. Танцующие пары, меняясь партнерами, выплывают из широких дверей в гостиную, делают круги, затем снова уплывают в столовую. По мере движения танцоры обмениваются репликами.
        Гремыхин. Вы слышали новость?
        Матрена Даниловна. Неужели турки снова шалят?
        Гремыхин. Указ вышел. Уже подписан императрицей Екатериной Алексеевной. На десять лет все браки в государстве запрещены.
        Матрена Даниловна. Это еще почему?
        Гремыхин. А потому что слишком много народу развелось. Скоро жрать будет нечего.
        Матрена Даниловна. Нет, быть такого не может!
        В танце Матрену Даниловну подхватывает Саша.
        Ну и чепуху он мелет!
        Саша. Кто мелет?
        Матрена Даниловна. Да этот громила ваш местный.
        Саша. Гремыхин. И что же он сказал?
        Матрена Даниловна. Будто вышел указ, чтобы десять лет свадеб не играть.
        Саша. Чепуха, чепуха… А вчера к нам фельдъегерь заезжал, говорил, что не десять, а восемь лет. Ну кому верить?
        Матрена Даниловна. Какой еще фельдъегерь? Ой!
        Саша. Что случилось, простите?
        Матрена Даниловна. А то, что ты меня за зад ущипнул. Где это видано, чтобы отрок шестнадцати лет взрослую женщину за зад щипал?!
        Саша. Вы обиделись? Вам больно? Вам неприятно?
        Матрена Даниловна. Не в этом дело, а в разнице в возрасте.
        Саша. Мы скроем ото всех наш возраст.
        Матрена Даниловна. Ох и далеко пойдешь, паж!
        Следующей с Сашей танцует Христина.
        Христина. Беда, Сашок! Не знаю, что и делать!
        Саша. Что случилось?
        Христина. Указ вышел! Я погибла.
        Саша. Объясни, не рыдай, моя повелительница.
        Христина. Эта старая идиотка - наша царица - велела все свадьбы запретить.
        Саша. Так радуйся. Ты же сама мне говорила, что скорее за коня выйдешь, чем за мужчину.
        Христина. Как ты не понимаешь, мой паж, что теперь моя мать с перепугу нас поспешит замуж вытолкать. И стану я… Даже страшно подумать! Стану я повелительницей Топких Лужков, славного имения господина Гремыхина.
        Они расстаются. Следующим с Христиной танцует Державин.
        Державин. У меня нет слов. Я ухожу на войну с чеченцами, чтобы живым не возвращаться.
        Христина. Возьми меня с собой. Я буду биться рядом и вместе с тобой упаду на камни.
        Державин. Тебя никто не пустит. Тебя завтра замуж отдадут. Теперь уж твоя мамаша ждать не будет. Ей надо, чтобы через две недели вы были пристроены.
        Христина. Но как проверить - может, это ложный указ?
        Державин. В нашем государстве императорские указы не проверяются. Один мальчик проверил - и где он висит?
        Христина. Ты хоть в такой момент можешь обойтись без шуточек?
        Державин. Мне и самому не до шуток…
        Пары снова меняются, и дальше Державин танцует с Прелестой.
        Расстаешься ты со мной…
        Прелеста. Надо что-то делать!
        Державин. Это неизбежный рок!
        Прелеста. Неизбежного рока не бывает.
        Державин. Во стенании жестоком… Вот именно - во стенании жестоком!
        Прелеста. Ты сошел с ума от горя! Но я тебя не отдам им на поругание, я разрушу их злодейские планы! Укради меня, пока не поздно!
        Державин. Скорби не могу снести. Послушай, как получается:

        Неизбежным уже роком
        Расстаешься ты со мной,
        Во стенании жестоком
        Я прощаюся с тобой!
        Прелеста. Как тебе не стыдно! Ты наши с тобой муки превращаешь в рифмы! (Она отталкивает Державина от себя.)
        Танец кончается, музыканты настраивают инструменты. Ворчалкина в стороне разговаривает с Дремовым.
        Ворчалкина. Ну скажи, это злая шутка?
        Дремов. Я убежден в этом. Кому-то не нравится мой Гаврила.
        Ворчалкина. А если это не шутка?
        Дремов. Шутка, шутка.
        Ворчалкина. Тогда я погибла. Через десять лет им будет по тридцать. Пожилые женщины. Тридцатилетних перестарков мне не сбыть. Но выбора-то нет!
        Дремов. Есть выбор - мой Гаврила.
        Ворчалкина. Чтобы больше этого имени в моем присутствии не произносить! Забыли и забыли!
        Фентифлюшин. Разрешите выразить вам, Акулина Панкратьевна, мое искреннее сочувствие, экскюзе муа, так сказать.
        Ворчалкина. Ну ладно, ладно, чего пришел?
        Фентифлюшин. Чтобы протянуть руку помощи.
        Ворчалкина. Мне не до твоей помощи, маркиз. У меня семейное несчастье.
        Фентифлюшин. Неужто? Так я по этой части и приблизился к вам, тещенька дорогая.
        Ворчалкина. Ты как меня обзываешь?!
        Фентифлюшин. В надеждах, Акулина Панкратьевна. В сладких надеждах на получение руки вашей дочери.
        Ворчалкина. Какой такой дочери?
        Фентифлюшин. Да любой!
        Ворчалкина. Ну ты, видно, совсем рехнулся! А любовь?
        Фентифлюшин. Они мне обе любы. Да и какая может быть любовь, если на десять лет все свадьбы под запрет пошли.
        Ворчалкина. Вранье все это! Кто нам такую глупость мог принести? Неужто эта Анька и ее тетка-кабаниха Матрена?
        Фентифлюшин. Верно, есть такой указ. Только я молчал о нем, не смел вас огорчать.
        Ворчалкина. Ох, не верится! Наверное, ты, как и я, только что об этом услыхал. А кто же мне первым сказал? Дай бог памяти…
        Фентифлюшин. Я свое предложение сделал. Подумайте, Акулина Панкратьевна.
        Ворчалкина. У меня их две, а ты, маркиз, один.
        Фентифлюшин. Будет и второй.
        Делает знак Гремыхину, который уже готов к подходу.
