Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Поэзия Драматургия / Блувштейн Рахель: " Переводы Стихов Рахель " - читать онлайн

Сохранить .
Переводы стихов Рахель Рахель Блувштейн

        #

 

        Рахел (Рахель Блувштейн) родилась 20 сентября 1890 года в Саратове. Детство и юность поэтессы прошли в Полтаве, где она училась в еврейской школе с преподаванием на русском языке и брала первые частные уроки иврита; там же познакомилась с В. Короленко. С 15 лет писала стихи по-русски. С детства у Рахел были слабые легкие, и ее посылали в Крым на лечение. Закончив школу, Рахел вместе с младшей сестрой Шошанной поехала учиться в Киев (Рахел - живописи, Шошанна - литературе и философии).

          Под влиянием старшего брата Я. Блувштейна сестры приобщились к сионизму и в 1909 году отправились в Эрец-Исраэль, где продолжили изучение иврита. С осени
1910 г. Рахел работала в составе сельскохозяйственной бригады на оливковых плантациях, с апреля 1911 года стала ученицей сельскохозяйственной учебной фермы и поселилась у озера Кинерет. Здесь прошли ее лучшие дни, которые она потом, будучи прикована к постели, неоднократно вспомнит в своих стихах.

          В 1913 году была направлена учиться на агронома в Тулузу (Франция), откуда летом ездила в Италию брать уроки живописи (в Риме жил тогда ее брат Яков). Рахел с отличием окончила университет и поехала навестить родственников в Россию, откуда из-за разразившейся 1-й мировой войны не смогла выехать. Работала с детьми еврейских беженцев в Бердянске и в Саратове, была учительницей, затем жила у родных в Одессе. Живя в Одессе, Рахел публиковала в разных еврейских изданиях, в том числе в еженедельнике “Еврейская мысль”, переводы с иврита и свои русские стихи и очерки об Эрец-Исраэль. Во время войны заразилась туберкулезом легких, что впоследствии стало причиной ее ранней смерти.

          По окончании войны первым же судном (“Руслан”, конец 1919 г.), отплывшим из Одессы в Эрец-Исраэль, Рахел покинула Россию. Она работала агрономом, затем учительницей в школе для еврейских девочек из восточных общин. Первое стихотворение Рахел на иврите “Халох нафеш” (“Настроение”) опубликовано в 1920 году. С тех пор она регулярно публиковала стихи на страницах периодической печати.

          Вышли в свет три сборника стихов Рахел: “Сафиах” (“Обсевок”, 1927),
“Ми-негед” (“С той стороны”, 1930) и “Нево” (1932, посмертно). Рахел была одной из первых еврейских поэтесс, писавших на возрожденном иврите, то есть с использованием новой лексики и сефардского произношения. Рахел писала короткие стихи элегического характера, проникнутые то смирением, то горечью и болью перед близким концом. Настоящее, не суля ничего в будущем (у Рахел не было семьи), отсылает поэтессу к воспоминаниям, и это излюбленный прием построения ее стихов. Другой их особенностью является противопоставление: мечта и реальность, сон природы зимой и возрождение весной, равнодушие возлюбленного при жизни героини и его тоска и стремление к ней после ее смерти. Библейские аллюзии занимают значительное место в поэзии Рахел. В персонажах Библии она видит сестер и братьев по трагической судьбе (стихотворения “Рахиль”, “Михал”, “Ионатан” и другие).

          Конец жизни тяжело больная Рахел провела в одиночестве, переезжая из города в город в поисках благоприятного климата (в Иерусалиме, Цфате, Тель-Авиве и в санатории для легочных больных в Хадере). 16 апреля 1931 году Рахел умерла в тель-авивской больнице “Хадасса”. Похоронена Рахел на берегу воспетого ею Кинерета.

          Стихи Рахел пользуются огромной популярностью и постоянно переиздаются.

        РАССВЕТ

        Перевод Я. Зимакова

        Кувшин с водой в руке
        А на плече - корзина, лопата и грабли -
        К дальним полям лежит мой путь.

        Справа - горы, как стража,
        Впереди - невозделанные поля,
        А в сердце поет двадцатая весна.

        Пусть до конца дней будет мой жребий таков:
        Пыль твоей дороги, земля моя,
        И твое зерно, золотом переливающееся на солнце.

        Перевод Я. Зимакова

        СТРАНЕ МОЕЙ

        Перевод М. Ялан-Штекелис/

        Страна  моя, тебя 
        Не воспевала я,
        Не славила побед
        И бед борьбы твоей:
        У Иордана я
        Сажала деревцо,
        Тропинку нашла,
        Бродя среди полей.
        Мой дар убог и нищ -
        Я знаю это, мать! -
        Дар дочери твоей
        Убог, и нищ, и тих:
        Лишь  радости заря,
        Когда  взойдет твой  день,
        Лишь затаенный плач
        О бедствиях твоих.

        Перевод М. Ялан-Штекелис

        СТРАНСТВИЕ ДУШИ

/Перевод М. Яниковой/
        А. Д. Гордону

        Вот закат начался.
        Как приход его скор!
        Цвет золотой проник в небеса
        и на вершины гор.

        И почернели поля -
        молча лежат.
        Будет по ним тропка моя
        молча бежать.

        Но не позволю судьбе
        безраздельно царить.
        Буду за свет, за сиянье небес
        с радостью благодарить.

        Разве это конец, если видно вдали...

* * *

        Разве это конец, если видно вдали,
        как туман охраняет намеки чудес, -
        зелень яркой травы и сиянье небес -
        пока осени дни не пришли.

        Подчинюсь приговору, приму этот крах,
        ведь алеет закат и сияет рассвет,
        и цветы улыбаются мне на тропах
        прошлых лет.

«Ты ли это, конец? Неба ясен простор…» /Перевод Я. Хромченко

*  *  *
        Ты ли это, конец? Неба ясен простор,
        Я приму приговор, в сердце ропота нет.
        Дней грядущих мерцают туманы вдали,
        Улыбались цветы на пути у меня.

        Травы зелены, осени дни не пришли
        Пламенели закаты, был чистым рассвет
        До сих пор.
        Уходящего дня

        Перевод Я. Хромченко

«Неужели конец? Еще даль так светла…» /Перевод Л. Друскина/

*   *   *

        Неужели конец? Еще даль так светла,
        Еще зеленью рдеют поляны.
        Даже осень на землю еще не пришла,
        Не густеют туманы.
        Нет, не ропщет душа - я приму приговор.
        Были алы закаты и зори,
        И цветы улыбаются мне до сих пор,
        Но вздыхают от горя.

