Библиотека / Любовные Романы / Блейк Майя / Соблазн Harlequin: " №212 Волшебная Сила Любви " - читать онлайн

   Сохранить как или
 ШРИФТ 
Волшебная сила любви Майя Блейк

        Соблазн - Harlequin #212
        Аллегра Ди Сионе по просьбе деда отправляется на Восток, на поиски фамильной шкатулки. Исчерпав все законные средства, Аллегра решается выкрасть шкатулку Фаберже из спальни в роскошном дворце Рахима Аль-Хади, где ее и застает красавец-шейх. Между ними вспыхивает бурная страсть. После ночи любви Аллегра сбегает из дворца, не подозревая, что получила не только шкатулку. Через два месяца они встретились вновь. Сможет ли Аллегра надеяться на прощение шейха, если откроет ему свой секрет?

        Майя Блейк
        Волшебная сила любви

        Глава 1

        Аллегра улыбнулась подошедшей стюардессе и, слегка покачав головой, отказалась от бокала шампанского. К счастью, она была единственным пассажиром в салоне первого класса. Ей не нужно делать хорошую мину при плохой игре. Аллегра места себе не находила от беспокойства с того момента, когда брат Матео пару дней назад сообщил ей новость про деда.
        Почему дедушка скрыл от нее масштаб заболевания? Она знала, что он проходит обследование в связи с обострением лейкоза, но когда Аллегра пыталась выяснить, как обстоят дела, дед лишь отмахнулся. С тех пор прошло два месяца. Теперь она знала.
        По прогнозу врачей, ему оставалось жить не больше года.
        У нее сжалось сердце. Невозможно представить, что человек, всегда олицетворявший жизнь, не встретит с семьей следующее Рождество. На глаза девушки навернулись слезы. В этот момент вновь появилась стюардесса.
        Аллегра быстро смахнула слезы. Ей нельзя терять самообладание. Она публичный человек, поэтому ей всегда нужно держать лицо и быть начеку.
        Потому что она, Аллегра Ди Сионе, старшая внучка одного из сильных мира сего. Кроме того, Аллегра является лицом благотворительного фонда Ди Сионе, которому посвятила жизнь. Она так погрузилась в проекты фонда, что времени на личную жизнь совсем не оставалось.
        Отбросив грустные мысли, Аллегра уставилась в иллюминатор, наблюдая, как самолет выруливает на взлетную полосу международного аэропорта Дубая.
        Стоял погожий майский день. Солнце ослепительно сияло в синем безоблачном небе. Благотворительный прием, на который были приглашены именитые и состоятельные гости, прошел весьма успешно. Было собрано вдвое больше средств по сравнению с прошлым годом. Аллегра по праву гордилась достижениями фонда, но сейчас не испытывала никакой радости.
        Она никак не могла отделаться от мыслей о дедушке и его болезни. Но Матео сообщил сестре еще одну невероятную новость. Она касалась дедушкиных так называемых утраченных драгоценностях. Она с детства слышала рассказы об этих драгоценностях, считая их сказкой. Но Матео сказал, что они существуют на самом деле, поскольку дед попросил его отыскать давно пропавшее ожерелье. И это, по словам брата, не было капризом старика.
        Аллегра вспомнила глаза Матео в тот момент, когда он просил ее немедленно возвращаться домой…
        Она сделала несколько глубоких вдохов и прикрыла глаза, почувствовав, как самолет взлетел, с гулом оторвавшись от взлетной полосы.
        Однажды Аллегре уже пришлось столкнуться со страшным известием о смерти родителей. Она была старшей из семи братьев и сестер и должна была поддержать младших, не показывая своей боли, хотя ей самой было всего шесть лет.
        Она готова выдержать и то, о чем хочет сказать ей дед.


        В течение всего полета Аллегра пыталась поднять боевой дух, готовясь к предстоящему разговору, ее трясло от волнения, когда она подъехала к дому. У нее была трехкомнатная квартира в кондоминиуме на Манхэттене, но она считала родным домом фамильный особняк Ди Сионе, в котором прошло ее детство.
        Как любое воспоминание детства, оно было с горьковато-сладким привкусом. Хотя в их случае воспоминания были больше горькими, чем сладкими.
        Роскошный особняк с небольшим парком и изумрудными лужайками находился в сердце Лонг-Айленда.
        Именно здесь она жила с сестрами и братьями после той страшной ночи, когда ее отец, одурманенный наркотиками, крупно повздорил с матерью. Они оба выскочили из дома и сели в машину.
        Спустя два часа после той душераздирающей сцены у дома остановился зловещий черный автомобиль полицейского патруля. Вышедший из машины офицер тут же превратил их в сирот.
        Достаточно.
        Аллегра загнала воспоминания в самый дальний уголок памяти и вышла из такси.
        Двойные двери особняка распахнулись, и на пороге появилась Альма, экономка, работавшая в доме с незапамятных времен. Хотя лицо пожилой итальянки, как всегда, сияло искренней улыбкой, Аллегра заметила беспокойство в ее добрых карих глазах и чуть сжатых руках.
        - Мисс Аллегра, как давно вас не было!  - воскликнула она, пропуская девушку в просторный холл с мраморными полами.
        Аллегра кивнула, лихорадочно ища взглядом знакомую высокую фигуру деда. Сердце вновь отчаянно забилось в груди при мысли, что они могут его потерять.
        - Где он? Как он себя чувствует?  - обеспокоенно спросила она.
        Улыбка Альмы потускнела.
        - Доктор предписал постельный режим, но синьор Джованни настаивает, что чувствует себя хорошо. Он на своем любимом месте на террасе.
        Аллегра повернулась и пошла в направлении западного крыла виллы, где, сколько она себя помнила, дедушка завтракал.
        - Аллегра?  - услышала она за спиной. Остановившись, девушка повернулась к экономке.
        При виде ее расстроенного лица, у Аллегры холодок пробежал по спине.
        Она не сомневалась в словах брата, но, по правде говоря, на приеме он был слишком увлечен своей спутницей, и в глубине души Аллегра надеялась, что Матео преувеличил серьезность ситуации.
        Однако выражение лица экономки подтвердило ее худшие опасения.
        - Он очень изменился с тех пор, когда вы видели его в последний раз. Будьте к этому готовы.
        Аллегра молча кивнула. Во рту у нее пересохло. Она вытерла вспотевшие ладони о голубое льняное платье, продолжая идти к западному крылу, не замечая ни яркого солнечного света, льющегося из окон, ни бесценных произведений искусства на стенах.
        «Будьте готовы»,  - звучали в ушах слова экономки.
        Несмотря на предупреждение Аллегра так и ахнула, выйдя на залитую солнцем открытую веранду. Она ожидала застать деда в его любимом кресле, а вместо этого он лежал в кровати, рядом стоял кислородный баллон. Перемена была настолько разительна, что Аллегра застыла в дверях.
        Дедушка прерывисто дышал, тяжелые веки прикрыты, кашемировое одеяло натянуто до самого подбородка. Копна седых волос обрамляла одутловатое морщинистое лицо. Вместо крепкого пожилого мужчины со здоровым цветом лица она увидела перед собой дряхлого старца.
        - Так и будешь стоять на пороге, как мраморная статуя?  - Раздраженный голос деда вывел Аллегру из транса, и она двинулась к кровати.
        - Дедушка…  - Она запнулась, не зная, что сказать дальше.
        - Подойди и сядь.  - Джованни похлопал вялой рукой по краю кровати. Она притулилась на краешке кровати, подавив готовое вырваться наружу рыдание. К счастью, пристальный взгляд ясных серых глаз совсем не изменился, лишь слегка затуманился болью.
        - Почему ты мне не сказал?  - прошептала она, стараясь справиться с подступившими слезами.  - Мы много раз говорили по телефону. Почему ты не послал за мной раньше?
        - Ты была занята другими делами.
        Аллегра нахмурилась.
        - Какими, например?
        - Я знал, как важен для тебя благотворительный прием, который ты организовала. Насколько мне известно, он прошел с большим успехом. Я не хотел отвлекать тебя своими болячками.
        - Твое здоровье важнее любой работы. И ты об этом прекрасно знаешь. Ты должен был меня вызвать.
        Он слабо улыбнулся.
        - Считай, что я получил по заслугам.
        Огорченная, Аллегра покачала головой.
        - Прости меня, пожалуйста.
        - За что, скажи на милость? Я горжусь тобой, дорогая.  - Он протянул ей крупную руку, и Аллегра вложила в нее свою. Его прикосновение было теплым и успокаивающим, но не таким крепким, как прежде.
        - Итак, Матео говорил с тобой?
        Аллегра кивнула, судорожно сглотнув.
        - У тебя обострение лейкоза? И врачи дают тебе не больше года?  - дрожащим голосом спросила она, надеясь, что дед опровергнет ее слова, но тот лишь утвердительно кивнул.
        - Да,  - подтвердил он, пристально глядя на внучку.  - И на этот раз медицинского вмешательства не будет. Врачи сказали, что прошлый раз был достаточно рискованным.
        - Ты уверен, что врачи абсолютно бессильны? Я могу кое-кому позвонить…
        - Дорогая моя девочка, я не для этого позвал тебя. Я пятнадцать лет борюсь с болезнью. Я прожил хорошую жизнь, сумел многого добиться. Я смирился с неизбежным. Но прежде чем я уйду…
        - Пожалуйста, не говори так,  - взмолилась Аллегра.
        Сочувственно посмотрев на внучку, он покачал головой.
        - Ты примешь это, как уже приняла не один тяжкий удар судьбы. Ты сильная, моя Аллегра. А горести закаляют характер. По себе знаю.
        Аллегре хотелось по-детски заткнуть уши, чтобы не слушать философствования деда. Но она не привыкла прятать голову в песок. Она с детства отвечала за всех братьев и сестер. Алессандро, старший из братьев, и близнецы-озорники Данте и Дарио были отправлены в пансион. Аллегра занималась двумя младшими сестрами и братом. Она как могла старалась облегчить их сиротскую жизнь. Няни менялись со скоростью вращающихся дверей. Дед был занят строительством своей империи. Аллегра пыталась привнести стабильность в жизнь семьи.
        Ей не все и не всегда удавалось. Тогда на помощь приходил дед. Но она никогда не уклонялась от ответственности. Семья для нее всегда была на первом плане.
        Заглушив боль в сердце, Аллегра глубоко вздохнула и спросила:
        - Что я должна сделать?
        Услышав решительные нотки в голосе внучки, Джованни сел в кровати. Его лицо, к радости Аллегры, чуть порозовело. Она была благодарна судьбе за это. Хотя ее душу по-прежнему снедала тревога. Она знала, что дед не стал бы вызывать ее по пустякам.
        - Хочу попросить тебя вернуть мне кое-что очень редкое и ценное, но утраченное много лет назад.
        Аллегра кивнула.
        - Хорошо. Я свяжусь с начальником детективного агентства, услугами которого я пользуюсь…
        - Ты неправильно меня поняла. Я прошу не найти, а вернуть мне это. Я знаю, где оно находится.
        Аллегра непонимающе нахмурилась.
        - Если ты знаешь где, то почему просто не пошлешь за ним?
        Джованни слегка расслабился и качнул головой.
        - Мне нужно, чтобы ты это забрала.
        - Не понимаю.
        Он вздохнул.
        - Наверное, мне нужно посвятить тебя в подробности. Ты помнишь мои рассказы об утраченных драгоценностях?
        Девушка осторожно кивнула.
        - Та коллекция, о которой ты нам в детстве рассказывал? Матео сказал мне, что ты попросил его отыскать для тебя ожерелье из коллекции. Значит, коллекция драгоценностей и правда существует?
        Грустная улыбка тронула губы старика.
        - Да, дорогая, это правда. Я продал драгоценности, чтобы получить стартовый капитал для создания семейного бизнеса. Но сейчас…
        Он отвел взгляд, и Аллегра почувствовала его беспомощность.
        - Мне нужно вернуть драгоценности. Я должен увидеть их, прежде чем умру.
        Не в силах отказать любимому деду, Аллегра кивнула.
        - Что бы это ни было, я отыщу это для тебя. Джованни облегченно вздохнул и откинулся на белоснежные подушки, не отводя от внучки пристального взгляда.
        - Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Если я правильно помню, моя любимая шкатулка была продана шейху несколько десятилетий назад. Он хотел преподнести ее в подарок невесте, и сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться.  - В его улыбке промелькнуло отчаяние.  - Кроме того, кто я был такой, чтобы встать на пути настоящей любви?
        - Ты помнишь его имя? И откуда он родом?  - настойчиво расспрашивала Аллегра. Ей хотелось поскорее получить ответы, чтобы дедушка не вспоминал о прошлом, наводившим на него грусть. Дед, которого она знала, был всегда заточен на будущее, на развитие и процветание семейного бизнеса, на благополучие внуков. Видеть его вспоминающим прошлое, о котором он так редко им рассказывал, усиливало страх предстоящей потери.
        Я не помню его имени, но он был шейхом Дар-Амана. Когда мы встретились, он готовился к свадьбе с женщиной своей мечты. Он хотел присоединить шкатулку к многочисленным свадебным подаркам, которые он собирал много лет.
        - Дедуля,  - пробормотала она,  - я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть шкатулку. Но ты должен иметь в виду, что прошло столько времени. Ее могли продать.  - Ей ужасно не хотелось разочаровывать деда, но она должна предупредить его, если поиски заведут в тупик.
        Джованни покачал головой.
        - Я попытался выкупить ее после смерти жены шейха. Он отказался с ней расстаться и поклялся, что никогда и никому ее не продаст. Я сделал еще одну попытку несколько лет назад, но безрезультатно. Шкатулка по-прежнему находится во дворце в Дар-Амане.
        Убежденность, с которой он говорил, навела Аллегру на мысль, что дед все время пристально следил за судьбой шкатулки. Интересно, что помешало ему выкупить ее?
        Одно только имя Ди Сионе служило пропуском в любые, даже самые священные покои, не говоря об огромном состоянии семьи.
        - Ты отыщешь ее для меня, дорогая.  - В голосе дедушки явно звучала мольба. Было понятно, что он страстно стремится вернуть назад свое сокровище.
        - Конечно,  - решительно ответила Аллегра.  - Как она к тебе попала?
        Дед зашелся в приступе кашля, а потом начал задыхаться. Аллегра в панике вскочила со стула.
        - Дедушка?
        Джованни слабо махнул рукой в сторону кислородного баллона. Она схватила баллон и надела на него маску. Тут же появилась медсестра.
        Матео говорил ей, что врачи согласились отпустить Джованни из клиники домой только на том условии, что дежурная бригада врачей будет постоянно находиться в доме. Аллегра лишний раз убедилась в том, насколько серьезна ситуация.
        - Простите, мисс Ди Сионе. Ему нужно отдохнуть. Аллегра со слезами на глазах наблюдала, как бурно вздымается грудь дедушки.
        - Дедушка…
        К неудовольствию медсестры, Джованни снял маску.
        - Все в порядке. Эти приступы быстро проходят и выглядят страшнее, чем на самом деле. Я еще задам всем жару!  - Блеск в его глазах вызвал улыбку на лице Аллегры, хотя страх в душе остался. Он попытался взять внучку за руку, и девушка приблизилась.
        - Верни шкатулку, девочка моя. Ее место здесь.  - Он на мгновение крепко сжал руку внучки и тут же отпустил ее.
        Аллегра покинула деда с тяжелым сердцем. В голове гудел рой вопросов. Она вынула из кармана телефон и набрала Матео, но тут же отключилась, раздраженная тем, что ее перенаправили в голосовую почту. Она хотела было связаться с другими братьями и сестрами, в последнее время она говорила только с Матео и Бьянкой, а с остальными не контактировала пару недель. Они все знали о болезни деда и наверняка навестят его, как только найдут время.
        Ей необходимо заняться выполнением просьбы дедушки. Она должна сделать это во что бы то ни стало.

        Глава 2

        Аллегра с головой ушла в изучение документа, делая пометки маркером, когда услышала голос помощницы:
        - Время десять, Аллегра.
        - Что?  - рассеянно переспросила она, все еще размышляя над тем, как убедить власти одной маленькой страны в Азиатско-Тихоокеанском регионе принять закон о правах женщин. Опыт подсказывал, что одних дипломатических усилий будет недостаточно. Аллегра подумала, что надо будет связаться с братом Алессандро и попросить его заключить несколько бизнес-контрактов с деловой элитой этой страны, чтобы ее дипломатические усилия имели осязаемый результат. Она отдала слишком много сил борьбе за права женщин в этой стране, чтобы остановиться перед последним препятствием.
        - Личный секретарь шейха Рахима Аль-Хади нашел в графике шейха пятнадцатиминутное окно для телефонного разговора,  - напомнила ее помощница Зара.  - Осталось четырнадцать минут,  - продолжила она, посмотрев на часы.
        Поморщившись, Аллегра отложила документ. После встречи с дедом она провела полчаса в сети и ознакомилась с информацией по королевству Дар-Аман и правящему шейху. Ей было интересно узнать, с кем придется иметь дело. Аллегра пришла в ужас от прочитанного. Шейх являлся ярым противником тех ценностей, поборником которых была Аллегра, особенно по части прав женщин.
        Но перед ней поставлена задача. Она дала обещание.
        Аллегра быстро набрала нужный номер, и, пока ждала соединения, в голове мелькали картинки из Интернета о разгульной жизни шейха, о шитых золотыми нитями простынях, украшенных бриллиантами зеркалах, роскошных интерьерах дворца, и все это за счет подданных королевства.
        Рука Аллегры невольно сжала трубку, когда она подумала об их незавидной участи.
        В трубке звучали завораживающие восточные мелодии. Аллегра расслабилась, прикрыла глаза и откинулась на спинку кожаного кресла. Музыка производила гипнотическое воздействие, унося все заботы и печали.
        - Алло?
        Аллегра вздрогнула, огорчившись, что не сразу отреагировала на голос в трубке.
        - Э-э… Шейх Аль-Хади, благодарю вас, что согласились поговорить со мной.
        - Вы можете выразить благодарность, сказав мне о цели вашего звонка.  - От этого глубокого, чувственного голоса по спине Аллегры побежали мурашки.
        Она поспешно начала:
        - Меня зовут Аллегра Ди Сионе…
        - Мне известно, кто вы,  - прервал он ее,  - но я по-прежнему не знаю, какова цель вашего звонка.
        Аллегра прикусила язык, чтобы удержаться от едкого ответа. Должность исполнительного директора фонда Ди Сионе научила ее дипломатии.
        Аллегра напомнила себе о поставленной цели и спокойно ответила:
        - Мне нужно обсудить с вами одно очень важное дело и, если можно, не по телефону.
        - Поскольку мы лично незнакомы, предположу, что вы хотели бы обсудить благотворительный проект фонда Ди Сионе?
        Аллегра нахмурилась, обеспокоенная реакцией своего тела на этот бархатный голос. От ее ответа много зависело. Она дала деду слово, что выполнит его поручение, но ей не хотелось сейчас признавать, что встреча будет носить сугубо личный характер. Шейх Рахим Аль-Хади унаследовал титул и королевство после смерти отца, которому ее дед продал в свое время шкатулку. Аллегра даже не была уверена в том, что шкатулка по-прежнему во дворце.
        Она осторожно сформулировала ответ, подавив настойчивое желание скрестить пальцы.
        - Так или иначе я встречусь с вами как исполнительный директор нашего семейного фонда.
        Она не верила в удачу, судьбу или божественное провидение и не понимала, как высшие силы допускают, что семеро сирот могут лишиться единственного любящего их деда, заменившего им родителей?
        Такова жизнь. Аллегра давно смирилась со всеми достоинствами и недостатками принадлежности к семье Ди Сионе. Когда она доберется до Дар-Амана, то объяснит истинную причину своего приезда.
        При условии, что она туда попадет.
        - Я уезжаю из столицы в четверг утром. Назначим встречу после моего возвращения через месяц.
        - Что? Нет. Мне необходимо встретиться с вами до вашего отъезда.
        Вероятно, он собирается в Европу или на Карибские острова. Говорят, что у него есть виллы в Монако, Сан-Тропе и на Мальдивах. Ее собеседник не отвечал на вопрос. Тогда Аллегра продолжила:
        - Вопрос, который я хотела бы обсудить займет несколько часов, максимум полдня.
        - Хорошо. Мой личный самолет сейчас в аэропорту Тетерборо. Экипаж возвращается через два дня. Я дам указание, чтобы вас взяли на борт.
        Аллегру передернуло.
        - В этом нет необходимости. Я прекрасно доберусь коммерческим рейсом,  - не сумев скрыть осуждения ответила она.
        - Я сам должен сделать вывод, исходя из вашего тона, или вы потрудитесь объяснить мне, чем вас так обидело мое предложение о частном самолете?  - ледяным тоном процедил он.
        - Парниковый эффект и без того слишком велик, чтобы использовать самолет для одного пассажира. Так я борюсь с загрязнением окружающей среды.  - Аллегра действительно была в этом убеждена, несмотря на то что ее братья подшучивали над ней и без зазрения совести пользовались частными самолетами.
        - Отлично. Предоставляю вам возможность разработать логистику вашего перелета из Нью-Йорка в Дар-Аман. Вам придется сделать не одну пересадку. И время нашей встречи может сократиться буквально до минут, если вы припозднитесь. Если вдруг передумаете насчет моего предложения, свяжитесь с моим секретарем. А сейчас ваше время истекло. У меня много других важных дел. До свидания, мисс Ди Сионе.
        - Подождите.
        - Да?
        Аллегра быстро просмотрела свой календарь на ближайшие дни. Если она хочет прибыть в Дар-Аман загодя, вылетать нужно сегодня. Но вечером у нее ужин с послом ООН, который нельзя отменить. Лететь предстоит с тремя пересадками. После такого перелета она не сможет быть убедительной в разговоре с шейхом, не говоря уже о попытке сделать адекватное предложение о покупке у него шкатулки работы Фаберже. Просьба деда слишком важна, чтобы действовать после утомительного перелета, не имея времени передохнуть и подготовиться к встрече.
        - Я… я принимаю ваше предложение.
        - Правильное решение, мисс Ди Сионе. С нетерпением буду ждать встречи с вами в Дар-Амане.


        Шейх Рахим Аль-Хади тщательно изучил подробный доклад, подготовленный его секретарем Харуном. Отложив папку, Рахим откинулся в кресле, слегка расслабившись, за массивным, полированным, антикварным столом. Считалось, что стол был сделан из дуба, посаженного первым человеком, ступившим на землю Дар-Амана. Это был его предок, первый шейх Дар-Амана.
        Каждый раз, работая за столом, Рахим чувствовал груз ответственности за принятые решения.
        Было время, когда ему хотелось сжечь ненавистный стол, соорудив из него погребальный костер, и веселиться вокруг него всю ночь в компании подхалимов и красивых женщин.
        Он потрогал шрам на левой части подбородка, который заработал, спускаясь на веревке с отвесной скалы в дни бесшабашной молодости.
        Его разгульная жизнь закончилась полгода назад, когда умер его отец.
        Рахим был вынужден вернуться домой и начать новую жизнь…
        Прервав мысленное путешествие в прошлое, Рахим нажал на кнопку интеркома.
        - Харун, распорядитесь подготовить парадные гостевые в восточном крыле и отложите мою поездку еще на три дня.
        - Но… ваше высочество… вы уверены?  - спросил пожилой помощник.
        Рахим подавил недовольный вздох. Ему до смерти надоели пререкания с этим человеком. Он давно бы его уволил, если бы тот не был кладезем информации обо всем происходящем в Дар-Амане.
        Рахиму было известно, что Харун не хотел его возвращения в Дар-Аман. Если бы он мог принять решение единолично, то заставил бы Рахима отречься от престола в пользу собственного сына, дальнего кузена Рахима. Но совет предоставил Рахиму право выбора - править или отречься. Предложение совета прозвучало для него как гром среди ясного неба. Он рассчитывал стать правителем лет в сорок - пятьдесят, но всегда был твердо уверен в том, что Дар-Аман его дом. Его предки воевали и многим жертвовали ради благополучия страны. Он обязан продолжить их дело и не идти на поводу у сантиментов, свойственных молодости. Все эти сказки о любви не для него.
        Его главная забота сейчас - процветание Дар-Амана. Он не поддастся на интриги Харуна. Но в данный момент он нужен Рахиму. В управлении страной есть много подводных камней. Пока он не введет задуманные изменения, у него связаны руки. Нужно набраться терпения и действовать обдуманно.
        - И еще: в пятницу я устраиваю званый ужин. Позаботьтесь пригласить министров с женами и других почетных гостей,  - добавил Рахим.
        - Все будет сделано по вашему желанию,  - неохотно отозвался Харун.  - Еще будут указания, ваше высочество?
        - Пока это все.
        - Благодарю вас.
        Рахим отключился и подошел к окну. Перед его взором, насколько хватало глаз, простиралась изумрудная лужайка с великолепными мозаичными фонтанами, дарящими прохладу и свежесть. И королевский дворец, и каждая деталь ландшафта были созданы, чтобы получать удовольствие. Все это великолепие было предназначено шейхом для любимой жены. Его покойный отец хотел устроить жене волшебную жизнь в сказочном дворце.
        Пока она была жива, она дарила любовь сыну и народу Дар-Амана. И действительно королевство процветало.
        Но с тех пор, как мать умерла в родах, забрав с собой не рожденного брата, мир Рахима погрузился во тьму.
        Рахим стиснул зубы. Незаживающие раны по-прежнему саднили. Боль обострилась с тех пор, как он вернулся во дворец. В восемнадцать лет он поклялся себе не возвращаться домой, но судьба распорядилась иначе. Ему врезалась в память последняя бурная ссора и жесткие обвинения, брошенные отцом в порыве гнева. Он удивился тогда, как быстро приятные и счастливые воспоминания сменились болью и отчаянием. Со смертью матери его жизнь приняла совсем иной оборот.
        И подданные жестоко страдали с момента ухода их королевы.
        По возвращении домой полгода назад Рахим испытал настоящий шок. Но ему некого было в этом винить. Покинув Дар-Аман пятнадцать лет назад, он порвал все связи с родиной. Его окружение знало, что он наследник и будущий шейх, но их предупредили никогда не упоминать об этом в присутствии Рахима. Поэтому наследный принц пребывал в абсолютном неведении относительно того, что происходило в королевстве Дар-Аман.
        Сейчас он взирал на королевство с грустью и печалью.
        Дворец по-прежнему поражал великолепием и богатством. Но за его пределами царило запустение и нищета. Страной правила коррумпированная и жадная кучка чиновников, приведшая страну к экономическому краху. Прогрессивное правительство, управлявшее страной при поддержке международного сообщества, сменило стратегию, поставив страну на грань финансовой катастрофы.
        От размышлений о стоящих перед ним грандиозных задачах по восстановлению страны Рахим перешел к мыслям о предстоящем визите Аллегры Ди Сионе. Он был шапочно знаком с ее братьями-близнецами. Они несколько раз пересекались на вечеринках, когда учились в колледже. Про остальных членов этой династической семьи ему ничего не было известно. По окончании колледжа Рахим занялся выстраиванием своей карьеры, которая не предполагала его возвращение в Дар-Аман. Хотя в глубине души он знал, что когда-то ему придется вернуться домой и стать шейхом. Но пока он создал успешный хеджфонд с высокой доходностью и жил в свое удовольствие. Дар-Аман тем временем распадался и погружался в апатию. Он мог бы направить свои личные средства на восстановление королевства, но его моральный облик и некоторые выходки вызывали недоумение нынешних правителей.
        Его фиглярство тинейджера можно было списать на переходный возраст.
        Но дальнейший фривольный образ жизни в Европе явился главной причиной его неприятия в королевстве после возвращения.
        Отвернувшись от окна, Рахим снова сел за стол.
        Встреча с Аллегрой Ди Сионе очень своевременна. Работа ее фонда по расширению прав женщин в бедных странах - именно то, что нужно Рахиму для завоевания авторитета у населения.
        Народ Дар-Амана должен поверить, что он готов инвестировать в будущее страны. Они должны поверить, что он не плейбой, который даст денег и снова исчезнет.
        Конечно, он не может уничтожить многочисленные сообщения прессы о его разгульной жизни в последнее десятилетие, но он может продемонстрировать всем, что вернулся с благими намерениями и надолго. Когда доверие населения к нему будет восстановлено, он сможет заложить прочную основу для процветания своей страны.
        И Аллегра Ди Сионе - ключевое звено в реализации этого плана.