        Тем временем гости оттанцевались, разошлись по гостиной и занялись разговорами.
        Гремыхин. Уважаемая Акулина Панкратьевна, желаю сделать вам официальное предложение.
        Ворчалкина. От тебя толку еще никто не видел. Ты же первый в уезде бездельник.
        Гремыхин. Я много думал в последнее время, ночами не спал, ворочался…
        Ворчалкина. И много у вас клопов?
        Гремыхин. Клопы, конечно, клопами, но я мыслил.
        Ворчалкина. Час от часу не легче. О чем мыслил?
        Гремыхин. Жениться пора, остепениться желаю.
        Ворчалкина. На ком же, если не секрет, жениться?
        Гремыхин. Конечно, желательно на Прелесте, она послушнее, но если есть сомнения, возьму и Христю. Она по хозяйству полезней.
        Фентифлюшин. Один плюс один равняется два. Два жениха, обе дочки пристроены, императорский указ мы выполним, но сначала поженимся. Это ля манифик!
        Ворчалкина. Нет, никогда! Ни при каких обстоятельствах!
        Фентифлюшин. Указ вступает в силу через две недели. А за две недели надо платья пошить, флердоранж изготовить, одна фата чего стоит! Нет, можем не успеть!
        Гремыхин. Успеем, точно успеем. Как приданое посчитаем, так и за дело.
        Ворчалкина. Какое еще приданое? Какое может быть приданое у бедной вдовы?
        Фентифлюшин. Какое будет, такое будет. Нам много не нужно, лужок да лесок, речка да две печки, очень интерессан!
        Ворчалкина. Я в полном недоумении…
        Дремов. Я в жизни немало чепухи слыхал. Если верить всему, с ума сойдешь.
        Ворчалкина. Не скажи. Я тоже жизнь прожила, и у меня так получалось, что если весть плохая, если она против людей направлена, то скорее всего это и есть правда.
        Дремов. Чепуха!
        Ворчалкина. А вот когда умные и неумные люди начинают кричать, что это чепуха, то тем более следует насторожиться. Против чепухи у нас громко кричать не принято. А вот если это правда…
        Дремов. Что же тогда будет?
        Ворчалкина. Если это правда, то бывать в нашем доме двум свадьбам!
        Некопейкин(услышав эти слова). А я разбогатею. Наконец-то судьба ко мне повернулась.
        Анна. Мне сказали, что вы, Акулина Панкратьевна, ложным слухам поверили. Так вот, я вас заверяю: это не более как слухи. Я вам слово даю!
        Ворчалкина(уходя). Спасибо. Еще как спасибо. И если у меня оставались сомнения, то теперь, после слов этой змеи, их нет. Вы поглядите на нее - ни кожи ни рожи. Не удивлюсь, если она окажется просто старой девой с претензиями.
        Анна тем временем подбегает к Державину, который стоит рядом со своим дядей и Прелестой. Неподалеку Христина.
        Анна. Действуй, Гаврила. Я ждала, думала, утрясется, уляжется, ан нет - ничего не утряслось!
        Державин. Я готов действовать.
        Анна. Я велю запрячь наши сани. Тут, должно быть, есть какая-нибудь деревня с церковью, где вас тайно обвенчают.
        Прелеста. Ах, как романтично! Такая деревня есть, верст двадцать за лесом. Нас обвенчают, Гаврила!
        Дремов. Это денег стоит.
        Фентифлюшин(который подслушивал). И позора на все семейство. Я полагаю, мон ами, своим долгом обратить внимание хозяйки дома на то, какие заговоры зреют за ее спиной.
        Дремов. Пойдите вы отсюда подальше, маркиз.
        Фентифлюшин. Пойду, пойду, церковная крыса. И тебе не удастся твой злодейский план.
        Когда он уходит, остальными овладевает уныние. Они смотрят, как Фентифлюшин наушничает хозяйке дома, и та в гневе оборачивается к Анне.
        Ворчалкина(громко, чтобы в любом конце гостиной было слышно). Ну доберусь я до нее! Начала с ложек, а теперь и до моей дочки добралась!
        Анна. Ваше злодейство будет отомщено. Вы так жестоки к собственным дочерям, словно отдаете их на растерзание львам на римском ристалище, чтобы посмотреть, выживут или погибнут.
        Ворчалкина. Для их блага, истинно для их блага.
        Она удаляется победительницей, за ней Фентифлюшин, изгибается, как в танце. В дверях Ворчалкина останавливается и говорит, обращаясь к несчастным жертвам своих решений.
        Пошлите за портным в Переяславль! Заказываем подвенечные платья.
        В гостиной остаются Анна, Матрена, Державин, Дремов, Христина и Саша. Их разговор слышен и Некопейкину, который им незаметен.
        Матрена Даниловна. Не следует ли нам, Анечка, после таких слов покинуть этот дом?
        Анна. Ни в коем случае и по двум причинам. Первая, на дворе ночь, в лесу волки, в степи метель и мороз. Вторая, я не дам в обиду моих новых друзей. Мы должны придумать, как их спасти. Притом срочно. Где Некопейкин?
        В это время Некопейкин с Гремыхиным выходят на авансцену сбоку. Они слышат этот призыв, но пока остаются невидимыми.
        Некопейкин. Может, пойти, помочь людям?
        Гремыхин. А вот это тебе, лисий хвост, невыгодно. Ты им поможешь, нашу свадьбу расстроишь и никогда своего состояния не получишь. А получишь по шее. Хорошенько подумай, рабская душа, стоит ли тебе бежать на крик той просвистелки и лишиться расположения не только моего, но и госпожи Ворчалкиной. Эта Петровна приедет и уедет, а тебе с нами оставаться.
        Некопейкин. Как справедливо, ой как справедливо!
        Он поворачивается и уходит. За ним, удовлетворенно улыбаясь, следует Гремыхин. Не докричавшись Некопейкина, Анна обращается к Саше.
        Анна. Может, тебе придет в голову умная мысль?
        Саша. А стоит ли? Я вовсе не уверен, что вами владеет забота о счастье Прелесты.