        Перевод Л. Друскина

        Мы отправились в путь

* * *

        Мы отправились в путь,
        был веселым вначале поход.
        Мы отправились в путь,
        чтобы встретить Царицы приход.

        Но один за другим
        проходили над нами года,
        и один за другим
        отставали друзья навсегда.

        Ты ведь тоже уйдешь,
        заплутавши средь этих путей.
        Ты ведь тоже уйдешь, -
        я останусь одна в пустоте.

        И обманет родник -
        в нем воды не окажется вдруг.
        И обманет родник -
        и тогда я от жажды умру.

        ПОДЧИНИСЬ ПРИГОВОРУ

/Перевод М. Яниковой/

        Подчинись, заглуши в себе сердца глас,
        подчинись приговору и в этот раз.
        Не борись.
        Подчинись.

        Там, на севере, снег покрывает поля,
        а под ними весны ожидает земля -
        В тишине.
        В глубине.

        Подчинись, заглуши в себе сердца глас,
        уподобься траве, что под снегом спаслась.
        Видит сны.
        Ждет весны.

        Лучше память горькую выгнать

* * *

        Лучше память горькую выгнать прочь
        и свободу себе вернуть,
        отгоревших искр не ловить сквозь ночь,
        к подаянью рук не тянуть.

        Превратить во Вселенную душу свою,
        и пребудет в ней кто-то один,
        и опять обновить неразрывный союз
        с небесами, с цветеньем долин.

        Полночный вестник

* * *

        Полночный вестник был в гостях,
        у изголовья встал.
        Нет плоти на его костях,
        в глазницах - пустота.

        И я узнала, что - пора,
        и ветхий мост сожжен,
        что между Завтра и Вчера
        держала длань времен.

        Он угрожал, гремела весть
        сквозь смех, бросавший в дрожь:
        "Последней будет эта песнь,
        что ты сейчас поешь!"

        Перевод М. Яниковой 

        последний отголосок эха

* * *

        И вот последний отголосок эха стих,
        от всех сокровищ не осталось ни следа,
        и обнищало сразу сердце, и грустит
        в оковах льда.

        Как жить тому, кто забывает о былом,
        как превозмочь ему перед грядущим страх?
        Его не скроет больше память под крылом,
        рассеяв мрак...

        Вот встреча, полувстреча

        Вот встреча, полувстреча, быстрый взгляд,
        вот ты приветствие едва пробормотал, -
        и сразу же сметает все подряд
        лавина боли, счастья шквал.

        И прорвана плотина забытья,
        и бури не сдержать, не отдалить,
        и на колени опускаюсь я,
        и пью, чтоб жажду утолить...

13.04.25, Тель-Авив
        Перевод М. Яниковой

              ГРУШЕВОЕ ДЕРЕВО/Перевод М. Яниковой/

        Что такое весна?
        Ты проснулся с утра -
        и увидел грушу в цветенье.
        И давившая прежде на плечи гора
        исчезает в одно мгновенье.

        Так пойми:
        как же вечно грустить о цветке,
        том, что осень сгубила давно,
        если нынче весна
        тебе дарит букет
        и подносит прямо в окно?

        Перевод М. Яниковой

        ГРУШЕВОЕ ДЕРЕВОПеревод З. Копельман/

/

        Не иначе - проделки весны... Человек пробудился от сна
        и видит: вот у его окна
        первой листвой оделась груша.
        И в миг: тоска, что горою давила душу,
        раскрошилась - и ее больше нет.

        Да пойми ж наконец: не пристало упрямо страдать
        об одном увядшем цветке,
        что дыханьем сгубила жестокая осень -
        коль весна утешает и с рассветом к окошку подносит
        улыбаясь огромный букет.

        Перевод З. Копельман 

        ОВЕЧКА БЕДНЯКА

/Перевод З. Копельман/
        Овечка бедняка - моя к тебе любовь,
        И мягкое руно
        Мне греет стынущее сиротливо сердце,
        Уставшее давно.

        Одна она, и страх объял внезапно:
        Ведь бедным суждена печаль -
        Я знаю, у меня ее богач отнимет.
        Ему меня не жаль.

1928
        Перевод З. Копельман

        ЭХО

/Перевод М. Яниковой/
        Залману

        Там горы к небу поднялись -
        в дали прошедших лет.
        И с песней я взлетала ввысь,
        кричала: "Кто там? Отзовись!" -
        И эхо мне в ответ.

        Померк тот свет, прошли года,
        вершины стерлись те.
        но эхо живо, как тогда,
        ты крикни, и оно всегда
        ответит в пустоте.

        Когда беда приходит вдруг,
        когда вокруг темно, -
        как сохранить хотя бы звук,
        хотя бы тень, пожатье рук,
        пусть эхо лишь одно!..

        Перевод М. Яниковой 

        В БОЛЬНИЦЕ

/Перевод М. Яниковой/

        Мчатся тропы, сияет их белизна.
        Что до этого мне, заключенной в палате?
        Я стою тихонечко у окна.
        Просто плачу.

        Спросит врач: "Ты сегодня плакала, да?
        Ты хотела увидеть, что там, за горой?"
        И я улыбнусь: а ведь он угадал!
        И я кивну головой.

        Рукою доброю погладь мою...

        Рукою доброю погладь мою, -
        Пусть как сестре - назад не оглянуться.
        Мы знаем: после бури кораблю
        В родную гавань больше не вернуться.

        Утри мне слезы. Только ты один
        Найти сумеешь ласковое слово.
        Мы оба точно знаем: блудный сын
        Родного неба не увидит снова.

        Перевод Я. Хромченко

* * *

        Возьми в свои руки руку мою
        с любовью брата.
        Мы оба знали: простреленному кораблю
        нет к родным берегам возврата.

        Единственный, я внимаю тебе,
        сними кручину.
        Мы оба знали: родных небес
        не увидеть блудному сыну.

        Перевод М. Яниковой 

        БЕССОННОЙ НОЧЬЮ

/Перевод М. Яниковой/

        А бессонной ночью - на сердце лед,
        а бессонной ночью - ужасен гнет.
        Протянуть ли руку - порвать ли нить?
        Отступить?