        Как только погасла надпись о ремнях безопасности, Аллегра вскочила с кресла и прошествовала к двери самолета. Ее буквально душил гнев. Ей было стыдно за свое поведение.
        Она села в частный королевский самолет, вылетающий в Дар-Аман, не в лучшем настроении, заранее ненавидя и лайнер, и длинный перелет в четырнадцать часов. Но мягкое кожаное кресло было таким удобным, а обслуживающий персонал так приветлив и внимателен, что Аллегра расслабилась. В салоне царили тишина и уют. Современные средства связи позволяли напрямую связаться с офисом, она могла поработать. Аллегра поняла сейчас, почему ее братья предпочитали частные самолеты, где они работали и отдыхали, поскольку их международный бизнес требовал частых командировок.
        Шейх Рахим Аль-Хади удостоился ее молчаливой похвалы, когда один из членов экипажа проговорился, что самолет при необходимости используют для доставки гуманитарной помощи в арабские страны.
        Однако все это происходило до того, как Аллегра открыла глянцевый журнал, который ее помощница Зара положила в наспех собранное досье «Что нужно знать о Дар-Амане». На развороте журнала был помещен фоторепортаж со снимками с улиц и из жизни простых людей на одной странице и фотографиями о жизни правителей богатого нефтью королевства на другой.
        Контраст был ошеломляющим.
        Аллегра рассматривала фотографии. Абсолютная, порой тошнотворная роскошь представленного на снимках сверкающего золотом дворца, в гостевых апартаментах которого были небрежно расставлены антикварные шедевры типа шкатулок Фаберже, разительно контрастировал с разрушенной инфраструктурой и обнищавшим населением. В конце статьи была приведена оценочная стоимость дворца и расходы на его годичное содержание. Аллегра не поверила своим глазам. Цифры были заоблачными. В досье были данные о валовом внутреннем продукте, и Аллегра могла сравнить цифры. Она так сжала страницы журнала, что послышался треск рвущейся бумаги.
        Недовольство Аллегры усилилось, когда, выйдя из салона самолета ранним утром, она увидела красную дорожку и направляющийся к самолету эскорт блестящих черных джипов, которые сопровождали шикарный «Роллс-ройс-фантом» последнего выпуска. На капоте автомобиля развевался миниатюрный государственный флаг Дар-Амана.
        Один из ее братьев носился с идеей покупки такого автомобиля на прошлое Рождество. Аллегре была известна его цена. Она перевела взгляд с белоснежной с золотой отделкой машины на приближавшегося к ней человека в развевающихся белых одеждах.
        У нее перехватило дыхание. Под свободной длинной одеждой угадывалась естественная грация тигриной походки. Когда он подошел ближе, Аллегра взглянула на его лицо.
        Негодование сменилось более опасной эмоцией, которую она пока не могла определить. Взгляд золотисто-карих глаз, опушенных длинными черными ресницами пригвоздил ее к месту. Она беззастенчиво разглядывала высокие скулы, волевой подбородок с короткой ухоженной бородой и прямой аристократический нос.
        Аллегра не зря вращалась в высшем свете и встречалась с государственными деятелями, чтобы сразу почувствовать в шейхе Дар-Амана породу и врожденный аристократизм. С другой стороны, он являл собой чистейший образец альфа-самца.
        Она все еще пыталась разобраться в противоречивых чувствах, вызванных появлением шейха, когда он одарил ее такой чарующей и обезоруживающей улыбкой, что сердце ее затрепетало.
        - Рад познакомиться с вами, мисс Ди Сионе. Добро пожаловать в Дар-Аман. Я шейх Рахим Аль-Хади. Прошу прощения за опоздание, но важные дела задержали меня во дворце,  - глубоким, чувственным голосом произнес он.
        Пытаясь устоять перед его чарами, Аллегра напомнила себе о цели визита и о досье, которое читала в самолете.
        Шейх протянул ей руку. Природная вежливость и осознание того, что ее приветствует правитель страны в присутствии свиты не позволили Аллегре не ответить на рукопожатие.
        Ее руку буквально обожгло огнем, а по телу побежали мурашки от его крепкого рукопожатия.
        - Честно говоря, я никак не ожидала такого приема,  - сказала она.
        - Я пригласил вас в Дар-Аман. У нас принято встречать гостей с почестями. Позвольте представить вам моих советников.
        Он отступил, и Аллегра заметила небольшую группу людей. От группы отделился человек средних лет. В его взгляде сквозило явное недовольство.
        - Это Харун Садик, мой личный секретарь и советник.
        Аллегра улыбнулась.
        - Мы говорили с вами по телефону. Спасибо, что помогли мне приехать.
        Советник вежливо кивнул и молча пожал ей руку. Обменявшись рукопожатиями с остальной свитой, она повернулась к шейху, ощутив на себе его пронзительный взгляд. Он повел ее к роскошному автомобилю.
        Им навстречу выскочил водитель, но Рахим жестом остановил его, удивив Аллегру нарушением протокола.
        - Вы в порядке?  - поинтересовался он.
        Аллегра удивилась его проницательности. Казалось, он чувствует, какое впечатление на нее произвел.
        - Да, конечно. А в чем собственно дело?
        Холеная соболиная бровь поползла вверх.
        - Усталость и капризы вполне уместны после такого длительного перелета.
        Я не капризничаю,  - стараясь подавить раздражение в голосе, ответила она, напомнив себе о цели визита.  - И вам было совсем не обязательно встречать меня. Я бы прекрасно добралась самостоятельно.
        - Возможно, у меня есть скрытые мотивы относительно вашего визита,  - ответил он с белоснежной улыбкой на порочно-красивом лице, от которой Аллегра снова затрепетала.
        Прижав к себе портфель, она вспомнила о его репутации плейбоя, который в любой женщине видел потенциальную добычу.
        - Жаль, что краткость моего визита не позволит в них разобраться,  - ответила она, изобразив на лице улыбку и устраиваясь на заднем сиденье машины.
        Дверца бесшумно захлопнулась, и Аллегра, помимо воли, наблюдала, как он обошел автомобиль и уселся рядом.
        На открытом воздухе, под палящими лучами солнца Аллегра лишь визуально ощущала присутствие Рахима Аль-Хади. Сейчас, когда он сидел рядом, она остро чувствовала его мужское присутствие в терпком, экзотическом запахе его одеколона с нотками сандалового дерева.
        Аллегра встречалась с молодыми людьми во время учебы в колледже и после, но это были мимолетные встречи или разовые свидания. Она даже завела короткую интрижку и переспала с парнем, чтобы понять, обделяет ли себя чем-то, отменяя личную жизнь ради работы.
        Никто из мужчин не производил на нее такого впечатления, как Рахим Аль-Хади. Она исподтишка сделала еще один вдох, испытав те же незнакомые ощущения.
        Пытаясь убедить себя, что она преувеличивает и все дело в недосыпе, она кашлянула и сказала:
        - Ваше высочество, я весьма вам признательна, что вы согласились встретиться со мной так скоро. Я не отниму у вас много времени.
        Он снова обезоруживающе ей улыбнулся. Аллегра поняла, что ее взбудораженное эмоциональное состояние никак не связано с недостатком сна. Шейх был абсолютным воплощением сексуальной харизмы. Она гипнотически смотрела на его белозубую, сияющую улыбку.
        - Думаю, вам приятно будет узнать, что я перестроил свой график и на все время вашего пребывания здесь я и мой штат в вашем полном распоряжении. Готов исполнить любую вашу прихоть.
        Эти слова отрезвили Аллегру. Напоминание о его невероятном богатстве разозлило ее.
        - Благодарю вас, но приличный отель и чашка крепкого кофе - это все мои прихоти. Я забронировала обратный вылет на завтра. Надеюсь, вы не сочтете меня невежливой, если я буду настаивать на нашей встрече сегодня?
        Он сердито нахмурился.
        - Вы улетаете завтра?  - неожиданно посуровев, спросил он сквозь сжатые губы.
        - Но вы сами сказали, что у вас будет мало времени, ваше высочество.
        - Рахим.
        - Простите?
        - Вы можете называть меня Рахим, когда мы одни.  - На этот раз его улыбка не была столь обворожительной. Он будто обиделся на что-то.  - Могу я называть вас Аллегра?
        Она на секунду растерялась от того, как чувственно прозвучало ее имя в его устах. Он говорил с американским акцентом, не зря же прожил пятнадцать лет в Штатах, но иногда восточные интонации его родного языка прорывались наружу, оказывая гипнотическое воздействие на собеседника.
        - Я… Да, конечно.  - В глубине сознания она понимала, что пока встреча с шейхом проходит лучше, чем она надеялась.
        - Аллегра, прошу прощения за наш телефонный разговор. Я должен был проявить к вам больше внимания.  - Новая лучезарная улыбка пронзила ее до глубины души.  - После нашего разговора сердце подсказало мне что делать. Я распорядился приготовить для вас гостевые апартаменты во дворце, отложил поездку до воскресенья, чтобы находиться в вашем полном распоряжении. А сегодня вечером будет прием в вашу честь.
        Аллегра разинула рот от изумления.
        - Прием? Но я приехала только для того, чтобы обсудить…
        Он не дал ей договорить:
        - Мы обсудим ваше дело после того, как вы отдохнете с дороги. А сейчас позвольте мне показать вам нашу прекрасную столицу Шар-эль-Аман.
        Аллегра ничем не выдала своего удивления, хотя понимала, что шейх выказывает ей такое гостеприимство не просто так.
        - По правде сказать, я не ожидала, что вы будете моим личным гидом,  - начала она.
        - Но вы не откажете мне в моей прихоти?
        Не найдя веского аргумента для разубеждения, Аллегра кивнула.
        - Если вы хотите…
        - Да, хочу.
        Довольная улыбка расцвела на его лице. Рахим был не только красавцем, он считался одним из самых заманчивых холостяков в мире. Вероятно, он думал, что своей улыбкой может завоевать симпатию любого мужчины, женщины и даже ребенка.
        «И твое расположение уже завоевал, не так ли?»  - подумала про себя Аллегра.
        Подавив желание дать отпор его самодовольству, Аллегра проследила за его рукой, которой он указывал на группу зданий на холме.
        - Это наш университет. Здесь читают лекции профессора с мировым именем. Университет Дар-Амана оснащен самым современным оборудованием.
        В течение четверти часа он показал Аллегре еще несколько столичных достопримечательностей. Когда он указал на очередной памятник, она не выдержала:
        - Фонтаны и статуи с золотыми табличками, безусловно, ласкают взор, но экономическая ситуация в стране оставляет желать лучшего, не так ли?  - негодование снова охватило Аллегру.
        Его рука, указывавшая на очередную скульптуру, слегка дрогнула.
        - Моя мать любила красоту, и отец потакал ей в этом. Что касается экономической ситуации, она под моим контролем, Аллегра.
        - Разве? А в мировой прессе другая информация,  - невольно вырвалось у Аллегры.
        Он заметно напрягся и, прищурившись, посмотрел на нее.
        - Вы верите всему, что читаете в прессе?  - ледяным тоном поинтересовался он.
        Аллегра вдруг подумала, что ее помощница собирала досье наспех и взяла первые попавшиеся под руку сообщения. Она прочистила горло и сказала:
        Я не хотела вас обидеть.
        - А мне показалось, что вы намеренно подняли эту тему. Хотите продолжить?
        Какой-то момент они молча взирали друг на друга. Атмосфера накалялась. Аллегра сдалась первой.
        - Обычно я не так прямолинейна, иначе я давно бы потеряла работу,  - попыталась разрядить ситуацию она. Но Рахим хранил каменное молчание. Аллегра испугалась, что своим неосторожным высказыванием свела на нет шанс выполнить поручение деда. Она торопливо продолжила:
        - Я просто хотела сказать, что не все так гладко и красиво в королевстве Дар-Аман, поэтому экскурсия не так уж необходима.
        Он упрямо сжал губы.
        - Оглянитесь вокруг, Аллегра. Моя страна переживает период возрождения, и все не так ужасно. Я не собирался пускать вам пыль в глаза. Я просто проявил гостеприимство. Если я не ошибаюсь, ваш президент тоже не показывает почетным гостям трущобы по дороге в Белый дом, а старается представить страну в наиболее выгодном свете.
        Получив отповедь, Аллегра прокляла свою способность краснеть.
        - Нет, не показывает. Но я сожалею, что когда-то сильное и процветающее королевство…  - она прервала себя на полуслове, осознав, что это не ее дело.
        Рахим Аль-Хади сам решает, как использовать ресурсы страны. Цель ее визита совсем иная.  - Мне просто не хочется, чтобы вы тратили время на всю эту… болтовню.  - Прикусив губу, она увидела, как его брови поползли вверх и на лице промелькнуло сердитое выражение. Затем он задумчиво кивнул и произнес несколько быстрых фраз по-арабски, нажав кнопку интеркома.
        - Сейчас мы направляемся во дворец. Надеюсь, что после небольшого отдыха вы будете более благосклонны к тому, что может предложить мое королевство.
        Аллегра нахмурилась.
        - Я вас не совсем понимаю.
        - Совершенно ясно, что у вас предвзятое мнение по поводу моего королевства и меня.
        - Вы меня обвиняете?
        Его челюсти слегка сжались, прежде чем он ответил:
        - Нет. Вас можно понять. Но смею уверить, что и ситуацию, и человека можно исправить, если владеть ситуацией и расставить правильные акценты.
        - Я полагаю, что все зависит от того, кто владеет ситуацией,  - парировала она.
        К ее удивлению, он с готовностью кивнул.
        - Совершенно с вами согласен. Я предпочитаю думать, что теперешний трудный период необходим для строительства светлого будущего для моего народа.
        Аллегра поджала губы.
        - Настоящие перемены достигаются делами, а не словами.
        - Тогда буду рад показать вам, что я имею в виду. Он снова превратился в очаровательного хозяина, чья улыбка лишала ее покоя. Тем не менее Аллегра заметила несколько оценивающих взглядов, брошенных им на ее фигуру.
        К тому времени, как эскорт остановился у широких въездных ворот, охраняемых вооруженными солдатами, Аллегра поняла, почему женщины из кожи вон лезут, чтобы завоевать расположение шейха. Рахим Аль-Хади управлял своим телом, голосом и разумом также искусно, как дирижер управляет оркестром.
        Если бы Аллегра давным-давно не дала себе зарок не вступать в отношения с мужчиной, она не устояла бы перед харизмой Рахима.
        Она выработала стойкий иммунитет к ухаживаниям, считая, что не сумеет создать дом и семью. У нее перед глазами был пример родителей. Несмотря на все усилия ее матери, той не удалось изменить отца и создать уютный и безопасный дом. Аллегра не хотела такой участи.
        Она с головой окунулась в работу. Мужчинам, даже таким харизматическим, как Рахим Аль-Хади, не было места в ее жизни.
        Взбодрившись, Аллегра переключила внимание на дорогу из белого камня, обсаженную с обеих сторон пальмами. Слева и справа раскинулось Аравийское море, сияя и переливаясь синевой под ослепительными лучами солнца, словно россыпь драгоценных камней. Прямо перед ними на пологом холме возвышался великолепный белоснежный королевский дворец с тремя позолоченными куполами, будто сошедший со страниц арабских сказок «Тысяча и одна ночь».
        Даже снаружи дворец не шел ни в какое сравнение с фотографиями из глянцевого журнала. Аллегра пыталась напомнить себе, во что обходится дворец населению Дар-Амана, но не смогла сдержать восхищенного возгласа, когда «роллс-ройс» припарковался у главного входа:
        - Боже мой, какая красота!
        - Да, это бриллиант в короне моей любимой родины. Надеюсь, что он на короткое время станет и вашим домом.

        Глава 3

        Рахим подумал, не переиграл ли он, когда увидел расширившиеся от изумления глаза Аллегры. Он все еще был раздражен ее комментариями по поводу состояния дел в Дар-Амане. Ему бы очень хотелось отправить недовольную мисс Ди Сионе в аэропорт и посадить на ближайший рейс в США, но он был в ней заинтересован, поэтому продолжил играть роль гостеприимного хозяина.
        - Благодарю вас,  - пробормотала она в ответ на его предложение.
        - Я ознакомился с деятельностью вашего фонда и должен отметить, что вы достигли поразительных результатов за столь короткий период времени.
        Изученная информация лишний раз убедила его в том, что Аллегра и ее фонд именно то, что ему нужно. Но он не принял в расчет две вещи: ее острый язычок и ее красоту.
        Его взгляд невольно остановился на ее безупречной коже, легком румянце и густых каштановых волосах, забранных в слишком тугой пучок.
        Я и моя команда преданны своему делу. Но основная работа делается нашими партнерами. Если те, кому мы помогаем по-настоящему, хотят перемен, они случаются быстрее и надолго, чем в том случае, если власти занимаются риторикой и хотят сиюминутной выгоды или только политического результата. В ее словах прозвучала такая горячность, что он невольно перевел взгляд на ее пухлые губы, тронутые светлой помадой. Но особенно его привлекла маленькая родинка над верхней губой.
        - Вы очень любите свою работу.
        - Да,  - подтвердила Аллегра,  - и очень серьезно к ней отношусь.
        - Как и я, Аллегра.
        Их взгляды встретились. Несмотря на скептицизм, сквозивший в ее васильковых глазах, их цвет напомнил ему синеву моря на их загородном частном пляже, где он любил играть в детстве.
        Вдруг из ниоткуда ему послышался голос матери, предупреждавший его быть осторожным на воде. Воспоминание было таким ярким и неожиданным, что он невольно нахмурился.
        - Что-то не так?  - обеспокоенно спросила Аллегра.  - Я могу остановиться в отеле, если…
        - Я человек слова, Аллегра. Я вас пригласил во дворец.
        Рахим вышел из машины первым и протянул Аллегре руку, заметив ее секундное колебание, прежде чем она приняла помощь. Легкая улыбка тронула его губы.
        Он тоже почувствовал возбуждение, когда обменялся с ней рукопожатием в аэропорту. Но тогда отнес это к игре воображения или к результату годичного полового воздержания. Ему было не до секса, когда он выяснил, что отец смертельно болен. Чувство вины убило его либидо. К вине добавилась горечь, когда он увидел, во что превратилась страна из-за полного безразличия отца к судьбе королевства.
        Рука Аллегры нырнула в его ладонь. В животе вспыхнуло пламя, мгновенно переместившись в пах. Его сердце громко заколотилось при виде легкого румянца на ее шелковой коже.
        У него не было намерения уложить Аллегру Ди Сионе в постель, хотя он прекрасно знал, какой эффект производит на женщин. Сексуальное влечение довольно мощный инструмент для достижения цели. И он воспользовался бы им без зазрения совести в случае необходимости.
        Он поглаживал ее пальцы большим пальцем. Она задохнулась, попытавшись выдернуть руку.
        Рахим не выпускал ее руку, чувствуя их взаимное притяжение. Но он контролировал себя и не собирался заходить слишком далеко. Он использует свою харизму для достижения поставленной цели. Муки совести были ему неведомы.
        - Добро пожаловать в мой дворец,  - пригласил Рахим.
        Аллегра моргнула и огляделась вокруг, прежде чем перевести на него взгляд.
        - Я… Благодарю вас.
        Он легонько сжал напоследок ей руку и отпустил ее, заметив маячившего невдалеке Харуна и остальную свиту.
        Они вошли через четырехстворчатые двери в огромное пространство, которое трудно было назвать холлом. Две дюжины колонн, расписанных золотыми и серебряными узорами, поддерживали сводчатый потолок.
        Их шаги гулким эхом отдавались от мраморного пола, инкрустированного золотом, серебром и драгоценными камнями, пока они пересекали холл, направляясь в восточное крыло дворца.
        Рахим слышал восторженные вздохи Аллегры от этого великолепного зрелища. Он впервые в жизни был вынужден взглянуть на свой дом глазами постороннего человека. Антикварные предметы искусства, картины известных мастеров, витрины с дорогими безделушками, к которым он привык с детства, обретали новое значение.
        Он впервые ощутил неловкость от чрезмерной демонстрации богатства, граничащей с непристойностью. Рахим с облегчением вздохнул, когда, пройдя через очередную арку, добрались до нужных дверей.
        Аллегра оглянулась.
        - Мы одни,  - констатировала она. Покраснев от смущения, она поспешно добавила:  - Я имею в виду, что ваши советники не следуют за нами, чтобы обсуждать дела с вами.
        - Обычно они так и делают, но сейчас мы на женской половине, куда всем, кроме меня, вход заказан.
        Аллегра негодующе поджала губы. Глаза недобро сверкнули, прежде чем она опустила их вниз.
        - Женское крыло? А вам, стало быть, как шейху доступно любое помещение дворца?
        - Разумеется.
        - А я-то думала, что вы современный мужчина, ваше высочество. Полагаю, вы понимаете, что некоторые сочтут вас ретроградом за сегрегацию ваших женщин?
        - Я никогда и ни с кем не состязался в популярности. Кроме того, существует серьезная причина для того, чтобы женщины, живущие под моей крышей, имели спальни на своей половине.
        Аллегра разевала рот, как выкинутая на берег рыба, пытаясь найти веский аргумент для отпора, но в этот момент распахнулись двери ее апартаментов.
        Молодая девушка, едва взглянув на хозяина, рухнула на колени.
        - Ваше высочество, все готово, как вы просили.
        - Хорошо. Можешь встать с колен, Нура.
        Девушка поднялась, но стояла опустив голову и глаза.
        Он обратился к Аллегре:
        - Нура будет вашей личной служанкой. Если вам будет что-то нужно…
        - Мне не нужна служанка.  - Аллегра натянуто улыбнулась девушке. Увидев ее удрученное лицо, она добавила:  - Я привыкла сама за собой ухаживать и не хочу понапрасну отнимать у вас время.
        Раздражение бурлило в душе Рахима, но внешне он старался оставаться цивилизованным хозяином.
        - Нура останется здесь. У каждого служащего во дворце есть свои обязанности. Нура прислуживает вам на время визита.
        Лицо Аллегры по-прежнему выражало несогласие. Рахим расстроенно вздохнул.
        - Поймите, наконец, Аллегра, здесь немного другие порядки. Чем раньше вы с этим смиритесь, тем легче пройдет ваш визит. Уверен, что это наша общая заинтересованность.
        - Да,  - кратко подтвердила она.
        - Хорошо. Значит, мы договорились.
        Ее взгляд говорил обратное, но она ничего не ответила. Аллегра последовала за Нурой в апартаменты, более искренне улыбаясь рвению молодой прислужницы.
        Рахим последовал за ней, несмотря на срочные вопросы, ожидающие его решения. Пока Аллегра рассматривала комнату, служившую девичьей его матери до замужества, и королевские спальные покои, он неотступно следовал за ней, любуясь прямой спиной, тонкой талией, полушариями ягодиц и стройными ногами, видневшимися в разрезе платья.
        Его снова охватило возбуждение, напомнив, что он молодой мужчина в расцвете сил и что у него давно не было женщины. Он чересчур зациклился на прошлом. Аллегра могла бы ему помочь. Рахиму страстно захотелось обнять ее за талию, взглянуть в ее лазурные глаза, приласкать ее, чтобы обвинительное выражение ее лица сменилось на… более уступчивое.
        Усилием воли он остановил опасный ход мыслей и оторвался от созерцания прелестей Аллегры. Он увидел, что девушка с интересом рассматривает одну из безделушек, которые так нравились его матери. Это была небольшая шкатулка работы русских мастеров. Почувствовав на себе его взгляд, Аллегра быстро поставила артефакт на место и повернулась к нему.
        - Когда у нас будет возможность поговорить, ваше высочество?
        - У меня назначено несколько важных встреч на утро, а после обеда дела вне дворца. Мы побеседуем после банкета.  - Ему нужно было время, чтобы пригласить несколько ключевых фигур на встречу с ней во время приема. Рахим был уверен, что, как только он ознакомит Аллегру с ближайшими и перспективными планами развития Дар-Амана, она изменит предвзятое мнение о его стране.
        - О, я думала, что мы сможем поговорить раньше. Рахим покачал головой.
        - Днем я буду на встречах за чертой города. Места обитания местного населения не совсем подходящи для…
        - Женщины?  - вызывающе вдернув подбородок спросила она.
        - Для любого, не привыкшего к жаркому климату. Помимо суровой местности, я поеду в самое пекло. Тепловой удар - не пустые слова.
        - Ну… для меня это не проблема. Я подготовлена.  - Аллегра отошла от витрины и приблизилась к нему. На каблуках она доставала ему до подбородка. Аллегра прямо и смело смотрела ему в глаза.  - Я могла бы вас сопровождать. Мы воспользуемся временем в дороге для беседы.  - Она слегка откинула голову, и Рахим уловил тонкий запах духов.
        Он поборол желание наклониться к ней ближе и поцеловать в шею.
        - Вы всегда так нетерпеливы, Аллегра? Или настолько рациональны, что готовы подвергнуть риску здоровье?  - проворчал он.
        Харун выразил опасение, что она приехала с секретной миссией, чтобы разведать, насколько Дар-Аман соответствует критериям о возможном партнерстве с фондом Ди Сионе. Тогда Рахим отмел его предположение. Но сейчас ему подумалось, что Харун мог быть прав. Аллегра ясно выразила мнение о положении дел в его королевстве.
        Я не привыкла бездельничать. И я не такая хрупкая, как вы думаете, чтобы не вынести поездку по пустыне. Поэтому, если это возможно, я бы хотела отправиться с вами.  - Решимость, с которой она говорила, свидетельствовала о сильном желании ехать с ним. Это не могло не заинтриговать Рахима. Не говоря уже о том, что он глаз не мог оторвать от ее очаровательного лица и обольстительной фигуры.  - Пожалуйста, ваше высочество. Это очень важно для меня.
        В ее голосе звучала мольба, которая отражалась во взгляде васильковых глаз. Если бы он не видел ее недовольства раньше, он бы подумал, что она его пытается соблазнить.
        Однако его инстинкт предупреждал, что, несмотря на возникшее между ними влечение, Аллегра Ди Сионе, глава фонда Ди Сионе, прибыла с единственной целью - проинспектировать его королевство. Он внутренне улыбнулся. Что же, он принимает игру. Но их встреча не состоится до тех пор, пока он не убедит ее, что Дар-Аман соответствует всем критериям надежного партнера.
        - Хорошо. Если вы отдохнете и будете готовы выехать в три часа дня, вы можете меня сопровождать.
        Ее обворожительная улыбка застала его врасплох. Он даже немного пожалел о том, что его желанию переспать с Аллегрой не суждено воплотиться в жизнь.
        - Благодарю вас, Рахим.  - Она так соблазнительно произнесла его имя с чисто нью-йоркской интонацией, что ее голос еще долго эхом отдавался в его голове уже во время утренних встреч.


        Три часа спустя Аллегра проснулась от звонка будильника. У нее было достаточно времени на сборы. Она не доставит Рахиму удовольствия уехать без нее.
        Ей не нужен был магический кристалл, чтобы догадаться, почему он так неохотно согласился взять ее с собой в поездку. Он хотел скрыть от нее истинное положение дел в стране. Она не понимала, почему это беспокоит его именно теперь. Он долгое время был наследным принцем и полгода как шейх, и мог бы действовать активнее. То, что страна возрождается экономически, соответствует действительности, но изменения к лучшему только начались и пока очень незначительны, а время упущено. Аллегра подавила разочарование и сосредоточилась на цели своего визита.
        Она хотела бы побыстрее провернуть дело с покупкой шкатулки и улететь в Нью-Йорк. Но не все зависит от нее.
        Откинувшись на подушки, Аллегра вздохнула и позволила себе полюбоваться великолепием спальни. В изголовье кровати висело неземной красоты панно с золотой вышивкой по красно-охряному фону. Резная деревянная кровать, стоящая на возвышении, была застелена дорогими шелковыми простынями и накрыта покрывалом, расшитым в тех же тонах, что и панно.
        Аллегра росла в состоятельной семье и привыкла к роскоши, тем не менее она не уставала восхищаться великолепием дворца Дар-Аман.
        Ее взгляд переместился на резной столик у стены, и она увидела шесть изумительных пасхальных яиц работы Карла Фаберже из коллекции российских императоров.
        В комнате было еще несколько застекленных поставцов с бесценными экспонатами от египетских монет до индийских головных свадебных украшений.
        В статье говорилось, что Рахим и его родители были признанными коллекционерами. Но как же они могли наслаждаться искусством, когда население нищает и экономика разваливается?
        Стук в дверь прервал ее размышления. Вошла Hypа:
        - Госпожа, что вам угодно? Хотите чай и сэндвичи? Или я позову вашего личного повара и вы закажете ему ланч?
        - Чай «Эрл Грей» с лимоном и бутерброды. Этого достаточно, спасибо.
        Нура подняла трубку телефона и быстро передала заказ.
        - Вы едете с его высочеством сегодня днем?  - спросила она. Аллегра кивнула, и служанка продолжила:  - Вы поедете в селение Hyp-Арам. Меня назвали в честь этой местности.  - Она улыбнулась, но тут же на ее лице появилось беспокойство.  - Туда не так просто добраться. Поездка будет трудной.
        - Все нормально,  - успокоила ее Аллегра.  - Мне доводилось и не в таких местах бывать.
        - Позвольте мне приготовить вам ванну, госпожа,  - предложила Нура, видя, что Аллегра направляется в ту сторону.
        - Пожалуйста, называй меня Аллегра.
        Нура оторопела, ее карие глаза расширились от страха.
        - Нет, я не могу.
        - Почему?  - удивилась Аллегра.
        - Называть госпожу его высочества по имени - значит выказать ему неуважение.
        Сердце Аллегры упало. Может, она неправильно поняла слова Нуры или служанка сделала такое заключение, потому что Аллегру поселили на женской половине?
        - И много в этом крыле женщин?  - выпалила она помимо воли.
        Нура кивнула.
        - В это время года все пятнадцать апартаментов заняты.
        Аллегру затошнило. Она хотела прикусить язык, но следующий вопрос вырвался наружу:
        - И что же, все пятнадцать особ состоят в родственных отношениях с шейхом Рахимом?
        Нура выглядела озадаченной.
        - Нет, они не родственницы его высочества, но очень для него важны.
        Аллегра попыталась рассмеяться, но поперхнулась.
        - Ну и ну, а теперь ты мне скажешь, что существует секретный проход с женской половины в опочивальню шейха, прямо как в кино, да?
        Нура робко рассмеялась, укладывая банные полотенца рядом с ванной.
        - Да, такой проход есть, но он совсем не секретный. Всем известно, что это последняя дверь по коридору.
        Тошнота подступила к самому горлу Аллегры. Она посетила достаточно восточных стран по делам фонда. Ей было известно о существовании гаремов и наложниц в ряде стран, несмотря на то что на дворе двадцать первый век.
        Она не хотела называть вещи своими именами и не могла придумать, как бы подипломатичнее выведать у Нури, есть ли наложницы у шейха, и потому подавила это желание. Любовные похождения шейха и его подвиги в постели - не ее ума дело. Нечего тратить на это ценное время и усилия.
        - Спасибо за помощь, Нура. Дальше я справлюсь сама.
        После секундного колебания девушка кивнула:
        - Я разложу ваши вещи и туалетные принадлежности.
        Аллегра подавила стон и продолжала улыбаться служанке, пока та не затворила за собой резные деревянные двери. Погрузившись в душистую пену, Аллегра пыталась обуздать взбунтовавшиеся эмоции.
        Их взгляды и рукопожатия ярче всяких слов говорили об их непреодолимом влечении друг к другу.
        Однако ей не следует забывать, что человек, чьим гостем она сейчас является, имеет репутацию плейбоя и его любовные похождения постоянно муссировались в средствах массовой информации.
        Рахим Аль-Хади рассматривал женщину исключительно как любимую игрушку и менял ее, как только та надоедала.
        Он поместил ее на женскую половину, где держал свой гарем. Поступив таким образом, он доказал истину, противоположную той, о которой рассуждал в автомобиле по дороге во дворец: он абсолютно неисправим.