        Анна. Не спеши, мой паж. Я преклоняюсь перед талантом и перед любовью. Причем не знаю, что меня влечет более. Я сама человек несчастный, глубоко обиженный мужским обманом. Поэтому цель моей жизни - покровительствовать тем молодым людям, чье счастье находится под угрозой.
        Саша. Вот видите, на самом деле вас не интересует личность солдата Державина, а только его талант. А то, что он мучается от социальной несправедливости, вы об этом задумались?
        Анна. Александр, не говори красиво. Это может тебя в жизни на каторгу привести. Не все люди так же либеральны и терпимы, как наша нынешняя императрица.
        Саша. Вы знаете, как задеть мужчину!
        Анна. Ой знаю! Только в конце концов мужчины оказываются сильнее меня. И знаешь почему? В душе женщины живет наслаждение пораженья. Мы готовы сдаться еще в самом начале боя. И лишь очень глупые мужчины ставят на нашу силу и пытаются нас ублажить. Нас не ублажать, а пороть надобно! Так что давай, мальчик, борись с несправедливостью, освобождай крестьянство от нашего помещичьего гнета, а мне оставь поэзию и любовь.
        Державин. Разумеется, вы, Анна, как всегда правы. Позвольте прочесть вам отрывок из стансов, который показался мне удачным.

        Руки, грудь, уста и очи
        Я целую у тебя,
        Не имею больше мочи
        Разделить с тобой себя.
        Анна. И все-таки Гаврила - настоящий талант и, может, даже завтрашний день русской поэзии. Забудут обо всех, включая меня, а его имя будет золотом гореть на мраморных скрижалях.
        Саша. Если вы так считаете и если вы бескорыстны, то и спасайте его.
        Анна. Но как? Моего женского умишки на такие экзерцисы не хватает. Матрена, ты ведь в интригах всю жизнь провела…
        Матрена Даниловна. Что ты, Аннушка, мои интриги то на конюшне, то на скотном дворе.
        Анна. На скотном дворе, а уж тем более на конюшне, страсти кипят не хуже, чем при дворе Клеопатровом. Помнишь, как кучер Еремей Семена оглоблей забил?
        Матрена Даниловна. Как же, как же!
        Анна. Никто не желает помочь Гавриле с Прелестой. Никто…
        Матрена Даниловна. Да как же указ императорский отменить?
        Анна. А что, если и не отменять его? Пускай себе указ указом. Но ведь в каждом указе есть исключения. Например, пишет наш губернатор указ, чтобы собак на базарную площадь без поводков не впускать. А потом полицмейстер пишет к нему разъяснение. Собак не пускать, а глубокоуважаемого пса господина губернатора не только пускать, но и поощрять к испражнениям.
        Саша. А в этом что-то есть. Что-то…
        Державин. В испражнениях?
        Саша. В исключении из указа.
        Анна. Молчи. Дай самой догадаться!
        Саша. Правильно, Анна!
        Матрена Даниловна(будто уже прочла мысль своей Аннушки). Гаврила, у тебя почерк хороший?
        Державин. А почему я?
        Прелеста. Ах, ты не хочешь на мне жениться? Не могу же я писать, как курица лапой.
        Матрена Даниловна. Ясно все, как день. Гаврила Романович, садись и пиши. Саша, неси чернила и бумагу, да получше, веленевую с водяным знаком, а то попадемся, еще и в полицию угодим.
        Саша. Уже бегу. Одна нога здесь, другая там.
        Матрена Даниловна. Начинаем сочинять!
        Все сближают головы и шепчутся. Входит Фентифлюшин.
        Фентифлюшин. Пуркуа па? Что здесь имеет место быть?
        Державин делает два шага к нему.
        Державин. Дуэли захотел, маркиз? Так ты дуэль у меня получишь.
        Фентифлюшин. Ну какая может быть дуэль? (Отступает.)
        Державин возвращается к группе заговорщиков. И не замечает, как через некоторое время на месте Фентифлюшина появляется Некопейкин. Подслушивает.
        С другой стороны вбегает Саша с листом бумаги и чернильницей.
        Матрена Даниловна смотрит на свет, ищет водяной знак. Лист раскладывают на столе. Державин садится за стол.
        Анна. Указ будет сокращенный, потому что не для высоких особ. Так что пиши: Мы, Божьей милостью Екатерина Алексеевна, императрица всея Руси Великия, Малыя и Белыя, повелеваем…
        Голос Анны крепнет, и мы можем здесь почувствовать, как она входит в роль императрицы.
        Повелеваем. Во изменение нашего предыдущего указа о запрещении в государстве Российском всех свадеб на десять лет… Нет, вы только подумайте, бред сивой кобылы…
        Державин. Это писать?
        Анна. Да ты с ума сошел! Это я для истории… На десять лет. Написал? Разрешаю в виде исключения сыграть немедля свадьбу между Гавриилом Романовичем Державиным, капралом моего Преображенского гвардейского полка, и дворянской девицей Прелестой Ворчалкиной. Теперь, отступя, внизу: место для росписи и число. Дано в Санкт-Петербурге декабря 6-го числа 1771 года от Рождества Христова. Написал? Отлично!
        Саша. Красиво. Тебе не стихи, а указы писать.
        Матрена Даниловна. Все будет, дайте только срок. (Игриво щиплет Державина, тот даже подпрыгивает.)
        Прелеста. Если у вас всех в Ярославле такие нравы, то мы без ваших услуг обойдемся.
        Анна. Не обойдетесь. Давай мне сюда перо. Окуни поглубже, только таракана из чернильницы не зацепи.
        Анна садится за столик, примеривается гусиным пером…
        Саша. Анна Петровна, погодите. Вы же не знаете, как Екатерина Алексеевна расписывается.
        Анна. А кому до этого дело? Ты думаешь, что Акулина когда-нибудь видала настоящую подпись?
        Она уверенно расписывается. Подпись длинная, с завитушками.
        Державин. Славно. Сама твоя подпись, Анна, совершенна!
        Некопейкин слышал весь этот разговор. Незамеченный, он отступает из комнаты. Саша дует на лист и сворачивает его трубочкой.
        Анна. Кто понесет, господа? Мне нельзя, я у хозяйки не пользуюсь доверием. Она полагает, что я у нее ложки таскаю.