        А наутро - свет.
        он на крыльях мчит,
        и тихонько он
        мне в окно стучит.

        Не тяну я руку, не рву я нить.
        Сердце!
        Дай мне повременить!

        Перевод М. Яниковой 

        Да, я такая

        Да, я такая:
        проста без затей,
        мысли мои тихи.
        Люблю тишину,
        и глаза детей,
        и Франсиса Жама стихи.

        Был пурпур мне ближе других цветов,
        я жила среди горных вершин,
        я была своей средь больших ветров
        и своей - средь орлов больших.

        Да, это было,
        но это - ушло.
        Меняются времена.
        Душа носилась на крыльях орлов,
        а нынче меня не узнать...

        Перевод М. Яниковой

        В ПУТИ

/Перевод М. Яниковой/

        И вновь простор полей, и ветер вешний,
        шаг невесом.
        Так может, этот плен и этот ад кромешный -
        лишь страшный сон?

        Но ведь тогда и память об отрадах
        и о дарах,
        что узниках утешить были рады,
        скользнет во мрак?

        Так пусть кошмар и ад не гасят пламя
        еще чуть-чуть,
        чтоб этот малый свет не смог с тенями
        прочь ускользнуть!..

        Перевод М. Яниковой

* * *

        Итак - конец и этим кандалам.
        Их прежде не брала любая сила -
        теперь же скука их перепилила.

        Итак, свобода. Как я к ней рвалась,
        ее боялась...

        Сердце же, однако,
        не радо,
        чтобы не сказать - готово плакать...

        Перевод М. Яниковой

        ЕГО ЖЕНА /Перевод М. Яниковой/

        Как ей просто его величать
        его именем средь бела дня!
        Ну, а я привыкла молчать,
        чтобы голос не выдал меня.

        Как ей просто шагать по земле
        рядом с ним ясным днем!
        Ну, а я пробираюсь во мгле
        и тайком.

        Есть кольцо золотое у ней,
        и алмазы на нем горят.
        Но мои кандалы - тяжелей
        во сто крат.

        Перевод М. Яниковой

        ЕГО ЖЕНА /Перевод В. Лазариса/

        Она его по имени зовет,
        Голос - привычный выдох,
        А я на свой не положусь,
        Чтоб не выдал.

        Она идет повсюду рядом с ним,
        Всегда - на его пути,
        А я сижу в вечерней тьме,
        Взаперти.

        На пальце у нее горит кольцо
        Золотое, слепящее глаз,
        А железные цепи мои прочней
        Во сто раз!

1926, Тель-Авив
        Перевод В. Лазариса

        ПЕЧАЛЬНЫЙ МОТИВ

/Перевод М. Яниковой/

        Различишь ли зов из своей дали,
        различишь ли зов,
        как ни страшна даль?
        Он рыдает в сердце, в душе болит
        и благословляет сквозь все года.

        Через мир огромный ведут пути
        и, сойдясь на миг, разойтись спешат,
        и своей потери не обрести,
        и стопы усталой неверен шаг.

        Может статься, смерть стоит за дверьми,
        и прощальных слез пора подошла,
        но тебя - и в самый последний миг
        буду ждать, как Рахель ждала.

        Перевод М. Яниковой

        Раны

* * *

        Раны пред вами свои обнажать,
        золото горечи - полную чашу! -
        на сострадание ваше сменять
        и на презрение ваше?

        Вам предназначен - презрительный смех.
        Силы собрав, проявлю я отвагу
        и обозначу границу для всех:
        "дальше - ни шагу!"

«Вновь эти строки перед взором предстают…»  

* * *

        Вновь эти строки перед взором предстают:
        лист пожелтевший смят,
        его чернила, выцветая, создают
        былого аромат.

        О чары памяти, о властная рука,
        касания тепло!
        Вот подан знак - и что-то вдруг издалека
        вплотную подошло.

        Перевод М. Яниковой

* * *

        Так нежны, так чудесны объятья твои -
        убаюкают, грусть унесут.
        К лону милой земли приравняю я их,
        ибо ужас не властвует тут.

        Только женщина я! Как могу я одна?
        И лоза, что к вершине ползет, -
        без родного ствола ослабеет она
        и, как я, на землю падет.

        Пусть слиты губы, но сердца разделены...

* * *

        "Мы как два волка плясали на цепи,
        и это мы называли любовью."
        И.Эренбург

        "Поставь меня печатью на сердце своем... "
        Песнь песней

        Пусть слиты губы, но сердца разделены,
        сердца терзает страх.
        В одних и тех же - волей рока - мы должны
        плясать цепях.

        Степным волкам лишь слышно, как звенят
        их цепи - не дано им различать
        молитвы и мольбы: "поставь меня
        на сердце, как печать... "

* * * 
        Уходят силы прочь.
        Так постарайся мне помочь,
        попробуй мне помочь!

        Стань мостиком над пропастью тоски,
        над бездной дней,
        и постарайся мне помочь,
        помочь душе моей.

        Стань деревом, ручьем - в краю,
        где тени нет и вод.
        Попробуй мне помочь!
        Ночь длится,
        и далек восход.

        Стань вестью радостной, лучом в ночи,
        стань хлебом из печи!

        Перевод А. Кобринского "Силы мои уходят" 

*  *  * 
        Силы мои уходят и явно уже не те -
        Будь же добрым ко мне, будь же добрым ко мне!
        Будь мостом над бездной печали, над печалью дней в пустоте.
        Будь же добрым ко мне, будь же добрым ко мне! Дай от души своей.
        Будь опорой сердцу, будь древесной тенью в середине пустыни сей.
        Будь же добрым ко мне! Ночь такая долгая и нет в ней зари неимущим.
        Будь же мне светом чуть-чуть заметным, радостью будь нежданной.
        Будь же хлебом моим насущным!

        Перевод А. Кобринского

        Перевод Л. Друскина «О, как мой дух ослаб, скорей мне руку дай!..» /

*   *   *
        О, как мой дух ослаб, скорей мне руку дай!
        Молю, не покидай, молю, не покидай!
        Стань мостиком моим через пучину дня,
        Опорой будь в тоске, не оставляй меня!
        Стань деревом моим, стань кроной надо мной,
        Пусть тень твоих ветвей утихомирит зной...
        А если ночь, согрей хоть капелькой огня...
        Ты мой насущный хлеб, не покидай меня!