        Глава 4

        Аллегра любовалась картиной Герхарда Рихтера, когда услышала позади себя глубокий голос:  - Готовы отправиться в путь?
        Обернувшись, она с удивлением отметила не только дружеский тон, но и неформальную одежду. Рахим облачился в черную хлопковую галабею, традиционную мужскую длинную рубаху, голову прикрывала черная куфия, опоясанная белым жгутом. Несмотря на свободный покрой, тонкий хлопок подчеркивал его атлетически сложенную фигуру.
        Внешняя привлекательность спутника не обманула Аллегру, она прекрасно понимала, что перед ней могущественный правитель, который, по ее мнению, не очень-то желал делиться своим богатством с простым народом.
        - Да,  - чуть резче, чем хотела, ответила она.
        Клятвенно пообещав себе держать свое мнение и эмоции при себе, Аллегра последовала на Рахимом через анфиладу роскошных покоев и залов для приемов. Она кашлянула и спросила:
        - Как прошли сегодняшние встречи?
        - Вам правда интересно?
        Она заметила усмешку в его глазах, но не прореагировала на нее.
        - Конечно, иначе зачем бы я спросила?
        - Первая встреча прошла удачно, а остальные две не очень, как я и ожидал.
        - Почему?
        - Терпеть не могу, когда оппонент юлит и придумывает отговорки. Я предпочитаю прямой разговор, даже если он не в мою пользу,  - ответил Рахим.
        По спине Аллегры пробежал холодок. Она не сделала ничего плохого. Тем не менее чувствовала себя виноватой, потому что, пока Нури готовила ей чай, Аллегра тщательно обыскала апартаменты в попытке обнаружить дедушкину шкатулку. Она не собиралась уезжать без нее. Но правильнее было бы напрямую спросить у Рахима, за тем она и приехала, а не искать у него за спиной.
        - Конечно,  - пробормотала она в ответ.
        - Отлично. Нам сюда.  - Он провел ее через широкую позолоченную арку во внутренний двор размером с футбольное поле, в дальнем конце которого стояли вертолеты, окрашенные в королевские цвета Дар-Амана и поблескивающие на солнце гладкими боками.
        - Мы полетим на вертолете?  - спросила Аллегра, видя, что Рахим направляется к стоянке.
        - Да. Но конец пути придется проделать на джипах. Уверены, что хотите поехать?  - спросил он, пристально посмотрев на девушку.
        Аллегра улыбнулась и утвердительно кивнула.
        - Конечно.
        Они подошли к вертолету. Охранник открыл дверь. Аллегра только собралась подняться в кабину, как сильные руки приподняли ее, и она остро ощутила мощную мужскую энергетику Рахима. Она на миг оцепенела.
        - Вы не боитесь высоты?  - спросил он, едва не коснувшись губами ее уха.
        Аллегра подавила дрожь.
        - Нет, не боюсь.
        Его рука на мгновение сжала ее ладонь, прежде чем он усадил ее на переднее кресло. Затем он обошел вертолет и сел рядом.
        - Отлично. Тогда вам понравится. Пристегните ремень безопасности,  - попросил он, передавая ей звукоизолирующие наушники.
        Аллегра выполнила просьбу. Она старалась не смотреть на его сильные руки, умело управляющиеся с рулем и рычагами управления. Вертолет поднялся в воздух. Несколько вертолетов с охраной поднялись следом.
        - Вы всегда перемещаетесь с таким количеством охраны?
        - За последние три месяца я сократил охрану наполовину. Больше нельзя.
        - Почему?
        - Не положено по протоколу. Закон есть закон.
        - Но в законы можно вносить поправки, особенно если они в интересах народа, не так ли?
        Он слегка посуровел.
        - Да. Но это не делается за один день. Внесение поправок - долгий и трудный процесс.
        - Ваше высочество…
        - Рахим,  - мягко поправил он.
        Аллегра показала глазами на охранников, сидящих сзади.
        - Все в порядке. Они не слышат нас, если только вы не станете кричать. Кроме того, мне нравится, как вы произносите мое имя.
        Она ахнула, лицо начало заливаться краской, в то время как его взгляд скользил по ее фигуре и остановился на губах.
        - Это неприлично,  - вырвалось у Аллегры. Сардоническая усмешка тронула его губы.
        - Тогда я пощажу ваши чувства и перейду к более нейтральной теме. Расскажите о себе.
        - Зачем?  - удивилась она, растеряв обычную дипломатичность.
        - Полагаю, так мы скоротаем время в полете наилучшим образом. Другие темы могут вызвать взрывоопасную реакцию.
        Аллегре совсем не понравилась проницательность Рахима.
        - Если не возражаете, я хотела бы поговорить о цели моего визита,  - настойчиво попросила она.
        - Предпочитаю подождать более подходящего момента. Я хотел бы полностью сосредоточиться на нашем разговоре. Вы этого заслуживаете. А пока расскажите мне, как вы организовали фонд.
        - После окончания школы я работала волонтером, путешествуя по миру. Думаю, что я искала тогда свой жизненный путь,  - пожав плечами начала она, чувствуя неловкость, что приходится говорить о личном с малознакомым человеком.  - Я скоро поняла, что само собой разумеющиеся вещи для меня, были роскошью или вовсе под запретом для женщин в некоторых странах. По возвращении домой я обсудила это с моим дедушкой. Он открыл фонд за год до моего окончания колледжа, а затем я подключилась и значительно расширила его деятельность. Рахим задумчиво кивнул.
        - А заодно заработали фонду отличную репутацию. Вы должны гордиться своим детищем.
        - А я и горжусь.  - Ей была приятна похвала.
        - Вы упомянули дедушку, а ваши родители тоже занимаются благотворительностью?  - донесся из наушников вопрос Рахима.
        При упоминании родителей у нее защемило сердце.
        - Я думала, что мы закончили эту тему,  - сказала она.
        На губах Рахима появилась сочувственная улыбка.
        - Если не хотите продолжать, уважаемая, я не буду настаивать.
        Неожиданное понимание тронуло Аллегру.
        - Мои родители умерли, когда мне было шесть лет. Он лишь молча кивнул, отказавшись от дальнейших расспросов.
        - У нас с вами похожие судьбы.
        Аллегра нахмурилась.
        - Я думала… Ваш отец умер всего полгода назад, так?
        Челюсти Рахима сжались, а безразличный взгляд был устремлен на горизонт.
        - Да, это так. Но он был мертв задолго до того, как испустил последний вздох.
        Аллегра хотела было продолжить разговор, но неожиданно поняла, что и без того слишком открылась этому человеку, ни на йоту не приблизившись к своей цели.
        Она только собралась предпринять новую попытку, как они поднялись над высоким холмом и внизу появилась строительная площадка.
        - Что это?  - спросила Аллегра.
        - Новый гоночный трек. Будет запущен в эксплуатацию к концу года. Первые международные гонки стартуют весной.
        Аллегра боролась с поднимающимся в душе негодованием.
        - Я где-то читала, что вы участвовали в гонках?
        - Только на любительском уровне. Мой статус не позволяет заниматься спортом, сопряженным с риском для жизни,  - с сожалением в голосе ответил он.
        - Но у вас есть машины суперкласса? Он кивнул, слегка нахмурившись.
        - Несколько. К чему вы клоните? И не говорите мне, что это простое любопытство. В вашем голосе море осуждения. Снова обвиняете меня в том, что я не забочусь о своих подданных?
        - А вы заботитесь?  - Она смотрела на него, удивляясь, почему ей так важен его ответ.
        - Безусловно,  - твердо ответил он.  - Но я не стану тратить средства на решение проблемы, пока не разберусь в ее корне.
        - С моей точки зрения, корень проблем вашей страны лежит на поверхности. Вы наверняка работаете сейчас, но возникает вопрос, почему никто из вашего окружения и пальцем не пошевелил раньше для улучшения ситуации? Сделай они хоть что-то, и ваше королевство не испытывало бы сейчас такие трудности.
        В наушниках послышался сначала изумленный вздох, а затем повисло грозное молчание. Она быстро оглянулась и увидела ужас на лицах охранников, прежде чем они успели отвести взгляды.
        «Боже, что я натворила?»  - вихрем пронеслось в голове у Аллегры.
        Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Она явно перешла все границы.
        - Ваше высочество…
        - Прошу вас, мисс Ди Сионе, вы сказали достаточно. Не хочу утомлять вас нашими законами, но за публичное оскорбление главы государства вас могут подвергнуть аресту или того хуже. Лучше вам оставить свои замечания при себе.
        Аллегра хотела предпринять новую попытку извиниться за несдержанность, но вертолет начал снижаться. Внизу простиралась пустыня и виднелся эскорт черных джипов.
        Как только они приземлились и лопасти вертолета остановились, группа старейшин в берберских одеждах направилась к Рахиму. Один их них обнял его, расцеловал в обе щеки и прижал руку к сердцу. Это был восточный ритуал приветствия высокого гостя.
        Несколько минут спустя Рахим посмотрел в ее сторону и, подозвав охранника, указал на Аллегру и на джип из эскорта.
        Аллегра была сильно разочарована тем, что шейх не взял ее в свой автомобиль. Натянуто улыбаясь, она молча села в джип. Ее улыбка быстро угасла, стоило им тронуться по каменистой и ухабистой дороге. Джип трясло так, что она удивилась, как ее кости остались целыми, когда спустя полчаса они остановились возле темных шатров бедуинов. Селение было окружено скалистыми горами. Теперь Аллегра поняла, почему они проделали остаток пути на автомобилях.
        Зрелище было великолепным, хотя все тело ныло. Она осторожно выбралась из машины и увидела прямо перед собой Рахима.
        - Вы в порядке?  - ледяным тоном поинтересовался он. Было видно, что он все еще не остыл после ее выходки в вертолете.
        - Да, все хорошо. Послушайте…
        - Мы обсудим все позже,  - прервал он ее.
        Рахим сделал несколько распоряжений по-арабски. Остались две женщины и старейшина. Последовал дальнейший приказ. Женщины бросились вперед и низко поклонились.
        - Лейла и Шарифа помогут вам отдохнуть с дороги. Мы вернемся во дворец, как только я закончу встречу.
        Он повернулся, чтобы уйти.
        - Ваше высочество…
        Он резко обернулся.
        - Похоже, вы слишком строго судите обо мне. Я действительно так уж неисправим?
        Прямой вопрос застал ее врасплох, дипломатические увиливания были не к месту. Аллегра тоже спросила прямо:
        - Почему вы так стремитесь мне понравиться?
        Слегка напрягшись, он пожал плечами.
        - А как еще можно преодолеть вашу предвзятость?
        Я не реагирую предвзято на все, что вижу перед собой.  - Она скорее подразумевала его самого, чем королевство, и ей стало стыдно.
        Его брови угрюмо сошлись на переносице. Несколько секунд он не мигая смотрел на нее.
        - Зря я все это затеял,  - проворчал он.  - Я вернусь через два часа.  - Он кивнул стоящим на расстоянии женщинам и удалился, прежде чем она смогла что-либо ответить.
        Женщины подошли к Аллегре и знаками показали следовать за ними. Аллегра вздохнула про себя и натянуто им улыбнулась.
        Час спустя, после попытки прокатиться на недовольном верблюде и короткой прогулки по песчаным дюнам к тому месту, откуда открывался сказочный вид на закат, Аллегра вымыла руки и ноги и уселась по-турецки на мягкой, красиво вышитой подушке в прохладном, великолепно украшенном шатре.
        Ей прислуживали шесть женщин, которые в разной степени говорили по-английски. Аллегра с изумлением узнала, что когда-то они делали академическую карьеру, но их образование резко оборвалось пятнадцать лет назад.
        Ее осторожные попытки выяснить, почему так произошло, не увенчались успехом. Женщины лишь пожимали плечами, бросали беглые взгляды и что-то горячо обсуждали на местном диалекте.
        Поняв, что затронула весьма деликатную тему, она попыталась ее сменить, как вдруг почувствовала, что за ней наблюдают.
        Палец, который она хотела было облизать, застыл у рта, она вздернула голову и встретилась взглядом с Рахимом.
        - Смею ли я предположить, что прошедшие два часа не были для вас пыткой?
        Аллегра покраснела.
        - Совсем наоборот,  - ответила она.
        - Пора возвращаться во дворец. Конечно, если вы можете оторваться от угощения.
        Он стоял в задумчивом молчании, наблюдая, как она моет руки. Выражение его лица было сердитым и недоуменным одновременно.
        Они вышли из шатра и направились к машинам. Аллегре подумалось, что молчаливый и угрюмый Рахим Аль-Хади ей совсем не по нраву.

        Глава 5

        Аллегра облегченно вздохнула, когда вертолет приземлился на изумрудную лужайку дворца. Всю обратную дорогу Рахим хранил молчание, односложно отвечая на ее вопросы.
        - Зачем вы встречались со старейшинами?  - Этот вопрос не давал ей покоя с момента из вылета из Нур-Амана.
        Сначала ей показалось, что он не собирается отвечать. Но Рахим замедлил шаг и, взглянув на нее, спросил:
        - Вы заметили заброшенные трубопроводы недалеко от поселения бедуинов?
        - Да,  - ответила она.
        - У подножия этой горы мои предки обнаружили залежи малахита, которым славится наша страна, а в долине открыли первое месторождение сырой нефти. Трубы проложили лет двадцать назад. Разработка месторождения могла бы создать рабочие места и приносить хорошую прибыль стране.
        - Но?
        - Но все заглохло пятнадцать лет назад.
        - Почему так случилось?
        На лице Рахима отразились недовольство и горечь.
        - Контракты были пересмотрены, а местные нефтедобывающие компании проданы неизвестным иностранным корпорациям.
        - Разве у вас нет законов, запрещающих подобные сделки?
        Он пожал плечами.
        - Законы были во многом обойдены, но не нарушены.
        Аллегра поджала губы.
        - Я удивлена, что вы так спокойно это признаете.
        - Мне нечего скрывать, Аллегра.
        - Что вы намерены делать?
        - У меня один выход - вернуть то, что принадлежит мне.
        У Аллегры возникло странное ощущение, будто он имел в виду не только нефтяные контракты.
        Они подошли к ее покоям, и Рахим распахнул двери. Нуры не было видно. Сердце Аллегры тревожно забилось, когда Рахим последовал за ней в гостиную.
        - Спасибо, что взяли меня с собой. Это был полезный опыт,  - сказала она, с трудом оторвав взгляд от его чувственного рта.
        Приблизившись к ней, Рахим взял в руку выбившийся из конского хвоста локон и, не спеша пропустив его через пальцы, заправил за ухо. От его прикосновения Аллегру словно пронзило электрическим током. Горячая волна вожделения прокатилась по телу. Ей страстно хотелось, чтобы он продолжил ласку.
        - Я рад, что у вас открылись глаза.
        - П-правда?  - заикаясь переспросила она все еще под впечатлением от его прикосновения.
        Его рука снова поднялась, будто он читал ее мысли. Он погладил ее щеку, скулу, а когда коснулся уголка рта, Аллегра замерла, боясь нарушить очарование момента.
        - Конечно. Буду счастлив, если ваши наблюдения принесут более ощутимый результат. Могу я на вас рассчитывать, Аллегра?
        Она попыталась сконцентрироваться на словах, но теперь его палец скользил по ее нижней губе, лишая ее способности здраво мыслить.
        Я не совсем уверена… что…
        Он приложил палец к ее губам.
        - У меня к вам предложение, Аллегра. Смею надеяться, что вы не откажетесь от него.  - Его глаза горели.
        Аллегра с трепетом ждала продолжения, но Рахим молчал. Не выдержав, она хрипло спросила:
        - Какое же это предложение?
        Его тигриные глаза потемнели, в них отразилось снедавшее ее желание.
        - Такое, которое, надеюсь, объединит наши цели, теперь, когда мы познакомились немного ближе.  - На этот раз его трепетные пальцы спустились вниз по шее, плечу и руке. Переплетя ее пальцы со своими, Рахим поднес ее руку к губам и поцеловал каждую косточку. Аллегра непроизвольно ахнула, и в уголках его рта заиграла улыбка.
        - Мы продолжим разговор позже. Банкет начинается в восемь. Я зайду за вами.  - С этими словами он удалился, оставив Аллегру в полном смятении чувств. Она ругала себя за то, как глупо угодила в явную ловушку, но не могла найти разумного объяснения, почему так бешено бьется в груди сердце.


        Рахим шел в свои покои, размышляя о том, как сильно изменились его планы. Раньше он никогда не смешивал бизнес с удовольствием. Секс с Аллегрой может затруднить их соглашение о работе фонда Ди Сионе в Дар-Амане.
        А ему очень хотелось уложить ее в постель с момента их первой встречи в аэропорту. Несмотря на ее оскорбительные выпады в адрес королевства и его лично, его все сильнее влекло к ней.
        В какой-то момент днем ему показалось, что он ошибся, сделав ставку на ее фонд. Он хотел немедленно отослать ее домой. Но она начала задавать вопросы по дороге из Hyp-Амана во дворец. Она проявляла интерес, значит, поездка не прошла даром и с Аллегрой можно работать. Он знал, на какие рычаги нажимать, чтобы добиться успеха.
        Что касается их взаимного влечения… Он застонал, чувствуя возбуждение.
        Аллегра умна, и фонд ее успешен, но в частной жизни она очень избирательна. Под маской сдержанности угадывалась страстная натура, которая может вырваться наружу, если сделать неверный ход.
        Рахим не собирался вступать с ней в эмоциональные отношения. У него был достаточный опыт общения с женщинами, требовавшими к себе повышенного внимания. Он замедлил шаг по мере приближения к своим личным покоям. Все здесь напоминало о матери: просторная беседка, выходящая в ее любимый сад, где обитали экзотические птицы, уютные гостиные, украшенные роскошными коврами, гобеленами и стеклянными поставцами с бесценными безделушками. Он видел ее лучезарную улыбку, с которой она благодарила отца за очередной подарок, привезенный из деловой поездки, или вспышку гнева, когда ее каприз не выполнялся.
        Но к его матери невозможно было придираться. Он знал, что мать любила его с абсолютной преданностью. Иногда ему становилось страшно, что будет, если эту любовь у него отнимут. Ему пришлось это испытать на свой одиннадцатый день рождения.
        В тот вечер он дал себе первую клятву не влюбляться и не любить. С той поры он избегал эмоциональных привязанностей. Секс - другое дело. Черт побери, он бросился во все тяжкие, чтобы привлечь к себе внимание отца.
        Ему до сих пор было стыдно и горько признаваться себе в этом.
        Еще одна правда, которую он отказывался признать, состояла в том, что, если Аллегра станет его спасительницей, секс с ней будет невозможен.
        Рахим вышел на примыкающую к спальне небольшую террасу. Он взглянул налево, туда, где находилась женская половина. Его пальцы до сих пор покалывало от прикосновения к шелковой коже Аллегры и ее сексапильным губам. Ему страстно хотелось попробовать ее на вкус. Но он должен преодолеть эту слабость.
        Возможно, в будущем, когда он поставит королевство на ноги и укрепит свою репутацию, они смогут встретиться в более непринужденной обстановке…
        Круто развернувшись, он направился в западное крыло, где шли приготовления к банкету. Отогнав крамольные мысли об Аллегре, он решил, что благополучие его народа для него превыше всего.
        С этим чувством долга он постучал в ее дверь полтора часа спустя.
        У него перехватило дыхание при виде Аллегры в синем вечернем платье под цвет глаз.
        - Добрый вечер,  - тихо произнесла она.
        - Вы изысканно красивы,  - не скрывая восхищения сказал Рахим.
        Щеки Аллегры слегка порозовели, и она мило улыбнулась. У Рахима снова закололо в пальцах от безудержного желания дотронуться до нее.
        - Благодарю вас. Вы тоже неплохо выглядите.
        Ее роскошные локоны, приподнятые с одной стороны бриллиантовой заколкой, каскадом струились по плечам. Ему нестерпимо захотелось запустить в них руку и ощутить их шелковистость, прежде чем притянуть ее ближе и накрыть поцелуем ее пухлые сочные губы, тронутые блеском персиковой помады.
        Проклиная себя за столь несвоевременный приступ похоти, который не смог унять, Рахим натянуто улыбнулся, благодаря богов, что свободная одежда скрывает его возбуждение.
        - У нас есть в запасе немного времени, мы пройдем в зал приемов через дворец.
        Аллегра с готовностью кивнула.
        - С удовольствием. Я немного читала про удивительную историю дворца и его уникальные интерьеры. Очень хотелось бы увидеть все собственными глазами, если вы не возражаете.
        Ему бы радоваться, что гостья проявляет такой энтузиазм, но что-то его настораживало.
        Отбросив неприятные предчувствия, он сказал:
        - Конечно. Начнем с благотворительного зала. Он чаще всего мелькает на страницах периодических изданий.
        Аллегра облегченно вздохнула.
        - Спасибо. Я надеялась, что вы простите мою неуместную выходку в вертолете,  - с искренней улыбкой поблагодарила она. Рахим внутренне приказал себе не поддаваться ее чарам.
        - Было бы глупо с моей стороны не простить вас, особенно если я хочу изменить ваше впечатление обо мне в лучшую сторону.
        - Вечер только начинается. Давайте не будем торопиться,  - дипломатично ответила она.
        Рахим театрально всплеснул руками.
        - А я-то надеялся очаровать всех присутствующих к моменту подачи закусок.
        Он наслаждался ее мелодичным смехом.
        - Вы правы, торопиться нам некуда.
        Он подал ей руку. После короткого колебания она продела свою изящную руку через его локоть и подстроилась к его шагу. Тонкий аромат ее духов щекотал его обоняние, пока они шли из западного крыла к благотворительному залу. Неожиданно Аллегра остановилась и воскликнула:
        - Невероятно.
        Проследив за ее взглядом, он улыбнулся реакции на скульптурную композицию в фонтане из белого мрамора, расположенную в центре атриума под золотым куполом.
        Арабский скакун с летящей гривой был окружен дюжиной херувимов с флейтами, из которых лилась вода в фонтан. А жеребец гордо вздыбился над ними.
        Аллегра направилась к фонтану.
        - Это любимый конь моей матери,  - признался Рахим.  - Когда он погиб на скачках из-за роковой случайности, отец заказал эту статую.
        Аллегра зачарованно обошла фонтан. Она погладила витиеватую арабскую вязь, выбитую на камне.
        - Слово примерно переводится как «Незабвенному»,  - сказал Рахим.
        Легкая улыбка тронула ее губы.
        - Потрясающе, прямо как в сказке,  - прошептала Аллегра.
        Рахим ответил, стараясь скрыть горечь:
        - Так было задумано. Моя мать хотела сказочный дворец. Отец постарался выполнить ее пожелание.
        - Волшебное место. Ваш отец, должно быть, очень любил вашу мать. Готов был горы свернуть для нее.
        - Можно и так сказать,  - ответил Рахим, чувствуя, как в нем поднимается раздражение на отца.
        Аллегра заметила, что его тон изменился.
        - А вы разве не того же мнения?
        Он пожал плечами.
        - Полагаю, некоторые расценивают это как любовь. Другие могут видеть в этом разрушительную одержимость.
        - Вы сторонник последнего?
        Слова застряли у него в горле. Взяв ее за руку, он с трудом произнес:
        - Пойдемте со мной.
        Глаза ее расширились от удивления.
        - Куда?
        Рахим покачал головой.
        - Это не займет много времени.
        Они подошли к северному крылу, Рахим открыл массивные двери и зажег свет. В центре золотисто-пурпурного зала находилась широкая мраморная лестница, будто предназначенная для парадного выхода королевы.
        - Вот это да,  - восхищенно воскликнула Аллегра.  - Сколько еще чудес мне предстоит увидеть?
        Рахим и сам не понимал, зачем будит эти горестные воспоминания.
        - Знаете, почему это крыло закрыто?
        - Нет, в книге ничего не было про это сказано…
        - Разумеется, книги пишут для тех, кто верит в сказки.
        Она удивилась прозвучавшему в его голосе цинизму, но промолчала. Рахим быстро мерил шагами зал.
        - Моя мать бегом спускалась по этой лестнице, желая показать отцу новое приобретение в коллекцию. Она споткнулась и упала. У нее было сотрясение мозга, перелом лодыжки, и она впала в короткую кому.
        Рахим едва услышал горестный возглас Аллегры. Ужасные воспоминания вернули его в тот роковой день.
        - За ночь отец из могущественного правителя превратился в жалкого мужчину, не замечавшего никого и ничего вокруг, включая собственного до смерти напуганного и ничего не понимавшего сына. Он дежурил у постели матери сутки напролет.
        - Как долго она болела?
        - Мать провела в больнице шесть дней. Мне разрешили навестить ее только раз на пять минут. Отец боялся инфекции, несмотря на уверения врачей, что такой опасности нет. Он практически отошел от государственных дел. Поползли слухи о его психическом здоровье.
        - Но ваша мама выздоровела?
        - Да, она вернулась во дворец. Отец распорядился закрыть это крыло, чтобы не видеть роковую лестницу. Со временем все наладилось, но никогда уже не было по-прежнему.
        - Потому что вы видели эту глубокую любовь между родителями?
        - Нет, я понял, что такое разрушительная одержимость. Но тогда я еще надеялся, что это временное явление. Ведь кроме любимой жены у него был сын и народ, которых ему тоже надлежало любить и проявлять о них заботу.
        - Что было дальше?
        - Моя мать умерла четыре года спустя, и наша жизнь превратилась в ад.
        Аллегра взяла его руку и сочувственно пожала. Он удивился крепости пожатия и тому, что не хотел отпускать ее руку.
        - Вероятно, вы оба были опустошены.
        - Жизнь отца закончилась в тот день, когда он потерял жену и не родившегося сына. А я вскоре улетел в Вашингтон и забыл про родину и отца на пятнадцать лет. В тот момент я был бессилен что-либо изменить.
        Рахим болезненно поморщился при мысли, что отправил себя в добровольную ссылку и наслаждался жизнью, пока его страна и народ постепенно погружались в нищету и страдания.
        - Но было что-то еще между вашим отцом и вами?  - попробовала спросить Аллегра.
        Он посмотрел в ее бездонные васильковые глаза, мечтая утонуть в них.
        - Всегда есть что-то еще, Аллегра. Но о мертвых либо хорошо, либо ничего. Я привык жить в реальности, какой бы тяжелой она ни была.
        Разговор по душам был закончен.
        - Вы правы, мы не в сказке живем. Продолжим нашу экскурсию?  - попросила она.
        Как настоящий дипломат, она восторженно охала и ахала, рассматривая великолепные фрески, картины и гобелены. Она восторгалась прекрасной библиотекой. И только в тронном зале в ее глазах зажегся неподдельный интерес.
        - Здесь хранятся короны всех правителей Дар-Амана начиная с самого первого,  - сообщил Рахим.
        - Если я правильно помню, то в этом зале находится знаменитая коллекция антикварных шкатулок, собранная вашей матерью.
        Он улыбнулся.
        - Это правда, хотя есть еще одна небольшая личная коллекция.
        Прежде чем Рахим продолжил, Аллегра прошла к первой витрине и стала внимательно рассматривать экспонаты, расспрашивая об их происхождении.
        Казалось, Аллегра полностью погрузилась в изучение сокровищ за стеклом.
        Послышалось деликатное покашливание. Рахим повернулся и увидел Харуна. Кивнув ему, Рахим обратился к Аллегре:
        - Ваше присутствие на приеме в качестве почетного гостя обязательно.
        Она умело скрыла разочарование, тем не менее Рахим его заметил.
        - Мы сможем вернуться позже?
        - Если хотите,  - пробормотал он, пока еще не понимая, чем вызван ее интерес именно к этой коллекции. Она не взяла его под руку и с явной неохотой покинула тронный зал.
        В благотворительном зале, носящем имя его бабушки Мариам, собрался весь цвет Дар-Амана. Рахим постарался представить Аллегру как можно большему количеству почетных гостей. Аллегра мило общалась со всеми, но Рахим заметил, что она рассеянна и мысли ее где-то витают.
        Озадаченный, Рахим пытался втянуть ее в разговор, но только когда он заговорил о проблемах женщин Дар-Амана, она сфокусировала на нем свое внимание.
        - Вы собираетесь ввести новую систему образования для женщин?  - спросила она, наслаждаясь десертом из фиников.
        - Да, это в моих планах на текущий год.
        - Рада это слышать,  - сказала Аллегра.
        - Но не только для женщин, а и для детей тоже. Но прежде мне нужно поработать над собственным имиджем.
        Аллегра непонимающе нахмурилась.
        - Какое отношение имеет ваш имидж к проблеме образования?
        Рахим помолчал, понимая, что подошел к самому деликатному моменту разговора.
        - Огромное, как вы должны были уже понять.
        Чайная ложечка звякнула о тарелку.
        - Вы хотите поставить свои собственные интересы превыше интересов вашего народа?  - резко воскликнула она. Несколько гостей повернулись в их сторону.
        Рахим улыбнулся сквозь стиснутые зубы и поднялся из-за стола. Это был знак, что официальная часть банкета закончена. Гости тоже поднялись. Аллегра стояла с дежурной улыбкой на губах, ожидая окончания протокола. Простившись с гостями, Рахим подошел к ней и прошептал:
        - Настало время поговорить.
        Она коротко кивнула. Они вышли из зала, провожаемые любопытными взглядами, но им было все равно.
        Рахим устал ходить вокруг да около. Ему нужна помощь Аллегры в восстановлении имиджа.
        Они вошли в его офис. Закрыв дверь, он усадил ее на кожаный диван, а сам беспокойно заходил по кабинету, пытаясь найти подходящие слова. Прошло несколько минут.
        - Рахим?
        Он глубоко вздохнул и сказал:
        - Я понимаю, что ваши мотивы приезда в Дар-Аман не совпадают с моими, но не вижу препятствий в объединении наших усилий.
        Аллегра нахмурилась.
        - Я… Что? Я не понимаю.
        Подскочив к дивану, он сел так близко к ней, что слышал ее дыхание.
        - Я знаю, что вы так обычно не делаете, но я готов заплатить за вашу работу.
        - Извините, но я правда не понимаю, куда вы клоните,  - спокойно ответила она.
        Рахим скрипнул зубами.
        - Не пойму, вы нарочно притворяетесь глупой или…  - Он прервал фразу и, глубоко вздохнув, сказал:  - Вы представляете здесь фонд Ди Сионе. Я знаю о строгих требованиях, предъявляемых фондом к потенциальным партнерам. Но можно добавить немного пиара. Если вас беспокоит оплата, я готов компенсировать ваши усилия.
        Ее губы округлились в немом возгласе удивления. Она потрясенно молчала. Может быть, подыскивала нужные слова для отказа. В нем поднималась волна гнева, которую он пытался подавить. Его личные чувства не имели значения. Главное, чтобы она согласилась помочь ему и его народу.
        Прежде чем он успел вымолвить слово, Аллегра выпалила:
        - Я приехала в Дар-Аман, потому что в вашей коллекции есть шкатулка Фаберже. Я хотела бы ее приобрести. Это единственная цель моего визита. Назовите, пожалуйста, вашу цену, и я оплачу покупку до моего завтрашнего отъезда.