        Прелеста. Наверное, я понесу. Мама думает, что я глупенькая.
        Саша. А откуда, скажешь, ты указ взяла?
        Прелеста. Нарочный привез.
        Матрена Даниловна. А вот и ваша мамаша идет. Давайте отойдем в сторонку.
        Входит Ворчалкина.
        Прелеста. Маменька, тебе письмо!
        Ворчалкина. Это еще откуда?
        Прелеста. Может, с именинами поздравляют?
        Ворчалкина. Чтобы кто-то у нас на бумагу потратился? Быть того не может. Откуда эта бумага появилась?
        Прелеста. А разве ты, мама, не слыхала, как сани подъезжали? А в санях фельдъегерь.
        Ворчалкина. Кто в санях?
        Прелеста. Фельдъегерь в мундире. Он бумагу отдал, а сам дальше умчался. У него дела срочные.
        Ворчалкина. Чудеса, да и только. И без конверта? И без сургучной печати? (Рассматривает бумагу. Читает по складам.) Мы, Божьей милостью… А ну, кто у нас самый грамотный? Дремов, пойди сюда. Читай, только медленно. Тут поздравление мне с именинами.
        Дремов. Мы, Божьей милостью Екатерина Алексеевна, императрица и самодержица всея Руси Великия, Малыя и Белыя, повелеваем во изменение нашего предыдущего указа о запрещении в государстве Российском всех свадеб сроком на десять лет, разрешаю в виде исключения сыграть немедля свадьбу между Гаврилой Романовичем Державиным, капралом моего Преображенского гвардейского полка, и дворянской девицей Прелестой Ворчалкиной. Число и подпись…
        Ворчалкина. Ты, небось, шутишь, чтобы племяннику своему помочь! Ах ты, старый плут!
        Дремов. Да разве вы подпись нашей божественной императрицы не распознаете?
        Ворчалкина. Подписи я не знаю… Прелеста, скажи еще раз, откуда эта бумага к нам в дом попала?
        Прелеста. Менее получаса назад перед нашим домом остановились сани, в них сидел фельдъегерь, он велел передать письмо… Да вы, наверное, слыхали, как он подъезжал!
        Дремов. А что, не исключено, что и подъезжал!
        Ворчалкина. У меня голова идет кругом, со всех сторон заговоры и интриги. Хоть кто-нибудь бы мне помог!
        Фентифлюшин. Я готов, я здесь!
        Ворчалкина. Тогда читай. А то я Дремову не доверяю.
        Фентифлюшин. Вы же знаете, ма шер, что я куда лучше по-французски могу читать, чем на этом террибль варварском языке московитов.
        Ворчалкина протягивает ему письмо. Фентифлюшин, шевеля губами, читает его. Подходит и Гремыхин, тоже смотрит.
        О, нон, это инкредибль. Такого указа быть не может!
        Прелеста. Но ведь он есть. И подпись настоящая!
        Гремыхин. А вот с этим надо будет серьезно разобраться.
        Ворчалкина. Нет от вас никакого толка! И вы не можете мне сказать, настоящий это указ или подделка.
        Гремыхин и Фентифлюшин(вместе). Подделка!
        Дремов. Да откуда вам знать? Я-то сам думаю, что ваш указ про десять лет запрета на свадьбу втрое хуже подделка. Никто того указа и в глаза не видел.
        Фентифлюшин. Был тот указ. В этом же написано: «во изменение». Во изменение того указа! А если бы того указа не было, что тогда изменять?
        Ворчалкина. Идите все прочь! Все мне надоели. Я же портного уже хотела заказать! Так все славно выходило… А тут полное безобразие.
        Все уходят, а вместо них появляется Некопейкин.
        Некопейкин. Уважаемая Акулина Панкратьевна, у вас не найдется взаймы ста рублей?
        Ворчалкина. И этот туда же!
        Некопейкин. Соглашусь и на червонец, но ни копейки меньше. Вы же нас, Некопейкиных, знаете. Мы доходим до последней черты, а потом твердо так произносим: «Ни шагу назад, ни копейкой меньше!»
        Ворчалкина. Я же сказала всем уйти! Я переживать буду!
        Некопейкин. Только этот листок, умоляю, не порвите и не сожгите.
        Ворчалкина. С чего же я должна его рвать?
        Некопейкин. Берегите его! Он большой доход вам принесет в суде!
        Ворчалкина. А почему в суде?
        Некопейкин отводит ее в сторону.
        Некопейкин. Потому что я видел, как этот указ писали. Да еще над вами надсмехались.
        Ворчалкина. Кто писал?
        Некопейкин. Ну хоть червонец!
        Ворчалкина. Неделю бесплатно на кухне будешь жрать до отвала.
        Некопейкин. А вы не забудете?
        Ворчалкина. Говори, зачем пришел?
        Некопейкин. Этот указ придумала Анна Петровна. И диктовала его Державину. Он и написал - его рука!
        Ворчалкина. Вот мерзавец! А как они подпись императрицы раздобыли?
        Некопейкин. А за царицу Петровна и расписалась.
        Ворчалкина. Так… Иначе я и не думала. Начала с ложек, потом решила весь мой дом ограбить. Ну она у меня в холодной посидит! Ну она клопов в уездной тюрьме покормит!
        Некопейкин. Она же дворянского звания!
        Ворчалкина. Когда такое тяжкое преступление, как подделка царской росписи, совершилось, то не жить этой гадюке на белом свете! Это же бунт! Правую руку долой! Левую ногу долой! Левую руку долой - голову отрубили!
        Некопейкин. Зачем же так строго?! Ну отрубили бы голову - и дело с концом. А то руки-ноги… Может, они пошутили?
        Ворчалкина. Пошутили с целью меня ограбить? Моих дочерей обесчестить? Нет, не выйдет! Эй, Фентифлюшин, Гремыхин, все сюда!
        Гремыхин и Фентифлюшин словно за дверью ждали призыва - тут же вбежали в гостиную.
        Я торжественно подтверждаю, что отдаю вам руки моих дочерей, моих кровинушек. Но и вы защитите честь моего дома! Велю вам - схватите и закуйте в железа помещицу Петрову Анну за бунт против меня!