        Перевод Л. Друскина

        МОЕЙ ЗЕМЛЕ

/Перевод М. Яниковой/

        Ни славословья,
        ни возвышенной строки
        не посвящала я тебе,
        моя земля.

        Лишь дуб посажен мной
        на берегу реки,
        лишь мной протоптана тропа
        в твоих полях.

        Я знаю, мать моя, -
        и в том сомненья нет,
        что скромен дар тебе
        одной из дочерей:

        лишь возглас радости,
        когда прольется свет,
        лишь слезы скрытые
        над бедностью твоей.

1926, Тель-Авив
        Перевод М. Яниковой 

        РАХЕЛЬ /Перевод М. Яниковой/

        Наша кровь едина и души,
        ее голос во мне поет.
        Праматерь Рахель, пастушка,
        пасла Лавана скот...

        И поэтому дом мне тесен
        и город ко мне суров -
        никогда не забыть ее песен
        для пустынных ветров.

        Мне другой хранитель не нужен,
        кто-то путь указал мне рукой, -
        это память хранит мою душу
        и покой.

        РАХЕЛЬ /Перевод Я. Хромченко/

        Да, кровь ее в крови моей
        И песня в песне неустанной.
        Рахель, пастушка стад Лавана,
        Рахель, праматерь матерей.

        И потому мне тесен дом.
        За город - там пастушки пели,
        Там трепетал платок Рахели
        В пустыне, на ветру сухом.

        Иду с котомкою своей.
        Дорога знойная пылится,
        В босых ногах моих хранится
        Вся память тех далеких дней.

        Перевод Я. Хромченко 

        Я всем довольна...

        Я всем довольна! Теснота
        поможет мне мечтать о дали,
        и есть у осени цвета
        любви и золотой печали.

        Стихов прекрасные цветы
        взрастают из тоски нетленной,
        а золотой песок пустынь
        летит с горы Нево священной.

        Перевод М. Яниковой

        ПРЕВРАЩЕНИЕ /Перевод М. Яниковой/

        Это слабое тело,
        это сердце, что полно печали такой -
        станут прахом земным они чуть погодя,
        частью почвы, и с нею дождутся дождя,
        и, смеясь, взлетят высоко.

        С благодатным дождем я прорвусь к небесам -
        через почву пройду,
        стены гроба поправ,
        и тогда загляну прямо зною в глаза
        я глазами трав.

        Перевод М. Яниковой

        ПРЕВРАЩЕНИЕ  /Перевод Я. Хромченко/

        Эта слабая плоть,
        Это сердце печальное -
        Это
        Превратится в крупицы земли плодоносной
        И в зной,
        Пробудившись, возжаждет
        Веселой струи водяной.
        И потянется ввысь,
        И пробьется к весеннему свету.
        Напитавшись дождем,
        Я воспряну, я вырвусь на волю
        Из могилы глубокой,
        Сквозь комья земли полевой,
        И увижу я небо -
        Кустами, цветами, травой,
        И зажмурю глаза,
        Обожженые зноем и болью.

        Перевод Я. Хромченко

* * *

        Пусть я десять раз сказала: "Хватит",
        десять раз "Свободна!" - прокричала,
        но оковы прочность не утратят,
        и опять начнется все сначала.

        Вновь на сердце длать твоя сожмется, -
        и отпустит, дав воспрять надежде.
        Сердце затрепещет и забьется -
        а потом умолкнет, как и прежде.

        Перевод М. Яниковой

        Та, которая следом за мною...

        Та, которая следом за мною займет
        в твоем сердце чужие покои,
        и насытится горечью, сладкой как мед,
        едкой сладостью - следом за мною,
        та, другая -
        заставит меня позабыть?

        Или все ж прибежишь впопыхах,
        чтоб опять теребить
        этой горечи нить,
        что в моих вплетена стихах?

        Перевод М. Яниковой

        МИХАЛЬ

/Перевод М. Яниковой/
        "И полюбила Михаль, дочь Саула, Давида... -
        и презрела его в сердце своем."
        Книга Самуила, 1, II

        О Михаль, ты сестра мне -
        ведь связь поколений крепка,
        и еще виноградник
        полынью сухой не зарос,
        и на платье твоем
        не поблек еще пурпур полос,
        золотые браслеты твои
        мне звенят сквозь века.

        Не однажды я видела,
        как ты стоишь у окна,
        и свободу и нежность
        твои отражают черты.
        О Михаль, о сестра,
        я ведь тоже грустна, как и ты,
        и, как ты,
        на презренье к любимому осуждена.

        Перевод М. Яниковой

        Только стук дверей...

        Только стук дверей, только лязг замка -
        и стихают шаги в ночи.
        И к чему мой зов, и к чему тоска,
        если ты их не различишь?

        Так поставь же, гордость, на сердце знак,
        горечь, душу мою залей,
        потому что я одинока так,
        как слепец среди площадей.

        Перевод М. Яниковой

        Все я вам поведала...

        Перевод М. Яниковой

        Все я вам поведала теперь,
        распахнула дверь.
        В комнатах бродили чужаки,
        указаньям следуя руки:

        "Тут - пустые чаянья и месть,
        а покой отчаяния - здесь.
        Это - смотрит из угла
        гордость, что растоптана была".

        И случилось так:
        ты был с ними, мой родной чужак.
        Посмотрел, как все, и вышел прочь.
        Я - в углу. Настала ночь.

        "Вдруг", - мелькает мысль в тиши ночной, -
        ничего и не было со мной?"

        КНИГА МОИХ СТИХОВ/Перевод М. Яниковой/

        Те стоны мои в час нужды и печали -
        от боли, от гнета оков, -
        теперь ожерельями слов они стали
        и белою книгой стихов.

        Со всех тайников были сорваны дверцы,
        расхищено то, что огнем
        пылало в глубинах разбитого сердца,
        в беспомощном сердце моем...

        Перевод М. Яниковой

        ПРЕГРАДЫ

/Перевод М. Яниковой/

        Когда я была девчонкой,
        я часто бывала грустна.
        Ходила в одежде черной,
        играла совсем одна.

        Пусть лет промелькнула стая,
        той девочки больше нет,
        но вот - как прежде, грустна я,
        и та же мета на мне.

        Преграды - те же, что в детстве,
        меж мной и людьми лежат,
        но только в траур одето
        не тело теперь, а душа.