        Глава 6

        Аллегра наблюдала за сменой выражений на лице Рахима. Он не верил своим ушам.  - Хм… шкатулка, говорите? Неужели вы проделали такой путь ради безделушки?  - озадаченно спросил он.
        - Совершенно верно. Но уверяю вас, это не просто шкатулка. Она очень много значит для близкого мне человека.
        Рахим откинулся на спинку дивана, пытаясь переварить услышанное. Он все еще пребывал в шоке.
        - Позвольте уточнить: я правильно понимаю, что ваш визит не имеет никакого отношения к деятельности фонда в Дар-Амане?  - Его взгляд полыхал огнем.
        Аллегра судорожно сглотнула, понимая, что идет по лезвию бритвы.
        - Мой фонд, возможно, заинтересуется сотрудничеством с Дар-Аманом в будущем. Мы рассмотрим ваши предложения. Однако нынешняя цель моего визита - это шкатулка.
        - Возможно… в будущем,  - ледяным тоном передразнил ее он.  - Значит, вы прибыли в мое королевство, чтобы заклеймить его позором ради собственного удовольствия?
        - Все не так. Поймите, фонд не только работа для меня, это моя жизнь.
        - Тогда докажите это.
        Аллегра ощетинилась.
        Я не собираюсь ничего вам доказывать…  - Ее слова наткнулись на холодную стену молчания.
        - Вы и не собирались начинать здесь работу по восстановлению репутации Дар-Амана в мире, так?
        - Вы имеете в виду пиар кампании, но фонд Ди Сионе им не занимается. Вам лучше обратиться в специальное пиар-агентство. Могу порекомендовать агентство моей сестры Бьянки.
        Кровь прихлынула к его лицу, а на скулах заходили желваки.
        - Я прекрасно осведомлен о деятельности вашего фонда. Мне также известно, что мое предложение не ново для вас. Вы работали по такой схеме в прошлом.
        Он привел два примера, и Аллегра поняла, что он действительно интересовался проектами фонда, хотя и в своеобразной манере.
        - Вы правы, но тогда мы оказывали помощь в возрождении стран, оказавшихся в зоне стихийного бедствия, а не плейбою-миллиардеру, который вдруг захотел поиграть в роль правителя страны, стремящейся к статусу супердержавы после периода упадка.
        Рахим превратился в соляной столп, хотя внутри все кипело от ярости. Аллегра на секунду прикрыла глаза, осознав, что только что разрушила все шансы на получение шкатулки для деда.
        - Уверяю вас, я никогда не играл никаких ролей. Я унаследовал Дар-Аман в нынешнем состоянии, когда взошел на трон шесть месяцев назад…
        - И тогда вы начали перемены, но вы ведь были наследным принцем с момента рождения.
        Его улыбка была так же холодна, как и его взгляд.
        - Вы плохо делаете уроки, мисс Ди Сионе. Иначе вы бы знали, что меня не было в стране пятнадцать лет. Я вернулся лишь полгода назад.
        Эти слова шокировали ее, как и формальное обращение.
        - Хотите сказать, что ваш отец нес ответственность за все происходившее в стране. И вам не приходило в голову, что наследный принц мог бы оказать своему народу помощь и проявить о нем заботу, зная, в каком состоянии пребывал ваш отец. Вы же предпочли вести беззаботную и веселую жизнь за океаном.
        Его голова дернулась, будто она его ударила. Затем он взглянул на нее с ледяным презрением.
        - Поосторожнее с оскорблениями. Я никогда не снимал с себя ответственности за страдания моего народа. Да, меня долго не было, и сейчас я пожинаю плоды своего отсутствия, пытаясь восстановить страну и помочь народу.
        В его тоне Аллегра уловила нотки полной незащищенности, и сердце ее заныло при напоминании о скорой потере и в ее жизни. При мысли о дедушке она поспешно поднялась с дивана.
        - Но я все еще правитель моей страны, и как гость, вы должны оказывать мне уважение.
        Аллегре стало очень стыдно.
        - Я прошу прощения.
        Его глаза сузились.
        - За что конкретно вы извиняетесь?
        - Естественно, за страдания вашего народа. Но, Рахим…
        Он застыл.
        - Мы больше не друзья, прошу вас обращаться ко мне официально,  - отрезал он.
        У Аллегры перехватило дыхание.
        - Я… Ваше высочество, мне хотелось бы поговорить о шкатулке, если…
        Рахим выругался по-арабски.
        - Потрясающе! Вы хотели смягчить меня, выразив фальшивое сочувствие моей стране, прежде чем назвать причину вашего визита.
        Аллегра ахнула.
        - Мой интерес был искренним!
        Он нетерпеливо взмахнул рукой.
        - Почему я должен вам верить? Вы прибыли сюда обманным путем.
        - Что?
        - Вы сказали мне по телефону, что прибываете в Дар-Аман в качестве главы фонда Ди Сионе,  - скрипуче усмехнулся он.  - Коварная уловка. Вы всегда к таким прибегаете для достижения своих целей?
        Лицо Аллегры пылало от стыда. Он прав. В этот раз она именно так и поступила.
        - Пожалуйста… это важно,  - умоляющим тоном произнесла она.
        Он нахмурился.
        - А для меня важен мой народ, мисс Ди Сионе. А я тут теряю с вами время.
        Отчаяние охватило Аллегру.
        - Рахим,  - начала она, но, увидев его сжатые губы, поправилась:  - Ваше высочество, я готова предложить вам за шкатулку все, что захотите.
        Он изумленно уставился на нее, не сводя глаз целую минуту. Затем, приблизившись почти вплотную, спросил с презрительной насмешкой:
        - Вы проехали полмира из-за какой-то безделушки. Она действительно так важна для вас?
        - Да.
        - И вы думаете, что я брошу все, чтобы заниматься подобной ерундой?
        Ну, я…
        - Кажется, в этой истории мы оба проигравшие. У вас не было намерения предложить мне помощь фонда, а у меня есть гораздо более важные дела, чем охотиться за безделушками. Вы, надеюсь, согласны, что я мог бы использовать время с большей эффективностью.  - Он взглянул на ее запястье и продолжил:  - Уже поздно. Мне нужно работать, наверстывать потраченное впустую время. Мой помощник проводит вас до апартаментов. Утром водитель отвезет вас в аэропорт. Мы больше не увидимся.
        Он направился к выходу. Аллегра не находила нужных слов. Рахим был уже почти у двери, когда она воскликнула:
        - Вы отказываете умирающему в последнем желании?
        Рука Рахима замерла на дверной ручке. Он медленно повернулся.
        - Простите?
        - Шкатулка… это для моего дедушки. Он владел ею в прошлом. Пожалуйста, он умирает, понимаете…
        Если она надеялась на сочувствие, то достигла противоположного эффекта. Холеное лицо Рахима окаменело, а в глазах горело осуждение.
        - Больше, чем уловки, я ненавижу игру на чувствах. Вы только что разрушили последний шанс получить желаемое. Если бы я и захотел заняться поиском вашей шкатулки среди тысяч подобных, а я не хотел, то сейчас вы получили окончательный отказ. Спокойной ночи.
        Он вышел. В кабинете висела звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием поверженной Аллегры.
        Она потерпела фиаско.
        Аллегра рухнула на стул и закрыла лицо руками. Она не представляла, как посмотрит деду в глаза. От мысли, что она вернется с пустыми руками и расскажет деду, что не только не выполнила его просьбу, но и поссорилась с шейхом, она отчаянно разрыдалась.
        Аллегра потеряла счет времени. Она сидела, уставившись в пространство. Она не знала, что за история стоит за шкатулкой, которую Джованни так хотел вернуть, но помнила взгляд деда, умолявшего сделать это для него. В глазах снова защипало, она смахнула слезы.
        Аллегра отказывалась верить, что все потеряно. Может быть, следует подождать, пока Рахим остынет. Или нужно сделать ему более интересное предложение. Какое?
        Аллегра нервно мерила шагами кабинет, покусывая губы. Рахим видит ее насквозь и пресечет любую уловку получить шкатулку теперь, когда уверен, что она обманом приехала в Дар-Аман. Она хотела было покинуть офис и подошла к дивану, чтобы забрать шаль, когда увидела каталог в глянцевой обложке, лежащий на кофейном столике. В глаза бросилось название «Сокровища Дар-Амана» и имя известного на весь мир фотографа, составившего каталог.
        Аллегра села на диван и трясущимися руками открыла каталог. Просмотрев содержание, она с замиранием сердца увидела подзаголовок «С любовью к Фаберже».
        Пролистав каталог до нужной страницы, Аллегра быстро просмотрела вступление. Мать Рахима питала слабость к шкатулкам, особенно работы знаменитых мастеров и с историей. Она очень любила ювелирные изделия Дома Фаберже и коллекционировала их практически всю жизнь. После свадьбы ее муж взял на себя миссию пополнения ее коллекции лучшими экземплярами.
        Аллегра рассматривала фотографии. На третьей странице она увидела то, что искала. С замиранием сердца она рассматривала миниатюрную шкатулку из ляпис-лазурита с тонким золотым орнаментом. Дедушка точно описал ее. Шкатулка отлично сохранилась.
        Оторвавшись от созерцания такой красоты, Аллегра прочла надпись под фото и похолодела. Понятно, почему она не обнаружила шкатулку раньше. Она находилась в спальне матери Рахима, которую он теперь занимал.
        Аллегра захлопнула каталог. Все ее надежды рухнули. Она медленно вышла из кабинета.
        Помощник ждал ее за дверью и проводил до апартаментов. Нура приветствовала госпожу с присущим ей желанием услужить. Извинившись, что задержала ее так поздно, Аллегра отпустила девушку. Надев пеньюар, она принялась расчесывать волосы, когда услышала сообщение голосовой почты. Аллегра отложила щетку и взяла мобильный. Увидев код Нью-Йорка, она набрала домашний номер.
        - Мисс Аллегра, слава богу!  - услышала она взволнованный голос Альмы.
        Аллегра сжала трубку.
        - Что случилось? Что-то с дедушкой?  - испуганно спросила она.
        - Ох, извините, что напугала вас. Ваш дедушка чувствует себя сегодня гораздо лучше. Он пытался до вас дозвониться, но не смог. Вы знаете, как он переживает, когда кто-то из внуков не выходит на связь.
        Аллегра с облегчением опустилась на кровать, мысленно проклиная себя за то, что не взяла с собой телефон.
        - Можно поговорить с ним?
        - Да, конечно. Минуточку.
        Аллегра зажмурилась, готовясь сообщить дедушке неприятное известие.
        - Аллегра, девочка моя,  - услышала она в трубке голос деда, звучавший гораздо бодрее, чем день назад.
        - Я здесь дедушка, слушаю тебя.
        - Где это здесь? Я тут с ума схожу от беспокойства,  - проворчал он.
        Я в Дар-Амане. Извини, я была на ужине и не захватила с собой телефон. Я… я собиралась позвонить тебе завтра по возвращении в Нью Йорк.
        - С хорошими новостями, да?  - с надеждой спросил Джованни.
        Аллегра запнулась.
        - Дедушка…  - Она замолчала, не в силах произнести слова, которые разобьют ему сердце.
        - Я говорил с Матео час назад. У него хорошие новости про ожерелье, которое я попросил найти.
        Сердце Аллегры защемило.
        - Я рада… Но боюсь, что не смогу привезти тебе шкатулку.
        Повисло молчание, прерванное тяжелым вздохом деда.
        - Ее там нет?  - разочарованно спросил Джованни.
        - Шкатулка здесь, во дворце. Но Рахим… шейх не хочет с ней расставаться.
        Джованни снова вздохнул.
        Я не удивлен. Это была любимая коллекция его матери, и он хочет сохранить ее нетронутой на память. Но для меня она важнее. Я в том возрасте, когда могу проявить немного эгоизма.  - Такая исповедь давалась Джованни с трудом, он едва шептал.  - Если ты видела шкатулку, милая, и можешь ее получить, не подведи меня, родная. Пожалуйста.
        Слезы застилали глаза Аллегры.
        - Это ведь нечто более важное для тебя, чем просто шкатулка, да?
        - Да,  - подтвердил дед, не вдаваясь в дальнейшие объяснения.
        Аллегра вытерла слезы и спокойно сказала:
        - Я привезу шкатулку, дедуля. Обещаю.
        - Я люблю тебя, внучка,  - выдохнул в трубку Джованни.
        Аллегра отключилась. Она знала, что ей делать. Но о последствиях пока не хотела думать.
        Она взяла со стула шаль, прикрыла плечи и быстро пошла к двери.
        В коридоре было тихо и сумрачно. Половина светильников не горела. Подгоняемая адреналином и решимостью выполнить задуманное, она остановилась у последней двери, про которую говорила Нури. Потянув за позолоченную ручку, она переступила порог и оказалась в другом коридоре. Коридор утопал в полумраке, освещаемый единственным светильником от Тиффани, который стоял на антикварном столике у стены. Затаив дыхание, Аллегра бесшумно ступала по мягкому персидскому ковру. На следующем повороте она остановилась. Сердце молотом стучало в груди. Два марокканских фонаря освещали огромные, резные двери.
        Ей не нужна была табличка, чтобы понять, что эти двери ведут в личные покои Рахима.
        Дрожа от волнения, она тихонько постучала. Тишина. Она подождала немного и снова постучала. Затем приложила ухо к дверям. Никакого ответа. Поборов внутренний голос, призывавший ее ретироваться и не выполнять задуманное, она взялась за ручку двери. К ее удивлению, дверь оказалась незапертой. Аллегра вошла в огромную гостиную с великолепным интерьером, но сейчас ей было не до любования. Она пыталась не думать о том, что будет, если ее обнаружат. Аллегра быстро переходила от витрины к витрине, отчаянно надеясь, что шкатулка находится в гостиной, а не в спальне. Увы, шкатулки здесь не было. Она поспешно прошла через мавританскую арку и остановилась на пороге спальни Рахима. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. Ее босые ноги утопали в мягчайшем ковре, ей на секунду показалось, что она попала в рай.
        Аллегра предполагала, что покои шейха могут поразить воображение роскошью и богатством, но действительность превзошла все ее ожидания.
        Она стояла, как завороженная, не в силах оторвать взгляда от тончайшей работы фресок, устремлявшихся вверх к потолку и освещенных хрустальной люстрой, антикварных зеркал в золотых оправах, картин всемирно известных мастеров живописи.
        А при виде кровати шейха у Аллегры глаза полезли на лоб от изумления.
        Укрепленная на четырех прочных ножках, королевского размера бело-золотая кровать в пене сливочного кружева шелкового покрывала и с горой атласных подушек, была подвешена в нескольких метрах от пола. С обеих сторон к ней крепились изящные витые лестницы. Изголовье украшало дивной красоты вышитое золотыми и серебряными нитями панно, от которого невозможно было оторвать взгляд.
        Жаркая волна желания окатила Аллегру, когда она представила смуглое, мускулистое тело Рахима, распростертое на шелке простыней. Стараясь избавиться от наваждения, она оторвала взгляд от кровати и осмотрела комнату в поисках витрины из каталога. Наконец она нашла глазами застекленный шкафчик в стиле Луи XIV и устремилась к нему, крепко закутавшись в шаль.
        Дедушкина шкатулка красовалась посередине верхнего ряда, поражая взгляд изяществом формы и ослепительным орнаментом. Настоящий шедевр. Теперь Аллегра поняла, почему дедушка так хотел вернуть ее.
        С бешено колотящимся сердцем она подошла на шаг ближе к шкафчику, как вдруг услышала стук закрывающейся двери. Резко обернувшись, она увидела входящего Рахима. Каждая клеточка ее тела вопила. Сначала от страха, а затем от такого жаркого волнения, что она боялась сгореть заживо к тому моменту, когда мужчина, вытирающий волосы полотенцем и пока еще не подозревающий о ее присутствии, поймет, что она нарушила его личное пространство.
        В следующий момент Рахим опустил полотенце и замер. Волевое, породистое лицо не дрогнуло. Его глаза потемнели и сузились. Пронзив Аллегру взглядом, будто лучом лазера, он медленно направился к ней.
        Аллегра старалась не смотреть на его обнаженный торс. Она лихорадочно придумывала объяснение, почему оказалась в его спальне в столь неурочное время, да к тому же в неглиже.
        Но по мере его приближения она растеряла всю свою решимость и пожирала взглядом его мускулистое, атлетическое тело. Смуглая кожа, оттененная белизной полотенца, небрежно обернутого вокруг бедер, была такой гладкой и блестящей, что ее хотелось погладить. Он был до неприличия красив. Рахим Аль-Хади являл собой пример абсолютного альфа-самца. Она поняла, что не сможет перед ним устоять.
        - Аллегра,  - хрипло произнес он,  - даже не знаю, стоит ли мне аплодировать такому дерзкому поступку или отчитать вас на совершенную глупость.
        От его глубокого, сексуального голоса возбуждение пронзило ее тело, словно разряд тока. Она почувствовала легкий спазм в том месте, о котором отказывалась думать.
        - Мне не спалось. Я подумала, вы не будете возражать, если я зайду к вам…  - Она не закончила фразу.
        - Зайдете зачем?  - твердая линия его рта изогнулась в усмешке.
        «Боже, думай Аллегра!»  - мысленно приказала она себе.
        - Я… мне не понравилось, как мы расстались. Я пришла загладить вину.
        Рахим подошел к ней почти вплотную. Она ощутила теплый чистый запах его кожи.
        - И как же конкретно вы предполагаете заглаживать вину?  - вкрадчиво спросил он.
        Впервые в жизни Аллегра не могла понять чувство, охватившее ее при этих словах. Она дотронулась рукой до обнаженной груди Рахима, и все барьеры тут же рухнули. Прикосновение к живой и теплой плоти опьянило Аллегру. Она не могла оторваться от него, чувствуя необходимость касаться его и ласкать. Гладкие мускулы Рахима напряглись под пальцами Аллегры, и он шумно втянул в себя воздух. Оторвав взгляд от его груди, Аллегра посмотрела в его глаза, полыхающие ненасытным пламенем, и поняла, что он хочет ее так же неистово. Она перевела взгляд на его чувственные, чуть приоткрытые губы, явно жаждущие поцелуя, и прижалась к ним ртом. Рахим приник к ней в бесконечном поцелуе, от которого замирало сердце и останавливалось дыхание. Его губы были мягкими, а поцелуй на удивление нежным. Ее груди упирались в твердые мышцы его широкой груди, и Аллегра забывала дышать от восхитительных ощущений.
        Сладостный стон вырвался из ее груди, и Рахим отозвался ей эхом. Она запустила руки в его густые влажные волосы. Ее сердце стучало в бешеном ритме. Сквозь обвивающее его бедра полотенце Аллегра почувствовала мощную эрекцию. Ее лоно увлажнилось, и она протестующе вскрикнула, когда Рахим слегка отстранился от нее.
        - Вы именно таким образом хотите загладить вину?  - спросил он хриплым от возбуждения голосом.  - Подумайте хорошенько, дорогая, прежде чем ответить. Потому что, если я заполучу вас в постель, назад хода не будет.
        Она хотела было ответить ему, что мосты сожжены, что она стремится к нему душой и телом.
        Но вместо этого она прошептала:
        - Да.  - А затем повторила громче:  - Да, я этого хочу.