        Фентифлюшин. Это рискованно, Акулина Панкратьевна. За нее Державин вступится, а у него шпага и пистолет.
        Гремыхин. Не переживайте, мамаша, будет сделано. Мы сейчас наших кучеров позовем и вместе с народом скрутим этих… Их двоих надо скрутить - она же здесь вместе с теткой.
        Фентифлюшин. А как с Державиным быть? Он буйный.
        Ворчалкина. Не посмеет он закону перечить. Все же солдат, а не генерал. К тому же я Дремова предупрежу, он человек тихий, понимающий. Увидите его, зовите ко мне.
        Фентифлюшин с Гремыхиным уходят широкими шагами государственных людей.
        Все, кончились твои игрушки, Анна Петровна. На кого руку подняла? На порядок, на обычаи русской земли! Можно сказать, на самое святое! (Хочет разорвать указ, но потом спохватывается.) Бумага хорошая, пригодится еще.
        Входит Дремов.
        Дремов. Что за шум? Куда твои женихи побежали? Дворовых кличут, словно на войну.
        Ворчалкина. Подошло время действий, и мне нужно, чтобы ты понял, на чьей ты стороне. На стороне ли русского народа или вместе с его врагами-басурманами?
        Дремов. А в чем между ними различие?
        Ворчалкина. Наши люди всегда правы, а ихние всегда виноваты. Больше разницы и ненадобно.
        Дремов. А я тут при чем?
        Ворчалкина. Сейчас люди Гремыхина и Фентифлюшина, которые есть мои союзники, будут хватать и заковывать в железа подлую бабу Анну Петровну и ее спутницу Матрену. А я тем временем посылаю человека в уезд, чтобы прислали воинскую команду и взяли этих баб куда надо - слово и дело государево.
        Дремов. Чем же они тебе не угодили?
        Ворчалкина. Мало, что она ложки ворует. А уж что она государевы указы подделывает, тому нет прощения.
        Дремов. Может быть, с благородной целью?
        Ворчалкина. Ах ты, старый сводник! Думаешь, твоему Гавриле моя Прелеста достанется? Чепуха! Я тебя и позвала, чтобы ты внушил этому недорослю хорошее поведение. Кинется на помощь преступницам - я добьюсь, чтобы и он в кутузку угодил. Ты мое слово знаешь.
        Дремов. Окстись, подруга! Разве так счастье устраивают?
        Ворчалкина. Счастье не устраивают. Счастье вручают, как ключи от рая. А ну иди, передай Гавриле мое приказание - пусть сидит ниже травы, тише воды.
        Дремов. Ох, пожалеешь ты об этом, Акулина.
        Ворчалкина. Никогда! Те, кто приказывает, об этом не жалеют.
        Дремов уходит. Через сцену пробегает Анна, за ней Матрена, потом Гремыхин, Фентифлюшин и слуги.
        Ату их!
        Кидается наперерез, сталкивается с Матреной, и они падают на диван. Тут Фентифлюшин догоняет Анну.
        Схватка, крики.
        В дверь лезет Державин, на нем виснут дядя Дремов и Прелеста. Саша появляется в других дверях и кричит.
        Саша. Как вам не стыдно, сатрапы! Вы подняли руку на беззащитных женщин, вся вина которых заключалась в борьбе за права обездоленных! Руки прочь!
        Ворчалкина. Помолчи, тебя еще здесь не хватало. Розги по тебе плачут!
        Саша. Вот единственный ответ, до которого снисходят тираны. Но недолго вам пользоваться плодами нашего бесправия!
        Ворчалкина в гневе топает ногой, и Саша отступает в тень. Гостьи Ворчалкиной стоят перед ней растрепанные, избитые, помятые, красные. Гремыхин с Фентифлюшиным горды собой. Руки пленниц связаны за спиной. На сцене появляется Некопейкин. Но не спешит подходить.
        Матрена Даниловна. Немедленно освободите нас! Вы руку подняли на столбовых дворянок.
        Ворчалкина. На столбовых воровок!
        Фентифлюшин. На столбовых фальшивомонетчиц!
        Гремыхин. Я думаю, что холодный подпол - лучшее место для них.
        Некопейкин(вдруг решает вмешаться в этот хор и петушком, петушком выскакивает на передний план). Вы только посмотрите - ну точно мокрые курицы! И как их только в приличный дом допустили! Если под юбками поглядеть, там не только ложки, там и подносы могут быть спрятаны или даже самовар, который на той неделе распаялся.
        Гремыхин. А это надо поглядеть! (Счастливо хохочет. Он вообще много и счастливо хохочет.) Позволь, Акулина Панкратьевна, я под юбками поищу.
        Матрена Даниловна. Одумайся, мерзавец! Когда я до тебя доберусь, судьба твоя будет ужасна.
        Гремыхин. И в чем же ее ужас?
        Матрена Даниловна. А есть у меня особый ножичек, я им быков и дураков оскопляю!
        Анна(останавливает ее жестом и обращается к Ворчалкиной). Вы еще не удосужились объяснить, в чем же нас обвиняют?
        Ворчалкина. Вас, голубушка, обвиняют в государственном преступлении. В корыстных целях и в сговоре с солдатом Державиным вы подделали государственный указ и даже изобразили, господи прости, подпись государыни. За это четвертуют!
        Анна. Неужели?
        Матрена Даниловна. Я не желаю больше этого терпеть!
        Анна. Погоди, тетушка. Может, это и есть настоящее жизненное испытание. Ведь человек открывается лучше всего, когда над ним висит дамоклов меч смерти или иная угроза. Мы сейчас все узнаем. (Она оборачивается к Ворчалкиной.) Надеюсь, вы понимаете, госпожа Ворчалкина, что в подпол нас посадить вы не посмеете. Это может вам большим горем обернуться. Подумайте: если губернатор узнает, что его родственницу в подвале держат? И смертью угрожают?
        Ворчалкина(без особого убеждения в голосе). Не знаешь ты никакого губернатора! Все это выдумки! Может, вы даже и не дворянки!
        Анна. А вот доказывать это мы будем не здесь и не сейчас.