        Перевод М. Яниковой 

        Может быть... Киннерет! Перевод М. Яниковой

        Может быть,
        и придумала все это я?
        И, как знать,
        никогда я не мчалась с рассветом в поля,
        отгоняя остатки сна?

        Никогда,
        никогда в эти длинные жаркие дни
        не слыхали снопы, не слыхали поля,
        как в устах моих песнь звенит?
        В синеве твоих волн никогда не купалася я,

        о, Кинерет родной,
        мой Кинерет родной!
        Ты-то - был?
        Или сон это мой?

        Перевод М. Яниковой 

        Может быть... Киннерет! Перевод М. Ялан-Штекелис

        Может быть,
        Никогда не бывало тех дней?
        Может быть,
        Никогда не вставала с зарей и не шла
        По росистым лугам я косить?

        Никогда в те горящие долгие дни
        На полях
        Не везла я с ликуящей песней снопы
        На тяжелых, высоких возах?

        Никогда не бросалась в кристальную синь
        Твоих волн?
        О, Кинерет, Кинерет, Кинерет ты мой,
        Неужели ты был только сон?

        Перевод М. Ялан-Штекелис  

        Может быть... Киннерет! Перевод Л. Друскина

        Может быть, в моей жизни было все по-другому.
        Все лишь сон, что на память идет без конца.
        И не я на рассвете выбегала из дома,
        Чтобы сад свой возделывать в поте лица.
        И не я на душистых снопах в поднебесье
        На возу проплывала - вот так бы и плыть.
        И лилась над полями счастливая песня -
        Не моя, не моя, не моя, может быть.
        Разве я (это тоже, наверное, сны)
        Ликовала, смеялась - кто в это поверит?
        А потом окуналась в прохладу волны,
        В мой Кинерет сияющий... О, мой Кинерет!

        Перевод Л. Друскина 

        Снова...

*  *  *

        Снова весны благодатная сила -
        Сердце мое для надежд пробудила.
        Праздник цветения, радость без меры…
        Только забор, равнодушный и серый,
        В землю уставился - тупо, покорно…
        Блещут цветы красотою узорной.
        Пышная ветка к ним хочет склониться.
        Я, и деревья, и звери, и птицы, -
        Все до поры дотянули блаженной…
        Будь же, земля моя, благословенна!

        Перевод Л. Друскина

        ЦВЕТЫ "БЫТЬ МОЖЕТ"

/Перевод М. Яниковой/

        Прекрасны клумбы у меня в саду.
        и выросли на них цветы "Быть может".
        К садовничьему пристрастясь труду,
        как я растила их! Как лезла я из кожи!

        Я выставила стражу у ворот
        и на ее рассчитывала верность.
        Цветы хранила я от всех невзгод,
        боясь, что в сад проникнет Достоверность.

        Но та пробилась через семь оград,
        и сразу приговор ужесточила,
        и превратила в кладбище мой сад
        и мой цветник - в могилы превратила.

        Перевод М. Яниковой

        ЕСЛИ ГОСПОДНЯ ВОЛЯ...

/Перевод М. Яниковой/

        Если Господня воля -
        мне на чужбине скитаться,
        то, Кинерет, позволь мне
        хоть в могиле рядом остаться.

        Мы наконец-то вместе.
        Здесь покой небывалый.
        С поля несутся песни,
        что я когда-то певала.

        Здесь меня не забыли.
        Здесь мой путь подытожен.
        Дерево на могиле
        благословляет прохожих.

        Если Господня воля -
        мне вдали от тебя скитаться, -
        я вернусь, о Кинерет!
        Позволь мне
        Перевод М. Яниковой

        СОЮЗ С ЭХОМ

/Перевод М. Яниковой/
        Залману

        Как союз между звуком и эхом,
        так и наша с тобою связь.
        Ей года и века - не помеха,
        в сердце память живет, затаясь.

        На вершине - двое.
        как ветер,
        весела она и легка,
        ну, а он - черноглаз и светел,
        как еврейский отрок в веках.

        Он сказал:
        "Как пастушьи свирели,
        голос твой в Иудейских горах,
        эти звуки не устарели,
        и легенда та не стара".

        Нас вели изгнанья путями,
        эта доля совсем не легка.
        Потому ли союзу меж нами
        не помеха - года и века?

        Перевод М. Яниковой

        ЗАКРЫТЫЙ САД

/Перевод М. Яниковой/
        Чужому

        Кто ты? Я тянусь рукой, но рядом
        я твоих не ощущаю рук,
        и глаза, с моим встречаясь взглядом,
        прячутся, и в них сквозит испуг.

        Каждый человек - как сад закрытый,
        и к нему тропинка не лежит.
        Жду, покуда на пустынных плитах
        иссякает жизнь...

        В ГОРОДЕ

/Перевод М. Яниковой/

        Я примирюсь - и грохот, и бетон
        моя душа воспримет и поверит,
        в чужой толпе не вспомню я о том,
        что спит в душе, не прошепчу: "Кинерет!.. "

        Лишь ночью, в час молчанья и тоски
        я стану вспоминать и плакать стану,
        когда страдание рвет сердце на куски,
        когда болят закрывшиеся раны.

        Перевод М. Яниковой

        МОТИВ/Перевод М. Яниковой/

        Лишь для тебя они станут наградой,
        лишь о тебе мои песни звучат:
        штили и штормы, слезы и радость,
        боль и услада, холод и чад.

        Да, я ответа не знала доселе,
        да, я почти-что мосты подожгла, -
        сразу вернулись и снова запели:
        ревность и ненависть, пламя и мгла.

        И для тебя лишь симфония эта,
        лишь о тебе сотни скрипок поют:
        лживость тумана - и правда рассвета,
        слезы и радость, боль и уют.

        Перевод М. Яниковой 

        Напрасен мой испуг ...

        Напрасен мой испуг на этот раз:
        То был лишь сон, и явь тому порука.
        Лишь встретить взгляд твоих вчерашних глаз
        И удержать в руке дневную руку.

        Мы не забыли молодость, о нет -
        В такой измене мы не виноваты.
        Кинерет тих, и ясен солнца свет -
        Пред отступят беды и утраты.

        Незримой нитью связан ты со мной.
        Она тонка, она хрупка, и всё же
        И всё же мой испуг - кошмар ночной:
        Открыть глаза - и сгинет. Боже, Боже!

        Вдруг проснуться...