        Глава 7

        Рахим пристально смотрел в лицо Аллегры. Ее красота и страстность затмили мысль о том, чтобы немедленно отослать ее на женскую половину, пока ситуация не вышла из-под контроля. Он уже решил, что они расстались как минимум на год, когда неожиданно застал ее у себя в спальне.
        Их разговор в кабинете вывел его из равновесия. Рахим был взбешен ее двуличием. Он целый час плавал в бассейне, стараясь восстановить самообладание и успокоиться. Увидев ее в пеньюаре и с виноватым выражением лица в своей спальне, он сначала изумился. Потом разозлился. Она ничем не отличается от других женщин. Им всем что-то от него нужно. И для Аллегры меркантильный интерес был выше интереса оказать помощь его народу в такой тяжелый момент для страны.
        Но пока Рахим размышлял, не вызвать ли охрану, чтобы выпроводить незваную гостью из личных покоев, более насущные потребности одержали верх.
        Ему не было стыдно признаться, что ее поцелуй возбудил его и он жаждал продолжения.
        Он понимал, что ее мотивы не так бескорыстны, как она хочет показать.
        - Вы уверены?  - спросил он, держа ее за талию.
        Она рассмеялась и провела пальцем по его нижней губе.
        - Я всегда говорю то, что думаю, и думаю о том, что говорю,  - снова засмеялась она.  - Может, я неудачно продемонстрировала это, тем не менее да, я уверена.
        Последние слова она сказала шепотом, и ее васильковые глаза потемнели, упершись в его губы.
        Он захватил ее палец в рот и начал сосать его. Ее глаза удивленно расширились. Он облизал кончик пальца, и она ахнула. Его охватило вожделение. Он сорвал шаль с ее плеч. Шелково-кружевной пеньюар Аллегры был почти прозрачным и таким тонким, что избавиться от него не составило бы никакого труда, но он хотел продлить любовную игру как можно дольше. Подхватив ее на руки, Рахим подошел к камину и бережно уложил девушку на мягкий кашемировый ковер, присев рядом. Языки пламени отражали блеск ее кожи, которая была на пару тонов светлее, чем у него, выдавая ее романское происхождение.
        Он медленно очертил пальцами ее нежный подбородок, спустившись к межключичной ямочке, в которой бился пульс. Она дрожала и извивалась. Ее движения были невинно соблазнительными. Рахим на какой-то момент замер.
        - Пожалуйста…
        - Ш-ш-ш, позвольте мне насладиться этим изысканным зрелищем.  - Под тонкой тканью неглиже угадывались очертания напрягшихся сосков. Дотронувшись до них кончиками пальцев, он нежно обвел границу темных кругов. Аллегра гортанно вскрикнула. Сняв с ее плеч бретельки, он снова повторил:  - Изысканное зрелище.
        Опустившись на локти, Рахим захватил бутон соска губами, вызвав у Аллегры стон наслаждения. Он повторил ласку, нежно прикусив другой сосок.
        - О, Рахим,  - задыхаясь, прошептала Аллегра.
        - Вам нравится?
        Ее тонкие ноздри затрепетали, когда она вдохнула.
        - Да,  - прошептала она, выгнув спину навстречу его ласкам.
        Рахим пытался сохранять самообладание, убеждая себя, что эта связь исключительно ради удовлетворения похоти. Она с такой готовностью предлагает себя, так почему бы не воспользоваться и не преподать ей урок?
        Ему не нужна эмоциональная привязанность. Этот уголок его сердца прочно заперт. И он совсем не одинок. У него есть королевство и подданные, о которых надлежит заботиться. Все представители династии Аль-Хади так поступали. И ему не нужна женщина на целую ночь. Это будет короткое и приятное соитие, а потом он отошлет ее на женскую половину.
        Это все, что он от нее хочет.
        - Рахим?  - Ее страстный шепот вернул его в действительность, и он отогнал тревожные мысли.
        - Да, дорогая. Чего ты хочешь?
        - Еще, пожалуйста.
        Он склонил голову к безупречным полушариям, обхватив их руками и легонько сжимая.
        - С удовольствием.
        От прикосновения его губ Аллегра забыла обо всем на свете, кроме чувственного наслаждения волной разливавшегося по разгоряченному телу. Острожный внутренний голос, вопрошавший о том, что она себе позволяет, тоже умолк.
        Аллегра будто снова возродилась к жизни. Это был нектар для души, которого ей не хватало, пока не дотронулась до Рахима. Она была абсолютно уверена, что это разовая связь, поэтому не вняла голосу рассудка, а лишь крепче вцепилась в его плечи, выгнула спину и застонала.
        Он стащил с нее неглиже и отбросил в сторону. За ним последовали трусики. Аллегра наблюдала, как языки пламени пляшут по его аристократическому лицу.
        Собственная нагота смутила Аллегру. Она давно не обнажалась перед мужчиной. Инстинктивно она пыталась прикрыться руками. Но Рахим развел их в стороны.
        - Не стесняйся меня, Аллегра. Позволь любоваться твоей красотой.  - Темные глаза сверкали золотым огнем. Аллегра залилась краской. Ее завораживала исходящая от него мощная сексуальная энергия.
        Он на секунду поднялся и вернулся с презервативом. Опустившись на колени, он медленно обводил руками контуры ее тела от шеи и до бедер, не сводя с нее горящего взгляда.
        Каждая новая ласка возносила ее на вершину блаженства.
        Будто угадав глубину ее нетерпения и желания, Рахим припал к ее губам. Его язык проник во влажную глубину ее рта, возбуждая медленными движениями. Ритмичные толчки языка сопровождались легким трением бедер о ее бедра. Аллегра задрожала, не в силах унять охвативший ее жар и приятное покалывание внизу живота. Сдернув с бедер полотенце, Рахим надел защиту и устроился между ее бедер.
        Оторвавшись от ее губ, он приказал:
        - Откройся шире.
        Она подчинилась, издав беспомощный стон, а затем, чувствуя его колебание, жалобно попросила:
        - Рахим, пожалуйста.
        На его скулах играл лихорадочный румянец, на верхней губе проступили капельки пота, когда он, скрипнув зубами, сказал:
        - Подтверди, что ты именно этого хочешь.
        Аллегра, задыхаясь от страсти, прошептала:
        - Да, я хочу тебя. Возьми же меня!
        Мощным толчком Рахим вонзился глубоко внутрь узкого горячего лона. Его ритмичные движения посылали импульсы удовольствия по всему телу. Гортанные возгласы по-арабски перемежались с поцелуями. Ритм убыстрялся. Тугая пружина возбуждения закручивалась все сильнее, пока сведенные до нестерпимо-сладкой боли мышцы не расслабились в мгновенном взрыве и Аллегра чуть не задохнулась в невероятном оргазме. Извержение Рахима не заставило себя долго ждать. Она с благоговением наблюдала, как, откинув голову, он хрипло вскрикнул и его мощная фигура содрогнулась. Он упал на нее сверху, выдохнул, и их громко стучащие сердца постепенно успокаивались.
        Прошло несколько минут, прежде чем Рахим облокотился на локоть и убрал с ее лица разметавшиеся пряди волос. Аллегра лежала с закрытыми глазами, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Слова, слетевшие с его губ в следующий миг, жалили, как осы.
        - Подобное заглаживание вины пришлось мне по вкусу.
        Открыв глаза, Аллегра встретила его неистовый взгляд.
        - Могли бы, по крайней мере, приберечь свои оскорбления, позволив мне сначала одеться,  - резко сказала она.
        - Оскорбления? Я думал, ты сама за честность и открытость. Я получил удовольствие, и, если позволишь мне еще раз насладиться твоим великолепным телом, извинения будут приняты, и ты уедешь с чистой совестью,  - сказал он, цинично улыбаясь.
        Аллегра опустила взгляд, не в состоянии выдержать вызов и подозрение, сквозившие в его глазах. Ей было ужасно стыдно за себя. Ее пребывание в Дар-Амане было на редкость неудачным. Она наделала столько грубых ошибок.
        - Это был… опрометчивый поступок.  - Аллегра хотела было подняться, но Рахим остановил ее.
        - Куда это ты собралась?
        - К себе в спальню, куда же еще?
        Приподняв пальцем ее подбородок, он заставил Аллегру взглянуть ему в глаза, горевшие огнем ненасытного желания.
        - Я сказал, что хочу насладиться тобой сполна. А я пока только начал, Аллегра. Ты никуда не уйдешь.
        Переборов ту часть себя, которая жаждала остаться и продолжить, Аллегра с достоинством ответила: Я не собираюсь быть твоей игрушкой, Рахим. Я не наложница из гарема.
        Он с удивлением на нее взглянул, а затем усмехнулся.
        Я не играю в игрушки, дорогая с тех пор, как достиг половой зрелости.
        Он никак не отреагировал на ее выпад про гарем, что неприятно поразило Аллегру.
        - Как бы то ни было, но утром я уезжаю.
        - А я тебя и не задерживаю,  - заносчиво парировал он,  - но до утра еще уйма времени.
        Аллегра была удовлетворена тем, что не ошиблась в оценке Рахима хотя бы в одном: он действительно плейбой, меняющий женщин также часто, как королевские одежды. Ей нужно немедленно покинуть его покои, пока обида и гнев не взяли верх и она не натворила глупостей.
        В этот момент его рука накрыла ее живот и спустилась ниже к пульсирующему от недавнего оргазма лону. Слабый беспомощный стон сорвался с губ Аллегры, прежде чем она успела его заглушить. Этот стон был признаком капитуляции.
        Она больше никогда не увидит Рахима Аль-Хади. Он само воплощение любителя одноразовых интрижек для удовлетворения похоти. Черт побери, завтра он напрочь забудет о ее существовании.
        Так почему бы ей не последовать его примеру? Не воспользоваться им так же, как он использует ее?
        «Потому что ты не такая»,  - подсказал ей внутренний голос.
        - Останься со мной, Аллегра,  - настойчиво потребовал он.
        Беспокойные мысли Аллегры улетучились, когда его опытные руки продолжили ласкать ее горящую плоть. Она пыталась покачать головой, но он лишь усилил ласки, и жаждущее продолжения тело предало Аллегру.
        - Останься,  - еще раз повторил он уже мягче. Рахим наклонился и поймал губами ее сосок. Проведя языком по тугому бутону, он засосал его в глубину рта.
        С горловым стоном Аллегра выдохнула:
        - Да.
        Рахим поднял ее на руки и перенес от камина в подвесную кровать. В опьяняющем круговороте любовных утех Аллегра словно плыла по волнам на корабле своей мечты.
        Но ближе к рассвету мечты превратились в кошмар. Вздрогнув, она проснулась и нащупала рукой разорванный презерватив. В порыве страсти она порвала его даже не заметив, но в каком-то уголке сознания это отложилось.
        Похолодев от страха, она выскользнула из кровати и бесшумно спустилась вниз. Мысль о возможных последствиях билась в мозгу словно пойманная в силки птица. Она сделала несколько глубоких вдохов, стараясь унять подступавшую панику. Ее страх немного отступил, когда она вспомнила, что принимала противозачаточные таблетки. Оставалось надеяться, что они сработают.
        Аллегра совсем не была готова к материнству, даже мысли подобной не допускала.
        И это будет жестоко, если ей придется расплачиваться за единственный момент удовольствия.
        «Но вы оба испытали оргазм не один раз»,  - услужливо подсказал ей внутренний голос.
        Аллегра взглянула на спящего Рахима и снова залюбовалась его великолепным телом. Но в тот же миг пришло осознание того, что она отдалась мужчине, которого еще сутки назад не знала. Он должен был лишь служить средством для достижения цели. А цель так и не достигнута. Сгорая от стыда, она накинула пеньюар и пошла за шалью, которую Рахим бросил в другом конце комнаты. Аллегра очутилась около стеклянного шкафчика и увидела шкатулку.
        «Не подведи меня, девочка моя»,  - вихрем пронеслись в голове слова деда. Беспомощные слезы застилали ей глаза.
        Она не воровка. Но что ей было делать? Она уже совершила столько грехов за прошедшие сутки. Мысль о возвращении домой с пустыми руками была невыносима. Она не может подвести семью.
        Трясущимися руками Аллегра открыла шкафчик, взяла с полки шкатулку, завернула ее в шаль и бесшумно покинула спальню, бросив последний взгляд на спящего Рахима.
        Она быстро собрала вещи и, уверив изумленную Нури, что ей удобнее доехать до аэропорта на такси, спешно покинула дворец. Она с горечью думала, что запятнала свою безупречную репутацию и это пятно никогда не сотрется из ее души.
        Визит Аллегры в Дар-Аман освещался прессой. В аэропорту ее обслужили как высокого гостя. Ей не пришлось проходить таможенный досмотр, ее, доставив прямо к борту самолета, разместили в салоне первого класса.
        Всю дорогу она не выпускала из рук сумку, в которой лежала шкатулка Фаберже.
        Она не хотела признаваться себе в том, что шкатулка всегда будет напоминать ей о незабываемой ночи, проведенной с Рахимом Аль-Хади.

        Глава 8

        Два месяца спустя
        Услышав медленную поступь деда, сопровождаемую стуком трости, Аллегра натянуто улыбнулась и повернулась, чтобы поздороваться с входящим на террасу Джованни.
        - Девочка моя, я не слышал, как ты пришла. Я не хотела тебя беспокоить. Альма сказала, что ты отдыхаешь.
        Он нетерпеливо махнул рукой.
        - Она чересчур меня оберегает. Я просто кое-что каталогизировал в кабинете после ланча. Могла бы меня предупредить, что ты здесь,  - проворчал он.
        Аллегра знала, что дело не только в составлении каталога. С тех пор, как он получил шкатулку Фаберже от Аллегры и ожерелье от Матео, он по нескольку часов в день проводил в кабинете, любуясь вновь обретенными сокровищами.
        - Не важно. Сейчас ты здесь. Я рада видеть тебя в добром здравии.
        - У меня бывают хорошие дни и плохие. Сегодня как раз хороший.  - Джованни выглядел гораздо лучше, чем в мае.
        Когда послал ее с поручением в Дар-Аман.
        Когда ее жизнь кардинально изменилась.
        Смешанное чувство страха, трепета и благоговения стерло улыбку с ее лица. Но она усилием воли вернула улыбку, поднялась со стула и расцеловала деда в обе щеки.
        Отстранившись от него, она молила Бога, чтобы Джованни не заметил ее желтоватый цвет лица и потерю веса.
        - С тобой все в порядке, детка?  - спросил он, разрушив ее надежду. Она открыла было рот, но он покачал головой.  - Не трудись отрицать очевидное. Ты хорошо умеешь скрывать неприятности, но ты моя плоть и кровь, моя первая внучка. Ты с раннего детства заботилась о семье и окружающих. Потому я и сделал тебя главой фонда Ди Сионе. Но ты слишком заботишься о других, а себя совсем не жалеешь.
        Аллегра не сумела скрыть горечь.
        Я не согласна. Я недостаточно заботилась о семье. Джованни шаркающим шагом приблизился к широкому креслу и тяжело в него опустился.
        - Твоя проблема в том, что ты слишком строго к себе относишься.
        - Уверена, что это лишь одна из проблем.
        Джованни озабоченно нахмурился.
        - Дорогая, почему ты ешь себя поедом? Я думал, что ты давно с этим покончила. Что-то случилось во время твоей поездки в Дар-Аман?
        Удивившись его проницательности, Аллегра покачала головой.
        - Я… Ничего такого, с чем я не могла бы справиться.
        - И все-таки что-то произошло?  - продолжал допытываться Джованни.
        Аллегра сжала руку в кулак, чтобы ненароком не дотронуться до живота. Последнее время этот невольный жест вырывался у нее довольно часто, с тех пор как она закончила изучать книгу о развитии плода в утробе матери. Ее ребенок сейчас не больше горошины, но осознание факта, что внутри нее зародилась и развивается новая жизнь, давалось ей с большим трудом с того самого момента, как шесть недель назад она поняла, что забеременела от Рахима Аль-Хади.
        - Аллегра?  - голос деда прервал ее мысли. Ей так хотелось поделиться своим секретом. Но как она может взять на себя такую ответственность как рождение ребенка, если считает себя недостойной материнства?
        - У меня сейчас очень много работы, вот и все. Мы готовимся к конференции по правам женщин в Женеве. Ты знаешь, как тяжело мне дается составление речи для выступления,  - пыталась обмануть деда Аллегра, но заметила недоверие в его пытливом взгляде.
        - Бьянка тебе помогает, да?
        Аллегра облегченно кивнула, радуясь, что дед сменил тему.
        - Она занимается пиаром, но речь - моя прерогатива,  - продолжила Аллегра, стараясь не думать о приступах тошноты, мучающих ее по утрам и мешающих сосредоточиться. Кроме того, ей не давала покоя мысль о том, как и когда сообщить новость Рахиму. Какова будет его реакция? Все это отвлекало ее от подготовки основного доклада для конференции.
        За неделю до конференции она сдалась и обратилась за помощью к сестре. Бьянка с жаром откликнулась на просьбу. Ей хотелось, чтобы фонд Ди Сионе стал клиентом ее небольшого, но успешно развивающегося рекламного агентства.
        Аллегре оставалось составить доклад и продумать будущее зародившейся в ней жизни.
        Она побледнела, почувствовав приступ тошноты. Судорожно сглотнув, она посмотрела на деда.
        - Все будет в порядке, я уверена.
        Он кивнул, но взгляд оставался серьезным.
        - Конечно. Ты всегда успешна, за что бы ни взялась. Справишься и с этим. Я в тебя верю.
        Аллегре так хотелось верить словам деда. Но он не все знал. Она привезла ему шкатулку только потому, что ей пришлось ее выкрасть. В глазах Рахима она навсегда останется обыкновенной воровкой.
        К моменту отъезда в Женеву обнадеживающие слова деда утратили эффект, и она снова мучилась сомнениями, что обрекает будущего ребенка на неуверенную и небезопасную жизнь.
        Как она сумеет окружить ребенка любовью и заботой, когда ее детство было омрачено бесконечными ссорами родителей из-за пьянства отца и его пристрастия к наркотикам. Похоже, что ее братья-близнецы пошли по стопам отца. Она не смогла поддержать семью, так как же ей справиться с ребенком?
        Однако альтернатива была просто немыслима.
        Аллегра положила руку на все еще плоский живот, и впервые ее сердце встрепенулось не от страха, а от радости. Она старалась сохранить это чувство, несмотря на утренний приступ тошноты, пока добиралась до отеля. Аллегра провела несколько часов, редактируя и наводя окончательный лоск на текст своего выступления.
        Было уже почти десять вечера, когда она выключила компьютер и хотела позвонить дедушке, когда получила эсэмэску. Прочитав текст, она застонала и вылезла из кровати.
        Открыв дверь сестре, Аллегра слегка позавидовала цветущему виду Бьянки. Та была свежа, как маргаритка. В однотонном деловом костюме и стильных туфлях на платформе, она была готова участвовать в конференции хоть сейчас.
        - Bay, ты выглядишь так, будто тебя грузовик переехал,  - выпалила Бьянка.
        - Спасибо, сестренка.  - Аллегра закрыла дверь и прислонилась к ней, скрестив на груди руки.
        Бьянка ухмыльнулась. Она излучала такое жизнелюбие и уверенность, что мгновенно могла расположить к себе незнакомых людей. Этим объяснялся ее успех в проведении пиар-кампаний.
        - Давай закажем еду в номер. Я просто умираю с голоду.
        - А мне нужно поспать. Ты можешь поесть и у себя в номере.
        Бьянка была ближе всех к Аллегре, потому что их вкусы и взгляды во многом совпадали. Сейчас Аллегра плохо переносила ранее любимую еду. Она не могла рисковать, предприняв вторую попытку впихнуть в себя сэндвич с мясом индейки, от которого ее уже стошнило. Иначе Бьянка обо всем догадается.
        - Могу,  - согласилась Бьянка,  - но мне хотелось бы обсудить с тобой пару вопросов. Завтра в суматохе открытия будет не до этого. Вот я и хотела убить двух зайцев сразу.
        Аллегра скептически посмотрела на сестру.
        Бьянка, поколебавшись секунду-другую, сдалась.
        - Хорошо. Конференция подождет.
        - Ну и?  - подсказала Аллегра.
        - Я говорила с дедушкой полчаса назад. Он беспокоится о тебе. У тебя все в порядке? Я серьезно. Ты неважно выглядишь, да к тому же и похудела.
        Аллегра отмахнулась от настойчивых вопросов сестры и прошла в гостиную. Бьянка последовала за ней.
        Я в порядке. Просто съела что-то, что не понравилось моему желудку.  - Это было правдой. Сэндвич с холодной индейкой вышел обратно буквально через пять минут.
        - Это объясняет твой неважный вид сейчас, но почему ты так похудела?
        Подойдя к холодильнику, Аллегра достала бутылку минеральной воды.
        - Не устраивай мне допрос. О чем еще ты хотела со мной поговорить?
        Бьянка надула губы, а потом выпалила:
        - На прошлой неделе дедушка вызвал меня к себе. Аллегра напряглась, подумав, что Бьянка продолжит тему похудения.
        И…
        - Он попросил меня кое-что найти для него.
        Аллегра испытала облегчение и удивление одновременно.
        - Найти что?
        - Браслет. Он продал его давным-давно, а теперь хочет вернуть. Он и Матео просил о такой же услуге, да?
        Аллегра кивнула.
        - Ожерелье. Дедушка и меня посылал с поручением.
        Глаза Бьянки расширились от изумления.
        - Правда? И ты нашла?
        - Да. Это шкатулка работы Фаберже.
        - Ты думаешь, что все предметы как-то связаны между собой?  - взволнованно спросила Бьянка.
        - Не знаю. Дедушка уклонился от подробностей.
        - И мне ничего толком не рассказал.  - Бьянка нахмурилась.  - Аллегра, это ведь очень дорогие украшения. А разве дедушка не говорил, что высадился на острове Эллис в Нью-Йорке не имея даже запасной рубахи?  - Бьянка задумчиво посмотрела на сестру.  - А что, если они принадлежали любимой, с которой ему пришлось расстаться?
        Под влиянием сестры Аллегра на секунду тоже окунулась в мир «а что, если?». А что, если бы она познала любовь, чтобы быть уверенной в том, что сумеет гарантировать эмоциональную безопасность ребенку? А что, если их отношения с Рахимом получили бы иное развитие и она не сожгла бы все мосты?
        Резко оборвав эти бесполезные размышления, Аллегра открыла бутылку и налила в стакан воды.
        - Насколько мне известно, бабушка была единственной женщиной, которую любил дедушка. Если за драгоценностями кроется какая-то история, думаю, он расскажет нам в свое время.
        Бьянка скорчила рожицу.
        - Ты напрочь лишена романтики, сестренка.  - С этими словами Бьянка покинула номер, условившись встретиться в зале заседаний за час до открытия конференции.
        Аллегра легла в постель и положила руку на живот. На этот раз она почувствовала радость и умиротворение. Она с самого начала физически оберегала зародившуюся в ней жизнь. Но ей предстояло тяжелое эмоциональное объяснение с Рахимом. Как никак их будущий ребенок является наследником трона королевства. Королевства, нынешний правитель которого борется за благополучие своих подданных.
        По возвращении домой Аллегра более тщательно изучила ситуацию в Дар-Амане. Слова Рахима подтвердились: после смерти жены тогдашний шейх, отец Рахима, перестал управлять страной, которая за четверть века превратилась из процветающей державы в нищую страну. Но за последние полгода произошли разительные перемены к лучшему. Рахим финансировал экономические проекты из своих личных сбережений, а не набивал свои карманы за счет народа, в чем его обвиняла Аллегра.
        Неудивительно, что он был так зол на нее.
        Устроившись в кровати поудобнее, Аллегра прикрыла глаза. Она должна за многое извиниться перед Рахимом. Аллегра обдумала дальнейший план действий. Доктор сказал, что ее беременность будет оставаться незаметной еще пару месяцев. У нее остается не так много времени, пока ее интересное положение не станет для всех очевидным. Ее ребенок заслуживает того, чтобы знать обоих родителей.


        На следующее утро Аллегра проснулась в хорошем настроении и самочувствии. Она даже позавтракала. Бьянка постучала в дверь в десять утра.
        Они вместе отправились в зал заседаний. Аллегра была основным докладчиком, и ее место находилось в центре огромного амфитеатра, который вскоре заполнится такими же, как она, ярыми сторонниками борьбы за права женщин в мире.
        Впервые за долгое время Аллегра почувствовала гордость за все то, что удалось сделать фонду под ее руководством. В ушах прозвучали ободряющие слова деда. Аллегра невольно улыбнулась.
        - Сегодня ты хоть на человека похожа,  - поддела ее Бьянка.
        Аллегра рассмеялась.
        - По сравнению с…
        - Барби из «Смертельной прогулки».
        Аллегра закатила глаза.
        - Да уж, что-что, а на куклу я никогда не была похожа.
        Бьянка улыбнулась.
        - Правда. Ты была для нас скорее сказочной крестной.
        «Мы не вымышленные персонажи, Аллегра. Я предпочитаю жить в реальности, какой бы неприятной она ни была…»  - пронеслось в голове у Аллегры.
        Непреклонные слова Рахима всплыли в памяти. Сочтет ли он неприемлемым неожиданное отцовство? Аллегра похолодела от страха. Разве ребенок заслуживает быть отверженным собственным отцом? И она готовит ему подобную судьбу?
        - Эй, что такого я сказала?  - обеспокоенно спросила Бьянка.
        Аллегра покачала головой.
        - Все в порядке,  - натянуто улыбнувшись, ответила она.  - Скажи, что мне нужно делать.
        Быстро взглянув на лицо сестры, Бьянка ответила:
        - На тебя будут нацелены три камеры. Мы ведем репортаж в прямом эфире, но с задержкой сигнала на пять секунд. Это на непредвиденный случай. Надеюсь, ты не подведешь, иначе я шкуру с тебя спущу. Затем репортаж с конференции будет роздан местным каналам и социальным сетям. Не буду утомлять тебя деталями, но я попросила твою помощницу выделить час для коротких встреч с прессой и интервью. Пожалуй, все. А сейчас пойди подкрась губы и подрумянь щеки, пока все собираются.
        Аллегра вышла из зала, огорченная беспокойными нотками в голосе сестры. Ей нужно держаться. Моля Бога дать ей силы, Аллегра присела на крышку сиденья в кабинке туалета и сделала несколько глубоких вдохов.
        Услышав стук в дверь кабинки, она вскочила на ноги.
        - Да?
        - Аллегра, ты в порядке?  - спросила Зара.  - Бьянка послала меня за тобой. Конференция вот-вот начнется.
        Вздрогнув, она посмотрела на часы и поняла, что сидит здесь уже полчаса.
        - Спасибо. Я сейчас.
        Выскочив из кабинки, Аллегра вымыла руки и наложила свежую помаду. Румянец накладывать не стала, щеки и без того лихорадочно горели.
        Поднявшись на сцену, она улыбкой поприветствовала содокладчиков и заняла свое место. Зал был заполнен целиком.
        Аллегра отнесла пробежавший по спине холодок за счет того, что была в центре внимания собравшихся. Но пока выступал председательствующий с приветствием участникам конференции и гостям, чувство, что за ней наблюдают, усилилось.
        Объявили ее выступление. Аллегра поднялась с места, подошла к трибуне. Поправив микрофон, посмотрела в зал и увидела устремленный на нее ледяной, обвиняющий взгляд Рахима Аль-Хади.

        Глава 9

        Рахим пристально смотрел на нее из первого ряда.
        Нужно отдать ей должное, Аллегра умела держать себя в руках. Она отличный профессионал. Тем не менее он с удовлетворением почувствовал, как она напряглась, когда их взгляды встретились. Для всех присутствующих она просто пережидала аплодисменты, которыми ее встретили участники конференции. Но Рахим видел, как потемнели ее синие глаза и из полуоткрытых губ вырвался едва заметный вздох, прежде чем она полностью овладела собой. Брось она на него холодный и бездушный взгляд, он вряд ли бы удержался на месте. Он испытывал к ней странные чувства: с одной стороны, его бесило двуличие Аллегры, с другой стороны, он не переставая думал о ней. И это его безумно раздражало. Рахим наслаждался сексом с бесчисленным количеством женщин, о которых забывал на следующий день. И никогда для него не было проблемой отсутствие определенной женщины в его постели. Однако Аллегра стала такой проблемой. Мало того что она украла его собственность, ее колкие замечания относительно положения дел в его стране глубоко оскорбили его. Рахим пытался убедить себя в том, что это единственная причина его приезда в Женеву. Она
запятнала его честь. Он жаждал извинений, полагая, что его плотское влечение к ней отомрет само собой, как только его честное имя будет восстановлено.
        Он сосредоточился на ее ярком выступлении в защиту прав женщин. Звук ее голоса с легкой хрипотцой и мелодичными интонациями пробил брешь в стене холодной ярости в его груди. Как и вся аудитория, он был зачарован ее речью, невольно вспоминая их ночь в Дар-Амане.
        Тогда прежде, чем провалиться в глубокий сон, он решил, что утром попросит ее задержаться у него в гостях, посулив ей за это шкатулку.
        Но, к его глубокому разочарованию, она сбежала. Это стало для него серьезным предупреждением. Рахим не хотел повторять ошибок отца. Он не позволит быть одержимым женщиной. К сожалению, с глаз долой не значило для него из сердца вон.
        Тем не менее он постарается забыть Аллегру Ди Сионе. Но сначала расскажет ей, каких успехов добился в Дар-Амане за последние два месяца. Для него было делом чести доказать ей, что он не прохлаждается в роскоши дворцовых покоев, а упорно работает над восстановлением страны.
        Аллегра закончила выступление под бурные и продолжительные аплодисменты. Рахим с нетерпением дожидался, пока председательствующий закроет заседание и пока Аллегра закончит позировать фотографам вместе с несколькими первыми леди. Он прорвался к ней сквозь толпу репортеров. Оказавшись рядом, он понял, что не преувеличивал возникшего между ними сильного притяжения.
        - Аллегра,  - прохрипел он.
        - В-ваше высочество. Я не знала, что вы здесь, иначе обязательно нашла бы время и попросила бы о встрече…  - Ее формальное обращение сквозь стиснутые зубы вызвало в нем острое желание схватить ее в охапку и запечатлеть на ее губах безжалостный поцелуй в отместку за такой сухой прием.
        - Так найдите время сейчас.  - Его тон не походил на вежливую просьбу.  - Я настаиваю.
        Она заметила за его плечом двух рослых охранников. Аллегра заволновалась.
        Я не могу так просто… уйти,  - парировала она.
        Рахим изогнул бровь в насмешке.
        - Неужели? Мы оба прекрасно знаем, что еще как можете.
        Аллегра сильно побледнела и приблизилась к нему на шаг.
        - Здесь неподходящее место для объяснений, Рахим. Пожалуйста,  - прошептала она.
        Он почувствовал тонкий запах ее духов и едва сдержался, чтобы не заключить ее в объятия.
        - Тогда пойдем со мной. Нам нужно поговорить, Аллегра. Выбор за тобой, на публике или приватно. Ты умная женщина и сделаешь правильный выбор.
        Аллегра судорожно сглотнула и сделала шаг назад, ища глазами помощницу. Молодая женщина уже спешила ей навстречу.
        - Зара, отмени, пожалуйста, мою встречу за ланчем и извинись перед леди Сарафина.
        Помощница не могла скрыть изумления:
        - Я… Да, конечно. Встречи с прессой тоже отменить?
        Аллегра взглянула на Рахима. В ее глазах металась тысяча вопросов. Он едва сдерживал яростный рык, готовый вырваться наружу. Рахим никогда раньше не испытывал собственнических чувств в отношении женщин. Но сейчас мысль о том, чтобы делить Аллегру с другими, была ему глубоко неприятна. Пещерный человек ни дать ни взять. Он стиснул зубы.
        Поймав его взгляд, Аллегра быстро кивнула Заре.
        - Перенеси прессу на завтра, пожалуйста.
        Рахим даже не заметил, как ушла помощница. Он вообще не видел никого вокруг, кроме Аллегры. Она направилась к выходу из зала, и Рахим последовал за ней.
        Одетая в строгое, но элегантное темно-синее платье, она шла рядом с ним грациозной походкой, улыбаясь и приветствуя на ходу знакомых.
        Он неожиданно подумал, как бы отнеслась к Аллегре его мать. Приняла бы она Аллегру? Или стала бы волноваться за сына, у которого эта женщина вызывает страсть, граничащую с одержимостью?
        Прервав череду бесполезных размышлений, он пересек шикарный вестибюль пятизвездного отеля и вызвал частный лифт.
        - Хм… куда мы направляемся?  - спросила Аллегра осторожно.
        - Ко мне в пентхаус. Это единственное место, где мы можем поговорить наедине.
        - Здесь есть несколько офисов, предназначенных специально для встреч и переговоров участников конференции. Я думаю, можно найти свободный.
        Он посмотрел на нее. В это время открылись двери вызванного лифта.
        - С каких это пор, Аллегра, ты опасаешься оставаться со мной наедине? Боишься за свою репутацию?  - издевательски спросил он.
        Она покачала головой.
        - Я подумала, что это более целесообразно. Ты, кажется, торопишься.
        - О, да, мне не терпится узнать, на что ты рассчитывала, украв шкатулку. Неужели думала, что я закрою на это глаза?
        Они вошли в кабину лифта. Рахим подал знак охранникам остаться.
        Как только двери лифта закрылись, он приподнял пальцем ее подбородок и сказал:
        - Посмотри на меня, Аллегра.
        Бездонные васильковые глаза уставились прямо на него.
        - Я задал вопрос. Отвечай же.
        - Я пыталась заплатить за то, что взяла. Я послала пять чеков, ты порвал их и вернул обратно.
        Рахим грустно улыбнулся.
        - Ты не только оскорбила меня, украв шкатулку, но к тому же решила, что знаешь истинную цену украденного?
        Аллегра покачала головой.
        - Я не с неба взяла эту сумму. Я оценила шкатулку у экспертов, приняв меры предосторожности, конечно,  - добавила она, покраснев.
        - О, как это предусмотрительно с твоей стороны.
        На ее лице промелькнула боль, а затем опасение, которое начинало его раздражать.
        - Я знаю, что моему поступку нет оправдания.
        - Совершенно никакого,  - согласился он. Он провел пальцем по ее подбородку, наслаждаясь шелковистой гладкостью ее кожи.
        - Я дала обещание дедушке, Рахим, и не могла его нарушить.
        Рахим напрягся.
        - И неужели великий Джованни Ди Сионе посмотрел на факт кражи сквозь пальцы?
        Аллегра ахнула.
        - Он ничего об этом не знает. И надеюсь, никогда не узнает.
        - Значит, ты не только совершила преступление против меня, но также рискнула опозорить свою семью?
        Ее красивое лицо исказилось от боли.
        - Я очень сожалею, что все так случилось, Рахим. Честное слово. Мой визит пошел неудачно с самого начала. У меня практически не было выбора, кроме…
        - Кроме как соблазнить меня роскошным телом и потом втихаря украсть шкатулку?  - резко спросил он.
        Аллегра стала бледнее смерти. Только сейчас Рахим посмотрел на нее более внимательно.
        - Что ты с собой сделала? Ты так похудела.  - Он отметил ее бледность, впалые щеки и синяки под глазами.  - Ты больна?  - строго спросил он.
        Двери лифта отворились, и они вошли в пентхаус. Она прошла в просторную гостиную.
        - Нет, не совсем так.
        По спине Рахима пробежал холодок. Ему вспомнился тот день, когда его беременную мать срочно повезли в больницу.
        - Что это за ответ? Ты или больна, или здорова, третьего не дано. Что случилось?  - гневно спросил он.
        Она выбросила руки вперед.
        - Пожалуйста. Умерь свой пыл.
        Он увидел, что Аллегра едва держится на ногах. Подойдя к ней, Рахим положил ей руки на плечи.
        - Скажи мне, что происходит, Аллегра. Скажи прямо сейчас.
        В глазах Аллегры плескалась такая мука, что она едва сдерживала слезы.
        Я не могу… Я не могу сесть в тюрьму,  - заикаясь выдавила она.
        Рахим нахмурился.
        Я не припомню, что угрожал тебе тюрьмой.
        Она положила руки ему на грудь и взмолилась:
        - Я украла у тебя шкатулку. Как только я перестала посылать чеки, ты появился собственной персоной. Это не простое совпадение. Ты хочешь возмездия за мой проступок…
        - Может, да, а может, нет.  - Рахим отказывался признаться себе в том, что ждал ее чеков, потому что она сопровождала их записками с раскаянием за совершенное. И он был разочарован, когда письма перестали приходить, будто между ними оборвалась какая-то невидимая связь.
        - Зачем ты здесь, Рахим?  - спросила она окрепшим голосом.
        - Затем, что ты должна ответить за свой поступок. «И затем, что я страстно хочу тебя»,  - подсказал внутренний голос.
        Его руки бессильно упали, словно налитые свинцом, а невысказанные слова ядом разлились внутри. Он вскочил в свой частный самолет и примчался на встречу с ней за тысячи километров. Он уподобился отцу, который разрушил страну из-за страстной любви к жене. Рахим отошел к окну.
        Нет, он не отец. Халид Аль-Хади позволил, чтобы так называемая любовь отравила его до такой степени, что он не мог нормально жить, когда источник любви погиб в родовых муках. Ни королевство, ни сын-первенец не смогли вытащить его из пучины отчаяния. Отец превратился в ходячего призрака, которого можно было заживо похоронить рядом с женой и не рожденным сыном.
        Рахиму потребовались долгие годы, чтобы понять, что в сердце отца просто не осталось места для сына. Скорбь по умершей жене поработила его целиком.
        Нет, он не такой, как его отец. Он никогда так страстно не хотел женщину, чтобы отказаться ради нее от всего на свете.
        - Рахим?
        Оторвавшись от размышлений, он повернулся к Аллегре.
        - Я приехал разобраться с тобой. Думаешь, тебе сойдет с рук твой безобразный поступок? Ты ошибаешься.
        Аллегра посерела.
        - Нет, пожалуйста…  - Она покачнулась. Выругавшись, Рахим подскочил к ней, едва успев подхватить ее, чтобы она не упала. Он поднял ее на руки и перенес на диван. Ему пришло в голову, что она так и не ответила на его вопрос о болезни.
        Застонав, Аллегра попыталась приподняться. Но Рахим остановил ее.
        - Лежи,  - приказал он.  - Я принесу тебе воды, и ты расскажешь мне, что с тобой происходит. Тебе бы в постели лежать, а не разъезжать по международным конференциям.
        Аллегра хотела было возразить, но сочла за лучшее промолчать и только кивнула в знак согласия.
        Он поднялся с дивана, подошел к бару и налил стакан воды. Она села и маленькими глотками пила воду, беспокойно следя за ним глазами, пока он не уселся на кофейный столик напротив нее.
        - Ну теперь скажи мне, что с тобой.
        Пока он нес ее к дивану, ее волосы рассыпались из пучка и сейчас обрамляли ее лицо шоколадными локонами. Рахим, сжав зубы, боролся с непреодолимым желанием обнять и успокоить ее. Он пытался внушить себе, что он прав, а она нет. Пока боролся со своими эмоциями, он не расслышал ее шепота.
        - Что ты сказала?  - переспросил он.
        - Я сказала, что не больна, но не могу оказаться в тюрьме, потому что беременна,  - с отчаянием сказала она.  - Я ношу твоего ребенка, Рахим.