        Ворчалкина. Да не собиралась я вас в подпол сажать. Что же мы - дикие турки, людей в подвале держать? Нет, я вас просто выгоню на мороз - и поминай как звали. Вот именно так я и сделаю!
        Некопейкин. Нет, мало этого! Вы их сначала разденьте догола, а потом выгоняйте. Волки вам спасибо скажут.
        Матрена Даниловна. А твою поганую рожу я тоже запомню.
        Некопейкин. Видите, видите, до чего распустилась! Сам бы разорвал!
        Матрена Даниловна. Да руки коротки.
        Анна. Хорошо, мы уходим. Велите сани запрягать. Но хочу задать вопрос: нет ли среди вас людей, кто желал бы разделить с нами трудности пути и невзгоды? Подумайте, две слабые женщины скоро окажутся в диком лесу и некому их защитить. Неужели на Руси перевелись витязи?
        Саша. Почему перевелись? А я?
        Христина. Ты - мой паж, и без меня никуда не двинешься.
        Саша. Нет, двинусь!
        Христина. Дурачок, я и без тебя знаю, что двинешься, потому что сзади меня на коня сядешь. Мы вместе поскачем, только не упади. Мальчишка. Я пошла - буду ждать верхом возле ваших саней.
        Ворчалкина. Если посмеешь так поступить - ты не дочь мне!
        Христина. Знаю и иду на такое решение, мамаша, потому что жить человеку надо с собственной совестью, а не с Фентифлюшиным.
        Христина хочет уйти, но Анна ее останавливает.
        Анна. Погоди, Христя, дай я тебя поцелую. И знай, что отныне ты сестра мне.
        Фентифлюшин. Не смей мою невесту целовать!
        Христина уходит из комнаты и, проходя мимо жениха, так стегает его хлыстом, что тот, съежившись, чуть не падает.
        Это мизерабль! Саваж, да, именно саваж!
        Саша идет за Христиной.
        Ворчалкина. Сашка, если ты так сделаешь, завтра же к матери тебя верну!
        Саша. Мы, революционеры, сами решаем свою судьбу и судьбу Отечества.
        Державин. Простите, Анна Петровна, что я не первым свое решение высказываю, но мне требовалось время, чтобы обдумать. Ведь я предан справедливости и не терплю унижения других людей. Но притом я не свободен, и не исключено, что Прелеста может неправильно понять мое решение сопровождать вас в темный лес.
        Прелеста. Я все правильно поняла, не бойся, мой возлюбленный. Не останусь же я в этом паршивом отчем доме на растерзание Гремыхину, когда ты в лесу с Анной Петровной будешь амурами заниматься. Ты думаешь, я не вижу, что ее вовсе не поэзия интересует, а твое прекрасное тело!
        Анна. Чепуха, чепуха и еще раз чепуха! Ты, Прелеста, не знаешь о поэзии ничего достойного. И это тебя оправдывает.
        Прелеста. Зато я о жизни много знаю. У нас конюх Матвей три раза по ягоды с Дарьей ходил. А теперь Дарью Тимофей из дома выгнал. Так что раз верхом я не могу скакать, ищите мне место в ваших санях, госпожа Петрова.
        Дремов. Но вы можете с Гаврилой в моей кибитке уместиться.
        Прелеста. Но там же свечки нет! Темно…
        Гремыхин. О чем речь, не понимаю! Какая кибитка? Куда моя невеста собралась?
        Анна. Есть еще желающие разделить со мной мою участь?
        Некопейкин. На меня можете не пялиться! Я остаюсь на стороне народа и справедливости. Да здравствует здоровый домострой, долой распутство!
        Анна направляется к дверям, но тут Ворчалкина не выдерживает.
        Ворчалкина. Хватит! Ты меня, змея подколодная, вообще без дочерей оставить хочешь? А я тебя жалела! Я тебя на волю отпустила после такого преступления! В подпол ее! Безжалостно! И утром, прежде чем отправить в уезд, выпороть обеих - по сто плетей, чтобы месяц не сели и не встали.
        Гремыхин с Фентифлюшиным и слугами хотят увести пленниц.
        Державин(вытащив шпагу). Только через мой хладный труп!
        Саша(отламывает ножку у стола). Я рядом с тобой до конца!
        Они вдвоем встают на пути женихов.
        Ворчалкина. Люди! Все сюда! Никакой пощады!
        Слуги хватают спасителей, а Гремыхин с Фентифлюшиным тянут женщин из комнаты.
        И тут все замирают, потому что издали, быстро набирая силу и становясь все звонче, слышен переклик бубенчиков, отдаленные крики и пронзительный вой трубы.
        Дремов. Это что такое?
        Некопейкин. Вернее всего, это полиция из Переяславля скачет, чтобы этих поганых преступниц в уездную тюрьму препроводить.
        Он идет навстречу грохоту и музыкальной буре. Распахивает двери.
        Добро пожаловать!
        Сметая его с пути, в комнату врываются несколько кавалергардов в сверкающих шлемах, с шашками и палашами наголо. Они образуют коридор по направлению к связанным Анне и Матрене Даниловне. И по этому коридору от двери шагает невероятной красоты и роскоши кавалергард в шлеме со страусиными перьями и золотой кирасе. Он делает несколько шагов вперед и медленно опускается на одно колено.
        Граф Владимир Орлов. Прости нас, матушка государыня Екатерина Алексеевна, что не успели вовремя. Сначала инкогнито твое берегли, а потом в метели с дороги сбились.
        Анна. А я и не серчаю. Зато мы такое приключение испытали, в жизни не было ничего смешнее! Велите меня развязать…
        Затемнение

        Эпилог

        Та же гостиная в доме Ворчалкиной.
        Прошло некоторое время, может, час или два. По крайней мере императрица успела переодеться и привести в порядок прическу. Она стоит в стороне, рядом с ней Владимир Орлов, возможно, сменивший наряд на более скромный. По гостиной проходят, пробегают придворные, слуги и прочие мелкие чины. В дверях стоят часовые - кавалергарды.