        Вдруг проснуться, понять:
        это было кошмаром,
        лишь кошмаром, рожденным в тоске!
        И опять, как вчера, ощутить твои чары
        и почувствовать руку в руке.

        Мы не предали наши с тобой идеалы,
        мы храним этот давний завет,
        и Кинерет родной, как большая пиала,
        щедр, как прежде, и полон навек.

        Мы навеки повязаны скрытою нитью,
        самой прочной из прочных цепей.
        То был просто кошмар,
        а совсем не наитье.
        О, скорей бы проснуться!
        Скорей!

* * *

        Руку жестом рассеянным ты перенес
        мне на голову, и от тепла
        непосильною ношей, тяжелой до слез
        грусть на сердце внезапно легла.

        Неужели безжалостный рок повелел
        выпить чашу до дна нам с тобой?
        Мы не ближе друг с другом на этой земле,
        чем на небе звезда со звездой.

        Перевод М. Яниковой

* * *

        Рукой за милостью я тянусь -
        мне крошечный нужен кусок.
        Мой вечер близок, на сердце грусть,
        мой путь одинок.

        От века глухи к чужой нужде
        те, кто сыт и богат,
        но как же нищему не разглядеть,
        как голодает брат?

        Перевод М. Яниковой

        БЕЗДЕТНАЯ /Перевод М. Яниковой/

        Вот бы сыночка иметь довелось!
        Был он черноволос.
        Бродим в саду, не боимся росы -
        я -
        и мой сын.

        Ури, мой свет и моя душа!
        Имя, как капли ручья.
        Черноволосого малыша
        Ури - назвала бы я.
        Буду молиться, как Хана в Шило,
        и, как Рахель, страдать.
        Буду его ждать.

        Перевод М. Яниковой 

        БЕЗДЕТНАЯ /Перевод М. Ялан-Штекелис/

        Как бы хотелось мне сына иметь!
        Был бы кудрявый он, умный малыш.
        За руку шел бы тихонько со мной
        На сад поглядеть.
        Мальчик
        Мой.
        Звала б его Ури, Ури родной.
        Звук этот ясен, и чист, и высок -
        Луч золотой,
        Мой смуглый сынок,
        Ури ты
        Мой.
        Еще буду роптать, как роптала Рахель, наша мать.
        Еще буду молиться, как Хана молилась в Шило.
        Еще буду я ждать
        Его.

        Перевод М. Ялан-Штекелис 

        СУДЬБА

/Перевод М. Яниковой/

        Стучащий в ворота упрямой рукою
        давно изнемог.
        И капает кровь, и сочится струею
        на прочный замок.

        Не слышит никто.
        Где же сторож блуждает?
        Так тихо -
        как перед концом.

        Я знаю:
        спасенье мое опоздает,
        и замертво я упаду на крыльцо.

        Перевод М. Яниковой

        ПОСЕЩЕНИЕ

/Перевод М. Яниковой/
        Хае

        Осенним вечером на Родине, в палатке,
        в которой пол - земля, и дыры есть в стене,
        и где в углу белеет детская кроватка
        и дали дальние - в окне...

        Тяжелый труд, надежды, исступленье -
        я ваша. Как опять вас обрести?..
        ...Вот дети подошли, застыли в изумленье:
        зачем же тетя так грустит?..

        Перевод М. Яниковой

        НОЧЬЮ

/Перевод М. Яниковой/
        Ури

        Письма брошены, и перепутан
        их порядок. Как много их!
        Я простерта над ними, как будто
        та гадалка веков седых.

        Только я, как она, назавтра
        не пойду судьбу вопрошать,
        потому что Бог отказался,
        отказался мне помогать,

        хоть и знает он сердце это,
        ту печаль, что оно хранит.
        Буду письма читать до рассвета,
        пока буквы не стерлись на них.

        Перевод М. Яниковой 

        МОЛЧАНИЕ

/Перевод М. Яниковой/

        Земля молчит - и будто саван грудь окутал,
        и будто сердце мне пронзил молчанья меч.
        Но я покуда здесь и жду еще покуда,
        и кровь стихов моих не прекращает течь.

        Раз смерть молчит - умолкнем мы в ее объятьях,
        настанет день - и путь прервется у черты,
        но до чего же голос жизни нам приятен,
        как звуки эха его ясны и чисты!

        Могильным холодом в лицо молчанье дышит,
        и ухмыляется чудовище в ночи.
        Но я покуда здесь, покуда здесь, ты слышишь?
        Срази меня словами! Только не молчи!

        Перевод М. Яниковой 

        Я запомню навек...

        Я запомню навек:
        как испуганный конь,
        колотится сердце в груди.
        Будто в лунную ночь, всюду бледный огонь
        и призрачный свет - впереди.

        И внезапно почувствую вспышку в крови,
        будто послан мне знак от огня.
        Он напиться дает - и сгореть от любви,
        окружает и душит меня.

        Перевод М. Яниковой

        ПРИ СВЕТЕ ФОРТОЧКИ

/Перевод М. Яниковой/

        О, как же недолго со мною он пробыл -
        тот луч, что скользнул сквозь стекло.
        Уже не мечтаю отныне я, чтобы
        здесь стало свежо и светло.

        О солнце! О солнце! Блестящей оравой
        твои рассыпались лучи.
        Сверкали в росе и плясали на травах,
        горели в заката печи.

        Я знала, что дни опустеют без света.
        В тоске подойду я к окну.
        Как к памяти солнца, я к форточке этой
        без всякой надежды прильну.

        ЖЕНЩИНА

        Назови моим именем дочь ...

        Назови моим именем дочь -
        руку дай,
        постарайся помочь.
        Так печален в вечность уход!

        И когда она подрастет,
        то мою сиротливую песнь,
        мой вечерний, грустный мотив -
        в золотую звонкую весть,
        в голос утра она превратит.

        Нить порвалась - вплети ее им,
        дочерям и внучкам твоим!

        Перевод М. Яниковой 

        Тебе я, как прежде...

        Тебе я, как прежде,
        тебе - навека -
        чужая, своя,
        далека и близка.

        Ты - рана на сердце, и невмоготу
        краснеть и бледнеть, и взлетать в высоту.
        Так вслушайся в глас, леденящий сердца!
        К тебе, о тебе, от тебя - до конца...