        Глава 10

        Сделав это жизненно важное признание, Аллегра затаила дыхание в ожидании вселенской катастрофы. В конце концов, кому понравится, когда незнакомка с сомнительной репутацией вдруг объявляет, что через семь месяцев родит от тебя ребенка?
        Аллегра еще не оправилась от шока, когда увидела Рахима, сидящего в первом ряду конференц-зала в безупречном дизайнерском костюме-тройке и буравящего ее испепеляющим взглядом.
        Она читала доклад, зная, что ей предстоит эпохальная битва за выживание. Это было тяжелое испытание.
        Так ей, по крайней мере, казалось до настоящего момента.
        В гостиной повисло тяжелое молчание. Похолодев от страха, Аллегра подняла на Рахима глаза и попросила:
        - Скажи же что-нибудь. Пожалуйста.
        Его лицо пепельного цвета было похоже на маску, живыми оставались только глаза. Он посмотрел ей в глаза, потом перевел взгляд на ее живот.
        - Значит, ты беременна,  - бесстрастно констатировал он.  - И это мой ребенок. Мой наследник.
        - Д-Да.
        Вскочив на ноги, он сорвал с себя пиджак и жилет, бросил их на стул, ослабил галстук. Рахим нахмурил лоб, отчего жесткое, надменное лицо приобрело грозное выражение.
        - Мы с тобой зачали ребенка два месяца назад… и когда же ты собиралась сообщить мне об этом?  - Твердая линия рта изогнулась в усмешке, а глаза, как два черных омута, уставились на нее, вселяя ужас.
        Аллегра нервно облизала губы.
        - Я планировала связаться с тобой после конференции.
        - Значит, в течение восьми недель в твоем плотном графике не нашлось времени, чтобы сообщить такую новость отцу ребенка?  - буравя ее гневным взглядом спросил Рахим.
        - Я сама только месяц назад узнала,  - возразила она.
        Он недоверчиво покачал головой.
        - Это был твой план?  - раздраженно спросил он. Она потрясенно ахнула.
        Нет!
        - Стало быть, мы пали жертвой ненадежной контрацепции, попав в тот жалкий один процент, не гарантирующий полную защиту,  - констатировал Рахим.  - И тем не менее, Аллегра, ты знала о беременности целый месяц.
        - Уверяю тебя, это был чертовски трудный месяц,  - помимо воли сказала она.  - Я побывала в аду.
        - Опиши мне, пожалуйста, ад,  - мягко попросил он.
        Несмотря на все безумие ситуации, пульс Аллегры учащенно забился от экзотической интонации вопроса.
        - Что ты хочешь узнать, помимо того, что меня сутками тошнило и я испытывала нестерпимые муки совести за кражу и страх по поводу твоей реакции на сообщение о ребенке?
        - Объясни, почему не сообщила мне о ребенке, как только узнала о беременности?
        - Как насчет моих сомнений, что я не смогу стать хорошей матерью?
        Рахим застыл, испепеляя ее пронзительным взглядом.
        - Ты хотела избавиться от ребенка?  - побледнев, прошептал он.
        - Нет!  - Аллегра всплеснула руками.  - Раньше я действительно не хотела детей. Но сейчас я уже люблю его и хочу, чтобы он появился на свет. Поверь мне, пожалуйста.
        Рахим судорожно сглотнул. Его грудь ходила ходуном.
        - Уверен, ты понимаешь, что доверять тебе - значит сильно рисковать. Откуда мне знать, что ты не передумаешь через неделю-другую?  - высокомерно заявил он.
        - Не передумаю.  - Она положила руку на плоский живот, защищаясь от холодного ливня обвинений, обрушившихся на нее.
        - И почему я должен верить тебе на слово?  - продолжал допытываться он.  - Ты сама говорила, что не хочешь иметь детей.
        - Мне казалось, что я не сумею стать хорошей матерью. Некоторые женщины не созданы для материнства.
        - Ты что, наркоманка, или алкоголичка, или можешь ударить ребенка?
        - Нет, конечно. Не доводи до абсурда, Рахим. Я хотела тебе рассказать, но не была уверена, как ты воспримешь…  - Она замолчала.
        - Восприму что?
        - То, что я его мать.
        Воцарилось зловещее молчание. Аллегре казалось, что прошла вечность, прежде чем она услышала его ответ:
        - Я шейх, Аллегра. И ты носишь под сердцем наследника престола. Такова реальность.
        Аллегру так и подмывало спросить, хотел бы он более подходящую женщину на роль матери наследника, но она прикусила язык.
        - Мне придется принять это, если я хочу участвовать в воспитании ребенка,  - подчеркнул он.
        - Рахим…
        - Мне больше нечего к этому добавить. Придется идти вперед. Это из-за утренних недомоганий ты так сильно похудела?  - сменил он тему.
        Она пожала плечами.
        - Наверное.
        - И тебе не пришла в голову мысль не участвовать в конференции?
        - Я всего лишь беременна, Рахим, а не смертельно больна. Эта конференция очень важна для меня. Да и для Дар-Амана тоже…
        Его голова дернулась, будто от пощечины.
        - Мы что, опять возвращаемся к пустым обещаниям?
        Аллегра поставила стакан на стол.
        - Это не пустые обещания. Я более подробно изучила ситуацию в Дар-Амане, когда вернулась домой. Думаю, что фонд сможет помочь твоей стране.
        Она вспомнила, о чем он просил ее тогда, и рискнула сделать следующий шаг.
        - Если ты позволишь оставить дедушке шкатулку, я сделаю все…
        - Да мне дела нет до этой чертовой шкатулки! Черт побери, Аллегра, ты носишь моего ребенка, а я должен думать о какой-то безделушке?
        - Ну, я не знаю,  - неуверенно ответила она, опасаясь спросить напрямую, что он чувствует по поводу ребенка, кроме высокомерной и собственнической реакции, которую он ей уже продемонстрировал.
        С его губ сорвалось арабское ругательство, пока он метался по гостиной, как разъяренный тигр в клетке.
        Наконец он схватил пиджак и воскликнул:
        - Мне нужно немедленно уйти отсюда.
        Аллегра опешила.
        - Что?
        Он скупо улыбнулся.
        - Не беспокойся. Я скоро вернусь. Но, зная твою склонность к побегам, я выставлю охрану. Это для твоего же блага, чтобы ты не наделала глупостей.
        Аллегра открыла рот, но не могла вымолвить ни слова. Она впервые видела Рахима Аль-Хади таким взволнованным.
        Их взгляды встретились. Откинув волосы со лба, Аллегра облизала пересохшие губы.
        - Рахим…
        - Осторожно, дорогая,  - хрипло сказал он.  - Твои глаза приглашают, но ты слишком слаба, а я не в состоянии быть нежным сейчас. Расслабься и отдохни. Ахмед будет охранять тебя снаружи. Можешь вызвать моего личного слугу по телефону, если тебе что-то понадобится. Но из номера тебе отлучаться нельзя. Это понятно?
        Его повелительный тон рассердил ее и слегка охладил вожделение.
        - Ты не можешь удерживать меня здесь как преступницу, Рахим.
        Он удивленно вздернул брови.
        - Ты в этом абсолютно уверена?
        Аллегра ахнула, а Рахим направился к двери. Она не успела и глазом моргнуть, как он исчез.
        Она устало откинулась на спинку мягкого дивана, чувствуя себя совершенно опустошенной. В голове крутилась тысяча вопросов. Интересно, что он имел в виду, сказав «остается только идти вперед»?
        Она знала одно: новость о беременности не принесла Рахиму радости. Он сначала был шокирован, а затем принял новость с подобающим правителю самообладанием. Ее охватило отчаяние, в глазах заблестели слезы. Рахим не сказал ничего конкретного. И вопрос со шкатулкой по-прежнему оставался открытым.
        Аллегра застонала от бессилия и растянулась на диване. Ей придется ждать возвращения Рахима. А пока она может подумать, как сообщить новость о ее беременности семье.
        Она скажет им… как только сумеет уговорить Рахима не отправлять ее в тюрьму за кражу!


        Рахим рассеянно крутил в руках хрустальный бокал с односолодовым виски, рассматривая плещущиеся волны янтарной жидкости. Он сидел в элитарном, закрытом, мужском клубе в центре Женевы уже несколько часов.
        Итак, скоро ему предстоит стать отцом.
        Новость еще плохо укладывалась в его сознании. Это крутой жизненный поворот.
        Обычно он находил выход из любого положения, но сейчас был в тупике. Аллегра носит его ребенка, которому по рождению уготована та же участь, что и Рахиму. И при его рождении могут возникнуть те же осложнения, что и у его матери. Рука, сжимающая хрустальный бокал, дрожала. Он опрокинул бокал, чувствуя, как огненная жидкость приятно разливается внутри. Клуб заполнялся завсегдатаями. Мелькали знакомые лица. Рахим был хорошо известен в аристократических кругах. Он не скрывал встречи с Аллегрой ни в Женеве, ни в Дар-Амане. Как только о ее беременности станет известно публично, не нужно быть гением, чтобы понять, кто отец ребенка. Не то чтобы он намеревался скрывать этот факт.
        Затем он подумал, как его подданные отнесутся к внебрачному ребенку. Им и без того многое пришлось пережить за годы правления его отца, когда тот переживал смерть жены.
        Каким же надо быть правителем, чтобы ввергнуть страну в очередной скандал? Да и его личная репутация снова пострадает.
        Он покачал головой, когда его слуга принес новую порцию скотча на серебряном подносе. Напиток не поможет решить проблему. Но чем пристальнее он разглядывал дно пустого бокала, тем яснее становился для него выход из создавшейся ситуации.
        Ради наследника.
        Ради подданных.
        Ради самого себя.
        Есть только один выход.


        - Выходи за меня замуж.
        Аллегра, задремавшая за чтением журнала, вздрогнула, услышав его голос.
        - Рахим, ты вернулся.
        - Выходи за меня,  - повторил он.
        - Что ты сказал?
        Рахим стоял перед ней взъерошенный, будто проводил пальцами по волосам много раз.
        - Ты носишь моего ребенка.
        - И что?  - почти беззвучно произнесла она.
        Он сверлил ее немигающим взглядом.
        - Выходи за меня, вот что.
        Аллегра оцепенела. Она пыталась вникнуть в смысл услышанного.
        - Если у тебя есть аргументы, я готов их выслушать сейчас.
        Она была близка к истерике, тщетно пытаясь взять себя в руки.
        Я не могу.
        Рахим отошел к бару в дальнем конце просторной, элегантной гостиной. Налив в бокал щедрую порцию янтарной жидкости, он залпом выпил скотч и со звоном поставил пустой бокал на стеклянный столик.
        Затем он медленным шагом направился к Аллегре. У нее от страха побежали по спине мурашки.
        - Ты готова без раздумий потерять все, на что потратила жизнь?  - как бы между прочим поинтересовался он.
        - О чем ты говоришь?
        - Я говорю о твоем фонде и о твоей свободе.
        Холодные щупальца страха схватили ее за горло.
        - М-моя свобода?  - заикаясь переспросила она.
        - Как только откроется факт пропажи шкатулки, тебе предъявят обвинение.
        Аллегра едва не задохнулась от ужаса.
        - Ты сказал, что тебе плевать на шкатулку,  - пробормотала она, едва сумев разжать заледеневшие губы.
        В его глазах загорелся опасный огонь.
        - Мне да, но есть другие, которым не все равно. Ты украла не просто личную вещь. Перед смертью мать завещала коллекцию шкатулок Национальному музею Дар-Амана. Отец не нашел в себе силы выполнить ее пожелание.  - Его лицо на секунду посуровело, а потом приняло нейтральное выражение.  - Теперь коллекцией владею я, как правитель Дар-Амана. У меня было много срочных дел и до коллекции никак не доходили руки. Но я намерен исполнить волю матери в ближайшее время. Есть каталог. Кража национального достояния сурово карается длительным тюремным заключением.
        Аллегру охватила паника.
        - И как замужество может изменить мою судьбу? Он пожал плечами.
        - Как королева, ты никому не подотчетна. Шкатулка может стать моим свадебным подарком тебе. Выходи за меня замуж, и шкатулка навсегда останется у твоего деда. Твой фонд продолжит успешно работать. Твоя репутация будет спасена. Мои подданные будут рады появлению на свет законного наследника престола. И главное, наш ребенок обретет обоих родителей. Он или она станет моим законным наследником по праву рождения.
        Его доводы были убедительными. С одной стороны, она понимала, что он предлагает достойный выход из создавшейся ситуации для нее и их ребенка. С другой стороны, его холодный расчет напугал ее до смерти. Разве правильно позволять едва знакомому человеку надевать тебе на палец обручальное кольцо? Он приехал сюда исключительно из-за чувства долга.
        - Аллегра?
        - Поэтому ты ушел? Чтобы составить этот холодный расчетливый план?
        Жесткое, надменное лицо Рахима приняло грозное выражение.
        - Наша свадьба не будет холодной и расчетливой. Только подготовка к ней будет такой.
        - Это должно меня успокоить?
        - Ты прагматик, Аллегра, как и я. Мы должны найти наилучший выход из создавшейся ситуации. И это единственное оптимальное решение.
        Никаких букетов и ухаживаний. Ни слова о любви. В любом случае она и не ждала ничего подобного. Аллегра не обольщалась надеждой, что Рахим испытывает такую же любовь к их будущему ребенку, как и она. Она напомнила себе, что, по сути, она для Рахима посторонняя женщина. Тем не менее он решился связать свою жизнь с незнакомой женщиной после одной ночи любви. Даже если он пошел на это только ради ребенка, это огромная жертва. Она не может отвергнуть ее одним махом.
        Кроме того, при поддержке Рахима ей будет легче осваивать азы материнства. У него было более счастливое детство по сравнению с ней. Может быть, он привяжется к ребенку…
        Рахим прервал поток ее размышлений.
        - Аллегра, ты ведь хочешь ребенка? Ты не передумала?  - Вопрос был похож на ружейный выстрел, так резко он прозвучал.
        Аллегра почувствовала, как Рахим напрягся в ожидании ответа. Значит, ему небезразлично ее решение. А это хороший знак.
        - Нет, Рахим, я не передумала. Я хочу этого ребенка.
        Он выдохнул с явным облегчением и расслабился.
        - Хорошо.
        Умом Аллегра понимала, что не должна иметь к Рахиму претензий, но в глубине души ей было немного обидно, что он единоличным решением определил ее будущее.
        Аллегра давно решила для себя, что семья и дети не для нее. Хотя в детстве, как все девочки, мечтала о принце на белом коне.
        И вот он появился в лице Рахима. Но как же далека она была от той детской сказки, потому что наделала столько ошибок.
        Сейчас ей предлагался наилучший выход из наихудшей ситуации. А что именно предполагает статус жены шейха?
        - Я продолжу работу в фонде Ди Сионе,  - решительно сказала она. Работа была ее спасением. Правда, сейчас ей нужно думать о ребенке, но работа не менее важна.
        Рахим согласно кивнул.
        - Конечно. В прошлом несколько женщин получили министерские портфели в моем правительстве. Надеюсь, ты поработаешь с ними, чтобы они чувствовали себя наравне с министрами-мужчинами.
        У Аллегры от изумления глаза на лоб полезли.
        - Ты успел так много сделать?
        Он пожал плечами.
        - Процесс уже начался, когда ты была у нас с визитом. Но у тебя была личная цель, и ты не замечала ничего вокруг.
        Стыд ливнем обрушился на нее. Прежде чем она успела вымолвить слово в свое оправдание, Рахим продолжил:
        - Я хочу услышать от тебя «да», Аллегра,  - сказал он, буравя ее сверкающим взглядом карих глаз.  - И это «да» навсегда.
        Аллегра вспыхнула от напоминания, как она сбежала из его спальни, пообещав остаться до утра. Она хотела отвести взгляд. Но это стало бы проявлением слабости, а она хотела оставаться сильной. Особенно при принятии такого важного решения.
        Глубоко вздохнув, она положила руку на живот и сказала:
        - Да, Рахим. Я согласна выйти за тебя замуж.
        Он несколько секунд молча смотрел на нее. Затем тоже сделал глубокий вдох и ответил:
        - Откладывать свадьбу нельзя. И без того будет много вопросов, когда ты родишь через семь месяцев.
        - Неужели это до сих пор кого-то волнует?  - цинично спросила Аллегра.
        Рахим попытался улыбнуться.
        - Я во многом разделяю западные ценности, как и ты, но не могу говорить за все мое королевство. Лучше не давать повода для пересудов. Дар-Аману не нужен очередной скандал.
        Аллегра вспомнила, как часто Рахим говорил о всем народе, когда она была у него в стране. Ее предвзятое отношение не позволяло ей понять, что Рахим преданно и заботливо относится к своим подданным. Сейчас она это поняла.
        - И как будут развиваться события?  - Аллегра решила вернуться к практической стороне вопроса.
        - Я проинформирую совет о своем намерении, и они примут решение. Думаю, свадьба состоится через неделю.
        - Так скоро?  - Она не почувствовала, что снова покачнулась, пока не оказалась в его объятиях. Близость Рахима была сродни разряду электрического тока. Инстинкт самосохранения заставил ее сопротивляться.
        Он усилил хватку.
        - Черт побери! Перестань бороться со мной. И не смей говорить, что ты беременна, а не больна. Ахмед сказал, что ты оставила поднос с едой нетронутым. Ты так слаба, что едва держишься на ногах. Я вызову врача.  - С этими словами он уложил ее на диван.
        - Рахим…
        Он не дал ей продолжить, накрыв ее губы крепким поцелуем.
        - Ты современная сильная женщина. Я понимаю это. Но сейчас ты носишь моего ребенка. И неважно себя чувствуешь. Я приглашу лучшую команду врачей, которые будут наблюдать за тобой в течение всей беременности. Это не обсуждается.  - В его голосе прозвучала такая непреклонность, что она не посмела возразить.
        - Хорошо,  - согласилась она.
        Рахим достал телефон и после короткого разговора по-французски сказал Аллегре:
        - Врачи уже едут.
        Аллегра поняла, насколько важно для Рахима здоровье будущего наследника, когда час спустя в номере появились четыре врача и два лаборанта. Аллегра еще больше удивилась при виде аппарата для комплексного УЗИ.
        После тщательного обследования Аллегры Рахим отпустил команду, попросив остаться одного врача и лаборанта. Затем взял Аллегру за руку и повел в спальню.
        На кровати был разложен медицинский халат.
        - Я сегодня улетаю в Дар-Аман. Но прежде мне хотелось бы послушать сердцебиение нашего ребенка, если ты не возражаешь,  - попросил он. Его гортанный голос проник ей в самое сердце. На долю секунды Аллегра поверила, что они зачали дитя любви, как в сказке, о которой она мечтала в детстве, но она тут же вернулась в реальность.
        - Я тоже очень этого хочу, Рахим.
        От его лучезарной улыбки сердце ее замерло. Кивнув, он передал ей халат и вышел из спальни.
        Спустя пару минут он вернулся вместе с врачом и лаборантом. Аллегра думала, что Рахим встанет рядом с кроватью, но он прилег рядом с ней и взял ее за руку. Боясь выдать свои чувства, Аллегра уставилась на монитор, пока врач водил датчиком по ее животу.
        Сначала было тихо, но вдруг послышались мерные удары сердца и на экране возникло зернистое изображение.
        Аллегра восторженно ахнула.
        - Все в порядке?  - обеспокоенно спросил Рахим. Доктор кивнул.
        - Да, пока еще нельзя определить пол ребенка, а в остальном все, как и должно быть, ваше высочество.
        - Если будет на то воля Аллаха,  - пробормотал Рахим. Он поднялся с кровати, щелкнул изображение на мониторе полароидом и быстро удалился.
        Аллегра присоединилась к нему спустя десять минут. За дверями послышался неясный шум, а затем громкий стук в дверь. Они недоуменно переглянулись, прежде чем Рахим отдал короткий приказ охраннику по-арабски.
        В этот момент в номер вошел второй охранник, за спиной которого маячила взволнованная Бьянка.
        Аллегра и рта не успела открыть, как ее сестра выскочила из-за спины рослого охранника и воскликнула:
        - Слава Богу, Аллегра. Я повсюду тебя разыскивала! Зара сказала, что ты отменила все дневные встречи и ушла с каким-то мужчиной. Это случилось почти восемь часов назад. Я очень беспокоилась. Ты не отвечала на звонки.
        Прежде чем Аллегра смогла ее успокоить, заговорил Рахим:
        - Ваша сестра была занята важными делами. Как можете убедиться сами, с ней все в порядке.
        Властные нотки в его голосе удивили Бьянку. Она внимательно на него посмотрела.
        - Кто вы такой? И по какому праву удерживаете здесь мою сестру?  - требовательно спросила она.
        - Я шейх Дар-Амана Рахим Аль-Хади, ваш будущий свояк,  - ответил он с достоинством.
        У пораженной Бьянки отвисла челюсть.
        - Ни за что на свете,  - прошептала она.
        Его губы сжались в тонкую полоску.
        - Спросите вашу сестру.
        Изумленная Бьянка повернулась к Аллегре. Та утвердительно кивнула.
        - Это правда. Мы с Рахимом собираемся пожениться.
        На несколько секунд в гостиной воцарилось молчание. Аллегра почти видела, как в голове у сестры мигает тысяча вопросов, как реклама на Таймс-сквер. Но опыт успешной работы в пиар-агентстве научил ее осмотрительности.
        Бросив многозначительный взгляд на Аллегру, Бьянка легко произнесла:
        - Значит мне нужно купить новое красивое платье на свадьбу.

        Глава 11

        Рахим плохо помнил, как покинул отель и сел в свой самолет, направлявшийся в Дар-Аман. Но он прекрасно помнил выражение лица Аллегры, когда сказал, что уезжает. Вопросы, плескавшиеся в ее беспокойном взгляде, сменились облегчением.
        Он знал, что ей была любопытна его реакция на снимок УЗИ, но не мог дать внятных объяснений, иначе выглядел бы параноиком.
        Как он мог объяснить Аллегре свои страхи, что судьба снова может сыграть с ним злую шутку, изменив его будущее? Как можно объяснить инстинктивное предчувствие беды? И нужно ли Аллегре знать, что он боится, как бы ее не постигла участь его матери? Нет, не нужно.
        Рахим приказал себе сосредоточиться на свадебных приготовлениях. Он чувствовал, что Аллегра все еще сомневается в правильности принятого решения. Как бы ему хотелось стать простым смертным, чтобы полететь с ней в Лас-Вегас и зарегистрировать брак в тот же день без всяких проволочек.
        Он угрюмо усмехнулся. Положение обязывает.
        Он шейх, и свадебная церемония должна пройти по строгим канонам его королевства, тогда ребенок будет считаться законным наследником престола. Он не планировал так скоро стать отцом. Этот пункт стоял на последнем месте в длинном списке. Рахим сомневался, сможет ли он найти женщину, которую захотел бы назвать своей королевой. Похоже, Аллегра достойна этой чести.
        Она понравилась его подданным. Интуиция подсказывала Рахиму, что она искренне переживает за положение дел в стране.
        К тому же она прагматик и не верит в сказки о романтической любви. Аллегра Ди Сионе умна, практична и принесет большую пользу королевству на пути его возрождения.
        Он медленно вынул из кармана снимок УЗИ и долго его рассматривал. Сердце Рахима громко билось. Он уверял себя, что с Аллегрой и ребенком будет все в порядке, если пожелает Аллах.