        Во время беседы Екатерины с Орловым к ней подходит доктор и нащупывает ее пульс. Ассистент доктора стоит рядом и держит песочные часы, с которыми доктор и сверяет свои наблюдения.
        Орлов. Но ведь Вольтер, государыня, писал, что предательство следует карать сильнее, чем подлость или воровство, потому что оно опаснее для судеб государства, чем вторжение Тамерлана.
        Екатерина. Так ли, граф? Мне Вольтер писал иначе. Он полагал, что предателя можно использовать, если он полезен. Ведь знание его подлой души уже делает его почти безопасным.
        Орлов. Не вижу примера в твоем окружении. Ты же сама, государыня, сказала, что твои друзья тебя не подвели и ты этим довольна.
        Екатерина. А сейчас увидишь и недруга. Приведите ко мне Некопейкина!
        По комнатам, по господскому дому несется с перехватами клич: «Некопейкина… Некопейкина…»
        Некопейкин появляется в сопровождении кавалергарда. При виде императрицы Некопейкин падает на колени и пытается вжаться в пол, что ему не удается. Он ползет к ногам императрицы.
        Екатерина. Вот это и есть тот мелкий предатель, о котором я тебе, граф, говорила. Он умудрился предать меня в самый опасный момент, и, если бы не твое своевременное появление, я могла бы из-за него лишиться жизни.
        Некопейкин. Никогда! Она бы не посмела! А я бы измыслил проект, как вас спасти.
        Екатерина. Он лишился разума от корысти.
        Орлов. Разреши его заковать?
        Екатерина. А что, я думаю, он заслуживает каторги.
        Некопейкин. Прости, матушка. Клянусь, что в последний раз!
        Орлов. Может, ему сразу голову отрубить? Чего на такого кормежку тратить?
        Екатерина. Погоди, посмотрим, может ли от него быть польза. Если ты, Некопейкин, сейчас здесь измыслишь проект, который окажет помощь в фискальном сыске и моем благополучии, может быть, я тебе сохраню жизнь. Ну, вставай и излагай.
        Некопейкин(с трудом поднимается, потом опять падает на колени). Государыня, я лучше так постою…
        Орлов. Изобретай проект, а то время не ждет.
        Некопейкин. На благо империи Российской я предлагаю такой проект. В каждый дом поставить ящик с дыркой впереди. В ящик посадить особо обученного и верного человека. Как пробьет шесть часов и обыватели придут домой с полей или из установления, этот человек будет открывать задвижку в ящике, высовывать изнутри морду и рассказывать правильным голосом все нужные новости, как внутренние, так и иностранные. Чтобы все обыватели слушали одни и те же вести и никаких сомнений не имели. В этих новостях…
        Постепенно Некопейкин входит в раж, встает с колен и начинает помогать себе жестами.
        Образ твоего величества, императрица, должен быть воспет благожелательно и, возможно, стихами в изображении Гаврилы Державина. Потом же, закончив говорить новости, специальный человек закроет дырку в ящике, оставив небольшую щель, и продолжит свое наблюдение за обитателями того дома с тем, чтобы вовремя и достойным случаю языком изложить доклад главному фискалу государства…
        Долгая пауза.
        Орлов. Ящик, морда в ящике… А где мы найдем столько фискалов?
        Екатерина. А вот это твоя забота, ты у нас министр юстиции.
        Орлов. А что с этим делать?
        Екатерина. Наказать, как и намеревались. Ибо он есть ничтожный червь, поднявший руку на императрицу, которая хоть и добра, но никому ничего не забывает.
        Орлов. Увести негодяя!
        Некопейкин. Голубушка императрица! Я те каждый день по проекту буду представлять! О путешествии вокруг Земли с залетом на Марс в ракете, подобной фейерверковой. О достижении морских глубин в железном снаряде…
        Он бьется в дверях, стараясь докричаться до императрицы.
        О постройке железной дороги между Петербургом и Москвой, чтобы кареты на ней тащил паровой котел братьев Черепановых!
        Некопейкина уводят.
        Екатерина. Посмотри, когда будут пороть, чтобы ничего ему не повредили. В Петербурге выбери его в члены-корреспонденты Академии наук, а затем засекреть, словно Железную Маску во Франции. И пусть каждый день по проекту представляет и думает, что покупает себе этим жизнь.
        Орлов. Мудра ты, матушка, но недобра.
        Екатерина. У меня было тяжелое детство, игрушки к полу прибивали. Кто у нас следующий?
        Орлов. Женихи, матушка, которые тебя ловили и терзали.
        По его сигналу вводят Гремыхина и Фентифлюшина.
        Екатерина. Ну, каково вам, герои?
        Они кидаются к ее ногам и воют.
        Герои, воистину герои! Думаю, что на каторгу их за нападение на особу царских кровей посылать не будем. Каторгу жалко. Даже не знаю, какое бы им наказание придумать? Да помолчите, герои! Как бедную женщину мучить - вы тут как тут, а как отвечать за свои паскудные деяния, так вас нет как нет.
        Входит Матрена Даниловна. Становится позади императрицы.
        Отдадим-ка вас в солдаты заместо Гаврилы Романовича, чтобы наша армия не обезлюдела. Ну как?
        Матрена Даниловна. Только разреши мне, матушка, вот этого Гремыхина к себе в возок на дорогу в Петербург взять. Пускай греет старую бабку.
        Фентифлюшин. Я тоже хочу!
        Матрена Даниловна. Ты, немощный, не мешай.
        Гремыхин. Я вам готов служить с утра до вечера, как прикажете.
        Матрена Даниловна. Дурак, мне с вечера до утра служить положено. Не знаешь ты, зачем я при государыне состою?
        Гремыхин. А зачем?
        Матрена Даниловна. А для испытания вашего брата на мужскую силу.
        Она уводит Гремыхина, Фентифлюшин плетется сзади, а Екатерина оборачивается к Орлову.
        Екатерина. Ох, не подозревает этот дурак, что его ждет! Хочешь на спор - до Петербурга ему живым не добраться.
        Орлов. Принимаю твое пари, государыня. Считаю, что доберется, но импотентом.
        Екатерина. Послушай, граф, я тебя больше за границу отпускать не буду. Откуда ты таких диких слов нахватался? Что это такое «импотент»?