«Ты так, как и встарь…» 

        Ты так, как и встарь, до конца - предо мной:
        далекий и близкий, чужой и родной.
        Ты - рана на сердце, и кровь, как в огне,
        алеет, сверкает, поет в вышине.
        Послушай, как голос кричит в никуда:
        тебе, для тебя, о тебе - навсегда...

        ОТКРЫЛАСЬ ДВЕРЬ...

/Перевод М. Яниковой/

        Открылась дверь и закрылась дверь.
        Мираж сияет вдали,
        и манит колодец.
        Но, верь иль не верь,
        им жажды не утолить.

        Тюрьма - моя келья, и книга - нема,
        и ширится ужас во мне.
        И пусть я грешила - но я же сама
        наказана Богом вдвойне!

        Перевод М. Яниковой

* * *

        Перевод М. Яниковой 

        Своею рукою! -
        Так гордость велела.
        Разорвана нить и мосты сожжены 
        своею рукой.
        В сердце радость запела.
        Так гордость велит.
        Нож торчит из спины.

        Лишь о себе рассказать я смогла

        Лишь о себе рассказать я смогла.
        Сжался мой мир, будто мир муравья.
        Так же, как он, я и ношу несла,
        так же, как он, надрывалася я.

        Путь муравьишки к вершине желанной
        долог, мучителен, труден вдвойне.
        Ради забавы рука великана
        все его чаянья сводит на нет.

        Так же и путь мой - слезы и песни,
        страх и молитвы Высшей Руке.
        Что ж ты позвал меня, берег чудесный?
        Что ж обманул ты, огонь вдалеке?

1930
        Перевод М. Яниковой

        Лишь о себе Перевод Л. Друскина

        Лишь о себе я говорить умела
        Мал мой мирок, словно мир муравья.[Вариант: Лишь о себе рассказать я умела, / Узок мой мир, словно мир муравья.]
        Ноет под тяжестью бедное тело,
        Груз непомерный сгибает меня.

        Тропку к вершине сквозь холод тумана,
        Страх побеждая, в муках торю,
        Но неустанно рука великана
        Всё разрушает, что я сотворю.

        Мне остаются слёзы печали,
        Горькие ночи, горькие дни…
        Что ж вы позвали, волшебные дали?
        Что ж обманули, ночные огни?

1930
        Перевод Л. Друскина 

 

        Столько доверия в сердце моем

        Столько доверия в сердце моем! -
        Не испугаешь его листопадом,
        благословит любые преграды -
        осени плач за окном,

        ветра бессилье, вечности мощь...
        Сердце доверчиво, дальний ты мой!

* * *

        В сердце сад есть заветный,
        ты вселен в заветный мой сад.
        Заплелись твои ветви,
        глубоко твои корни лежат.

        Не смолкает, не стынет
        в сердце до ночи птичий галдеж.
        Это сад мой, и ты в нем
        сотней жаворонков поешь.

        Перевод М. Яниковой

        Все сказала я

        Все сказала я. Срок настал
        виноград давить -
        или душу.

        Кровь течет,
        как вино.
        И вопит немота.
        А ты даже не слушал.

        Перевод М. Яниковой

        ПИСЬМО

/Перевод М. Яниковой/

        Все хорошо.
        Секрет храню навеки
        про счастье, что открылось и ушло.
        Готова руку целовать я человеку,
        что обижал и будет впредь мне делать зло.

        Но вдруг в тиши -
        есть миг жестокий, грубый,
        есть миг, взрывающий покой и сонный плен,
        когда мне хочется, чтоб затрубили трубы
        и Страшный Суд свершился на земле.

        Перевод М. Яниковой

        СОСЕД

/Перевод М. Яниковой/

        Его не видя, все же знаю точно
        о том, что он вблизи, я не одна,
        и бережет от ужасов полночных
        квадратик света из его окна.

        О, только бы мне знать, что кто-то рядом -
        невидимый, но явственный, как свет,
        и это знание - защита и ограда,
        ладонь на лбу, прохлада и привет...

        Перевод М. Яниковой

        ИНАЯ ПЕЧАЛЬ

/Перевод М. Яниковой/

        Отодвинулись мгла с синевою,
        дни и ночи ушли далеко.
        Я устала. Глаза закрою,
        посижу, отдохну немного.

        Пелена чужбины упала,
        и придвинулся вдруг безотчетно
        образ тот, что во мне погребала
        память дней и ночей бессчетных.

        За борьбу, за сверканье стали -
        ты прости! Мы запомним отныне,
        что касанье иной печали
        ранит больно, и память не стынет.

        Перевод М. Яниковой

        Моя хрупкая радость

        Моя хрупкая радость! Цветочек,
        что взрастила с таким я трудом
        на тяжелой безжизненной почве,
        на пустынном наделе моем.

        Моя хрупкая радость! Жестокий
        тот закон мне известен давно:
        если слез проливаешь потоки,
        не создашь и росинки одной.

        И дорога мне эта известна,
        и другой уже не повстречать:
        вспоминать, создавая песни,
        вспоминать, грустить и молчать.

        Перевод М. Яниковой

        Книгу Йова раскрыла 

        Книгу Йова раскрыла, читаю о нем.
        вот герой! Нас ведь тоже учили
        видеть благо и пользу в страданье своем,
        подчиняясь Всевышней силе.

        Если б только уметь разговор нам живой,
        как и он, вести благосклонно,
        и устало склоняться, как он, головой,
        и идти к Отцовскому лону...

        Перевод М. Яниковой

        СВОИМИ РУКАМИ

/Перевод М. Яниковой/
        "Своими руками - так гордость велела..."