        - Ты привезла с собой Алессандро?
        Бьянка скорчила рожицу, старательно избегая взгляда сестры в зеркале. Все братья и сестры позвонили ей, удивленные такой скоропалительной свадьбой. Алессандро был особенно подозрителен, но Аллегра знала, как развеять его сомнения, и считала, что ей это удалось. Увидев брата среди гостей, она встревожилась. Алессандро всегда был непредсказуемым волком-одиночкой.
        Бьянка застегнула на шее сестры массивное золотое ожерелье.
        - Он просто подвез меня на своем самолете. Ему тоже было нужно в эти края.
        - Бьянка…
        - Ну что еще, Аллегра? Отстань. Ты всегда была самой практичной и здравомыслящей из нас. И вдруг решила выскочить замуж за едва знакомого человека. Что-то тут не так. Но не мне об этом судить.
        Действительно что-то было не так. Рахим избегал ее с момента ее приезда в Дар-Аман. Аллегра не знала почему и ощущала почти физическую боль от невозможности видеться с ним.
        - Итак, ты привезла с собой Алессандро?  - снова спросила Аллегра.
        Бьянка пожала плечами.
        - Он просто решил быстренько оценить твоего жениха.
        - Рахим шейх Дар-Амана, а не скаковая лошадь.
        Бьянка неодобрительно прищелкнула языком.
        - Хорошо, я прихватила брата в качестве поддержки. Он может, если что, постоять за тебя. И все-таки, насколько хорошо ты знаешь своего будущего мужа?
        Настала очередь Аллегры отвести взгляд. Она с трудом представляла себя в роли жены и матери, не говоря о том, что ей предстояло стать королевой. Свадебная церемония была пугающей сама по себе. Она едва перемолвилась с Рахимом парой фраз с момента ее прибытия в Дар-Аман. Члены свадебно-коронационного совета королевства лично прибыли за ней в Нью-Йорк. И сейчас у нее голова шла кругом от протокольных мероприятий, предшествующих свадьбе.
        Тем не менее она не могла не заметить разительных изменений, произошедших в стране за два месяца. Восстановительные работы в Шар-эль-Амане шли полным ходом. Появились новые рабочие места, и на улице не было видно праздно шатающихся людей.
        Рахим многого добился с того времени, как она ошибочно обвиняла его в бездействии. Прервав свои мысли, Аллегра ответила сестре:
        - Это мое обдуманное решение, Бьянка. Это все, что тебе нужно знать.  - Серьезность ее ответа возымела желаемый эффект.
        Бьянка вздохнула и кивнула.
        - Ладно, тогда увидимся на церемонии.
        Аллегра продолжала улыбаться, пока сестра не покинула комнату. Затем еще раз взглянула на себя в зеркало.
        Она едва узнавала свое лицо под толстым слоем макияжа. Ее голову украшал сложный лазорево-золотой головной убор, укрепленный прислужницами, помогавшими ей облачиться в свадебный наряд. Васильковые глаза сияли, оттененные тонкой полоской сурьмы и золотистыми тенями. Губы блестели помадой, полученной из экзотического растения, цветущего раз в году в пустыне Дар-Амана. Облизав нижнюю губу, Аллегра почувствовала пряный, экзотический вкус помады.
        На ее руки и ступни нанесли ароматный порошок, приготовленный из листьев того же растения.
        Аллегра была украшена драгоценными камнями с головы до ног. Немудрено, что Бьянка разволновалась, увидев ее такой.
        Аллегра с трудом представляла, что уготовано ей будущим, но не могла вынести одного. Решительно подняв телефонную трубку, она набрала номер.
        - Офис шейха Аль-Хади. Чем могу вам помочь?  - раздалось в трубке.
        - Здравствуйте. Это Аллегра Ди Сионе. Могу я поговорить с Рахимом?  - спросила она секретаршу.
        - Подождите, пожалуйста.
        В трубке слышался неясный шум голосов. Прошла целая минута, прежде чем Аллегра услышала:
        - Прошу прощения, мисс Ди Сионе, но его высочество не может сейчас с вами говорить. Он просит извинить его.
        Аллегра рассердилась.
        - Вы уверены, что извиняется он, а не вы от его имени?  - резко спросила она, понимая, что секретарь ни при чем.
        - Я… Да… конечно,  - растерянно пролепетала помощница.
        - Ладно, извините.  - Аллегра повесила трубку, не желая выглядеть смешной.
        Ей хотелось сбежать из этого сказочного дворца. Сбежать из Дар-Амана. Но она знала, что не сделает этого. Ради ребенка она должна остаться и стать женой Рахима.
        Ей придется выйти замуж за мужчину, который содержит гарем у нее под носом.
        Она была готова разрыдаться от собственного бессилия, но в это время в дверь тихо постучали.
        - Госпожа, все готово к церемонии. Вас ожидают,  - широко улыбаясь, сказала Нура.
        - Спасибо, Нура,  - выдавила Аллегра.
        Она поднялась с высокого старинного стула, предназначенного для подготовки к церемонии венчания, и терпеливо ожидала, пока Нура расправит длинную голубую вуаль из тончайшего шелка, прикрепленную к головному убору. Затем она просунула ноги в золотые танкетки, украшенные рубинами. Ярко-синее платье, расшитое золотом, было в тон головного убора.
        Платье заканчивалось у щиколотки, чтобы были видны украшения на ногах.
        Высокие двустворчатые двери отворились при ее приближении, женщины, обряжавшие ее для церемонии, присели в глубоком поклоне и начали нараспев произносить протяжный свадебный речитатив.
        Менее, чем через час, она из Аллегры Ди Сионе превратится в ее королевское величество Аллегру Аль-Хади, королеву Дар-Амана.
        Но ей не суждено стать покорной женой шейха. Она никогда не смирится с наличием гарема. Ей нужно быть единственной женщиной в жизни Рахима и в его постели. Аллегра вдруг поняла, что хочет настоящих супружеских отношений. Это открытие потрясло ее, несмотря на жестокую реальность: Рахим женится на ней исключительно ради законного наследника.
        С болью и тоской в сердце она проследовала в западное крыло дворца. Через мавританскую арку Аллегра вышла на устланную коврами дорожку, ведущую на частный дворцовый пляж. Ковровая дорожка была усыпана лепестками роз и жасмина. Аллегра невольно залюбовалась красотой происходящей церемонии, стараясь запечатлеть ее в памяти.
        Она сосредоточенно ступала по ковру, когда из рядов гостей, стоящих по обеим сторонам дорожки, вышел высокий мужчина и остановился прямо перед ней. Это был Алессандро.
        - Аллегра.  - Его голос был твердым, но в глазах читалось сочувствие, которое придало ей сил.
        - Алекс, Бьянка сказала мне, что ты здесь.
        Он нахмурился.
        - Ты уверена, что поступаешь правильно?
        Пытаясь унять отчаяние и панику, Аллегра скрестила пальцы, спрятав их в струящихся складках платья, и ответила, как можно спокойнее:
        - Да, я уверена.
        Брат пристально посмотрел на нее и сказал:
        - Тогда благословляю тебя, и дедушка тоже.
        Аллегра переводила взгляд с Алессандро на присоединившуюся к ним Бьянку.
        - Значит, ты не случайно здесь оказался?
        Он покачал головой.
        - Нет. Я выполнял поручение деда. Несмотря на подступивший к горлу комок, Аллегре удалось улыбнуться.
        - Спасибо.
        Кивнув ей еще раз, Алессандро вернулся в ряды почетных гостей.
        Аллегра подошла к концу дорожки и остановилась. Ясмина, возглавлявшая ее свадебную свиту, указала на танкетки. Аллегра сняла их.
        - Отсюда вы пойдете одна.
        С бьющимся сердцем Аллегра посмотрела на длинную лестницу, ведущую на пляж.
        На пляже стоял Рахим. Облаченный в сине-золотую галабею и сочетающуюся по цвету куфию, перехваченную шелковым шнуром, он ожидал невесту с величием и спокойствием короля.
        Аллегра поняла, что назад пути нет. Хочет она того или нет, Рахим предназначен ей судьбой.
        Она грациозно спустилась по лестнице, мягко ступая босыми ногами, и остановилась у края ковра.
        По знаку одного из трех старейшин, проводивших церемонию, Рахим приблизился к Аллегре, и, сняв украшенные драгоценными камнями шлепанцы, встал рядом с ней на ковер.
        Он молча протянул ей руку. Аллегра вложила ладонь в его сильную теплую руку, почувствовав радость и волнение.
        Она взглянула в золотисто-карие глаза Рахима.
        - Эту часть церемонии мы проделаем вместе.
        Аллегра молча кивнула, дрожа всем телом, и ступила на теплый песок, держась за руку Рахима.
        Вышел вперед старейшина и произнес несколько фраз по-арабски. Открыв старинную книгу, он вынул из нее плетеную веревку и кивнул Рахиму. Тот произнес клятву глубоким и твердым голосом на местном наречии. Затем Аллегра повторила клятву на языке королевства, которому отныне она посвятит жизнь.
        Рахим крепко держал ее за руку, пока другой старейшина скреплял веревкой их запястья.
        - Теперь по-английски, чтобы избежать ошибок,  - скомандовал Рахим.
        Аллегра с волнением сглотнула.
        - В присутствии пустыни, моря и неба вручаю тебе свою честь. Торжественно клянусь принадлежать тебе душой и телом отныне и навеки.
        Затем Рахим, не спуская с нее горящего взгляда, произнес:
        - В присутствии пустыни, моря и неба вручаю тебе свою честь и королевство. Торжественно клянусь принадлежать тебе душой и телом отныне и навеки.
        После этих слов третий старейшина объявил их мужем и женой.

* * *

        - Куда мы едем?  - спросила Аллегра.
        Рахим уверенно вел джип через дюны. Они отправились в пустыню вскоре после окончания свадебного приема.
        - Традиция королевства предписывает новобрачным провести первую брачную ночь в уединении, в бедуинском шатре,  - ответил Рахим, не сводя глаз с дороги.
        Он практически не разговаривал с Аллегрой, кроме официального представления самым почетным гостям на свадебном приеме. Рахим беседовал с министрами, гостями, а ее держал на расстоянии, оставаясь вежливым и отстраненным. Правда, Аллегра и сама была неважным собеседником, все ее мысли и во время приема, и сейчас были заняты гаремом. И она решилась.
        - Мы не обсуждали физическую сторону нашего брака,  - выпалила она.
        - А что здесь обсуждать?  - удивился он.
        Аллегра нервно усмехнулась.
        - Полагаю, много чего. Или ты думаешь, что я беспрекословно приму существующий статус-кво?
        Рахим, нахмурившись, посмотрел на нее.
        - Что ты имеешь в виду?
        Аллегра глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.
        - Мне нужно, чтобы ты закрыл восточное крыло.
        - Зачем?  - В его голосе звучало искреннее недоумение. У нее сжалось сердце.
        - Закрой свой гарем, иначе у нас не будет брачных отношений.
        - Мой… Откуда ты взяла, что я содержу гарем?  - строго спросил он.
        - Пожалуйста, Рахим, не играй со мной в игры. Я не могу с этим смириться даже под угрозой тюрьмы. Измена не является частью нашего брачного соглашения.
        - Аллегра, помолчи секунду,  - попросил Рахим. Объехав очередную дюну, он остановил джип. Аллегра напряженно ждала его ответа, до боли сцепив руки.
        Я не знаю, откуда ты это взяла, но никакого гарема нет и в помине, ни в восточном крыле, ни в каком-либо другом месте дворца. У моего отца был моногамный брак, и у деда тоже. Ты всегда будешь моей единственной женщиной. В восточном крыле живут девушки-студентки, которые обучаются в интернатуре по окончании основного университетского курса. Юноши-студенты живут в другом крыле.
        Аллегра потрясенно уставилась на него, приоткрыв рот, но не в силах произнести ни слова.
        Я… Что?
        Он терпеливо повторил:
        - Если не веришь мне, можешь сама у них спросить.
        Аллегра отрицательно покачала головой.
        - Это… совсем не обязательно.
        - Значит, не нужно закрывать крыло?  - усмехнулся Рахим.
        Она залилась румянцем.
        - Нет, конечно. Но ты не можешь винить меня за это,  - пробормотала она.
        - Согласен. Но если тебя еще что-то мучает, лучше прояснить все сейчас,  - с фатальным спокойствием произнес он. Такой тон она слышала лишь однажды, когда обвинила его в пренебрежении интересами страны во время визита в Дар-Аман два месяца назад.
        - Рахим…
        Рахим запустил мотор, и они тронулись дальше.
        - Ты дала клятву и приняла мое имя, дорогая. Теперь это уже выше нас. Сейчас тебе известно, что гарема нет. Ты принадлежишь мне, и я осуществлю свой супружеский долг.
        Аллегра и не собиралась спорить. Она сама хотела того же, поэтому ответила:
        - Ты можешь обладать мной, сколько хочешь, но и я буду обладать тобой.
        Рахим со звериным рыком утопил педаль газа в пол, посылая джип вперед. Этот рык сулил Аллегре скорое удовольствие, в чем она не стыдилась себе признаться.
        Бедуинский шатер будто материализовался из воздуха.
        Высотой с двухэтажный дом шатер мог вполне вместить бассейн виллы Ди Сионе на Лонг-Айленде. Створки шатра в традиционных сине-золотистых тонах Дар-Амана были гостеприимно распахнуты. Фонари освещали уютное внутреннее пространство.
        Рахим припарковал джип и помог Аллегре выбраться из машины. Прижав ее к себе, он запустил пальцы в ее локоны и посмотрел ей прямо в глаза.
        - Теперь мы моя. Никаких недомолвок и подозрений. Прошлое осталось в прошлом.
        Она знала, что он имеет в виду ее вопрос про гарем.
        - Но наш брак, надеюсь, не диктатура. Все мои опасения будут рассеиваться должным образом?
        - Безусловно. Но все вопросы и проблемы нужно решать в момент их возникновения, а не мучиться неделями,  - проворчал он.
        - Я пыталась, но ты не ответил на мой звонок.
        - У тебя была возможность поговорить со мной задолго до сегодняшнего дня, не так ли?  - упрекнул он.
        - Согласна. Прости меня. Могу я загладить вину?  - смело предложила она, теснее прижавшись к нему.
        - Да, дорогая, можешь,  - хрипло прошептал он.
        Она едва успела коснуться губами его рта, как он приник к ней в жадном поцелуе. Его язык требовательно ласкал ее рот, и Аллегра чувствовала всю силу его желания.
        Когда он оторвался от ее губ, она тоже дрожала от вожделения.
        - Я умирал от желания сделать это с того момента, когда увидел тебя идущей ко мне по пляжу,  - пробормотал он.
        Она обвила его шею руками, чтобы не потерять равновесие.
        - Почему же не сделал?  - лукаво спросила она.
        - Я бы не смог остановиться, а мне не хотелось шокировать тебя в присутствии твоего брата и сестры.
        Аллегра чмокнула его в щеку.
        - Спасибо. Как прошел ваш разговор с Алессандро?
        Рахим скривился.
        - Скажем так, в итоге мы поняли друг друга. И хватит об этом. У меня есть дела поважнее в нашу первую брачную ночь.
        Он подхватил ее на руки и понес в шатер, не переставая целовать.
        Уложив Аллегру на огромную кровать с дюжиной подушек, Рахим уверенными и неторопливыми движениями освободил ее от одежды и замер, любуясь ее совершенной наготой.
        - Говорят, что беременные женщины излучают особенное сияние, но ты, моя очаровательная новобрачная, сама красота,  - благоговейно произнес он, лаская ее взглядом.
        Аллегра протянула к нему руки, положив их на его широкие плечи. Он застонал и прижал ее к себе. Ее тело таяло от его нежных прикосновений, а его возбуждение росло с каждой секундой.
        Неожиданно он опустил ее на кровать и выключил бесчисленные лампочки, заливавшие светом обширное пространство шатра, оставив горящей только настольную лампу на прикроватной тумбочке. Сняв с себя одежду, он снова подошел к кровати. Аллегра не могла глаз оторвать от его смуглого, мускулистого тела, прекрасного в своей наготе.
        Беззастенчиво выгнувшись ему навстречу, Аллегра прошептала:
        - Я хочу тебя, Рахим.
        И я хочу тебя, любимая, а не то взорвусь.
        Устроившись между ее бедер, он провел дорожку из поцелуев от горловой впадинки до тугих полушарий ее чувствительных грудок. Несмотря на сильное возбуждение, Рахим продолжал свои ласки, пока Аллегра с мольбой в голосе попросила его прекратить эту сладкую пытку. Но он лишь спустился ниже и благоговейно поцеловал в живот, а затем требовательно развел ее бедра и коснулся губами нежной, чувствительной плоти. Аллегра застонала от восторга. Рахим знал, как доставить удовольствие женщине. Приподнявшись, он вонзил твердый член в тугой канал. В экстазе Аллегра выкрикнула его имя. Рахим обрушился на ее губы в диком, страстном поцелуе, продолжая ритмично двигаться.
        - Аллегра, красавица моя,  - шептал он ей в ухо между поцелуями.
        - Рахим…
        - Твой муж,  - прохрипел он.
        - Мой муж,  - повторила она, соединившись с ним не только телом, но и душой.
        Аллегра вознеслась на небеса райского наслаждения, и ее сердце принадлежало мужчине, который овладел ею. Она поняла, что влюбилась в Рахима.
        Вернувшись на землю, она открыла глаза и поняла, что шатер освещен.
        - Мне казалось, что ты выключил освещение,  - невнятно сказала она.
        Рахим потянулся к выключателю и шатер снова погрузился в полумрак.
        - Нужно было включить свет на некоторое время.
        - Нужно?  - непонимающе уставилась на него Аллегра.
        Рахим улыбнулся.
        - В доказательство, что мы стали мужем и женой. Щеки Аллегры запылали.
        - О, боже! Наши силуэты на стенке шатра?
        Он кивнул, развеселившись от выражения ужаса на ее лице.
        - Сколько народу нас видело?
        Он пожал плечами.
        - Никто так прямо не признается. Но пара старейшин точно была на горе, чтобы засвидетельствовать осуществление супружеского долга.
        В этот момент раздался залп салюта.
        - Что это?
        - Наш союз одобрен.
        Рахим все еще улыбался при виде охватившего Аллегру сильного смущения.
        Встав с постели, он подошел к низкому столику, уставленному изысканными яствами, и заполнил поднос. Утолив голод и жажду, они сидели тесно прижавшись друг к другу. Аллегра рассеянно теребила его шевелюру, расслабленная и удовлетворенная, как никогда.
        - В твоих прекрасных глазах такое мечтательное выражение. О чем задумалась, дорогая?  - мягко спросил Рахим, нарушив молчание.
        - Я никогда не верила в судьбу. Но после всего, что с нами случилось…  - Она не закончила фразу.
        - А сейчас веришь?
        - Мой дедушка верил в упорный труд и здоровые амбиции. И я до недавнего времени разделяла его убеждения.
        Рахим слегка отклонился и взглянул на нее в упор.
        - Что ты этим хочешь сказать?
        Она нежно обняла ладонями его подбородок, чувствуя приятное покалывание его однодневной щетины.
        - Сегодня мне пришло в голову, что целью всей моей жизни было оказаться здесь. Как ни абсурдно это звучит, но я считаю, что это воля судьбы.
        Рахим глубоко и нежно поцеловал ее и еще крепче прижал к груди.
        - Это нормально, любимая.
        Аллегра проснулась на рассвете, почувствовав, что ей нужно в туалет. Она улыбнулась сонному ворчанию Рахима, который не хотел выпускать ее из объятий. Поднявшись с кровати, она прошла в роскошную ванную комнату. Она не знала, что заставило ее взглянуть на себя.
        Увидев кровь на внутренней поверхности бедер, она очень удивилась. Она носит желанного ребенка. Сама судьба сделала ей столь драгоценный подарок. Затем ей пришло в голову, что она не верила в судьбу до сегодняшнего дня. Пока судьба наносила ей только удары: сначала забрала родителей, потом начала охоту на дедушку, а сейчас хочет отнять ее душу.
        - Рахим!  - истошно закричала она.

        Глава 12

        Вздрогнув, Рахим проснулся. Такое случалось всякий раз, когда он слышал во сне голос громко зовущей его Аллегры. Вытерев пот со лба, он поднялся с узкой кровати и подошел к окну, откуда открывался все тот же вид на гоночный трек. На прошлой неделе это были нефтяные скважины на самом севере Дар-Амана. Рахим уже три недели совершал инспекционные поездки по строящимся объектам, расположенным в разных частях страны.
        Работа по восстановлению королевства требовала огромных усилий и постоянного контроля с его стороны. Рахим и сам не гнушался физического труда. Каждый раз, кладя кирпичи или роя тоннель, он удовлетворенно думал, что искупает вину за обуявшую его гордыню.
        Сколько раз он винил отца за те ошибки, которые сам сейчас совершал?
        Он самонадеянно считал, что может иметь все. Аллегру. Ребенка. Королевство.
        Однако его первая брачная ночь показала, насколько он ошибается.
        Рахим поверил, что обрел счастье, не потеряв ни голову, ни сердце. Когда Аллегра заговорила о знаках судьбы, он почти простил отца и уверился, что на этот раз все предусмотрел. Аллегру обследовали лучшие врачи, сказав ему, что и мама, и будущий ребенок в полном порядке. Врачи уверили его, что секс Аллегре не противопоказан. Небеса подарили им такую ночь, и он потерял голову.
        Он подошел к телефону и набрал номер. В трубке послышался недовольный, сонный голос.
        - Мне нужны последние данные УЗИ,  - с металлом в голосе процедил Рахим.
        Голос мгновенно изменился.
        - Ваше высочество, миллион извинений, сейчас глубокая ночь. Секунду, я возьму карту.
        В груди Рахима клокотала безотчетная ярость.
        - Хотите сказать, что не помните результата исследования, которое проводили днем?
        - Пожалуйста, ваше высочество. Вот результаты.  - Доктор откашлялся.  - И мать, и дитя отлично себя чувствуют. Беременность развивается нормально, протекает без осложнений.
        - Ну и?
        - Извините, ваше…
        - Как выглядит моя жена?  - прервал его Рахим.  - Она выглядит довольной или озабоченной?
        - Я… Простите, но ее величеству показалось, что ребенок впервые пошевелился, когда я проводил УЗИ.
        - Что вы имеете в виду под «показалось»? Вы считаете, что моя жена лжет?  - прорычал в трубку Рахим.
        - Нет! Никогда, ваше высочество. Обычно на таком сроке шевеление плода не чувствуется. Но она была уверена.
        Грудь Рахима стиснуло словно клещами, и зрение затуманилось.
        - Она была рада этому?  - прошептал он.
        - Думаю, да, но потом она разразилась слезами и была безутешна.
        - Когда следующее исследование?
        - Через две недели, ваше выс…  - Рахим отключился и упал на цементный пол. Телефон отлетел в сторону, но он даже не заметил.
        Его терзала мысль о том, что молодая сильная женщина, на которой он женился, томится в одиночестве в частной клинике. Он бы много дал, чтобы избавиться от этого чувства. Ему было по-настоящему больно. Но Рахим безжалостно напомнил себе, что сам во всем виноват.
        Это испытание дано ему свыше. Он вынесет боль и останется вдали от Аллегры и ребенка. Другого выхода у него нет.