        Орлов. Это по-европейски значит - видит око, да зуб неймет в женском вопросе.
        Входит Христина.
        Христина. Государыня, моя мать просится к вам в ноги пасть.
        Екатерина. А стоит ли?
        Христина. Ни в коем случае не стоит! Будет она околесицу плести, только наше с вами время отнимать.
        Екатерина. Быть по-твоему. Пускай Акулина сидит у себя в имении и носа наружу не кажет.
        Христина. Мне коня моего дозвольте взять?
        Екатерина. И не думай! Я тебе белого аргамака в Петербурге подарю.
        Христина. И не мечтала о таком.
        Екатерина. А я ничего без пользы и смысла не делаю. Будешь ты у меня капитаншей амазонской роты. Дело серьезное.
        Христина. Не обману!
        Екатерина. Знаю, а сейчас, когда поедем, будешь за сестрой присматривать. Я ей счастье обеспечила, жениха достала, сама чуть через это голову не потеряла и не хочу теперь, чтобы она глупостями себе прекрасную головку засоряла.
        Христина. Но вы слово сдержите?
        Екатерина. Вот вы все такие! Чуть к человеку привяжешься, он сразу начинает сомнения выказывать. Я, как обещала, дом новобрачным подарю рядом с моим летним дворцом и, может, даже соединю их крытым переходом.
        Христина. Это еще зачем?
        Екатерина. А вдруг мне захочется стихи послушать, о рифмах поговорить с умным человеком, с талантливым русским поэтом?
        Христина. А свадьба скоро?
        Екатерина. Не торгуйся, капитан амазонской роты! Помолчи лучше.
        Прелеста стоит в дверях и слушает.
        (Заметив девушку). Подойди сюда, дитя мое.
        Прелеста(подходя и целуя протянутую ей руку). Спасибо, ваше величество, за заботу и подарки. Только можно я с Гаврилой в кибитке в Петербург поеду?
        Екатерина. И не мечтай. Мы будем о высоких материях разговаривать. Время пролетит незаметно.
        Прелеста. Тогда можно мы с ним здесь останемся?
        Екатерина. Я порой не понимаю людей. Где Державин? Немедля сюда!
        Державин уже стоит, ждет своей очереди.
        Гаврила, тебе мое общество приятно?
        Державин. Как никакое другое, ваше величество.
        Екатерина. Согласен ли ты до Петербурга со мной в кибитке ехать?
        Державин. Почту за честь, государыня.
        Екатерина. А вот твоя невеста Прелеста возражает и даже хочет, чтобы ты здесь остался.
        Державин. Здесь?
        Екатерина. И от свадьбы на весь Петербург отказался, и от дворца на Фонтанке отказался, и от полковничьего чина, и от тысячи душ крепостных, и от собрания сочинений в кожаных переплетах. И остался здесь в глуши, в бедности, и растили бы вы с Прелестой полдюжины золотушных детишек и ездили в гости к твоему дяде Дремову…
        Дремов. Я бы тебе не посоветовал такой жизни.
        Державин. Ты на самом деле, Прелеста, желаешь моей гибели ради любви к тебе?
        Прелеста. Я уж и не знаю, чего желаю. Только желаю тебя, милый, сохранить.
        Екатерина. Не съем я его. Учти разницу между благодеяниями и любовью. Я действую в интересах государства. И твой Гаврила теперь не только наш с тобой, но и государственная собственность.
        Прелеста(тихо рыдая). Поехали, милый, в Петербург, поехали скорее. Только со мной в одном возке.
        Христина. Нет, сестренка, поедешь со мной вместе, будем с тобой обсуждать твою супружескую жизнь в столице.
        Екатерина. Где Саша, где мой верный паж?
        Саша. Я здесь.
        Екатерина. Познакомьтесь. Это Саша Радищев, юный радикал, а это граф Орлов. Он только что из Лейпцига, изучал там право и поднабрался непонятных слов. Ты, Саша, знаешь, кто такой импотент?
        Саша. Знать не знаю и быть импотентом не желаю, потому что вернее всего это представитель эксплуататоров и угнетателей трудового народа.
        Екатерина. Замечание, не лишенное смысла. Так вот, граф Орлов тебя приспособит в Пажеский корпус, а после отправишься в Германию изучать философию. И чтобы, когда вернулся в Россию, всей этой глупости по поводу освобождения крестьян у тебя в голове не водилось. Обещаешь, мой мальчик?
        Саша. Ничего я не могу обещать, потому что у меня есть принципы.
        Екатерина. Ничего, обломаем твои принципы. Сядешь в кибитку с графом и будешь с ним разговаривать о мировой философии. Иди, иди… И все идите. Наша история чудесно закончилась, теперь впереди дорога и целая жизнь впереди. И будем мы все любить друг друга, и будет в России справедливость. А ты, Прелеста, кончай реветь! Не люблю, когда глупые девчонки ревут. Умей отстоять своего кавалера, и тогда я тебя буду уважать.
        Прелеста. А как?
        Екатерина. Подсказки не будет.
        Екатерина уплывает со сцены.
        На опустевшую сцену выходит растрепанная, несчастная Ворчалкина. Видит Прелесту.
        Ворчалкина. Спеши, дочка, за своим призрачным счастьем. Ведь вся эта история крутилась вокруг твоих интересов. Вот и докрутилась.
        К Ворчалкиной подходит Дремов.
        Дремов. Считай, тебе повезло, что императрица тебя помиловала.
        За окнами начинает играть оркестр. Через гостиную проходят уже одетые в шубы или зипуны все герои.
        Сначала проплывает Екатерина. За ней Матрена Даниловна, которая ведет на цепи Гремыхина. Фентифлюшина ведут два кавалергарда, он в солдатской шинели и гренадерке.
        Державин ведет под руку Прелесту. Христина сзади подгоняет сестру плеткой.
        Граф Орлов с Сашей горячо обсуждают проблемы народной свободы. Некопейкин с трудом тащит свои кандалы.
        Ворчалкина. Слава богу, что все так хорошо кончилось. И мы на свободе.
        Звенят бубенцы. Гаснет свет.
        Занавес.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к