        Я закрою дверь на замок,
        я заброшу в море ключи,
        чтоб мой дух смятенный не мог
        на твой голос мчаться в ночи.
        Знаю - ночи будут без снов,
        знаю - дни покроет туман.
        Утешенье мое - в одном:
        это сделала я сама.
        Перевод М. Яниковой

        Я заберу себе взгляд твой

        Я заберу себе взгляд твой нежный -
        сверкающий смех, глухую тоску,
        которым, как вспаханным полем безбрежным,
        я вылечить бедное сердце смогу,
        Я заберу себе взгляд твой нежный,
        я заберу - и втисну в строку.
        Перевод М. Яниковой

        Не осуждай меня

        Не осуждай меня: да, я виновна.
        Так отсрочь приговор и крах!
        Возлюбить себя?
        Ну что ж, безусловно,
        я себе - главный враг!
        Не уходи с испуганным взглядом,
        и не плачь обо мне - смерть уйдет!
        Лишь месть моя стрелы наполнила ядом,
        в мое сердце стремит их полет.
        Перевод М. Яниковой

        ПРЕЖНЯЯ НОЧЬ

/Перевод М. Яниковой/
        Нынче все по-иному - никто не поверит:
        мы летим над землей, будто в сбывшихся снах.
        Мы с тобою на яхте, сверкает Кинерет,
        и над нами горит парусов белизна.
        Мы когда-то сплетали из лунного света
        тот фитиль, что навеки связал нас с тобой.
        Все свершилось! Смотри: сон сбывается этот,
        мы бредем золотою тропой.
        Станет память кристальной водой родниковой,
        давшей влагу сожженной земле.
        Эта ночь - навсегда. Ее светом окован
        ряд за нею тянувшихся лет.
        Перевод М. Яниковой

        НОЧНАЯ ДОЙКА

/Перевод М. Яниковой/
        В лунных бликах наш двор неровный.
        По прохладе и тишине
        поскорее бежим в коровник.
        Дышит ровно корова во сне.
        Как тепло она шевелится!
        Как рогатый лоб ее крут!
        Наши с нею судьбы сплелися
        целым ворохом скрытых пут.
        Перевод М. Яниковой 

        ЦВЕТА

/Перевод М. Яниковой/
        Земли вспаханные чернеют,
        воды утром горят синевой,
        и проемы скал зеленеют
        утверждающей жизнь травой.
        А в ущелье сером смелеет,
        розовеет цветок живой.
        Перевод М. Яниковой

* * *

        Буйную тропку в горах
        должен ли ты обойти?
        Чтобы увидеть твой страх -
        где же мне силы найти?
        Что же туман окружил,
        горы окутал собой,
        если сиянье вершин -
        это награда за боль?
        Перевод М. Яниковой 

        НЕЖНОСТЬ /Перевод М. Яниковой/

        Это кажется странным: сквозь горечь от слез,
        сквозь упреки и злые слова
        из далекого прошлого ветер принес
        шепот нежности, слышный едва.
        Этот бой меж мужчиной и женщиной стар,
        смертный бой, до исхода сил.
        Потому что ты братом любимым мне стал,
        потому что ты сыном мне был.
        Перевод М. Яниковой

        НЕЖНОСТЬ /Перевод А. Воловика/

        Странно так: обрушился вал
        Этой ссоры. Слова тяжелы и остры.
        Словно сильный ветер с деревьев сорвал
        Нежный шепот листвы.
        Это битвы мужчины и женщины пыл,
        Это древних сражений дым...
        Братом был ты мне, братом родным,
        Малым сыном моим, сыном был...
        Перевод А. Воловика

        Запреты

        "Есть разрешенное -
        и есть запрещенное"
        Никакие узы запретов
        перед пламенем не устоят,
        и, как стебель стремится к свету,
        так тянусь за нежностью я.
        Ты поникшую душу отыщешь
        над судьбою и смертью моей...
        Горе мне! От несчастной нищей
        отведи свои взоры скорей!
        Перевод М. Яниковой

        Я хочу одного

        Я хочу одного:
        позабыть этот горестный миг,
        и несчастного сердца,
        в пустыне забытого, крик,
        и вернуться и жить
        на вчерашней земле золотой,
        где растет мое дерево
        над голубою водой.
        Перевод М. Яниковой
        Голос ветра холодного
        Голос ветра холодного ночью возник,
        голос ветра шепнул: "приготовься, сестра...";
        Так прости! И прими, как и в прежние дни,
        ношу горьких стихов, и усталость, и страх.
        И по-прежнему будь мне опорой во тьме,
        и, как прежде, утешь, и верни мне покой, -
        недалекою ночью приблизится смерть
        и закроет глаза ледяною рукой...
        Перевод М. Яниковой

        ВЕСЕННИЙ СВЕТ

/Перевод Р. Торпусман/
        Саре[Всегда печатается с посвящением "Саре" (Саре Мильштейн, племяннице Рахели, ухаживающей за ней в последние годы жизни), хотя есть сведения, что первоначально посвящено Ури Цви Гринбергу.]

        То ли ставни закрыть я забыла,
        То ли дверь запереть на замок,
        Но минуту свою улучил он,
        Разбудил, засверкал и зажег!
        Я - молчунья, ты - рыжий и яркий,
        Мы совсем непохожи с тобой!
        Как мне осени грустной подарки
        Сохранить, не растратить весной?
        Что же делать? Всерьез рассердиться?
        Ненавидеть весенние дни?
        Или все же разочек забыться?
        Только раз, а уж больше ни-ни!
        Перевод Р. Торпусман

        МОИ МЁРТВЫЕ

[Стихотворение написано поэтессой за несколько дней перед смертью.]

/Перевод М. Яниковой/

        "Только мертвые не умрут."
        Й. Ш. К. [Строка из песни поэта Ш. Каценельбогена "Бутоны".]

        Лишь они остались. Лишь они теперь
        не пополнят список горестных потерь.
        И на перепутье, на закате дня
        призрачной толпою окружат меня.
        И не разлучат нас долгие года.
        Перевод М. Яниковой

        МОИ МЕРТВЕЦЫ

/Перевод М. Ялан-Штекелис/[Стихотворение написано поэтессой за несколько дней перед смертью.]

«Только мертвые не умирают»[Строка из песни поэта Ш. Каценельбогена "Бутоны".]

        Только вы остались, чтоб меня беречь,
        Только вам не страшен смерти острый меч.
        У конца дороги, пред закатом дня,
        Молча соберетесь провожать меня.
        Наш союз навеки закреплен судьбой:
        То, что потеряла, уношу с собой.
        Перевод М. Ялан-Штекелис

        notes

        Примечания

1

        Вариант: Лишь о себе рассказать я умела, / Узок мой мир, словно мир муравья.

2

        Всегда печатается с посвящением "Саре" (Саре Мильштейн, племяннице Рахели, ухаживающей за ней в последние годы жизни), хотя есть сведения, что первоначально посвящено Ури Цви Гринбергу.

3

        Стихотворение написано поэтессой за несколько дней перед смертью.

4

        Строка из песни поэта Ш. Каценельбогена "Бутоны".

5

        Стихотворение написано поэтессой за несколько дней перед смертью.

6

        Строка из песни поэта Ш. Каценельбогена "Бутоны".

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к