        - Что у нас дальше на повестке дня?  - Аллегра обвела взглядом присутствующих в зале заседаний, стараясь удержать на лице улыбку. Последнее время она сильно уставала от бесчисленных забот королевы страны.
        - Сестры Хамиди снова обратились за помощью,  - проинформировала собравшихся Ясмина.
        - Нам удалось обнаружить местонахождение их беспутных мужей?
        - Нет, к сожалению. Следователи полагают, что они сбежали из страны, прихватив с собой украденные у компании деньги. И вот еще: его высочество выразил желание присутствовать на следующем заседании по делу сестер Хамиди.
        При упоминании мужа Аллегра заметно напряглась.
        - Зачем?  - резко спросила она.
        Ясмина осторожно на нее взглянула.
        - Он учился в университете вместе с мужем младшей сестры. Думаю, что он чувствует ответственность…
        Аллегра не сумела сдержать горький смешок.
        - Он чувствует ответственность за проблему, которой не создавал?
        Ясмина пожала плечами.
        - Извините, я просто передала его пожелание.
        - Надеюсь, он придет на заседание не в качестве их защитника.  - Ее голос дрогнул, а к горлу подступил комок.
        Сидящие за столом женщины обменялись взглядами.
        - Это все?  - спросила Аллегра.
        Получив утвердительный ответ, она поднялась и, натянуто улыбаясь, вышла из зала в сопровождении десяти бизнес-леди, входящих в недавно сформированный Фонд женщин Дар-Амана.
        Аллегра торопливо прошла в коридор, ведущий в королевское крыло, опасаясь, что публично расплачется. Последнее время слезы были очень близко. Утром она расплакалась при виде птички, чье оперение напомнило ей цвет глаз Рахима. Сейчас она целый час проплакала в королевской спальне, где ночевала одна последние три с половиной недели.
        И все потому, что в первую брачную ночь отдала сердце мужчине, которому оно не нужно.
        Сначала Аллегра думала, что он волнуется за нее и ребенка. Даже после того, как доктор уверил его, что небольшое кровотечение в ту ночь было вызвано тем, что в этот день приходили месячные и организм еще не совсем перестроился, Рахим настоял на госпитализации и полном обследовании. Она провела в клинике двое суток в счастливом неведении, что муж взялся за строительство дороги, чтобы не находиться рядом с ней.
        Аллегра позвонила ему после выписки. Это были самые унизительные минуты в ее жизни. К счастью, ей удалось избежать такой глупости, как признаться, что она хочет его возвращения, потому что любит его. Этот секрет она унесет с собой в могилу.
        Аллегра остановилась в дверях спальни, вновь почувствовав шевеление ребенка, чему отказывался верить наблюдающий ее врач.
        Это было чудо из чудес. Скинув туфли и жакет, Аллегра забралась в постель и положила руки на едва заметно округлившийся живот. Будто дожидаясь этого момента, ребенок снова шевельнулся.
        Аллегра немного всплакнула, а потом подняла трубку и набрала номер.
        - Алло,  - грубовато и нетерпеливо ответил Рахим.
        - Рахим… Это я… Аллегра.
        - Думаешь, я не узнаю голос моей королевы?
        - Не знаю. Мне многое неизвестно в последнее время.
        - Что тебе нужно, Аллегра?
        Она горько усмехнулась.
        - Уверен, что хочешь это знать?
        Его напряженное молчание говорило само за себя.
        - Я по делу. Ты будешь завтра на благотворительном вечере по сбору средств для строительства школ в северном районе? Ты обещал. Или мне снова нужно будет придумывать отговорки?
        - Харун с тобой свяжется. У нее защемило сердце.
        - Знаешь что, не трудись. Я пойду одна, а если ты решишь осчастливить нас своим присутствием, это будет приятный сюрприз для обожающих тебя подданных. Я уверена.
        Она со стуком положила трубку на рычаг, и из глаз брызнули слезы. Обняв подушку, она плакала до боли в висках и рези в глазах. Затем заставила себя пойти в душ, а потом нырнула в постель и неожиданно быстро уснула. Во сне, как всегда, она грезила о Рахиме и той волшебной ночи в бедуинском шатре.
        Она проснулась опухшая от слез, но стала решительно готовиться к предстоящему дню.
        Она проводила встречи в офисе, расположенном во дворце, делала длинные перерывы. В пять вечера встретилась со стилистом и обсудила свой наряд для предстоящего вечера.
        Часом позже, одетая в ярко-красное шелковое платье, с красной сумочкой и туфлями в тон, Аллегра села на заднее сиденье королевского лимузина.
        Она поняла, что не одна в машине, уловив до боли знакомый запах. Повернувшись, она увидела мужа, сидящего в дальнем углу лимузина.
        - Рахим!  - Она смотрела на него во все глаза, понимая, как сильно соскучилась. Он слегка похудел, волосы отросли до плеч, но был по-прежнему хорош собой. От него веяло такой мужской силой, что Аллегра задрожала каждой клеткой своего тела.
        - Что… Ты приехал…
        - Ты ведь сказала, что я дал обещание. Пристегни ремень безопасности, Аллегра.
        Она подчинилась, едва дыша от охватившего ее волнения.
        - И почему ты сдержал именно это обещания, нарушив другие?
        В полутьме салона было видно, как сжались его челюсти.
        - Возможно, это было ошибкой.
        - Ошибка в том, что ты считаешь, будто твое поведение не вредит нашему браку. Ты думаешь, надел мне кольцо на палец, сделал ребенка - и готово дело, с тебя и взятки гладки?  - звенящим от негодования голосом задала она так долго мучивший ее вопрос.
        - Аллегра, успокойся…
        - Не указывай мне! Не ты ли предлагал мне делиться с тобой всем, что меня беспокоит? Так вот, ты мое главное беспокойство. Твое отсутствие дома и в супружеской постели, и в жизни нашего ребенка,  - вот что меня беспокоит.
        Я не могу находиться с вами во время твоей беременности. Риск слишком велик для вас обоих.
        - Но это не вся правда, не так ли? Есть что-то еще. Я не настолько глупа, чтобы не понять этого. Ты вычеркнул меня из своей жизни без объяснения причины. Я что-то не так сделала?  - настойчиво расспрашивала она, наступив на собственную гордость.
        Рахим прикрыл глаза, его лицо исказила болезненная гримаса.
        Я не могу сейчас об этом говорить, Аллегра. Но ты ни в чем не виновата.
        - И это все, что ты можешь сказать?
        - Мы приехали. Давай отложим разговор, если только ты не хочешь продолжить на публике.
        «Роллс-ройс» плавно остановился у красной дорожки перед входом в пятизвездный отель, где проходил прием. Снаружи их встречала толпа репортеров и несколько телекамер.
        Аллегра знала, что у нее есть буквально десять секунд, прежде чем водитель лимузина распахнет дверь. Она положила ладонь на руку Рахима и сказала:
        - Можно положить на полку очень много вещей, прежде чем она рухнет под их тяжестью, Рахим. Я готова идти тебе навстречу, но у нас ничего не выйдет, если ты продолжишь закрываться от меня.
        Дверь открылась прежде, чем она получила ответ. У Аллегры не осталось другого выбора, как нацепить на лицо заученную улыбку и предстать перед фотокамерами.
        Спустя три часа она все еще продолжала улыбаться. Аукцион закончился, им удалось собрать в три раза больше средств, чем ожидалось.
        Когда струнный квартет заиграл вальс, Аллегра вышла на танцпол с премьер-министром соседней страны.
        В середине танца она слегка напряглась, завидев идущего прямо к ним Рахима.
        - Надеюсь, вы не возражаете, если я потанцую с женой.
        - Конечно нет,  - ответил пожилой премьер, уступая Аллегру.
        - Как хорошо тебе удается всех дурачить,  - пробормотала Аллегра, стараясь не прислоняться к мужчине, о котором грезила ночи напролет.
        Она уловила его вздох, а затем ощутила теплое дыхание на шее, когда Рахим ближе притянул ее к себе. Несмотря на прилагаемые усилия, от его прикосновений сердце Аллегры забилось от радости.
        - Я знаю, ты думаешь, я избегаю тебя, чтобы заставить страдать. Но это не так. Я делаю это исключительно ради тебя и ребенка. Просто верь мне.
        - Мне трудно так поступить, потому что ты совсем не разговариваешь со мной, Рахим. Что-то произошло в Женеве, когда ты увидел снимок УЗИ на мониторе.
        Я не ожидал, что стану отцом так рано. Считай, что я был потрясен новостью.
        Музыка закончилась, и она выскользнула из его объятий почти насильно, чувствуя душевную боль и гнев одновременно.
        - Обманывайся сам, если хочешь, но мне лгать не нужно.  - Она говорила тихо, чтобы не привлекать внимание окружающих.  - Когда будешь готов впустить меня, я приду в наш дом, из которого ты сейчас убегаешь как черт от ладана.
        С этими словами Аллегра покинула танцпол. Как только прозвучали прощальные слова устроителей бала, Аллегра взяла сумочку, шаль и направилась к выходу.
        Рахим помог ей сесть в лимузин и проскользнул внутрь следом за ней. Ехали молча. Всю дорогу Аллегра боролась с подступающими рыданиями и не заметила, как они прибыли в частный аэропорт.
        На взлетной полосе Рахима дожидался вертолет. Она приказала себе не смотреть на него и не реагировать на его отъезд.
        Не удержавшись, она все-таки кинула взгляд из-под длинных ресниц, едва сдерживаясь, чтобы не молить его остаться, когда увидела, как его золотисто-карие глаза смотрят на ее губы.
        - Береги себя и нашего ребенка, любовь моя. Я скоро с тобой свяжусь.
        Рахим уже собирался подняться в вертолет, когда услышал:
        - Если ты ждешь от меня благословения на дорогу, то напрасно. Я не хочу, чтобы ты уезжал. Ты добиваешься, чтобы я возненавидела тебя за то, как ты с нами поступаешь? Ты этого хочешь?
        Он побледнел, его губы сжались в тонкую линию, но Аллегре было уже все равно.
        - Мне не требуется твое разрешение, чтобы заниматься работой. Отправляйся домой, Аллегра. Мы все обсудим, когда я вернусь,  - сказал он, сажая ее в лимузин.
        Она не могла больше обманываться, что Рахим ей безразличен. Совсем наоборот. А вот он ее, похоже, не любит.
        Аллегра решила бороться до конца.
        Мысль о том, что он снова покидает ее, разрывала ей сердце. Она выскочила из машины, громко хлопнув дверцей.
        Рахим резко обернулся, его глаза расширились от удивления.
        - Что ты делаешь?  - прокричал он сквозь шум лопастей вертолета.
        - Если ты не можешь остаться и поговорить, я поеду с тобой!  - выкрикнула она в ответ.
        Он ринулся ей навстречу, а она ускорила шаг. Ветер от крутящихся лопастей развевал подол ее вечернего платья, и она нечаянно наступила каблуком на подол. Она споткнулась и едва не упала, выставив руку вперед. Ладонь больно обожгло, когда она, пытаясь затормозить падение, проехалась ей по асфальту.
        - Ради бога, ты сошла с ума?  - воскликнул Рахим, подхватив ее.
        - Да, из-за тебя я потеряла разум,  - выпалила она. Взяв ее на руки, он быстро пошел к лимузину.
        - Я знаю, что кругом виноват, но ты не должна рисковать собой и ребенком,  - несчастным голосом сказал он. Его лицо приобрело пепельный оттенок, а глаза почернели. Было видно, как он страдает.
        - Со мной все в порядке, Рахим,  - пробормотала она.
        Он сел рядом и пристегнул ее ремнем безопасности. Затем, не ответив ей, что-то жестко и коротко сказал по интеркому водителю.
        - Не согласен с тобой, Аллегра, что в борьбе все средства хороши,  - произнес он, растягивая слова. Достав из кармана платок, он приложил его к мелким ранкам на ее ладони.  - Но ты выиграла.
        Аллегра ахнула.
        - Ты думаешь, что я сделала это нарочно?
        Он равнодушно пожал плечами.
        - Ты хотела моего внимания. Ты его получила.
        Аллегра чуть не расплакалась от отчаяния. Но, черт побери, она слишком часто плачет последнее время. И все из-за него. Не дождется. Она выдернула у него свою руку, несмотря на пульсирующую боль в ладони.
        - Думай, что хочешь. Ясно одно: я веду напрасную борьбу.
        В этот момент лимузин подъехал к клинике, которая располагалась во дворце.
        - Зачем мы здесь?
        - Ты только что чуть не упала. Нужно удостовериться, что ты и ребенок в порядке.
        В его взгляде и словах сквозила незащищенность, граничащая с уязвимостью. Раньше она такого за ним не замечала.
        У Аллегры екнуло сердце, но она тут же напомнила себе, что это лишь ради ребенка. Она не успела ничего ответить, как распахнулись двери и появились врачи и медсестры.
        Ее тут же проводили в кабинет, где сестра обработала ей ладонь, а врачи что-то обсуждали в полголоса. Рахим равнодушно стоял в стороне с непроницаемым выражением лица, пока ее готовили к УЗИ.
        Аллегра с отчаянием осознала, что не смогла достучаться до Рахима. Она знала, что сразу после исследования он уедет. И она снова превратится в жалкое, сломленное существо, умолявшее его остаться.
        Нет. Ни за что на свете. Ей все равно, какой ценой, но она вернет себе самоуважение и гордость.
        Пройдя за перегородку, чтобы переодеться в халат, она небрежно посмотрела на него через плечо.
        - Ну и куда ты теперь? Во Вьетнам или в дебри Шотландии?
        Рахим упрямо смотрел на монитор, скрестив на груди руки.
        - В порт Дар-Амана. Контракты на разгрузку судов были проданы иностранным компаниям, я выкупаю их обратно.
        - И тебе необходимо для этого находиться за триста километров от дома?
        - Да.  - Просто. Кратко. Безапелляционно.
        Она поняла намек. Но злилась все больше. На себя. На него за невозможность унять накатывающие на нее волны безысходности и отчаяния.
        Глубоко вздохнув, чтобы хоть немного успокоиться, она решилась задать давно мучающий ее вопрос:
        - Почему ты не рассказал мне, что твоя мать умерла в родах?
        Рахим вздрогнул и уставился на нее свирепым взглядом.
        - Потому что это не предмет обсуждения с беременной женщиной.
        - А как насчет жены?
        Рахим упрямо сжал губы.
        - Ты все-таки на ссору нарываешься, дорогая?
        - С каких это пор невинное желание узнать факты биографии мужа ведет к ссоре?
        Он вздохнул и провел по лицу руками.
        - Тебе достаточно известно о моих родителях. К чему эти расспросы?
        - К тому, что мы договорились обсуждать вопросы, прежде чем делать выводы, помнишь? Конечно, любое обсуждение требует твоего присутствия.
        Рахим напрягся.
        - В твоем распоряжении целый дворец. У тебя есть все, что душе угодно. Ты не должна чувствовать себя брошенной.
        Горечь и злость раскручивались у нее внутри, как две змеи, готовящиеся напасть и ужалить. Она подскочила к Рахиму.
        - Прекрати додумывать за меня. Откуда тебе известно о моих чувствах? Поговори со мной откровенно. Или ты и этот разговор желаешь отложить в долгий ящик?
        Я не хочу обсуждать с тобой то, что случилось с моей матерью. Чего мы этим добьемся?
        Внутри у нее все оборвалось.
        - Не могу поверить, что ты сказал мне такое,  - прерывающимся голосом сказала она. Его лицо на секунду исказилось болью, но он быстро отвернулся.
        Она не знала, что сказать. В этот момент вернулись врачи. Сестра подошла помочь Аллегре завязать тесемки халата, так сильно у нее тряслись руки. На деревянных ногах Аллегра подошла к кушетке и легла.
        - Поскольку плановый осмотр ее высочества был намечен на завтра, мы могли бы провести его сегодня заодно, после того, как убедимся, что все в порядке,  - обратился врач к Рахиму.  - Это не займет много времени, ваше высочество.
        Процедура заняла не более десяти минут, но Аллегре казалось, что прошла вечность.
        - С вами и с ребенком все в порядке, ваше высочество,  - улыбнулся врач.
        Она услышала, как Рахим облегченно выдохнул. Аллегра проглотила ком в горле. Ей так хотелось, чтобы Рахим беспокоился не только о ребенке, но и о ней тоже.
        Избегая смотреть в его сторону, она сморгнула навернувшиеся на глаза слезы. В это время пришел второй врач.
        - Вы еще не видели ребенка в трехмерном изображении. Пока вы оба здесь, думаю, что это подходящий момент. Хотите посмотреть?
        У Аллегры перехватило дыхание, но прежде чем она ответила согласием, Рахим прохрипел:
        - А это не повредит ребенку или моей жене?
        - Нет, ваше высочество. Процедура абсолютно безвредная.
        Рахим, видимо, кивнул, потому что оборудование быстро настроили и Аллегру повернули в нужном ракурсе. Она скорее почувствовала, чем поняла, что Рахим подошел ближе.
        При первом взгляде на сына он шумно вдохнул и положил руку Аллегре на плечо. Ее сердце подпрыгнуло и радостно заколотилось. Она протянула к нему руку, их пальцы переплелись, и они зачарованно уставились на экран, наблюдая за вращающейся картинкой с изображением их здорового, цветущего ребенка.
        - Он такой красивый,  - пробормотал Рахим.
        - Да,  - согласилась Аллегра.
        Их взгляды встретились, и долгую минуту они смотрели друг на друга, не скрывая охватившего их чувства. Врачи неслышно удалились.
        Рахим первым пришел в себя и снова закрылся. Аллегра содрогнулась, будто на нее вылили ушат ледяной воды.
        Она вскочила и не в силах сдержаться воскликнула:
        - Не уходи, Рахим, пожалуйста, не уходи!
        Сжав кулаки, он повернулся к ней.
        - Что, черт побери, тебе от меня нужно, Аллегра?
        - Для начала я хочу быть уверена, что я не одна.  - Она нервно переплела пальцы рук, пытаясь подобрать подходящие слова.  - Я говорила тебе, что мои родители умерли, но не сказала как. Не рассказывала я и про то, какой была моя жизнь, когда они были живы.
        Он молчал, и Аллегра заставила себя продолжить:
        - Мой отец был хроническим алкоголиком и наркоманом. Он лечился. Выйдя в очередной раз из лечебницы, он клятвенно обещал моей матери, что это в последний раз, но проходило несколько дней, а иногда часов, и он срывался. Они постоянно воевали друг с другом. Жизнь в нашем доме была похожа на зону боевых действий.
        Рахим нахмурился.
        - Ты в близких отношениях с дедом. А он куда смотрел?
        Она пожала плечами, придавленная воспоминаниями о детстве.
        - Он был рядом и делал, что мог, но был бессилен повлиять на ситуацию. Мне было шесть, когда мама села к отцу в машину, пытаясь уговорить его не садиться пьяным за руль. Они громко ссорились, когда уезжали. Это был последний раз, когда я видела их живыми.
        Слезинка скатилась по щеке Аллегры. Рахим пристально смотрел на нее несколько секунд, но суровое выражение лица не смягчилось.
        - Зачем ты мне это рассказываешь?
        - Я высказывала опасения в Женеве, что не смогу стать хорошей матерью. Опасения остались до сих пор. А твое отсутствие вселяет в меня ужас.
        Он еще сильнее нахмурился.
        - Не вижу связи между твоим трудным детством и невозможностью стать хорошей матерью.
        Аллегра разъярилась.
        - Ты это серьезно? У меня тяжелая наследственность, отец наркоман и безвольная мать, не сумевшая защитить детей. Я была старшей из семи детей, которые в одночасье остались сиротами. Дедушка много работал. Да, у нас были няни и экономки, но они не члены семьи. А я с детства чувствовала ответственность за младших братьев и сестер. Мне не все и не всегда удавалось. И ты думаешь, что, имея за спиной такой непростой опыт, я могу беспечно отнестись к материнству?
        - В том то все и дело. Ты достаточно богата, чтобы вести декадентский образ жизни, как твои родители. Но ты выбрала для себя иную дорогу.
        - Я все понимаю, Рахим. Но меня терзают сомнения, смогу ли я дать ребенку все необходимое. Где гарантия, что я не разрушу его жизнь?  - спросила она безрадостно.
        Он наморщил губы.
        - Прежде всего, это наш ребенок. У него будет два родителя. Но гарантий не существует.
        - Хочешь, чтобы я поверила, что ты постоянно будешь рядом? Или заедешь домой на пару часов и опять в дорогу?
        Рахим сердито свел брови.
        - У меня работа. Ты прекрасно знаешь, сколько всего нужно сделать для моего народа.
        - Нашего народа, Рахим. Не забывай, что мы женаты. Это теперь и мой народ.
        - Тем более ты должна понимать…
        - Ты не можешь быть рядом из-за того, что произошло с твоей матерью или из-за меня?
        - Аллегра,  - сказал он предостерегающе.
        - В том, что случилось в первую брачную ночь, нет твоей вины.
        Рахим напрягся, его лицо окаменело. Ободренная такой реакцией, Аллегра приблизилась и положила руку ему на грудь.
        Собравшись с духом, она сказала то, о чем думала почти весь день:
        - Случившееся с твоей матерью непоправимо и ужасно. Но миллионы женщин благополучно рожают детей каждый год. С нашим ребенком будет все в порядке. Этот дворец давно перестал олицетворять сказочную жизнь. Ты не можешь взмахнуть волшебной палочкой и сотворить чудо. Я нужна народу Дар-Амана. И для меня это тоже непростая работа. Но мы должны жертвовать собой ради светлого будущего.
        Аллегра почувствовала, что перестаралась с патетикой, но ей нужно было достучаться до Рахима. Она взяла в руки его лицо.
        Я не подписывалась на одинокую жизнь в золотой клетке, Рахим. Какой бы волшебной она ни была.
        Он сердито посмотрел на нее.
        - О чем ты говоришь?
        - Я хочу, чтобы ты вернулся. Я хочу, чтобы мой муж, мой шейх снова был со мной.  - Она сделала еще шаг, преградив телом его отступление. Приподнявшись на цыпочки, Аллегра поцеловала его.
        Рахим содрогнулся и с гортанным стоном притянул ее бедра к себе. Аллегра почувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань халатика. Он жадно приник к ее рту, терзая губы страстным поцелуем.
        - Пожалуйста, вернись, Рахим,  - умоляла она.  - Ты мне нужен.
        Он застонал, и ее сердце радостно забилось. Но в следующий момент он оторвался от ее губ. В отчаянии Аллегра прижалась к нему.
        - Не бросай меня снова, пожалуйста.
        - Нет. Ребенок…
        - Он здоров и нормально развивается. И со мной все хорошо.  - Аллегра поцеловала его с отчаянной страстью, вложив в поцелуй всю силу своей любви.
        Однако Рахим снова отстранился.
        Она затаила дыхание, когда он посмотрел на нее. Она молча молила и просила его, едва сдерживая слезы отчаяния. Ее сердце не выдержит новой разлуки.
        Рахим решительно взял ее запястья и отвел руки от своего лица.
        - Нет. Это невозможно.
        С разбитым сердцем Аллегра отступила, давая ему дорогу.
        - Тогда уходи. Но не жди, что застанешь меня здесь, когда вернешься.
        Его золотисто-карие глаза потемнели, став почти черными.
        - Я разочарован, что ты так все воспринимаешь,  - с каменным выражением лица ответил он.
        С этими словами он вышел. Поверженная, Аллегра так и осталась стоять у стены.

        Глава 13

        Рахим едва держался на ногах, когда добрался до гостевых апартаментов. Он прошел по тайной лестнице, чтобы избежать телохранителей и общего ажиотажа, царящего во дворце по случаю предстоящего рождения наследника.
        Телохранители-профессионалы конечно же скоро его найдут, но пока у него есть несколько минут, чтобы побыть одному. Несколько минут, чтобы обдумать слова Аллегры. Несколько минут, чтобы не сойти с ума.
        Раньше он никак не реагировал на угрозы женщин оставить его.
        Но Аллегра не просто женщина, она гордая и благородная аристократка.
        Она его жена, его королева.
        Он подошел к бару и налил выпивку, даже не взглянув на этикетку. Бодрящий напиток теплой волной разлился внутри. Рахим решил повторить, но неожиданно замер, не донеся стакан до рта.
        Аллегра никогда попусту не угрожала. Рахим подробно изучил работу ее фонда. Всякий раз при возникновении бюрократических проволочек или других препятствий, она находила обходные пути. Если мужчина-оппонент пытался действовать вразрез с договоренностями, недооценивая Аллегру, она всегда одерживала верх.
        Он со стуком опустил стакан на барную стойку и схватился за голову. Жена умоляла его остаться, а он сбежал, как последний трус. Она носит его ребенка, которого очень любит, Рахим видел это по ее глазам. Он мог ошибаться, но ему показалась, что сегодня она и на него также посмотрела. Кроме того, все врачи в один голос уверяли, что беременность Аллегры развивается нормально. Он слушал их, но не слышал.
        Все, что он помнил,  - это вид крови и крики Аллегры, которая думала, что потеряла их сына. Но она собралась, и все обошлось.
        Он сильно ее обидел своим отсутствием и невниманием. Тем не менее она осталась в стране, занималась делами, учредила фонд помощи женщинам. Она полюбила его народ, а может быть, и его тоже?
        Его сердце учащенно забилось.
        Раздался сигнал о пришедшей эсэмэске. Не взглянув на дисплей, он положил телефон на стойку и продолжал анализировать выражения лица Аллегры. В душе зародился лучик надежды.
        Телефон снова тренькнул. Рахим хотел было запустить его в дальний угол, но, мельком взглянув на дисплей, чертыхнулся и бегом выскочил из комнаты.
        Через полторы минуты он был уже в королевских апартаментах. В гостиной царил неукоснительный порядок и мертвая тишина.
        Рахима охватила паника.
        - Аллегра? Аллегра!  - Его голос отдавался эхом в просторной гостиной.
        Он лихорадочно выхватил из кармана телефон и позвонил начальнику службы безопасности. Каждая секунда казалась ему вечностью, пока он ждал ответа.
        - Ее здесь нет. Где она? Наблюдайте за воротами. Не выпускайте ее.  - Сжимая в руке телефон, он ринулся к двери, когда услышал:
        - Кого не выпускать?
        Рахим стремительно обернулся и увидел Аллегру, которая стояла на пороге примыкающей к гостиной гардеробной. Сзади виднелись два больших чемодана и разбросанный по полу ворох одежды.
        - Не выпускать кого, Рахим?  - переспросила она хриплым голосом.
        Не думая, что делает, Рахим ворвался в гардеробную, запер дверь на ключ и зажал его в руке.
        - Тебя Аллегра,  - ответил он.  - Мои охранники сообщили мне, что ты попросила машину, чтобы отвезти тебя в аэропорт. Я приказал им не выпускать тебя.
        Он переводила наполненный болью взгляд с его сжатого кулака на дверь.
        - Неужели ты думаешь, что меня остановит запертая дверь?
        Она отрицательно покачал головой, прерывисто дыша. Его сердце сковал страх.
        - Нет. Ничто тебя не остановит, раз ты что-то решила. Теперь я знаю это наверняка. Я знаю, что не имею права задерживать тебя. Тем не менее надеюсь, что ты позволишь мне загладить вину.  - Он пересек комнату и нежно взял ее руку. Перевернув руку ладонью вверх, он положил на нее ключ и сжал ее пальцы. Он едва сдержался, чтобы не упасть перед ней на колени с мольбой о прощении. Но заставил себя стоять.
        Губы Аллегры были плотно сжаты, ноздри слегка раздувались.
        - У тебя пять минут. Потом я ухожу.
        Рахим судорожно сглотнул.
        - С тех пор, как умерла моя мать, во мне живет страх. Тебе известно, что с ней случилось?
        На лице Аллегры промелькнуло сострадание, прежде чем она кивнула.
        - Осложнения во время родов.
        - Да. Но их можно было избежать. Я появился на свет в результате внепланового кесарева сечения. Врачи едва успели ее спасти. Во время второй беременности врачи диагностировали предлежание плаценты. Ей сказали, что, скорее всего, придется делать кесарево. Но мать вбила себе в голову, что сможет родить естественным путем. Никакие доводы врачей не могли изменить ее решение. Мама от природы была маленькой, хрупкой женщиной. Она постоянно витала где-то в облаках. В детстве она напоминала мне сказочного эльфа. Я не мог поверить, что появился из ее чрева. Она очень меня любила. А безумная любовь отца к ней ни для кого не была секретом. Он готов был ради нее на все, потакая всем ее капризам, порой даже неоправданным. Я был свидетелем их первой ссоры, когда он умолял ее согласиться на кесарево. Она напрочь отказалась. Он заявил, что не сможет жить, если с ней что-нибудь случится. Я прятался в гардеробной и все слышал. Через месяц начались роды. Ее упрямство дорого обошлось. В результате отслоения плаценты и большой кровопотери врачи уже не смогли сделать кесарево, и они оба погибли.
        Лицо Аллегры исказилось страданием.
        - Мне очень жаль, Рахим,  - прошептала она.
        - А мой отец, как и обещал, перестал жить. Он просто… отключился от всего,  - с горечью сказал Рахим.  - Я пытался достучаться до него и по-хорошему, и по-плохому, но тщетно. От отчаяния я пустился во все тяжкие и долго потом не мог вернуться к нормальной жизни.
        - Может, это случилось потому, что тебе тоже хотелось уйти от реальности,  - предположила Аллегра.
        - Как мне было не отчаяться, когда в один день я потерял обоих родителей, хотя умерла только мама.
        - Тем не менее тебе повезло, что ты познал в детстве любовь и у тебя есть хорошие воспоминания,  - мягко сказала Аллегра. Она отвернулась. Ее глаза заволокла собственная боль.  - Мои родители как жили, так и погибли ссорясь и не желая уступить друг другу. Они не думали о семерых детях. Если бы не дедушка, не знаю, что бы с нами было.
        - Поэтому ты всем рискнула ради него?
        - Я люблю его и на все для него готова.
        - Даже выйти замуж за малознакомого человека, чтобы дедушка мог получить дорогую его сердцу шкатулку?
        Аллегра замерла на секунду, а затем подняла с пола платье и засунула его в чемодан.
        - К чему все это, Рахим? Ты не хочешь, чтобы я оставалась твоей женой. Ты ясно дал мне это понять сегодня. Давай обойдемся без некролога. Я излила тебе душу и отдала сердце. Я пуста.
        Она снова наклонилась и взяла охапку одежды, но Рахим забрал ее и отбросил в сторону.
        - Зато я не излил тебе душу. Хочу, чтобы мы были квиты.
        Аллегра вздрогнула. Ее прекрасные васильковые глаза на секунду посмотрели прямо на него, прежде чем она покачала головой.
        - Ты знаешь, что такое любовь, Рахим. Ты чувствуешь ее к ребенку. Я это точно знаю. Верь мне, что и ребенок узнает твою любовь. Я не буду требовать развода, пока он не подрастет.
        - Нет!  - воскликнул он, бросившись перед ней на колени, он обнял ее за талию.  - Никакого расставания и никакого развода, любимая. Я был трусом и боялся признаться тебе в своих чувствах. Пожалуйста, Аллегра, не покидай меня. Я люблю тебя.
        Аллегра изумленно уставилась на него широко открытыми глазами.
        - Ты любишь меня?  - недоверчиво пробормотала она.
        - Да, я тебя люблю,  - подтвердил он.  - Я боялся, что любовь сделает меня слабым, как было с отцом. Когда у тебя случилось кровотечение в первую брачную ночь, я едва не лишился рассудка при мысли, что могу тебя потерять. Я ошибочно думал, что быть вдали от тебя лучше, чем быть рядом и любить тебя, не видя ничего вокруг. Но я вижу разницу между любовью моих родителей и моей. Любовь к тебе дает мне силы и вдохновляет на работу по восстановлению королевства и улучшению жизни моего народа.
        - О, Рахим,  - только и смогла вымолвить Аллегра.
        - Я сделал свой выбор, дорогая. Хочу любить тебя, видеть, тебя каждый день, видеть как растет наш сын, быть так близко к тебе, как только ты мне позволишь.
        - А я всегда хочу видеть тебя таким, каким ты был в нашу первую брачную ночь.  - Она улыбнулась сквозь подступившие слезы, но быстро их смахнула и потянулась к нему губами.  - Обещай мне это, и я буду любить тебя вечно.
        Рахим посмотрел в ее огромные, полные любви, синие глаза и ответил:
        - Обещаю. Ты делаешь мне честь своей любовью.
        - А ты мне.
        Они поцеловались, сначала с благоговением, а потом с жадностью поглощая друг друга. Когда они наконец оторвались друг от друга, Аллегра раскрыла ладонь.
        - Думаю, пора открыть дверь.
        - Что мне для тебя сделать, любовь моя?
        - Я хотела бы закончить нашу брачную ночь в бедуинском шатре. Затем я хочу на Лонг-Айленд к любимому дедушке, который должен узнать, что в недалеком будущем станет прадедом.
        Рахим взял ее за руку.
        - Твои желания, любимая, для меня закон.


        Набиль Джованни Аль-Хади появился на свет на две недели раньше срока. Его преждевременное рождение ввело родителей, дядюшек и тетушек в ступор. А прадедушка, в присутствии которого он родился, принял это как само собой разумеющийся факт.
        В тот момент, когда Джованни Ди Сионе взял на руки своего первого правнука, Аллегра заплакала от счастья. Как она могла сомневаться в волшебной силе любви?
        Рахим согласился на еще одного ребенка, и Аллегра с нетерпением ждала подходящего момента.
        Для нее не было ничего важнее, чтобы наполнить дворец счастливым детским смехом. Будущие принцы и принцессы станут так же любить Дар-Аман, как они с Рахимом.
        - Ты смеешься и плачешь одновременно, дорогая? Мне стоит волноваться?  - спросил Рахим, входя в ее бывшую детскую в особняке на Лонг-Айленде. Они решили, что будут жить попеременно в Нью-Йорке и в Дар-Амане, пока жив Джованни. Тем более, что королевство снова процветало.
        - Я думала о будущем наших детей и о том, какие возможности оно им сулит.
        Рахим сбросил халат и подошел к кровати, на которой лежала Аллегра. Его обнаженное атлетическое тело приводило ее в трепет, и он знал об этом.
        - Если ты хочешь, чтобы у Набиля было шестеро братьев и сестер, нам пора заняться этим вплотную.
        - Да, мой шейх,  - улыбнулась Аллегра, протянув к нему руки.
        И они окунулись в райские кущи любви.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader . Для андроида Alreader, CoolReader, Moon Reader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к